Два бойца

      Оставить без внимания вопиющий случай самоуправства Ирины Алексеевны, означало бы для Аленикова полную капитуляцию и признание своей неправоты. В силу своего характера пойти на это Анатолий Борисович не мог, поэтому ранним утром следующего дня он приехал с министерской проверкой в НИИ им. Склифосовского.       Своим визитом Алеников рассчитывал поставить на место зазнавшегося Кривицкого и, конечно, нанести серьезный удар по Павловой. Кто, как ни она, знает, что хирурги никогда не работали, не работают, и не будут работать по правилам. Нехватка расходных материалов для операций, срывы поставок оборудования, систематические опоздания коренным образом исходят из специфики работы отделения и медицинской отрасли в целом, но чиновников Министерства здравоохранения не волновали причины, их интересовал результат: показатели смертности, статистика проведенных операций и позитивная динамика.       Мог ли Геннадий Ильич похвастаться цифрами за несколько месяцев своего руководства? Наверное, мог бы, если бы ему представился шанс вставить слово между пламенными речами чиновников, несогласных с управленческой политикой действующего заведующего и жалеющих о его назначении. Из пятерых человек больше всех выступал Алеников, его усилиями Кривицкого сразил сердечный приступ, и последний оказался в больничной палате. Будь Павлова в курсе того, что происходило в родном отделении, она высказала бы Аленикову всё, что накипело. Но Ирина Алексеевна провела утренние часы за книгой и ожидала, что Кривицкий обязательно заглянет к ней в течение дня.       В это время в ординаторской собрались свободные хирурги, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и решить, как жить дальше. – Коллеги, у нас беда. – Олег Михайлович взял вступительное слово, расположившись на высоком стуле так, чтобы видеть всех присутствующих. – Знаем уже. – Вздохнула Ханина. Новостная лента в отделении обновляется каждые пятнадцать минут силами Дубровской, поэтому о результатах проверки было сообщено всем и каждому. – Два бойца выбыли из строя, и предвосхищая ваши вопросы, – Брагин посмотрел в сторону скучающего Лазарева, – срок отсутствия не известен. Как состояние Кривицкого? – Пришел в себя, стабилен. – Доложила Нина о состоянии начальника. – Уже что-то. – А за главного кто? – Послышался голос Куликова. – Тебя только это волнует?! – Олег Михайлович перевел удивленный взгляд на Сергея Анатольевича, совершенно не понимающего, чем вызвано повышенное внимание к его персоне. Обычный вопрос, производственный, если можно так выразиться. – А что такого? – Объясняю для особо одаренных. – Брагин сосчитал до десяти, чтобы успокоить нервы. – Факт отсутствия Геннадия Ильича нужно скрыть от Павловой. – Зачем? – Снова вмешался Сергей Анатольевич. – Я тебе поражаюсь, Куликов. Врач высшей категории, а в людях ничего не понимаешь. – Анестезиолог взяла слово и выразила общее мнение по поводу коллеги. За непростыми отношениями Павловой и Кривицкого сотрудники отделения следили, переживали и, ходят слухи, делали ставки. С появлением Аленикова любовный треугольник заиграл новыми красками, споры стали жаркими, а ставки возросли в разы. Чиновник поддержки практически не имел, несмотря на то, что именно он состоял в отношениях с Ириной Алексеевной. – Павлова после операции, лишние волнения ей не нужны, не дай Бог швы разойдутся. А если она узнает, кто явился причиной приступа… – Про Аленикова ни слова, понятно? – Олег Михайлович обвел взглядом ординаторскую. – Да. – В один голос сказали коллеги. – Для Ирины Алексеевны отделение работает в штатном режиме. Поэтому, Нина, Павлова поручается тебе. А Кривицкий? Анна Викторовна, займитесь, пожалуйста. И супруга захватите. – Без проблем. – О состоянии пациентов, – уточнил Брагин, – докладывать каждый час лично мне. – Ну, естественно. – Из-за компьютера хмыкнул Лазарев, не переставая что-то строчить на клавиатуре. – Девочки, на вас вся надежда. А мы с Сергеем Анатольевичем и Константином Германовичем кинемся грудью на амбразуру, чтобы защищать честь отделения в операционной. – Брагин хлопнул по плечу Куликова, чтобы тот не расслаблялся. – А вот и первые пациенты. – Через стекло между ординаторской и приёмным отделением Дубровская увидела, как врачи скорой помощи закатили на каталке больных с многочисленными травмами и кровоподтёками. – Собрание окончено, предлагаю приступить к работе. – Скомандовал хирург и первым вышел из ординаторской.       Сомнения в душе Ирины Алексеевны стали зарождаться ближе к обеду, когда она не смогла дозвониться до Кривицкого. Попрощавшись накануне, он заверил женщину, что заглянет к ней с утра, но ни в десять, ни в одиннадцать, ни в двенадцать часов не пришел. Павлова перелистывала наспех прочитанную страницу и невольно смотрела на черный экран. Ни одного пропущенного вызова и ни одного нового сообщения.       Детектив, который должен был захватить с первой страницы и не отпускать до развязки, как гласило описание, не удерживал внимание Павловой дольше пяти минут. Ей казалось, что она накручивает сама себя, додумывая то, что не существует в принципе. У Геннадия Ильича могли возникнуть неотложные дела, или потребовалось его присутствие на операции в качестве челюстно-лицевого хирурга. Больше всего Ирину настораживало то, что после утреннего обхода к ней никто не приходил, будто нарочно избегая общения. Доктор Брагин, отличающийся умом и сообразительностью как птица Говорун, выглядел чересчур озабоченным и напряженным, что не осталось без внимания женщины. Возможность узнать про работу отделения представилась Павловой только тогда, когда к ней зашла Нина. – Доброе день! – Дубровская села в кресло, в котором сутки назад ночевал Кривицкий, оберегая покой известной пациентки после операции. – Ниночка, рада Вас видеть. – Павлова отметила про себя, что Дубровская выглядит так же напряженно, как и Олег Михайлович. – У Вас всё в порядке? – У меня? – Вопрос бывшей начальницы вогнал Нину в краску, и она растерялась.       Павлова не могла знать о случившемся, но её способности видеть людей буквально насквозь, приводило коллег в ужас. От рентгеновского зрения невозможно утаить простенькую тайну, не говоря уже о происшествии с начальством. Перед Дубровской стояла сложная задача, чтобы Ирина Алексеевна ничего не узнала про Кривицкого. Груз ответственности, возложенный на хрупкие плечи, сильно давил на моральный дух, но женщина стойко держалась и не вдавалась в уныние. – Всё хорошо, а у Вас? – Ничего. А скоро обед? – С нескрываемым интересом спросила Ирина Алексеевна. Вспоминая вчерашний бульон, женщина готова ручаться головой, что ничего вкуснее в жизни не ела. Но сейчас её одолевал голод, который не утолить питьевой водой. Организм требовал чего-то мясного, желательно с добавлением картошки, специй и приправ. Можно без хлеба. – Ирина Алексеевна, Вам положено обильное питье и ограничение по питанию. – Рассудила Нина, чем очень огорчила пациентку. – Хотите, кефир? – Давайте! – Воодушевилась Ирина Алексеевна при мыслях о кефире, который во много раз приятнее, вкуснее, насыщеннее и питательнее воды, надоевшей Павловой до жути. Был бы Кривицкий рядом, его можно было бы отправить за провиантом, но мужчина, сам того не подозревая, напрочь игнорировал попытки с ним связаться. – У меня был запланирован разгрузочный день, но не судьба. – Дубровская передала Павловой свежую бутылку с кефиром. – На здоровое питание перешли? – Проговорила Ирина Алексеевна, сделав несколько глотков кисломолочного напитка. Над верхней губой образовалась белая полоса, о чем женщине сообщила Нина и протянула салфетку. Можно подумать, что в карманах медицинской формы у регистратора хранились вещи на все случаи жизни. – После вторых родов в зеркало смотреть не могу, противно до жути. – Показав рукой на формы, не соответствующие стандартом красоты, Нина усилием воли решила худеть. – Ну, перестаньте. Вы отлично выглядите, даже помолодели. – Настаивала Ирина Алексеевна. – Вы мне льстите. – Ничуть. – Допустим, я поверила. – Ниночка, Вы всё про всех знаете. – Женщина выпила остатки кефира, закрыла крышку и поставила пустую банку на прикроватную тумбочку. – Не могу дозвониться до Геннадия Ильича, он сегодня приходил? – Домой уехал после ночной. – Быстро сориентировалась Дубровская, не отводя взгляда от коллеги, которая очень обрадовалась новостям про дежурство. Наконец картинка сложилась, переживать больше не о чем. А звонки? Кривицкий обязательно увидит и перезвонит. По крайне мере, Ирина Алексеевна была в этом абсолютно уверена. – Да? Тогда он отсыпается, наверное. А Брагин на месте? – Конечно, пригласить? – Нет, зачем от работы отвлекать. – Павлова махнула рукой, потому что не могла свыкнуться с мыслью о том, что не является заведующей отделением и не обязана контролировать подчиненных. Теперь они – головная боль Геннадия Ильича. – Я просто так спросила. – Я пойду на пост, а вы отдыхайте и набирайтесь сил. – Хорошо!       Слова Нины, конечно, могли успокоить Ирину Алексеевну, если бы старшая медсестра говорила тише и менее эмоционально, проходя мимо палаты Павловой. До женщины долетели лишь отрывки из бурного диалога Фаины Игоревны с медсестрой, но Павлова смогла различить фразы: «одни проблемы», «мне Кривицкого жалко», «какой человек был» и «остались без руководителя».       Ирина Алексеевна хотела бы ошибаться в своих предположениях и не придавать значения услышанному. Но, прокручивая в голове слова старшей медсестры, она не находила правдоподобного объяснения кроме одного: Геннадий Ильич попал в беду. Поэтому он не зашел к ней, поэтому не отвечал на звонки, именно поэтому коллеги тщательно скрывали от женщины правду. Им было нечего ответить на вопрос о Кривицком.       Павлова опустила ноги с кровати и, держась за поручень, встала. Сохранить вертикальное положение оказалось труднее, чем выглядело на первый взгляд: мышцы живота застыли в напряженном спазме, а пальцы вцепились поручень как за последнюю надежду. Женщине показалось, что прошла вечность, пока она не дошла до двери и вцепилась мертвой хваткой в ручку. Несмотря на то, что плана у Ирины Алексеевны не было, она не знала, куда идти, оставаться в палате стало бессмысленно. Чувствуя, что ей не хватает воздуха, у неё поднимается температура и, кажется, начинается жар, Павлова вышла в больничный коридор. – Что Вы делаете? Вам лежать нужно! – Брагин оказался рядом в нужный момент и подхватил коллегу под руку, чтобы вернуть в палату, но женщина осталась стоять на прежнем месте. – Мне нужно знать! – Голос Павловой раздался на коридор так громко, что все замерли. Теперь к пациентке было приковано больше внимания, чем она рассчитывала, но и оно играло ей на руку. – Что? – Олег Михайлович догадывался о причинах дерзкого марш-броска, но изобразил искреннее удивление. – Где Кривицкий? – Она прожигала взглядом Брагина в ожидании ответа. – На совещание поехал. – У Олега Михайловича был единственный шанс, но его версия не совпадала с версией Дубровской, поэтому Павлова не поверила сказанному. – Прекратите врать! Где он?