Значок на грудь

      Боевой настрой двигал Ирину Алексеевну прочь от больницы. С каждой минутой внутри накапливалась злость, чтобы потом, при удобном случае, взорваться, не оставив вокруг ни одной живой души. Ей очень хотелось высказать всё, что она думает о чиновнике, его характере, методах работы и подковерной войне, развернувшейся на территории больницы. Высказать обиды и, возможно, расставить точки в вялотекущих отношениях.       Женщина попросила Олега Михайловича вывезти её в сквер перед главным входом, чтобы свидетелями непростого разговора не стала вся больница. Недоверчиво посмотрев на пациентку, Брагин взял с неё слово, что она не покинет пределы больницы. Павлова чувствовала слабость, но её дух было не сломить. Она подняла согнутую в локте правую руку чуть выше головы и сказала: «честное пионерское». Теперь хирург был спокоен, если пионерский задор до сих пор жил в Павловой, значит не всё потеряно.       Анатолий планировал нанести визит ещё утром, но срочный вызов в Министерство спутал все карты. Случай с Кривицким бросал тень на чиновника, так как последний, по мнению начальства, допустил непозволительную ошибку и перестарался с проверкой. О причинах случившегося придется написать в объяснительной, чтобы утрясти формальности, и лично принести извинения Кривицкому. Об этом Аленикову также сообщило начальство. Неудивительно, что своей вины в произошедшем Анатолий Борисович не видел, хотя очевидцы, Кривицкий и сама Ирина Алексеевна думали обратное. – Вот ты где! – Усмехнулся чиновник, когда нашел женщину в непривычном месте. Алеников отметил про себя, что Павлова выглядит значительно бодрее, чем сутки ранее. – Привет. Давно на улице не была, решила воздухом подышать. Присоединишься?       Приезда сожителя Ирина Алексеевна дожидалась на лавочке с книгой. К большому разочарованию, детектив подходил к завершению, а надежды на поимку главного злодея таяли с каждый страницей. Было бы обидно дочитать до конца и обнаружить, что разгадка ожидает в следующей книге, которая не увидела свет. – На. – Анатолий Борисович поставил на лавочку тяжелый пакет, содержимое которого должно было создать благоприятный повод для начала беседы, и сел рядом. – Что это? – Сквозь полиэтилен можно было рассмотреть яблоки, апельсины и бананы. В этот раз, подумала Ирина Алексеевна, не с пустыми руками пришел. – Фрукты. – Спасибо, конечно. Но мне нельзя. – Оставив без внимания пакет с фруктами, она перелистнула страницу. – Я и забыл, ты на бульоны перешла. – Попытка примирения потерпела поражение, поэтому Алеников бесцеремонно выкинул содержимое пакета в урну неподалеку и вернулся на лавочку. Если Павлова гнула свою линию, то Анатолий – свою. – Сегодня нашему отделению выпала честь гостей принимать. – Шутов и чиновников хотела продолжить женщина, но вовремя остановилась. – Ничего не хочешь мне рассказать? – К управлению отделением ты не имеешь никакого отношения, обо всем тебе знать необязательно. – Об одном я все-таки знаю. – И что? Медаль выдать или значок на грудь? – Алеников вскинул бровь, не скрывая раздражения. – Доволен цирком с назначением? Наверное, трудовая дисциплина в отделении наладилась, опозданий стало меньше и снизилось количество ЧП на один квадратный метр? – Язвительно проговорила Ирина Алексеевна. Она наслаждалась собственным превосходством. – Я смотрю, ты никак не угомонишься.       Непринужденная беседа за ужином непременно сводился к должности заведующего, с которой, как думала Павлова, может справиться только один человек – Павлова Ирина Алексеевна. На её стороне была правда, на его – большое самомнение. Её тяготила работа хирургом, его – одиночество. Домашняя атмосфера на время помогла забыть о работе, но в отделении женщина изо дня в день сталкивалась с сочувствующими взглядами коллег, перешептыванием за спиной, а также откровенным хамством. В последнем была замечена старшая медсестра. Поэтому жизненно важным стал вопрос возвращения желанного кресла и восстановления прежней репутации в больнице.       Случившееся в Кривицким пошатнуло хрупкий внутренний мир: чувства, которые Павлова спрятала глубоко в душе, чтобы не причинять себе боль, вспоминая прошлое, вспыхнули с небывалой силой. Женщина не была уверена в правильности выбора партнера, жизненного пути и не могла доверять никому, в том числе и себе. – Сегодня он мог умереть. – Она отложила детектив и посмотрела на Аленикова. – Такие не умирают. Вот увидишь, он ещё нас с тобой переживет.       При упоминании Кривицкого он взорвался. Достаточно выслушав от начальства, Алеников не стал терпеть унижений от Павловой. Какой ей было дело до того, что случилось во время проверки? Какое дело до Геннадия Ильича, если она живет с Анатолием? Какое дело до ненавистной должности, при одном упоминании которой непременно случается скандал. – Зачем ты его довел? – У неё не было сомнений в том, что Алеников приложил к этому руку. До сегодняшнего дня в составе проверяющей комиссии его замечено не было, из чего следует вывод: проверка была инициирована лично Анатолием Борисовичем. – Я его не доводил, сердце – ненадежный орган: в ответственный момент может подвести. – Если твоими стараниями, то, конечно. – Негодовала Павлова. – Про свои грехи забыла? Могла бы лес валить после истории с донором, но тебе позволили остаться и руководить отделением. Напомнить о результатах? – Зная, что принесет нестерпимую боль, чиновник нанес невидимый удар в сердце.       Волевой поступок Ирины Алексеевны спас жизнь хорошему человеку, доктору, профессионалу своего дела. Она не могла поступить иначе, но чаща весов сместилась от любви к непониманию, Павлова упустила что-то важной, на чем держались отношения с Кривицким, невидимую нить, и … закрылась в рабочем кабинете, которой вскоре пришлось покинуть. Донорское сердце поставило под вопрос не только её карьеру, но и свободу. – Кому я должна спасибо сказать? Тебе? – Она поймала на себе бегающий взгляд. – Может, мне на колени упасть и ноги целовать? – Это лишнее. – Алеников нервно усмехнулся, Кривицкий и работа по-прежнему оставались слабыми местом в биографии Ирины Алексеевны. – Верни ключи от квартиры. – Она вытянула руку, чтобы забрать связку ключей. Несмотря на то, что мужчина предугадывал следующий шаг наперед, он растерялся от неожиданной просьбы. – Что значит «верни ключи»? Мы с тобой пара. – Он допустил мысль о том, что она пошутила. Но сталь в её голосе свидетельствовала об обратном. – Больше нет. – Так не годится. Забери назад свои слова! – Прокричал Алеников. – Или? – Мне будет обидно, когда ты потеряешь работу. Она ведь была твоим смыслом?! – Жалкая попытка перехватить власть вылилась в неприкрытый шантаж, который Ирина Алексеевна без труда распознала и победоносно отказалась от претензий на должность хирурга. – Подавись. Сегодня же заявление напишу. – Номер мой сохрани, вдруг кому-то новое сердце понадобится. – Он мотнул головой в сторону больницы. – Скотина. – Павловой очень захотелось его ударить. Как когда-то Брагина. – Желаю счастья в личной жизни. – Поднявшись на ноги, он отряхнул пиджак и наклонился к женщине, чтобы унизить напоследок. – И ещё. Когда он тебя в третий раз бросит, на меня не рассчитывай. Мне порченый товар не нужен. – Пошел ты. – Её рука рассекла воздух, но мужчина смог отпрыгнуть в последний момент. – Выздоравливайте, Ирина Алексеевна.       Его удаляющаяся фигура покинула территорию НИИ им. Склифосовского.