Часть 14. Речная богиня.

- Аякс, а кто та девушка, которая ждала тебя у ворот дома?       Богиня тёплого ласкового солнца однажды разозлилась на своего Адепта за то, что она влюбилась в человека. Адепт отреклась от своего звания и пала с небес, как истлевшая в собственном свечении звезда, отдавая свой божественный свет небу и восстав плотью для своего возлюбленного. Её звали Мерцана, но слухи обзывали ведьмой и повитухой. Ведь с появлением девушки в посёлке, с рождением её дочери, в Снежную начала приходить Оттепель. Говорили, что Мерцана родила свою девочку прямо в реке, когда, совершая свои магические обряды, в одну из лунных ночей омывалась её холодными водами. Крохотные руки заставляли лёд таять, а течение обнимать и подносить на кристальную гладь хрупкое тело, словно вода повиновалась ему. Но девочка не кричала и не плакала, оказавшись немой, тихой, как мирное журчание ручья, пересекающего долину. Мерцана назвала её Агидель. И это был её последний подарок дочери. Словно отдав ей последнюю искру своего свечения, она окончательно истлела.       Агидель осталась жить с отцом, чью внешность в основном унаследовала. Тёмно-каштановые волосы и карие глаза. Нос был усыпан мелкими веснушками, растянувшимися по щекам. Была улыбчивой и послушной девочкой, которая боялась доставить лишних неудобств отцу, которому трудно было найти работу из-за репутации его покойной жены как ведьмы. Но вскоре даже в этом начали находить какой-то шарм. Кореопсис был местным лекарем и люди думали, что живя с ведьмой он тоже мог владеть какими-то способностями, что смогут тут же их исцелить и тёмные деньки их семейства закончились. Отца Агидель называли просто Свет, потому, что у него был тот же характер, что и у дочери краткий и покладистый, он часто улыбался и не любил спорить. Они жили у той самой реки, в которой якобы родилась Агидель. Там часто резвились дети, пытаясь выудить рыбу из прорубей, когда река покрыта толстым слоем льда. Агидель наблюдала за ними со стороны, потому, что как немая не представляла никакого интереса для ровесников, поначалу увязываясь за ними хвостиком, но со временем устав от этого и делая только изредка, когда в компании появлялся один мальчик с ярко рыжими, огненными волосами как у её матери. Агидель часто видела её во сне и длинные шелковистые локоны спадали ей на щеки, когда Мерцана обнимала дочь и пахли солнцем и сушенными цветами. Мальчиком этим был Аякс, он часто придумывал или инициировал новые игры, поэтому легко обрёл в компании нужную репутацию, чтобы легко взбудоражить волну энтузиазма у ровесников своим появлением в их компании. Агидель и её восторженных карих глаз он не замечал или не хотел замечать. Он ни к кому в частности не привязывался, просто коротая время играя.       Однажды он пришёл на реку, чтобы научить остальных своих друзей ловить рыбу как это делает его папа. Агидель знала, что в эту пору наступает Оттепель и лёд не такой толстый и прочный, а если его ещё и начать буравить, то с легкостью не выдержит веса стоящего на нём и треснет. Когда, стащив из дома специальный инструмент, замотав его в лохмотья, Аякс горделиво приставил острый наконечник металлической спирали к глади льда, Агидель вцепилась в локоть мальчика и протестующе замычала, быстро в отрицании замахав головой.       Аякс сначала остолбенел, но потом, под улюлюканье других ребят, отдернул себя и скинул с себя руки девочки, заставив её попятиться. - Ты чего…? – ошарашено спрашивает он, голубые глаза непонимающе смотрят в веснушчатое лицо Агидель, не в силах осязать от чего на нём отображается столько тревоги.       Агидель сцепляет зубы от своего бессилия, из-за невозможности что-либо сказать, но всё также встревоженно мычит и махает головой, пальцем указывая на лёд, а потом вверх, на солнце, что и вправду с недавних начинало пригревать. - Немая, уймись, - недовольно бросил ей тощий низкорослый мальчик из компании, недавно его бабушка приходила к отцу Агидель за лекарствами, а он трясся за её подолом, испуганно таращась на деревянные стены дома, словно желая найти на них таинственные руны или какие-то древние иконы никому неизвестных божеств. Аякс отмахнулся от него, стараясь понять, что хочет донести ему девочка и смотрит то на неё, то на солнце. - Мне кажется, она хочет сказать, что близится Оттепель, -попыталась трактовать жестикуляцию Агидель девочка – соседка. Они неплохо ладили наедине, но в компании она мало обращала внимания на немую знакомую. - И точно… - Аякс начал чесать затылок, сдвинув шапку на лоб, раздосадовано цыкая. - Да что это мы, зря собрались, профессор кислых щей? – утробно захохотал сын бакалейщицы, немного выше своих ровесников, упитанный мальчик в меховой шубе, краснощекий, с бесиками в глазах.       Аякс даже зарделся от чужой глупой шутки, подхваченной некоторыми не менее глупым хохотом, но инструмент для проделывания лунок во льду стал прятать обратно. - У меня нет настроения купаться подо льдом, - причитал он, пресекая смех и возвращая недовольное улюлюканье. - А ну-ка дай! – его оттолкнул в сторону тот самый краснощекий упитанный остряк, откидывая тряпки в сторону. – Эй ты, - он указал пальцем на низкорослого труса. – Давай иди сюда.       Тот вздрогнул, нерешительно подавшись в сторону окликнувшего его. - Что вы делаете?! – Разъярённый Аякс, силой развернул к себе отнявшего у него его вещь, инструмент упал на лёд. Агидель почувствовала, как под ногами начало трещать и задрожала. Синие глаза Аякса налились гневом и буравили ненавистное пухлое лицо. - А что, если у кого-то тут кишка тонка? - цепляясь за руки Аякса, сжимающие его воротник, мальчик оскалился, казалось бы, вовсе не испугавшись сложившейся ситуации. – Пусть себе мычит эта коровка, что ты то испугался? Ты же так много раз делал, а, Аякс?       Аякс почувствовал, как его пронзала волна раздражения и влилась в кончики пальцев, сжавшиеся в кулаки, он оттолкнул своего противника, а затем замахнулся, чтобы сделать удар, но между ними встала Агидель, расталкивая сцепившихся мальчишек, которые и не замечали, как от их пререканий под ногами начали появляться трещины на белой глади льда. Мальчик – сын бакалейщицы – попятился назад и сел там, где лёд ещё был прочным, отползая к берегу, глядя как проваливается в воду Агидель. Аякс удержался на ногах, но тоже позволил себя оттолкнуть на некоторое расстояние.       Агидель, якобы рождённая в этой реке, не могла с ней совладать и начинала тонуть. Не было никаких волн, обнимающих тело, и льды не таяли от прикосновений тонких пальцев, в которые девочка старалась уцепиться, но они обламывались. Инструмент отца Аякса тоже пошёл ко дну. После секунды шоковой тишины воцарились шум и паника. - И что случилось потом? Аякс молчал, пряча замерзший нос в воротник пальто. Люмин терпеливо ждала. - Я бросился её спасать, - тяжело выдохнул он, - а затем на крики прибежал её отец, они же жили около этой реки…       Люмин внимательно смотрела на профиль Аякса, подмечая каждую напрягшуюся на нём мышцу. То, как парень казался взрослее с по-другому уложенными волосами и рассказывающий о своём детстве с этим привкусом взрослого осуждения. Картина о неизвестной девушке по воле заполнялась, объяснялись её томные взгляды и цепкие хватки в отчаянных объятиях. Но Люмин ощущала слабое сочувствие. Всё чаще вовремя разговора она просто молча пыталась прислушаться к себе и мысленно спросить, что она чувствует сейчас. Но всё мутилось. В висках начинало раздражающе гудеть, как только девушка надела эту заколку, недавно врученную ей. Пользуясь ситуацией, девушка все новообретённые странности списывала на Глаз Порчи. Но она должна была овладеть его энергией и приручить её. Но пока что всё внутри искажалось. Также как и голос и облик Аякса, уподобляясь кому-то другому, кого Люмин хорошо знала на запах и ощупь, но пока, почему-то, не могла назвать. Аякс продолжал свой рассказ: - Так я получил свой Глаз Бога.       После этого Агидель стала чаще увязываться за Аяксом, чувствуя себя виноватой в том, что он лишился своей компании для игр. А он более настойчивее избегал её, чувствуя свою вину за то, что девочка провалилась под лёд. После обретения Глаза Бога, Аяксу не нужны были ни дурацкие игры, ни глупые друзья, он считал это всё слишком детским для себя. - Однажды я решил убежать от неё в лес, чтоб она испугалась идти вглубь и убежала, - продолжал он, не замечая, что Люмин не смотрит на него, помутнившимся взглядом глядя себе под ноги. – Но она всё равно не отставала и шла за мной, пока я… - Он даже остановился. Люмин наткнулась на его предплечье и стала рядом, тяжело подняла голову. В глазах двоилось. Рыжие волосы казались белыми и длинными, а синие глаза – золотистыми. А потом всё резко снова становилось на свои места. - Подожди, - Люмин тяжело дышит холодным воздухом через нос и руками ищет торс парня и обхватывает, зарываясь носом в его спину. – Прости, я что-то очень плохо себя чувствую. Аякс замер, видя только бледные пальцы с красными костяшками, сомкнутые у него под грудью. - Это та самая энергия, - строит догму тоном, словно констатирует факт. – Сложно, да? - Ничего подобного, - фыркнула Люмин, отстраняясь. – Всё, идём, мне немного легче. – Обгоняет, словно знает куда идти, а Аякс смотрит ей вслед и смеётся.

***

      Тевкр с утра был взволнован. Он ходил по пятам за мамой, пока не вывел её из себя и не был выставлен за порог под предлогом «Нагуляй-ка аппетит». Привыкший передвигаться в тяжёлой тёплой одежде, мальчик напялил на себя ещё и огромный рюкзак. Вывести маму из себя было тайным планом, чтобы пойти с друзьями на специальную миссию.       Они с ровесниками давно играют в Фатуи, считая себя их агентами. Они надевают сосновые шишки на пояса своих брюк, как Глаза Бога, и ходят на серьёзные, опасные миссии. В этот раз они искали божество, исполнявшее желания, которое жило в лесу. Сначала дети пошли к дому ведьмы у реки, чтобы попросить её призвать его. Но Агидель, которая не была ведьмой, испугавшись детской прихоти, разозлилась, став отрицательно махать головой и греметь попадающимися под руку вещами. Дети стремительно покинули жилище мнимой ведьмы и решили, что Фатуи не нужна помощь и это значит, что они должны справиться сами.       Тевкр шёл за всеми, волоча на себе рюкзак с подарками лесному духу, которые попритаскивали из своих домов его друзья и он сам. Остановился передохнуть лишь тогда, когда мимо них проезжала карета, направившись в сторону его дома. Мысленно он себя начал подгонять, мол те самые гости уже близко. Ради них Аякс куда-то пропал с утра, только приехав вчера вечером. А Тевкру так хотелось, чтобы ни он, ни Тоня больше никогда не уезжали. И он снова обнимал руками рюкзак у себя на животе, надетый наоборот не на спину, а на грудь, и, пыхтя, переваливался по сугробам как медвежонок.       В лесу было тихо, пахло хвоей. - Здесь очень опасно! – заявил кто-то из их маленькой процессии. – Смотрите, сколько Глаз Бога потеряли агенты до нас! - Божество не захотело исполнять их желания? - Может и нам соваться не стоит….       Тевкр не слушал их ровно до последней фразы. Он вздрогнул всем телом так, что даже шапка съехала на глаза. Поправил её, и гроко сказал: - Нет уж! – Перед его глазами рука брата, ерошащая его волосы. В его памяти тонкий стан сестры, что-то рисующий поздно вечером на чердаке, за которым он подсматривал тайком, а потом легко становился разоблаченным. Тоня никогда его не прогоняла, но просила сидеть тихо и не шуметь. А потом это всё резко куда-то пропадает и волнует его, будоражит, мучит. – Раз мы уже здесь, зачем останавливаться?       Дети переглянулись, а потом некоторые со спазмом на лице смотрели на этот рюкзак, вспоминали о подарках для божества, а потом и о своих желаниях. - Я расчищу путь своим Пиро Глазом Бога! – воскликнула девочка, до этого шедшая немного позади, а потом стала бежать и руками, и ногами сбивать сугробы. - Да, идёмте, - кивнул мальчик, улыбнувшись Тевкру и они пошли дальше, вглубь леса. Появилась маленькие синенькие сферы, освещающие глубокие тени, падающие от деревьев. Дети смотрели на них, разинув рты, с шумом сопели замерзшие маленькие носики. - Это феи из Заполярного Дворца… - ахнула девочка. - В Заполярном Дворце нет фей! – кто-то из мальчиков скептически фыркнул. - А вот и есть! – запротестовала она. – И Царица тоже фея и у неё слуги феи, которые летают по Снежной, всё видят, а потом ей докладывают. – Со знающим видом она потирала красные от снега руки, растирая их. – И то, что ты не веришь в них, тоже расскажут и тебя снимут с должности Фатуи, дурак. - Лучше замолчи! – покрасневший, закричал её собеседник, немного пристыжённый. Девочка только показала ему язык и снова убежала вперёд. - Давайте осмотримся, - устав нести рюкзак, заявил Тевкр, сбрасывая свою ношу прямо на снег. Процессия детей из четырех мальчишек остановилась. Только девочка, не услышав этого, ускользнула вперёд. - Мне кажется, что можно и здесь уже обратиться к Духу Леса, - мальчик в очках, который относился с некоторой боязнью, которую не хотел признавать, немного дрожал, поэтому сводил руки, чтобы это скрыть. - Тогда давайте рыть яму для подарков! А потом Злата подожжёт их и Дух заберёт подношения! – сказал всё ещё красный мальчик, который до этого спорил с девочкой с Пиро Глазом Бога. - Но она убежала куда-то…. – Заметил Тевкр, пока его друг в очках и ещё один, со светло-светло белыми волосами, начали руками разгребать снег. Все обернулись к полоске следов, ведущей глубже в лес. - Вот же дура… - Цыкнул мальчик, который ещё был зол на девочку, его поддевавшую. – Я схожу за ней. - Нельзя разделяться! – запротестовал мальчик в очках, его руки задрожали, поправляя их на носу. - Что ты предлагаешь, Марк? Оставить её одну? – Ответил ему тот. - Ну…нет... – Марк стыдливо спрятал рот за воротником куртки. - Не кипятись, Здебор, - светленький мальчик вмешался в их спор.       Когда все резко замолчали, тишина леса оглушила их и успокоила под знаковый жест разведённых в стороны рук их приятеля. Тевкр наблюдал за перепалкой, взволнованный пропажей Златы. Теперь ему стало страшно. До этого превалировало желание никогда не расставаться со своей семьёй. Но эта лесная тишина заставила его задуматься о том, что на самом деле их Глаза Бога – всего лишь шишки. Маленькие синие сферы замерцали, тревожно. Их полёт стал рванным и хаотичным, они налетели на детей, заставив их рефлекторно закрыть лица руками, а затем резко растворились в воздухе. - Что это было? – Марк случайно сбил руками свои очки и теперь пытался их нащупать на снегу. - Феи, - помог ему светленький мальчик, подавая их. - Спасибо, а…. – надевая очки обратно и распознавая своего спасите, обратился к нему Марк: - А…артур.       Тот ему улыбнулся, но как-то дергано. Тени леса стали какими-то глубокими, шумными, страшными и тянулись к их ногам. Словно именно эти тени и съели фей. - Нужно уходить… - Всё дрожал Марк.       Все остальные с ним мысленно согласились, но остались стоять на месте. Тени стали рукой и пятью пальцами, они тянулись к затылку ближе всего стоявшего светлого мальчика. Остальные, видевшие этого затаили дыхание, Марк закричал. Агидель прибежала с другой стороны леса и закрыла Артура собой. Большая рука обхватила её и начала утаскивать в лес. Дети очнулись, когда заметили Злату, которую привела с собой прибежавшая к ним Агидель, девочка принялась хватать Агидель за полы её юбки и тащить, побуждая и других своих приятелей делать то же самое. Но Агидель что-то достала из кармана своего затёртого вельветового жилете и развеяла, подув на свою ладошку. Тень зашипела шумом ветра и шороха елей. Девушка, освободившись от эфемерных пальцев, упала на снег. Дети помогли ей встать и потащили к выходу из леса, но та принялась отпираться и им пришлось отпустить её. Глядя в, как оказалось, красивое молодое девичье лицо, с недоумением и неописуемым детским страхом. Она успокаивающе им улыбнулась, погладила Злату по голове, а затем указала рукой в сторону тропинки, по которой те пришли. - А ты? – взволновано подался к ней Тевкр.       Агидель сжала губы, посмотрев на мальчика. На его черты лица, синие глаза. Такие же, которые были у её первой любви. Её сердце сжалось в болезненном спазме и девушка, круто развернувшись, побежала назад под протестующие крики. - Не бойтесь, - набравшись мужества, заявила Злата, решив взять на себя командование их группкой. – Это Богиня. Как Царица. Её привели ко мне феи, она защитит нас. С ней всё будет хорошо, мы не сможем ей помочь, нужно позвать кого-то!

***

Люмин чувствовала, как жжётся её новая заколка у неё в волосах, но не снимала её, терпела сцепив зубы и бежала вперёд, понимая, что так её Глаз Порчи реагирует на пробудившуюся в лесу силу и что действительно нужно спешить. Аякс следовал за ней, чуть сзади, пытаясь догнать. - Люмин, - он хватает её за локоть, а девушка смотрит на него так, будто он разбудил её, вырвал из какой-то другой реальности, обволакивающей её глаза. Она смотрит сначала интуитивно насторожено, не осознав сперва, что это Аякс остановил её. Запыхавшись, они оба тяжело и часто дышали клубящимися струйками пара, отчего некоторое время просто молча смотрели друг на друга. - У нас не так много времени, там… - говорит Люмин, пока Аякс продолжает сжимать её руку, хоть девушка уже и опустила её. - Твоя заколка светится, очень странно. – Парень тянется к украшению в волосах Люмин, но девушка, осознав, что тот намеревается сделать, резко дёргается, и выставляет ладонь в сопротивление жесту Аякса. - Стой, не трогай, я пытаюсь совладать с ней, прошу тебя не трогай! – Она даже немного отвернулась от его изумлённых синих глаз.       Аякс некоторое время просто пытался понять Люмин, оценивая её маленький светлый стан, совсем побелевшие волосы и заколку с чёрно-фиолетовым цветком. Обхватывая взглядом последнее, он сжимает губы, но кивает, якобы понимающе, но сам толком представления даже не имеет, что там творится внутри Люмин. Девушка опустила руки, замечая задумчивое лицо Аякса. В тенях высоких сосен, утопающих в мерцающем белом снегу, бледное, в обрамлении рыжих волос, она выглядело ещё более отточенным, и девушка будто только сейчас осязала его туманную мглистость, за которой мутно и расплывчато виднеются очертания искренних эмоций. - Идём, - шевелит губами, пока глаза пристально всматриваются в смутное видение лица Аякса, пытаясь его разгадать. Но он прячет даже те едва заметные очертания, когда смотрит на неё и улыбается, при этом, что заметила Люмин чуть скосив глаза, сжав пальцы в кулаки. То ли в жесте решительности, то ли так реагируя на её осторожность.       Девушка обернулась и снова побежала, слыша только как ботинки проваливаются подошвой в толстые слои снега и тишину этих деревьев.

***

      Когда Аякс спас Агидель, тогда, в детстве, она влюбилась в него. Но не могла выразить этого словами, так как небеса не вложили в её уста ни единого слога, ни единой фразы. Она только следовала за ним хвостиком в надежде, что он обратит на неё внимание. Что она может быть чем-то ему полезна. Может быть с ним. Аякс чувствовал себя обременённым присутствием Агидель и вечно сбегал от неё. Ему разонравилась его старая компания слабоумных ровесником, поэтому он развлекал себя сам прогулками в лес. И на одной такой заметил, что девочка вновь увязалась за ним, следуя тихо, поодаль, пытаясь прятаться в тенях деревьев, но звуки треска снега её выдавали, как и слабая реакция.       У мальчика внутри становился ком от чужого излишнего внимания. Агидель не была ему противна: у неё красивые длинные тёмные волосы, глаза цвета водяной глади озера, отражающей ночное небо, покладистый нрав. Но она была слишком робкой и слабой, чтобы заинтересовать его. Её было легко смутить или ненарочно чем-нибудь обидеть. С ней нужно быть осторожным и деликатным в то время, как него в голове был ветер, который нёс его между дубов и сосен, вдоль оледенелых рек к пока ещё незримому будущему, где есть рассвет его внутреннего солнца и силы, способной охватить небо в ладонь.       Агидель знала это, но ей, робкой и слабой, хотелось подставиться этому урагану даже, если он будет больно трепать её одежду, саднить кожу, от сильных порывов даже будут слезиться глаза. Сейчас ей кажется, что такая жертва это не страшна и она, подобно ей матери, что отвергла ради своего возлюбленного неба, могла бы сделать то же самое, но…       Внезапно Аякс сорвался на бег и бежал так быстро, что Агидель даже не стала скрываться, пытаясь догнать его, боясь потерять спину мальчика из виду. Она спотыкалась, а холодный воздух обжигал девочке горло, но продолжала бежать, очень быстро начав уставать. В один момент она правда не успела уследить за силуэтом Аякса и растерянно остановилась, оглядываясь вокруг, пока не заметила его шапку у одной из сосен. А потом, подняв её, и рдеющие рыжим вдали волосы мальчика и его клокочущий смех победителя. Он обернулся к ней, смеясь. Агидель даже издали уловила как улыбка озаряет веснушки на щеках Аякса, как обнажился белозубый рот. Агидель замерла, прижимая шапку к груди, зависнув на месте. Её чёрная шаль немного сползла с головы и рукой она принялась заправлять за уши выбившиеся пряди растрёпанных волос. И тоже улыбалась. Несмотря на то, что осталась далеко-далеко позади.       А потом он упал. Внезапно свалился куда-то, споткнувшись. Как маленькая искорка огня, растаял в снегу. Испуганная Агидель быстро подбежала к месту, где в последний раз видела Аякса, но заметила только как чёрная густая дыра, дышащая холодом протянула пальцы к её щекам и пустила дрожь по лопаткам. Девочка хотела ринуться вслед, но не смогла себя заставить, этот ужасающий мороз страха прошиб её насквозь и даже шапка Аякса выпала у неё из рук. Она убежала. Не оборачиваясь к протянутым эфемерным рукам непостижимой бездны, спотыкаясь, покрасневшими пальцами упираясь в снежную землю, а затем быстро вставая и бежала снова, не переставая плакать. Дома она прижалась к ничему не понимающему отцу и на все вопросы лишь отрицательно махая головой. Кляня свою неспособность говорить и скупость небес. Своей трусости она себе никогда так и не простила.       Даже несмотря на то, что Аякс вернулся в тот же вечер. Никто ничего не заметил, но Агидель ужаснулась этим оледеневшим глазам, которые посмотрели на неё так равнодушно, будто никогда не умели смеяться так как тогда, в лесу. Искра того пламени таки растаяла тогда в снегу.       Деревья дрожали от рук теней, тянущихся к Агидель, а она смеялась себе из прошлого, что когда-то их боялась, и продолжала бросаться в них растёртыми мамиными цветами. Их лепестки даже в растёртом сухом виде пряно пахнули и развеивали тени, пока те не сшивались и собирались снова. Лес был беззвучен, все звуки поглотила эта странная сущность. Сначала у Агидель, как и в детстве, от неё тряслись коленки, а потом она увидела ребёнка в их когтистых пальцах и в ней разбушевалась ярость. В ней вспыхнуло внутреннее солнце, коим к ней во снах иногда являлась мама, хоть девушка никогда не видела её вживую. Мама из снов всегда говорила, что любит. Мама из снов всегда говорила, что слова не нужны солнцу для того, чтобы греть, а звёздам, чтобы светить ярче. И обнимала. И пахла цветами.       Агидель увидела в этом ребёнке маленького смеющегося Аякса, которого когда-то будто бы отчего-то не спасла в то время, как он не колеблясь ринулся за ней в воду. Вспомнила как ждала парня сегодня у ворот его дома и как сжимала рукава его мехового пальто. Он о чём-то думал, когда шёл домой, таком, что его лицо прояснялось. Агидель замерла, любуясь этим, словно находя в этих чертах для неё такого потерянного старого друга. А потом он почувствовал её руки на себе, посмотрел на неё и снова оледенел. Не потому, что конкретно её ненавидел (хоть девушка тогда подумала именно так), а потому, что его лицо больше не озарялось его мыслями и воспоминаниями о госте, который обещал приехать и догадками – приехал ли. Агидель всё трясла его, встревоженно указывая на лес. Аякс благодарно кивнул и ушёл, стиснув бледно-розовые губы. Потом уже от матери узнал, что Тевкр долгое время интересовался у неё – живут ли в лесу какие-нибудь духи.       Воздух был холодным и спёртым, тени вились о стволы, путая девушку, мешая ей выбрать путь для побега и Агидель зарывалась ботинками в снег, пытаясь почувствовать с какой стороны к ней протянется рука. Но рук теперь было много, и они протянулись ото всюду. Девушка и заметить не успела, как взмыла в их руках вверх, высоко над землёй. Тени мерзко шептали на своём языке слова, которых она не понимала. Шлейф растёртых лепестков протянулся от её кармана до земли, как пыльца и вдруг снова стало холодно и страшно, как в детстве. Агидель осознала, что игры в героя не для неё, как бы она не пыталась притворяться, что это не так. Ей никогда не выстоять порывы этого ветра, ей никогда не обуздать их. И она смеялась и плакала. Ведь кроме этого её уста ничего не могли. Только стон горечи или клокочущая радость. Тут они смешались в странно консистенции и кружили голову. Перед глазами таяли синие огоньки маленьких сфер у самых макушек сосен, а душу словно рвало на части. Агидель покорно закрыла глаза. Всё тело пронзал холод и только горячие слёзы жгли обледеневшие щёки. - Если ты её не поймаешь, съешь свой Глаз Порчи, Тарталья! - Люмин воспрянула духом, когда, чтобы взобраться на дерево, ей больше не нужно было карабкаться, а просто сосредоточить элементальную энергию в ногах и оттолкнуться от ствола к веткам, а оттуда к другому дереву, к другой ветке.       Люмин словно заново ожила, когда её новое оружие откликнулось на призыв и возникло в руке. Девушка взбиралась всё выше и выше, к запястью руки тени и с силой размахнулась по нему. Белоснежная сталь, словно созидаемая звёздами и льдами, заставила тень закричать всеми ветрами и сотрясти лес.       Внезапно всё внутри перевернулось, сжалось, тело стало невесомым и Агидель снова оказалась внизу, её тело обвивали чьи-то руки. От чужих одежд приятно пахло будто солнцем, и девушка замерла, открыв глаза и увидев перед собой знакомое юношеское лицо. Агидель тихо ахнула и прижалась к чужой груди. Но Аякс лишь мимолетно улыбнулся девушке, всё его внимание было посвящено другой. Он неотрывно смотрел на приземлившуюся обратно на снег Люмин, как она отряхнула меч, как снова стала в защитную стойку и готова была сражаться. Он улыбался, глядя на неё и у него было то самое выражение лица, которое он скрыл от Агидель. Она понимающе улыбнулась сама себе. Изящность Люмин нельзя было отрицать. Та проворно снова и снова отбивала тенистые когти, хотя те и не были направлены на неё. Словно эта энергия всецело была направлена на Агидель. - Ухты, - протянул Аякс, смеясь, обращаясь к Люмин. – После этого, требую повторный поединок! - Он, защищая девушку, которую держал на руках, уворачивался от нападок монстра.       Люмин лишь фыркнула. Агидель сжала губы, сетуя на свою бесполезность, а потом попросила жестами поставить её на землю. И так настойчиво, что Аякс не заметил, как рефлекторно разжал руки. Агидель, прихрамывая, быстро собирала с земли рассыпавшиеся лепестки цветов, упав коленями на снег. - Что она делает? – Люмин, заметив это, крикнула Аяксу, который должен был съесть свой Глаз Порчи при вероятности подобной ситуации. - Я не… - Он хотел оправдаться, но быстро ринулся к Агидель, когда, игнорируя противников, которые могли бы правда дать отпор, тень снова направилась к Агидель и рассёк её, выстрелив из лука прямо в эфемерную ладонь.       Агидель вздрогнула и быстро поднялась на ноги. Аякс развернулся к ней, чтобы проверить, всё ли в порядке с его подопечной, за которую отвечал своим Глазом Порчи и головой. Агидель благодарно кивнула ему, а затем и Люмин и нежно улыбнулась. Люмин же проницательно смотрела на девушку, замечая что-то странное у неё под подбородком, при чём она чувствовала это, а заметила только, когда сосредоточилась.       Ей непривычно было, что снова элементальные способности были подвластны её телу, но она всё также хорошо управляла ими. Люмин протянула руку к лицу Агидель, но та резко дёрнулась и бросила лепестками в тень, которую Люмин так опрометчиво не заметила, а потом с изумлением осознала, что та рассеялась. Странное чувство, что её спасла та, кого Люмин сама должна была защитить, защекотало в горле, девушка не могла выкинуть из головы пряный запах лепестков, пролетевших у неё над головой. - Люмин! – Вернул её на землю Аякс, когда Агидель резко убежала от них. - Я её догоню, а ты пытайся задержать…это. – Люмин быстро взяла себя в руки, но не смогла дать названия существу, нападавшему на них. Аякс, может быть, и хотел что-нибудь сказать, но Люмин не дала ему этой возможности, пустившись догонять девушку, зная, что «это» пойдёт за ними. Она бежала по снегу       Но Агидель, хоть и не быстро бегала, но успела пропасть из поля зрения очень быстро, словно деревья укрыли её и снег замёл следы. Только лепестки жёлтых цветков кое-где лежали на снегу. Люмин взяла один такой, перед этим, зубами стянув с руки перчатку. Девушка почувствовала сильную светлую энергию от растений, что заставила даже её душу наполниться чем-то прекрасным и возвышенным, словно тело стало небом, а всё внутри него – облаками. И тогда сильный удар сшиб её с ног. Люмин покатилась по снегу, сцепив зубы, чтобы не закричать. Но этим тень словно хотела не убить её, а помешать добраться до Агидель. Словно огромный дракон огромное тело с консистенцией тёмной энергии резко протянулось между деревьями. - Извини, но я «этому» совсем не интересен, - Аякс подбежал к ней, протягивая руку. Люмин приняла её и поднялась. - Да, и я тоже… - Люмин вытерла лицо от снега рукавом пальто. – Но эти цветы… - Она обратила внимание парня на жёлтые лепестки на снегу. - Откуда они у Агидель… - риторический вопрос сам собой сорвался из озадаченного Аякса.       И Люмин вздрогнула. Очевидно же. Если воспринимать слухи, рассказанные Аяксом о Агидель, как правду, тогда получается, что девушка – дочь Адепта, что ранее служила Архонту Солнца. И что та умерла, родив Агидель… - Тени не пытались её убить, Аякс, - глаза Люмин засверкали ярче, казалось бы, осветив Аякса, чьи синие глаза забегали по её лицу. - Они исходили от неё… - завершил её мысль он. - Получается, - Люмин потянула его за собой побежав за направлением, в котором протянулась тень. – Она эрозия. - Но разве могла мать Агидель жить в смертном мире в божественном теле? - Архонт Солнца не отпустила её, - говорить становилось тяжелее из-за того, что нужно было затрачивать энергию на бег по снегу и терпеть морозный воздух, обжигающий горло. – Она сбежала.       Аякс бежал рядом, глядя на то как покраснели бледные щёки Люмин от мороза и как развиваются её белые волосы, пока золотистые глаза уверенно смотрели вперёд. И внутри него так теплело, что становилось смешно, но он подавил смешок, сжав губы, посчитав это неуместным. Жестокость богов ужаснула их обоих.       Тень привела их к реке с таким бурным потоком, что она не замерзала и не покрывалась льдом. За рекой стоял маленький деревянный домик, тень тянулась туда и Люмин с Аяксом быстро побежали по склону, на котором заканчивался лес, к реке. Люмин дрожала всеми внутренними чувствами, ей было страшно увидеть то, что её ждало в конце этих цветочных следов. Тень вцепилась в хрупкие плечи в чёрных тканях одежды. Тёмные волосы рассыпались по ним и кончиками спадали в воду, пока замёрзшие красные пальцы сжимали снег. Словно простынь. Агидель зарылась лицом в свои предплечья, закрыв глаза, но ещё дышала. Натужно, рвано, но дышала. Люмин обхватила руками лицо девушки и приподняла на себя. Туманные карие глаза улыбались ей, хоть и немного испуганно. Золотистые волосы в расфокусированных глазах становились длиннее, и лицо Люмин обретало черты матери Агидель из её снов. - Что ты… - Аякс не успевает задать вопрос, когда Люмин приподымает Агидель за подбородок и протягивает ладонь к той точке, которая насторожила её ранее. - Эрозия, - снова произнесла Люмин это страшное слово и закрыла глаза, концентрируясь. Забытые анемо потоки охватили её пальцы и завихрились нежными кругами. А затем впились в тёмное пятно на чужой шее. Агидель широко распахнула глаза и закричала в закрытые губы. Люмин стиснула свои и свела брови в сочувствии к боли, которую причиняла, не желая. А затем её руки резко кто-то отбросил, оттолкнул саму девушку от Агидель. Открыв глаза, она увидела незнакомого седого мужчину, достающего Агидель из воды и нежно обнимающего за плечи. - Кореопсис, отец Агидель, - объяснил Аякс, поймавший Люмин за плечи. Та резко посмотрела вверх, замечая, что змеиное тело тёмной сущности пропало и умиротворенно закрыла глаза. Она думала, что успела. Тем более, что и без того, после долгой разлуки со своими способностями, отвыкла от нагрузки и устала. Тело пронзила дрожь бессилия и Люмин позволила рукам Аякса поддерживать его.       Мужчина снял с себя старую затёртую шубу и укутал в неё дочь. Он не понимал, что должен говорить, и что чувствовать, непонимающе глядя то на парочку поодаль, то на девушку в своих руках. Её веки приоткрылись и карие глаза грустно взблеснули. - Папа, - Агидель произносит внезапно, совсем неожиданно, непривычным звучанием слов в обрамлении её голоса, отчего Кореопсис вздрагивает и чувствует, что его глаза слезятся. Он не ждал, что немые уста так назовут его когда-либо и любимый лик дочери обратится к нему со следующими словами. – Прости меня… и маму.       Эта река, которая дала Агидель жизнь, её первую любовь, смыла это всё, стекая по бледной коже и тёмным волосам на снег. Люмин чувствовала как болит её голова и жжётся заколка, но руки беспомощно обвисли вниз.