Часть 15. Лиловый взгляд.

      Глядя на белый снег под ногами, Люмин невольно снова вспомнила про шаровую молнию своей комнаты при церкви Барбатоса. Стены и полы в ней были белыми, и простыни, и её, Люмин, собственная ночная рубашка. Пелена того пространства овевала её слабостью, спазмами сотрясающая всё тело, от чего, казалось бы, вот-вот должно бросить в озноб. Задрожит всеми конечностями, задребезжит истончавшим стеклом своей души и даст трещину.       Так теперь и снег говорил ей о слабости. Пустые глаза Агидель мерещились вместо следов шагов Аякса, что вёл Люмин за руку за собой, ни на миг не оборачиваясь. Он упорно шёл прямо, не мешая внутреннему диалогу Люмин с собой. Девушка напрягает глаза, пытаясь развидеть мираж мертвенно бледного лица, которое безнадёжно пытались согреть старческие руки родителя этого бездыханного тела, которое лишь раз обратилось к нему как к «папе». Люмин видит подошву ботинок Аякса, видит его чёрные брюки, полы его шерстяного пальто и рыжие волосы, что их треплет, создаваемый их быстрой ходьбой, ветерок.       Люмин прикусывает нижнюю губу, это стекло внутри болит так, что невозможно терпеть, сжимает руку Аякса, за которую он её ведёт, и тем самым привлекает к себе его внимание. Парень оборачивается к ней из-за плеча, но оба продолжают идти. Лес, без скопившихся в нём теней, был прекрасен. Свет солнца продирался сквозь ветви сосен, игриво искрился снег, по кустам шуршали то ли белки, то ли ежи. Пахло свежестью с морозной примесью, от которой немного кололо в носу. Во рту стояло послевкусие отчаянья с примесью этих запахов. - Почему постоянно так? – Люмин говорила тихо, чтобы голос не дрожал, но Аякс прекрасно слышал её. От заданного вопроса он выровнялся, почувствовав резкое напряжение, и посмотрел себе под ноги, понимая, о чём пойдёт речь. И, что со своим внутренним диалогом девушка таки не справилась. Она крепко сжимала руку Аякса, и его до самых лопаток пронзила дрожь от печали этого жеста, от его импульсивности и внутренней тоски.       Губы Люмин дрожали, но не от подступающих слёз, а от злости. Она посмотрела вверх, там в равнодушно солнечное небо упирались макушки деревьев, они недавно заглядывали в испуганные глаза Агидель, что была сжатая в собственных тенях, коими отравил её Бог Солнца. Тьмой, что вверг в её душу. - Как подло, подло…. – Люмин опустила взгляд, скрипя зубами. – Подло. – Она пошатнулась и остановилась. На какой-то миг ей стало отвратительно дышать, приказывать этому телу двигаться, жить. Она только поверила, что сбежала от проблем и теперь может посвятить себя себе, как мир резко будто бы решил её за это наказать.       Её тошнило от самого осознания, что Архонт Солнца, не отпустил своего адепта, оставив ей её божественное тело, для которого смертная плоть собственного ребёнка стала эрозией, смертью, погибелью. Видимо, Архонт рассчитывал, что элементальная сила матери убьёт Агидель, но благодаря тому, что была рождена в воде, эта энергия поднялась выше и попала не в сердце, а застряла в горле, и погибла, в итоге, адепт.       Но что призвало эти тени? Неужели и вправду эта заколка, когда Аякс привёз её сюда? Думая об этом, Люмин прикоснулась к ней свободной рукой, вторую по-прежнему держал парень, а она продолжала сжимать его в ответ. Аякс вздрогнул, увидев махинации Люмин над Глазом Порчи, сразу бросился к ней, сокращая между ними расстояние и отводя запястье девушки от её головы, негрубо обхватив его своими пальцами. Люмин кажется была поглощено пеленой своего подсознания, когда делала это, и резко очнулась, увидев перед собой сосредоточенные на её лице синие глаза Аякса. Они на миг показались ей встревоженными, и Люмин забегала взглядом по лицу напротив от удивления, не веря своим предположениям. - Не надо. – Кратко, но спокойно и мягко произносит Аякс, поправляя украшение на волосах девушки. Она следит за его приподнятым подбородком, за плотно стиснутыми губами, покрасневшими на холоде щеками. Пытается сосредоточится на его руках, прикасающихся к ней и всё будто пытается сделать какой-то вывод, но теряется в ощущениях. Аякс опускает руки и заглядывает Люмин в глаза, аккуратно, понимающе и она кивает. - Идём, нас заждались. – Он оборачивается и теперь идёт снова чуть впереди, но больше не держа Люмин за руку. Девушка чувствует, что её ладони теперь холоднее, до этого привыкнув к теплу чужой ладони. И ещё, что стекло всё также дребезжит, но прячет руку в карман и тихо идёт следом, зарывшись носом в воротник и, кажется, плача. Аякс этого не видел, но чувствовал спиной эти тяжёлые нити, цепляющиеся за его лопатки и плечи, а потом понял, что они его собственные и раздраженно заскрипел зубами от беспомощности.

***

      Когда они пришли, ужин продолжался. Люмин кратко улыбнулась матери семейства, вышедшей к ним на встречу, пряча половину лица всё также за воротником и коротко потрепала волосы Тевкру, а затем скрылась на втором этаже. Аякс стоял внизу и провожал её взглядом. На пролёте между этажами, Люмин обернулась к нему глазами, полными извинений за свой побег, немо сообщила, что, к сожалению, не в силах перебороть себя в этот раз. Парень без всякого осуждения коротко кивнул. Вместе с мамой они успокоили маленького Тевкра, а затем Аякс рассказал ей правду о Агидель, частично сгладив углы. Праздник был закончен.       Сейчас Аякс стоял, упёршись руками в подоконник открытого окна в своей комнате, солнце садилось, смеркалось, а морозный воздух никак не выгонял мысли из головы об этом дне. Парень привык видеть белое белым, а чёрное чёрным, но сегодня немного изумился, что первое не исключает второго, а второе первого и что между ними бывает множество и множество оттенков. Не то, чтобы он этого не знал. Скорей всего, он об этом забыл.       С одной стороны, его изнутри прошибает холодок восхищения от мужественной Люмин, которая, несмотря на долгое расставание с элементальным способностями, хватается за оружие и бросается в бой. Толком не зная, кто там стянут в путы теневых когтей, она прикладывает силы, чтобы спасти этого человека просто потому, что он нуждается в её помощи. Её собранный и строгий взгляд, полный решимости, до сих пор всплывает перед глазами парня, когда он вспоминает как она вела его за собой, доверившись собственной интуиции и дедукции без колебаний.       С другой - та же она, что немощно была прикована к ложе в Заполярном Дворце и не могла передвигаться без его плеча. Та же она, что оказывалась в его руках дрожащей и беспомощной. Сжимающая руку, останавливающаяся посреди дороги, ведомая секундной вспышкой боли воспоминаний и сокрушаясь над ними. Та же она, что когда-то просто упала перед ним на пол в Золотой Палате, но скалилась и снова пыталась встать. В какой-то момент он был готов её презреть, видя весь этот тонкий хрупкий лик сквозь пальцы, в любую момент готовясь их сжать вместе с хрусталём чужих чувств. А потом понял, что второе не делает первое слабее. Совмещение того и другого делает Люмин собой – великой путешественницей, за спиной у которой много великих свершений, девушкой, которая впала в милость Царицы и заслужила её щедрого дара.       Такая непонятная и загадочная, словно непостижимая мыслью, но – касаньем. И каждый раз касаясь, Аякс осязает что-то на уровне подсознания и всё внутри становится на свои места и в этом хрупком теле чувствуется столько силы, что он и не уверен, что смог бы сжать эти пальцы, не поранившись о осколки, что они не проткнули бы его насквозь. Внезапно отвлекает резкий стук в дверь, барабанящий удивительно настойчиво и громко. Аякс закрывает окно, а затем, по мере нарастания темпа стука, сам ускоряет шаг, немного внутренне смутившись. Открыв дверь, увидел перед собою Тоню в ночной рубашке и с растрёпанными волосами. Её глаза были так широко открыты от страха, что радужки, казались двумя блюдцами с расплескавшейся в них жидкостью. - Люмин… - Выдыхает она, с трудом на эмоциях подбирая слова. – С ней что-то не так! Аякс бегает глазами по лицу сестры, пытаясь прочесть по нему, насколько всё серьёзно, а затем быстро направляется в комнату, где постелили гостьям Тони. Тёмный коридор скрипел половицами. Все вещи, находящиеся в нём, проносились мимо искрами, словно душа парня неслась сквозь калейдоскоп. Остановившись в дверном проёме, Аякс замер, глядя на то, как Дэйю налегла на Люмин сверху, прижимая ту лицом к подушке. - Люмин, прошу тебя, скажи, что с тобой! Как тебе помочь? – Налегая грудью на лопатки Люмин, Дэйю голосом, немного устало срывающимся, говорила с ней, пытаясь достигнуть сознания девушки, но та вырывалась и мучительно стонала в подушку. Аякс сразу же принялся искать глазами Глаз Порчи на волосах, мечущихся по подушке, и, поняв, что Люмин сняла его, сразу определил свой план действий. Он перехватил, сведённые за спиной руки Люмин, которые до этого держала Дэйю. Тоня зашла в комнату за ним, затворив дверь, чтобы звуки, доносящиеся из комнаты, никого не разбудили, и без того встревоженных за этот день. - Ищите её заколку с цветком, - сказал он, перенимая себе должность сдерживать Люмин. Оказавшись дома, он успел только переодеть рубашку, всё также оставаясь в чёрных брюках и ботинках, что осознал, когда стягивал её с себя, оставаясь в майке, чтобы связать Люмин руки.       Девушки принялись выворачивать тумбочку рядом с кроватью Люмин и её верхнюю одежду, но так и не смогли ничего найти. Аякс, ладонями сжимающий плечи девушки, чтобы та не развернулась на спину, случайно заметил, как что-то блестит зажатое между изголовьем и матрасом. - Тоня, - не запомнив имени соседки Люмин, он обратился к сестре и кивнул ей в сторону своей находки. Тоня сразу же среагировала и выткнув украшение из-за подушки, протянула его брату. Люмин, увидев, что те пытаются сделать начала брыкаться и кричать. - Выйдите, - кратко приказал Аякс, на что шокированные Дэйю и Тоня не сразу среагировали. Но когда Аякс раздражённо посмотрел на них, Дэйю сжала запястье Тони, девушки переглянулись. Тоня в испуганной нерешительности посмотрела на подругу, не понимая, правильно ли будет сейчас им оставить Люмин в её агонии. - Если что, мы рядом, - сказала Дэйю холодным тоном, якобы, что она против, что её так грубо сбрасывают со счетов, и вывела Тоню за собой, что стала податливей в лучах уверенности Дэйю.       Аякс не обратил на это никакого внимания и как только дверь захлопнулась, развернул Люмин за плечо к себе, замечая, как радужки её глаз налились фиолетовым. Чтобы та внезапно не закричала, он приложил к её губам ладонь. - Зачем ты её сняла? – Спрашивает он, немного склонившись к лицу Люмин. Чтобы было удобнее, он обхватил коленями её бедра и немного навис сверху. Люмин ничего не отвечала, даже не глядя на парня, словно и не видя его. А затем только лепетала тихим полушёпотом снова и снова: «Больно, мне больно».       Тишина ночи и развороченная постель двух соседних кроватей резонировала на фоне и усиливала насыщенность этого фиолетового в глазах Люмин, свинцового как громовые тучи, сочащегося цветом индиго. Шорох их дыхания резал уши. У девушки кружилась голова, а сама она впала в неведенье, пребывая здесь и внутри своей головы одновременно, и только тело осталось здесь, на кровати, рассыпавшись по постели лишь осколками ощущений, с которыми боролся Аякс. - Тебе нужно надеть её обратно и боль пройдёт, - Аякс пытался говорить тихо и мягко, увидев, что Люмин понемногу реагирует на его голос, он завёл свои руки ей под спину, развязывая узел из рубашки вокруг запястий девушки, чтоб у Люмин не затекали кисти и предплечья.       Девушка отрицательно замахала головой, при чём так отчаянно, словно от вероятности действия, которое она должна была совершить, у неё внутри что-то надрывалось. - Я не буду этого делать…. – Выдохнула она, всё также глядя не на парня, а куда-то вверх, словно не к нему обращаясь. – Это бесчеловечно… Зачем… Ты просишь меня о таком?       Её голос задрожал, и девушка снова начала сопротивляться, пальцами упираясь в грудь парня. Её ночная рубашка сминалась между махинациями их тел, обнажив бедро, с плечь скатились бретельки, и бледность оголенной кожи зарябила в темноте. - О боже, за что мне это… - выдохнул зардевшийся Аякс, отнимая от себя руки Люмин сводя их у неё над головой, видя всю девушку под собой, словно в этой метафере, в которой весь её лик помещался в его ладони и мог треснуть под усилием его пальцев. Снова хрупкая, снова беспомощная, но опять скалится и сопротивляется. - Для того, чтобы быть сильной. Чтобы защитить тех, кто тебе дорог, тебе нужна эта сила. Ты же сама так хотела её, разве нет? – он снова говорил с ней, но Люмин словно не слышала, и всё продолжала бредить о «Зачем ты просишь меня о таком?». Устав от этого, Аякс, одной рукой сжал лицо девушки за подбородок и опустил так, чтобы мятежные лиловые глаза посмотрели в его лицо. Увидели его взгляд. - Люмин, что мне сделать, чтоб тебе не было больно? – вырывается у него как-то само собой, но так твёрдо и уверенно, что Люмин в один момент успокаивается. Она впервые за эту ночь посмотрела на него, но всё ещё будто не своими глазами. Её грудь тяжело вздымалась и опадала, руки послушно лежали в хватке длинных мужских пальцев над головой. Парень и девушка какое-то время просто смотрели друг на друга, но только один из них по-настоящему, и от этого Аякс смутился, особенно, когда Люмин заёрзала под ним. Он хрипло выдохнул, но сжал губы, продолжая ждать, что Люмин будет делать дальше. Ему нужно было надеть на неё чёртову заколку потому, что Царица сказала, что девушка не должна её снимать и он, Тарталья, должен следить за этим всю их поездку в Инадзуму. А сейчас, сравнивая свои действия с неким актом насилия над второй стороной Люмин, он негодует, но всё равно не отступает. Тем более, что не знает, как по-другому помочь ей. - Поцелуй меня, - выдыхает Люмин и в этом тяжёлом вздохе отчаянья скатываются с уст её слова. Она говорит это как капризный ребёнок, у которого жар, и он хочет получить желаемое, иначе разрыдается. Иначе не сможет совладать с собой. Аякс вздрагивает и на миг его хватка на запястьях Люмин ослабевает. Мурашки бегут по его плечам. Он смотрит на чужие губы, что полураскрыты в измученном дыхании, которое даётся сквозь тяжёлую борьбу тела Люмин с самим собой. На эти чертовы обнажённые плечи и точенные ключицы, только будто сейчас понимая, что женственны округлые бедра Аякс сейчас сжимает коленями. - Подожди… - Ему кажется, что та фраза ему только послышалась, он даже на миг задохнулся её звучанием. Лиловые глаза Люмин только раздраженно быстро моргают, а руки вырываются из ослабевшей хватки чужих пальцев. Девушка тянется к мужским крепким плечам, подушечками пальцев нащупывая шрамы, незаметные в ночном мраке комнаты. Обвивает шею руками, одной зарываясь в рыжие волосы, и тянется к чужим губам своими. В жадном рывчатом движении сократив между ними расстояние, Люмин таки целует Аякса очень нежно и, на удивление, умело. Она аккуратно ласкает сначала верхнюю губу парня, а затем нижнюю, затуманенным взглядом глядя в его растерянные глаза. Аякс напрягается и резко выравнивается, рефлекторно хватаясь за талию Люмин, не прижимая её, а скорее просто держась, словно парень внезапно потерял ощущения пространства и тонкий стан ему нужен был, чтобы окончательно не утонуть. По его пальцам разлилось тепло и от этого странно сжалось сердце. Упругость губ и влажность поцелуя вскружили голову. От неожиданности, Аякс даже не сдержал краткий стон, после которого Люмин слегка прикусила его нижнюю губу. Прикасаясь к тёплым, крепким плечам парня, её тело обрастало негой и сливалось с ней. Люмин стало так тепло, что она задержала дыхание, этих губ ей было бесконечно мало и она снова кусает их, но в этот раз сильнее за учётом того, что Аякс, обретя над собой контроль, выждал момент, чтобы вернуть заколку в волосы Люмин. Девушка вонзилась ногтями в плечи парня, а он разорвал их поцелуй, глядя то на припухшие девичьи губы, то на грустные лиловые глаза, с которых сходит пелена и медленно, словно разлитая краска, возвращается прежняя золотистость, но Люмин прикрывает глаза, засыпая и падает на подушку. - Ты снова оставляешь меня… - шепчут её губы, в прежнем бреду, взмывая в воздух, словно последний отголосок безумства, напавшего на девушку этой ночью. Аякс смотрит на ставшее вновь смирным и безобидным лицо Люмин и всё думает, о чём она всё это время говорила, пока не заметил, что поджимает нижнюю губу, с которой тонкой струйкой сочилась кровь. Он даже хмыкнул от абсурдности своего положения, вытирая кровь тыльной стороной ладони, параллельно, подымаясь с чужой кровати и натягивая на себя рубашку. А затем Аякс оборачивается к спящей Люмин и понимает, что почему-то не может видеть её как прежде, теперь при взгляде на неё её его губы горели и внутри что-то истошно ныло, словно разум говорил о том, что нужно пойти позвать девушек, что привели его сюда, а тело отказывается уходить. Парень укрыл Люмин, подоткнув одеяло и сел на краешек кровати. Грубый тёмных оттенков цветок не вязался со светлым образом Люмин, но снять его теперь Аякс согласился только бы через свой труп. Он сам не заметил, как рука его потянулась к пряди волос девушки и заправила её ей за ухо, убрав с глаз. Резко стало так тихо, что Аяксу стало слышно себя. Он тяжело дышал. - .. Итэр, - бормочет Люмин и в её ресницах блестят слёзы с лиловыми бликами.

***

      Фике сидела прямо на снегу, особо не переживая за свой наряд, расшитое драгоценными шелками платье, сняв хрустальные туфли и зарывшись босыми ногами в снег, смеялась, не чувствуя холода, который однажды её убил. - Ваше Величество, - высокий мужчина в маске, скрывающей лишь половину лица, в белом костюме и с мятным цветом вьющихся недлинных волос, стоял рядом, приложив одну руку к сердцу и чуть поклонился, обращаясь к девушке, но больше делая это как-то карикатурно. Фике тяжело выдохнула, её смех сразу смолк. - Господин Дотторе? – обратилась к нему она, не оборачиваясь, под снегом её ноги нервно заёрзали. – Моё маленькое баловство мешает Вашим планам с господином Педролино?       Под чужим острым взглядом, Царица будто бы сжалась и, замечая это, Дотторе довольно хмыкает, ухмыляясь, берёт прядь этих красивых волос, словно сотканных инеем, и подносит к лицу, склоняясь к девушке. - Напротив, дорогая Фике, - слова растекаются как яд. И если бы Фике чувствовала тепло, то её бы пронзил жар от едкого голоса Дотторе. – Нас забавляет твоя игра. Тем более, что твой ангел действительно мог бы пригодится Снежной.       Фике внимательно смотрела на озеро. А потом на рядом находящуюся альтанку, из которой было похищено её Сердце Бога. Царица вздрогнула и резко отпрянула от Предвестника. Он взглянул на неё как на мило шипящего котёнка, но злость в глазах Фике была настоящей: - Он мой, не трогайте его, - её холодный голос пытался проткнуть Дотторе в самое сердце, но тот отмахнулся своей ухмылкой: - Как прикажете, Ваше Величество, - он выровнялся и, поклонившись, ушёл, тихо посмеиваясь. Фике, всё также сидя в снегу, задрожала, будто впервые посторонний холод, а не её собственного тела, достиг её. Но это было что-то совсем другое.