Lonely in Forest | 1 Химера

      Чувство неправильности происходящего никак не покидало Колумбину. Она не была уверена в своих мыслях, но чувство... Кто-то давно сказал, что нужно слушать своё сердце, ведь оно никогда не ошибается. Сердце надзирательницы говорило "это чертовски несправедливо, нечестно, так быть не должно!" и она не понимала, а в чём причина? Что именно быть не должно? Или что именно неправильно во всём этом абсурдном мини-мирке? Не решённое противоречие никак не оставляло девушку в покое. Да и ещё эти голоса... – О чём думаешь, Э... Колумбина?       Голос Джекалопа сейчас, в бесконечном потоке мыслей и чувств, казался особенно противным и неприятным. Надзирательница недовольно пощурилась. – Тебя это волновать не должно, чучело рогатое! – Меня всё волнует, если оно происходит в Милграме. И я знаю, что ты делаешь разные вещи на зло мне. Пока что - это терпимо, но знай, если перейдёшь черту... Тебе же будет хуже... – Контролёр сраный... – презрительно фыркнула девушка, отворачиваясь от кролика.       "Я не собираюсь тебя слушаться. Если надзиратель здесь я, то и мне решать кого слушать и что делать!"       Их увлекательный, в своей оскорбительности, диалог прервал тихий и очень скромный стук. – Да, входите, заключённый 004!       Дверь с тихим скрипом открылась и из щели высунулось детское личико с коричневой маской кота на нём. Маленькое, излишне худенькие тельце тихо вошло во внутрь допросной и бесшумно закрыло за собой дверь.       Мальчик перед ней выглядел странно, как-то неестественно. Его тюремная форма была пропитана запахом влажной земли и были характерные пятна от грязи. Его коричневые волосы были растрёпанными и выглядели так, будто их не расчёсывали очень-очень много времени. Его лицо, что было наполовину скрыто за маской, светилось детской наивностью, а в больших зелёных глазах читалось явное непонимание ситуации вокруг него. Мальчишка был явно взволнован будущим допросом, но как будто не до конца понимал серьёзность данного разговора. – Здравствуй, присаживайся спокойно. – Здрасьте! Хорошо! – подросток покорно сел на стул, но не привычно спустив ноги вниз, а приняв позу лотоса и с любопытством стал осматривать помещение, совсем немного раскачиваясь из стороны в сторону. – Ты у нас... Хм, странно, – Колумбина с непониманием посмотрела на Джекалопа. – Это же не ошибка, да?       Кролик беззвучно кивнул.       "Ага... Вот и начались сложности с детьми..." – Значит, у тебя нет имени? – Агась! – И как же мне тебя называть? – Как и все остальные, Бродягой! – Бродяга, значит... Но это же не имя! – И что?       Мальчик в маске явно не знал и не понимал, почему такой факт как отсутствие имени, так сильно смутил надзирательницу. – А то, что у каждого живого существа есть своё название, своё имя. Ты же не называешь же собаку слоном, просто потому что так удобно? – Но ведь собака и слон отличаются друг от друга, а люди - не слишком. Я не думаю, что у муравьёв есть свои имена или у жуков... – А у них они есть. – Колумбина без дрожи сомнения солгала, надеясь на нужную реакцию.       Бродяга сначала удивился, а потом задумался, будто в этой маленькой лжи был хоть какой-то смысл. И в этот момент у девушки родилась одна любопытная мысль... – А давай я тебе имя придумаю? У меня неплохо получается. – А давай! – Только мне с тобой надо будет сначала поговорить, прежде я смогу придумать его. Всё-таки, мне надо узнать тебя получше.       Мальчишка активно закивал, явно не возражая.       Колумбина же не знала, с какой стороны подобраться к нему, чтобы он ответил на нужные вопросы так, как хотела того сама девушка. – Для начала... Как тебе здесь, в Милграме? – Душно, – честно признался он – душно до невозможности. В ботаническом саду, конечно, хорошо, но мне не хватает Леса... – Значит, ты любитель свежего воздуха, да?       Бродяга кивнул. – Очень сильно люблю растения. И грибы. И животных... Мне очень сильно нравится природа! Она такая красивая, честная и правильная... У меня даже нет слов, чтобы описать как же она хороша! Когда я был в приюте, то постоянно убегал вместе с Ниной в Лес, подальше от злых детей и взрослых, и мы играли там!       "Хорошо... Уже хоть что-то. Теперь мне надо аккуратненько подвести его к рассказу о преступлении..." – А ты знаешь, за что ты здесь?       Лицо Бродяги тут же сменилось с радостного на испуганное и он в панике обнял себя за плечи. – Я... Я сделал что-то плохое, но... Но... Я не знаю что именно! Я... Мне так жаль! Я... Мне так жаль! – на уголках изумрудных глаз начали появляться крупные слёзы.       В этот момент надзирательница почувствовала такой необъяснимый стыд просто за то, что она задала вопрос.       "Твою ж мать... Ладно, ладно, пожалуй, на этом вопросы про преступление закончатся..." – Ну тише-тише! Я не хотела тебя расстраивать... Хочешь поговорить о чем-нибудь другом? Ещё время есть.       Бродяга произнёс короткое "угу", отвернулся от девушки, снял маску, после чего вытер слёзы кулачками и вернул этот предмет себе на лицо.       Колумбина, ведомая любопытством, попыталась посмотреть, а какое же у мальчишки лицо, однако ничего не получилось – он уж очень сильно не хотел, чтобы на него смотрели что у него за маской.       После всех действий подросток снова повернулся к надзирательнице, но былой радости уже не было на нём – только неясная чужакам грусть. – Ты упоминал Нину... Расскажешь про неё?       Услышав знакомое имя Бродяга оживился – широко улыбнулся, а зелёные глазёнки засияли воодушевлённым блеском. – Она - моя подруга! Единственная подруга из всего приюта... Она чем-то похожа на Луни - такая же умная и добрая. Только, в отличие от Луни, Нина моего возраста, – на этих словах он неловко замолчал и растерянно почесал затылок. – Тебе она нравилась?       Мальчик выглядел озадаченно. – Я не совсем понимаю, что это означает... Как человек, да, определённо. – А как девочка? – В смысле? А есть какая-то разница? – Ну... Есть, – Колумбина и сама замялась, ведь не помнила, испытывала ли она вообще подобные чувства, но попытаться стоило. – Когда тебе настолько нравится девочка, что хочется её защищать и быть постоянно рядом с ней. Когда тебе настолько хорошо с ней, что тебе нравится в ней всё без исключения, а если что-то и не нравится, то тебе кажется это неважным.       Бродяга понятливо протянул многозначительную "а" и ненадолго задумался. Надзирательнице показалось, что он будто нахмурился. – Да... Да, видимо мне она нравилась как девочка... – видимо это открытие стало каким-то неожиданным, ведь его взгляд более рассеянным и немного непонимающим.       Чтобы снять неловкость, что густым туманом повисла в воздухе, девушка кашлянула и продолжила задавать вопросы. – Слушай, Бродяга... – А? – А почему ты носишь маску?       Тонкие и дрожащие от стыда пальцы подростка неловко прикоснулись к предмету на лице. – Ну... Потому что я урод, – эти слова были очень резкими для слуха Колумбины. – Мне всегда так говорили и все, кроме Нины. Меня за это даже били, поэтому я и сделал эту маску, чтобы никто меня не называл уродом. Да и своё мне лицо не нравится...       Бродяга казался теперь смущённым и зажатым.       "Окей, мы поняли, что ему и его внешность не нравится... Ладно, больше не спрашиваю... " – Хорошо, тогда не будем о плохом... Расскажи про других заключённых.       Колумбина сильно удивлялась, как же просто манипулировать эмоциями мальчика, просто переключив на что-то приятное ему самому. Так и сейчас – его лицо снова засияло и он с воодушевлённым видом начал свой рассказ: – Они хорошие! Дядя Анджи такой большой и такой добрый! Совсем не похож на воспитателей из приюта! Он постоянно с нами играет. Авель тоже очень крутой! Правда, постоянно ругается некрасивыми словами... Но у каждого свои недостатки, правда? – Правда-правда.       Бродяга довольно улыбнулся.             Надзирательница до сих пор не понимала, а нормально ли это, что его настроение так часто менялось? Она, в принципе, мало что знала про детей, поэтому уверенности никакой не было ни в одной промелькнувший мысли. Однако его переменчивость казалась немного странной. – Тётя Летти тоже замечательная! Правда, она часто грустная... А дядя Дем такой крутой! Он и сильный и умный и красивый и и и... В общем, хочу быть как он, когда вырасту! Тоха - мой лучший друг! У нас стоооолько общего! Мы и с растениями вместе занимаемся и рисуем! Девочки тоже классные - такие разные, но такие клёвые! Мы, дети держимся вместе и вместе мы сильны, хе-хе! – Хм... – Что-то не так? – неуверенно спросил мальчишка. – А почему ты ничего не сказал про Ахалию и Мастера? – Оу, ну, – подросток замялся. – Понимаете, Надзирательница... – Колумбина. Можно по имени. – Оу, ладно... Понимаете, Колумбина... Они мало с нами общаются. Тётя Ахалия просто нас не любит, не знаю почему... А Мастер классный! Он, как говорит тётя Летти "не от мира сего", и я им восхищаюсь! А ещё он чаще других контактирует со Странником, а ещё он... – Погоди-погоди... А кто такой Странник?       Бродяга, казалось, удивился этому вопросу. – Как так... А вы разве не знаете? – Нет, впервые о нём слышу... – Да ладно?! Номер одиннадцать... Нет? – в зелёных глазах таилось какое-то странное расстройство. – Одиннадцать? Но вас же всего десять... – девушка с непониманием повернулась в сторону Джекалопа, нервно поправив очки.       Однако, рогатый, как и полагалось кроликам, лишь молчал, но в его чёрных глазах засияло любопытство. – Мы и сами удивились! Но он есть! Он живёт воооон там, – Бродяга указал пальцем на камеру. – Не знаю, как он помещается в этих штуках, но он там. Он присматривает за нами! – Вот как...       В голове появлялось всё больше и больше вопросов на которых не было ответа – Колумбине это определённо не нравилось.       "Ну всё, готовься, чучело! Следующий допрос я устрою тебе! Блять, умолчал о ещё одном заключённом! Это что за скотина такая?!"       Однако, время на разговоры и размышления кончились – куб начал мигать, оповещая о завершении допроса. – Ох, Бродяга, пора заканчивать с допросом и приступать к твоей песне... – с досадой произнесла надзирательница, ведь ей понравилось общаться с Бродягой, несмотря на его странности. – Да? – мальчишка был озадачен данным заявлением. – Да. – Ну... Ладно...       Мальчик в маске совершенно не сопротивлялся действию куба, а Колумбина полностью погрузилась в чужое сознание.

***

Lonely in Forest

Мамочка, папочка, где вы?

Почему я один?

Совершенно один,

В этом грустном лесу.

Посреди лесной поляны сидит грязный мальчишка в ведьмином круге и плачет. Своё лицо он закрывает ладонями, чтобы никто не видел его слёз. Он совершено один и не понимает кто он и что ему делать.

Мамочка, папочка, где вы?

Почему они бьют меня?

Почему я другой?

Одиночка плачет в лесу.

К мальчику подходят маленькие тени в масках оленей и резко начинают пинать мальчика. Капли яркой алой крови падают на полу. Тени уходят, а избитый мальчик остаётся посреди грибов и боли.

Папуля, мамуля, почему вы не тут?

Почему вы бросили меня?

Забрала меня Королева,

Живу в зимнем лесу.

К мальчику подходит женщина в белых одеяниях, берёт на руки и относит его с поляны, крепко прижимая его к себе.

Мамочка, мамочка, зачем ты дала мне нож?

Почему эти звери кричат?

Почему красное всё?

Кричу, кричу в одиноком лесу.

Резко обстановка меняется на жуткий тёмный подвал, где мальчик с ужасом в глазах и маской на лице смотрит на нож в своих руках. Под его ногами – трупы взрослых мужчин и женщин в дорогих костюмах.

Мамочка, мамочка, что со мной стало?

Почему хвалишь за явный вред?

Почему они все красные?

Не понимаю я в лесу.

Рука бледной женщины хлопает мальчика по плечу и уходит. Сам же мальчишка срывается с места и пытается сбежать из помещения.

Мамочка, мамочка, я убежал.

Мне страшно, страшно за все грязные дела.

Мне холодно, холодно очень.

Одиночка, в тихом лесу.

Он бежит по снежному лесу и кричит, пока обессиленно не падает на тот же ведьмин круг из грибов, в котором он был в начале. Маска трескается с тихим хрустом.

***

      После завершения процедуры лицо Бродяги стало более печальным. – Что-то случилось? – Нет, просто... Как-то грустно стало... Не знаю, – мальчик соскочил со стула и хотел было выйти из допросной, как смущённо остановился. – И... Можно вас кое-что спросить, тётя Колумбина? – Да, конечно.       "Хотя можно было и без "тётя"... Я же не такая старая!" – Я... Я могу... Я могу вас обнять?       Данный вопрос, по неизвестной, для надзирательницы, причине, заставил её врасплох. Она почувствовала неизвестную до этого момента тоску и сердце очень сильно сжалось. – Да, давай, я не против.       Мальчишка не смело подошёл и обвил руками чужое тело, крепко цепляясь пальцами за одежду девушки. Он так отчаянно прижимался к ней, что Колумбина даже растерялась, но отталкивать не стала. Ей и самой, в какой-то степени, нравились объятия, нравилось быть нужной.       Бродяга выпустил надзирательницу и неловко отошёл в сторону. Девушка ему лишь мило улыбнулась. – Позовёшь следующего, хорошо? – Угу! – мальчишка тут же резво выбежал из допросной, будто его здесь никогда и не было, и только открытая дверь знала об этой маленькой тайне.       Колумбина тяжко вздохнула, поправила очки, встала и закрыла за убежавшим подростком дверь, после чего сурово посмотрела на Джекалопа. – Кто такой одиннадцатый?