Musical: Alienation and Allergy | 1 Мотылёк

      Кровь. Боль. Раны. Дрожь в руке. Кошмар. Бесконечный кошмар. Браслет? Чужие крики? И снова больно... И сердце не бьётся. Его вообще быть не должно! Откуда сердце, да у неё?       Маленькие обрывки каких-то фальшивых воспоминаний неожиданно пронзили голову... Колумбина резко открыла глаза и нервно поправила очки. Её успокоила Коллетт, она пришла в себя и всё было относительно хорошо, но... Браслет на руке до сих пор остался. Красный, белый и голубой цвет приятно смотрелся на юном запястье.       "Что за чертовщина... И откуда этот браслет взялся?"       Когда девушка окончательно пришла в себя, кролик тут же решил прокомментировать её состояние: – Ну и как? Думаешь, достойное поведение для надзирателя, м? – Ты не человек! Тебе не понять... – А ты, будто, человек?       Этот вопрос ввёл Колумбину в небольшой ступор, хотя ответ в голове подростка сформировался чётко и ясно. – Даже если вы, в этой сраной тюрьме, что-то со мной и сделали, я всё равно останусь человеком. Я не буду подчиняться, если считаю это неправильным. Я куда больше человек, чем ты.       Надзирательница закрыла глаза и слегка нахмурила бровки.       "Безимянные дети, француженка, будто бы азиатка, цыган и человек, будто вылезший из сказки... И почему мы все находимся здесь? И как мы понимаем друг друга?," – девушка поправила очки и удручённо вздохнула. – "Кто такой Странник? Какие у него мотивы? Как мы здесь оказались? И что, чёрт возьми, происходит вообще?!"       Из мыслей её вывел неожиданный скрип стула напротив надзирательницы. Колумбина с удивлением обнаружила, что там уже сидит заключённый, что очень сильно удивило девушку, ведь она не слышала как он вошёл. Он вообще не издавал никаких звуков, будто... Его и не было вовсе.       "Какого чёрта..." – И тебе доброго утречка, голубка~ – мужчина напротив имел хрипловатый, но сладкий голос, из-за чего слушать было его, на удивление, приятно. – Заключённый номер 006, вы..! – Умоляю, голубка, просто Мастер. Не нужно формальностей~ – Вы... Вы... Да у вас не все дома! – с особой раздражительностью воскликнула Колумбина, недовольно хлопнув руками об стол. – У меня-то? – совершенно спокойно произнёс Мастер, продолжая блаженно улыбаться. – Возможно... Хотя, у меня и дома то никогда и не было.       "Да он редкостный популист! Так ловко играет словами, а на деле..." – ...а не деле, все фразы - пустой звук?       В допросной повисла вязкая тишина. – Откуда... – ...я знаю? Всё просто, моя голубка! Тебя довольно легко прочитать. Совсем не умеешь держать лицо, отвергаешь ты маски. – О чём ты?.. – сама девушка удивилась тому, почему она так быстро перешла со снисходительного "вы" на более личное "ты". – Маски есть у всех, дорогая моя голубка. Каждый что-то скрывает, даже если не помнит или не хочет этого признавать. Кто-то скрывает, потому что боится. Кто-то - боится, но не хочет этого признавать. Кто-то привык, а кто-то даже не знает о маске, но продолжает её носить... Но ты... Ты упорно отказываешься от роли покорной. Мне это даже нравится. Люблю импровизаторов! Знаешь комедию Дель а́рте? – Что-то... Знакомое... Никак не могу вспомнить... – Значит, пока тебе рано знать. Так в жизни бывает, голубка. – Но что если я хочу знать сейчас? – Спектакль разрушится! Сценарий разделиться, как листья на ветру! Она - гибка, подстроится, но тебе будет хуже! О, бедная-бедная голубка...       "Я нихуя не понимаю!" – И не надо сейчас! Когда настанет время, ты всё прекрасно поймёшь! А сейчас... Ты должна меня допросить, иначе мы отсюда просто не выйдем!       Как бы Колумбина не хотела признавать, но заключённый был прав. Их просто не выпустят отсюда, если она не услышит песню... А выходила ли она отсюда вообще? – Сколько прошло времени? – Между допросами или вообще? – Да.       Мастер довольно усмехнулся. – Быстро учишься, молодец. Тогда отвечу так: когда мы начали, было четыре месяца, но как закончим - будет шесть. Между двумя историями проходит месяц.       Колумбина с непониманием посмотрела на мужчину с тёмно рыжими волосами. – Как это... Проходит месяц, но с тобой - два? – Оно всегда так. – Поясни. – Чтобы Наблюдатель смог оценить, Автору нужно время. – ...чего-чего? – Ты же не думаешь, что этот мир был создан просто так? Наблюдатели всегда хотят хлеба и зрелищ. – Значит, Автор - это Бог? – Для нас - да. В принципе - нет.       "Бля... Как тебя трудно понять..." – Знаю. – Так сколько времени прошло, в конце то концов? – надзирательница устало сняла очки и потёрла переносицу. – Шесть. – Месяцев? – Шесть. – Мастер одобрительно кивнул. – Господь правый, помоги мне,.. – с тяжким вздохом девушка снова надела очки. – Ладно. Допустим. Допустим!       Смотря на этого бледного мужчину с абсолютно чёрными глазами, растрёпанными волосами, неухоженной щетиной, множеством побрякушек на его теле и подозрительной татуировке глаза на его шее, что будто смотрела в самую душу, Колумбина не могла придумать ни одного внятного вопроса. Будто слова пропадали и описать свою обескураженность никак не выходило.       Девушка уставилась на документы. – Имя засекречено? Серьёзно?! – Ага. – И кем же ты был, что твоё имя засекречено, м? – Я? Простым актёром. Не больше и не меньше! – Ага... А как тебя зовут то, укурышь? – Скажу, но только на втором этапе! Так будет хоть какая-то интрига!       Подросток утомлённо завопила откинув голову назад. – Ты всегда такой?! – Какой? – Ну... Укуреный? – Если ты блаженство называешь этим словом, то да. Всегда. – Хорошо... Ладно! Допустим! Божееее, почему с вами всеми так сложно... – Потому что мы все - актёры! Колумбина устало вздохнула. – И за что ты здесь, господин Укурышь?       Мастер театрально нахмурился, после чего пожал плечами. – Полагаю, за бездействие. – Бездействие? Объясни. – Если ты о чём-то знаешь, но ничего не делаешь - это сочувствие. Я соучастник. – А что конкретно ты совершил? – Ничего. Именно это - и есть моя вина, мой крест.       Колумбина задумчиво посмотрела на полупустое дело Мастера и недовольно хмыкнула.       "Мне и так хватает загадок с головой... А тут ещё одна... Ну спасибо, нахуй! Будто я недодетектив какой-то... В таком случае, зачем лишили меня памяти? Если бы я всё знала, мне было куда проще всё разгадывать... Кто вообще нас сюда затащил? И почему именно я? Если Коллетт говорила, что мне не больше 16... Почему именно несовершеннолетний надзиратель?" – Голубка, – мужчина пощёлкал пальцами перед носом надзирательницы. – Ты не туда копаешь. Неправильно расставляешь приоритеты. Тебе ещё один вопрос остался! Не раскисай раньше времени, голубка моя! – Ой, да иди ты нахер! – подросток обиженно скрестила руки на груди и фыркнула. – Был там уже и не раз, голубка!       Девушка раздражённо сняла очки и нервно потёрла переносицу. – Бесишь уже своим пафосом... – Думаю, здесь больше подойдёт слово эпатаж. – Ага-ага... Последний вопрос и это всё закончится, да? – Да. – Тогда... Как относишься к остальным? Все, кто был до тебя отмечают, что ты... Не особо общительный. – Есть такое. Я уже обществом сыт по горло, поэтому просто наблюдаю. – В таком случае - кто самый интересный среди всех заключённых? – Все они любопытные... Каждый по-разному. Дракон - очень верен себе и несмотря на препятствия и укусы змеи. Детёныши в саду играют, огненная ящерка неплохой гадалкой может стать... Змея и ворон борются, доставая милого зверька без лапки своим шумом... Они все интересные. – Так, секундочку... Мы о заключённых говорим или о животных? – А ты ещё не поняла о ком я? – Я немного тугодумка, если ты не понял.       Мастер криво усмехнулся. – У каждого из нас есть своё животное, которое нас характеризует. Ну или существо, голубка. – И кому какое животное подходит? – Анджихатур - дракон, Авель - саламандра, Ахалия - змея, Сильванус - химера, Коллетт - горностай, я - моль, Лунария - сова, Финмия - фенёк, Антон - мышь, Демитрос - ворон, а Ол... Странник - волк.       Девушка подозрительно прищурилась. Всё это звучало как сюр. – А я, по такой логике... Голубь? – Именно! – Почему?       Мужчина задумался. – Потому что ты единственная безвинная, не охотник... Пока что. Может быть, ты им и станешь, кто знает?       Куб спасительно замигал и Колумбина с облегчением вздохнула.       "Что же... Пора... Удачи мне..."

***

Musical: Alienation and Allergy

Приветствую Вас в городе Грехов,

Тут каждому найдётся что-то по душе.

Очутимся мы в области разврата и коварства,

Где начнётся наш первый акт.

Сцена. Кулисы поднимаются. По центру стоит актёр в серой мантии и с белой маской комедии на лице. Мужчина не двигается, раскинув руки в стороны.

Жил мальчик, что артистом стать желал,

Но денег не было и ушёл он туда,

Где месту нет искусству.

Веря в светлость дня, он продолжал трудиться.

Актёр начинает неестественно двигаться, словно марионетка. Он идёт в сторону декорации в виде барной стойки, после чего садится на стул и смотрит по сторонам.

Шёл год за годом, мальчик повзрослел,

Погряз по грудь в трясине,

К чужим жизням охладел,

Сделавшись слугою наблюдения.

Манекен в виде бармена подаёт какую-то мутную жидкость в стакане и актёр мигом её выпивает. Актёр перестаёт двигаться, понимая, что сцену заполняют разные актёры.

Он ненавидел эту жизнь –

Желал сделать всё прекрасным,

Но всегда молчал и только наблюдал,

Вырваться желая.

Другие люди разыгрывали разные неприятные сцены – кто-то приставал к красивеньким девочкам, кто-то избивал официанта, а кто-то занимался похабщиной прямо на глазах у всего люда. Актёр никак не реагирует на происходящее, но на маске появляется трещина.

Мальчик быстро повзрослел

Сделался мужчиной.

Видя реки крови и азарт,

Просто улыбался.

Сцена начала наполняться кровью, но мужчина всё так же неподвижно сидит, как и до этого. Когда к нему начинают приставать какие-то люди – актёр не реагирует. Даже когда с него начинают снимать одежду – всё такое же безразличие.

Выбрался ли герой –

Узнаем в следующем акте.

Спасибо Вам большое за игру,

Пора мне откланяться.

Кулисы закрывают безобразие, творящееся на сцене. Слышится лишь одинокие хлопки из зала, где сидит тот самый актёр, с расколотой маской на лице. – Надеюсь, вам понравилось, Наблюдатели. – голос Мастера был спокоен, а на лице сияла улыбка безразличия.

***

      Колумбина брезгливо скривилась. – Фу... Ну и мерзость... И странно себя чувствую... – Будто в душу насрали?       Надзирательница коротко кивнула. – И давно ты с подобным ощущением живёшь?.. – Всегда. Удачи голубка. Удачи и прощай.       И мужчина ушёл. Ушёл беззвучно, не оставив после себя никаких следов. Ни намёка на своё пребывание. Даже язвительному Джекалопу нечего было сказать. Однако, после очень утомительной беседы с Мастером, в допросной стало дышать куда легче и можно было ненадолго погрузиться в благодатную тишину.       "Слава Богу это закончилось..." – это единственное, о чём вообще могла подумать Колумбина, устало снимая очки и прикоснувшись холодными пальцами к переносице.