Часть 12

      Нет.       Единственно возможный ответ Тидесбале, которая увидела лишь увлекательную авантюру и теперь жаждала в ней поучаствовать. Майстерин Гаусс нужен был взгляд со стороны и рискованность юлчы, но выходить за рамки исследований и рабочих отношений, а уж тем более посвящать её в подробности расследования не стоило. Не стоило – но Рубидия уже малодушно посвятила свою лисентирин и теперь имела дело с последствиями.       Нет, ни в коем случае.       – Не говорите глупостей, Ут-Кызы, – отмахнулась от бессмысленного предложения Рубидия. – Вот зачем вам ехать в Сильту? Чтобы там сделать что?.. В поиске крыльев вы мне едва ли поможете, через границу перебираться вместе будет сложнее, а рисковать ещё и вами я не хочу.       И правда, зачем Тидесбале срываться с места вслед за своей майстерин, терять время и заказы, а вместе с ними и деньги, шляться по Сильте, где даже женщине с деймарским паспортом будут не рады, да ещё и участвовать в разрядке поезда? Хорошо, если Рубидии снова повезёт, и никаких тварей им не встретиться. А если нет?       Но Тидесбала после странного оцепенения словно решила отыграться за свою минутную слабость и упрямо помотала головой. Колокольчики в её косах тихонько зазвенели.       – Майстерин, не только вы чувствуете ответственность за других. За своего адмирала, за студенток… даже за меня, хоть это и лишнее… Я тоже за вас волнуюсь и хочу знать, что сделала достаточно, чтобы вам помочь. Не хочу сидеть и гадать, убегаете ли вы в ночь, потому что вам угрожают фёлькише или из-за вашего расследования вам вот-вот самой предъявят обвинение в государственной измене, или по какой-то другой причине…. Вы помогали мне даже там, где не были обязаны, и поэтому я у вас в долгу. Не могу сказать, что я забыла все обиды, но… но это сейчас неважно. Я очень хочу вам помочь!       Рубидия лишь вздохнула. Опять это “хочу помочь”... Да ведь ни она, ни Тидесбала толком не знают, что делать и как им искать под Нердином крылья. Это будет всего лишь напрасный риск в двойном объёме, который едва ли обернётся успехом. И если Рубидию держит долг перед Эрсином, которому вовсе не на кого надеяться, то лисентирин рисковать головой не стоит.       – Ут-Кызы, помочь вы мне, скорее всего, не сможете. Ни вы, ни я не знаем, как и где именно искать крылья Эрсина, как перебираться через границу и ждёт ли в курьерском поезде что-то живое. – Жестом Рубидия призвала юлчы, которая с удивлением открыла рот и явно намеревалась расспросить её, к молчанию и продолжила: – Если вы отправитесь со мной, то просто в очередной раз подвергнете себя ненужному риску только ради моих поисков. Вы уже помогли мне, Ут-Кызы, вы сделали для меня гораздо больше, чем я надеялась. Но сейчас я не могу согласиться на ваше предложение.       В ответ на её речь, спокойную и осторожную, юлчы поджала губы и выпалила:       – Майстерин, вы ошибаетесь! Я как раз знаю, каким образом странница может переправиться через границу, даже если речь идёт о Сильте! И с чем это живым в поезде вы собираетесь встречаться?! Я вас туда одну не отпущу!       Следовало бы повторить Тидесбале свой отказ, но ведь просто так эта девица не услышит и не поймёт. Поэтому Рубидия решила сменить тактику и показать юлчы, что её предложение не имеет смысла – почти наверняка так и есть. Почти.       – Хорошо, и что же вы предлагаете сделать, чтобы успешно пересечь телимскую границу? – впилась взглядом в лицо Тидесбалы майстерин. И что же она придумает теперь? Сказать-то пусть скажет, но нужно будет сразу пресечь полёт её воображения и отказаться от чересчур эксцентричного предложения сразу же.       – Майстерин, есть два вида магесс, которые преодолевают границу без особых проблем, – ничуть не смутилась под ее взглядом юлчы, – И если отрастить друидские крылья и рога вам едва ли под силу, то заплести вам косы как у эни мы точно сможем.       Заплести косы как у эни?! Подождите-ка... Исключено! Рубидия не будет изображать юлчыларку, попросту не сумела бы при всём желании!       – Ут-Кызы, я не похожа женщину-юлчы, у вас лица и цвет волос совсем другие. А воздействие иллюзии привлечёт ко мне ненужное внимание.       В ответ Тидесбала покачала головой, и колокольчики в её косах нестройно зазвенели.       – Майстерин, не все юлчы тёмноволосые, смуглолицые и темноглазые. Даже меня, как вы помните, за деймарку можно принять, если не приглядываться. А тётушка у меня и вовсе на вас похожа, только ещё светлее, у неё даже ресницы белый. Подберём вам убор и одежду так, чтобы никто вас за деймарскую майстерин не признал, спрячете своё гражданское удостоверение и возьмёте у неё документы… только вам придётся без повязки ходить, но это и хорошо, вас почти никто без неё не видел и потому не узнает.       Никто, кроме Эрсина, Иссы или, скажем, самой Тидесбалы. А вот сестра бы не узнала ни в повязке, ни без неё – слишком давно они в последний раз виделись, почти полжизни назад.       – Всё равно звучит сомнительно… А идея пользоваться чужими документами отдаёт безумием. Вы понимаете, что так я подставлю ещё и вашу тётю, Ут-Кызы? – заметила Рубидия, – Если выяснится, что и она соучастница…       – Не выяснится, – упрямо возразила юлчы, – Мы хоть и странницы, никогда и ничьи подданные, а потому как будто и не граждане, но ведь не все юлчылар постоянно путешествуют. Моя тётя не собирается пересекать границу в ближайшее время, в этом я уверена, а в Деймаре у юлчылар просто так документы не проверяют. Рубидия вздохнула и потянулась за своим дорожным посохом – увесистым, из полого дерева, сквозь которое пророс рутилиевый сердечник. Посох всегда был рядом, стоял у двери в мастерскую, невзрачный и скромный, почти незаметный и никому не интересный. Он долго ждал своего часа и вот наконец вновь понадобился. Сжав увесистый посох в руках, Рубидия осторожно направила поток эфира в него, через тонкие металлические нити, продетые через высверленные в древесине каналы. Посох мог накапливать в себе значительное количество эфира, и необходимо было заранее убедиться в исправности артефакта. А ещё он был довольно тяжёлым, что тоже имело свои преимущества и делало посох весьма инерционным орудием при ударе.       – С чего вы так решили, Ут-Кызы? – спросила Рубидия, наблюдая, как эфир растекается по почти разряженному артефакту. Точно капля краски на хроматографической пластинке – она не столько расплывается цветным пятном, сколько движется, распадаясь на фракции. Эфирный импульс, проходя сквозь среду небольшими порциями, мог расслаиваться на фракции разной энергии, правда, заметить этот эффект можно было лишь на малых количествах эфира и только если знать, куда именно смотреть. – Вы же не можете решать за другого человека, что он собирается сделать и что хочет предпринять.       Ут-Кызы посмотрела на неё со всей серьёзностью и беззвучно покачала головой.       – Майстерин, у нас путешествуют чаще всего молодые девушки, а у взрослых женщин обычно нет на долгие путешествия ни времени, ни особого желания. Но дело не в этом. Моя тётя, конечно, не из самых тихих домоседок, но в ближайшее время ей правда будет не до путешествий… Она даже просила меня пока что не влипать в неприятности такого масштаба, чтобы ей пришлось отправляться выручать меня в соседние земли.       – И вы собираетесь нарушить просьбу тёти, которая вас так любит? – хмыкнула Рубидия, разглядывая саму Тидесбалу и пытаясь сложить все её слова в единую картину.       – Разумеется, нет, – фыркнула юлчы, – Ей не придется меня выручать, я буду осторожна, а ещё я не останусь одна.       – То есть, вы планируете, что выручать вас придётся мне? – едва удержавшись от нервного смешка, спросила Рубидия.       – Нет, конечно же! Я планирую помочь вам, а не мешать, и никому меня выручать не придётся! – почти обиженно заявила Тидесбала.       Рубидия лишь хмыкнула и подняла перед собой посох на вытянутой руке, покачала им, выводя из горизонтального положения, чтобы вновь привыкнуть к его инерционности. Не так уж часто майстерин отправлялась в дальние поездки, и ещё реже ей при этом мог бы пригодиться посох.       – Майстерин, может, вы всё-таки поговорите с тётей? Я вас отведу и попрошу за вас, вы подумайте. Ни вам, ни ей не обязательно на всё сразу соглашаться, – осторожно вернулась к своему безумному предложению юлчы, – А там с ней сами и решите. В крайнем случае, вдвоём меня поругаете, у вас много общего.       – На месте вашей вашей тёти я бы сразу отказалась и выгнала предлагающих подобные глупости взашей, – проворчала Рубидия. Посох отнесла к двери – возьмёт перед уходом. Вещи почти собраны, установка для вызова эфирного эха разобрана и упакована наиболее безопасным образом. – Особенно если они явятся неприлично рано.       – Мы не явимся неприлично рано, – фыркнула Тидесбала, зазвенев колокольчиками в косах. – Моя тётушка сейчас спит недолго… к сожалению… Я из-за неё тоже привыкла вставать рано, а ложиться поздно я и сама умею.       Какое-то странное сочувствие промелькнуло в её словах, и Рубидии в очередной раз подумалось, что совершенно точно не стоит обременять тётю своей лисентирин какими-либо просьбами. Но… но у неё совсем немного времени, пять неполных дней – а в полдень шестого уже состоится суд. Рубидия суеверно старалась не называть точную дату, не думать о дне суда, не считать дни и часы, потому что знала: сорвётся в бессмысленную тревогу и подсчёты вместо действий, которые способны хоть что-то изменить. Но чем ближе был назначенный срок, тем труднее становилось сдерживаться, и Рубидия готова была хвататься за любую надежду. Она не должна была соглашаться на предложение Тидесбалы, но выбора у неё уже не было.       – Если мы и впрямь ей не помешаем, я готова поговорить с ней. Но только поговорить, слышите, Ут-Кызы? Причём в приличное для визитов время, не прямо сейчас, а через несколько часов, когда хотя бы рассветёт. Сейчас мы с вами сядем, сделаем чай и попробуем позавтракать, а потом уже пойдём к тёте. И если ваша тётя откажется или вообще не захочет со мной разговаривать, я не буду переубеждать её и вам не разрешаю.       – Да, майстерин, – покорно улыбнулась лисентирин, но в её голосе и улыбке Рубидии вновь почудились знакомые нотки безумной уверенности в своих силах и замыслах. – Вы всё равно не сомневайтесь, всё будет хорошо, апай обязательно согласится вам помочь, вот увидите!       После завтрака, не раннего и скомканного, как у Рубидии с её лисентирин, а нормального, общепринятого у граждан Республики, и всю дорогу до юлчыларского квартала повеселевшая Тидесбала пыталась разговаривать с Рубидией, отвлекать её щебетанием о своих экспериментах с перемещением орхидеи, о цветении этой самой орхидеи, которое непременно случится летом – Майстерин, я успела посмотреть, она растёт хорошо, кончики у корней зеленовато-розовые и живые, а значит, ей у вас понравилось! – и майстерин была ей втайне за это благодарна. Чуть-чуть успокоившись, Рубидия смогла свести беседу к тётушке своей лисентирин, которую звали Яраткан Тидесбалой – Почему? Ну, род ведь считают по матери, а тётя приходится моей матери родной сестрой. А, у деймарцев же принято не так… – и была она мастерицей-резчицей. Артефакторшей среди юлчылар, значит – памятуя, что у странствующего народа орнаменты всегда связаны с эфирным узором, Рубидия не сомневалась, что именно ремесленницы их и наносят. Тем более магическим искусством у юлчылар владеют исключительно женщины, и едва ли мужчины допускаются к созданию обережных узоров хоть на каком-то этапе. Тидесбала – то есть, Ут-Кызы Тидесбала, стоит и в мыслях звать её по имени, чтобы не путать их с тетей – утверждала, что Рубидии с её апай есть о чём поговорить. Однако майстерин Гаусс казалось, что знакомства с неугомонной юлчы и занятия артефакторикой, хоть и с применением совершенно разных техник и материалов, пожалуй, всё-таки будет недостаточно для светской беседы с незнакомой юлчы. Лисентирин же храбрилась и, кажется, именно поэтому почти тащила Рубидию за собой, не давая ни ей, ни себе усомниться в замыслах.       Перед расписной дверью юлчы на миг замешкалась, но затем уверенно потянулась к звонку, оповещая хозяев о своём приходе, вытащила из кармана ключ и быстро открыла замок. В ответ на внимательный взгляд Рубидии пояснила:       – Апай разрешает мне приходить к ней в дом, а я ей помогаю. Она на меня не в обиде. Переступая порог, майстерин повторила за Тидесбалой приветственный жест – подняла правую руку, коснулась дверного косяка, обнажив ладонь. Ладонь пустая, оружия в руке нет, значит, гость миролюбив и безопасен – мелькнула у Рубидии мысль, которая заставила майстерин замешкаться. Так вот откуда взялось столь необычное приветствие у странствующего народа! Да и для магии не самое удобное положение с учётом праворукости большинства людей. Юлчыларские жилища походили друг на друга очень сильно, хотя майстерин Гаусс готова была поклясться, что в жилище Тидесбалы на стенах и косяках изображались совсем иные знаки.       – Не трогайте их! – раздался детский писк, который заставил Рубидию отдернуть руку в артефакторской перчатке, протянутую было к пропитанной эфиром узорчатой вязи на дверном косяке. Майстерин тут же убрала руку, мысленно дав себе пощёчину – мало того, что ведёт себя в гостях как деревенщина, так ещё и совсем непрофессионально! Нельзя трогать чужие артефакты, не разобравшись в их свойствах и возможных ловушках, тем более в присутствии хозяев.       Рубидия обернулась на голос и увидела девчушку лет десяти, с вздёрнутым носиком и удивительно бледными для юлчы щеками, расцвеченными россыпью мелких светлых веснушек. И уже в столь юном возрасте – с раздвоенными карими радужками, причём девчушка как будто и не собиралась никогда носить повязку. Рубидия вспомнила, что из взрослых юлчыларских женщин, которые ей встречались, и никто из них не скрывал расщеплённых глаз под тканью. Друиды тоже не скрывали ни своё владение магическим искусством, ни умение видеть эфир напрямую – внезапно подумалось ей.       Рубидия не успела ничего сказать девчушке, Тидесбала сунула алой майстерин гостевые тапочки и тут же подскочила к девочке первой, что-то затараторила на родном языке. Та её послушала, внимательно посмотрела на Рубидию – настолько сосредоточенно, что казалось: колокольчики в косичках девочки, так похожих на причёску Ут-Кызы Тидесбалы, вот-вот зазвенят от умственного напряжения хозяйки. Приглядевшись к чужачке, девочка кивнула, видимо, поддавшись силе красноречия юлчы, и куда-то убежала, чтобы вскоре вернуться и поманить майстерин за собой вглубь дома.       Рубидия вопросительно посмотрела на свою лисентирин, и та кивнула – мол, всё в порядке, так и нужно. Майстерин Гаусс стиснула зубы – ей, разумеется, совершенно не нравилось происходящее, она не понимала и не могла себе с уверенностью объяснить, что и почему происходит, – но за девочкой пошла без колебаний. Та повела её вглубь дома, и Рубидия не могла не воспользоваться шансом, не осматриваться по сторонам в настоящем юлчыларском жилище, отмечая письмена на неизвестном языке и эфирные потоки, вплетенные в сдержанные украшения утвари и жилья. Не вглядеться в темно-синие, почти как у самой Ут-Кызв Тидесбалы, глаза с обычными одинарными зрачками, почувствовав чужой внимательный взгляд – и не отметить тёмное сине-фиолетовое покрывало, которое не позволяло разглядеть совсем ещё молодое, почти мальчишеское, как показалось майстерин, лицо и открывало лишь глаза. Сын хозяйки – той самой Яраткан Тидесбалы, тёти Ут-Кызы? Брат лисентирин, который по какой-то причине тоже близок к тёте? Двоюродный брат, похожий на дедушку, а может, прабабушку, как и сама юлчы? Или всё-таки просто случайный человек? Кто этих юлчылар разберёт… Одно Рубидия осознавала четко: кем бы ни был юноша, он безошибочно чувствовал в ней опасную чужачку и явно собирался не спускать с неё глаз. В его бдительности не было необходимости, Рубидия не хотела бы причинять неудобств тёте Ут-Кызы, которая заправляла всем в этом доме, но майстерин сомневалась, что ей позволили бы поговорить с юношей и что-то ему объяснить, тем более и деймарский язык он мог не знать. Ут-Кызы рассказывала, что не все мужчины у них грамотны и нечасто говорят на чужих языках достаточно хорошо, чтобы быть интересными собеседниками для деймарцев. Впрочем, какое самой майстерин дело?..       Девочка довела Рубидию до дверей и бросила на неё взгляд через плечо поверх серебристо-серой вышивки на тёмной жилетке, неуловимо похожая со своими расщеплёнными глазами, колокольчиками в косичках и почти взрослым костюмом на юлчыларских студенток коллегии. Разве что вместо тюбетейки девчушка носила вышитую шапочку, да и укороченной юбки поверх шаровар, которую на памяти Рубидии из юлчы не носила лишь Ут-Кызы, у неё не было.       – Эни ждёт вас, идите к ней, – заявила Рубидии девочка и отступила на шаг, – Только ведите себя тихо, пожалуйста.       Алая майстерин кивнула, повернула ручку двери в артефакторской перчатке, которую предусмотрительно надела за время пути, что контролировать даже случайный контакт с артефактом, если он всё же случится.       Кажется, она оказалась в личных комнатах хозяйки – не в спальне или мастерской, скорее в смежной комнате, немного похожей на её собственную гостиную, в которую майстерин пыталась не пускать свои рабочие инструменты и заготовки, но они непременно там оказывались, заметно искажая спокойные потоки эфира в пространстве. Однако Яраткан Тидесбала всё же преуспела в том, что казалось Рубидии совершенно невозможным для всех артефакторов, кого она знала. У юлчыларской эни ничто за пределами мастерской не напоминало о её артефакторских талантах и умениях. Порядок не идеальный, но комната прибранная и явно обжитая, с мягкими яркими подушками на диванчике, между которыми спрятался тряпичный детский заяц, очень ухоженными и аккуратными домашними цветами на высоком подоконнике, каллиграфическими защитными письменами на стенах. Светлая, уютная и явно безопасная, в отличие от хаотичного жилища Ут-Кызы Тидесбалы.       А вот сама хозяйка производила несколько иное впечатление, и её Рубидия точно не желала бы видеть в числе своих врагов.       – Приветствую вас, майстерин, – негромко проговорила беловолосая женщина, точно изучая её из-под пушистых белых ресниц. – И что же теперь натворила моя племянница, раз вы пришли ко мне лично? Только говорите, пожалуйста, тише, если это возможно.       И вновь её просили не шуметь. Теперь просьба исходила от осторожной и внимательной женщины с небесно-голубыми глазами и слишком пронзительными взором. Юлчыларская эни, хозяйка дома и мать семейства, оказалась не столь высокой, как сама майстерин, но держалась с таким достоинством и уверенностью, что Рубидия точно не стала бы с ней спорить без крайней необходимости. Одного взгляда в глаза хватало, чтобы не надеяться на мягкость и снисходительность юлчы, несмотря на женственность черт её лица и очертаний фигуры, которую не могли полностью скрыть даже многослойные юлчыларские одеяния. Да они и не должны были скрывать красоту хозяйки. Присмотревшись, Рубидия поняла, что вся одежда юлчы была подобрана прежде всего для удобства владелицы, а не для того, чтобы подчёркивать или прятать её тело. Широкая повязка-очелье всего лишь убирала красивые льдисто-светлые косички от лица. Вместо платья до колена поверх шаровар юлчы носила лишь свободную рубашку с запахом из плотной ткани, стянутую узорчатым поясом. Никаких подвесок, колокольчиков или тяжёлых звенящих серёг, из украшений женщина почему-то оставила лишь обережную вышивку. На ногах госпожи Тидесбалы были те же мягкие остроносые туфли, на которые странствующий народ менял свои сапожки-ичиги. Наверное, именно благодаря обуви все домочадцы передвигались совершенно бесшумно – у Рубидии в гостевых тапочках это получалось без особых усилий, наверняка в туфлях юлчы было ещё проще и удобней. И всё же почему они все так боялись шуметь?..       – Здравствуйте, госпожа Тидесбала, – майстерин склонила голову в лёгком полупоклоне. – Нет, ваша племянница ничего не сделала, дело в другом…       Юлчы прервала её жестом, вся обратилась в слух, не сводя глаз с одной из внутренних дверей, которая единственная из всех была приоткрыта. Несколько мгновений она прислушивалась к тишине, затем расслабилась и выдохнула.       – Простите, что была вынуждена вас прервать… Теперь мы можем продолжить. Майстерин, я знаю, что работать с Ут-Кызы не всегда просто из-за её тяги к самостоятельности и нелюбви к установленным ритуалам. Однако я надеялась, что в рамках вашей коллегии эти качества помогут ей добиться успеха. Тем более если ей выпала честь учиться у вас. Я сожалею, что вам в итоге пришлось её отчислить.       Рубидия носила не желтую, а алую повязку, и потому не умела ощущать чужие чувства или даже мысли, но сейчас не сомневалась: юлчы и правда неловко за племянницу, как будто Яраткан Тидесбала могла повлиять на её поведение и отвечала за него перед алой майстерин. Но ведь это глупо и бессмысленно! Лишь Ут-Кызы выбирала, что ей делать и на что тратить своё время и потому она одна несла ответственность за собственные поступки и их результаты.       – Обучение вашей племянницы не столь сложно, как может показаться, и не требует вашего вмешательства, – от Рубидии не укрылся нехороший прищур юлчы, с которым та выслушала ответ майстерин. Стараясь не задумываться о том, что могла и что подумает Яраткан Тидесбала, майстерин Гаусс невозмутимо продолжила: – Вопрос с отчислением и восстановлением моей лисентирин уже решён, дальше судьба Ут-Кызы будет зависеть от неё самой.       – Тогда зачем вы искали встречи со мной? – нарочито заинтересованно склонила голову юлчы, но прочитать что-либо в её холодном взгляде Рубидии не удалось. Не искала. Алая майстерин не хотела просить помощи у незнакомой ей юлчыларской эни, не собиралась сваливать на постороннюю женщину собственные тревоги и личный долг, но подставлять лисентирин не собиралась. Такую подлость она бы себе не простила, даже если бы её слова подтвердила и приняла сама Ут-Кызы.       – Госпожа Тидесбала, я хотела попросить вас и странствующий народ о помощи. – Почтенная алая майстерин, конечно, выставляла себя полной дурой, но в её жизни случались куда более страшные вещи, чем чужая насмешка, жалость или брезгливая снисходительность. – Я знаю, что для юлчылар и друидов государственные границы не имеют значения, и ваши народы способны пересекать их по собственному желанию почти в любой момент. Поэтому я и пришла к вам. Мне нужно немедленно отправиться в Сильту и вернуться назад, но если я попытаюсь пересечь телимскую границу под своими именем и со своими документами, меня не пропустят. Никому из магов, приложивших руку к авиарскому проекту, не дадут такую визу, тем более срочную. Я не могу надеяться на подобное чудо…       И ещё одна ложь, за которую цеплялась рациональная часть её разума. Ещё недавно Рубидия сама была готова верить в любые чудеса, изображать из себя умалишённую, перебираться через границу тайком или совершать иные безумные выходки. Хотя и у её надежды был свой предел. Например, просто купить поддельные документы с готовой визой для неё было невозможно – не с университетского жалования и даже не с артефакторских подработок подобные бумаги оплачиваются, да и в последние годы магов за деймарскую границу старались не выпускать. Кое-кто ведь видел в легальном выезде шанс сбежать, скажем, в тот же Телим вслед за сильтским железом.       – И вы настолько отчаялись, что решили обратиться за помощью к моей племяннице? – в спокойных словах Яраткан Тидесбалы впервые проскользнула едва уловимая нотка удивления. Раньше, чем Рубидия успела что-то ответить, из-за приоткрытой двери послышалась странная возня, которая почти тут же сменилась младенческим криком. Юлчы тут же кинулась в комнату, что-то пробормотав на родном языке, а алой майстерин наконец стали понятны и оговорки Ут-Кызы, и просьбы о тишине, и даже забытый игрушечный заяц. Предчувствия не обманули Рубидию, у Яраткан Тидесбалы и без её просьб и безумных авантюр с участием племянницы хватало забот. Конечно, следовало извиниться перед юлчы за беспокойство и уйти, Рубидии совершенно не хотелось отвлекать госпожу Тидесбалу ещё и своими проблемами – юлчыларская эни и так в ответе за всю свою семью, за Ут-Кызы переживает как родная мать, на руках у неё маленький и явно беспокойный ребёнок. Зачем ей ещё связываться с посторонним человеком, даже не принадлежащим к странствующему народу? Майстерин должна была немедленно покинуть дом Яраткан Тидесбалы и не тратить ни секунды её и без того не слишком свободного времени. И так чуть не сгорела со стыда за свою просьбу, не только безумную, но ещё и, как оказалось, совершенно неуместную.       Но придумать, что именно она скажет юлчы, чтобы выйти из ситуации, не обидев хозяйку, Рубидия не успела. Яраткан Тидесбала вышла из комнаты – спальни? детской? – с ребёнком на руках, завёрнутым в узорчатое покрывало. Её небрежно запахнутая рубашка едва держалась на одном плече, но юлчы ничем не демонстрировала своего неудобства или недовольства происходящим.       – Простите за беспокойство, госпожа Тидесбала. Я не знала о вашем положении, и поэтому… – осторожно начала было майстерин, но юлчыларская эни помотала головой.       – Не стоит. Вы ничем мне не помешали и не мешаете. Единственное, чего моя дочь хочет сейчас, это не оставаться одной, – устало вздохнула Яраткан Тидесбала, не сводя двойных глаз с Рубидии. Желая подать своей гостье пример, юлчы опустилась на диванчик и поманила её к себе сесть рядом, а не в одно из кресел, в которых началась их беседа. Майстерин подошла к ней, опустилась рядом, внезапно поймала на себе пронзительно-синий взгляд в обрамлении пушистых тёмных ресниц. Дочка Тидесбалы смотрела на неё молча и с недетской внимательностью, затем вскинулась, выпуталась из покрывала, оставшись в тонкой рубашечке и потянулась к майстерской повязке.       Яраткан Тидесбала нахмурилась и что-то сказала малышке, мягко перехватила её ладошку, но вместо того, чтобы послушаться, девочка нахмурилась и, недовольно мотая головой, попыталась освободиться. Рубидия хотела было отстраниться, но юлчы, не оборачиваясь к ней, заявила:       – Сидите, майстерин, вы не обязаны уходить или отодвигаться.       Девочка, недовольно похныкивая и гримасничая, старалась всё-таки вывернуться из рук матери, но безуспешно. И лишь когда она сдалась и обиженно съёжилась под покрывалом, не сводя глаз с лица Рубидии и вожделенной алой повязки, Яраткан наклонилась к дочери, что-то промурлыкала, а затем обернулась к майстерин Гаусс и заговорила на родном языке, явно обращаясь при этом к Рубидии – та четко разобрала деймарское обращение “майстерин”, но вот остальное ей осталось непонятно.       – Прошу прощения, что? – переспросила она у юлчы, которая в ответ пояснила:       – Моей дочери придётся со временем понять, что она не может отбирать у гостей то, что ей хочется. Чужую вещь обязательно надо попросить, поэтому я прошу у вас за неё. Если для вас это приемлемо и не вызовет затруднений, то одолжите ей, пожалуйста, вашу повязку.       Рубидия растерялась. Повязку?! С одной стороны, просто полоска ткани, которая нужна, но вовсе не необходима майстерин. С другой стороны, это знак отличия, знак её принадлежности к коллегии и общественного положения. Точно не с точки зрения юлчы, которая без стеснения смотрит на неё раздвоенными глазами и просит майстерскую повязку как игрушку для ребёнка.       Но ведь она сама пришла к юлчыларской эни далеко не за полоской ткани. По сравнению с жизнью Эрсина или реальной возможностью быстро пересечь границу даже майстерская повязка – почти ничто, всего лишь цветная безделушка.       – Вас не смутит отсутствие на мне повязки? Это ведь не слишком прилично.       – У деймарцев странное понятие о приличиях, – вздохнула Яраткан Тидесбала, судя по всему, с тайным сочувствием. – Но если вы хотите пересекать границы столь же свободно, как и странствующий народ, вам придётся перестать скрывать глаза. Рубидия уже коснулась пальцами узла на повязке, да так и замерла.       – Мне следует считать это согласием? – осторожно уточнила она, впившись взглядом в лицо юлчы. Та медленно подняла руку к лицу, сложила из пальцев сложный знак, подцепив потоки эфира, и ответила Рубидии:       – Две умные женщины всегда смогут договориться.       Почти что ритуальный договор. По крайней мере, жест, показанный юлчы, несомненно был кусочком древней магической клятвы, созданной задолго до ритуала расщепления взора. В те далёкие времена маги управляли эфиром исключительно с помощью предметов-проводников и имитационных жестов, предполагая, что сходство форм или функций при соприкосновении с объектом даёт над ним власть. Как оказалось, в жестовых техниках и законах подобия было слишком мало смысла, внешнее сходство далеко не всегда означало сходство в эфирных потоках. А ведь именно на эфире и его взаимодействии с прочей материей основана вся современная прикладная магия – артефакторика, целительство, менталистика… Эфирной физики в них куда больше, чем мистики и образности человеческого мышления, которое всегда одушевляло и усложняло действительность соразмерно возможностям людского разума. Юлчы же истолковала раздумья алой майстерин по-своему.       – Майстерин, – вновь заговорила Яраткан Тидесбала, не обращая внимания на сбившееся очелье, которое задела её дочь то ли случайно из любопытства, то ли из вредности и обиды на запрет, – вы не видите и не знаете то, что видят юлчы. Вы не понимаете, как относятся к вам среди странствующего народа. Не так уж много среди деймарских магесс тех, у кого учиться почётно. Я посоветовала своей племяннице пойти в обучение к алым магессам и надеялась, что она окажется достойной и не упустит этот шанс. Её отчисление, к сожалению, было весьма печальным и вероятным событием, и я могу отблагодарить вас за помощь в восстановлении.       – Госпожа Тидесбала, – нахмурилась Рубидия, – Ут-Кызы была отчислена по моему решению, которое соответствовало формальностям, но не духу справедливости.       – И всё же моя племянница пока ещё всего лишь дочь семьи. Поэтому я вполне могу отблагодарить вас за помощь, которую считаю важной.       Всего лишь дочь? Как будто Ут-Кызы до сих пор казалась своей тёте ребёнком ненамного старше её грудной дочери, несмотря на возраст, образование и все магические таланты. Нет, майстерин Гаусс решительно не понимала ход мысли юлчылар и их странные оценки. Но ей, наверное, сейчас и не следовало в совершенстве понимать их. Прямо сейчас требовалось всего лишь принять чужие условия.       Рубидия развязала тугой узел, и лента повязки скользнула ей в руку. Без колебаний она попыталась повторить клятвенный жест и протянула узорчатую ткань юлчы, которая кивнула майстерин и тут же улыбнулась дочери. Девочка тут же оставила в покое украшение матери и схватила свой яркий трофей, а Яраткан что-то ей сказала и вновь обратила двойной взор в сторону майстерин.       – В таком случае, нам нужно обсудить несколько важных вещей, без которых ваша маскировка станет невозможной. Отныне и до возвращения в Деймар вы уже не майстерин Алой коллегии. Прежде всего, вы – женщина-юлчы и должны вести себя соответствующе.