Часть 17

      Одна-единственная ночь изменила всё. Одна единственная ночь поставила затею майстерин на грань провала. Одна-единственная ночь, которую сильтские подпольщики – как оказалось, нашлись в здешних местах не только редкие почитатели славной старины в зелёных колпаках, но и более решительные и опасные люди – выбрали, чтобы наконец открыто заявить о себе. Одна-единственная ночь, в течение которой Рубидия была поглощена исследованием прошлого. И именно в эту ночь, которую майстерин Гаусс провела, вслушиваясь в эхо, сильтцы устроили диверсию, который не ожидал никто.       Нердин всегда был важным железнодорожным узлом, ведь через него всегда везли руду с гор, через него шли грузы и почта из Телима в Деймар и обратно. Но через него осуществлялась и подача электричества с равнины в горы, питая машины в шахтах и производства в окрестностях города. Нердин являлся ключом ко всей Сильте, поэтому подрыв опор линий электропередач и повреждение железнодорожных путей остановил нормальную жизнь в земле, почти не затронув сам город. Пока Рубидия с Тидесбалой пытались добыть крылья, а потом прятались от полиции, город узнавал о масштабах диверсии и оценивал ущерб. Обошлось без человеческих жертв – кем бы ни были подпольщики, хоть местными реваншистами, хоть засланными деймарскими шпионами, они осуществили свои акции с ювелирной точностью глубокой ночью, и, похоже, от них действительно никто не пострадал напрямую. А вот шахты встали, переработка руды прекратилась почти полностью, чудом уцелевших путей явно не хватало для всех ежедневных перевозок. Разумеется, после подобного происшествия привлечь внимание полиции к любому подозрительному человеку оказалось не так сложно, и тот горец наверное воспользовался случаем.       Выходит, тот гном узнал о диверсии гораздо раньше большинства горожан? Как-то был с ней связан и пытался отвести подозрение от себя и товарищей?       Как бы то ни было, сейчас мотивы сильтца не имели для майстерин значения. Теперь она оказалась в по-настоящему сложном положении, да ещё и затащила в неприятности Тидесбалу! Их видели вместе, а значит, юлчы теперь тоже будет под подозрением, если её узнают. Как же неудачно и некрасиво получилось… А есть же ещё Яраткан Тидесбала, под именем которой Рубидия приехала в Сильту и так подставила, ведь теперь любые обвинения против майстерин Гаусс лягут пятном на репутацию юлчыларской эни.       – Остаз, и что нам теперь делать? – спросила растерянная Ут-Кызы, когда они с алой майстерин наконец остались наедине. Рубидия и сама хотела бы задать этот вопрос хоть кому-нибудь, кто умнее её или сможет посмотреть на ситуацию с другой стороны и заметит хороший выход. Обсудить бы всё с Эрсином или с Иссой – они бы точно могли что-то посоветовать. Но, к сожалению, сейчас Рубидия находилась в чужой стране под чужим именем, Исса осталась в Эллери, а Эри сам нуждался в помощи подруги, и потому полагаться приходилось лишь на саму себя.       – Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подготовить себе пути отступления, действовать как можно осторожней и заранее рассчитать необходимую частоту для вызова эха. Нам необходимо добраться до крыльев, а потом вернуться в Деймар и успеть на суд. Но нужно учесть, что нас с вами, скорее всего, теперь ищет полиция.       – Не нас, а скорее вас, остаз, – улыбнулась Тидесбала, – меня ваш гном едва ли успел рассмотреть и запомнить, а значит, я вполне могу действовать одна. Я могу разузнать, насколько безопасно возвращаться в ту брассери, а вы пока упакуете установку так, чтобы мы могли быстро принести её и подготовить к вызову эха, а ещё рассчитаете нужный диапазон для частоты и скорость её изменения, чтобы мы точно увидели всё нужное. Если мы увидим всё вместе, то я смогу подтвердить ваши слова как свидетельница, если понадобится…       – Спасибо вам, кызым, – искренне поблагодарила её майстерин Гаусс, – я ценю вашу помощь и поддержку, но я не могу рисковать вашей безопасностью и свободой…       – Остаз, я самостоятельная женщина, хоть и не эни и даже не вэг’дэ-ителгэн! Я сама буду рисковать своей свободой, потому что хочу помочь вам! А вам следует подумать о своём друге, чтобы спасти его!       Майстерин хотела возразить ей, но слова замерли на губах. И потому она молча смотрела на Тидесбалу с удивлением и никак не могла понять, в какой момент всё настолько сильно поменялась. Она уже при всём желании не сумела бы видеть в девушке всего лишь свою лисентирин – подопечную, за которую она отвечала как руководительница, как более опытная и умелая магесса, как более взрослая и потому по-житейски более умная женщина. Нет, юлчы раз за разом демонстрировала наставнице, что способна справляться с задачами, которые не по силам самой Рубидии, что её жизненный опыт иной, но его уже достаточно, чтобы майстерин Гаусс могла полагаться на неё и доверять. Несмотря на свою хаотичность, Ут-Кызы во время всей этой истории с поиском эфирного эха и расследованием и впрямь стала для Рубидии надёжной помощницей и… подругой? Возможно, младшей, но уж точно не слабой и беспомощной. Как странно… Рубидия никогда не думала, что выйдет за рамки формальных отношений со своими лисентиарами, и уж точно не собиралась этого делать, но, как известно, хочешь рассмешить Творца – расскажи ему о своих планах.       – Ут-Кызы, – наконец хрипло произнесла она, не отводя взгляда от синих двойных глас, горящих огнём решимости и праведного негодования. – Простите меня, пожалуйста… Я не должна была так говорить.       – Майстерин?.. – растерялась от её извинений Тидесбала, – в чём дело?       – Я слишком долго пыталась думать и за себя, и за вас, точно вы не можете решить сами за себя. А вы ведь можете, вы самостоятельная, умная и целеустремлённая девушка, вы давно не ребёнок, не дочь семьи, как бы ни полагалось по вашим обычаям. Во всяком случае, мне давно следовало это признать. Поэтому позвольте спросить вас, сенлем, – нарочно выделила Рубидия обращение, – вы действительно считаете, что для вас сейчас безопасно ходить по Нердину, и вы справитесь со всеми возможными проблемами?       – Эйе, сенлем, – несмело, но светло и искренне улыбнулась ей юлчы. – Я знаю, что в моих силах избежать неприятностей.       Майстерин кивнула, признавая за Тидесбалой право на такое решение и принимая его.       – Тогда, я думаю, пока вы разбираетесь с обстановкой в городе, я могу заняться установкой.       – Или работой с кулоном, – подсказала ей Тидесбала, если я задержусь слишком сильно или возникнут какие-то сложности с основной целью.       Рубидия согласно кивнула под перезвон украшений. Да, у неё есть шанс продолжить изучение кулона после всех необходимых расчётов и подготовки прибора к быстрому демонтажу и последующей сборке, если всё же удача улыбнётся им с юлчы нынешним вечером.       Остаток дня прошёл в ожиданиях и попытках вытащить хоть что-то полезное из эха на кулоне. Рубидия перебирала все возможные времена, когда могло случится что-то важное, и под конец до того устала, что несколько раз сбилась с настройкой стробоскопа и несколько раз вызвала эхо куда более далёкого прошлого, чем собиралась. Эфирное эхо помнило многое о прошлом Красного барона, и некоторые случайно подсмотренные вещи оказались болезненны даже для алой майстерин, хоть она и была всего лишь сторонней наблюдательницей. Единственное, что она могла, это мысленно посочувствовать Лотару, хоть случившееся ничуть его не извиняло и не оправдывало его сомнительных решений и откровенно некрасивых поступков.       Рубидия невольно узнала о фрайхерре Мейтнере некоторые весьма личные вещи, но не нашла ту самую встречу, которую искала. Никаких следов, что фрайхерр когда-либо имел дело с фёлькише, эфирное эхо не сохранило. Возможно, её и не было… Не было ли? Почему же тогда те офицеры настолько верили, что Красный барон выступит на их стороне? Что заставило их так считать?       Вопрос так и остался без ответа. Очередная отчаянная попытка вызвать с кулона эхо самой нердинской операции тоже провалилась. Плотная ткань авиарского мундира, несколько слоёв одежды и защиты не позволили металлической оплётке кристалла запечатлеть хоть что-то определённое. И потому в распоряжении Рубидии оказался лишь неопределённый шум, в котором не разобрать ни свиста ветра, ни грохота выстрелов, ни даже голосов. Про то, чтобы разобрать слова или интонацию, не стоило и говорить.       Когда поздно вечером Тидесбала наконец постучалась в дверь и просочилась в комнату, принеся с собой запах свежей выпечки и бумажный пакет, в котором оказались слоёные телимские рогалики – кройцант, как обозвала их юлчы, хотя никакого сходства с крестом Рубидия в них не заметила – майстерин поняла, что за весь день так ничего и не ела. Нехорошо. Если она уже забывает о голоде и совсем не чувствует его, это дурной знак. Значит, ей опять придётся напоминать себе о необходимости есть и постоянно держать эту обязанность в уме.       Однако в отличие от рогаликов, вести, принесённые Тидесбалой, Рубидию совершенно не обрадовали.       – Остаз, в городе всё ещё неспокойно, да настолько, что из вашей брассери даже крылья забрали! – поделилась лисентирин с отчётливой обидой в голосе.       – Как забрали?! – опешила Рубидия, вздрогнув от известия так, что все её украшения нестройно зазвенели. Такого же не может быть: то разрешили унести с собой крылья, то конфисковали.       – А вот так! – развела руками юлчы, – Насколько я поняла, для повреждения рельсов и опор использовалась не только взрывчатка, но и какие-то хитрые артефакты, поэтому полицейские теперь проводят обыски с армейскими детекторами артефактов… Майстерин Гаусс не могла поверить своим ушам. Детекторы артефактов?! Это же невероятно! Сложно создать прибор, способный уловить возмущения эфира и отделить постоянные, которые порождаются артефактами и их энергетической структурой, от случайных флуктуаций. Но если у телимцев такие приспособления есть, это… это очень обидно. Скорее всего, это изобретение кого-то из деймарских эмигрантов, в Телиме собственной артефакторской школы никогда толком не было, но последние годы деймарская теряет талантливых алых магов, которые обогащают не родной Деймар, а его политического противника.       – Так вы говорите, что у телимской полиции теперь есть детекторы эфирных возмущений, способные обнаруживать артефакты?       – Эйе, остаз! – кивнула лисентирин.       – Понятно, – задумчиво протянула Рубидия, как будто слова могли помочь ей осознать и принять эту неприятную новость. Детекторы, с которыми теперь ходят полицейские, явно не дадут им с Тидесбалой в следующий раз так же легко ускользнуть от полиции. Детекторы артефактов, причём в Телиме и явно не в единственном экземпляре. Крылья Эрсина, которые конфисковали и забрали из брассери. Артефакты, якобы использованные для подрыва опор и рельс – интересно, на каких именно принципах основано их действие? Изучить бы один… нет, сейчас совсем не время.       – И что вы теперь будете делать, остаз? – зазвенела косичками юлчы. Рубидия неопределённо качнула головой.       – Не знаю, сенлем. Я думаю, что нам придётся рассмотреть вариант с похищением крыльев… но потом нам понадобится срочно покинуть Телим, так что я думаю заняться вашим эфирным вихрем.       – Вихревым пробоем? – встрепенулась Тидесбала, и на миг в её двойных глазах вспыхнула такая надежда, что алой майстерин захотелось обнять свою лисентирин.       – Да, именно им. Я постараюсь рассчитать, как нам оптимизировать его эфирную структуру… и есть ли возможность контролировать перемещение в пространстве. Поэтому я займусь расчетами в ближайшую ночь и потом, утром. А вам опять придётся рисковать собой, чтобы выяснить, куда именно отнесли крылья и где они находятся сейчас…       – Я готова, минем остазым! – заявила юлчы, явно воодушевленная перспективой незаконного проникновения в полицейский участок и затем побега из него с использованием собственного изобретения.       – Только, пожалуйста, будьте осторожней, – попросила её Рубидия. – И я ещё напомню вам о необходимости беречь себя утром.       Но утром, наступления которого майстерин Гаусс не заметила, поглощенная расчетами, им обеим стало не до предупреждений. Первый из двух оставшихся до суда дней начался с переполоха у юлчылар, к которым пришла полиция с обыском. Насколько хватило Рубидии обрывочных знаний телимского, больше всего полицейских интересовали нелегальные артефакты. Майстерин не сомневалась, что вплетённые в вышивку или резные узоры потоки эфира будут считаны любым детектором как артефакты, а лицензии на подобные вещи, насколько майстерин знала, не выдавало ни одно государство. Слишком уж экзотическими и бесполезными с точки зрения академической артефакторики были одежды или интерьерные зачарования юлчылар, да и мало кто вообще вникал в быт странствующего народа.       Юлчыларские женщины в свою очередь отказались пускать полицейских даже на порог. Рубидия не понимала подробностей, но слышала интонации, видела через лестничный пролёт несгибаемые фигуры хозяек и потому не сомневалась, что ни одна из юлчы не отступит. Незаметно на улице появились и мужчины-юлчы с закрытыми лицами и в летящих плащах, под которыми без труда можно было бы скрыть оружие. Сквозь стекло майстерин с удивлением заметила, что их синие и светло-серые платки завязаны иначе, чем у того мальчика в доме Яраткан Тидесбалы, хотя и прикрывают лицо, точно так же оставляя видимыми лишь глаза и часть щёк. Невероятно, но, кажется, в результате перепалки полицейские предпочли отступить вместе со своим детектором – кажется, он был достаточно компактным, чтобы его в собранном виде могла свободно перемещать с места на место всего пара человек. Или у них было сразу два детектора, закреплённых на переброшенных через плечо ремнях? Рубидия так и не сумела толком рассмотреть за чужими спинами.       Но лишь стоило ей вздохнуть с облегчением и толикой профессионального разочарования, по лестнице поднялась одна из тёмнокосых хозяек и поймала взгляд Рубидии.       – Госпожа деймарская магесса, – спокойно обратилась юлчы к майстерин Гаусс, которая в тот же момент догадалась, о чём пойдёт речь. – Вам пора вернуть своё лицо и имя.       Конечно же, юлчылар с самого начала всё знали и понимали, но предпочитали делать вид, что верят им с Тидесбалой. Но сейчас, когда полиция ищет подпольщиков с их нелегальными артефактами и взрывчаткой, поддержка чужой маскировки и незаконных махинаций могла навлечь беду на всю общину. Майстерин при всём желании не позволила бы себе осуждать юлчылар и их решения.       – Я подвергаю вас опасности? – осторожно спросила Рубидия. – Пока нет, – ответила ей женщина, – Но вы – чужачка в Нердине и среди странниц, а сейчас все чужачки будут под подозрением. К утру вам стоит вернуть своё собственное лицо и имя.       Вот и точный срок, который ей назначили. К утру Рубидии необходимо собрать свои вещи и переодеться из юлчыларского наряда в свою одежду, благо юбку с блузой и тёплым пиджаком она на всякий случай прихватила. До утра ей ещё предстоит собрать установку и обязательно рассчитать параметры эфирного вихря, вихревого пробоя Тидесбалы. К слову о ней…       – Должна ли моя ассистентка уйти вместе со мной?       Услышал вопрос, юлчы покачала головой.       – Ут-Кызы Тидесбала – одна из дочерей странствующего народа, а странниц мы не выгоняем. Она может оставаться у нас столько, сколько захочет.       – Я обязательно предложу ей остаться, – со вздохом пообещала Рубидия. Впрочем, она почти не сомневалась, что Тидесбала откажется. Лисентирин обладала слишком независимым и любопытным нравом, чтобы выбрать конформность и спокойствие вместо столь заинтересовавшей её работы, несмотря на все опасности и преграды. – Я соберу свои вещи и уйду, чтобы не подставлять вас.       Юлчы согласно кивнула, принимая ответ. Рубидия понимала её беспокойство – если в полиции выяснится, что юлчылар укрывают у себя нелегальную деймарскую мигрантку, которая ещё и окажется магессой-артефакторшей, всю свою сознательную жизнь работавшей на вражеское государство, нердинскую общину могут ждать серьёзные неприятности. Если же дела и скрытность странствующего народа позволят связать их с сильтскими диверсантами, о невмешательстве властей в юлчыларские дела придётся забыть во всём Телиме. Настоящий или даже мнимый сепаратизм им точно не простят, а подставлять соплеменников Тидесбалы Рубидия совершенно не хотела.       Предпоследний вечер перед судом и ночь после алая майстерин провела в сборах и расчётах для вихревого пробоя, способного перенести их с лисентирин обратно в Деймар, и лишь чудом выкроила пару часов на сон. Короткая дрёма принесла облегчение, но так и не позволила полноценно отдохнуть. Да и о каком отдыхе могла идти речь, когда обстоятельства складывались для майстерин Гаусс настолько неудачно? Она лишилась маскировки в чужой стране, сама того не зная, приобрела в Сильте врага или даже врагов, никак теперь не могла добраться до конфискованных из брассери крыльев, а потому оказалась от своей цели ещё дальше, чем была три дня назад. Хорошо, что хотя бы расчёт плотности эфирного потока, необходимой для переноса, получался, пусть и не мог успокоить вымотанную неожиданными преградами и волнениями майстерин. Да, для концентрации эфира хватит предохранителя из легкоплавкого металла, который на время замкнёт спираль, чтобы накачать её энергией и усилить, а потом разорвёт контур, высвобождая эфирный вихрь. Судя по расчётам, у них с Тидесбалой должно всё получиться, если свернуть проволочную спиральную структуру заранее и потом просто растянуть её на месте… Вот только где им растягивать проволоку? Откуда они в итоге отправятся домой? И как им оказаться в Деймаре, а не где-нибудь в Северном море или на Инританских островах? Хотя в Инрите можно было бы навестить сестру…       Утро принесло с собой необходимость действовать, отказавшись от уже привычной маскировки. Без стягивающих кожу головы косичек и звона юлчыларских подвесок, убранных в чемодан, майстерин чувствовала себя немного одиноко и постоянно боролась с желанием проверить, не рассыпался ли пучок, в который она собрала отросшие волосы, так и норовившие выбиться из него змеящимися волнистыми прядками. Собственная тёмно-красная юбка казалась слишком легкой после многослойных юлчыларских одеяний, алая дымка запасной повязки перед глазами напоминала обо всех многочисленных законах и правилах приличия, которые алая майстерин уже успела или только собиралась нарушить. И вновь пожелание “Хэерле иртэ” стало в её устах совершенно чужеродным и даже неуместным подражанием странствующему народу.       Почтенная майстерин Рубидия Гаусс вновь стала собой и обязана была хоть как-то соответствовать своему образу и положению. Несмотря на то, что Рубидия проснулась и закончила приводить себя в порядок раньше обычного, Тидесбала уже успела куда-то сбежать, оставив майстерин лишь письмо.       “Минем остазым, – писала лисентирин, – я вынуждена вас покинуть на несколько часов. Но это не значит, что я отказываюсь от своих слов, не думайте, что я не буду вам помогать. У меня достаточно сестёр, чтобы выяснить всё, что вас интересует, но мне нужно немного времени, а вам нужно место, где можно оставить багаж и прибор для вызова эфирного эха. Я нашла комнату, а вы говорили, что у вас есть деньги. Думаю, ваших средств должно хватить, чтобы снять её на один день, а если нет, передайте, что вы от Алтын-Нур и она обо всём договаривалась. Адрес я оставляю, я сама приду к вам туда:..”       За годы руководства Тидесбалой Рубидия привыкла быстро разбирать корявый заваливающийся почерк своей лисентирин и без особого труда прочитала адрес. И всё же она в очередной раз не могда не задаться вопросом: как должно выглядеть юлчыларское письмо в исполнении Ут-Кызы, если так она пишет на деймарском, меняя наклон, а иногда и размер букв в одной и той же строке? Ответа алая майстерин не знала и, по правде говоря, не особо хотела его знать.       Гораздо важнее сейчас было иное. Что делает сейчас Тидесбала? Не попадёт ли она в беду, желая помочь своей майстерин? Ведь юлчы настроена серьёзна и явно намеревается помочь, даже если неё об этом не просят. И помощь действительно нужна, а лисентирин вновь оказывается рядом в нужный момент.       Частью разума Рубидия размышляла о сложившейся ситуацию всю дорогу до указанной улицы и доходного дома, где немолодая женщина не стала у неё спрашивать про неизвестную Алтын-Нур, а поинтересовалась лишь именем новой постоялицы и не потребовала у неё документы. В другое время майстерин Гаусс сочла бы такое отсутствие любопытства подозрительным или даже опасным вне зависимости от стоимости столь срочной аренды, но в этот раз выбирать ей не приходилось. Распаковывать установку она не стала, предпочла заняться предохранителем из подручных материалов для вихревого пробоя. Лишь стук в дверь заставил её отвлечься от эфирного плавления и вытягивания проволочки из свинцово-оловянного припоя, кусочек которого Рубидия привезла с собой – по опыту, чисто на всякий случай.       – Майстерин, – почти жалобно попросила Тидесбала из-за двери, даже не поздоровавшись, что было странно, – а вы ведь уже собрали прибор для вызова эха? Сможете продемонстрировать его работу прямо сейчас? Пожалуйста…       Юлчы стояла у запертой двери, лишь частично попадая в обзор смотровой щели, и отчаянно пыталась движением глаз подать Рубидии знак посмотреть в сторону. Прищурившись и сконцентрировавшись на эфирных потоках, майстерин разглядела за стеной человеческую эфирную структуру, на фоне которой ярко светился продолговатый кусок металла, который успел собрать множество наводок. Похоже на пистолет или револьер.       Майстерин Гаусс тут же сложила из пальцев жест, который позволил бы ей захватить эфирные потоки, чтобы повлиять на оружие и попытаться вырвать его из чужой руки, а затем поманила юлчы к себе.       – Да, Ут-Кызы, в любой момент. Заходите же, – невозмутимо солгала Рубидия. В конце концов, Тидесбалы не осудит её, а сейчас не до честности, пока жизнь и здоровье её лисентирин в опасности. Уже потом, после спасения Эрсина и подруги настанет время для совести и её угрызений.       Она отошла на пару шагов, чтобы пропустить Тидесбалу и не оказаться слишком близко к чужаку. Алая майстерин считала, что она уже готова ко всему, но сохранить невозмутимый вид оказалось слишком сложно, когда за лисентирин через порог, чуть припадая на правую ногу, шагнул невысокий мужчина в том самом злополучном зелёном худе, правда, теперь без фибулы. Уже в комнате сильтец скинул капюшон, и Рубидия на миг застыла, вглядываясь в слишком знакомые черты. Вот только старого ожога на пол-лица, едва прикрытого не по уставу длинными волосами, она не видела, а светло-русые с проседью волосы, которые всегда слегка вились от влажности, сейчас были собраны в высокий пучок, а не в вечный аккуратный хвост.       Похоже, сильтского горца майстерин знала с самого начала, хоть они никогда и не встречались лично.