Часть 20

      Узнать истинного виновника нашего поражения…       Рубидия на несколько мгновений замолчала, чтобы отдышаться. Всего лишь несколько ударов сердца, которых хватило, чтобы задуматься. Она знает правду, но стоит ей озвучить обвинение против всего Абвера, выступить против всей внутренней и внешней разведки – и уже она сама станет врагом, пусть войну ей и не объявляли. Она не останется одна, но легче от этого не станет: те, кто решится ей помочь, тоже окажутся под ударом. Эрсин – его действия не были безупречны, он всё же напал на Лотара. Да, импульсивно, необъяснимо, неправильно, и честные золотые маги способны это подтвердить, но самого факта нападения и проваленной операции уже достаточно. Тидесбала – девушка талантливая, но её ещё даже не восстановили в Университете. А если будет принято политическое решение, то ей не дадут вернуться и не позволят защититься. Ут-Кызы так и не станет майстерин, а остальные подопечные Рубидии в лучшем случае будут вынуждены искать другого наставника, чтобы успешно закончить обучение. Исса – её положение в Золотой коллегии пошатнётся, если её сочтут опасной из-за вмешательства в чужие дела.       Саму-то майстерин Гаусс точно уволят из Университета, хорошо, если оставят возможность частной практики и не отзовут лицензию. После этого придётся уехать из столицы в родную землю, и там уже поселиться у родни – не худший вариант, но занятия наукой для неё будут закрыты надолго. Об эфирном эхе забудут на долгие годы – по крайней мере, в Деймаре, но ведь есть ещё эмигранты в Телиме, да и в Сильте теперь знают о возможностях эха…       Сильта не деймарская и не телимская, она своя собственная, а сильтцы себе на уме…       Готова ли Рубидия рисковать не только собой, но и другими людьми? Друзьями? Подопечными? Одно её решение, и пути назад не будет ни у кого.       Есть ведь и другой путь. У неё достаточно данных, которые можно использовать сравнительно безопасным образом. Открыть правду, но не всю.       – Вы действительно хотите выдвинуть обвинения против кого-то другого, майстерин Гаусс? – Лотар вопреки регламенту встал со своего места, выпрямился во весь свой небольшой рост, и поймал её взгляд, как будто безошибочно видел раздвоенные глаза даже за тканью повязки. – Вы и впрямь знаете, что произошло под Нердином на самом деле?       Она знала если и не всё, то очень многое. Знала – и всё равно колебалась. Лотар ведь тоже совершил несколько серьёзных ошибок, тоже внёс свой вклад в неразбериху, которая привела к поражению под Нердином.       Если Рубидия поможет найти иную удобную жертву, если позволит заменить адмирала Илаи на вице-адмирала Мейтнера, то всё обойдётся. Никто из небезразличных ей людей не пострадает, никому не придётся бороться с государственной службой.       Нет.       Майстерин Гаусс вскинула голову, с высоты своего роста посмотрела на верховного судью и спокойно, будто находилась на собственной лекции, а не в Имперском суде, заявила:       – Нам с лисентирин Тидесбалой удалось выяснить, что телимские вооружённые силы получили устройство, которое может улавливать эфирные возмущения, созданные артефактами. Хуже того, есть основания предполагать, что подобные детекторы достаточно компактны и легки, чтобы использоваться в полевых условиях. Неизвестно, сколько точно детекторов уже в распоряжении телимских войск, в Сильте существует как минимум несколько приборов, часть из них передали полиции во время нашего пребывания в Сильтской земле. Именно эти детекторы позволили противнику обнаружить присутствие авиаров и лишить атаку на Нердин внезапности.       – Откуда вам это известно? – Один вопрос судьи будто перечеркнул своим равнодушием весь запал Рубидии и поставил её слова под сомнение. Что же, она уже рискнула, подставилась под удар, и потому скрывать что-то не имеет смысла. Проблемой больше, проблемой меньше – какая разница?       – Мной была проработана теория эфирного эха, которое представляет из себя след возмущений в эфире, порождённых воздействием эфирно-активных материальных объектов. Это означает, что почти любое событие, любое сказанное слово, любое действие оставляют свой отпечаток, и нам с моей лисентирин удалось создать устройство для преобразования эфирного эха в изображение и звуковой сигнал…       Золотой маг сделал знак судье, и тот кивнул, жестом прервал майстерин Гаусс и дал ему слово.       – Имеет ли ваша теория практические доказательства и применение? – ровно спросил мужчина в золотой повязке, которого Рубидия точно не знала. Он её тоже не знал и едва ли посетил хоть один из докладов, на котором майстерин Гаусс рассказывала о теоретических основах своей теории. Коллеги её там не поддержали и не признали, хоть выводы Гаусс и объясняли некоторые наблюдаемые особенности наводок, оказавшихся тем самым эфирным эхом.       А ещё была Сильта и всех их эксперименты с Тидесбалой, воспроизводимые и вполне убедительные. Вот только их результаты до сих пор нигде не представлены…       – Да, имеет, – отчеканила Рубидия, и вслед за ней кивнула Тидесбала, зазвенев своими украшениями.       – Ложь, – обжёг её вердикт, заставивший судью чуть заметно нахмуриться. – Ваша теория не имеет доказательств, признанных коллегами.       Золотой майстер в своей золотой повязке и церемониальной мантии больше не удостоил Рубидию взглядом. В его голосе не слышалось ни страха, ни удивления, ничего, лишь скука человека, который столкнулся с досадной помехой и теперь не может из-за неё выполнить опостылевшую работу.       Иссаэль ведь тоже умеет так играть, золотых магов учат управлять собственными эмоциями и демонстрировать лишь те, что необходимо показать, вызвав у объекта воздействия нужные мысли и воспоминания.       – Истина, – почти синхронно откликнулись Гессе и Танненхольц из зала, переглянулись, и Танненхольц вновь поднялся со своего места, любезно подал руку золотой майстерин, а затем они оба спустились к судейской коллегии и встали напротив Рубидии. Прикованному Эрсину они почти не уделили внимания, лишь Гессе на миг скользнула по нему взглядом.       – Истина, хоть и субъективная, но она всё равно заслуживает рассмотрения. От имени Золотой коллегии мы обязаны удовлетворить прошение майстерин Гаусс, которая столь любезно напомнила нам о наших собственных традициях. Расхождение мнения независимых наблюдателей с мнением судебного мага дискредетирует всю коллегию, поэтому мы вынуждены вмешаться, – холодно пояснил Танненхольц, – Столь грубое нарушение не позволяет коллегии признать этот и все будущие ответы судебного мага без утверждения триумвиратом.       – Ваше мнение будет учтено. Займите положенные триумвирату места, – чуть помедлив, согласился судья, и Гессе с Танненхольцем поднялись к своему коллеге, сели по обе руки от него, не столь церемониальными, но такими же равнодушными безликими тенями в золотых повязках.       Не стоило судебному магу столь явно проявлять свою заинтересованность и пытаться играть на сомнениях и недосказанности в речи и мыслях Рубидии. Не после того, как она привлекла внимание наблюдателей. Коллегии предпочитают не подставляться так глупо, и Золотая не исключение. Им не нужен шум, особенно если дело очевидно требует политически верного, но явно несправедливого решения. Золотая коллегия просто-напросто не может позволить себе участие в скандале, и для Рубидии это шанс.       – Продолжайте, майстерин, – разрешил ей судья со скрытым недовольством. Отчасти алая майстерин его понимала: процесс, который должен был стать хорошо отрепетированным спектаклем, всё больше превращался в балаган, и случилось это именно из-за них с лисентирин. При этом суд ещё и обязан был выслушать возражения майстерин после заступничества золотых магов.       – Для того, чтобы узнать, что на самом деле произошло во время Нердинского сражения, мной было изучено эфирное эхо с крыльев адмирала Илаи… – майстерин чуть помедлила, рассуждая, стоит ли говорить об эхе с кулона, ведь полученная из него информация была скорее личной, а не полезной для дела, – захваченных телимскими военными в Сильте.       – И откуда у вас эти крылья? – Рубидия чувствовала, что всё внимание сейчас приковано к ней, и даже стоящая рядом Ут-Кызы как будто оказалась в тени своей майстерин. И золотые маги, и судьи, и зрители смотрели только на майстерин Гаусс – кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то безразлично. Отступать ей было некуда. Непроизвольно ища поддержки, она обернулась к Эрсину и чудом поймала его невыразительный взгляд. Лицо авиара оставалось бесстрастным, но сейчас он смотрел ей прямо в глаза, пересиливая себя и не отворачиваясь, а потом чуть заметно кивнул.       Я рядом.       И казалось бы: это Рубидия явилась в суд спасать его, это она должна его защищать, а не наоборот. Но даже такая поддержка придала ей сил.       Тёплые пальцы Тидесбалы едва ощутимо коснулись плеча под тихий перезвон колокольчиков.       Я рядом.       Рубидия не была одна даже сейчас, даже когда сама защищала дорогих людей. Её друзья помогали ей по мере своих сил, как и она им. Без Тидесбалы не было бы всего этого расследования, а без Эрсина, наверное, она сбежала бы из Эллери сразу после войны. Или воообще… впрочем, неважно.       – Мы с ассистенткой отправились в Сильту и там сумели получить доступ к сломанным крыльям. Кроме того, – повысила голос Рубидия, чтобы заглушить недовольный ропот в зале, – мне удалось узнать от телимского артиллериста об использовании эфирных детекторов вражеской армией во время нашей атаки на Нердин.       Да простит её чересчур благодарный артефакторам-эмигрантам Фридрих, но хранить вражескую государственную тайну ценой жизни и чести Эрсина она не станет.       – Истина, – отчеканила Гессе, и Танненхольц подтвердил её слова кивком. Помедлив, судебный маг присоединился к ним.       Суд явно пошёл не по плану, и майстерин Гаусс уже готова была выдохнуть. Но не тут-то было.       – Эта истина нуждается в очевидных и проверяемых доказательствах, – отрезал главный судья и впился ледяным взглядом в Рубидию, будто мог разглядеть её глаза сквозь алую ткань повязки, – Вы можете их предоставить, госпожа Гаусс?       – Могу, – без колебаний откликнулась Рубидия. – Мне нужно только восстановить прибор для вызова эха.       Или дождаться, когда Виенна привезёт старый. Демоны, надо было попросить её забрать у Берницев крылья! Хотя, наверное, можно использовать и какие-нибудь пуговицы с авиарских мундиров или пряжки ремней. Лишь бы на всё хватило времени…       – Я услышал достаточно. – Церемониальная фраза судьи означала, что больше ничего от Рубидии не требуется, и все дальнейшие её слова буду крайне нежелательны. – Судей я прошу удалиться для совещания.       Алая майстерин так и осталась стоять посреди зала, на глазах у десятков зрителей, беспомощно наблюдая, как поднимаются со своих мест судьи, и как следуют за ними золотые маги. Заседание закончено? И что теперь дальше? Никто не будет опрашивать Тидесбалу как свидетельницу? Неужели слов Рубидии и завления золотых магов достаточно для какого-либо решения? Не может же всё быть так просто и быстро!       – Остаз, – зазвенела косичками за её левым плечом Тидесбала и шепотом предложила: – давайте вы пойдёте в зал и сядете. Так будет лучше, вам нужно успокоиться.       Майстерин Гаусс рассеянно кивнула и обернулась к прикованному Эрсину – до него всего несколько метров, и чтобы их преодолеть, нужно не так уж много шагов. И даже неважно, что рядом охрана. Если…       – Остаз, не надо, – непривычно серьёзно и тихо прошелестел голос юлчы, – Сейчас время не для действий, а для терпения. Зинхар, минем остазым…       Тидесбала взяла Рубидию за руку, сжала её ладонь в своей, тёплой и звенящей ювелирной сталью, и потянула наставницу за собой. Оставалось лишь подчиниться ей, позволить телу двигаться самостоятельно, пока разум и глаза цеплялись за невыразительное худощавое лицо Эрсина. Рубидии отчаянно хотелось одновременно забрать его, обнять и завернуть в плед, успокоить, обрадовать известием, что Ви жива и скоро приедет в Эллери, а ещё наорать и навешать пощёчин за то, что напал на Мейтнера, что никогда вовремя не признавался – ни в любви, ни в боли.       “Адмиралы на переднем краю не воюют и в свежих окопах не сидят!” – вспомнилось ей шипение Виенны. Не воюют, но что же тогда забыл на передовой сам Эрсин?! Почему он вообще там оказался?       У авиаров нет телеграфа или телефона, только бесшумные жесты, их оружие скорость и манёвренность, но сейчас проблема в скорости не полёта, а передачи приказов, в скорости реакции на внезапные обстоятельства. Тот же Фридрих Берниц, кажется, заранее знал, что может предпринять в случае беды. Почему же тогда авиарские офицеры не знали? Не имели полномочий действовать по обстоятельствам? Разумно, менять общий план операции должен лишь тот, кто видит всю картину. Вот только мир меняется куда быстрее, чем один человек может подумать за всех… а теперь не может ничего подумать и решить даже за себя и потому зависит от чужой недоброй воли…       Рубидия поймала себя на том, что она сидит, неестественно прямая, и смотрит лишь на Эрсина, который мыслями тоже не здесь. Полосы под серо-голубыми глазами глубокие и яркие, дотянулись аж до щёк, на болезненно бледной коже заметны слишком хорошо… Забрать бы Эри отсюда поскорее и тогда всем будет лучше, и ему, и ей самой тоже…       – Майстерин, – шепотом окликнула её Тидесбала и бесшумно подалась вперёд, когда Рубидия склонилась к ней. – Можно задать вам один странный и, возможно, личный вопрос?       Странный? Личный? А какая, впрочем, разница?       – Спрашивайте, – рассеянно выдохнула алая майстерин, не в силах кивнуть, ведь тогда придётся отвести взгляд от оков и цепей, которыми руки Эрсина прикованы к подлокотникам.       – Тот золотой майстер сказал, что не любит вас лично. Но ведь вы даже не принадлежите к одной коллеги, чем же он недоволен?       Как ни старалась Тидесбала скрыть своё любопытство, наверное, казавшееся ей самой неуместным, особенно сейчас, в её шепоте явственно ощущался жгучий интерес. Танненхольц и его неприязнь? Так ведь это из-за Иссы, хоть и не только из-за неё, с их развода конфликт только начался. И всё же правильно шутила подруга, это противостояние было столь долгим и обширным, что и правда заслуживало настоящей саги, и не только в части относительно публичной и приличной.       – Дело в том, Ут-Кызы, что в своё время я была близка с его бывшей женой и помогла ей получить развод, – пояснила алая майстерин, стараясь откровенничать не слишком сильно и не опускаться до воспоминаний о своём откровенном злорадстве, таком пустом и безжизненным на фоне всех нынешних тревог. Тидесбала всё-таки пока её лисентирин, и хоть какие-то границы в общении с ней нужно соблюдать.       – Ну и в чём же здесь ваша вина? – фыркнула в ответ на сухой ответ юлчы, – Если жена с ним развелась, это было её решение, а не ваше.       Рубидия не могла не согласится со своей лисентирин: с точки зрения здравого смысла та была совершенно права. Но люди ведь не всегда руководствуются в своих поступках здравым смыслом.       – Он так и не смог простить мне своего позора. Не поверил, что жена захотела уйти от него, а не к кому-то, вот и нашёл себе удобное объяснение.       – И правда позор, – усмехнулась Тидесбала, – с точки зрения вашего общества. Рубидия смутно вспомнила, как когда-то давно кроме свободы для Иссаэли, её радовало понимание, что в своём позоре майстер Танненхольц никому по доброй воле не признался и не признается. Ещё бы, какая-то алая магесса увела у него жену! Одно дело, когда супруга уходит к любовнику, и совсем другое – вместе с подружкой не к кому-то другому, а от него. Первое обыденно и понятно, дело житейское, муж рогат и опозорен, но свободен и готов искать достойную, скромную, а главное верную женщину вместо подлой изменницы, но второе… второе это демонстративный удар по мужскому самолюбию.       Даже сейчас, пусть и не чувствуя прежнего удовлетворения, Рубидия совершенно об этом не жалела, как и о своём приходе на доклад золотого майстера. Помнится, там она пыталась оспорить очевидную чушь, выдаваемую Танненхольцем за развитие психиатрической науки, хотя он лишь продолжал пользоваться ошибочной концепцией, которую именовал метапсихологией и, кажется, даже не сам создал. Но золотому майстеру мало было свести душевные страдания человека к подавленным сексуальным стимулам, он ещё присовокупил к этому какую-то бессознательную ритуалистику и приправил свои псевдонаучные заблуждения оккультизмом. Впрочем, если Золотая коллегия доверила ему наблюдение за работой судебного мага, наверное, среди менталистов Танненхольц считался достаточно компетентным, а его представления о человеческой психике – относительно безвредным чудачеством. Да и к демонам его, особенно сейчас!       – А ещё я когда-то критиковала его наукообразную работу, поэтому мы с ним взаимно друг друга недолюбливаем, – скупо пояснила Рубидия, решив не вдаваться в подробности. Её лисентирин такой ответ не устроил, и Тидесбала уже открыла рот, намереваясь что-то спросить, но как раз в этот момент судейская коллегия вернулась в зал.       Алая майстерин обратилась в слух, но волнение и зрелище прикованного Эрсина не давали ей полностью сосредоточиться. Как сквозь толщу воды она слышала голос судьи, но он уже не имел значения – вернуться к следствию, провести проверку новых доказательств, допросить свидетельницу… Рубидия выхватила из его речи одно, самое важное: обвинения с адмирала Илаи снимаются до выяснения всех обстоятельств. Он пока ещё не оправдан и останется под домашним арестом, но без цепей, без клейма предателя и не в тюрьме. Не приговорённый к казни за измену.       Пока с Эрсина снимали оковы, Рубидия стояла рядом, готовая протянуть ему руку и увести с собой. Но когда его подняли на ноги, авиар пошатнулся, едва успела подхватить его.       – Эри, что с тобой? – сорвалось с языка раньше, чем она успела сообразить: не время для расспросов. Друг лишь неопределённо дёрнул головой, ни говоря ни слова и глядя в пустоту.       – Пойдём, – хотела было позвать его, чтобы забрать из зала, из здания, куда угодно, лишь бы подальше от этих стен, оков и судей, но осеклась, увидев, что на правую ногу Эрсин не опирается вовсе. Пригляделась к потокам эфира, более плотным и насыщенным в области колена и голени – явный признак повреждения.       Плохо… Что ещё с тобой сделали?       – Ут-Кызы, помогите мне, пожалуйста, – попросила свою лисентирин, скрывая дрожь в голосе. Закинул напряжённую руку Эрсина себе на плечо – жаль, что они с Эри и Ут-Кызы настолько разного роста, это тяжело и неудобно, – вместе с Тидесбалой повела едва переставляющего здоровую ногу авиара к выходу.       Демоновы пороги, демоновы лестницы! Друга пришлось тянуть по ним, тот как будто не особо стремился помочь, и, наверное, проще было попробовать взять его на руки, благо авиар был миниатюрнее и легче её самой, но далеко ли Рубидия смогла бы его унести? Уронила бы, не справившись с первой же проклятой лестницей…       Чудом удалось спуститься без новых неприятностей и выйти на улицу, сгрузить на лавочку Эрсина, и поймать такси, чтобы усадить туда авиара и сесть самим. Почти всю дорогу Эрсин молчал, вжимался в дверь и холодное стекло, отодвинувшись от магесс настолько, насколько это вообще было возможно, а когда Рубидия хотела мягко погладить его по плечу, дёрнулся точно от удара и отстранился. Даже через перчатки, даже через ткань Эрсин не слишком-то любил внезапные прикосновения, а Рубидия ухитрилась об этом забыть из-за своих тревог и волнений. Пришлось загнать обиду поглубже и принять происходящее, и лишь в самом конце пути, когда машина уже добралась до нужной улицы, Эрсин обернулся к Рубидии и хрипло пробормотал:       – Спасибо...       Она поймала его долгий взгляд – на этот раз Эри явно решил в качестве извинений ещё раз превозмочь собственное неудобство, – и осторожно потянулась к его руке, но за пару милиметров до прикосновения спросила:       – Можно?       Вместо ответа он стянул с руки перчатку и сам сжал её кисть.       – Прости меня за случившееся, – прошептал он.       Рубидия тихо вздохнула – это он про суд? Или про то, что оттолкнул её? Или?.. Впрочем, сейчас неважно.       – Всё хорошо, – примирительно ответила она, убеждая скорее не друга, а саму себя, – Всё обязательно будет хорошо.       – Майстерин, всё в порядке? – встревоженно звякнула подвесками в косичках Тидесбала, обернувшись к ним с переднего сидения. Лисентирин не могла не заметить реакцию Эрсина, но сделала вид, что ничего не увидела. – Вам же ещё понадобится моя помощь? Ну, если адмирал Илаи не будет против.       – Не буду, – откликнулся он, – спасибо вам, госпожа…       – Тидесбала, – невесомо шепнула Рубидия.       – …Тидесбала, – почти без паузы закончил авиар, – хоть мы с вами и незнакомы.       – Вам стоит благодарить минем остазым… то есть, мою майстерин за дружбу и преданность, господин Илаи, – неожиданно учтиво ответила юлчы и тут же посмотрела на наставницу: – Что? Это же правда! Не всем судьба посылает таких подруг.       – Ут-Кызы, спасибо вам за помощь и от меня… – начала было Рубидия, но Тидесбала только фыркнула.       – Потом поблагодарите, нам ещё тащить вашего друга до дома.       И в этом лисентирин была права. Рубидия выгребла остатки денег, запрятанных во внутренний карман пиджака, чтобы расплатиться с таксистом, а потом они с Тидесбалой повели адмирала к дому, с трудом поднялись на нужный этаж. Ключей, разумеется, ни у Эрсина, ни у Рубидии не было, и Тидесбала, по-лисьи фыркнув, уже собиралась взламывать замок, но алая майстерин её опередила. Приложив одну руку к металлу замка, второй она осторожно тянула эфир, один за другим отодвигая еле заметные за эфирными наводками штифты в замке, чтобы затем мягко провернуть его и не повредить. Да, подобный фокус оставляет множество характерных следов, но ведь причина их появления и так кристально ясна.       – Не в обиду, майстерин, но я бы справилась быстрее, – отметила Тидесбала, когда они наконец переступили порог аккуратной и чистой квартиры Эрсина.       – Здесь как будто никто не живёт и никогда не жил, – пробурчала лисентирин, имея в виду и идеально убранные вещи, и расставленные корешок к корешку по алфавиту книги на полках, и полное отсутствие авиара пыль.       – Я очень не люблю беспорядок, и моей экономке остается лишь заниматься бельём и иногда смахивать пыль, – спокойно ответил ей Эрсин, заставив её вновь хмыкнуть, но теперь, как показалось Рубидии, с некоторой толикой уважения.       Когда они осторожно опустили авиара на застеленную кровать, он вновь отстранился от Рубидии.       – Руби, я не умираю и способен переодеться самостоятельно, если ты вытащишь что-нибудь из одежды, – объяснил Эрсин, и по его лицу как всегда ничего невозможно было понять.       – Хорошо, – майстерин Гаусс кивнула и подошла к шкафу, в котором нашла домашнюю одежду, выглаженную и пахнущую лавандой.       – Надеюсь, я не ошиблась, – вздохнула она и протянула другу вещи.       – Не ошиблась, всё в порядке, – заверил её Эрсин, – но выйди, пожалуйста, ненадолго. Рубидия кивнула и вышла, поманив за собой лисентирин. Лишь только дверь закрылась, юлчы фыркнула, точно недовольная лисичка.       – Майстерин, вы не обидетесь, если я вас покину? А то я чувствую себя так, будто подглядываю за супружеской парой.       Её оценка почему-то смутила Рубидию, которая всё же нашла в себе силы удержать невозмутимый вид.       – Да, Ут-Кызы, разумеется. Спасибо вам огромное за всё, что вы сделали. Я перед вами в долгу, – поблагодарила её майстерин Гаусс и подалась было вперёд, чтобы обнять, но в последний момент спохватилась. И всё же её порыв не укрылся от юлчы, которая усмехнулась, на этот раз уже без тени ехидства, и сама обняла свою наставницу.       – Ах, майстерин, вам иногда нужно не думать, а делать то, что вы сами хотите и считаете правильным, – хихикнула Тидесбала под звон колокольчиков в своих косичках, а затем разорвала объятия и поспешила к двери. – До свидания, остаз, это было славное приключение! Если же вы решите повторить его, вы всегда знаете, где меня найти.       Проводив Ут-Кызы, Рубидия наконец вызвала врача и вернулась к уже переодевшемуся Эрсину. Скользнула взглядом по его любимому домашнему свитеру, который скрывал обожжённую шею, а затем и ниже. Друг правильно оценил направление её взгляда и тут же накрыл ноги пледом, скрадывая очертания распухшего колена, заметного даже под свободными домашними штанами.       – Не стоит волноваться, Руби, я вызову врача, – тщетно попытался её успокоить.       – Я уже вызвала, – нахмурилась Рубидия, но заставила себя выдохнуть. Она же знает, что Эрсин умирать от боли будет, но не признается и сделает вид, что с ним всё в порядке. Тут остаётся только действовать как Лотар, что она и делает. Тихо присела на край кровати рядом с авиаром, устало потёрла виски – они оба слишком вымотались, чтобы обсуждать этот вопрос именно сейчас.       – Если хочешь, возьми покрывало из шкафа или с дивана, – предложил ей Эрсин, – У меня прохладно, а так тебе будет теплее. Или можешь взять мой плед, его и на двоих хватит.       – Я же в уличной одежде, – напомнила Рубидия, но друга, кажется, это совершенно не смутило, и он, вопреки обыкновению не спрашивая у неё разрешения, коснулся её руки и потянул лечь поверх покрывала.       А, пошло оно всё!       Прикрыв глаза, майстерин Гаусс стянула с себя пиджак, кинула его вслепую на пол – потом почистит и погладит! – и растянулась рядом с Эрсином.       – Как ты? – тихо спросил он, бережно поглаживая её по плечу.       – С учётом всего произошедшего, я в рамках нормы, – она криво усмехнулась. Вернула Эри его собственные слова… – Но мне нужно многое тебе рассказать и о многом поговорить.       – О твоём эфирном эхе? – уточнил друг.       – И о нём тоже. Но только после того, как ты отдохнёшь. А ещё… – она запнулась, не уверенная, что столь важные вещи стоит сообщать мимоходом, десятой новостью среди прочих, – в Сильте я познакомилась с твоей сестрой. Она жива, понимаешь? И даже почти в порядке. Виенна жива, Эри, и обещала скоро приехать.