Часть 22

      До того, как жуткая новость оглушила её, Рубидия собиралась покинуть близнецов Илаи, чтобы не мешать их встрече, а сама хотела отправиться домой, чтобы спокойно поработать в одиночестве. Да и контрольные стоило обновить – ещё вчера коллега-математик рассказал ей о предприимчивом старшекурснике, который превратил свой прошлогодний вариант решения в весьма продуманную алгоритмическую инструкцию, какие цифры откуда брать и в какие уравнения подставлять, чтобы получить ответ, не вникая в задачу, и продал это пошаговое руководство сразу всей группе этого года. Именно на одинаковой механистической записи без пояснений или ошибок и совершенно неотличимом оформлении лодыри и попались, поэтому майстерин Гаусс планировала слегка изменить структуру собственных задач, чтобы не поощрять подобные хитрости. Однако теперь все планы и прежние тревоги осталось в прошлом.       Всё перечеркнули слова фрау Лихтс – и студенческую лень пополам с глупостью, и трепетную встречу брата с сестрой, и все прошлые чаяния Рубидии, и надоевшие суды, и сокрытие тайны эфирного эха. Если в юлчыларских кварталах погромы, то… могут же пострадать мудрая тётя Тидесбалы, и её грудная дочка, и её старшая сестрёнка, и тот синеглазый мальчишка в платке! Женщинам же у юлчылар нельзя брать в руки оружие, кажется, даже для самозащиты нельзя… А Ут-Кызы вообще живёт одна на северном берегу, на том же, где и сама Рубидия…       Мысли хаотично метались в голове алой майстерин, пока она на ходу одевалась, спускаясь вниз по лестнице, пока бежала по пустой недружелюбной улице, пока отряхивалась после падения, подвернув ногу на очередной замёрзшей луже, пока хромала в сторону Нордштадта.       Только бы с Ут-Кызы ничего не случилось…       Живая изгородь встретила госпожу Гаусс почти полным молчанием и неестественно сильным ароматом цветов. С прошлого визита Рубидии она сильно разрослась – колючие побеги пробились даже между камнями мостовой, цеплялись за подол юбки и сапоги и теперь не позволяли приблизиться к основной зелёной стене, которая поднялась ещё выше и стала заметно пышнее, а от приторного запаха цветов даже на расстоянии метра сейчас почти сразу же начинало ломить в висках. То тут, то там на подступах к живой преграде валялись сломанные ветви, помятые и втоптанные в грязь. Рубидия несколько раз обошла вокруг изгороди – прохода в ней больше не существовало.       – Ут-Кызы, вы здесь? У вас всё хорошо? – без особой надежды позвала майстерин, которая, впрочем, сомневалась, что юлчы ей ответит. Особенно если ночью к ней явились незваные гости – сама Рубидия после подобного визита точно не захотела бы видеть на своей территории других людей, возможно, даже Эри или саму Тидесбалу. Пусть сейчас на улице спокойно, эта тишина обманчива… Как и колдовские зимние цветы юлчыларской изгороди, от запаха которых болела голова. Да ещё и травмированная лодыжка ныла при малейшем движении, пусть и держала вес тела и даже не слишком заметно снижала скорость, с которой алая майстерин могла передвигаться.       Улица молчала – ни шороха, ни тени, ни чьего-то голоса. Лишь краем глаза Рубидия успела отметить движение в зарослях, когда её рванули за плечо вглубь колючей зелёной стены. Живая изгородь дохнула на неё влажной землёй и сочным, почти весенним запахом потревоженных побегов, а по ту сторону уже ждал серебристый перезвон колокольчикой.       – Салам, минем остазым! – с улыбкой мурлкынула Тидесбала и наконец отпустила плечо майстерин. – Простите за столь невежливое приглашение к себе, но я позволила себе оставить все объяснения на потом.       – К вам ночью пытались вломиться? – встревожилась Рубидия. Если на южном берегу были погромы, то и на северной стороне фиорда могли найтись горячие головы, готовые устроить что-то подобное. Национальная обида и вера в юлчыларский заговор давно расползлись не только по всей столице, но и по всей стране.       – Вломиться? – задумалась Тидесбала и покачала головой, – Нет, я услышала их заранее, поэтому вломиться через мою изгородь ни у кого не получилось. Зато они пробовали поджечь мой дом или хотя бы изгородь.       – Ут-Кызы…– выдохнула Рубидия и тут же стиснула юлчы в объятиях: будь та чуть менее догадливой или спи немного крепче, майстерин могла бы лишиться своей подруги.       – Майстерин, ну что вы, я же в порядке, – пробормотала смущённая лисентирин под неровный перезвон колокольчиков в тёмных косичках. Сейчас тонкий металл звенел тихо и совершенно вразнобой, и потому голос юлчыларских украшений казался слишком слабым, хаотичным и беспомощным. – Не случилось же со мной ничего плохого… Изгородь от таких яман ахмаклардан и выращивают.       Рубидия смешалась и тут же отпустила Тидесбалу, отстранившись от девушки с её звенящими подвесками и украшениями. Похоже, в последние дни алая майстерин слишком много общалась с Эрсином, вот и сама стала заменять слова беспокойства и радости на объятия. Так и правда быстрее, теплее и проще, но в человеческом обществе всё-таки принято разговаривать и обсуждать все необходимые вопросы. Тем более Тидесбала всё ещё её лисентирин, а Рубидия для юлчы – научная руководительница, и потому должна держать некоторую дистанцию.       – Ут-Кызы, вы уже знаете, что про южный берег говорят? – поинтересовалась майстерин Гаусс, искренне надеясь, что у Тидесбалы есть связь с родственницами, и сейчас лисентирин усмехнётся и расскажет, что на самом деле у них всё спокойно и ничего не случилось. Что она позвонила тёте по телефону или та передала ей весточку с помощью каких-то самодельных артефактов.       – Нет, а там что-то случилось? – тут же похолодел синий взгляд юлчы.       Она точно ничего не знает.       – Ходят слухи, что ночью там были беспорядки… что кто-то пытался напасть на юлчылар. А ещё там всё-таки случился офицерский марш, ради которого все погромы, возможно, и устроены. И мосты через фиорд перекрыты…       – Мёмкин теогел! – оборвала её юлчы, рвано мотнула головой, отчаянно зазвенев металлом подвесок, колокольчиков и украшений. Рубидия явственно видела: за яростным отрицанием стоит страх, и скрыть его у Ут-Кызы совершенно не получается. – Анда бит минем апам сенлем хэм абыем!       – Ут-Кызы, пожалуйста, не паникуйте, – попыталась хоть как-то успокоить её алая майстерин. Тидесбала в ответ зашипела на родном языке.       – Мин паникага бирелмим, мин ачуланам! – огрызнулась юлчы, и хотела было рвануться к живой изгороди, но Рубидия схватила девушку за плечо, развернула к себе и заглянула прямо в глаза.       – Ут-Кызы, – произнесла майстерин Гаусс со всем спокойствием, на которое вообще была способна сейчас, – Послушайте меня. Если вы сейчас кинетесь пешком на ту сторону фиорда, вы только сами пострадаете. Чтобы помочь семье, вам нужно сперва разобраться в том, что происходит в городе…       – Я не буду пешком, я поеду на трамвае, – обиженно буркнула Тидесбала, пусть звон подвесок и заглушил её слова почти полностью.       Если бы трамваи ещё ходили – пока майстерин спешила к своей лисентирин, она не увидела и не услышала ни одного. Конечно, это могло оказаться простым совпадением, но Рубидия предпочитала надеяться на лучшее, не забывая и о худшем варианте. Если в городе серьёзные беспорядки, то транспорт мог и вовсе не выйти на улицы. Водители ведь тоже живые люди.       – В любом случае, сначала нужно убедиться, что вы сможете безопасно переправиться через фиорд и не станете для врагов мишенью, которую вашим родственникам придётся защищать. Вы же хотите помочь им, верно? А значит, сначала должны разобраться в происходящем и успокоиться. Пожалуйста, не теряйте голову, Ут-Кызы!       Юлчы резко обернулась, впилась в Рубидию почти прозрачным взглядом двойных глаз и чуть слышно спросила.       – А что ещё делать-то?       Майстерин замялась, пытаясь придумать, как именно они могут точно выяснить, что происходит на другом берегу. Чем ответить на отчаяние и бессилие, когда ты даже не понимаешь, как справиться с собственными чувствами? И что тут делать с чужими?       – Давайте попробуем найти радиоприёмник, вдруг хотя бы по радио что-нибудь полезное скажут, – упавшим голосом предложила Ут-Кызы. Рубидия кивнула, вспоминая, у кого из друзей и знакомых точно было радио. Самой алой майстерин, как и её лисентирин, держать у себя приёмник не имело смысла – многочисленные артефакты разной степени завершённости создавали вокруг себя столько эфирных помех, что влияли на сигнал. У коллег-артефакторов по той же причине радиоприёмников никогда не водилось, и чуть ли не единственный радиолюбитель, к которому можно обратиться с просьбой – это Эрсин.       – Ут-Кызы, у вас есть телефон? – Рубидия могла бы позвонить другу и предупредить, что придёт к нему с вместе с лисентирин, что в городе опасно, что, возможно, Виенне тоже следует соблюдать осторожность.       – Юк, остаз, – качнула головой юлчы под печальный звон колокольчиков в косичках. Что ж, тогда они вынуждены явиться без приглашения – Эрсину она сможет всё объяснить, а он непременно выслушает. Нужно лишь придумать, как рассказать ему о произошедшем, не встревожив слишком сильно, а то с него станется и прямо на костылях броситься на поиски переправы, чтобы, перебравшись на южный берег, лично остановить офицерский марш и вразумить сослуживцев.       Вот только один вопрос, который мешал осуществить этот план, майстерин не могла игнорировать. А насколько безопасно Тидесбале идти сейчас по улице без оружия? Даже посох Рубидии остался у неё дома в прихожей – она ведь не ожидала никаких опасных происшествий. Да, под изгородью не стояла толпа с факелами и зажигательной смесью, но кто знает, что ждёт юлчы за пределами колючей ограды?       – Ут-Кызы, у адмирала Илаи есть рабочий приёмник, надо отправиться к нему. Все объяснения я возьму на себя, – предложила Рубидия и тут же спросила раньше, чем лисентирин успела что-то возразить или хотя бы попытаться вставить слово: – А ещё нам понадобятся проволока и ваша ниханьская орхидея.       – Вы хотите использовать вихревой пробой? – деловито осведомилась Тидесбала, которая, впрочем, явно не сомневалась в своём выводе.       Майстерин кивнула.       – Да, я хочу использовать ваш пробой.       – Тогда в этот раз я держу направление, а вы занимайтесь контуром и его эфирным наполнением.       Не желая спорить, Рубидия вновь коротко кивнула. В конце концов, оснований не доверять умениям лисентирин у неё не было, а эфирную связь между орхидеями Тидесбала видела куда лучше своей наставницы.       Во второй раз схема из проволоки сложилась быстрее и чётче, чем в прошлый раз, да и конструкцию они с Ут-Кызы уже успели слегка доработать. Теперь изломы на спирали должны были уменьшить скорость сбора и концентрации эфира, сделав процесс более безопасным для случайных свидетелей, если вдруг опять придётся производить перемещение в чужом присутствии. Но все орхидеи, кроме той самой фууран, юлчы на всякий случай отнесла в соседнюю комнату, а в мастерской приоткрыла окна – не сильно, чтобы не выстудить комнату и не заморозить фууран.       – Мы готовы, майстерин, – сверкнула улыбкой Тидесбала, встав с орхидеей на руках в центр спирального контура. Рубидия в ответ кивнула и запустила эфирный поток по проволочному кольцу, отгоняя от себя тревожные мысли – не хватало только сомнений, получится ли у них на этот раз пробой, и бесцельной потери времени, ведь его опять почти нет. Пару минут магессы наблюдали за тем, как нарастает плотность эфира и формируется вихрь, который Тидесбала виртуозно направила вдоль тонких эфирных нитей между орхидеями, как только проволочное кольцо разорвалось. На этот раз Рубидия знала, чего ожидать от переноса, но подготовиться к неестественному рывку и выбитому из лёгких воздуху всё-таки не получилось. Наверное, сама суть переноса материи эфирным вихрем противоречила природе человеческих ощущений и разума, как положения квантовой теории или существование дифракции частиц. Правда, пришла в себя майстерин быстрее, чем после первого раза, да и собственную гостиную узнала сразу в отличие от коридоров Имперского суда.       Пока Тидесбала устраивала на подоконнике свою орхидею и мурчала что-то несчастной фууран Рубидии, которая успела вырастить пару новых листиков и почти свалиться с моховой кочки, Рубидия взяла свой посох и сунула в карман пару полезных артефактов-накопителей из уже готовых к закреплению в украшении элементов.       С посохом в руках майстерин чувствовала себя гораздо уверенней, хоть и предпочла бы компанию не Тидесбалы, а Эрсина, как в далёкие послевоенные годы. Иррационально: Ут-Кызы как магесса далеко не беззащитна, хоть и не слишком опытна, а Рубидия нынешняя вполне могла постоять и за себя, и за свою лисентирин. И всё же рядом с невысоким хрупким авиаром тогда ещё лисентирин Гаусс неприветливый послереволюционный Эллери казался чуть менее опасным и неспокойным местом. Рядом с Эрсином, который встречал её у здания Алой коллегии и провожал до дома, ей было не страшно…       На этот раз всё не так. Она уже не юная девчушка, она давно не просыпается от кошмаров и не боится каждой тени. Теперь она сама защитит себя и всех, кто ей дорог. Тидесбала следовала за своей наставницей бесшумной тенью, и алая майстерин то и дело оборачивалась, желая убедиться: юлчы всё ещё рядом, хоть все её колокольчики и обережные украшения молчат. И только когда за ними закрылась тяжёлая входная дверь, девушка тихо выдохнула и тут же с показной жизнерадостностью усмехнулась:       – А теперь осталось самое сложное – уговорить вашего адмирала не выгонять нас сразу и дать вместо этого радиоприёмник. Боюсь, у него возникнет немало вопросов к нам.       – И я, разумеется, на них отвечу, только не сразу, – пообещала Рубидия, открывая дверь собственным ключом, что не укрылось от Тидесбалы.       – Господин Илаи настолько вам доверяет, что отдал ключи не только от своего сердца, но и от квартиры, – фыркнула она, заставив майстерин Гаусс уже не сдерживаться и закатить глаза.       – Ут-Кызы, мы с ним давние и близкие друзья и потому доверяем друг другу. Да, именно поэтому на всякий случай Эрсин оставил мне дубликаты ключей от своей квартиры, а я ему – от своей.       – Ну, это уже почти совместное хозяйство получается.       Но эту реплику Рубидия предпочла оставить без внимания, тем более у дверей их встретила фрау Лихтс, которая с нескрываемым удивлением оглядела Тидесбалу.       – Мне стоит позвать герра Илаи? – осторожно уточнила экономка Эрсина, переводя взгляд с алой майстерин на её лисентирин, наверное, представлявших из себя весьма своеобразное зрелище.       – Не стоит, я сама дойду до него и поговорю с ним. У нас с моей лисентирин есть к нему небольшая личная просьба, – скупо пояснила майстерин Гаусс.       Фрау Лихтс чуть помедлила, явно оценивая и саму майстерин, и странности её поведения, а затем отступила в сторону. Что ж, помощи Рубидии ждать неоткуда, но и мешать ей никто не станет. Остаётся лишь действовать самой, как, впрочем, и всегда. Отдав гостевые тапочки Тидесбале – сестра Эрсина от них отказалась с самого начала, а Рубидия вполне готова была потерпеть – майстерин бесшумно прошествовала к спальне и осторожно постучалась в открытую дверь, чтобы предупредить близнецов о своём возвращении. Эрсин, сидевший на кровати, вытянув больную ногу, и Виенна, которая демонстративно устроилась на ковре рядом с ним, одновременно обернулись к магессе совершенно одинаковым жестом, похожие друг на друга почти как две капли воды, несмотря на разную одежду и старый шрам на лице авиара.       – Опять ты?! – зарычала Виенна, глядя куда-то мимо головы Рубидии. Похоже, она заметила юлчы, которая стояла за левым плечом своей майстерин, но так не вовремя из-за него выглянула, и теперь сильтка смотрела только на неё. – Ты меня преследуешь, да?! То ко мне домой явилась, теперь к моему брату!       – Вы с этой юлчыларской девушкой знакомы, Ви? – невыразительно поинтересовался Эрсин у сестры, и та раздражённо пробормотала в ответ:       – В Сильте познакомились. Эта юлчыларская подружка твоей майстерин выследила меня аж до комнаты, которую я снимала в Нердине.       – Я не следила за вами, фрайфрау Илаи, ваша брошка сама сделала всё за меня, – огрызнулась в ответ Тидесбала.       У них нет времени на пустые споры! Рубидия поспешила закрыть свою лисентирин от Виенны и прекратить ругань.       – Дамы, мы здесь не для того, чтобы вы ссорились, – чуть повысила голос Рубидия, – у нас в городе, возможно, случился мятеж фёлькише, если вы о них слышали.       – Фёлькише? – нахмурилась Виенна, – Это что ещё за звери?       – Местные националисты, – пояснил ей Эрсин, – которые считают себя истинными патриотами Деймара.       – А ещё хотят избавить страну от инородцев вроде друидов и юлчылар, – добавила Рубидия, – ночью дом моей лисентирин пытались поджечь, а на южном берегу, говорят, вообще были погромы. Эри, у тебя ведь есть радиоприёмник? Надо включить его, вдруг передадут сообщение…       – Если на другом берегу и правда случилось что-то серьёзное, мы это узнаем, – согласился Эрсин, подобрал костыли, слез с кровати и поспешил в гостиную. Рубидия и Виенна последовали за ним, Тидесбала, кажется, предпочла чуть отстать, чтобы лишний раз не пересекаться с сестрой Эрсина.       Тяжело опустившись в кресло рядом с приёмником, авиар тут же включил его и схватился за ручку, меняя частоты. Вскоре за гудением и треском помех на общей частоте удалось разобрать сообщение:       “...слабостью и нерешительностью Национального собрания текущий состав будет распущен… Рейхспрезидент Купфердорф… об изменениях в правительстве… расширении полномочий рейхсканцлера и передаче поста… будет сообщено позже… Призываем граждан сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации врагов Деймарской Империи…”       Эрсин тихо выругался, и Рубидия полностью разделяла его чувства. Несмотря на помехи, порождённые влиянием артефактов, они оба услышали достаточно. Не Республика, а Империя – Империей Деймар именовали только реваншисты вроде фёлькише, не признававшие смену власти.       – Что это значит, майстерин? – тронула Рубидию за плечо, спросила Тидесбала под звон своих колокольчиков и подвесок.       – Это значит, что вы с вашим правительством и разведкой в дерьме! – припечатала Виенна, – Ну и я с вами за компанию, бежать на вокзал всё равно уже поздно. Понятия не имею, что за гадюшник тут у вас завёлся, но обычно правительство внезапно распускают лишь по особым случаям, например, во время государственного переворота…       – Помолчите, пожалуйста, – прикрикнул на них всех Эрсин, а сам тем временем упрямо продолжал ковырятся с приёмником, настраиваясь на какую-то другую частоту, очевидно, хорошо ему известную, но совершенно не знакомую Рубидии. Вот только от сообщения, пойманного на ней, у алой майстерин мороз пробежал по коже.       “...Повторяю всем крыльям! Мятежники осаждают здание ратуши, Национальное собрание блокировано в полном составе, полиция и наземные войска бездействуют. Всем крыльям немедленно подняться в воздух… защитить законно избранную власть…”       Отчаянный призыв к авиарам вновь всколыхнул воспоминания, от которых Рубидии чуть не стало дурно. Картина происходящего складывалась во всей своей чудовищной простоте.       …Пусть майор Риттер не вмешивается…       Если никто из авиаров не ответит на призыв, не только Риттер, будь он неладен, план мятежников сработает. Переворот удастся, если никто ему не помешает. Полиция занята погромщиками, охрана относится к рейхсхееру, а потому лояльна мятежникам и в лучшем случае будет соблюдать нейтралитет. Центральный телеграф и радиостанция, судя по всему, захвачены… Судьба Республики висит на волоске и решится в ближайшие часы.       – Майстерин, они ведь ждали Красного барона, – внезапно выдала Тидесбала.       – Ждали, но Лотар и не собирался приходить, – буркнула алая майстерин, – А       сейчас он вообще под домашним арестом. Правильно ждали, его слава героя Великой войны помогла бы склонить сомневающихся на сторону мятежников… или наоборот.       – Наверное, поэтому фёлькише и выступили без него, – вздохнула юлчы, печально зазвенев колокольчиками и тут вскинулась: – Остаз, а если Красный барон попробует остановить их?       – Не получится, Ут-Кызы, он живёт по ту сторону фиорда, да ещё и в пригороде. Даже если он узнает о беспорядках, без крыльев он не доберётся туда вовремя, а крылья я так и не успела ему вернуть…       Юлчы впилась в неё совершенно диким взглядом двойных темно-синих глаз и схватила за руку:       – Минем остазым! Безнен кызыл барон бар!       – Что вы сказали? – Кажется, Тидесбала от волнения забыла, что её наставница не понимает юлчыларский, пусть и знает несколько слов.       – Я вам сейчас объясню, майстерин! Если вы успели починить крылья, то моя идея сработает! До вашего дома идти всего пару минут, сложить их, наверное, дело недолгое…       – Если я успела их починить или хотя бы почти починила, – пробормотала Рубидия и осеклась: она вдруг поняла, что именно хочет предложить её лисентирин.       Но это же безумие!       – Ни в коем случае… – начала было она.       Невозможно-невозможно-невозможно. Слишком рискованно, слишком маловероятно, слишком... слишком по-мейтнеровски, демоны его побери!       – Это необходимо, – перебил её Эрсин, который тоже обо всём догадался.       Затея Тидесбалы родилась из чистейшего отчаяния, причём не только её собственного – наблюдая за тем, как авиар на алых крыльях набирает высоту, майстерин Гаусс поймала себя, что уже не может ни за кого тревожиться. У неё просто кончилась душевные силы, и теперь она провожала взглядом знакомую хрупкую фигуру и одновременно как будто видела себя саму со стороны. Растрёпанная немолодая женщина, которая не знает, что делать, и потому лишь смотрит в насмешливое безмятежное небо, бездонная синева которого совершенно неуместна в этот страшный день. И всё же подспудно Рубидия искала возможность взять ситуацию под контроль. Ей требовалось немедленно найти способ перебраться на противоположный берег фиорда, но, кажется, оставался единственный путь осуществить это предприятие.       Если нет возможности решить проблему миром, похоже, придётся прорываться с боем. Надо лишь подумать, как именно использовать всё, на что она могла положиться: магию, посох, хитрость, уговоры – в любом порядке и любых комбинациях.       И да поможет теперь им всем Творец…