2.1. Весёлый Роджер в тихой гавани

– Доктор, у меня голова кружится!

– Я вижу.

      Если бы любопытный глаз попытался отследить тихий ход облаков Карточного мира, то почти сразу же обнаружил бы занятную закономерность.       Вот облако, рождённое неведомо где и когда. Откуда бы оно ни взялось, практически всегда одинаков его путь под сводом купола.       На месте оно не задерживается надолго: движимое то ли невидимыми ветрами, то ли собственной волей, оно устремляется в сторону Зонтопии. Там, столкнувшись со своими робкими собратьями, под раскаты грома оно превращается в нежного белого гиганта и впервые плачет, как младенец. Этим дождём, возможно, омоет некоторую часть Курограда – настолько огромен этот грозовой великан, что своими боками нарушает границы соседа.       После затяжного ливня от облака остаётся лишь парочка тоненьких воздушных пёрышек. Поддерживаемые ветром, они тянутся в разные стороны, как длинные щупальца. Некоторым из них суждено раствориться насовсем, не дойдя даже до места съезда, а самые стойкие доползут до Вероны. Стеснительно поглядывая вниз, маленькое пёрышко снова начнёт меняться: в небе над сладким городом заскачет розовая лошадка, запряжённая в миниатюрную карету; на смену ей придут плюшевые луна и звёзды, сверкающие желтоватым отблеском; а после, за несколько минут до заката, случайному прохожему подмигнёт призрачная красавица.       Облако снова устремляется прочь, на этот раз – в Пиковую Империю. Разбиваясь о высокие острые шпили, расслабившееся после Вероны облако боязливо сбавляет ход, но уже слишком поздно: его уже успело расколоть на мелкие острые лоскуты. Едва собравшись обратно в безобразное колючее нечто, оно пытается улизнуть, но лишь бьётся в пространстве, как слепой котёнок утыкаясь в незримые преграды. Вдоволь напитавшись порохом и дымом, оно, наконец, находит выход.       Манящий золотой блеск Фелиции тянет огрубевшее облачко к себе. На миг прячется улыбчивое солнце, и отовсюду в городе слышится беспокойное лепетание. Облако снова расслабляется, растекаясь от стены до стены сероватым мягким полотном. Ему бы снова заплакать, горько и навзрыд, но неведомая сила с некоторой ненавистью быстро вышвырнет его прочь, как нерадивого щенка.       Зацепившись раненым боком за высокие пики гор Сукхавати, бедное облако разрывается диким плачем. Сверкая смертоносными молниями, оно присоединяется к бушующему оркестру и в этом страшном безумии теряет последние силы.       Замученное и обессиленное, оно прозрачной дымкой медленно спускается к зелёному городку. Там оно, смешавшись с местным неуправляемым ветром, закручивается в жидкие спиральки. Если ему повезёт, оно ещё успеет пролить на город пару капель дождя или обсыпать его снежной пудрой. Если очень повезёт – накроет город плотным туманом. Но чаще всего облаку не везёт. Закрутившись последней спиралью, оно полностью растворяется где-то в небе.       На Восемь королевств приходилось, однако, катастрофически мало любопытных глаз.

***

      Едва проснувшийся Вару смотрел вниз с балкона, ёжась от холода.       Поначалу он подумал, что ему это причудилось на сонную голову, но, сильно проморгавши, убедился: Варулэнд заволокло непроглядной белой – то есть, конечно же, зелёной – пеленой, густой, как кисель. За пределами балкона не было видно практически ничего, и Вару казалось, что стоит сделать пару шагов вперёд, как он тут же сгинет в бездонной пропасти. Однако там, внизу, туда и сюда шныряли маленькие зелёные огоньки: горожане зажгли лампы. До ушей Вару доносились негромкие взволнованные голоса.       Вару сощурил глаза: далеко впереди зелёную дымку разрезали тёмные верхушки крепостных башен. Кое-где выглядывали уши коней и острые шпили слонов. Изуродованная крыша слона торчала прямо перед глазами.       Плохо, подумал Вару, очень плохо. Сигнал, каким бы он ни был, ему ни за что не увидеть сквозь эту пелену даже через подзорную трубу. Придётся выйти за стены города, но как? Устроить ли снова героический парад или тихо и незаметно проскользнуть мимо? С одной стороны, хорошо бы парад. Варулэнду не стоит ни на секунду забывать, кому он обязан жизнью. С другой – есть дела и поважнее. Торжество – дело ежедневное, а поход в другую страну – редкий шанс. Нужно было за него хвататься, но...       Начать стоило с отмены завтрака.       Спустившись в пыхтящие паром кухни, Вару весьма удивил своим объявлением зашуганных поваров. Парочка самых юрких из них быстро выполнила его приказ собрать в небольшую котомку немного того и немного сего. Котомка оказалась неожиданно увесистой, так что пришлось, с деланно недовольным видом, приказать также выложить из неё пару крупных контейнеров с каким-то мутным супом и пюре. Королевская еда всегда была высшего сорта и обладала, как предполагалось, самым приятным и изысканным вкусом, но вид зелёной густой жижи вызывал мало аппетита.       Взвалив на одно плечо котомку, а за другое нежно пристегнув ружьё, Вару направился дальше по извилистым коридорам королевского замка. Идея отменить вдобавок и парад так и терзала бы его дальше, если бы на его пути не встал главнокомандующий.       – Доброе утро, Ваше высочество, – отдал он честь, стукнув по груди растопыренной пятернёй. – Разрешите доложить.       – Разрешаю, – Вару поразился серьёзности собственного голоса.       – Для проведения утреннего парада всё готово. Орудия на взводе, музыканты на своих местах. Граждане ожидают вашего выхода, несмотря на плохую видимость. Прикажете начинать?       Вару замешкался. Он несколько раз приоткрывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз мысль ускользала от него. Услышав за стенами замка далёкий гулкий взрыв, он так и застыл, не успев закрыть рот.       Офицер оцепенел. Его густые лохматые брови вздёрнулись высоко над очками, а пышные закрученные усы скривились стрелочкой вверх.       – Помилуйте! – воскликнул он спустя несколько секунд тишины. – Приказа давать огонь не было! Вчера были такие же хлопки, но не такие громкие. Я весь город обошёл, но без толку! Но я найду виновных и притащу их вам за шкирку!       Вновь раздался взрыв, от которого, показалось Вару, стены и пол замка едва ощутимо задрожали. Источник звука, по-видимому, находился опасно близко к Варулэнду. Едва ли в его стенах, но точно не сильно далеко от них.       Офицер замер, как по струнке, от жуткого напряжения в теле показался мясистый второй подбородок.       – Помилуйте, – уже менее уверенно пролепетал он.       – Нет, – как-то задумчиво сказал Вару, пропустив мимо ушей жалостливый скулёж офицера. – Нет, знаешь... Не надо никого тащить. Я разберусь сам. Отменить парад!       Вару быстро зашагал прочь, ловко проскальзывая между главнокомандующим и стеной, устремляясь дальше вниз к выходу.       – Мваа-а ээ... – растерялся офицер. – Но как же! Позвольте, это же традиция!       – А это, – Вару раздражённо вскинул руками, не сбавляя ход, – дело государственной важности!       Пробежав огромный квадратный зал, безучастно кивая на приветствия стражей, Вару сильным толчком отворил двери замка. Тягучая и густая, как сметана, пелена спрятала за собой главную площадь. Только маленькие фонарики горели в дымке, как рой светлячков.       – К тому же, – добавил Вару, дождавшись, пока офицер его нагонит, – чтобы восхищаться своим правителем на параде в его честь, граждане в первую очередь должны видеть его!       Прошмыгнув через собравшуюся у замка толпу, поймав пару восторженных возгласов, Вару устремился к главным воротам. Петляя по витиеватым улицам города, он всё молился, чтобы не услышать снова взрыва. Меньше всего ему нужны были лишние расспросы.       Главные ворота распахнулись под громкие крики гвардейцев, призрачно раздававшиеся из тумана. Вару что-то наскоро крикнул им, пробегая сквозь ворота, а в ответ услышал лишь глухие хлопки – ему дружно отдавали честь.       Туман простирался и далеко за стенами города. Спустя несколько минут бега Вару перешёл на торопливый шаг, а туман всё и не думал расступаться. В какой-то момент Вару поймал себя на тревожной мысли, что весь Карточный мир отныне непроглядная муть – и будто бы в этом была частично его вина, – и думал прибегнуть даже к помощи генератора. Стоило ему сбавить шаг и потянуться уже к короне, как в десятках метрах впереди показалась расплывчатая тёмная фигура. Высоко подняв над головой длинную серповидную руку, фигура замерла, а спустя секунду высоко наверху раздался мощный взрыв. Вару рефлекторно закрыл уши.       – Габриэль, я здесь! – вскричал он не своим голосом. – Слепой, что ли? Прекрати!       Через мгновение Вару уже смотрел ему в глаза. Он тяжело вздохнул, когда в уже лёгкой дымке увидел это нелепо-наивное выражение лица.       – Привет, – Габриэль улыбнулся уголками рта.       – Да, – бросил Вару. – Что ты такое устроил?       – В первый раз стрела полетела неудачно, – объяснил Габриэль, показывая Вару сломанный наконечник стрелы, закреплённый на поясе. – Мне пришлось идти за ней сюда. А после второго сигнала ты долго не приходил, так что я подумал, что нужно ещё.       – Я всё с первого раза услышал, – пробормотал Вару. Он обвёл рукой туман позади себя: – Это всё – тоже ты сделал?       Габриэль посмотрел куда-то поверх него и покачал головой.       В тишине они вышли из тумана на открытое пространство. Бескрайнее белое поле, мало отличное от тумана, простиралось перед ними. Где-то далеко виднелась мягкая верхушка Облака, а по левую сторону от них горизонт разрезали стены Зонтопии. Под огромной надвигающейся тучей она казалась ничтожно маленькой. Или, пришло Вару логичное объяснение, она была бесконечно далеко.       – Идти придётся долго, – он поправил на плече лямку котомки. – Ну так, выдвигаемся?       – Да, – Габриэль ненадолго замер, выпрямившись по струнке.       Вару уже сделал пару шагов вперёд, когда обнаружил, что Габриэль не сдвинулся с места. Он медленно вертел головой, смотря куда-то вдаль. Лёгкий ветер трепал его чёлку, и он, казалось, лицом пытался уловить его неосязаемое направление.       – Не хочешь срезать путь? – вдруг предложил он, вешая лук на спину.       – Хочу, – Вару поднял брови. Только этого он и ждал, – Как?       Загадочно улыбнувшись, Габриэль взял его за руку и бодрым воздушным шагом устремился в сторону Облака.       Гудящий гигант поприветствовал их гулким мычанием. Вновь открыв невидимый люк в его дне, Габриэль запрыгнул внутрь, утягивая Вару за собой. Подъём по извилистым коридорам оказался намного проще, чем вчера. По крайней мере, Вару с почти воздушной лёгкостью преодолевал поворот за поворотом, изгиб за изгибом, повторяя в точности движения Габриэля, ровно до того момента, как вновь не упёрся лбом во что-то твёрдое.       Габриэль приказал лечь, и дальше несколько минут они ползли на локтях. Невольно Вару посмотрел вниз: в десятках метрах под ним, будто за стеклянной панелью, виднелась их пятиэтажка, укутанная разноцветной дымкой. Время от времени дымка расступалась, будто под действием ветра, и показывалась крыша дома, усеянная антеннами. Должно быть, подумалось Вару, сейчас они ползут по небу. Интересно, как они выглядят с той стороны?       Вслух хихикнув своим мыслям, Вару упустил момент, когда Габриэль резко перекатился вправо и за считанные секунды взмыл в воздух, оттолкнувшись от мягкого прозрачного пола. Вару поднял голову: высоко над ним завис в воздухе Габриэль. Он смотрел на него сквозь толщу, должно быть, полупрозрачных лабиринтов и ждал. В нетерпении Габриэль покрутил пальцами рук перед собой, изображая колесо.       Вару не пришлось объяснять дважды. Набравшись смелости, он выпрямил руки и покатился будто бы по склону. Достигнув конца спуска, он неловко попытался встать на ноги, но тут же был подброшен вверх со страшной скоростью. Не успел он и пискнуть, как уже стоял на ровной поверхности, чуть пошатываясь от шока.       – Эти твои приколы... – пожаловался он, поправляя съехавшие с носа очки.       Габриэль невинно улыбнулся.       По невидимой липкой лестнице с крутыми поворотами они взобрались на, как подумалось Вару, большую прозрачную платформу. Пол здесь отчего-то неприятно прилипал к подошве сапог, так что Вару то и дело переминался с ноги на ногу, кривя лицо.       Вару поёжился от холода. Высотный прохладный ветер трепал его по щекам, заставляя морщиться. Хорошо, что хотя бы под очки не задувает, поймал он себя на приятной мысли.       Габриэль долго стоял у края платформы, будто повиснув в воздухе. Он неотрывно смотрел в сторону Зонтопии, периодически вытягиваясь в попытках поймать ветер грудью. Габриэль вытянул одну руку вперёд, вертя ладонью, будто примеряя расстояние, а затем развернулся и направился к Вару.       – Ну и что теперь? – Вару зажал руки подмышками, спасаясь от холода.       Пройдя ещё пару метров за Вару, Габриэль остановился размять спину. Он вытянулся во весь рост, изогнулся, касаясь руками носков, а затем, выпрямившись, бросился вперёд.       Вару не успел даже ничего сообразить, как был подхвачен на руки. Рефлекторно он успел ухватиться за шею Габриэля, сжимая одежду в кулак до белых костяшек. Он глянул вниз, и тут же его охватил ужас: два быстрых прыжка – и и без того едва ощутимая земля под ногами пропала.       Облако стремительно уходило назад. Мощными прыжками Габриэль разрезал воздух, отталкиваясь, казалось, от самого ветра. Бурные его потоки задували лица обоим, и Габриэль ещё сильнее сощурил узкие глаза. Далеко внизу исчезали очертания Облака: Габриэль набирал высоту. Вару крепче вцепился другу в плечи.       – Я тебя уроню, – проговорил Габриэль, не сбавляя ход.       Вару затрепыхался в его руках, стараясь как можно крепче ухватиться за него. Внизу большим разноцветным блюдцем уходило куда-то влево Облако. Габриэль описывал в воздухе размашистую дугу, скользя будто на роликах – мерно и широко вытягивая ноги.       – Н-не смей! – угрожающе прохрипел Вару.       – Тогда, – Габриэль схватил Вару за запястья, – давай сам.       Вару повис в воздухе мёртвым грузом. Он инстинктивно поджал ноги к груди, но тут же с ужасом понял: так он только приблизит неминуемое падение. Он осторожно вытянул ноги, пытаясь нащупать кончиками сапог невидимую опору. Сердце сжалось в груди, когда под ногами он не ощутил совершенно ничего.       – Ты издеваешься! – вскрикнул он.       – Для разгона просто побеги, – невозмутимо объяснил Габриэль. – Ты же умеешь бегать?       Облако приближалось к ним. Должно быть, промелькнуло в голове Вару, уже описали целый круг. Что ж, если что – придётся падать в Облако.       Вару отчаянно засучил ногами. Лёгкий ветерок подул им в спины, и Габриэль отпустил его. Вару пискнул от страха и крепко зажмурился, продолжая колотить ногами в воздухе – скорее, от ужаса, чем осознанно.       – Беги! Беги! – подбадривал ему вслед Габриэль.       Вару открыл глаза: он бежал, практически летел по воздуху. Ветер поддувал ему ноги, будто неся вперёд. Расправив руки, он отдался потоку. Под порывом ветра он вырвался далеко вперёд, оставляя Габриэля позади. В истерическом восторге он прокричал что-то неразборчивое и попытался сбавить ход.       – Не останавливайся! – одёрнул его Габриэль. – Нельзя останавливаться. Беги и скользи. И главное, не бойся!       Вару не пришлось объяснять дважды. Спохватившись, он снова набрал скорость, описал в воздухе дугу, уходя, наконец, от Облака, и поравнялся с Габриэлем. Шустрый бег сменился быстрым скольжением, и теперь оба они неслись по небу Карточного мира. Далеко внизу Вару заметил пробегающее мимо пятнышко, напоминавшее черепаший панцирь. Должно быть, так и выглядит место их съездов с высоты птичьего полёта: белое, почти сливающееся с ровным полом газебо с отходящими от него в разные стороны ступенями-лапками. Под действием ветра развевались флаги по краям, напоминая не то крошечные, с такого расстояния, языки, не то длинные разноцветные ласты. Газебо в целом казалось Вару ничтожно маленьким, и отчего-то он решил больше не смотреть вниз.       Весьма вовремя – Габриэль снова решил набрать высоту. Парочка стремительных размашистых прыжков – и вот он уже впереди, скрылся где-то в белой дымке. Вару тут же проследовал за ним, удивляясь, как лихо обволакивает его до этого невидимый туман. Всё внизу вмиг скрылось от взора. Осталась только маячащая впереди фигура Габриэля. Вару сделал усилие, чтобы нагнать его снова.       – Устал? Сильно устал? – спросил Габриэль, скрещивая руки за спиной.       – Есть такое, – Вару поправил лямки котомки и ружья на плечах. Только сейчас он заметил, что висят они забавно крест-накрест.       Габриэль кивнул, будто приободряюще. Он сделал пару скачков, а затем, сильно накренившись корпусом вперёд, лёг на воздух, расправляя руки в стороны. Будто под действием встречного ветра, он описал пару бочек, а затем лёг на спину, скрестив ноги и вальяжно запрокинув руки за голову.       Вару продолжал усиленно отталкиваться ногами, будто конькобежец. Ему потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы повторить за Габриэлем. Несмело он выкатил плечи вперёд, почти ныряя в пространство перед собой. Что-то невообразимо мягкое нежно подхватило его, и грудью он лёг на, казалось, сам ветер. Он нёс его вперёд всё так же быстро, но вместе с тем бережно, крепко удерживая на весу, как ценную ношу. Это был момент волшебного полёта, странной освобождающей невесомости, когда он полностью отдался невидимым потокам. За белёсой дымкой под его животом Вару едва различал мутные очертания Зонтопии.       Они приближались. Вновь перевернувшись на живот, Габриэль схватил Вару за запястье и нырнул вниз. Мягко войдя в тёмную колоссальную тучу, приближавшуюся к городу, они спустились по спирали, с каждым новым витком сбавляя скорость, пока, наконец, не оказались на ровной поверхности.       – У-ух, – выдохнул Вару, опираясь на колени, – ну и жуть.       – Что жуть? – Габриэль старательно поправлял одежду.       – Вот это всё. Догонялки по ветру, – Вару шумно выдохнул, разминая спину. – Аж голова кружится. Как-то странно. Ты передал мне часть энергии для этого? Я будто бы и не почувствовал ничего.       – Нет. Ты летел сам.       За ушами Вару что-то туго задрожало от осознания того, что в любой момент он мог, оказывается, сорваться с течения ветра и разбиться в лепёшку. Хорошо, что это проблема прошлого Вару.       Он оглянулся: во всего десятке метров от них возвышались зонтопийские стены. Длинные полосатые флаги с изображением зонта свисали с высоких каменных башен и развивались на ветру. Где-то наверху блестели глефами дозорные. Видимо, они не заметили их полёта и спокойно несли службу, чеканно маршируя от края до края. Обрамлённые толстой каменной аркой, недвижимой громадой стояли деревянные ворота.       – Да-а, – присвистнул Вару. – Нормально он отгрохал. Как эти товарищи наверху нас пропустят?       Габриэль отряхнулся. Он подошёл к Вару ближе и без лишних слов протянул ему руки ладонями вверх. Потребовалось несколько секунд прежде, чем Вару догадался положить свои руки поверх его. Габриэль закрыл глаза и сосредоточился. От кончиков пальцев по всему телу Вару прошлась волна электрических колючих мурашек. Лёгкие покалывания заставили волосы на голове шевелиться. В глазах засверкали крошечными взрывами белые искорки, и Вару показалось, что сознание начинает покидать его тело. Он закрыл глаза, стараясь оставаться на ногах, а когда спустя секунды открыл – обнаружил перед собой совсем не Габриэля.       Перед Вару стоял довольно высокий, худой человек. На вид ему было слегка за двадцать, однако несколько впалые большие глаза и острые черты лица прибавляли пару-тройку годков. Короткие тёмно-синие волосы топорщились в разные стороны из-под плоской шляпы. Широкие рукава белой, почти прозрачной, рубашки развевались на ветру, как дутые паруса. Вельветовый голубой жилет был широко распахнут, деревянные застёжки-колышки безвольно висели на тонких, уже потрёпанных жгутиках. На поясе, там, где раньше висела сломанная стрела, теперь красовался весьма увесистый мешочек с чем-то звенящим внутри.       Вару тут же осмотрел себя. Мир больше не казался зелёным: по всей видимости, привычные линзы в очках сменились на прозрачные, и Вару с непривычки щурился от яркости цветов вокруг. Тёплая твидовая накидка приятно обнимала за плечи, и Вару быстро сообразил – ружьё. Едва ли жители Зонтопии встретили бы вооружённого человека с распростёртыми объятиями. Умно. Под накидкой – голубая твидовая рубашка. На груди – поблёскивающая зеленоватым светом аккуратная брошка в форме клевера. Трёхлистного.       – Это ещё что? – возмутился Вару, оттягивая брошку.       – Генератор, – пояснил Габриэль. – Нельзя же, чтобы его кто-то увидел.       – Я мог бы и сам решить, что с ним делать, – попытался сыграть он недовольство, краем разума понимая, что решение-то на самом деле неплохое.       Вару пригладил накидку на груди, закрывая брошь.       – Мы готовы? – спросил он.       – Как тебя зовут?       – Чего? – нахмурился Вару.       – Чего «чего»? – удивился, казалось, совершенно искренне Габриэль. – Ты же не можешь войти туда как Вару, правильно? Надо имя. Как тебя зовут?       – А-а, ээм... Гм... – задумался Вару.       Никогда прежде ему не приходилось задумываться о собственном имени. Привычное ему "Вару" возникло из будто бы из пустоты когда-то давно и казалось настолько правильным, что нельзя было в нём сомневаться. Вару – он и есть Вару. С другой стороны...       – Варианты? – развёл он руками.       Габриэль призадумался, отводя взгляд в сторону.       – Вульж, – выдал он спустя минуту молчания, – Вульж подходит. Подходит?       – Вульж, Вульж... – повторил Вару, будто бы пробуя имя на вкус. – Ай ладно, подходит.       Габриэль чуть нагнулся и приподнял шляпу.       – Горжет, – улыбнулся он.       Вару – то есть, конечно, Вульж – несколько неловко закивал и тоже отвесил что-то типа поклона, косясь в сторону главных ворот.       Зонтопия встретила гостей зловещим скрипом деревянных ворот. Сделав пару нерешительных шагов, Вульж затаил дыхание: город был огромен. Конечно, он знал это давно, наблюдая за Зонтопией из своей башни, но вид из подзорной трубы и близко не передавал того страшного размаха, с которым Зонтопия раскинулась по окрестностям. Одна только улица, ведущая к воротам – широкая, мощённая крупным камнем, она будто бы была до краёв наполнена воздухом и сама дышала. После крохотного, как теперь казалось, душного Варулэнда, здесь нельзя было надышаться. От впадения в безумие от здешнего простора сдерживали выстроенные в аккуратные ряды здания. Дома, даже самые скромные из них, возвышались над Вульжем как грациозные исполины. Где-то далеко впереди возвышались стены замка, а на самом верху раскидывалась размашистая фигура зонта.       Огромная туча, наконец, накрыла город полностью, погрузив его во мрак. Сквозь облачную толщу ещё кое-как пробивался холодный солнечный свет, едва спасавший от темноты.       Вульж потёр озябшие от влаги руки. Горжет, казалось, совсем не чувствовал холода, иногда только как бы невзначай похлопывая себя по плечам.       – Куда хочешь пойти? – спросил Горжет, как только стража расступилась и ворота за ними закрылись.       – Хороший вопрос, – протянул Вульж, в исступлении глядя по сторонам.       Горжет улыбнулся, по его носу расползлись маленькие морщинки.       – Как насчёт перекусить? – он загнул руки за спину, перекатываясь с носки на пятку. – Ты голоден?       Вульж вдруг вспомнил, что и вправду не ел с самого утра. Странно, но как такового голода он не чувствовал. Он было машинально потянулся к лямке котомки, но тут же себя одёрнул. Всё же любопытство разъедало его изнутри.       – Допустим, да, – пожал он плечами. – Тут типа есть какая-то твоя любимая забегаловка или что?       Небо над ними вдруг задрожало. Раздался раскатистый гром, волнами пронёсшийся над городом. Дождь обещал быть большим.       Горжет коротко закивал, запрокинув голову. Он снова по-доброму загадочно улыбнулся каким-то своим мыслям и махнул Вульжу рукой, уходя вперёд.       Дорога шла в гору. Кое-где в переулках встречались каменные лестницы, но по большей части предстояло идти по покатистому склону. Горжет быстро шёл вперёд с такой воздушной лёгкостью, что Вульж начинал подозревать очередную издёвку: покрытые какой-то водяной слизью после долгих дождей, камни под его ногами то и дело скользили. Несколько раз он почти что упал, едва успевая выставить руки перед собой. По тонким желобкам меж камней робкими ручейками стекала вода, и Вульж уже успел измочить в ней штаны.       На очередном повороте он не выдержал. Остановившись посреди оживлённой дороги, не в силах сделать ещё хоть шаг, он твёрдо решил: нужна помощь генератора. Нахмурившись, он с полной уверенностью грозно запрокинул руку над головой, с удивлением и мимолётным колющим страхом, обнаружив, что на голове не было ровным счётом ничего, кроме его собственных волос. Проходящий мимо коренастый мужчина в некотором недоумении приподнял широкополую шляпу и кивнул, приветствуя незнакомца в ответ. Вульж одёрнул руку и тут же захотел как-то едко рявкнуть на прохожего, но кое-что заметил: походка. Мужчина шёл неторопливо, широко расставляя ноги и становясь на всю стопу, как птица, покачивая торсом. Оглядевшись по сторонам, Вульж увидел, что у всех местных была такая привычка. Вероятно, именно это спасало их от постоянных падений.       Горжет остановился в нескольких метрах впереди, готовясь к повороту. Сделав пару неловких шагов, Вульж победно оскалился на мужчину и спустя несколько секунд нагнал товарища.       – Я всё ждал, пока ты поймёшь, – улыбнулся Горжет.       Под новые раскаты грома они вышли на оживлённую площадь. Широкий шестиугольник, вымощенный плоским камнем и ограждённый высокими стенами кирпичных домов, явил Зонтопию в теперь совершенно ином свете. До того город душил Вульжа своей непомерной размашистостью и будто бы заброшенностью: по пути он если и встречал людей, то то были какие-то шустрые бедолаги, шнырявшие по улицам, точно призраки. Теперь же казалось, что Зонтопия полна жизни: с торговых рядов на площади раздавались зазывающие голоса, местами смех и недовольное бурканье где-то меж длинных проходов у стен; люди то бодро пробегали, почти летя, по крутым лестницам, ведущим к шестиугольнику, то вальяжно прохаживались по краю площади, смотря куда-то вверх.       Глядеть было на что: тут же, на одной из граней, возвышался замок. Вульж задержал дыхание: где-то там, наверху, он разглядел колоссальных размеров купол каменного зонта, и он снова почувствовал лёгкое головокружение. Ещё издалека он казался огромным, но сейчас, находясь практически под ним, Вульж не знал, что и думать. Мысленно он прикинул высоту собственного – то есть, конечно же, Вару, – замка: едва ли он доходил своим шпилем до хотя бы среднего яруса замка. А ведь для того, чтобы разглядеть там окна, уже приходилось до боли в шее задирать голову! Проблема ли это настоящего Вару? Возможно, но...       Было ещё кое-что.       Каменное изваяние. Человек, с секирой и щитом в руках, устремивший уверенный и несколько грозный взгляд далеко вперёд, за самый горизонт. Лишь подойдя чуть ближе, Вульж узнал в статуе знакомое лицо – Зонтик. Не кто иной, как Зонтик, действительно. Скрывая то ли сдавленный крик, то ли нервный смешок, Вульж закрыл рот рукой. Внутри будто что-то неслышно надломилось. На всю площадь зазвенел церковный колокол.       – Ну и кошмар, – прошипел он подошедшему ближе Горжету. – Я понимаю, размах, но зачем же так изощряться? Неужели у такого скромника раздулось такое большое эго?       – Это не эго.       Горжет тихо поклонился статуе, прижимая шляпу к груди.       Весьма пожилая женщина в длинном платье поставила на землю корзинку с овощами и, сделав странный жест рукой, будто описывая шестёрку, тоже поклонилась, насколько позволила горбатая спина.       Мальчишка в штанах на подтяжках и дышущая свежестью девушка с длинной, до пола, косой, в такт колоколу нарисовали в воздухе шестёрку и также приклонились, чуть сбавив шаг.       Тут и там, со всех сторон по направлению к изваянию посыпались шестёрки. Размашистые и скромные, вполоборота, подыгрывающие устрашающе спокойному звону или идущие ему наперекор – все предназначались только каменному Зонтику и все были полны искренних чувств. Каждый взмах руки, каждый поклон шли, видно, от чистого сердца.       Глаза Вульжа бегали из стороны в сторону, раз за разом ловя новый жест. Что-то в его груди неприятно покалывало от каждого нового поклона. Никогда прежде он не видел такого единения народа, такой любви и веры, какую вкладывали зонтопийцы в одно лишь простое движение рукой.       И Вульж не мог пошевелиться. Колокол отбил двенадцать раз.       Тринадцатым был гром. Он усилился с прошлого раза многократно, а с неба начали падать крошечные, пока ещё редкие капли дождя.       – Идём? – голос Горжета вывел из тревожных туманных рассуждений.       На очки Вульжа упала пара крупных капель.       Поморщив нос, он натянул подол накидки на голову и зашагал за Горжетом, всё ещё не сводя глаз со статуи. Ну и показушник, этот Зонт.       Из-за тяжёлой деревянной двери пахнуло обжигающим теплом. В скромной таверне со сложнопроизносимым названием, которое Вульж сдался читать после второго слога, было на удивление уютно. Из глиняной печи на противоположном конце зала тянуло жаром, а на непривычно ярком огне что-то варилось в толстом котле. Взгляд Вульжа практически сразу зацепили крупные засоленные бочки, стоявшие одна на одной у стойки, за которой стояла немолодая женщина с тугой косынкой и будто задумчиво смотрела то ли на вошедших, то ли куда-то им за спины.       – Чего бы ты хотел? – спросил Горжет, рукой приветствуя тавернщицу.       – Мяса, – Вульж почти что выплюнул это слово, – оно тут вообще водится?       Горжет кивнул.       – Выпить?       – Пускай удивят меня, – оскалился Вульж.       Горжет сделал несколько непонятных жестов, смотря на тавернщицу, а затем снял с пояса дребезжащий мешок. То оказался кошель, наполненный крупными шестиугольными золотыми монетами с такими же шестиугольными прорезями посередине. Горжет вынул пару золотых монет и одну серебряную и со стуком положил их на стол.       – Горжет! – вторя грому за окном, воскликнула женщина. – Я знаю, что ты не глухой, изъясняйся словами! А деньги с прошлого раза – ты мне их когда возвращать собираешься?       Горжет заметно напрягся. Вульж несколько неловко улыбнулся.       – Прости, Сарисса, – Горжет делал большие паузы между словами, – я, кажется, выплатил тебе весь долг ещё месяц назад.       – Когда кажется, молиться надо, – Сарисса нахмурила густые брови и постучала кулаком по голове, – чтобы память намолить.       – Сколько я должен?       – Шестнадцать гексов и ещё сверху пять сеи – за аренду комнаты.       – Сколько-сколько? – с улыбкой прикрикнул Вульж, едва ли понимающий, что такое гексы и сеи. Тем не менее, в нём взыграла то ли странно утешающая язва, то ли необычное чувство справедливости. Вероятнее всего, первое. – Барышня, вам бы совесть намолить! Трясёте с бедняги Горжета такие бабки, за которые в Варулэнде можно целый дом купить и ещё неделю жить припеваючи!       Насколько эти слова были правдивы, ещё предстояло выяснить. Курс зонтопийских гексов к варулэндским витзам? Проблема будущего Вульжа.       – Прошу прощения, – возмутилась Сарисса, прикладывая пухлую руку к груди, – я думала, проблема долгов Горжета – только наше с ним дело!       Вульж довольно потёр руки в предвкушении. Давно не было возможности сцепиться с кем-то языками. О, как она злится, как морщит большой нос. Видно, Сарисса не славится терпением. Ему же и лучше, ведь...       Горжет стукнул по столу аккуратной стопкой золотых монет.       – Двадцать гексов, – отчитался он. – За долги и за еду. Без сдачи. Извини, что заставил ждать.       Сарисса расслабленно улыбнулась.       – Вот так бы сразу, – она сгребла стопку в руку и начала перебирать монеты. – А то я ещё и виновата, что деньги деру.       Вульж закатил глаза и недовольно глянул на Горжета. Тот стоял и невинно по-дурацки улыбался. Такой скандал испортил!       – Садитесь, еду принесу, – подобревшим голосом сказала Сарисса. – И да, кстати, – она повернулась к Вульжу всем корпусом и учительски облокотилась на стол, – в следующий раз ищи оправдания получше. Весь Варулэнд, даст Зонтик, и половины гекса не стоит, не то что шестнадцати.       Насколько эти слова были правдивы, выяснять не хотелось.       Что-то внутри Вульжа загрохотало и с громким треском обрушилось вниз. Давно ли тело реагирует так на гром? Нет, это не оно. Комок обиды – вот что это. Вульж едва ли осознавал это умом, но его нутро никогда его не подводило.       Вульж стиснул зубы и хотел было что-то ответить проклятой тавернщице, но его быстро одёрнул Горжет. Они присели за небольшой деревянный столик у окна. На улице постепенно разгуливалась непогода, и в таверне прибавлялся народ.       Горжет задумчиво – и в то же время, казалось, без единой мысли в голове – смотрел в окно, приподняв тяжёлые шторы. Вульж нервно теребил меж пальцев лямку котомки и то широко распахивал накидку, нащупывая заветную брошь, то снова укутывался в неё, зябко потирая руки.       Скоро подали еду. Сарисса тяжело поставила на стол широкий поднос с двумя глубокими тарелками и двумя же весьма грузными пинтами чего-то хмельного.       Как только она закончила накрывать гостям и отошла, худенькая девочка лет двенадцати с туго заплетёнными длинными косами, поклонившись, поставила перед Горжетом и Вульжем неглубокие блюдца с водой. Горжет заметно заулыбался, что-то показал девочке жестами – и она тоже в ответ провела руками в воздухе – и вложил ей в ладошку серебряную монету. Девочка широко улыбнулась, поклонилась в благодарность, приподнимая подол сарафанчика, и убежала прочь.       – Надо же, теперь она купит мой замок, – скалясь, сказал Вульж, провожая девочку взглядом.       Горжет округлил глаза.       – Чего? Ты обиделся из-за Сариссы?       – Вот ещё!       С чего б ему держать обиду на Сариссу? На старую женщину, которая другой жизни, наверное, не знает, кроме как заведовать худой забегаловкой? Конечно же, нет. Зонтик – вот на кого нужно обижаться! Строит из себя тихого ангелочка, а сам настраивает своих граждан против своих же товарищей! Двуличная сволочь, подумал Вульж, и на его лице растянулась кривая неприятная улыбка. Ну ничего, будет о чём поболтать на собрании.       Вульж перевёл взгляд на еду перед собой. В глубокой и непомерно широкой тарелке с голубой каёмкой исходило прозрачным паром с виду простенькое густое рагу. Парочка крупных кусков картошки, много овощей и несколько кусочков варёного мяса – что, неужели действительно оно здесь есть? Вот как.       Аромат рагу перебивал горечь любой обиды. Не успел Вульж, пожав плечами, взять ложку, как Горжет одёрнул его. Он приподнял над столом блюдце с водой, кивнул Вульжу, мол, повторяй за мной, и завис в одной позе, наклонив голову и закрыв глаза, будто в немой молитве. Спустя несколько, как показалось, очень долгих секунд он отпил немного воды и, наконец, взялся за приборы.       Замешкавшись, Вульж лишь в недоумении наблюдал за странным ритуалом, не решаясь отчего-то спросить, зачем, собственно, весь этот цирк. Ещё на улице он догадался о местных причудах, но и подумать не мог, что эта, как ему казалось, показушная вера добирается и до таких личных и низменных вещей, как еда. Интересно, а если зайти на обед к варулэндцу, он...       Вульж, вздохнув, поднял блюдце. В целом, всё равно, о чём думать в этот момент, правильно? Подумать о том, какой же Зонтик на самом деле скользкий червяк – оттого и молитва веселее. Опустив взгляд, он задержался: в неярком отражении на поверхности воды он увидел себя. Хотя себя ли? Это был парень в круглых очках и с таким же круглым лицом. Парень то ли радостно улыбался, то ли скалился, и на его щеках показывались глубокие ямочки. Его волосы, волнистые и с виду мягкие, спадали на оправу очков плотной голубоватой занавеской. Вульж в неверии схватил себя за голову: действительно, мягкое, будто овечка.       – Ты это и со мной сделал? – чуть ли не закричал он на Горжета. – Ладно ты, но я! Зачем?       – Я же объяснял, – невозмутимо ответил Горжет.       – Да, но мог хотя бы сначала меня спросить, – Вульж бросил взгляд в блюдце. – Я ведь урод какой-то!       – Неправда, – голос зазвучал непривычно строго и серьёзно. – Я лишь немного изменил тебя. Так, чтобы нельзя было узнать сразу же. Ты всё ещё прежний ты.       Раздражённый, Вульж снова посмотрел на себя. То ли дело в ряби на воде, то ли прозрачные очки стали предательски искажать реальность, но постепенно он начал различать привычные черты лица. Да, всё верно: тот же нос, те же маленькие уши, тот же... разрез глаз? Едва ли это был Вару, всего лишь странная поделка, пародия. Или...?       Вульж отбросил дурные мысли и отпил из блюдца. Вода была сладковатая, с небольшим кислым послевкусием.       – Не волнуйся, – начал Горжет как-то заговорщицки, – маскировка – моя забота. Пока я в порядке, тебе ничего не угрожает.       – И как много энергии у тебя на это уходит?       – Ну… – Горжет задумался, скосив глаза. – За сегодня ушло достаточно, но всё хорошо. Как небольшая пробежка.       «Интересный будет аттракцион тащить тебя без сознания домой», – эту мысль Вульж не озвучил. Вместо этого он зачерпнул ложкой большой кусок картошки и поднёс ко рту. А ведь недурно! Картошка, мясистая, слегка сладковатая, практически таяла во рту. По вкусу напоминала чем-то ту, что когда-то он успел попробовать там, в реальном мире. Мясо – Вульж решил оставить попытки понять, какому животному оно принадлежало, – тоже хорошо, нежное, волокнистое. Одна лишь проблема – блюдо почти безвкусное, пресное. Оно и понятно: Зонтик никогда не был любителем вкусовых экспериментов, – по крайней мере, не успел себя так показать, – так что вполне закономерно, что и кухня в его государстве не будет отличаться яркостью вкуса.       Почувствовав лёгкую жажду, Вульж потянулся за пинтой. Горжет уже успел отпить пару глотков и, видимо, в ожидании реакции наблюдал за другом, расслабленно подперев голову рукой.       Лишь коснувшись губами пенного напитка, Вульж на секунду остановился. Колючая пенка щекотала нос и, казалось, напиток дурманил одним своим запахом. Что-то травянистое, горькое, немного с дымком, но и будто бы сладкое. Вульж скривился: вкус терпкий, обжигающий горло, с ягодными кисло-сладкими нотками. Не прошло и пары минут, как он почувствовал лёгкое помутнение сознания, будто весь мир вокруг стал ходить ходуном и заваливаться на бок.       – Ого, – выдавил он, жмурясь и довольно улыбаясь.       Дверь в таверну распахнулась, впустив высокого человека в плаще. Он подошёл к стойке Сариссы и сказал что-то настолько тихим голосом, что едва ли его можно было расслышать, даже находясь рядом. Вульж обернулся на незнакомца, смахивая с губ пену. Беглого несмелого взгляда человека в плаще хватило, чтобы в уже слегка неясной голове Вульжа колко вспыхнул тревожный огонёк. Да не может быть!       – О! – воскликнул он Горжету, кивая в сторону незнакомца.       – Ага, – кивнул ему друг в ответ.       – Ну!       – Не.       – Ай, – махул Вульж рукой. – Ну тебя.       Вульж встал из-за стола и, хищно прищурив глаза, направился к незнакомцу. Тот то и дело оглядывался, отхлёбывая из небольшого стакана что-то прозрачное. Возможно, воду. Когда Вульж подсел к нему, специально проскрипев стулом по полу, он тут же отвёл взгляд в сторону, испуганно прикрывая лицо рукой.       Не было сомнений, это Зонтик. Самый что ни на есть. Местный полубожок. Лицемер! Отчего теперь так спешно прячешься?       – Др-р-растье, уважаемый, – Вульж нагнулся, пытаясь заглянуть ему в глаза.       – Здравствуйте, – ответил Зонтик. – Я могу чем-то помочь?       «Себе помоги, фальшивый бог», – эти мысли Вульж также не озвучил.       – Я всего лишь заметил, что вы тут совсем одни. Должно быть, вам одиноко. Прячетесь от дождя?       – Я люблю дождь, – возразил Зонтик. Голубые глаза сверкнули под капюшоном. – Просто в горле пересохло, решил попить водички. Для этого, наверное, компания и не нужна.       – Так и помрёте одиноким, – Вульж игриво соскалился, увидев, как Зонтик вздрогнул от слова «помрёте». – Не хотите перекусить и промочить горло чем-нибудь покрепче? Мой добрый друг вас угостит.       – Правда, не стоит...       – Я настаиваю! Не терплю одиночества.       Зонтик вздохнул, не решаясь дать ответа, а после, купившись на тонкую широкую улыбку собеседника, пошёл за ним к столу.       Задорное заигрывание бровями от Вульжа Горжет встретил с прохладным равнодушием. Он кивнул гостю и жестом пригласил сесть рядом с собой. Пробегавшей мимо девчонке Горжет показал два пальца и бросил ещё сверкающих монет.       – Боюсь, я не представился. Я Вульж, – он протянул руку Зонтику.       – Горжет, – тут же слева потянулась тонкая рука.       – Ой, ой, – растерялся Зонтик, протягивая сразу две руки крест-накрест, – право, очень приятно.       – Могу ли узнать ваше имя? – Вульж ехидно вздёрнул бровь над оправой очков.       – Я... Меня зовут... – наступила неловкая пауза. Где-то в душе Вульж тихо ликовал – удалось схватить гада за пятую точку! – Прошу прощения, от волнения совсем забыл, как говорить. Меня зовут Парасоль.       Парасоль? Парасоль!? Врёт и не краснеет!       На недовольный и злобный взгляд Вульжа Горжет лишь пожал плечами. «Пускай, раз он так хочет», – как бы говорил он, непринуждённо вертя гексы между пальцами.       – Что ж, – как хорошо, что не слышно скрипа зубов, – Парасоль, будем знакомы. Вы часто бываете в этой части города?       – Думаю, можно на "ты". Вообще, я редко выбираюсь из дома, но сюда ходить действительно люблю. Виды здесь... красивые. Иногда даже не верится, что это всё – дело рук наших людей.       «Сам себя не похвалишь – никто не похвалит».       Хотя какая-то часть души Вульжа всё же охотно бы согласилась.       – Мне нравится церковь на углу, – подал голос Горжет. – Она красивая во время дождя, а ещё там внутри уютно.       Закидывая за плечи непослушные косы, девчонка принесла на большом подносе ещё три пинты хмельного и порцию рагу. Перед Парасолью она поставил блюдце воды.       – А мы тут как раз воздавали честь Зонтику, нашему вседержателю и спасителю, – Вульж сложил перед собой руки как бы в молитве. – Да хранит его он.       Парасоль неловко кивнул, в его горле застряло сдавленное мычание.       – Ну, я заболтал, – махнул рукой Вульж. – Ешь, пока не остыло. Надеюсь, наш с Горжетом скромный обед не смущает твоих вкусов?       – Что вы! – смутился Парасоль. – Это очень мило с вашей стороны, я очень благодарен, – он выдержал небольшую паузу, опустив взгляд на стол. – На самом деле, только сейчас понял, что проголодался.       – Тогда приятного аппетита! – Вульж поднёс пинту к губам, прикрывая невольно расплывшуюся улыбку.       Ну, давай! Что ты будешь делать теперь, святоша? От нетерпения Вульж замотал ногами, благо, под скатертью этого не было видно.       Парасоль несколько замялся. На секунду на его лице промелькнул какой-то невнятный страх, и Вульж готов был поспорить, что его с ног до головы обдало мертвенным холодком. Робкий взгляд в сторону, на соседний столик – и его руки сами повторили молитвенные движения бородатого мужчины. Смиренно он просидел с чашей в руках всего несколько секунд, но их с лихвой хватило, чтобы изрядно разозлить Вульжа.       – Ух ты, – Парасоль откусил небольшой кусок картошки, – не знал, что тут так вкусно!       Горжет усмехнулся, скорее сам себе, и поставил на стол пустую пинту. Вульж со злости осушил пинту одним залпом и громко икнул.       Дождь за окном несколько успокоился. От мокрых уличных плит исходил приятный запах прохлады. А сверху огромная туча становилась всё чернее – она ещё не закончила со своим делом здесь.       Пошатываясь, Вульж потянулся на крыльце таверны после сытного обеда и тут же завернулся в накидку. Стало заметно холоднее после пролитого дождика.       – Я не думал, что вы согласитесь прогуляться, – тихо, немного заикаясь, видимо, от одной-единственной выпитой пинты, сказал Парасоль. – Я обычно один гуляю.       – А я сказал, – сдерживая икоту, выпалил Вульж, – что не терплю одиночества.       – Я очень тронут… Может, у вас есть какие-то любимые места? Можем сходить туда, я не против. Что вам нравится?       – Церковь, – Горжет указал рукой на храм прямо за статуей. Его щёки уже некоторое время горели пунцовой краской.       Вульж молча подошёл к самому подножью исполина. Пришлось до боли в шее запрокинуть голову, чтобы заглянуть каменному человеку в лицо. Зонтик не прогадал. Действительно, чтобы посмотреть настоящему Зонтику в глаза, приходится приподнимать взгляд. Разница лишь в том, что вместо безжизненного сурового взора изваяния чаще всего сталкиваешься с беспокойно бегающими голубыми глазами.       И всё же голова кружится…       – Вот он, – как-то неестественно серьёзно сказал Вульж, – как он тебе, Парасоль?       – Он… – Парасоль забегал глазами. – Я не знаю.       – Что, совсем ни одной мысли о твоём правителе?       Парасоль заметно смутился. В руках он нервно затеребил застёжки плаща.       – Это... Мне трудно говорить на эту тему.       «Ну ещё бы!»       Ещё некоторое время они стояли перед монументом, никто из них не говорил ни слова больше, но в воздухе зависло довольно ощутимое напряжение.       Вульж думал. Его лицо приобрело страшные черты: брови свелись ко лбу, вырисовывая на нём мясистые складки, рот скривился в волнообразной дуге, едва приоткрывая зубы. Костяшки пальцев побелели от силы сжатия кулака. На секунду брошь на груди заискрилась ярким зелёным светом.       – Идём дальше? – Горжет прихлопнул его по плечу.       Улица, берущая начало на одной из граней шестиугольника, простиралась далеко вперёд. И широко по сторонам. Размашистая дорога, судя по всему, служила для перевозки товаров. То и дело мимо друзей проносились большие гружёные повозки, запряжённые какими-то странными зверьми, которых Вульж так и не успевал как следует рассмотреть. Что-то вроде очень волосатой лошади? Иногда со стороны шестиугольника спускались небольшие тележки, которые тянули на своих плечах торговцы.       Дорога петляла. Часто каменную плитку сменяли монолитные ступени широких лестниц, спускающихся вдоль стен кирпичных домов. Вульж вроде как приноровился ходить по скользкому камню, но, оборачиваясь на Парасоля, то и дело скользил по лестнице, недовольно рыча. Горжет и Парасоль шли неторопливо, иногда останавливаясь и любуясь видами дождливого города, чем только больше раздражали Вульжа. Хотя и он, спустя время, постепенно начал признавать молчаливое величие каменного колосса. Не будь то творение его не уважаемого товарища, он, быть может, даже снял бы свою несуществующую шляпу. Кстати…       Сердце Вульжа на секунду замерло. Где-то относительно недалеко впереди, на очередной маленькой шестиугольной площади, он завидел странный силуэт. Даже три. То были люди, две девушки и крупный мужчина, в фиолетовых одеяниях, высокие, стройные, как колонны древних замков. Очевидно, не из зонтопийцев.       Чужаки что-то негромко обсуждали между собой, пока один из них – подойдя ближе, Вульж отчётливо увидел в нём девушку – старательно приклеивал к стене театра большой плакат.       – Добрый день, – поздоровался с чужаками подошедший Парасоль. – Вы…       – Пиковая Империя. Международный отдел по связям с общественностью, – мужчина, державший свёртки плакатов, отдал честь, согнув и прижав средний палец у виска. Ремешки на его форме блеснули на солнце, словно чешуя. – Посланники Пан (он прислонил руку к груди и поклонился), Ика и Кашоку-Но по приказу императора Пика, в согласовании с товарищем Куромаку и королём Зонтиком.       На секунду взгляд мужчины под плотными очками изменился, когда он увидел Парасоля. Тот как можно незаметнее замотал ему головой.       – Прошу прощения, довольно редко вижу здесь иностранцев, – слова Парасоля звучали как ложь. По сути, ей и являлись.       Вульж недовольно хмыкнул.       Широкоплечая девушка, которую звали Кашоку-Но, усердно разглаживала плакат ладонями. Уголок всё никак не хотел приклеиваться к стене.       – Это что у вас? – склонив голову, Вульж пытался разобрать текст.       – Турнир по гол-кику между Куроградом и Пиковой Империей, – пояснила Кашоку-Но, не оборачиваясь.       Вульж вопросительно поднял бровь.       – Чё? – хмыкнул он. – Какой ещё гол-кик?       – Я слышал об этом, – вступил Парасоль. – Гол-кик это самый популярный спорт в Курограде. Как-то приглашали сыграть Зонтопию, но у нас… нет своей сборной.       – Всё верно, – Пан достал из наплечной сумки три листка и вручил их друзьям. – В тот раз матч так и не состоялся, но сейчас приглашаются все желающие Восьми королевств. Приходите и вы.       Взяв плотную глянцевую листовку в руки, Вульж поначалу не поверил своим ушам. «Все желающие Восьми королевств»? Надо же, никогда до этого его не приглашали ни на какие мероприятия. Не то чтобы ему было дело до местячковых междусобойчиков – великий вождь Вару таким не занимается, у него есть дела важнее, – но было бы приятно получить официальное приглашение. Из спортивного интереса, конечно же. И в целях легального шпионажа.       Довольно закусив губу, Вульж стал читать. На фоне большого амфитеатра, освещённого множеством огней, Вульж, к удивлению для себя, не обнаружил в списке стран Варулэнда. Как же…       – Извините! – возмутился Вульж. – Говорите о «Восьми королевствах», а как же Варулэнд?       Девушки переглянулись между собой. Пан сначала удивлённо выкатил большие глаза, приподняв очки, а затем с бульканьем расхохотался.       – Ну если только вы считаете страной этот шахматный полигон!       – Ну, он… – заступился Парасоль неловко. – Издалека красивый.       – Я вас умоляю, – сказал Пан с интонацией «Тебе ли не знать». – Позорище. Пародия на государство. К тому же, совершенно закрытая. Не знаю, что там происходит, но, думаю, даже если бы поступил приказ идти туда, нас бы разодрали в клочья местные дикари. Я слышал, они нервные.       – Я…       – А я слышал, – чуть ли не закричал Вульж, – ну так, между прочим, что ваш император так-то связан с предводителем дикарей – или как вы там его называете? – великим вождём Вару! Мог бы хотя бы его по старой дружбе позвать! Или он со своими солдатиками вообще забылся?       Выпалил на одном дыхании. Его лицо горело, а сердце бешено колотилось. Ранее он подумал бы об этом как о неприятном пустяке, но сейчас… Отчего хочется рвать и метать?       Горжет ухватил его за плечо, крепко, но аккуратно.       – Что есть, того не отнять, – пожал плечами Пан. – Не мы придумывали правила.       – В таком случае, – Вульж шумно выдохнул, – искренне желаю Пиковой Империи поражения!       Пан удивлённо поднял брови.       – Что ж, ладно, – он вздохнул, когда крупные капли дождя медленно заколотили по его фуражке. – Да вот только не бывать этому, вот и всё.       – Верь в это, – напоследок огрызнулся Вульж и пошёл прочь, ухватив за собой Горжета.       – Я желаю приятной игры, – протараторил Парасоль, последний раз пересекаясь непонимающим взглядом с Паном, и поспешил за уходящими товарищами.       Вульж шёл вперёд, не разбирая дороги. Мимо снова проносились повозки со странными лошадьми, пробегали плывущей походкой люди, но он был оглушён и ослеплён яростью. Да как он посмел. Да как он посмел! Сначала его ни во что не ставит Зонтик, смеющий невинно улыбаться ему прямо в лицо, теперь же о него вытирает ноги Пик. Уж кто-кто, но он! Вульж пыхтел от раздирающей его злобы.       Он чуть не упал. Горжет резко затормозил, упёршись ногами о камень.       – Ну чего ты встал? – рявкнул Вульж.       – Куда мы идём? Мы не подождём Парасоля?       – Нет! Ты же знаешь, что это не Парасоль! Зачем подыгрываешь ему? Зачем ты вообще всем подыгрываешь? Ты привёл меня сюда, чтобы поиздеваться надо мной?       – Ты что?       – Расколдуй меня!       Небо загрохотало. Дождь усилился многократно, и накидка Вульжа быстро промокла до нитки.       Позади них послышались громкие хлюпающие шаги.       – Подождите! – закричал Парасоль.       Горжет на секунду крепче сжал руку Вульжа и встретился с ним испуганным взглядом.       – Я вас еле догнал, – прохрипел Парасоль. – Давайте под карниз.       Они поспешили спрятаться от дождя под стенами дома, присев на небольшой выступ.       Небо мерцало белыми огнями и тут же раздавалось громом. Дождь шёл, казалось, непроходимой полупрозрачной стеной, создавая под собой настоящие маленькие бурные реки меж камней. Многочисленные свечи, расставленные у алтаря напротив, проглядывали через эту стену, как несмелые призраки.       Все молчали. Парасоль ещё некоторое время переводил дыхание после быстрого бега. Горжет закрыл глаза и лёг на стену, скрестив руки на груди.       Вульж думал. Из котомки он достал изрядно промокший и помятый бутерброд и стал медленно его жевать. В руках он сжимал несчастную листовку, то и дело переводя на неё взгляд. Бумага, казалось, дрожала под его пальцами, как жертва трепещет перед хищником. В голове, словно шуршащий комок змей, клубились мысли. Обида, злость, горечь – все они переплетались, отравляя разум, кружа голову. «Они считают меня ничем», – эта мысль родилась внезапно и больно уколола где-то в районе сердца.       За ней последовала другая, не менее колючая. Он снова внимательно взглянул на листовку, расправляя помятую бумагу. А вот и третья колючая мысль…       Ещё несколько секунд он просидел тихо, глядя перед собой в одну точку, а затем стал старательно складывать листок.       – Я не хотел кричать, – Вульж положил Горджету на колени бумажный кораблик.       Немного помятый и местами разорванный, он блестел от ярких вспышек молний. На его бортах с двух сторон, будто специально, красовались названия стран. Всех шести.       Горжет улыбнулся, взяв кораблик в руки. Тщательно разглядев его со всех сторон, будто бы проверяя работу мастера, он одним рывком выбрался под дождь под громкий «Ой!» Парасоля. Бережно пристроив корабль на бегущую воду, Горжет остановил поток краем сапога и с вызовом глянул на Вульжа с Парасолем.       Вульж понял всё сразу. Старая детская игра. Легко было представить, что где-то в паре кварталов отсюда дети также запускают бумажные кораблики по этим речкам. Только вот Горжет бросал вызов. Вульж вышел к нему под дождь, и тут же его пробрало мокрым холодом. Нахмурившись, он опустил взгляд на воду. Маленький кораблик, словно живой, трепетал под струями дождя, утыкался бумажным носом в сапог Горжета, как маленькая птичка.       – Впереди Северная коса, – сказал Горжет. – Кто первый до неё, тот и победил.       Вульж глянул на друга. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было серьёзным и сосредоточенным.       – Идёт, – закусил Вульж губу. Вспомнив вкус пенного, он поспешил добавить: – Проигравший проставляется у Сариссы.       Горжет усмехнулся. Победит он или нет, всё равно деньги на выпивку пойдут из его уже худеющего кошелька. Он кивнул и пожал Вульжу руку.       – Парасоль, – подозвал Вульж, – рассудишь нас.       Парасоль вышел под дождь, придерживая капюшон от порывов ветра. Он, несколько колеблясь, разбил их спор и по указке Горжета отпустил кораблик.       Тот рванул вперёд, захлёбываясь в потоке воды. Как живой, он трепыхался в речке, пытаясь сохранить курс, бился бортами о камень. Только он отплыл достаточно далеко, чтобы казаться то ли очень большой крысой, то ли очень маленькой кошкой, Вульж и Горжет сорвались с места. Они бежали вниз по склону, звуки их хлюпающих шагов растворялись в шелесте дождя и в ударах грома. Вульж, казалось, вложил в этот бег все свои силы, точно от победы зависела его жизнь.       Вспомнился утренний полёт. Тогда казавшийся жуткой глупостью, теперь он приобрёл новые краски. Это ощущение свободы, это чувство разрывающего изнутри страха, сопряжённое с удовольствием, неким подобием счастья – каким-то образом именно сейчас эта гремучая смесь эмоций овладевала разумом Вульжа.       – Ты расстроен? – крикнул Горжет, не сбавляя ход.       – Что? С чего бы это?– соврал Вульж.       – Тебе не надо притворяться, – резкий поворот направо. –Ты расстроился из-за игр?       Вульж зарычал себе под нос. Он снова поскользнулся.       – Ну да, что с того? Я же извинился.       – Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя расколдовал?       Поворот направо. Улица завертелась спиралью.       – Нет! – гавкнул Вульж. – Не сейчас же!       Направо. Кораблик на мгновенье забился в тупике, а затем снова помчался вперёд под напором воды.       Ещё одна острая мысль, прошедшаяся по разуму, как нож по маслу. Вульж, не сдержавшись, засмеялся и остановился.       – Знаешь, я не расстроен. Был, правда, но больше нет. У меня идея.       Горжет остановился, проскользив пару метров вперёд. Кораблик поплыл дальше и спустя несколько секунд достиг большого изогнутого озера – Северной косы.       – Не хочешь пойти в Куроград? – улыбнулся Вульж. – На игры.       Громкий вздох. Горжет удивлённо смотрел на него широкими чёрными глазами.       – Я пожелал Пиковой Империи поражения – так вот, от этих слов я не отказываюсь. Хотелось бы удостовериться, что так всё и будет.       – Ладно, – Горжет выловил кораблик из озера и протянул его Вульжу.       Дождь постепенно слабел. Мокрые до нитки, они побрели обратно тем же путём и через несколько минут наткнулись на Парасоля.       – Простите, – запыхавшись, сказал он. – Я пытался догнать вас, но вы так быстро бежали. Кто победил?       Горжет пожал плечами.       – Пусть будет ничья, – сказал Вульж.       Все трое ещё некоторое время бродили по городу, постепенно открывающемуся холодному солнцу. Тучи расступались, и в широкие щели между ними проглядывалось уже темноватое голубое небо. Где-то на горизонте, показалось Вульжу, промелькнула широкая арка радуги.       Парасоль поблагодарил их за всё и, несколько раз неловко поклонившись, направился в сторону главной площади. Они же направились к воротам.       Какое-то время спустя они снова оказались в белой пустоши. Стены Зонтопии высились теперь далеко позади, и как-только они отошли достаточно далеко, Вульж и Горжет стали рассыпаться, частица за частицей. Вару отряхнулся от пыли старого себя.       – Ё-моё, оно мне в уши попало, – пожаловался он, склонив голову на бок.       Габриэль вяло хихикнул. Вид у него был изрядно уставший.       – Встретимся завтра утром у Облака? Если ты ещё не передумал.       – Да! – кивнул Вару. – Завтра утром. Пораньше!       – Хорошо, – Габриэль улыбнулся. – Сохранишь Весёлого Рождера?       – Кого?       – Твой кораблик. Не выбрасывай его. Это же память.       – Я… Ничего не обещаю.       На том и попрощались.       Над шахматным городом сгущались сумерки, когда Вару вернулся домой. Забавно, думалось ему, время в Зонтопии и Варулэнде, должно быть, совпадает.       Добравшись до своих покоев, он швырнул котомку в угол комнаты, а ружьё бережно повесил на стену. Весёлый Роджер отправился высыхать на подоконник. Вару лениво переоделся, намереваясь сразу лечь спать, но взгляд зацепился за тёмную папку на рабочем столе.       Колючая мысль, словно заноза, снова впилась в мозг.       Недовольно побурчав что-то под нос, он поплёлся к столу и открыл папку. Это было досье.

ГУДВИН

      Было написано в первой строке.       Вару стал изучать документ, который был довольно неинформативен. Всё, что он смог узнать о пропавшем, никак не могло помочь хотя бы предположить причину исчезновения.       Ему двадцать восемь. Холост, детей нет, семьи нет… в графе значилось лишь: «Дело К1-f3». Хром, ходит с тростью. Судя по всему, хромота послужила причиной увольнения с поста полицмейстера. Живёт в Четвёртом секторе.       Совсем пусто. Вару устало вздохнул, переводя взгляд на фотографию Гудвина.       На снимке был молодой человек. Широкие тонкие плечи сутулились, будто под грузом невидимой ноши. Впалые щеки и тёмные круги под глазами, видимые даже под линзами квадратных очков, какие носили только гвардейцы и полицмейстеры, выдавали хроническую усталость. Уголки тонких губ приподняты в неясной улыбке, а его взгляд… Вару стало даже не по себе. Из-под стёкол очков на него смотрели будто бы живые глаза, полные тревожной решимости, но вместе с тем подавленные, будто бы видевшие все трудности жизни. Вару чувствовал в этом взгляде не то осуждение, не то хищное выжидание, точно Гудвин знал наперёд каждый его шаг и наблюдал, что же на этот раз придумает Вару.       Он захлопнул досье.       Зажмурил глаза, стараясь отогнать наваждение.       Он слишком устал за сегодня, чтобы беспокоиться из-за осуждения человека с фотографии. У него будет целая ночь, чтобы какая-нибудь идея пришла в голову, а пока… Ему нужно хорошо выспаться, чтобы другая идея сработала идеально.       Удобно устроившись на кровати, настоящий Вару с оскалом улыбнулся Вару завтрашнему.