2х2 Правда или последствия

Помещения группы Лайтмана пусты. В такую рань здесь никого нет, кроме нее. Джиллиан наслаждается этими драгоценными мгновениями, прежде чем начнется безумие их ежедневной рутины. Идя по коридору, она вдыхает аромат кофе, который несет с собой, и думает о том, как бы ей сегодня воспользоваться затишьем перед бурей. Лязг Сначала ей кажется, что звук доносится откуда-то снаружи, но потом она слышит его снова. Лязг Он идет изнутри. Она останавливается и прислушивается. — Эй? — Голос слышится приглушенно, потому что дверь лаборатории закрыта. Она узнала его в одно мгновение. — Здесь кто-то есть? Джиллиан меняет направление и идет в лабораторию. Когда она открывает дверь, то на мгновение задумывается, проснулась ли она. Это, должно быть, сон. Она моргает, но, когда снова открывает глаза, картина перед ней остается неизменной. Она была права насчет того, кому принадлежит этот голос. — Это… — Джиллиан щурит глаза, запрокидывает голову, указывает на предмет разговора и все еще не может в это поверить. — Это что, обезьяна? Запах животного сильный и неприятный, в конце концов убеждающий ее, что это не сон. Ее сны не включают обонятельных ощущений. — Бонобо, — уточняет он, его голос доносится снизу. Он сидит на полу, рубашка его помята. Должно быть, это была тяжелая ночь. Это объясняет нахождение здесь обезьяны. Ну или вроде того. Лязг Снова раздается звук, когда он шевелит рукой. Она находится над его головой, слегка изогнутая под углом, который должен быть неудобным, по крайней мере, учитывая часы, которые он, вероятно, просидел здесь вот так, как она предполагает. — Я думал, вы из службы уборки, — уточняет он. — Надеялся избавиться от них до того, как кто-нибудь войдет. Вот и все. Лязг Металл против металла. Его запястье приковано наручниками к клетке с обезьяной внутри. Бонобо. Что угодно. — Что случилось? — спрашивает Джиллиан. Это очевидный вопрос, не так ли? Он подумывает солгать — она это видит, — но потом решает сказать правду: — У меня было свидание. Конечно. Она помнит, как он был взволнован, когда пару дней назад рассказал ей о своих открытиях, касающихся поведения бонобо во время секса. Должно быть, он споткнулся о собственное эго, желая произвести на свою спутницу такое плохое впечатление, что перестарался. Иначе зачем бы здесь была обезьяна? Самые странные вещи часто имеют самое простое объяснение. — Это было замечательное свидание, пока она не увидела обезьяну. А потом она просто сошла с ума. Обвинила меня в жестоком обращении с животными. Я даже не успел показать ей пленку с бонобо. Наверное, это было хорошо. Джиллиан отрицательно качает головой. Он действительно понятия не имеет, чего хотят женщины. — А что бы ты сделала? — Он продолжает разглагольствовать. — Если бы ты была так важна для мужчины, что он показал бы тебе свою научную работу на первом свидании? Разве ты не была бы польщена? Разве ты не… — Он замолкает и бледнеет, когда его глаза фокусируются на точке прямо за ее спиной. — Эй! Она не слышала, как он подошел; сценарий перед ней требовал ее безраздельного внимания. Но теперь, когда Кэл здесь, Джиллиан чувствует его за спиной еще до того, как видит, его беспорядочные движения, которые являются его фирменным знаком, создают вокруг него особую атмосферу. Этот человек никогда не стоит на месте. Он обходит ее, смотрит на Локера, потом снова на нее, не обращая внимания на обезьяну, как будто она всегда была здесь. — Развлекаетесь, вы двое? — спрашивает Кэл, а затем, обращаясь исключительно к Джиллиан. — Очевидно, ты переживаешь распад своего брака. — Он ищет в ее лице знак, не зашел ли он слишком далеко с этим замечанием. Когда она дает ему понять, что, хотя она и не рада, что он упомянул о ее разводе, его слова на самом деле не ранили ее, он поднимает ставку: — Не знал, что ты любишь наручники. Подобная ситуация могла лишить ее дара речи пару лет или даже месяцев назад, но не сейчас. И гибель ее брака добавила еще одну порцию доверия к себе. Как бы разрушительно это ни было, теперь она знает, что может справиться сама. Довольно интересно, что намеки Кэла, которые иногда беспокоили ее раньше, стали надежным источником для повышения ее уверенности на ежедневной основе. — Посмотри, кто в наручниках, Кэл. Мне нравится держать себя в руках. Этого он не ожидал. Возбуждение на его лице внезапно и сильно, прежде чем он успевает его скрыть. Она тоже не ожидала такой очевидной реакции. Они замолкают, глядя друг другу в глаза. — Эй, я все еще здесь, — напоминает им Локер, гремя наручниками, отчего обезьяна начинает визжать. Кэл смотрит на клетку с обезьяной. Беспокойство Локера раздражает его, и ему нужно выплеснуть: — Что это, черт возьми? — Не спрашивай, — тихо останавливает его Джиллиан, но безрезультатно. — Это бонобо, — вновь говорит Локер. Не то чтобы это что-то объясняло. — Неужели никто не читает результаты моего исследования? Когда ни Кэл, ни Джиллиан не отвечают, Локер сокрушенно вздыхает и молчит. Обезьяна тоже успокаивается. — Почему ты здесь так рано? — спрашивает Джиллиан Кэла. Один из них должен был произнести хоть что-то, что уведет их от того, что только что произошло между ними. Кэл согласно кивает. Ладно, милая, давай отложим это. — Эм останется со мной на этой неделе. Отвезу ее в школу. — Даже если он заметил ее смятение, его глаза беспокойно блуждали по ее лицу и телу. Джиллиан чувствует, как поднимается температура ее тела, как будто он действительно прикасается к ней. Они должны прекратить это. — О, здорово! — Локер снова отвлекает их, на этот раз вовремя. Когда он смотрит на вход, выражение его лица меняется от неудобного до глубоко смущенного. Когда Кэл и Джиллиан оборачиваются, они видят Рию Торрес, стоящую там, глядя на Локера с улыбкой, которую можно описать только как очень довольную. — Жаркая ночь пошла не так? — спрашивает она Локера с фальшивой жалостью, которая сочится ликованием. Кэл переводит взгляд с Локера на нее и обратно. — Вы…? — Нет, — одновременно заявляют Торрес и Локер, и это отрицание настолько яростно, что открывает правду. Кэл и Джиллиан переглядываются. Эти двое — хорошая пара. Взрывоопасная смесь. С другой стороны, это не остановило других людей в группе Лайтмана, чтобы прощупать почву, так сказать. — Не мог бы кто-нибудь снять с меня наручники, пожалуйста? — умоляет Локер. Должно быть, это нервирует — смотреть на мир, сидя на полу. Все смотрят на него сверху вниз. Буквально. Только сейчас Джиллиан замечает, что на столике рядом лежат ключи. — Конечно. — Торрес подходит к столу и берет ключи. Есть что-то странное в ее поведении. С другой стороны, вся ситуация странная. Риа пытается снять наручники, но ключи не подходят. — Ты, должно быть, шутишь, — бормочет Локер, когда она сдается. Джиллиан замечает, как Кэл сдерживает ухмылку. Он что-то придумал. — Они не подходят, — констатирует очевидное Торрес. — Очень жаль, а? — присоединяется Кэл. — Дай мне попробовать. — Джиллиан забирает у Торреса ключи. Она не особенно жалеет Локера. Его подход радикальной честности за счет других часто затрудняет общение с ним. Тем не менее здесь трое против одного. Плюс ее кофе остывает, а ей это не нравится. От слова совсем. Но Риа была права: ключи не подходят. — Извини, Локер, — говорит Джиллиан. — Похоже, нам придется позвонить управляющему. — С таким же успехом ты можешь позвонить в это гребаное утреннее шоу, — рычит Локер. — Эй! — вмешивается Кэл. — Следи за языком, — обращается он к Локеру, прежде чем повернуться к Торрес. — А ты достанешь ключи, которые подходят. Где бы ты их ни спрятала. Сейчас же! Риа недолго колеблется, затем сдается и уходит. Так вот почему что-то казалось странным. Когда их свидание, или что бы это ни было, пошло не так, она решила отомстить таким образом. Джиллиан недоверчиво качает головой и выходит из комнаты. Вот тебе и затишье перед бурей. Кэл догоняет ее. — Думаешь, нам стоит оставить обезьяну, милая? — Бонобо. — Она сама не знает, почему ей понадобилось это уточнять. — И нет, я не думаю, что мы должны его оставить. Почему ты хочешь? Он игнорирует ее встречный вопрос и меняет тему: — Итак, что касается наручников… Джиллиан вздыхает. Ее кофе уже остыл. Добро пожаловать в очередной день в группе Лайтмана.