Глава XIII

Со временем Эйрент вошёл в нужную колею жизни студиара Белой магической Академии. Конечно, это получилось не сразу, но, как говорится, человек ко всему привыкает, привык и Эйрент к своей новой роли. Окончив в своё время Спецлицей, а вместе с ним и магическую школу, и тем более распрощавшись с медициной, он был твёрдо уверен, что со всяческой учёбой покончено навсегда. Но, как Эйрент успел заметить, оглядываясь на события последних полутора лет, судьба в очередной раз пошутила над ним, и он снова сел за парту. Каждый день начинался одинаково, проходил одинаково и заканчивался одинаково: одним словом, обычная налаженная рутина. Вечерами Эйрент просиживал над домашними заданиями, которые задавали буквально все преподаватели. В особенности старался местар Кирангист: студиары, учившиеся у него магической географии, буквально стонали от обилия материала, которым он их заваливал и который хочешь — не хочешь, а изволь освоить. Причём устные опросы местар Кирангист устраивал регулярно. Не отставала и местар Тергист. На первых порах Эйрент и его товарищи хватались за головы от описаний частиц магической энергии, их типов, свойств каждого типа, и, самое главное, как каждый тип магической энергии действует на предметы и объекты живой и неживой природы. Но потом все мало-помалу втянулись, и тяготы учёбы, первоначально такие устрашающие, переставали казаться таковыми. Немаловажным считалось и то, что Эйрент и его товарищи наладили контакты с некоторыми студиарами более старших ступеней, и те морально поддерживали своих младших знакомых и даже, что греха таить, потихоньку и как можно более незаметно от преподавателей снабжали их некоторыми готовыми домашними заданиями. Линдий, видя молодого хозяина над ежедневной, напряжённой, кропотливой работой, вполголоса жалел его, но Эйрент не обращал на это внимание и продолжал своё дело. «Я хочу стать хорошим магом», — объяснял Эйрент слуге. Дайгмарий Дринг Морвист был очень благодарен «племяннику», что тот взял для него лишние книги, и проводил вечера за их изучением. Магистр неоднократно говорил Эйренту спрашивать, что непонятно в материале, который день ото дня штудировал студиар; тот сперва сильно стеснялся, но потом охотно принимал помощь его премагости в освоении магических дисциплин. Сказать по правде, первое время Эйренту было крайне непривычно, что тот, кто раньше владел им как собственностью, теперь является для него учителем и тем более родственником. И чувство неловкости не отпускало Эйрента ни в какую. Приходилось брать себя в руки и стараться общаться с магистром на равных, как делал это тот в общении с самим Эйрентом. С бывшими же его товарищами по крепостной неволе у Эйрента всё было совсем по-другому. Сначала, несмотря на все усилия Эйрента, крепостные общались с ним нехотя, весьма настороженно и, как тогда казалось Эйренту, даже с какой-то едва уловимой долей неприязни. Но, как говорится, вода камень точит, и терпение Эйрента, с бесконечной доброжелательностью и максимальной тактичностью относившегося к своим бывшим товарищам, сделали своё дело. Каждое утро, когда он в сопровождении Линдия выходил из магистерского флигеля и направлялся на учёбу в здание Академии, они одновременно радостно и учтиво приветствовали студиара. Тётушка Риния и вовсе продолжала относиться к Эйренту не то как к сыну, не то, как к племяннику. Через Линдия она всё время передавала ему в комнату вкусности, которые втайне от хозяев готовила специально для него. Эйрент был ей бесконечно благодарен, ведь они очень помогали ему, поднимая настроение при подготовке к той же занудной природе магической энергии. Тот день, один из многих за всю его жизнь, Эйрент запомнил навсегда. Стоял уже нейаррис, предпоследний месяц года. Преподаватели уже объявили сроки сдачи зачётов и экзаменов, и студиары, как один, затрепетали в их неизбежном ожидании. Но не всё так просто было, как поначалу казалось студиарам. Например, чтобы быть допущенными к зимним экзаменам, студиары должны были сделать доклад по одной из тем, которые им дал местар Сунтарист. Доклады, сказал он, студиары должны будут зачитать в последний день нейарриса. С этим Эйрент вернулся в квартиру магистра, собираясь рассказать о докладе «дядюшке» этим же вечером. Войдя в квартиру, Эйрент, к своему удивлению, застал там внучку магистра и её мужа. Варгелия и Тангедий приехали сообщить, что ждут ребёнка и что в поместье Пранвистов начался ремонт, приуроченный к рождению наследника. — А почему вы не сообщили об этом через Фарисия? — удивился магистр, вместе с гориссой Ирделией встречая внучку в гостиной. Эйрент к тому времени только что вернулся с занятий. — Мой сын сообщил бы об этом мне через перстень. Ну, или моя невестка. — Дедушка, мы с Тангедием хотели сообщить тебе об этом лично, — мило улыбнулась Варгелия и тут увидела Эйрента, направлявшегося было к себе в комнату, но невольно задержавшегося у входа в гостиную. — О, привет, братец! — П-привет, — с лёгкой запинкой отозвался Эйрент. — Как дела, Кальдарий? Как учёба? — Нормально, Варгелия, — вежливо ответил Эйрент. — А у тебя? — Тоже хорошо, — весело сообщила Варгелия. — Скоро у тебя появится племянник! — Поздравляю! — улыбнулся Эйрент. Затем отвесил поклон магистру и гориссе Ирделии и вместе с Линдием отправился к себе. Визит Варгелии внёс в устоявшуюся жизнь магистра и его домочадцев суматоху и самую настоящую неразбериху. Магистру пришлось приготовить для внучки и её мужа комнату. На следующий день дядя Фарисий связался с отцом с известием о пополнении в семействе, и они поздравили друг друга. — Может быть, мой будущий правнук будет с магическим Даром, — поделился магистр с «племянником», когда они вдвоём сидели вечером в кабинете Дайгмария и пили вино, которое Варгелия привезла в подарок дедушке. Магистр пригласил Эйрента к себе, чтобы посидеть в тишине: в гостиной устроили концерт крепостных музыкантов, слушателями которых были только горисса Ирделия, её внучка и муж внучки. Сам же магистр в тот день очень устал в магистрате и хотел тишины. Но параллельно он желал поговорить с «племянником», что делал каждый вечер. — Было бы неплохо, ваша премагость, — отозвался Эйрент, елозя пальцами по ножке кубка. — Как дела в Академии? — задал магистр свой обычный вопрос. — Всё хорошо, ваша премагость, — ответил Эйрент и рассказал «дядюшке» о датах экзаменов и о докладе по истории магических учений. — А какая тема тебе досталась? — сразу спросил Дайгмарий Дринг Морвист. — Эээ, — на миг замялся, вспоминая, Эйрент, — «Магия в период первых императоров Кертайи». —Хорошая тема, интересная, — одобрил Дайгмарий Дринг Морвист. — Я советую тебе, Кальдарий, искать материалы для доклада в читальном зале библиотеки Академии. И вообще хорошо бы тебе сейчас к занятиям тоже там готовиться. В этом самом настоящем балагане, — он показал рукой в сторону гостиной, — никто тебе это делать нормально не даст. — Хорошо, ваша премагость, — кивнул Эйрент. — Так и сделаю. — Ты давай пока освежись и переоденься, — сказал Дайгмарий, — а потом приходи на ужин. — Скоро приду, ваша премагость. — Ты что-то хотел спросить? — произнёс Дайгмарий, видя, что «племянник» не спешит уходить. — Да, ваша премагость. У меня вопрос: раньше местар Тергист говорила нам, что природа магической энергии продлится лишь до нейарриса. А не далее, как вчера, она нам сообщила, что мы её будем изучать вплоть до экзамена в конце деймалиса. — Пусть тебя это не смущает, — улыбнулся магистр. — Вы будете лучше знать этот предмет, только и всего. — Ясно, — сказал Эйрент. — Вы правы. — Кстати, в начале деймалиса у вас начнутся уже занятия по практической магии. В начале анвейриса, сразу после Вознесения, вы начнёте изучать уже теорию заклинаний и творение заклятий. Хотя этот предмет неразрывно связан с практической магией, весь деймалис вы будете учиться, как владеть посохом. Но эту информацию держи при себе, пожалуйста. — Хорошо, ваша премагость, буду, — пообещал Эйрент, покидая кабинет магистра. Внешне он был абсолютно спокоен, но в его душе горело предвкушение чего-то радостного. И этой радостью было ожидание первых занятий по практической магии, чего, однако, ждал каждый студиар бронзовой ступени любой из Академий. В читальный зал Академии можно было попасть из того же коридора, через который студиары заходили в библиотечную башню, где Эйрент познакомился с Драценом. К слову говоря, с соотечественником Эйрент виделся регулярно на занятиях по магической географии: очевидно, что классы Морвиста и Гамилтист занимались у местара Кирангиста вместе. Эйрент был доволен этим фактом, хотя поддерживать общение с Драценом вечно не хватало времени. Читальный зал Белой магической Академии представлял из себя обширное помещение, среднее между учебной аудиторией и собственно библиотекой. Половину зала занимали ряды обычных для Академии парт, а половину — массивные стеллажи. Между стеллажами сновал заведующий читальным залом местар Листенист, помощник местара Букариста — главного библиотекаря Академии, который собственноручно и выдал Эйренту книги в тот, первый раз. Эйрент вошёл в зал, и высокая массивная створка двери издала громкий вызывающий скрип, привлекая внимание сосредоточенно работавших за партами студиаров. Студиары, однако, так же быстро потеряли к нему интерес и вернулись к работе. Линдия Эйрент оставил на сей раз у себя в комнате. Местар Листенист, пожилой, если не сказать, старый маг, заметил вошедшего студиара и двинулся к нему. — Что вам угодно? — спросил помощник главного библиотекаря. — Местар Листенист, — сказал ему Эйрент. — Мне нужны материалы по истории магии Кертайи времён первых императоров. — Минуточку, — отозвался местар Листенист. Затем он склонился над стоявшим на столе странным предметом, представлявшим из себя нечто среднее между пресловутым шаром, непременным атрибутом прорицателей, и каким-то старинным фотоаппаратом, причём шар находился наверху этого сооружения. Проведя рукой прямо над шаром, местар Листенист сказал несколько слов в «объектив» этого «фотоаппарата». Через пару минут шар засветился, и на нём, как заметил Эйрент, замелькали буквы, цифры и картинки. — Ждите здесь, — велел местар Листенист, беря свой предмет за небольшую треногу и унося его между стеллажами. Эйрент тем временем оглядывал зал, прикидывая, где бы сесть. Через пару минут местар Листенист появился вновь. Он левитировал стопку книг; подойдя к столу, он мягко опустил её туда. Эйрент удобнее перехватил тубус, забрал стопку, поблагодарил помощника библиотекаря и отправился на приглянувшееся ему место. Кстати говоря, книги на Кертагорте внешне были похожи на земные книги, только под привычной обложкой прятался туго натянутый толстый свиток, листать который нужно было, прокручивая колёсико с краю. Оглавление печаталось на листке, прикреплённом к обложке; а нужную главу можно было найти по цвету, которым был раскрашен край части свитка. Цвет совпадал с тем, которым нужная глава обозначалась в оглавлении. Эйрент двинулся по рядам парт, одновременно удерживая стопку книг и ремешок тубуса, норовивший свалиться с плеча. — Извините, с вами можно сесть? — спросил он девушку, сидевшую в одиночестве. — Да, конечно, — отозвалась она, кладя унгрис на свиток. — О, Кальдарий, привет! — Ага. Ингигерия, ты давно здесь? — спросил он, с радостью узнав девушку. — Ммм.. Уже почти час. Ты тоже пришёл делать доклад по истории магических учений? — Угу, — произнёс Эйрент, раскладывая принесённые с собой чистый свиток, свиток с лекциями по истории магических учений, коробочку с унгрисами и чернильницу. — У тебя какая тема? — Начало использования древнекертагортского языка в магии, — сказала Ингигерия. — А у тебя? Эйрент назвал свою, и оба они погрузились в работу. Всё это время в читальном зале стояла тишина, временами нарушаемая скрипом колёсиков книг и свитков, лёгким скрежетом унгрисов в руках студиаров и перешёптываниями. Временами Эйрент поглядывал на соседку и невольно любовался ею. Какая же она всё-таки красавица! И всё-таки — где же он мог её видеть? Эти подглядывания ему удавалось делать пости незаметно, пока в один момент Ингигерия подняла глаза, и они встретились взглядами. В тот момент Эйренту показалось, что между ними пробежало нечто, похожее на искру. Оставшиеся пару часов, тем не менее, наполненных работой, Эйрент замечал краем глаза, как Ингигерия иногда посматривала на него сама, и делал вид, что не замечает этого. Наконец, после нескольких часов напряжённой работы Эйрент и Ингигерия поднялись из-за стола. — Эх, спина разболелась! — жмурясь, с наслаждением потянулась Ингигерия, прогибая спину. — Угу, — вторил ей Эйрент, потирая задеревеневшие плечи и приступая к сбору вещей. Обоим для завершения доклада осталось всего ничего, но на сегодня они устали и решили продолжить потом. Эйрент и Ингигерия сдали книги и направились к выходу. Они не заметили, как вышли из здания Академии и подошли к её воротам. Стоя возле них, Эйрент посмотрел на лицо Ингигерии: с лёгкой улыбкой она разглядывала его самого с огромным интересом, как будто старалась прочитать его мысли. В свою очередь, Эйрент взглянул прямо в её глаза и поразился их яркому блеску, похожему на отражение звёзд в каком-то тихом ночном озере… — Вы так и будете стоять тут?! — раздался за их спинами голос мага-привратника. Они вздрогнули от неожиданности. — Извините, местар привратник, сейчас уходим, — с лёгким сожалением проговорил Эйрент. Они с Ингигерией вышли за ворота и снова не спешили расходиться. — Надо идти, — тихо произнесла Ингигерия с грустью в голосе, — пора… — Я тебя провожу! — неожиданно для самого себя пылко предложил Эйрент. — Спасибо, Кальдарий! — сказала Ингигерия и посмотрела на Эйрента таким взглядом, что его бросило в жар. Они шли по улицам Аштаориса, и Эйрент снова был рад увидеть улицы кертайянской столицы. Вокруг уже чувствовалась кертайянская осень: с моря вовсю тянуло морской влагой, терпко пахнущей йодом, водорослями и чуть рыбой — ну, прямо как на Антагее. Линдий научил Эйрента, как на Кертайе определить наступление того или иного времени года. Яркими цветами в виде крупных колокольчиков серебристо-серого цвета и в фиолетовую крапинку всюду распустились амарангисы — кустарники, начинающие цвести поздней осенью и вплоть до Вознесения. Это было ещё одной приметой кертайянской осени. День был в самом разгаре, и улицы были полны народа. Как это бывало каждый раз в редкие вылазки в город Эйрента, привыкшего к тишине вокруг магистерского флигеля и на территории Ордена и Академии, его буквально оглушили гомон толпы, скрежет повозок, а также крики особенно темпераментных прохожих. Но Эйрент и Ингигерия, казалось, этого не замечали: они молча шли бок о бок и временами посматривали друг на друга. — Ты далеко живёшь? — нарушил он затянувшееся молчание и взял девушку за руку. Она не противилась этому; наоборот, она крепко сжала его руку. ― Не очень, ― улыбнулась Ингигерия. ― Ещё два или три квартала. Эйрент снова посмотрел на свою спутницу. До чего же хороша! Яркий свет Айкариса заставлял её ресницы отбрасывать тени на щёки, а чёрные волосы ― ярко блестеть. Всё это дивно сочеталось со свежим цветом её лица. — А как называется этот район? — спросил Эйрент, оглядываясь. Они шли по району Аштаориса, который явно не относился к фешенебельным, в отличие от того, по которому пролегал Звёздный проспект. Эти районы разделял один из рукавов дельты Аласингиса. Раньше встречавшиеся прохожие отличались более нарядной одеждой и драгоценностями; теперь же все встречные люди, которые шагали ли по тротуарам, или же переговаривались, стоя отдельными группами, или виднелись на традиционных для Аштаориса и других городов Кертайи мостиках между домами, ― были одеты куда более скромно. Теперь понятно, почему здесь жило много студиаров и учащихся других высших учебных заведений столицы. — Это Южный район Аштаориса, ― мягко пояснила Ингигерия. ― Ну, всё, мы пришли. Ингигерия снимала комнату в этом доме, одном из многочисленных доходных домов столицы. Он представлял из себя увитое вьющимися растениями невысокое строение в пять этажей, сжатое с боков двумя одинаковыми домами, по восемь этажей каждое. Однако, все три здания соединялись традиционными мостиками и небольшими арками. Возле входной двери стояли две скамейки; на одной из них сидела пожилая кертанка. — Здравствуйте, горисса Хаусист, — приветствовала её Ингигерия. Эйрент сделал вежливый поклон. — Здравствуй, — ворчливо ответила кертанка. — Ингигерия, мы же договаривались, что вы не будете водить сюда молодых людей! «Это хозяйка дома», — шепнула Ингигерия на ухо Эйренту, а он сказал хозяйке: — Я сейчас ухожу, горисса Хаусист. — Тогда ладно, — смягчилась хозяйка дома. — Горисса Хаусист, это мой товарищ по Академии. Его зовут Кальдарий. ― Ясно, ― сказала хозяйка, скрываясь внутри дома ― Очень здесь уютно, ― оценил Эйрент, оглядываясь, когда они уселись на скамейку и продолжили беседу, начатую по дороге. ― Ага. Мне тоже здесь понравилось. Мне посоветовала снять здесь жильё одна из преподавательниц гимнасиума. А ты, значит, живёшь в самой Академии? — Да, — честно признался Эйрент. — А где именно? — продолжала Ингигерия, и тут её словно что-то осенило. — Только не говори, что при магистрате! — Ну… угу… — А… а почему? — Ну, я дальний родственник его премагости магистра, — уклончиво произнёс Эйрент. — Поэтому он и разрешил мне жить при магистрате. — Но всё равно ты же не керт! — сказала Ингигерия, одновременно и спрашивая, и утверждая. — Ты даже похож на моих соотечественников. — Да, я родом из Мэглянда, — на сей раз без всяких экивоков сказал Эйрент. — А ты? Ты говорила, что из Девонгландена! — Да, я девонка. А как так получилось? — продолжала девушка. — Ты из Мэглянда и вдруг дальний родственник магистра. Ты всем нам не рассказывал, но мне-то ты можешь рассказать! Обещаю, я никому не выдам твою тайну! ― Вообще, я наполовину девон, ― Эйрент решил открыть о себе не всю правду, ибо он опасался признаться в том, что он бывший крепостной, девушке в особенности. ― А ещё моя бабушка была родственницей жены магистра. — Вот оно как… ― протянула Ингигерия. — А как твоё настоящее имя? — Эйрент Рендомит Гамильтон. А твоё? — Ингигерда Сондейк, графиня Менгартейл. Что с тобой, Кальдарий? Если бы в тот момент на Эйрента вылили ведро воды со льдом, но и то он не был бы столь поражён, как информацией, которую ему сообщила девушка. Сондейк! Граф Менгартейл! Член его бывшей свиты! Словно из небытия вынырнуло это имя из полузабытой жизни, подёрнувшейся ныне флёром забвения! ― Я ездил в Девонгланден с посольством Мэглянда, ― услышал Эйрент как будто со стороны свой голос, сделавшийся словно чужим, ― так получилось, что мне довелось побывать в поместье неких графов Менгартейлов… Менгарт-Ирт оно называлось… — Это наше поместье, ― каким-то потерянным голосом тихо произнесла Ингигерия. — Мой брат его наследник… — Твой брат? — воскликнул Эйрент, и вдруг осёкся: он понял, что сказал это на девонском языке! ― Ты говоришь по-девонски?! ― воскликнула Ингигерия, и только сейчас до Эйрента дошло, что он сейчас сотворил. ― По-девонски? ― моргнул он, возвращаясь в действительность. ― Именно! Откуда ты знаешь язык моей родины? ― спросила Ингигерия. — Немного научился, — уклончиво признался Эйрент теперь уже по-кертайянски. — Здорово! ― оценила Ингигерия. ― А ещё можешь что-то сказать? — Не могу, — ответил Эйрент. — Забыл. Тут Ингигерия повела себя донельзя странно. Она принялась рассматривать лицо Эйрента более пристально, чем обычно. Слегка повернув голову набок, она немного сузила глаза и некоторое время не сводила с его лица пытливого взгляда. — Что с тобой, Ингигерда? — спросил он её, испугавшись и с перепугу назвав её настоящее имя. — Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь, — серьёзно, но с ноткой ласковости в голосе проговорила она. — Можно тебя называть Ингигерда? — внезапно спросил Эйрент. — Можно, — тихо сказала девушка, и вдруг её лицо озарилось такой улыбкой, что Эйрента охватило глубокое к ней чувство нежности. — А я тебя Эйрент. — Идёт, — согласился Эйрент. — Ингигерда, ты такая милая! — Ты тоже, — снова улыбнулась девушка. — Всё-таки, расскажи о себе. Я никому не выдам! Я умею хранить тайны. — Я мэгляндец, — тихо и очень серьёзно сказал Эйрент, глядя прямо в глаза собеседнице. — Это чистая правда. — Поверю, — произнесла Ингигерда, но по её глазам Эйрент понял, что она не дала ему обвести себя вокруг пальца. — А ты как попала на Кертагорт? — спросил он. — О, это было так неожиданно! — охотно начала она. — Рядом с нашим поместьем находится город Ванас. Мы как-то всей семьёй поехали туда на ярмарку. И там в одной из палаток маг приезжий представление устраивал. Он маг Алых Звёзд, его зовут Виглаф-Арнольф Ронферт, граф Ородрент. Так получилось, что я испортила один из его магических фокусов: он в тот момент занимался тем, что левитировал стулья, ну, типа жонглировал ими, а я подошла ближе, чтобы разглядеть, и стулья случайно отлетели в сторону и рухнули там. Монсэр маг понял, что это сделала я. Он пригласил меня и родителей к себе и проверил меня на магию. Оказалось, я владею магическим Даром! ― А потом ты оказалась на Кертагорте? ― спросил Эйрент. ― Не сразу, ― продолжала Ингигерда. ― Монсэр Ородрент целый месяц уговаривал моих родителей, чтобы я магии училась… И потом мы с ним отправились сюда, на Кертагорт, где я стала учиться в Ринтарисском гимнасиуме, а после него — в Академии… А ты как стал учиться магии? ― Мой дядя ― маг Ордена Голубых Звёзд, ― ответил Эйрент, решив объединить в своём рассказе и свою правду, и выдумку магистра. ― Как-то мы с кузенами шли по улице, и в нас стал швырять камнями местный хулиган. Я случайно оттолкнул камни, и они посыпались обратно на того хулигана. Один из моих кузенов, сын моего дяди-мага, рассказал ему об этом случае, и дядя нашёл у меня магический Дар. А потом я попал в Меларисский гимнасиум. — Ясно, — произнесла Ингигерда. Ненадолго воцарилась тишина, пока её не нарушил голос хозяйки, раздавшийся из открытого окна: — Ингигерия! Ваш молодой человек обещал, что скоро уйдёт! — Мне пора, Ингигерда, — шепнул Эйрент. — До завтра в Академии? — Да, — так же тихо сказала девушка. — Завтра увидимся. Ты найдёшь дорогу обратно? — Конечно. Они с нескрываемым сожалением выпустили руки друг друга, за которые держались всё время разговора. Но делать оставалось нечего, и они распрощались. Эйрент отправился в магистрат Ордена. Как только он перешагнул порог квартиры магистра, так сразу встретился с её хозяином. Дайгмарий Дринг Морвист, с посохом наперевес, мерил шагами прихожую. Из гостиной выглядывала испуганная горисса Ирделия, а в кухне маячили такие же напуганные Пиргий, Дангий, Линдий и Келвия. Едва завидев «племянника», он остановился, выпрямился и мрачно посмотрел на него. ― Где ты был, Кальдарий? Ты обещал, что вернёшься до полудня! При виде грозного магистра Эйрент испугался не на шутку. Сердце его сжалось, как будто он снова был крепостным и ему грозило наказание. Но, увидев, как горисса Ирделия решительно двинулась навстречу ему, он тут же взял себя в руки, поклонился и решительно произнёс спокойным тоном: ― Ваша премагость, я провожал девушку до дома… — Девушку?! — грозно, но не страшно спросил магистр. — Да, ваша премагость. Её зовут Ингигерия, мы с ней у вас в одной группе практической магии. Мы с ней вместе были в читальном зале Академии и писали доклады по истории магических учений. А потом я её проводил до дома. ― Ясно. Но ты бы зашёл и предупредил либо меня лично, либо местара Инверлиста, который передал бы информацию мне. Тем более, что ты знал, что местар Инверлист сегодня дежурный маг в вестибюле, ну, а как найти меня, ты превосходно знаешь. А что бы сказал местар Хилмист, если бы с тобой что-либо случилось? Ведь ты для него продолжаешь оставаться любимым учеником, и он имеет связи с твоими родственниками. А они что бы сказали? Он мне как-то рассказал, что ты в свою бытность его учеником пытался сразиться с адептом Тёмной магии и чуть не погиб. ― Извините меня, ваша премагость. Больше такого не повторится. ― Не шуми, Дайгмарий, ― мягко упрекнула мужа горисса Ирделия, вставая рядом с ним и кладя руку ему на плечо. ― Ты разве забыл, как ухаживал за мной и провожал меня? Кальдарий молод, и ему тоже надо водиться с девушками. ― Ладно, ― проворчал Дайгмарий, окончательно смягчаясь. ― На завтра что-нибудь задано, Кальдарий? ― Да, ваша премагость. Как всегда, природа магической энергии, надо к опросу готовиться. ― Хорошо. Давай переодевайся и иди ужинать, чтобы Дирвия смогла, наконец, вымыть посуду и убрать на кухне. После ужина, когда Эйрент отправился в свою комнату, и блаженно растянулся на кровати. Линдий же, в это время тихо, едва слышно, практиковавшийся на сиртоаре, ― Ты встречался с девушкой, Кальдарий? — Да, а что? — спросил Эйрент, прокручивая свиток с лекциями по природе магической энергии и ища нужную, по которой планировался опрос. — Тут такое было! Магистр был не в себе, он замучил меня, хорошо ещё, что по закону ты мой хозяин, а не он. Иначе не миновать мне плетей. — А что было-то? — Ох… Он прибегал сюда, в твою комнату, глядел на часы, в общем… Было ужасно! ― А горисса Ирделия что? ― Она тоже не один раз заходила. «Где Кальдарий», «где Кальдарий»… И у меня уже оскомина на языке отвечать хозяевам одно и то же: мол, молодой хозяин скоро должен вернуться… — Я перед тобой виноват, — тихо и сокрушённо сказал Эйрент другу. — Я ушёл и попросту подставил тебя… — Ничего, — примирительно произнёс Линдий. — Главное, всё прошло благополучно. ― Спасибо тебе, Линдий, ― с чувством сказал Эйрент. ― За что? ― неподдельно удивился крепостной. ― За то, что прикрыл меня, ― серьёзно пояснил Эйрент. ― Свои люди, сочтёмся, ― махнул рукой Линдий, а затем резко поменял тему разговора. ― Скажи мне лучше, что хоть за девушка? Где ты её нашёл? Красивая хоть? ― Нууу, ― замялся Эйрент. ― Мы с ней учимся вместе, и, как мы с ней сегодня выяснили, родом из одного и того же мира. ― А красивая? ― повторил свой вопрос Линдий. ― Очень! ― признался Эйрент, решив, что Линдию можно доверять. ― Она даже чуть на меня похожа! ― Интересно, ― сказал Линдий. ― А где она живёт? ― Снимает комнату примерно в часе ходьбы от Академии. Мы как-нибудь прогуляемся туда с тобой, если ты захочешь. ― Что значит, «захочешь»? ― возмутился Линдий. ― Кальдарий, я твой крепостной, если ты забыл. И ты не должен спрашивать мои желания, ты просто берёшь меня и идёшь, куда тебе надо. ― Извини, я действительно забыл, ― произнёс Эйрент. ― Но ты мне, Линдий, не крепостной, ты мне друг. И вообще, окончу Академию ― дам тебе вольную. ― Ладно, ― спокойно сказал Линдий, но по огню, вспыхнувшему в его глазах, Эйрент понял, что затронул самое сокровенное желание друга. Остаток вечера прошёл в молчании. Линдий занимался наведением порядка в комнате, и без того выглядевшей безупречно, Эйрент, наконец, углубился в подготовку к опросу по природе магической энергии. К каждому занятию Эйрент старался готовиться как можно тщательнее, с той ответственностью, с которой привык относиться к любому делу, за которое брался. Иначе он не мог. Обычно Эйрент, утомлённый учёбой, засыпал сразу, как только ложился в постель. Но в ту ночь всё было иначе. Перед его глазами то и дело вставал милый образ Ингигерды, и он вспомнил тот ставший уже далёким день жизни, превратившейся в призрак, когда он, будучи принцем-коронетом Девонгландена, заехал в поместье Менгарт-Ирт и встретился там с юной дочерью хозяев поместья и одновременно родной сестрой члена его тогдашней свиты графа Менгартейла… Интересно, где он сейчас, что с ним, жив ли вообще... Ей тогда было всего одиннадцать лет, совсем ещё ребёнок… Зато сейчас она вовсе не ребёнок, она стала стройной и прекрасно сложенной девушкой с красивым овалом лица, умным и любознательным взглядом чёрных глаз, дивно свежим цветом лица, тонким, прямым носом и роскошной копной чёрных волос. И всё это маячило перед глазами Эйрента, тщетно пытавшегося уснуть. Утром ему показалось, что он только закрыл глаза, а его уже будит Линдий: ― Кальдарий, вставай! ― Линдий, ведь ночь же ещё, дай поспать, ― простонал Эйрент, отворачиваясь к стенке. ― Какое ночь?! ― возмутился Линдий. ― Айкарис давно взошёл, а у него ночь ещё! Давай вставай, а то магистр запросто войдёт. ― Ох! ― воскликнул Эйрент, вскакивая на пол. — Вот именно, — усмехнулся Линдий, давно привыкший к подобным утренним сценам. В вестибюле Академии Эйрент и Ингигерда были первыми, кто пришёл на занятия из их группы. Их взгляды встретились и сделались единым целым. — Привет! — сказал Эйрент. — Привет! — отозвалась Ингигерда и улыбнулась так, что Эйрента бросило в жар. ― Что у нас сейчас? ― спросила Ингигерда, продолжая улыбаться. ― Природа магической энергии, ― ответил Эйрент, продолжая улыбаться. ― Ну, что, пойдём? ― Пойдём, ― охотно отозвалась она, и они, держась за руки, отправились к кабинету местар Тергист. Таким же образом они на пару закончили работу над своими докладами. К огромному удивлению одногруппников, Эйрент и Ингигерда на всех последующих занятиях и, забегая вперёд, до конца учёбы в Академии сидели за одной партой. Сначала их товарищи посмеивались над ними, называя сладкой парочкой, женихом и невестой. Происходило это примерно так. ― Прямо не разлей вода, ― говорила Ардалия. ― Ага, как два фрукта на ветке, ― хихикала Фиргия. ― Они явно влюбились друг в друга, ― насмешливо добавлял Наран, но на него возмущённо шикали Лотеллий, Орвий и Вирталий. В таких случаях Эйрент и Ингигерда, не говоря ни слова бросали на товарищей полные обиды взгляды и отворачивались. Как-то раз за них вступилась Ситара: ― Оставьте их в покое. Вам что, делать нечего? Экзамены на носу. — Вот именно, — поддержал её Гариний. В последнее время Гариний, по мнению Эйрента, очень изменился: стал весьма серьёзным и немногословным, как будто пребывая в мире своих мыслей и реже стал участвовать в разговорах Эйрента и других своих товарищей. Таким же серьёзным и вдумчивым он был на занятиях: на устных опросах он не торопился с ответом, а, наоборот, отвечал степенно, взвешивая каждое слово. Глядя на него, остальные товарищи Эйрента старались подтягиваться и тянулись за ним. Конечно, Эйрент тоже учился хорошо, но тем не менее, старался ровняться на Гариния. Тем более, что в последнее время Эйрент чувствовал, что тесное общение с Ингигердой начинало ему мешать в учёбе, а больше всего на свете он боялся потерять расположение Дайгмария Дринга Морвиста. Ведь несмотря на всю свою суровость, магистр по-своему любил его, заботился и внимательно следил за его успехами в Академии. Да, пусть Эйрент был крепостным, и магистр Ордена Белых Звёзд был его хозяином, но даже несмотря на это Эйрент его очень уважал. Да и чисто в бытовом плане магистр предоставил молодому ихтифрогмену кров и пищу, и тот не мог этого не ценить. Варгелия, внучка магистра, гостила у деда пять дней и в конце концов уехала. В первый вечер пребывания двоюродной сестры Эйрента у деда с бабушкой магистр связался с сыном, и Эйрент стал свидетелем весьма радостного разговора отца и сына Морвистов через их перстни, темой которого несомненно было грядущее пополнение в семействе. Приблизился ответственный день, когда у местара Сунтариста решалось, будут ли студиары бронзовой ступени допущены к зачёту по истории магических учений. Слушание докладов продолжалось больше недели, поскольку занимающихся изучением у местара Сунтариста истории магических учений студиаров бронзовой ступени было несколько групп практической магии, и в один конкретный день реально было выслушать доклады какой-то одной из этих групп. И вот она настала, грозная дата тридцатое нейарриса тысяча семьсот второго года от Вознесения Касториоса. В этот день зачитывать доклады должна была группа практической магии местара Морвиста. А происходило это так. Каждый выходивший к преподавательскому ― как же иначе! ― месту студиар выходили с текстом своего доклада, написанном тезисами на отдельном свитке и иллюстрациями к тексту. Читая наизусть доклад, студиар временами оживлял свой рисунок трёхмерной композицией, как Эйрент делал это в магической школе местара Хилмиста. Вот в воздухе, наполненном звенящей, как струна, напряжённой тишиной, прозвучал голос местара Сунтариста: — Студиар Морвист! И Эйрент, сменив Ингигерду и обменявшись с ней на ходу улыбками и еле видными ободряющими прикосновениями рук, двинулся к преподавательскому месту. Его провожали одобряющими взглядами товарищи, как уже выступившие, так и те, которым это ещё предстояло. Накануне он провёл много времени, заучивая доклад и сделал несколько пробных выступлений в кабинете магистра перед его премагостью и гориссой Ирделией, а также вспомнил напитывание магической энергией изображения, находящегося перед его внутренним взором, с некоторыми дополнениями магистра. ― Надо, чтобы ты это умел делать с открытыми глазами, Кальдарий, ― тоном, исключающим всякое возражение, сказал Дайгмарий Дринг Морвист. — Я тебя научу этому, всё равно это пригодится на серебряной ступени, в курсе прикладной магии. Делаешь так. Берёшь магическую энергию, как обычно, здесь уйма магических векторов, и начинаешь как бы обрисовывать ею контуры твоего рисунка, нацеливаясь над ним пальцем. Дальше ставишь свою ладонь параллельно рисунку и произносишь слова: «Ратта, астахор вратил»… — Ваша премагость, но у меня нет посоха! — испуганно проговорил Эйрент. — Пусть это тебя не смущает, — улыбнулся магистр. — Это начальное заклинание прикладной магии, его можно исполнить двояко. Поверь! По указанию магистра, Эйрент смотрел на рисунок, иллюстрирующий доклад. Затем, заранее запасшись магической энергией, принялся накачивать ею его контуры. Затем произнёс нужные слова, поместив ладонь над рисунком, края которого уже рдели синевато-белыми линиями. — Не отрывая ладонь, поднимай её выше над рисунком, параллельно удерживая энергию на контуре твоего рисунка! — раздалось за спиной Эйрента. ― Твой рисунок должен приобрести объём и повиснуть в воздухе. Получилось не сразу, и при очередной неудаче Эйрент сел на ближайшее кресло, сильно приуныв. «Ничего, пробуй ещё. У тебя должно получиться!» ― сказал магистр, сев рядом и положив руку на плечо «племянника». Наконец, под одобрительные возгласы магистра, его рисунок, пылая бело-голубыми контурами и более бледным свечением между ними, величественно всплыл над листком. ― Шикарно! ― торжествовал Дайгмарий Дринг Морвист. Наконец, Эйрент вышел на защиту доклада. Увидев перед собой множество смотрящих на него глаз, он сначала задрожал от страха, его спину покрыл холодный пот, а ноги задрожали. «Как тебе не стыдно!» ― отчитал он сам себя, и тут вспомнил Девонгланден, заседания городского совета в Солстаре и как он сначала боялся перед ним выступать. Потом он, как и тогда, взял себя в руки, и принялся отвечать. ― Очень хорошо, прямо отлично! ― сказал местар Сунтарист, когда Эйрент закончил и отправился на своё место, провожаемый восхищённым ропотом других студиаров. .