Глава XIV

Через несколько дней доклады всех студиаров были выслушаны, и местар Сунтарист подвёл итоги. Допуск к зимним экзаменам получили почти все, в том числе и вся группа местара Морвиста. Эйрент с Ингигердой обменялись счастливыми взглядами. — Не зря мы с тобой столько корпели! — шёпотом сказал ей Эйрент, когда местар Сунтарист объявил результаты. — Точно! — отозвалась Ингигерда, — Интересно, а что дальше? — Нельзя ли потише? — недовольно отозвался студиар из другой группы, сидевший через проход от них. — О, извините! — сказал Эйрент. — Ого, вы посмотрите только! — обрадованно сообщил всем Вирталий, показывая пальцем на расписание, возле которого, как обычно, столпились студиары. — Что там? — спросила Ардалия, протискиваясь сквозь толпу поближе. — У нас завтра начинается практическая магия! — торжественно объявил Вирталий. — Ура! — воскликнул эмоциональный Орвий. — Прекрасно, — произнёс более сдержанный Гариний. — Вся эта теория ужасно скучна, — пожаловалась Фиргия. — Голова уже болит учить её каждый день. — Но необходима, — строго сказал ей Лотеллий, успевший прослыть одним из лучших учеников в классе местара Кирангиста. — Согласна, — вторила Лотеллию Ситара, — Мне то же самое говорил и мой отец. А ведь он маг, его знает весь Кандаур! — Умный твой отец, — заметил Наран, уважительно смотря на молодую лорганку, с которой сидел в последнее время за одной партой. — Уважаю таких. И хочу быть похожим на него. — Обязательно будешь! — сказал Эйрент, подходя ближе и с тем же уважением глядя на Ситару. — Ну, что, пойдём? — услышал Эйрент голос Ингигерды, которая тихонько подошла к нему и ненавязчиво взяла его под руку. — Ага, — отозвался Эйрент глупым голосом, который появлялся у него каждый раз, когда он чувствовал рядом Ингигерду, — надо готовиться к завтрашней практической магии. Внезапно он увидел, как все их товарищи резко повернулись к ним спинами, как будто враз заинтересовавшись расписанием. На мгновение ему стало неловко. — А чего к ней готовиться? — возразила Ингигерда. — Завтра придём и узнаем, как оно. Вечером магистр сообщил Эйренту, что виделся с местаром Сунтаристом и что тот его очень хвалил. Эйрент был очень польщён, но Дайгмарий Дринг Морвист советовал ему не расслабляться, а заниматься как положено. Утром того дня, когда у них должно было состояться долгожданное первое занятие по практической магии, Эйрент, к своему удивлению, проснулся сам. Линдий ещё спал. Посмотрев на часы, Эйрент понял, что до обычного времени подъёма остаётся час. Айкарис только начинал подниматься над горизонтом: его лучи, заглядывая в комнату, золотили пространство под потолком. Раньше, будучи крепостным, Эйрент просыпался под звуки церковных труб, но сейчас, переехав на противоположную сторону квартиры, просыпался от «солнечных» лучей. Это ему напомнило, как он просыпался дома, в своей комнате родного дома в Ихтитеуне, и ему на миг сделалось грустно, как каждый раз при воспоминаниях о родине. Но, тем не менее, мимолётная грусть сменилась радостной мыслью. Здорово, можно ещё поваляться! Только бы при этом не уснуть! А ведь это могло произойти у него запросто! Эйрент потянулся, кровать слегка взвизгнула, и на соседней койке проснулся Линдий. — А, ты уже встал, — сказал крепостной, глянув на своего молодого хозяина. — Да, некоторое время назад проснулся, — отозвался Эйрент. — Я сейчас тоже встаю, — произнёс Линдий, проворно выбираясь со своего спального ложа. К удивлению обоих, дома были только горисса Ирделия, Келвия и Пиргий. — А где его премагость? — удивлённо озираясь, проговорил Эйрент, когда он, полностью одетый, садился за стол. — Он уже ушёл в Академию, — ответила горисса Ирделия. — И тебе, Кальдарий, он просил передать, чтоб не мешкал и отправлялся туда тоже. — Ой, да! — спохватился Эйрент, быстро принимаясь за завтрак, поставленный перед ним Линдием. Когда Эйрент, наконец, добрался до башни, где находился кабинет его преподавателя, он увидел, что там уже собрались все его товарищи. — О, вот и Кальдарий подошёл, — весело сказал Лотеллий. — Мы только тебя и ждали, — добавил Орвий. — Ну, ты готов? — шутливо спросил его Наран, весело сверкнув голубыми глазами. — К чему? — недоумённо посмотрел на него Эйрент. — Ну, ты даёшь, балда! — притворно возмутился Вирталий. — К занятию, конечно! — Конечно, готов, — тихо и мягко вступилась за него Ингигерда, до этого момента внимательно разглядывавшая товарища. — Зачем пристаёте? — А ты что, теперь его защитница? — сказала с плохо скрытой насмешкой Ситара. Но Ингигерда, на сей раз не говоря ни слова, метнула в её сторону угрожающий взгляд и встала рядом с Эйрентом. Ингигерда сделала это вовремя: все остальные, мигом стерев с лиц усмешку, сгрудились вокруг них с Эйрентом. Тот сначала удивился, но затем понял, почему. Прямо перед дверью кабинета возникла обычная громкая вспышка, и студиары увидели, как там собственной персоной материализовался его премагость Дайгмарий Дринг Морвист, магистр Ордена Белых Звёзд. — Вижу, что все вы тут собрались, — сказал он, оглядывая учеников поверх голов и произнося затем знакомое им заклинание открывания дверей. — Заходите! Эйрент и его товарищи робко, как и в тот, первый, раз зашли в кабинет местара Морвиста. Он выглядел так же, как и тогда, в первый день знакомства Эйрента и его товарищей со своим преподавателем. Едва слышно переговариваясь, они вошли в кабинет и принялись рассаживаться, причём Эйрент, как обычно, сел рядом с Ингигердой. Остальные, не обращая на них внимания, занимали свои места. Немного возни и шорохов, и студиары замерли, впившись глазами в преподавателя. — Итак, — начал, слегка улыбнувшись, местар Морвист, — вот для вас и наступил тот день, которого вы так ждали. Сегодня у вас начинается курс практической магии. Теория, конечно, для мага очень важна. Но без практики, мага, вооружённого одной лишь теорией, нельзя назвать магом. После Вознесения у вас начнётся и продолжится вплоть до окончания Академии курс теории заклинаний и творения заклятий. На этих занятиях вы будете изучать, какие заклинания в каких случаях применяются, а также каким образом каждое нужно произносить. Этот курс неразрывно связан с курсом практической магии. Здесь, в моём классе, вы будете учиться, как правильно пользоваться артефактами мага. Студиар Бартелист! — Да, местар Морвист! — Какие два артефакта используют орденские маги Кертагорта? — Магический посох и магический перстень, местар Морвист, — ответил Вирталий. — Совершенно верно! — сказал магистр, когда пунцовый Вирталий сел на место, сопровождаемый испуганными и даже несколько сочувствующими взглядами товарищей. — Магический посох есть главный инструмент мага по творению заклятий, у меня вы будете осваивать определённые движения посохом по творению заклятий разного вида. Ну, а магический перстень используется для связи магов между собой, для освещения дороги и, для чего ещё? Студиар Кирмалист? — Для направления магической энергии в посох, местар Морвист! — Правильно! А сейчас, — магистр наклонился к своему перстню и явно недовольным голосом сказал туда несколько слов, — мой помощник местар Инверлист принесёт ваши учебные посохи, которыми вы будете пользоваться вплоть до окончания Академии и до получения ваших постоянных индивидуальных посохов. Эйрент и его товарищи украдкой переглянулись радостными взглядами. Пришёл очень хорошо известный Эйренту Арминий Вард Инверлист. Каждый раз, когда он встречался Эйренту, тот сразу вспоминал ставший столь далёким день, когда он впервые привёл Эйрента к магистру… Местар Инверлист принёс открытый с обеих сторон широкий тубус, из которого, наподобие стрел в колчане, виднелся пучок странных белых палок с круглым блестящим камнем на конце каждого из них. Помощник магистра поставил «колчан» на его стол и удалился, сопровождаемый грозными взглядами магистра. — Вот здесь, — произнёс магистр, привлекая внимание учеников и расстёгивая ремни, скреплявшие «колчан», — ваши ученические посохи. Сделаны они из дерева, как и ваши будущие посохи полноправных магов. Сейчас вы по одному будете подходить ко мне, получать посох, и я буду осуществлять привязку посоха к каждому из вас. Вот, наконец, настала очередь Эйрента. Он подошёл к его премагости, и тот на вытянутых руках вручил ему посох, представлявший из себя древко с сильно потёртой белой краской и довольно тусклым небольшим круглым камнем на уровне плеча. Кто знает, сколько рук студиаров прежде касались этого дерева… Затем магистр взял свой посох, направил его на ученика и вполголоса произнёс: — Пранта, три этерин, кагунгир! То-уроро! Эйрент почувствовал, как между его рукой и деревом посоха пробежало нечто вроде мелких иголок. Затем рукоять посоха сильно, но терпимо нагрелась и как бы впечаталась в ладонь. Через некоторое время все эти ощущения исчезли, и Эйренту показалось, что посох в его руке стал как бы живым и тёплым. — Местар Морвист, — спросила Фиргия, — это нормально, что он такой тёплый? — Да, студиарка Тарганист, это совершенно нормально. И, когда вы окончите Академию как полноправные маги, привязка ваших постоянных посохов будет происходить так же. Но ощущения при этом, — предупредил магистр, — будут сильнее и острее, потому что, помимо посоха, привязывать будут и перстень, который вы получите вместе с посохом. А теперь приступим непосредственно к занятию. Начнём с пополнения запасов магической энергии при помощи посоха. Как я уже сказал, посох — основной инструмент орденского мага, и помимо проведения магической энергии, он способен и накапливать её. Вы хотели что-то спросить, студиар Морвист? — Да, местар Морвист, — сказал, слегка откашлявшись, Эйрент. — Скажите, пожалуйста, какова магоёмкость этих посохов? Просто местар Лакшмарист говорил, что она у дерева равна от нуля до пяти. — Пусть вас это не смущает. Потому что дерево для посохов особенное, оно выращивается под постоянным магическим контролем, высоко в горах, и поэтому его магоёмкость равна сорока и доходит даже до пятидесяти. Я ответил на ваш вопрос? — Да, местар Морвист, — произнёс Эйрент и сел. Тут Эйрент другими глазами посмотрел на посох учителя: он был гладким, белым, блестящим, со сверкающим камнем и по высоте достигал уровня виска. Магистр сделал небольшую лекцию про посохи, а затем продолжал свои инструкции. Следуя им, Эйрент приподнял посох и направил его в один из ближайших магических векторов, который сиреневой линией виднелся перед внутренним взором студиара. Затем Эйрент сосредоточился на посохе и силой воли сотворил между вектором и посохом что-то вроде канала. По каналу в посох пошла магическая энергия; сначала робко и как-то неохотно, потом она шла сильнее и сильнее. Затем, словно река, прорвавшая плотину, она рванула в посох, он вспыхнул ярким белым светом, и, выпустив прямо к потолку из навершия целый сноп ослепительно-белого цвета, с сильной вибрацией вырвался из руки Эйрента и отбросил того на пол. Несколько мгновений Эйрент лежал на полу полностью ошеломлённый; ему было стыдно, что он так опростоволосился перед товарищами и, главное, перед учителем. — Кальдарий! — воскликнула Ингигерда, бросаясь к другу. — Ты не расшибся? — озабоченно спросил Орвий, следуя её примеру. — Да нет, со мной всё в порядке, — отозвался Эйрент, при помощи Гариния и Вирталия поднимаясь на ноги и шипя от боли в ушибленной спине. — Вижу, у всех получилось! — раздался голос Дайгмария Дринга Морвиста, тон которого стал несколько расстроенным. — Но есть одно «но». Пример студиара Морвиста показывает, что иногда можно не проконтролировать поток магической энергии и на ближайшем занятии мы с вами займёмся методами этого контроля. — Местар Морвист, а она… энергия… никуда не уйдёт? — тихо спросила Ардалия, расширенными от страха глазами косясь на свой посох. — Ну… как у Кальдария… — Нет, студиарка Гирталист. То, что случилось со студиаром Морвистом, чистая случайность. И поскольку, как я уже сказал, магоёмкость этих посохов доходит даже до пятидесяти, она никуда оттуда не уйдёт. Наоборот, она будет храниться столь долго, сколько вам будет угодно. И это позволит вам колдовать, когда у вас, допустим, вокруг не будет магических векторов или же не будет сил для колдовства. На этом наше занятие, вводное по сути, закончено. Все молодцы, все справились. Дома тренироваться в накоплении магической энергии в посохе. Все свободны, можете расходиться, кроме студиара Морвиста. Он остаётся. С этими словами магистр Ордена Белых Звёзд распрощался с учениками, притихшими и ошарашенными от случившегося в кабинете магистра. Эйренту показалось, что они кидают на него насмешливые взгляды. Они тихо вышли из кабинета и так же тихо разошлись. Эйрент продолжил стоять перед магистром, опустив голову. Ему было страшно, что же скажет магистр. — Кальдарий, — начал Дайгмарий Дринг Морвист, — ну, ты меня и напугал! — Покорнейше прошу простить меня, ваша премагость, — произнёс Эйрент. — Мне так стыдно… — Я нисколько на тебя не сержусь, — удивил его магистр репликой. — Это со всяким такое может случиться. К тому же я получил неопровержимое доказательство твоим недюжинным магическим способностям и понял, что оказал услугу Ордену, освободив тебя. Но тебе крайне важно в кратчайшие сроки научиться жёсткому контролю над магической энергией, которую ты в таких количествах способен выдавать. Я буду заниматься с тобой дополнительно. Ты понял, что тебе предстоит много работы? — Понял, ваша премагость. — Хорошо. Пойдём теперь домой. Заберём крепостных только. Магистр не стал тянуть резину. На оставшихся до Вознесения занятиях практической магией ученики его премагости тренировались в ограничении потока магической энергии. Кроме того, Эйрент занимался дополнительно, магистр организовал эти занятия прямо на дому. Суть занятий заключалась в создании своеобразного канала вокруг потока магической энергии. Поток её в результате значительно сужался, превращаясь в нечто, похожее на круглый в сечении шнур. Студиары местара Морвиста осуществляли это, окружая поток частицами пространства. Вот где пригодилась зубрёжка материала по природе магической энергии у местар Тергист! До промежуточных в конце семестра экзаменов оставалось две недели. Студиары бронзовой ступени, да что там! — всей Академии — затрепетали в их ожидании. Но что-либо изменить в этом было не в их силах, и все налегли на подготовку к ним. Эйрент просиживал над свитками допоздна, вынуждая Линдия часто менять жидкость в осветительных шарах в комнате молодого хозяина. Горисса Ирделия была в ужасе, когда «племянник» пришёл к завтраку однажды утром: — Кальдарий, ты посмотри на себя! Ты весь зеленовато-бледный какой-то! Нельзя же столько сидеть над книжками! — Горисса Ирделия, я сдам экзамены и скоро это закончится. — Это похвально, Кальдарий, — произнёс Дайгмарий Дринг Морвист. — Ирделия, ты что, совсем забыла, как наши сыновья готовились к занятиям? Точно так же. Кальдарий, индивидуальные занятия на время экзаменов пока прекратим. Эйрент был благодарен магистру за временную отмену индивидуальных занятий. Экзамены начались двадцать пятого деймалиса, и тут Эйренту и Ингигерде очень пригодилась поддержка со стороны друг друга. Не отставал и Линдий, окруживший молодого хозяина беспрецедентной заботой. И вот, прямо в последний день 1702 года был сдан последний экзамен, а Эйрент и его товарищи, наконец, облегчённо вздохнули и расслабились на ближайшие десять дней. Потом все отпраздновали Вознесение Касториоса, и в первый день каникул Эйрент отправился погулять, прихватив с собой Линдия. «Сегодня как следует расслабься, — сказал ему Дайгмарий Дринг Морвист, вручая ему кошелёк с пятьюдесятью рингисами, — только возвращайся не позже полуночи». Они отправились в тот парк, где Эйрент, будучи ещё крепостным, гулял с Лиргилием, как оказалось позже, своим двоюродным братом. Интересно, как он там? Эйрент очень надеялся, что кузена отпустят на вознесенские каникулы. До чего же весело оказалось в парке! Эйрент был счастлив, что можно просто так погулять без тубуса со свитками и даже без посоха — всё это он впервые оставил в комнате. Честной кертайянский и не только народ ходил поодиночке и без там и сям, оживлённо болтал, наполняя влажный воздух кертайянской зимы гомоном, катался на аттракционах, а также поедал всяческую продаваемую снедь. К слову сказать, зима в Кертайе была настоящим сезоном дождей — Эйрент убедился в этом в прошлый раз, когда, будучи ещё крепостным, каждый день бегал за водой во двор. Вдруг, недалеко от фонтана, которых было тут много, Эйрент увидел две знакомые фигуры. В одной из них он узнал Вирталия, а девушку рядом с ним он признать не мог. Наконец, на её лицо упал свет Айкариса, выглянувшего из-за туч, и Эйрент, узнав в ней Ингигерду, впервые в жизни почувствовал нечто вроде укола ревности. Он поспешил туда; Линдий поторопился за ним. — Ингигерда! — окликнул он девушку. — Кальдарий! — обрадовалась она ему, посмотрев на обоих своих товарищей. — Вирталий, ну, мы пойдём? — Куда? — опешил он, и Эйренту почудилась в его взгляде смесь разочарования и сожаления. — Ингигерия, но мы собирались пойти на пирушку… — На какую пирушку? — в свою очередь поинтересовался Эйрент. — А ты что, не знал?! — недоумение Вирталия было искренним. — Лотеллий же столик снял в ресторанчике «Морской кратис»! Это недалеко от Академии. Мы же экзамены сдали! Надо отметить! — Хорошо. Ингигерда, хочешь пойти со мной в ресторанчик? — спросил Эйрент девушку, намеренно делая ударение на «со мной», специально, чтобы это услышал Вирталий и понял намёк. — Конечно хочу! — широко улыбаясь, ответила девонка. — Тогда пойдём, — сказал Эйрент. — Ингигерда, ты со мной? Вирталий, иди, займи нам места, мы скоро придём. — Ты ещё спрашиваешь? — засмеялась Ингигерда. Вирталий ушёл, тем не менее, бросая на Ингигерду вожделенно-сожалеющие взгляды. — Ты сегодня очень красивая, — сказал Эйрент, разглядывая её причёску с искусно вставленными заколками с жемчужинами. — Спасибо, Эйрент! Ты тоже прекрасен! — ответила взаимностью Ингигерда, называя молодого человека его настоящим именем и наполняя его душу блаженством. «Морской кратис», ресторанчик, располагавшийся на той же улице, что и магазин Академии, был весьма уютным местечком, внешне под стать другим зданиям Аштаориса. Сюда большей частью захаживала, кроме студиаров магических Академий, учащаяся молодёжь других учебных заведений столицы. Студиаров магических Академий можно было узнать по медальонам. Различались только цвета лент, на которых висели медальоны; Эйрент и его товарищи как студиары Белой магической Академии имели белые ленты. Другая же учащаяся молодёжь тоже отличалась: например, будущие медики носили белые налобные ленты и короткие фартуки, а будущие военные были облачены в нечто вроде кольчуги, сбоку от которой свисал меч. Эйрент и Ингигерда сразу устремились к столику, за которым им приветственно махали Орвий и Гариний. Их появление вызвало неизбежные в таких случаях шутки, подколки и смех. А Лотеллий уже звал прислужника, чтобы заказать ему блюда и напитки на всю компанию. Перед тем, как магистр отпустил Эйрента гулять, дал ему целых пятьдесят рингисов, и тот был рад, что может спокойно посидеть с друзьями. Веселье удалось на славу. Эйрент и его товарищи словно отрывались после долгих недель зубрёжки. Они то и дело подзывали прислужников, чтобы заказывать новые блюда и напитки. Они занимали два столика; их шутки и смех сливались с общим гомоном в зале. Так прошло несколько часов, пока в одно из широких окон заведения не стала заглядывать одна из лун Кертагорта. — Мне уже надо идти, — сообщил Эйрент, поднимаясь. — Как, ты уже? — недоумевал Наран. — Да, я обещал домохозяину прийти до полуночи, — пояснил Эйрент. — Да и мне пора, — спохватилась Ингигерда. — Я тоже обещала хозяйке не задерживаться. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилось несколько пирвов, явно навеселе. Одного из них сопровождала пирванка, по виду единственная трезвая из этой компании. — Апитурн, ты точно уверен, что нам надо именно сюда? — услышал Эйрент её возмущённое замечание. — На сегодня н’Иргеш дал мне свободный день, — пьяно возразил тот, — и я имею право провести его как хочу! Верно? — Верно! — сказал один из пирвов из той компании. Эйрент услышал имя своего бывшего хозяина и, его сердце заколотилось от страха, хотя разум говорил ему, что бояться ему теперь было абсолютно нечего. Столики, где сидели Эйрент и его товарищи, располагались прямо напротив входа. Рядом с ними стоял чудом ещё свободный столик, и компания пирвов устремилась прямо туда. К своему совершенно необъяснимому ужасу, в одном из них Эйрент узнал гора Таэссена, который муштровал его наряду с другими крепостными. Таэссен глянул на компанию студиаров, и уставился прямо на Эйрента, готового покинуть заведение. — О, какая встреча! — осклабился он, икнув. ¬— И что это холоп делает здесь? Эйрент сделал вид, что это его не касается. Его товарищи смотрели на него со смесью недоумения и даже какого-то страха. — Чего молчишь? — продолжал Таэссен. — Тебя ж н’Иргеш продал! Где твой хозяин? — Вы ошибаетесь, — спокойно и твёрдо произнёс Эйрент, которому пришлось вспомнить уроки королевской выдержки придворных наставников Райдевина. — Я далеко не тот, кого вы имеете в виду. — Да где ж я ошибаюсь? — заплетающимся языком повысил голос Таэссен. — Это крепостной, которого я собственными руками муштровал перед продажей! — Апитурн, уймись. Пойдём сядем! — урезонивала его пирванка. — Кальдарий, — встав, спросил Лотеллий, когда другие пирвы усадили Таэссена и заставили его замолчать. — Этот пирв… он прав? Ты что, действительно крепостной? — Скажи нам правду, Кальдарий, — тихо сказала Ингигерда, положив руку ему на плечо. Остальные внимательно слушали их разговор, выжидающе смотря на товарища. — Я… не могу вам пока об этом сказать, — наконец, сказал Эйрент. — Но то, что я не крепостной, это абсолютная правда. Извините меня, пожалуйста. Я скажу об этом позже. Ингигерда, пойдём? — Да, Кальдарий. Уже поздно. — Ладно, — вздохнул явно разочарованный Орвий. — Ждём твоего рассказа… — Хорошо, что ты не крепостной, — сказал Лотеллий. — С этим в магических Академиях строго. Эйрент вместе с Ингигердой вышли на улицу и направились к кварталу, где она жила. Ночь была чудесна — на удивление, сегодня не было обычных для зимней Кертайи дождей. На небе сияли две из трёх лун Кертагорта — розовая и жёлтая, делая и так розово-жёлтые в основном здания столицы ещё более розовыми и жёлтыми. — Красиво, — наконец, нарушила молчание Ингигерда, вдыхая влажный, но так непохожий запахами на воздух Антагеи. — Да, — вполголоса сказал Эйрент. — Хорошо посидели… — Эйрент, — очень серьёзно сказала Ингигерда, — Расскажи правду. Пожалуйста. Я никому не скажу, обещаю. Ты — крепостной? — Нет, Ингигерда. Я не крепостной. Это точно. Но я был им раньше, с появления на Кертагорте. Ингигерда… ты точно никому пока не расскажешь? — Точно, Эйрент, — серьёзно пообещала девушка. Наедине она всегда называла его настоящим именем. — Знаешь, — неуверенно начал он, пока они шли по улицам ночного Аштаориса, — я тогда не знал, что являюсь дальним родственником магистра, а точнее, его жены. Оказалось, моя прабабушка и жена его премагости были троюродными сёстрами. Я ездил в Девонгланден, чуть позже, через несколько лет после того, как ездил туда с посольством Мэглянда. Так получилось, что я случайно забрёл в одну таверну на окраине Дайвона. И там меня схватили. Я ничего не мог сделать, как потерял сознание. Очнулся только на Кертагорте, в бараке, мне уже поставили на руку знак крепостного, а также накоротко постригли волосы. Меня перепродавали несколько раз, пока меня не купил наш теперешний учитель практической магии… — То есть ты — крепостной Дайгмария Дринга Морвиста? — севшим от ужаса голосом произнесла Ингигерда. — Бывший крепостной, — тихо поправил её Эйрент, решивший не рассказывать всей правды о своём появлении на Кертагорте. — Магистр обнаружил у меня магический Дар, поэтому он и дал мне вольную. — А как же ты окончил Меларисский гимнасиум? — удивилась Ингигерда. — Магистр рекомендовал назваться выпускником этого гимнасиума. Хотя на самом деле я получил начальное магическое образование у себя на родине, в магической школе. Фактически она и есть гимнасиум. Ингигерда… Тебе, наверное, противно находиться рядом с бывшим крепостным? — С чего ты взял, Эйрент? — непритворно обиделась Ингигерда. — Даже думать об этом не смей! — Значит… значит, между нами всё по-прежнему? — облегчённо спросил Эйрент. У него действительно словно камень с души упал. — Конечно! — улыбнулась Ингигерда и тут же совершенно серьёзно призналась. — Знаешь, кроме тебя, у меня никого знакомого нет с Антагеи. Мне не так стало одиноко здесь, как только я узнала, что мы из одного с тобой мира. Мне с тобой всегда безумно приятно общаться. Эйрент, знаешь… ты мне больше, чем друг… — Правда? — обрадовался Эйрент и вдруг увидел, как на глазах Ингигерды при свете обеих лун заблестели слёзы. Он не мог сдержаться и порывисто привлёк девушку к себе, заключив её в объятья. Он наклонился к её волосам и с наслаждением вдохнул их цветочный аромат. От одежды девушки исходил такой же блаженный запах; внезапно ему стало невообразимо приятно чувствовать доверчиво прижавшуюся к нему стройную девичью фигурку… И неожиданно он почувствовал к девушке безграничную нежность, какую не испытывал ни разу в жизни… — Ингигерда, знаешь, ты тоже мне больше, чем друг… Я… я люблю тебя! Он выпалил это скоропалительное признание и посмотрел в глаза девушки, на губах которой играла широкая улыбка. Он прочёл в них безмерную доверчивую надежду, а также обещание чего-то близкого и лучезарного. Она смотрела ему в глаза, и вдруг сделала то, что он предполагать никак не мог. Она приподнялась на носках, и мгновением позже он почувствовал на губах горячий поцелуй, буквально обжёгший его и пронизавший насквозь. — Мне пора, — прошептала она, ускользая из его объятий. — Видишь, там уже и дом мой виден. До встречи, Эйрент! Эйрент постоял пару минут, пока фигурка Ингигерды не скрылась внутри дома и вздохнул. «До встречи, любимая», — прошептал чуть слышно он. Надо было отправляться домой и самому. К зданиям Академии и магистрата Ордена он нёсся буквально как на крыльях. По пути он услышал, как большие часы на одной из городских башен просигналили около полуночи. «Успеваю», — с облегчением подумал он, помня об обещании магистру. Заспанный маг-привратник впустил его на территорию Академии и магистрата, а затем, как Эйрент отправился в сторону магистерского флигеля, отправился восвояси. В квартире магистра было темно, все, очевидно, спали. Его встретил сам магистр собственной персоной; полностью одетый для сна, кивком головы он отправил «племянника» спать. Едва Линдий переодел молодого хозяина на ночь, полный счастья Эйрент, наконец, уснул. Наутро за завтраком магистр внимательно посмотрел на Эйрента. Присутствовавшие на тот момент в квартире крепостные с любопытством наблюдали за разговором. — Ты чего так сияешь? — с лёгкой усмешкой поинтересовался магистр у «племянника». — Уж не влюбился часом? — Да, ваша премагость, — нехотя ответил Эйрент, опустив глаза. — И кто же она? — последовал лукавый вопрос гориссы Ирделии. — Её зовут Ингигерда, — ответил Эйрент, — а здесь её имя Ингигерия. Мы с ней учимся у вас, ваша премагость. — А, это студиарка Менгартист, — заулыбался магистр, но тут же улыбка исчезла у него с лица. — Это хорошо. Но предупреждаю тебя, Кальдарий, чтобы романтические увлечения никоим образом не мешали учёбе. Я возлагаю большие надежды именно на тебя. Ты меня понял? — Да, ваша премагость. Через пару дней, когда Эйрент только что пришёл с прогулки, Дайгмарий Дринг Морвист привёл домой человека, которого студиар уже не чаял увидеть. В прихожей стоял Лигий Мирлан Хилмист. — Местар Хилмист! — неподдельно обрадовался Эйрент. — Кальдарий! Как дела? Очень рад тебя видеть! — У меня всё хорошо, только что сдал зимние экзамены. — Молодец, поздравляю! Ну, я ненадолго заскочил, только, чтобы передать тебе это. Прости, некогда разговаривать, в следующий раз поговорим. Если надумаешь написать ответ, то сделай это, пожалуйста, к завтрашнему дню. Я в Аштаорисе буквально сегодня и завтра буду, дольше не смогу. Местар Хилмист протянул Эйренту конверт со столь многообещающей зелёно-голубой полосой, что у того радостно забилось сердце. Он поблагодарил бывшего учителя, торопливо ушёл к себе в комнату и нетерпеливо вскрыл конверт.

Дорогой Эйрент, наш любимый брат, сын, внук и правнук! —

читал Эйрент написанное изящным почерком матери, и из глаз его потекли слёзы тоски по родине, дому и семье, но он позволял им течь, не обращая внимания на Линдия, занимавшегося приведением в порядок одежды хозяина. Не скрою, что мы сначала очень расстроились, когда из Девонгландена нам дали понять, что тебя нет в живых. Это было большим ударом прежде всего для бабушки Аквилегии, ведь ты её любимый правнук. К счастью, Арлин и Дриаден привезли её в Мэглянд, и Рендому вместе с Ипатией удалось вылечить её и поставить на ноги. Но она всё равно сейчас очень плоха. Лианна, с которой мы уже поссорились по этому поводу, сразу ушла к Вестминтону, что, в свою очередь, стало ударом для его превосходительства вождя. Он тяжело заболел, и вместо него племенем сейчас управляет господин Челсинг. Хорошо, что он уже не Верховный, иначе перед Советом Вождей встала бы серьёзная проблема, кем его заменить. Ипатия становится опытным врачом, и её любят пациенты. Дриаден благополучно окончил Архитектурную Академию, только вот по его проекту некому построить дворец. Арлин учится в Гуманитарном институте, и его рассказы печатаются в журналах. Флорена решила пойти по стопам Святомира и учится на историка. Раймона пока думает, чем ей заняться по окончании Спецгимназии. Из-за поступка Лианны все беспокоятся о твоих детях. У тебя их теперь четверо. Когда ты исчез, Лианна родила двух девочек, их назвали Мирта и Дафна. Мы с Рендомом заботимся о них и воспитываем, постоянно рассказываем им о тебе как об отце и с нетерпением ждём тебя домой. Сначала мы все сильно огорчились, узнав, что ты очутился в неволе, но потом обрадовались, что ты обрёл свободу и учишься теперь в Академии. Не беспокойся, я, и мне очень помогли в этом дядя Нериан и господин Хилмист, убедила мужа, твоего отца, что это очень хорошо, что ты будешь настоящим магом. В общем, дорогой сыночек, мы все тебя очень любим и ждём. А Рендом ждёт того человека, которого ты обещал привезти в Мэглянд и очень заинтригован. Никто в Девонгландене о том, что ты жив, пока не знает. С этим и остаюсь,

Латона Арлинит Гамильтон и все-все остальные.

Эйрент дочитал письмо и вздохнул от невероятных известий и облегчения. У него потекли слёзы огромной радости и любви к своей семье, когда он прочитал письмо, написанное родной материнской рукой. Особенно радостно для него было узнать, что, кроме сыновей, у него есть теперь ещё и дочери, которых ему страстно захотелось увидеть. Затем он отложил письмо и загрустил. Прежде всего, он вспомнил бабушку Аквилегию, и он искренне был удручён её состоянием. Он вознёс горячую молитву Касториосу, чтобы ему довелось ещё раз увидеть свою прабабушку. За родителей, братьев и сестёр он был безмерно столь же рад и горд, сколь раздосадован поведением Лианны со слов матери. Но теперь он окончательно понял, что окончательно разлюбил её. Он решительно сел за стол и взял унгрис.

Любимые мама, папа, братья, сёстры и все остальные,

писал Эйрент. Я очень был расстроен болезнью бабушки Аквилегии и надеюсь, что ты, папа, найдёшь способ ей помочь. Кроме того, меня опечалила болезнь его превосходительства вождя и возмутительное поведение Лианны. Теперь я окончательно понял, что не испытываю к ней никаких чувств и официально объявляю, что освобождаю её от брачных обетов. Очень прошу вас от моего имени начать процедуру моего развода с Лианной. Надеюсь, вы поймёте меня. Дети останутся со мной, когда я вернусь и возьму полную за них ответственность. Очень рад за вас, Ипатия, Дриаден, Флорена, Арлин и Раймона. Папа, человека этого я привезу, и ты будешь очень счастлив. Мама, расскажи мне в следующем письме, как обстоят твои дела в школе. А также буду рад услышать весточку о других наших родственниках. Родные мои, посылаю это письмо, как и в тот раз, с господином (здесь я его называю местар) Хилмистом, а в следующий раз он будет в Кертайе лишь летом. С тем и остаюсь,

Ваш Эйрент Рендомит Гамильтон

На следующий день письмо забрал местар Хилмист, и Эйрент проводил бывшего учителя с сожалением, что не увидит его до начала юнмиса. А как бы ему хотелось с ним поговорить! Вознесенские каникулы прошли в прогулках, как с Линдием, так и с товарищами по учёбе, выездах за город, где Эйрент вдоволь наплавался в речной воде Аласингиса, и в бесконечных беседах с тётей Кадминой и другими кертайянскими родственниками, с Лиргилием в частности, который гостил у дедушки на вознесенских каникулах. После окончания каникул учёба возобновилась. Эйрент и его товарищи знали, что первым занятием нового семестра у них запланирована лекция по теории заклинаний и творению заклятий. Эйрент и его товарищи вместе со студиарами других групп собрались возле кабинета Гамилтист, находившегося на втором этаже здания Академии, где имелся широкий коридор, сам похожий на какой-то зал. Стены этого «зала» украшали выбитые в камне мудрые изречения теоретиков магии прошлого. Позади, гулко отдаваясь в обширном коридоре, раздалось цоканье шагов. Эйрент и его товарищи обернулись: к ним приближалась родная тётя Эйрента, а точнее, горисса Кадминия Лаэр Гамилтист. Царивший прежде гул голосов студиаров смолк. Эйрент решил, что не будет выдавать своего родства с преподавателем, хотя на него тут же уставилась по меньшей мере дюжина пар глаз, переводя взгляды с преподавательницы на него со стоящей рядом Ингигердой. — Так, это моя новая группа теории заклинаний и творения заклятий? — спросила горисса Гамилтист. — Если так, то заходите. Студиары вошли в колоритное помещение, представлявшее из себя нечто среднее между учебной аудиторией, кунсткамерой с редкостями типа невиданных Эйрентом ранее монстров, законсервированных в банках, минералогического музея и ботанического сада. Озираясь и шёпотом переговариваясь, студиары бронзовой ступени рассаживались по местам амфитеатра. — Итак, — произнесла преподаватель, когда студиары заняли места, притихли и, как один, посмотрели на неё. — Меня зовут Кадминия Лаэр Гамилтист, я каунтрис Ордена Белых Звёзд. Ну, называть будете меня местар Гамилтист. Я буду преподавать у вас вплоть до окончания Академии теорию заклинаний и творение заклятий. Начнём. Вы все в гимнасиумах изучали древнекертагортский язык — язык магии. Именно на этом языке звучат все заклинания, используемые орденскими магами. Но одного языка орденскому магу знать недостаточно. Нужно знать структуру заклинания, интонации, с которыми произносятся слова заклинания в момент творения заклятий. Да-да, интонации! И на занятиях мы с вами будем их тренировать. А закреплять будете с вашими преподавателями практической магии. И, наконец, познакомимся с классификацией заклинаний по сфере применения, по силе потока магической энергии, ознакомимся с сочетаемостью заклинаний. Итак, запишите тему сегодняшней лекции — «Структура заклинания». Местар Гамилтист, встретившись глазами с Эйрентом, никоим образом не показала, что имеет с ним какую-либо связь. Дождавшись, пока студиары запишут заголовок, она продолжала: — Каждое заклинание состоит из слов, как я уже сказала, древнекертагортского языка. Каждое слово в произносимом магом заклинании не случайно и имеет значение и вес. Запишите у себя в свитках следующую схему. Местар Гамилтист взяла посох, направила его в пространство у себя над головой и, как это делала местар Тергист на первой лекции, принялась чертить навершием посоха прямо в воздухе, параллельно произнеся те же самые слова: «Ратта индиар, периндиал. То-уроро!» В воздухе жирными оранжевыми буквами и линиями загорелась схема: СЛОВО-ОБЪЕКТ + СЛОВО-ПРИЗНАК+ СЛОВО-ДЕЙСТВИЕ + АКТИВИРУЮЩЕЕ СЛОВО — Как вы видите, — прокомментировала местар Гамилтист схему, когда студиары перерисовали её себе на свитки, — всё очень понятно. Эту схему утвердил ещё полторы тысячи лет назад Эйрингарий Магнартист, один из первых магистров к тому времени недавно образованных Орденов. Об этом вы узнаете на истории магических учений. Этот Эйрингарий был одним из основоположников современной теории магии. Это основная схема. Другие схемы заклинаний разберём на других занятиях. А эту схему разберём сейчас на конкретном примере. Вот, например, запертая дверца шкафа. Давайте убедимся, что рукой я её открыть не могу, — местар Гамилтист подошла к одному из шкафов у себя за спиной, подёргала его дверцу, и та не открылась. — Все убедились, что заперто? А теперь я произношу заклинание: Артан да велунгар паретис. То-Уроро! — тонкий белый луч из посоха местар Гамилтист упёрся в дверцу шкафа, и она медленно открылась, следуя за движущимся белым лучом посоха. — Видели? Отлично. А теперь запишите текст заклинания у себя в свитках. В данном заклинании есть слово-объект – «Артан» – «дверца», слово-признак «Да велунгар» – «шкафа», слово-действие «Паретис» - «откройся» и, наконец, активирующее слово «То-уроро!», что на древнекертагортском языке обозначает — «да свершится!» Сразу скажу, что, хоть бы вы до посинения размахивали бы посохом, без этого активирующего слова ничего не получится! Дальше на этой лекции студиары разобрали ряд других заклинаний, наподобие этого, и студиары прямо на занятии разбирали эти заклинания по схеме, данной местар Гамилтист. Эти заклинания Эйрент и его товарищи будут отрабатывать на ближайшем занятии по практической магии. К слову говоря, студиары отныне должны будут иметь на занятиях по практической магии все свои записи по теории заклинаний и творению заклятий.