Глава XV

Жизнь студиара Белой магической Академии продолжилась. В начале второго семестра бронзовой ступени продолжилось изучение истории магических учений. Перед самым Вознесением студиары узнали, как касторианская церковь преследовала магов Кертагорта, каким пыткам подвергала, и скольких убила. Впрочем, маги не оставались в долгу: они тоже охотились на священников, не гнушаясь даже применять некромантию, которая тогда была Запретной магией. — Местар Сунтарист, а сейчас как орденские маги относятся к некромантии? — спросил на лекции Гариний. — Вы сказали, что тогда она была Запретной. — В дозированных пределах, — отвечал преподаватель, — она используется орденскими магами. Но, чтобы орденскому магу начать практиковать некромантию, он должен пройти специальное обучение дополнительно к общей программе Академии. — Понял, местар Сунтарист, спасибо, — сказал Гариний, и Эйренту показалось, что в глазах товарища мелькнул какой-то таинственный огонёк. — Но потом касторианские священники смекнули, что с магами надо сотрудничать, а не уничтожать их, — продолжал местар Сунтарист на следующей лекции, — И вот, 6 юнмиса 450 г. от Вознесения Касториоса после нескольких веков вражды между магами Кертагорта и касторианской церковью была заключена Конвенция, гласившая: «Церковь и Маги объединяются в борьбе против врагов Добра и Света». И больше того: ещё через несколько веков маги помогли касторианским священниками проникнуть через построенные ими порталы проникнуть на Антагею, чтобы сделать её население касторианами… На занятиях во втором семестре большую часть времени студиары уделяли истории своего будущего Ордена Белых Звёзд, магами которого станут через два с лишним года. Местар Сунтарист рассказывал студиарам бронзовой ступени, что раньше маги составляли одно единое целое. Но потом постепенно стало выясняться, что у одних магов была склонность больше к воздушной магии, у других — к магии огня, третьи были более сильны к магии животных. И, в соответствии с этим из общей массы магов стали выделяться адепты каждой из стихий, которые и начали формировать существующие ныне Ордена. — На этом и основано прохождение выпускниками магических гимнасиумов обряда Выбора. Он и определяет склонность выпускника к каждой из стихий и, следовательно, отправляет выпускника в соответствующую Академию. Мы, маги Ордена Белых Звёзд, например, больше по стихии Воздуха, маги Голубых Звёзд — это стихия Воды… На той лекции Эйрент весь был во власти возникших у него вопросов и сомнений. По вполне понятной причине, местару Сунтаристу эти вопросы он задавать не рискнул и сделал это вечером, в домашнем кабинете Дайгмария Дринга Морвиста. Там же присутствовал и местар Арминий Инверлист, который в тот вечер пришёл к магистру для решения каких-то неотложных вопросов. — Понимаешь, Кальдарий, — сказал Дайгмарий Дринг Морвист, и сказанное им прозвучало, как признание. — Помнишь тот день, когда я купил тебя как крепостного? — Да, ваша премагость, — тихо ответил Эйрент. ­— Мне тяжело об этом вспоминать… — Меня позвал в магазин н’Иргеша местар Инверлист, — продолжал магистр. — Я явился туда, и он показал мне двоих выставленных на продажу крепостных, одним из которых был ты. Признаюсь тебе, я хотел выбрать твоего соседа, но я был буквально заворожён тобой… Извини, что тебе снова пришлось пережить тот день. — И я тоже, — произнёс местар Инверлист. — Скажу сразу, от твоего соседа я бы не отказался. — И поэтому я могу ответить на твой вопрос, — закончил магистр. — Скорее всего, здесь сыграла наша с тобой общность стихий, и обряд Выбора, хоть и таким весьма необычным способом, ты, получается, прошёл ещё будучи крепостным. Согласен, звучит крайне невероятно, но это факт! Всё, ступай. Задано на завтра, наверняка? Получив этот ответ, Эйрент утвердительно кивнул, раскланялся с магистром и отправился готовиться к занятиям. На одной из последующих лекций местар Сунтарист коснулся и Тёмной магии: — Адепты Тёмной магии, появились 1000 лет назад в противовес Орденам Светлой магии, к которой относятся маги Орденов Кертагорта. Основателем первого Клана стал маг-ренегат, порвавший с тогдашним Магистром Ордена Белых звёзд. Это случилось потому, что этот маг сам метил на пост Магистра, но, поскольку при избрании Магистра выяснилось, что кандидат использует Запретную магию, которую членам Орденов практиковать запрещалось, то его кандидатуру рассматривать не стали. Тот маг ушёл из Ордена, а потом, набрав себе и обучив адептов, создал Клан Чёрных Одежд. Остальные Кланы собрались из выгнанных из других Орденов сторонников такой же Запретной магии. В итоге Кланов образовалось шесть: Кланы Чёрных Одежд, Синих Одежд, Бордовых Одежд, Коричневых Одежд, Фиолетовых Одежд, Клан Серых Одежд…. И тут в голове Эйрента всё встало на свои места! Он помнил того вурдимена из Спецлицея, от которого его некогда спас местар Хилмист, а также Даргандия, который его унёс на Кертагорт… Все они ­— адепты Тёмной магии… Весь второй семестр вплоть до переводных экзаменов Эйрент и его товарищи, помимо истории магических учений и магической природологии, прилежно занимались своими основными предметами — теорией заклинаний и творением заклятий и, самое главное, практической магией. У местар Гамилтист студиары изучали заклинания так называемого первого порядка, которые требовали малого расхода магической энергии. Чем выше порядок, тем больше магической энергии на творение заклятия требовалось. На бронзовой ступени студиары рассматривали, например, как вызвать небольшой моросящий дождь, как зажечь факел и как, например, создать лёгкое дуновение ветерка. Последнее заклинание было особенно характерно для магов Белых Звёзд как для адептов стихии Воздуха и актуально для окончания влажной кертайянской зимы и наступления довольно жаркой кертайянской весны. А у местара Морвиста они применяли полученные у местар Гамилтист знания на практике. И вот, настали переводные испытания с бронзовой ступени на серебряную. Экзамены по природе магической энергии и по магической географии Эйрент и его товарищи сдали перед Вознесением, причём Эйрент был рад, что ему достались вопросы про Антагею на экзамене по магической географии, тем самым пополнив его знания о родном мире. Сейчас им предстояло сдать два экзамена — итоговый по магической природологии и в одном экзамене теорию заклинаний и творение заклятий вместе с практической магией. У местара Лакшмариста они управились довольно успешно, но другой экзамен заставил студиаров поволноваться больше. Этот экзамен принимался местарами Гамилтист и Морвист совместно; в комиссию входила также местар Тергист. — Студиар Морвист! — обратились к Эйренту члены комиссии, когда он, вооружённый лишь ученическим посохом, вошёл в аудиторию. — Вам достаётся сотворить туман. Туман? Они изучали туман, буквально за месяц до экзамена. Так, какие слова заклинания? А ведь местар Гамилтист заставила их заучить заклинания для вызова нескольких разновидностей тумана. Древнекертагортский язык они учили, как не в себя и опасались, что в самый неожиданный момент могут забыть слова заклинания. Магистр дома порекомендовал Эйренту пить специальный чай, который посоветовал купить в магазине при Академии. Неизвестно, благодаря ли чаю, или чему-то ещё, но худо-бедно Эйрент, его товарищи и другие студиары бронзовой ступени, усваивали слова заклинаний, ведь они понимали, что им как будущим магам без этого не обойтись. — Студиар Морвист, сначала опишите нам характеристику данного заклинания, порядок, разряд, способ творения и, естественно, исполнимость, — произнёс местар Морвист, видя, как Эйрент перехватил посох. — А потом приступайте к практической части. Хорошо. Мысли Эйрента судорожно заметались, по крупицам вспоминая материал лекций. Слава Касториосу, вспомнил! — Заклинание вызова тумана, — начал Эйрент. — относится к заклинаниям первого порядка, воздушного разряда. Творение данного заклятия осуществляется чисто вербальным способом. Исполнимость заклинания зависит от внешних факторов, таких, как температура и наличие ветра. — Хорошо, студиар Морвист, — произнесла местар Тергист, попросив разрешение у местара Морвиста. — Если условия будут неподходящими для исполнимости, что будете делать? — Устраню препятствия, — отвечал Эйрент. — Создам прохладу и устраню ветер. — Прекрасно, — сказала местар Гамилтист, взяв посох и обменявшись одобрительными взглядами с остальными членами комиссии. — Теперь я создам лёгкий ветерок, а вы устраните его и сотворите туман. Плохо дело. С ветром у Эйрента обстояло хуже. Он знал только одно заклинание для устранения ветра, хотя на лекции было озвучено три таких. А это был простейший магический щит. В аудитории повеяло ветерком, но Эйрент вскинул посох и прицельно наложил щиты по всему периметру аудитории. Ветер прекратился. Краем глаза Эйрент заметил, что комиссия переглянулась сначала ошарашенно, но потом более благосклонно. Он поднял посох и уверенно произнёс: — Мантара гринтил, тра путаргиал. То-уроро! С последним словом Эйрент широко повёл посохом и сделал необходимый укол его навершием вверх в пространство. Откуда-то из окон поползли струйки белого дыма. Он продолжил описывать посохом такие же круги. Струйки продолжали быстро течь, в считанные мгновения аудиторию заволокло пеленой густого тумана, и белая пелена словно окутала всю обстановку в аудитории, лишив присутствующих возможности различать предметы даже вблизи. Эйрент почувствовал на лице влагу, и понял, что магически сотворённый туман не отличается от природного. Комиссию он не видел, но сквозь тот же туман чётко услышал голос местара Морвиста: — Прекрасно. А теперь, студиар Морвист, будьте добры, верните всё к прежнему виду и можете быть свободны. Наощупь отыскав посох, Эйрент снял туман и покинул аудиторию. Вечером стало известно, что Эйрент и его товарищи, не покидавшие здание Академии до оглашения результатов, успешно сдали экзамены и стали студиарами теперь уже второй, серебряной, ступени Белой магической Академии. — Кальдарий, а почему ты решил, что для устранения ветра нужны именно щиты? — спрашивала местар Гамилтист, а среди семьи просто тётя Кадминия, когда магистр и его семья, хотя и в неполном составе, сидела за ужином в квартире его премагости. — Вы на лекции упомянули это заклинание, я его записал, — пожал плечами Эйрент. — Ну-ка, неси свиток! — потребовал Дайгмарий Дринг Морвист. — Мы хотим удостовериться. — Сейчас принесу, — отозвался Эйрент. Вдвоём с тётей Кадминией они изучили свиток с той лекцией, и признали правоту родственника. Затем магистр похвалил «племянника» за находчивость: — Кальдарий, ты большой молодец! И ты сработал подобно настоящему магу: в экстренной ситуации, а экзамен и есть экстренная ситуация, маг так и должен поступать. Поздравляю тебя с переходом на серебряную ступень! Эйрент зарделся от похвалы, однако, вполне заслуженной. Летние каникулы Эйрент частично провёл здесь, в магистрате. Через две недели на каникулы прибыл Лиргилий, закончивший первый год обучения в военной школе. Родственники залюбовались выправкой парнишки: из заморыша, каким он был, Лиргилий превратился в крепкого младшего подростка. На его боку виднелись ножны меча, и Эйрент невольно задержал на них взгляд. Внезапно в нём загорелась давно забытая страсть к оружию, и он так выразительно посмотрел на ножны кузена, что это заметил даже магистр: — Кальдарий, а что у тебя так заблестели глаза при виде меча? — А? Что? А, это… Да так, ваша премагость, вспомнилось кое-что… — Ясно, — сказал магистр, подозрительно посмотрев на «племянника». — Кальдарий, ты хочешь посмотреть меч? — внезапно выручил его Лиргилий, когда они с Линдием оказались в комнате у последнего. — А можно? — сразу спросил Эйрент. — Конечно! Лиргилий подал ему меч рукоятью вперёд. Пальцы Эйрента после столь долгого перерыва сомкнулись на рукоятке оружия, и он, вспоминая былое, сделал несколько выпадов, затем на полуприседе крутнулся на месте, сделал движение, выбивающее меч из руки воображаемого противника, а затем ещё один резкий выпад. Он поблагодарил юного владельца меча и вернул ему оружие. — Ты здорово мечом владеешь! — выдохнул от восторга мальчишка. — Бывало, — вздохнул в ответ Эйрент, и Лиргилий посмотрел на кузена с огромным уважением. — Мне пришлось с мечом в руках отстаивать свободу и независимость родной страны. Их разговор был прерван визитом магистра. Линдий, как подобает крепостному, низко поклонился и замер, Эйрент и Лиргилий были напуганы неожиданным визитом; магистр потребовал объяснений. Эйрент оправдался тем, что хотел немного размяться. Магистр, без слов оценил обстановку и сел на ближайшее кресло, аккуратно поправив плащ. — Это похвально, Кальдарий, что ты заботишься о своей физической форме. Но ты — всё-таки будущий маг, на которого я возлагаю большие надежды. Для тебя, как для мага, не должно быть иного оружия, кроме магии и иного инструмента, кроме посоха. Ты меня понял? — Да, ваша премагость, — отозвался Эйрент, опустив голову. Мальчик упросил магистра, чтобы Эйрент давал ему уроки фехтования, и тот, не в силах противостоять умоляющему взгляду внука, дал разрешение. То же самое они продолжили делать в Меларисе, куда Эйрента пригласил погостить Фарисий Дайгмар Морвист, естественно, не без участия тёти Кадмины. В стенах Академии Эйрент всё время называл тётушку местар Гамилтист, так что на первых порах поначалу ему было очень неловко называть её именно тётей. — Когда ты находишься в кругу семьи, — говорила она племяннику, — то я для тебя тётя Кадминия, а местар Гамилтист лишь в здании Академии. Меларис, который Эйрент в прошлый визит, будучи крепостным, рассмотрел весьма плохо, на сей раз покорил его. Этот город находился устье Прангас — другой реки, впадавшей в Аласингис, и своими мостами походил одновременно на Ихтитеун в Мэглянде и Солстар в Девонгландене. Этим Меларис несколько смягчал тоску Эйрента по Ингигерде, которую Ардалия уговорила всё это время вдоволь развлечься в столице, а затем посетить их имение недалеко от Инвиаса. Он сам был бы рад присоединиться к девушкам, одну из которых любил, но магистр безапелляционно отправил его в Меларис, к родне. Эйрент колебался, но потом рассудил, что с Ингигердой он увидится потом в Академии, а вот с семьёй долгое время нет. Как ни крути, семья Фарисия Дайгмара Морвиста тоже его родственники. Он с удовольствием проводил время с кертайянской роднёй, причём вместе с тётей Кадминой он вдоволь плавал в речной воде Аласингиса, вечерами слушал бесподобные стихи Гиртелия Фариса Морвиста, старшего из своих кертайянских кузенов, рассматривал живопись Минарии Фарис Морвист, обещавшей сделаться превосходной художницей, а также слушал, как играет на аргоре (двойной флейте) Рингидия Фарис Морвист, причём Линдий, хоть и крепостной, со своим сиртоаром тоже участвовал в этих домашних концертах. Кроме того, он помогал тёте нянчиться с Трингарием, самым младшим из своих кузенов. В разгар каникул в Меларис прибыл Арминий Лонг Инверлист. Он привёз два письма: одно от родителей из Мэглянда, другое от местара Хилмиста. Тот писал, что только привёз письмо, а за ответом приедет в конце лета. А ещё бывший учитель Эйрента писал, что по горло занят преобразованием магической школы в Мэглянде в полноценный магический гимнасиум, добро для чего дали магистры всех шести Орденов, а также Совет Вождей Мэглянда. Узнав об этом, Эйрент очень обрадовался и даже немного позавидовал будущим ученикам этого гимнасиума. Родители же писали, что у них всё хорошо, а бабушка Аквилегия, получив известие о том, что Эйрент жив, воспряла и стала чувствовать себя значительно лучше. Мама, как и обещала, написала о своих успехах на посту директора школы, об успехах остальных членов семьи, а также об удачном начале бракоразводного процесса Эйрента с Лианной. Послушав чтение письма, которое Эйрент переводил с мэгляндского языка на кертайянский, тётя Кадмина страстно захотела побывать на родине, которую не видела несколько десятилетий. Эйрент договорился с ней, что они сделают это, как только он окончит Академию. Всему хорошему, как известно, приходит конец. Каникулы кончились, Эйрент распрощался с гостеприимной семьёй тёти и вернулся вместе с Линдием в Аштаорис. Начиналась вторая, серебряная, ступень Белой магической Академии. — А вы разве не останетесь? — спросил Эйрент тётю Кадмину, когда она доставила их с Линдием в квартиру магистра и собралась переместиться обратно. — Как же вы будете добираться в Академию, ведь скоро у нас с вами занятия… — Не волнуйся, Кальдарий, — засмеялась она, — из Мелариса в Академию я добираюсь тем же способом, что и сейчас. И ты будешь. Только по окончании Академии. А пока готовься к занятиям по теории заклинаний и творению заклятий. Сказав это, она оставила племянника в смешанном чувстве неловкости и досады. Эйрент ругал сам себя, что не сообразил сразу перед тем, как задавать столь глупый вопрос. Конечно же, это транспортация! Как он сразу не подумал! Он распрощался с тётей, которую вскоре снова предстояло называть местар Гамилтист. Оставалось буквально три дня до начала занятий на серебряной ступени Академии. Буквально накануне первого дня занятий в квартиру магистра явился местар Хилмист. После радостных приветствий Эйрент поначалу не мог понять, что насторожило его в облике бывшего учителя, а потом увидел на его груди красующийся там медальон герциниса. — Местар Хилмист, вас, я смотрю, повысили? — Да, Эйрент, его премагость Перигий Тинтан Фарминист сделал меня герцинисом Ордена, — чуть самодовольно сообщил местар Хилмист. — Я же как-никак теперь директор Мэгляндского гимнасиума! — От всей души вас поздравляю! ­— с чувством произнёс Эйрент. — Спасибо, студиар Морвист! Ты меня извини, я снова ненадолго. Пора в Мэглянд, снова времени нет... У тебя есть что для родителей? — Да, — ответил Эйрент, передавая местару Хилмисту конверт. — Прекрасно, — отозвался местар Хилмист, транспортируясь прямо из квартиры магистра. Эйрент в очередной раз проводил учителя с сильным чувством досады. Да когда же они смогут вдоволь наговориться?! Но, положа руку на сердце, Эйрент не мог не признать правоту местара Хилмиста в смысле нехватки времени и отправился повторять лекции по теории заклинаний и творению заклятий. И вот, снова вестибюль Академии и снова толпы студиаров возле расписания. На груди Эйрента блестел теперь серебряный медальон второй ступени Академии, и он снисходительно смотрел теперь на новоиспечённых студиаров бронзовой ступени, для которых, судя по их разговорам, всё в здании Академии было ещё в новинку. Его размышления прервали две лёгкие ладошки, прикрывшие ему глаза. Он резко обернулся и увидел сияющую Ингигерду. — Ингигерда! — отозвался он радостным шёпотом, заключая девушку во взаимные объятья. — Ну, что у нас сегодня? — спросила она, не отрывая от него глаз, и по её взгляду он понял, что она всё-таки по нему скучала. — Э, я не смотрел ещё, только пришёл, — растерялся Эйрент. — Пойдём! Держась за руки, они отправились к расписанию. Оказалось, сегодня по расписанию прикладная магия — новый предмет у студиаров серебряной ступени. Фамилия преподавателя, обозначенная в расписании, — Ормегист — Эйрент хорошо помнил, что из этой семьи родом горисса Ирделия. Но главное, чтобы он был хорошим преподавателем. Тем временем, собрались остальные товарищи Эйрента. — О, Кальдарий, привет, как дела? — радостно сказал Лотеллий. — Прекрасно! — не остался в долгу Эйрент. — А у тебя? — Тоже неплохо, — отозвался Лотеллий. — Что и где у нас сегодня? Эйрент ответил. — Ну, тогда пойдём, — решительно сказал Наран. — Только бы не заблудиться, как в прошлом году, — усмехнулся Вирталий. Кабинет Ормегиста находился также на первом этаже, как и кабинет магической природологии местара Лакшмариста. Только в противоположном крыле здания. Как только студиары вошли туда, их окружил запах каких-то трав, к которому примешивался шлейф горелого дерева и даже чего-то сладковатого. Кабинет был обставлен весьма аскетически: кроме колонн в виде магических посохов и наглядных таблиц по предмету там ничего не было. За преподавательским столом сидел керт лет сорока – сорока пяти, немного склонный к полноте. Свет Айкариса из располагавшегося напротив окна падал на его благородное лицо, и Эйрент вздрогнул: уж очень этот человек был похож на гориссу Ирделию! — Меня зовут Айрилий Наргил Ормегист, — сообщил преподаватель, когда студиары серебряной ступени заняли места и посмотрели на него. — Я буду у вас преподавать прикладную магию. В прошлом году вы изучали магическую природологию, где ознакомились со способностью объектов живой и неживой природы накапливать и проводить магическую энергию. Но эту энергию надо ведь куда-то девать! И девать её надо с определёнными целями. Например, это пригодится в курсе магической медицины, которую вы начнёте изучать в этом году и где вы будете учиться составлять определённые зелья для лечения болезней. У меня же вы ознакомитесь, например, как применять магию в повседневной жизни, например, для левитации. А, ну да, вы сейчас скажете, что освоили левитацию в магическом гимнасиуме. Но вы её использовали лишь для левитации предметов. В моём же классе научитесь, как левитировать самих себя, — тут аудитория едва слышно охнула от восхищения. Местар Ормегист усмехнулся и продолжал. — Но это возможно лишь при условии концентрации магической энергии в посохе. Далее. У меня же на занятиях вы ознакомитесь с применением магии в быту, например, нагреть воду или сохранить продукты свежими. Ещё раз заострю ваше внимание, что мой курс предназначен на применение магии для решения повседневных задач, исключая медицину… Дальше местар Ормегист ознакомил студиаров с заклинанием левитации, и они остаток занятия провели за отработкой его правильного произношения. — Самое главное, ­— напутствовал местар Ормегист студиаров, — что это заклинание относится к числу тех, которое, во-первых, можно исполнить невербально, то есть совершенно молча. И со своими преподавателями практической магии вы будете отрабатывать данный способ творения заклятий. Вторым занятием на сегодня была очередная лекция по истории магических учений, итоговый экзамен по которой студиары серебряной ступени будут сдавать перед Вознесением. И последней на сегодня была практическая магия, где Дайгмарий Дринг Морвист занялся со своими учениками как раз невербальным способом творения заклятий. — Разница заключается в том, что вы слова заклинания произносите как бы про себя, — наставлял местар Морвист своих учеников. — Но с сохранением всех нужных интонаций. — А как это — про себя? — спросил Орвий. — То есть произносить его надо с закрытым ртом, — бесстрастно пояснил местар Морвист. — Поясню. Обычно вы произносите слова заклинания вслух. А теперь будем пробовать произносить их про себя. То есть беззвучно. Вот, как сейчас это сделаю я. И важный момент: направляя посох в разные стороны, вы можете двигаться в противоположную сторону. Дайгмарий Дринг Морвист, не говоря ни слова, наклонил посох навершием книзу, затем оторвался от пола и, к изумлению ошарашенных учеников, всплыл и повис почти параллельно ему. По посоху магистра пробегали едва видные голубоватые сполохи. «Чего они так удивляются? — подумалось Эйренту. — Они что, в библиотеке Академии не видели левитирующих библиотекарей?» Потом, меняя положение посоха, магистр взмыл вверх и, облетев кабинет, опустился на пол. Затем он велел ученикам, напоследок добавив: — Пробуйте. Только не забудьте о контроле магической энергии. И старайтесь при произнесении заклинания не допускать даже малейшего шёпота. Эйрент взял свой посох, проверил в нём уровень магической энергии и принялся вспоминать слова заклинания самолевитации, которое они сегодня заучивали под руководством местара Ормегиста. Наконец, он вспомнил и, как можно плотнее сжав губы и зажмурив для верности глаза, принялся воспроизводить слова заклинания, едва сжимая губы, где это было необходимо для конкретных звуков. Одновременно он направил посох так же, как это сделал местар Морвист. — Вижу, у всех получилось. А теперь вам следует отработать снятие заклинания, — раздался откуда-то издалека голос местара Морвиста, деловитым тоном, парой мгновений спустя ставшим несколько насмешливым. — Студиар Морвист, вы намерены пробить окно и вылететь на улицу? Откуда-то снизу раздался смех его товарищей. Эйрент распахнул глаза и увидел себя парящим возле самой верхушки стрельчатого окна башни. Все его товарищи также висели в воздухе, но ближе к полу. — Сейчас попробую спуститься, местар Морвист, — отозвался Эйрент. Целенаправленными движениями посоха он снизился и присоединился к товарищам. Остаток занятия они учились снимать заклятие самолевитации. Надо сказать, что никогда ещё на занятиях практической магией не было ещё столько шуток, смеха и подтрунивания студиаров местара Морвиста друг над другом, как на этом занятии! Время пошло дальше своим чередом. Свою учёбу на серебряной ступени Эйрент запомнил как непрерывную смену занятий в аудиториях Академии, как теоретических, так и практических, непременную домашнюю подготовку к теоретическим занятиям, ибо постоянную зубрёжку текстов заклинаний для будущих магов никто не отменял, а также тренировки в практической магии на дому. — Кальдарий, не надо сейчас дождя, ведь Осгий только сегодня как следует полил цветы! — однажды раздался прямо из окна квартиры недовольный голос Дайгмария Дринга Морвиста, когда Эйрент прямо во дворе магистерского флигеля тренировался в вызове дождя. — Контрзаклинание давай! Контрзаклинанием в теории заклинаний и творении заклятий называлось заклятие, которое снимало предыдущее заклятие. Их студиары серебряной ступени запоминали наряду с основными, как у местар Гамилтист, так и у местара Ормегиста. Кстати говоря, на серебряной ступени студиары осваивали более сложные заклинания, чем были на бронзовой. И нельзя не отметить, что с каждой неделей Эйрент и его товарищи всё больше чувствовали себя магами! У гориссы Ирделии он узнал, что преподаватель прикладной магии её родной племянник, так что родственников-магов у студиара Белой магической Академии прибавилось. Но на занятиях это не сказывалось: ни местар Гамилтист, ни местар Ормегист не показывали, что студиар Морвист имеет отношение к магистру Ордена Белых Звёзд, и относились к нему так же, как и к остальным студиарам. — Все удивились, что Айрилий прошёл обряд Выбора именно в Белую магическую Академию, — добавила тогда горисса Ирделия, когда они втроём с магистром в тот вечер конца нейарриса 1703 года пили вино вечером на балконе. — В особенности был разочарован Наргилий, — вдобавок сообщил Дайгмарий, делая глоток из изящного фужера, — ведь он был уверен, что Айрилий будет магом Зелёных Звёзд. — Но зато, Дайгмарий, вы с Айрилием оба маги Белых Звёзд, — возразила горисса Ирделия. — Так-то оно так, — с покорным вздохом констатируя факт, произнёс магистр. — Но, если бы мы с Наргилием не учились вместе в Викарисском гимнасиуме, я бы не познакомился с тобой. — Это да, — нежно посмотрела на мужа горисса Ирделия. — Помнишь день рождения моих родителей? — Как же не помнить, — улыбнулся в ответ магистр. — Мы как раз окончили гимнасиум… Эйрент же, видя, что супруги Морвист, как это свойственно пожилым людям, стремятся погрузиться в воспоминания о молодости, раскланялся и ушёл спать. Время было неумолимо, и незаметно подобрались зимние экзамены серебряной ступени. Как-то раз, готовясь к итоговому экзамену по истории магических учений, Эйрент, пользуясь разрешением магистра прибегать к его личной библиотеке, взял том одного из первых магистров Ордена Белых Звёзд. Он хотел уточнить список теоретических трудов этого магистра. Его заинтересовало название одного из них, собранных в этом томе: «О будущем мира и магии». Прокрутив колесо, он нашёл нужное произведение и принялся читать. Один из отрывков заинтересовал его: «В мире за пределами порталов нашего мира воцарится Зло. Оно будет стремиться завладеть и нашим миром, и тем. Всем магам обоих миров следует объединиться под знамёнами сильного мага. Он будет из рода властителей острова и сможет дышать как рыба. Только он справится с тем Злом!» Сильно озадаченный, Эйрент отправился к магистру. Дайгмарий Дринг Морвист взял книгу и прочёл место, указанное «племянником»: — А, это предсказания Дивинация Синдайгского! — улыбнулся магистр. — Да, ваша премагость, и меня это сильно встревожило. Что за миры имел в виду Дивинаций Синдайгский? Какой ещё сильный маг, который будет дышать как рыба? — О, много мудрецов из магов пыталось разгадать предсказания Дивинация. Но никто не смог, и в конце концов, его даже стали считать безумным, хотя для Ордена Белых Звёзд он сделал много хорошего и руководил им почти восемьдесят лет. — Но он же предсказал смену династии в тогдашней Кертайе! — возразил Эйрент. — Значит, и эти предсказания что-нибудь, да значат! — Может быть. Но тебя пусть лучше тревожат грядущие экзамены, — сказал, как отрезал, магистр. — Иди лучше занимайся! Эйрент вздохнул и пошёл готовиться дальше. На будущее он твёрдо решил разгадать эти предсказания. Миновали успешно сданные зимние экзамены, затем Вознесение и промелькнули зимние каникулы, наполненные весельем и общением Эйрента и его товарищей друг с другом. Во второй половине серебряной ступени у них начались занятия по магической медицине у пожилой магини, высокой, сухопарой, с седыми волосами, убранными сзади в аккуратный узел. Её звали Нергия Танег Форантист; в её кабинете вдоль стен стояли шкафы с книгами вперемешку с банками и склянками, наполненными загадочным содержимым. Между преподавательским столом и крайним шкафом угадывалась дверь, скрытая занавеской. — На моих занятиях, — поведала местар Форантист, — вы будете заниматься большей частью составлением различных зелий для лечения тех или иных болезней. Для иномирян я поясню, что на Кертагорте лечением больных занимаются как собственно врачи, больше занимающиеся хирургией, так и маги. Заклинания тоже будут, только при помощи них вы будете напитывать получившиеся зелья магической энергией. Многим студиарам было очень интересно заниматься в классе местар Форантист. Одновременно с этим студиары серебряной ступени штудировали дальше магическую науку. В частности, на серебряной ступени они учились превращать одни предметы в другие и сочетать заклинания. А занятия практической магией у них происходили, например, в полях, в лесах под Аштаорисом, а также на крышах здания Академии. Это случилось весной, незадолго до переводных экзаменов на золотую ступень. Однажды они с местаром Морвистом на одной из крыш тренировались в вызове грозы. А на крыше напротив студиары золотой ступени занимались боевой магией: оттуда до Эйрента и его товарищей доносились звуки яростных поединков. По команде местара Морвиста его студиары один за другим выходили и по всем правилам, с нужной интонацией, с нужными движениями посохом произносили слова заклинания. Эйрент внимательно следил за Ингигердой — следующим был он. Ингигерда, подняв посох кверху, произнесла: — Диртана, ги менгри, периндиал. То-уроро! И, в очередной за сегодняшнее занятие раз, небо над крышей заволокло тёмно-серыми тучами, засверкали молнии, и раздался гром. — Прекрасно, студиарка Менгартист. А теперь контрзаклинание для снятия, — раздался голос местара Морвиста. Только Ингигерда подняла посох, как произошло то, что никто предугадать не мог. Со стороны крыши, где занимались студиары золотой ступени, ворвалась миниатюрная золотистая молния в виде стрелы. Ворвалась и с громким свистом впилась Ингигерде в живот. Студиарка с громким страдальческим криком, зажав живот пальцами, между которых заструилась кровь, сопровождаемая сиреневым магическим свечением, упала на каменные плиты крыши. — Ингигерда! — не своим голосом заорал Эйрент, кидаясь к подруге. — Менгартист! — загремел местар Морвист и вслед за Эйрентом ринулся к ученице. Он дотронулся посохом до раны, вокруг которой змеилось сиреневое свечение и принялось распространяться по всему телу. — Ингигерия, ответь что-нибудь! — причитал, стоя на коленях возле Эйрента, Вирталий. — Надо звать врача, местар Морвист! — крикнула Ситара. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь! — Местар Морвист знает, что делает! — оборвал её Лотеллий. Дайгмарий Дринг Морвист тем временем говорил с кем-то по перстню. — Она не умрёт? — всхлипнула Ардалия. — Нет, конечно, — отозвалась как-то безразлично Фиргия. — Вон, кто-то летит! — Я вызвал местар Форантист, — объяснил ученикам местар Морвист, показывая на левитирующую к ним преподавателя магической медицины и по совместительству — врача Академии. — А также поговорил с местаром н’Ашгольном, он преподаёт в Академии боевую магию и будет вести её у вас на золотой ступени. Будем разбираться с инцидентом. И точно: студиары местара Морвиста увидели приближающуюся к ним местар Форантист с помощниками. Магиня осмотрела рану девушки, покачала головой, влила в неё усыпляющее зелье, которое они не так давно изучали, и знаком велела помощникам взять девушку на четыре руки. — Я забираю её в лазарет, — коротко сказала местар Форантист. — С магическими ранами надо разбираться серьёзно. Когда они исчезли, Дайгмарий Дринг Морвист с огромным трудом закончил начатое занятие. А вечером рассказал «племяннику», что завтра соберёт совет Академии с участием ректора по этому случаю. Два дня Эйрент не знал покоя: ему всё думалось об Ингигерде. Наконец, ночью, не в силах выдержать неизвестность, он тихонько встал, оделся, взял посох и, стараясь не скрипеть дверью, выскользнул на улицу, озарённую одной лишь голубой луной. «Мат кирпана, левтара. То-уроро!» — прошептал студиар, и его тело послушно всплыло и полетело дальше. Эйрент знал, где находится лазарет Академии, как-то неудачно на уроке практической магии он зажёг факел, получил ожоги, и ему пришлось провести в лазарете целую неделю. Он нашёл нужное окно, затем произнёс: «Артан да велунгар паретис. То-уроро!», и окно с лёгким скрежетом открылось. На одной из ближайших коек он обнаружил Ингигерду, которая сидела на кровати, но, завидя Эйрента, широко улыбнулась и чуть не вскочила с койки. — Тихо, любимая, — прошептал Эйрент, садясь на её кровать и глуша её радостный возглас поцелуем. — Ты как? Очень больно? — Да нет, ничего, местар Форантист сказала, что я легко отделалась. — А как она лечит? Наверное, тем обезболивающим зельем, что мы недавно изучали? — Не только. Она ещё и мазь накладывает щипучую. — Ой… Сильно больно? — Есть такое, угу… Несколько минут они молчали. Эйрент задумчиво рассматривал интерьер лазарета: ряды кроватей с ажурными коваными изголовьями, из которых была занята только одна, разбавлявший темноту голубой свет луны, врывавшийся в стрельчатые окна… — Знаешь, Эйрент, — начала Ингигерда, — я сегодня поняла, что могу узнать, что думают люди вокруг меня. После недавнего случая на крыше. Вот ты, например, сейчас вспоминаешь, как сам здесь лежал. — Точно, ты права! — Эйрент вздрогнул от столь откровенной догадки подруги и с ужасом посмотрел на неё. А она продолжала пристально смотреть на него, словно собираясь проникнуть к нему внутрь. ­— Почему ты всё время это ото всех скрывал?! — вдруг возмутилась Ингигерда. — Ты о чём? — Эйрент был сама невинность. — Теперь я тебя раскусила, — заговорила Ингигерда. — Теперь всё сложилось воедино. Ты был принцем-коронетом и приезжал к нам в Менгарт-Ирт. Я была ребёнком тогда, это было до моего отъезда на Кертагорт. А потом… потом ты стал королём! Я прочитала всё это в тебе! — Да, это так… Ингигерда, пожалуйста, ради Касториоса, тише! Не надо пока, чтобы здесь об этом знали. — Ваше величество… — Ингигерда… — Государь, — произнесла Ингигерда уже на девонском языке, и Эйрент понял, что давно не слышал ни этого к себе обращения, ни девонского языка и он решил дальше говорить по-девонски. — Я уже не король, — грустно возразил он. — Но вы снова станете им… — Неизвестно, — грустно сказал Эйрент. — Ингигерда… Ты любишь меня? — Да, ваше величество! — Не надо… Давай на «ты»… Я просто Эйрент… Или Кальдарий… Как тебе понравится… Так ты любишь меня? — Люблю, Эйрент! — Это потому, что я король? — улыбнулся Эйрент — Или потому, что буду им снова? — Нет, — широко улыбнулась Ингигерда, — я люблю тебя, потому что ты — это ты. Мы с тобой из одного мира и связаны тем, что мы будущие маги и учимся в одной Академии. — Я люблю тебя, Ингигерда! — страстно прошептал Эйрент, привлёк девушку к себе и снова почувствовал всю её необъяснимую прелесть. Внезапно он чётко осознал, что Ингигерда — именно та девушка, которая ему нужна и с которой он действительно хочет связать свою жизнь. — Выходи за меня замуж! — Что? Как… Разве можно?! — испуганно воскликнула она. — Ты согласна? — с надеждой спросил он. В вознесенские каникулы он получил из дома письмо о том, что его светлимость примис Мэглянда Ипомен оставил пост и на его место избрали друга семьи Гамильтонов бывшего отца Бикарея. А уж он с лёгкостью осуществил развод Эйрента и Лианны. — Согласна! —­ воодушевлённо сказала Ингигерда, и поначалу радостный тон её голоса сменился потом печальным. — Только мы с тобой пока не можем пожениться… — Знаю, — кивнул Эйрент. — Как только окончим Академию, я буду просить твоей руки у твоих родителей. Клянусь тебе в этом! А сейчас мне пора… — Да, уже луна села, — печально произнесла Ингигерда и с любовью посмотрела на жениха. — Пока, Эйрент! — Пока, любимая, — сказал Эйрент и ещё раз поцеловал наречённую. Напоследок они договорились, что Ингигерда пока не выдаст своего нового умения читать мысли. Прошёл ещё месяц, и время подошло к переводным экзаменам с серебряной ступени на золотую, и здесь студиарам серебряной ступени пришлось ещё больше покорпеть над подготовкой к ним. В этот раз особую трудность вызвала подготовка к экзамену по магической медицине: ведь это была вовсе не шутка запоминать все изученные зелья, их ингредиенты и их количество в каждом из них. Преодолеть эти трудности Эйренту помогала его любовь к Ингигерде. Она окрыляла его, и он, готовясь к экзаменам, чувствовал, что может буквально горы свернуть. И подготовка к экзаменам становилась легче, чем даже в прошлом году. И вот, экзамены, наконец, сданы, а Эйрент и его товарищи благополучно перешли на третью, золотую ступень Академии. За время обучения студиары местара Морвиста крепко сдружились, не миновав, однако, неизбежных для живого человеческого коллектива и ссор, и следовавших за ними примирений, и весёлых совместных празднеств по поводу дней рождения каждого из них. Было место и ревности. Вирталий, например, сделал попытку приударить за Ингигердой, но она, благодаря своему новому умению читать мысли, быстро его раскусила и поставила на место. Так и Эйрент оказался стойким перед такими же поползновениями Ситары. Учиться оставалось ровно год, и товарищи Эйрента начали ожидать грядущий выпуск. Обретя массу магических знаний и умений к концу серебряной ступени, они стали чувствовать себя почти настоящими магами, но, тем не менее, принялись предвкушать конец полного курса Академии. Всего лишь какой-то там год остался!