Глава XVI

Эйрент и его товарищи стояли в толпе студиаров, стоящих в очереди в канцелярию, чтобы менять медальон. Там были студиары, меняющие как бронзовый медальон на серебряный, так и серебряный на золотой. Как студиарам последней, выпускной ступени, им полагался теперь золотой медальон. В канцелярию следовало входить группой практической магии. — Золотой медальон, это ж надо же, — мечтательно говорила Ситара. — Через год вернусь в Кандаур помогать отцу… — А меня скорее всего приставят помощнику к городскому магу, — поделился Наран. —  Родители были чрезвычайно рады, когда у меня вдруг обнаружили магический Дар и быстро спихнули в гимнасиум. А то старик наш маг вот-вот прикажет долго жить… — Наверное, с этим расчётом тебя и отправили потом в Академию, — предположил Орвий. — Наверняка, — согласился Наран. — А я, скорее всего, буду семейным магом, — усмехнулся Лотеллий. — Мама в письмах прозрачно намекает. А местар Кирангист мне прямо говорит, что я мог бы преподавать географию в магическом гимнасиуме… — Семейным? — хихикнул Вирталий. —  Та ж история… Преподавать в гимнасиуме было бы лучше. — Мне бы хотелось практиковать магическую медицину, — произнесла Фиргия. — Местар Форантист говорит, у меня хорошо получается. И она была права: по магической медицине она была одной из лучших студиаров, и местар Форантист часто ставила её в пример. — А я хочу практиковать некромантию, — признался Гариний. — Некромантию??? — хором отозвалась остальная группа местара Морвиста. — Да, я думаю, в ней я буду полезен. — Смотрите, наша очередь подошла, — прервала общий разговор Фиргия, обращая внимание всех на открывшуюся дверь. Они вошли в кабинет хорошо знакомой по прошлому году канцелярии, единственной обстановкой которого был стол поодаль со стулом за ним, а ближе к двери — два стола побольше, на одном из которых лежали серебряные медальоны, на другом — золотые. Все удивились, увидев за столом хорошо знакомого Эйренту местара Арминия Лонга Инверлиста. Оказалось, он занял место прежнего заведующего канцелярией, Марвия Тринга Дрингависта, весьма пожилого мага, ушедшего на покой. После недолгой процедуры Эйрент и его товарищи вышли из канцелярии с гордо блестевшими медальонами студиаров золотой ступени. Рука об руку с ним шагала Ингигерда, которую Эйрент уже твёрдо считал своей будущей женой. Возле расписания, как всегда, было людно. Студиары всех трёх ступеней толпились там, обсуждая грядущее расписание, преподавателей и трудности обучения. Студиары бронзовой ступени, помимо собственно медальонов, отличались весьма наивным и даже растерянным взглядом, и Эйрент вспоминал, как два года назад был точно таким же новичком в Академии. Первым занятием у Эйрента и его товарищей в этом учебном году планировалось первое занятие по транспортации. Эйрент и его товарищи шли по коридору первого этажа, который вёл от кабинета магической медицины местар Форантист, и очутились в вестибюле. Там, возле расписания стоял… тщательно его изучавший гортан в одежде мага Белых Звёзд, при виде которого у Эйрента буквально приросли ноги к полу и пересох язык. — Освальд, ты чего? — спросила его Ингигерда, с которой они шли далеко впереди своих товарищей. Она называла его девонским именем с тех пор, как они решили пожениться. Но среди своих товарищей они называли друг друга только как Кальдарий и Ингигерия. — Там… гортан, — сдавленно отозвался Эйрент. — Ну и что гортан? — непритворно удивилась она. — Они… меня продавали тогда, — прошептал он. Ингигерда подхватила Эйрента под руку и быстро увела к выходу, а он продолжал со страхом озираться на гортана. — Ты что? Ну, продавал, ну и что? Зачем это тебя должно волновать? Прошлое далеко и никогда не вернётся. Странный ты какой-то… — Извини, — пробормотал Эйрент, встряхивая головой, словно отгоняя видение. — Морок какой-то овладел… У нас сейчас что? — Транспортация, — слегка пожала плечами Ингигерда, — у местара Брингалиста. — Тогда пойдём скорее! — поторопился Эйрент. Они зашагали быстрее, и очень скоро догнали своих товарищей. По пути они приветствовали уже знакомых им преподавателей. Кабинет, предназначенный для изучения транспортации, находился под крышей, этажом выше кабинета местар Гамилтист. Студиары золотой ступени вошли туда и очутились в обширном помещении, представлявшим собой даже зал. Вопреки ожиданиям Эйрента и его товарищей, там не было ни привычных парт, ни стульев. Только по периметру зала стояли полукресла, и Эйрент вспомнил, что подобный зал он видел в резиденции феродора Манекса в Девонгландене. Там, где ряды полукресел заканчивались, стоял стол, на котором лежали свитки, а за столом сидел маг, довольно корпулентный мужчина с небольшой лысиной, обрамлённой светлыми волосами. Когда все расселись, маг осмотрел своих новых студиаров и начал неожиданно для своей внешности высоким тенором: — Итак, меня зовут Мирладий Тантил Брингалист, я буду учить вас очень важному для любого орденского мага умению — транспортации. Одни из вас станут мирными магами, другие — боевыми. И те и другие пользуются этим умением с целью быстрого перемещения в пространстве, а боевые маги, кроме того, в магических схватках. Курс наш продлится до Вознесения, в конце будет итоговое испытание с получением сертификата. Итак, о чём магу следует помнить, если он решит транспортироваться? Все вы на бронзовой ступени изучали природу магической энергии и прекрасно помните, что магическая энергия состоит из частиц, которые, в свою очередь влияют на объекты живой и неживой природы, в том числе и на нас с вами. В данном случае магическая энергия будет влиять на нас, перемещая с места на место. Кроме того, для транспортации используются и порталы. Например, есть порталы, которые перемещают исключительно по Кертагорту, а есть те, которые соединяют, например, Кертагорт и Антагею. Порталы и перемещение по ним мы тоже изучим. Сегодня мы остановимся на фиксации начальной точки, в которой находится маг при транспортации. Это нужно для того, чтобы возвращаться назад. На серебряной ступени вы все изучали заклинание самолевитации, и вы прекрасно знаете, что при его творении вы как бы отталкиваетесь потоком магической энергии от определённой точки пространства. Чтобы начать транспортироваться, как и там, следует позволить потоку магической энергии захватить себя и унести. Но для этого потоку магической энергии надо дать своеобразный якорь, зафиксировать начальную точку. А чтобы попасть в другое место, нужно представить себе это место, ну, как оно выглядит, и произнести вторую часть заклинания. И тогда, после произнесения обычного активирующего слова вы перенесётесь в желаемое место. Тут раздался восхищённый ропот студиаров с возгласами «Здорово!», «Оказывается, как просто!» — Вы думаете, это так просто? — усмехнулся преподаватель. ­— Если чётко не представить картинку и самое главное не зафиксировать якорь, то в лучшем случае вы никуда не попадёте, а в худшем можете застрять где-то между исходной и конечной точками, повиснете неизвестно где. Аудитория притихла, словно придавленная малопривлекательной перспективой. Откуда-то справа до Эйрента донёсся чей-то вопрос, заданный, как ему показалось, смутно знакомым голосом, к тому же, с акцентом: — А тех, кто застрял, потом вытащили? Эйрент посмотрел в ту сторону, и ему показалось, что у того студиара острые, покрытые шерстью уши, чёрный нос… Не может быть… — Вытащили, но ценой невероятных усилий, студиар Фелисенист. А теперь продолжим занятие. На этой лекции местар Брингалист обучал студиаров созданию якоря для транспортации, а на следующем занятии они учились представлять себе ориентиры для перемещения. Занятие закончилось, и студиары двинулись к выходу. Подходя к выходу из класса, Эйрент чётко слышал сзади чьё-то бормотание, в котором чётко угадывалось его настоящее, мэгляндское, имя. Он обернулся, и оказался лицом к лицу… с самым настоящим мэгляндцем из племени вурдименов! Не очень привычное зрелище для Кертагорта! Глядя на острые, широкие уши, серые, блестящие и слегка складчатые внутри и покрытые короткой тёмно-бурой шерстью снаружи, а также на нос, коричневый, в виде подковки и явно видные из рукавов туники студиара перепонки между пальцами, Эйрент понял, что не ошибся тогда! — Освальд, ты идёшь? — спросила его Ингигерда. — Ингигерда, ты иди, я догоню тебя! — Что ты застыл, Райханий? — засмеялся кто-то, проходя мимо них. — Идите, встретимся возле кабинета, —­ отозвался вурдимен. Студиары почти покинули кабинет, а они напряжённо разглядывали друг друга. Эйрент вглядывался в лицо вурдимена, и вдруг тот произнёс на чистом мэгляндском: — Эйрент? Ты ли это? Эйрент пригляделся, и до него внезапно дошло, кто это: — Райхан? Да, это был тот самый Райхан Алкмеонит Фелисьен, вурдимен, лицейский друг Эйрента. Ихтифрогмен потерял его из виду с тех пор, как стал принцем-коронетом Девонгландена и к тому же обременённым семьёй. В тот период переписка друзей становилась всё реже и реже, пока не прекратилась совсем, когда Эйрент стал уже королём. И вот, старые друзья стоят друг напротив друга, разговаривают и смотрят в глаза здесь, в Белой магической Академии. — А потом я участвовал в восстановлении территории племени после войны. Потом работал в префектуре моего родного города Нирваньяна. Как-то раз, три года назад, приехал по поручению префекта в Юпитериан, и там встретил местара Хилмиста. Разговорились, то, да сё, и он мне предложил пройти обряд Выбора в Академию. И вот, я здесь. А ты как здесь оказался? — Райхан, это долгая история. Давай, встретимся в «Золотом кратисе», в субботу, и я тебе всё расскажу. — А девушка? — Это моя невеста, — улыбнулся Эйрент. — Мы с ней встретились здесь, в Академии и собираемся пожениться по окончании. Ну, давай, пока. — Пока. Встретимся ещё! В кабинет местар Форантист Эйрент явился сильно взволнованный. Преподаватель заметила это и строго сказала: — Студиар Морвист! Волнение, будьте любезны, оставляйте за дверью! И сосредотачивайтесь скорее, у нас сложный материал. Материал оказался действительно сложный, на том занятии они изучали зелье по сращиванию костей, и студиары к его окончанию морщились от неаппетитного пара, наполнявшего помещение. Они жалели, что не взяли с собой учебные посохи, чтобы вызвать ветерок для проветривания. А открывать окно местар Форантист запрещала, и приходилось терпеть. К слову сказать, и теория, и практика по магической медицине изучалась студиарами непосредственно в классе местар Форантист. Так же проходили и занятия по транспортации. Например, на прошедшем сегодня первом уроке у местара Брингалиста студиары золотой ступени освоили создание «якоря» для перемещения, а также научились перемещаться из учебного класса в соседнее помещение. Вечером за ужином после того, как Эйрент обсудил с магистром первый, сегодняшний день занятий на золотой ступени, Дайгмарий Дринг Морвист сообщил «племяннику»: — Говоришь, завтра у вас по расписанию боевая магия? — Да, ваша премагость. — Очень хорошо. Как раз у вас её будет вести новый преподаватель, пришёл в Академию в этом году. Кстати, как и местар Сунтарист, тоже мой ученик. После окончания Академии он уехал к себе в Гортанайю, где, как я слышал, прославился множеством подвигов как боевой маг. — В Гортанайю, ваша премагость? — севшим вдруг голосом, почувствовавший внезапный страх, проговорил Эйрент. — Он… он… гортан?! — Да, Кальдарий, он гортан. А что тебя смущает? Чего ты испугался? —  Да нет… Просто… я боюсь гортанов… — Почему же? — непритворно удивился магистр. — А, кажется, понял. Ты боишься гортанов со времён крепостничества, так? Противостоять пытливому взгляду магистра Эйрент не смог, поэтому не стал кривить душой и коротко ответил: — Да. — Это глупо, Кальдарий, — веско сказал магистр, положив руку на плечо Эйрента. — Гамишсер н’Ашгольн, так зовут вашего будущего преподавателя боевой магии, а точнее, местар н’Ашгольн, это прекрасный боевой маг, с превосходным опытом. И никакого отношения к торговле крепостными, чем занимаются многие его соотечественники, он не имеет. Так что оставь эти глупые мысли. Лучше займись созданием запасов магической энергии, потому что боевая магия — вещь энергозатратная. Эйрент и его товарищи, а также студиары где-то ещё трёх групп практической магии других преподавателей, вошли в довольно обширный зал, который им назвали как кабинет местара н’Ашгольна. Среди них была группа практической магии местар Гамилтист, и Эйрент был рад в очередной раз увидеть там своего соотечественника Драцена. Половину зала занимало подобие обычной для студиаров Академии аудитории, а другую половину — какое-то подобие зала, в котором Эйрент занимался фехтованием в Спецлицее. — Садитесь, пожалуйста, — раздался голос с акцентом за спинами студиаров, которые свободно вошли в зал, пользуясь открытыми дверьми, и теперь разглядывали его. Студиары обернулись, и Эйрент действительно увидел гортана собственной персоной! К тому же, это был тот самый гортан, которого они с Ингигердой видели накануне в вестибюле Академии. Чёрное его лицо и руки весьма странно сочетались с белыми одеждами мага Ордена Белых Звёзд. Сначала Эйренту показалось, что он как две капли воды похож на братьев н’Иргеш, и у него на миг ёкнуло сердце, но потом, приглядевшись, он понял, что перед ним человек с весьма благородными чертами доброжелательного лица. — Меня зовут Гамишсер н’Ашгольн, — без всяких предисловий начал гортан, когда студиары расселись перед ним за партами, — или, для вас, местар н’Ашгольн. Я буду вести у вас курс боевой магии. Предупреждаю сразу, если кто будет отличаться успехами на моих занятиях, тот с большой долей вероятности и окончит Академию как боевой маг. Но в любом случае азы боевой магии нужны каждому орденскому магу. К простейшим элементам боевой магии относится оборонительный щит. Наверняка, вы все имеете представление, как идут сражения между обычными воинами в армиях. И замечали, что они, помимо мечей, используют и щиты. Только магический щит, в отличие от военного, не металлический, а незримый. Боевая магия требует внезапных выбросов магической энергии, так что в магической схватке главное иметь недюжинный её запас. К тому же магический вектор и магический ареал могут быть недоступными. Итак, приступим к первому упражнению, а именно установке оборонительных щитов. Сразу предупреждаю, что творение заклятий боевой магии двоякое — можно действовать как посохом, так и руками. И заклинания, а они исключительно невербальные, состоят из одного, максимум двух слов. — А активирующее слово? — не выдержал внимательно слушавший Эйрент, от напряжения забывший о субординации. — Ваша фамилия? — Морвист, местар н’Ашгольн. — Студиар Морвист, — ответил, сверкнув белозубой улыбкой на чёрном лице, преподаватель. — Вы меня опередили. Я только что хотел сказать, что его фактически нет в заклинаниях боевой магии. Вместо него вы используете резкие жесты рук, напоминающие бросок какого-либо предмета. Только в качестве предмета вы швыряете сформированный сгусток магической энергии. Дальше местар н’Ашгольн попросил студиаров записать в свитках основные заклинания боевой магии и обучал их, как формировать сгусток магической энергии. Это походило на долгие нудные тренировки у местара Морвиста, когда он обучал студиаров своего класса контролю магической энергии. Только там надо было сужать поток магической энергии до жгута, а здесь вместо жгута из этого потока нужно было формировать что-то вроде шара. «Когда надо, магическая энергия весьма пластична», — вспоминал Эйрент слова местар Тергист. А потом студиары учились ставить магические щиты. Эта половина занятия прошла в зале, поодаль от парт. Эйрент вспомнил, как делал это на переводном экзамене с бронзовой ступени. А тут надо было всего лишь наловчиться ставить их молниеносно, резкими жестами рук, а не посохом, как тогда. Потом местар н’Ашгольн проверял у студиаров качество установленных ими впереди себя щитов. — Сразу предупреждаю, что сейчас я в каждого из вас буду делать бросок магической энергии, чтобы не застать вас врасплох резкими движениями, — сказал местар н’Ашгольн. — Забегая вперёд, это наступательный приём боевой магии, а называется он «таран». Так и было. Эйрент стоял рядом с Ингигердой и Драценом и потихоньку обменивался с ними взглядами. Они хотели было обменяться фразами, как мелькнули кисти рук местара н’Ашгольна, и в них словно врезался невидимый камень. Эйрент почувствовал, как воздух вокруг него словно выгнулся в сторону Эйрента, потом студиар пошатнулся и едва не упал, но вовремя сбалансировал руками. — Похвально, весьма похвально! — произнёс местар н’Ашгольн. — Дальше. У примерно двух третей студиаров дела пошли не так хорошо, как у Эйрента. Он увидел вокруг себя своих соучеников, как один, потирающих ушибы на груди. Это сделали их же собственные щиты, прогнувшиеся от заклятия преподавателя. — Чудом выдержал, — шепнул Эйренту Драцен, который был одним из немногих, кто как стоял, так стоял. — Я тоже, — отозвался Эйрент. — Я почувствовала лишь небольшое сопротивление щита, — поделилась Ингигерда. Дома Эйрент по рекомендации магистра продолжил практиковаться в установке щитов. Дайгмарий настоял на этих индивидуальных занятиях с «племянником» и был чрезвычайно доволен исходом этих занятий, ибо наряду с щитами Эйрент под руководством магистра изучал вперёд другие заклинания боевой магии, в том числе наступательные. — Очень хорошо, Кальдарий, — подвёл итог Дайгмарий Дринг Морвист. — У тебя есть все шансы стать именно боевым магом. — Боевым, ваша премагость? — удивился такому выводу Эйрент. — Именно, — улыбнувшись, подтвердил магистр, — прямо, как я. Моя мать была магиней, только Ордена Жёлтых Звёзд, но мирной магиней. Она надеялась, что я буду мирным магом, но реальность оказалась другая. Отец мой был столяром и совсем не хотел, чтобы я становился магом, тем более, боевым, но, как видишь… А около тридцати лет назад я стал гойнерисом и вошёл в Коллегию Ордена Белых Звёзд… — А что это такое? — невольно спросил Эйрент, сам того не желая перебив магистра. — Это собрание высших чинов и титулов Ордена, герцинисов и гойнерисов, из которых выбирается новый магистр. Что такое, Кальдарий? Местар Сунтарист должен был рассказать вам об этом! — Да, точно, — выкрутился Эйрент. — Ваша премагость, я действительно подзабыл об этом! — Ладно, — смягчился его премагость. — Пойдём ужинать. Риния, чувствую, что-то испекла к ужину. На последующих занятиях по боевой магии Эйрент и его товарищи осваивали не только установку щитов, но и ударные приёмы, такие, как таран, при помощи которого местар н’Ашгольн проверял прочность щитов студиаров на первом занятии, огненный шквал, миниатюрные молнии и ряд других. В особенности Эйрент запомнил занятие, на котором студиары золотой ступени отрабатывали огненный шквал. Шёл уже нейаррис 1704 года. — Каждый, кого я сейчас вызову, — сказал, оглядев студиаров местар н’Ашгольн после изучения и освоения теории, — выходит и наносит прямо по мне огненный шквал. — Что, прямо вас жечь огнём, местар н’Ашгольн? — голосом, полным ужаса и недоверия спросила какая-то студиарка. — Именно так, — без тени сомнения произнёс преподаватель. — Ещё раз напоминаю, что заклятие огненного шквала, как и все заклятия боевой магии, имеет невербальную природу и творится мануально. Практическая часть занятия началась. В основном студиарам получалось лишь пошатнуть неподвижно стоящего преподавателя. Другим удавалось только столкнуть его с места, так что он немного терял равновесие, но быстро возвращал исходное положение. И вот, очередь дошла до Эйрента. — Студиар Морвист, приступайте. Эйрент вышел в центр зала и встал напротив местара н’Ашгольна. Тот кивнул, давая знак действовать. Студиар поднял руку, сосредоточился, собирая магическую энергию в нечто вроде комка, размахнулся, затем из его ладони с силой вырвался огненный шар и с нарастающим свистом, покрываясь клубящимися языками пламени, помчался вперёд и со всего маху врезался в преподавателя. Тот, схватившись за грудь, охнул, пошатнулся, и не успели студиары понять, что же всё-таки произошло, отлетел назад и со всего маху грохнулся на пол. Шар, выпущенный Эйрентом, разлетелся на множество искр и исчез. — О, Касториос, что же я наделал, — простонал Эйрент и со всех ног ринулся к преподавателю. Услышав сзади торопливые шаги, он оглянулся: вслед за ним неслись Драцен, Ингигерда, Лотеллий и ещё кто-то. — Со мной всё в порядке, — проговорил местар н’Ашгольн, и с лёгким, однако, кряхтением и потирая явно ушибленное плечо, поднялся на ноги. — Вы сильно ушиблись? ­— озабоченно спросил Лотеллий. — Есть немного, — с достоинством, приличествующим преподавателю, признался местар н’Ашгольн. — Но я доволен. Очень доволен студиаром Морвистом. Теперь вы поняли, насколько важен в магической схватке оборонительный щит? В ответ раздался утвердительный ропот студиаров. — Прекрасно, — произнёс преподаватель. — Продолжим занятие. Лишь немногим студиарам повезло повторить успех Эйрента. Когда занятие закончилось, выжатые, словно тряпка насухо, студиары вышли из кабинета местара н’Ашгольна и направились на занятие к местар Гамилтист по теории заклинаний и творению заклятий, где их ждал не менее трудный материал по сочетанию заклятий. А завершало сегодняшний день занятие по практической магии у местара Морвиста, где они закрепляли полученные сегодня у местар Гамилтист знания. После занятий, бурно обсуждая прошедший учебный день, студиары вышли в вестибюль Академии, чтобы отправиться по домам. Эйрент и несколько его товарищей проходили мимо группы преподавателей, среди которых Эйрент узнал местара Морвиста, местара Сунтариста и местара н’Ашгольна. Они поприветствовали преподавателей и собрались было выйти на улицу, как Эйрент услышал голос местара Морвиста: — Студиар Морвист, подойдите к нам! — Ингигерда, подожди меня на улице, я ненадолго, — сказал он подруге. — Хорошо, — сказала она, удивлённо посмотрев на преподавателей, затем на Эйрента, и вышла из здания. — Ну, ваша премагость, похоже, вам надо готовить медальон лайтениса, — донёсся до Эйрента весёлый голос местара н’Ашгольна, когда он подошёл к группе троих преподавателей, благожелательно разглядывавших его. — Похоже на то, гран н’Ашгольн, — произнёс с лёгкой усмешкой Дайгмарий Дринг Морвист. — Студиар Морвист, как вы могли поднять руку на преподавателя? Эйрент почувствовал, как его лицо вспыхнуло, он испуганно посмотрел на преподавателей, смешался и, почувствовав внезапный стыд, опустил голову. — Я… я не хотел, — пробормотал он. — Как вам не стыдно, местары! — укоризненно сказал местар Сунтарист. — Видите, вы крайне смутили студиара Морвиста. — Ничего страшного! — сказал непривычно добродушный магистр. — Студиар Морвист отличился на занятии у местара н’Ашгольна, но это прекрасно! Академия гордится такими студиарами. Эйрент снова смешался и покраснел. — Не смущайтесь, студиар Морвист, — с улыбкой произнёс местар н’Ашгольн, глянув на магистра. — Боевым магом быть очень и очень неплохо. На них всегда спрос. И я нисколько не сержусь на вас. Вы показали блистательное владение огненным шквалом. Это дано не каждому. И ваш огненный шквал мне нисколько не повредил, ведь меня защищали щиты. — Ступайте, студиар Морвист, — весьма приветливо сказал Дайгмарий Дринг Морвист. Приближались уже зимние экзамены золотой ступени. Эйрент и другие студиары золотой ступени, овладевая всё большими знаниями и умениями в магии, всё больше чувствовали себя магами. У них всё лучше и лучше складывались отношения с транспортацией, и Эйрент, однажды чуть не опоздав, воспользовался этим, переправив себя и Линдия прямо из квартиры магистра в здание Академии именно этим способом. Одна из соучениц Эйрента Ардалия на экзамены являлась и вовсе исключительно транспортацией. Да и вообще за эти четыре месяца студиары золотой ступени научились транспортироваться не хуже полноправных магов. Кроме того, они совершенствовались и в сочетании заклинаний, например, самолевитацию сочетать с творением других заклятий. А занятия практической магии у студиаров золотой ступени всё чаще проходили на природе, а однажды они отрабатывали заклятие вызова урагана девятой, одной из высших, ступеней по мощности прямо на берегу моря, чему весьма обрадовалась Фиргия как уроженка морского побережья. На одном из последних занятий по транспортации местар Брингалист коснулся темы порталов. — Порталы, — записывали студиары у себя в свитках, — это устройство с постоянно наложенными заклятиями для перемещения больше, чем трёх человек в пространстве. Портал внешне похож на круглые ворота с постоянно вращающимся там лиловым вихрем магической энергии. Для перемещения достаточно назвать место, куда надо переместиться. Дальше студиары ознакомились с устройством порталов, их типами, принципами их строительства, заклятиями, которые следует накладывать и прочее, прочее. — Местар Брингалист, — спросил Эйрент. — почему сейчас не работают почтовые порталы? — Почтовые? — переспросил преподаватель. — Ах, почтовые… Местар Кирангист рассказывал вам об аномалиях, которые случились в магической мантии Кертагорта около тридцати лет назад? — Да, местар Брингалист. — Одна из аномалий была настолько сильной, что серьёзно повредила именно почтовые порталы. Сейчас над их восстановлением трудится целая команда магов. Я ответил на ваш вопрос? — Да, местар Брингалист. — Отлично. Продолжим занятие. — Теперь я знаю, чем займусь по окончании Академии, — мечтательно проговорил Орвий, когда они вышли из кабинета местара Брингалиста после занятия. — И чем же? — в один голос поинтересовались его товарищи. — Порталами! Чтобы было постоянное сообщение между Кертагортом и Антагеей. — Хорошее дело, — одобрил Вирталий, и с ним согласились все. Из зимних экзаменов Эйрент и его товарищи сдавали только два — транспортацию и магическую медицину, которую изучали последние два семестра. Чтобы сдать экзамен по транспортации, им предложили светописное изображение какого-либо места на Кертагорте, они должны были отправиться туда, забрать оттуда пару указанных в задании предметов и доставить их в Академию. Эйренту досталась гористая местность на севере Лоргайи, откуда он забрал три каменные таблички.  А по магической медицине их проверяли на правильность изготовления того или иного зелья, которое мало было сварить, так надо было его напитать нужным заклинанием. С экзаменами было покончено, и Эйрент вновь предался заслуженному каникулярному ничегонеделанью. Наступил новый, 1705 год и вознесенские каникулы. В один из дней каникул в квартиру магистра, как всегда, явился местар Хилмист, новоявленный герцинис Ордена Голубых Звёзд и директор Мэгляндского магического гимнасиума. Был накрыт стол, и мага Голубых Звёзд радушно встретила старшая чета Морвистов. Дайгмарий Дринг Морвист позвал своего сына, и это для местара Хилмиста было весьма кстати, потому что директорам двух гимнасиумов было о чём поговорить. С магистром, его женой и Эйрентом он тоже вёл разговор, и, когда прощался, передал студиару письмо в знакомом конверте с зелёно-голубой каймой.

Дорогой наш Эйрент! —

узнал, добравшись до своей комнаты, руку отца студиар. У нас всё хорошо. Твои дети благополучно живут у нас с твоей мамой, растут. Совсем скоро Корвину исполнится уже семь лет, Амброзию пять, а Мирте и Дафне исполнится по три года. Они прекрасно знают тебя по светописным портретам, мы стараемся в этом. Что насчёт нас — мы с Ипатией работаем в поликлинике, мама в школе. Ипатия с Астреем оба пока живут и работают в Ихтитеуне. Бабушка Аквилегия с нетерпением ждёт твоего возвращения домой. Твой друг граф Эред-Оссмарт сейчас в Мэглянде и очень хочет жениться на Флорене. Мы не против, но граф хочет твоего согласия тоже. Дриаден и Раймона пока живут дома и заменяют родителей твоим детям как могут. Арлин продолжает учиться и приобретает известность в Мэглянде своими рассказами. Ты, наверное, опасаешься, что в Девонгландене знают, что ты жив. Но ни один из девонов, кроме графа, об этом не знает, так что будь спокоен. Я догадываюсь, кого ты хочешь привезти с Кертагорта и с нетерпением жду этого человека, как и все мы. Желаю тебе благополучно окончить Академию и вернуться домой. С тем и остаюсь

твой тоскующий отец Рендом Лаэртит Гамильтон.

Эйрент положил письмо на грудь; слёзы счастья и благодарности потекли по его щекам. Надо же, как они все его любят. А отец даже желает ему успехов в учёбе… А Дриаден с Раймоной заменяют его детям его самого как родители… Граф Эред-Оссмарт в Мэглянде… Как странно… И странно, что отец не упомянул Лианну! Ну, ничего, Эйрент сам обо всё узнает, когда вернётся! — С тобой всё хорошо? — озабоченный голос Линдия, наводившего порядок в комнате, вернул Эйрента в реальность. — Всё хорошо, Линдий, всё просто отлично! — счастливым голосом отозвался Эйрент. Совершенно неожиданно товарищи Эйрента узнали о его крепостном прошлом. Они втроём с Ингигердой и Райханом, а старый его друг-вурдимен учился практической магии у местара Брингалиста, сидели в «Золотом кратисе», пили вино, заедали его маринованными яйцами крикениса под соусом из морепродуктов и делились всем на свете. Эйрент рассказал правду о том, как попал на Кертагорт. — А потом его премагость освободил меня из крепостной зависимости, и я стал учиться в Академии, — закончил свой рассказ Эйрент. — Из крепостной зависимости? — неожиданно раздался сзади голос Лотеллия, и Эйрент вздрогнул. — Ну-ка, выкладывай всё, — потребовала Ардалия, пересаживаясь с соседнего столика, где они доселе сидели вместе с Лотеллием, Вирталием, Фиргией, Гаринием и Орвием. Не было только Нарана и Ситары — они отправились куда-то за город. — Оставь его в покое, — попросила Ингигерда, придвигаясь ближе к жениху. — Ничего, я расскажу снова, — возразил Эйрент невесте, сжимая её пальцы в руках и снова приступая к рассказу. Он закончил и опустил голову, ожидая от товарищей осуждения и остракизма. — Ты чего замолчал? — спросил его Вирталий после наступившей паузы. — Наверное, вы теперь вправе избегать и игнорировать меня, — наконец, произнёс Эйрент, подняв глаза на товарищей. — Да с какой стати? — возмутился Гариний. — Ты ж не по собственному желанию стал крепостным. — И это уже осталось далеко в прошлом, — добавил Орвий. — А надо жить настоящим. — Ты уже без малого полноправный маг, — убедительно произнесла Фиргия, положив руку ему на плечо. — А это, хоть и горькая, но всё-таки перевёрнутая страница твоей жизни. — Так надо это отпраздновать! — воодушевлённо сказала никогда не унывающая оптимистка Ардалия. Напряжённости, воцарившейся было в компании, как не бывало; её сменило веселье обычной пирушки студиаров. Райхан, представленный соученикам Эйрента, влился в эту компанию как свой. А сам Эйрент почувствовал, как с его плеч словно свалилась гора — он совсем не ожидал, как счастливо закончился этот разговор с товарищами, к которому он так тщательно готовился и который так неожиданно случился именно сегодня. Дальнейшее время второго полугодия золотой ступени Эйрент не помнил совсем — оно превратилось в нескончаемый конвейер текущих занятий. Всё существо студиаров золотой ступени занимала вещь гораздо более важная: неумолимо приближались выпускные испытания по окончании Белой магической Академии. И вся учёба второго полугодия была посвящена подготовке именно к этим испытаниям. Как оказалось, у Академии специально для проведения выпускных испытаний имелось самое настоящее подземелье, вход в которое находился прямо из центра вестибюля здания Академии — где на полу располагалась огромная звезда. Этот вход открывался только раз в год, когда очередные выпускники проходили итоговое испытание. Выпускные испытания проводились по группам практической магии. Всего в Академии было двадцать пять таких групп, и в один конкретный день испытание проходили по пять таких групп. — Раньше, давно, когда я сам был студиаром, — поделился Дайгмарий Дринг Морвист с «племянником» незадолго до испытания, — вход туда находился прямо под мостиком перехода между магистратом и Академией. Ты каждый день ходишь на занятия именно там. — Да, ваша премагость. А когда состоится испытание? — Вы, мой класс, записаны на пятое юнмиса, — сообщил магистр. — Неделя осталась, — вздохнул Эйрент. — Ты справишься, — произнёс магистр, внимательно взглянув в глаза своему ученику и ободряюще сжав его плечо. — Я верю в тебя как в самого себя. И вот, он наступил, этот решающий день. По совету магистра, Эйрент в тот день оставил Линдия дома и в Академию отправился один. Крепостные снарядили «племянника» своего хозяина как следует. Минкия тщательнее прежнего отстирала его одежду студиара, а Фибий начистил до блеска его золотой медальон. — Поешьте, господин, — уговаривала Эйрента тётушка Риния. — Не могу, Риния. Дай лучше соку. Риния не стала спорить, и Эйрент, одним махом осушив стакан, взял учебный посох и отправился в Академию. В вестибюле Эйрента и его товарищей встречал заведующий канцелярией Академии Арминий Лонг Инверлист. Преподавателей не было видно, и без малого выпускниками распоряжался только заведующий. — Студиары местара Морвиста? — спросил он, оглядев Эйрента и его товарищей, сверившись со свитком в руках. — Да, местар Инверлист, — отозвался Лотеллий за всех. — Вы следующие, — сообщил он, показывая пальцем назад, где снизу в вестибюле показался студиар с измученной, но сияющей улыбкой. Местар Инверлист произнёс заклинание; повинуясь его посоху, звезда на полу вестибюля раздвинулась, образовав звездообразное отверстие и подал знак следующему студиару. Тот, переглянувшись с товарищами, зашёл туда по лестнице, и звезда сомкнулась над ним. Эйрент и его товарищи остались ждать, вцепившись друг другу в руки; их сердца бешено и отчаянно колотились. — Студиар Афарист, готовьтесь, — приказал местар Инверлист. Орвий переглянулся с товарищами, и в его глазах заплескался страх. Прошло немало времени, пока на знакомом уже горизонте вестибюля появилась одновременно счастливая, но обеспокоенная Ингигерда. Его будущая жена. «Удачи тебе, Освальд», — шепнула она Эйренту по-девонски, когда присоединилась к товарищам и обняла, наконец, своего наречённого. «Я люблю тебя», — шепнул он ей в ответ. Местар Инверлист велел Эйренту, в очередной раз берясь за посох: — Студиар Морвист, ступайте. Студиарка Нанджендист, готовьтесь. Когда над Эйрентом сомкнулась звезда, он очутился на длинной лестнице, ведущей вниз, на пол гигантского подземного зала, пустые стены которого скудно освещались всё теми же шарами. Вдали, на противоположной стороне зала, виднелась ещё одна лестница, в свою очередь, ведущая наверх. Та дальняя лестница, как их инструктировал заранее местар Морвист, была выходом из зала, и её предстояло достичь. Шаги подошв на сандалиях студиара гулко раздавались в зале. Он почти уже достиг цели, как лестница внезапно поехала под его ногами, но он вовремя вскинул посох, произнёс заклинание самолевитации и всплыл над полом. Повеяло сильным холодом, и студиар даже поёжился. Эйрент, находясь над полом и направляя туда посох, повелительно произнёс, делая пассы левой рукой: «Васар тепилар. То-уроро!», и через пару минут стало гораздо комфортнее. Эйрент опустился на пол, который на сей раз стоял твёрдо. Но он как нельзя более кстати почувствовал подвох. Вокруг него что-то затрещало, и добрую треть зала, где стоял студиар, отрезало от основной его части потоком воды наподобие самой настоящей реки. Концом посоха Эйрент нарисовал перекладину от одной стороны потока до другой и сказал: «Ратта индиар бридгар, периндиал матридер! То-уроро!» Перекладина материализовалась, сделалась мостом, и Эйрент беспрепятственно перешёл на другую сторону. Затем он увидел, как впереди что-то зарделось, и это что-то оказалось двумя пылающими человекообразными фигурами. Рано расслабился… Ничего себе ребятки заявились, однако! Ничего, справимся! Зачерпнув магической энергии ещё, а в магических векторах здесь недостатка не было, Эйрент направил посох в явно неизвестно где перегревшихся пришельцев, так что жар пылал прямо в лицо студиара, и повелительно произнёс чётким голосом: «Ведир тлантара, лентило. То-уроро!» Из пространства позади Эйрента хлынули потоки воды, они ударились в огневиков, как назвал их Эйрент, раздалось шипение, и огневики превратились в двух разъярённых зомби. Эйрент размахнулся, и мощный таран, родившийся из заранее заготовленного студиаром комка магической энергии, разбросал пришельцев в разные стороны; с оглушительным рёвом нечеловеческих глоток они грохнулись об стены и развалились на части, наполнив воздух в зале мелкой чёрной пылью и удушающей вонью. Эйрент снова вскинул посох. Прозвучало заклинание: «Виндир изитир, флидиар! То-уроро!», под описывающим круги посохом Эйрента подул лёгкий ветерок, и воздух снова стал чистым. Вдруг над Эйрентом, находившимся в центре зала, раздался свист. Студиар поднял голову и увидел несущиеся прямо на него предметы, похожие на наконечники копий. Он вскинул обе руки, одна из которых так и не выпустила посох, и при помощи обеих со скоростью, достигнутой долгими тренировками, наложил вокруг себя щиты. Затем заклинанием сильного ветра «Виндир ниргиар флидиар. То-уроро!» отбрасывал «наконечники» в разные стороны и приёмом разбивающего веера, изученным у местара н’Ашгольна уничтожал их в полёте. Эйрент почувствовал странный запах — тошнотворная вонь гнили, к которому примешивался затхлый дух несвежей одежды и отхожего места. Эйренту снова стало плохо, но он снова произнёс: «Виндир изитир, флидиар. То-уроро!», и несколько движений посохом снова позволили ему дышать. Затем сквозь серые клубы поднявшегося невесть откуда тумана начали проступать огромные жуки, похожие на тех, которые портили посадки бандиры в поместье Дорбиста, а также другие твари, похожие на слизняков, с которыми боролся как агроном дядя Ильмен, брат отца Эйрента.  Только слизняки эти были почему-то с крыльями. Отвратительный запах усилился. Твари приблизились ещё ближе к Эйренту и принялись тянуться к нему. Вдруг чувство ярости словно затопило студиара. Крутнувшись на одной ноге, будто детская игрушка волчок, он рывком вскинул руки, и, снова обложившись щитами, пошёл сыпать направо и налево таранами, которые превращали жуков в зловонное месиво, шпиговал тварей миниатюрными молниями, пришпиливавшими гадин к полу и стенам. Шаг за шагом Эйрент продвигался вперёд, его ноги хрустели панцирями жуков и скользили на остатках слизняков. Наконец, он размахнулся и, словно войдя во вкус, широким кругом рук и посоха полил пространство гигантским огненным шквалом. Останки чудовищ вспыхнули как в каком-то фантастическом сне и с громким гулом и треском принялись пылать, превратившись в факелы на стенах и полу. Затем Эйрент, наблюдая за сценой магически сотворённого пожара, споткнулся о нижнюю ступеньку лестницы. Он моргнул и понял, что достиг дальней лестницы выхода из зала испытаний, который теперь выглядел в первоначальном виде. «Неужели всё кончилось, и я прошёл? — только и мелькнуло у него в голове, и всё только что произошедшее показалось ему сном. — Не верится». Он не помнил, как добрался до своих нетерпеливо ожидавших его товарищей. Словно сквозь вату Эйрент слышал причитания Ингигерды и чувствовал поцелуи, которыми она покрывала его лицо. Потом в его рот полилось что-то горькое, его подняли под руки и повели куда-то. Больше он не помнил ничего. Потом ближе к вечеру Эйрент проснулся в своей комнате в квартире магистра, где, к своему удивлению, кроме сидевших там самого магистра, гориссы Ирделии, Пиргия и Линдия увидел ещё и Ингигерду. — Кальдарий, — произнёс, наконец, Дайгмарий Дринг Морвист, неожиданно мягко и тепло улыбаясь. — Ты нас всех напугал. Меня, гориссу Ирделию, студиарку Ингигерию, других твоих товарищей, местар Гамилтист, местара Ормегиста, местара н’Ашгольна, да что там: всю Академию. Ты как? — Я в порядке, ваша премагость. Скажите… я… прошёл испытание? — Конечно. Ты молодец. Вы все, студиары моего класса, достойно прошли его. Давай, вставай, приходи в себя и тебе надо поесть. Ты со вчерашнего дня ничего не ел. Да ещё столько сил потратил на магию. Студиарка Менгартист уже знает, а я повторю тебе. Послезавтра состоится последняя встреча в моём кабинете вас, студиаров моего класса. В тот вечер Ингигерда, явно смущаясь, ужинала за одним столом со своим учителем в его квартире, где она была впервые в жизни. И они с Эйрентом не видели, как на них умилённо смотрят крепостные магистра.