Глава XIX

В покои вошли маги Ордена Белых Звёзд во главе с магистром. Не говоря ни слова, они расселись по креслам и посмотрели на Эйрента. Дайгмарий Дринг Морвист посмотрел на бывшего ученика, и тот с болью увидел, как его лицо прорезали новые морщины. — И ты, Кальдарий, держал всё это в тайне? — с плохо скрытым упрёком произнёс, наконец, магистр. — Я уже имел печальный опыт настоять на имени и королевском титуле, ваша премагость. Это случилось, когда я был продан своему первому хозяину, — объяснил Эйрент и поскрёб на спине через тунику старый шрам от плетей, — повторения своей ошибки не хотел бы. Да и не поняли бы вы меня всё равно. Для вас и гориссы Ирделии я был обычным крепостным. — Это понятно, да, Кальдарий, — смутившись, согласился магистр. — Но теперь это в прошлом. А теперь расскажи нам, как получилось, что ты, воин Мэглянда, защищавший родину от захватчиков, сделался королём? — Ты теперь уедешь к себе на Антагею? ­— спросил Лотеллий, когда Эйрент закончил свой рассказ о своём участии в посольстве Мэглянда почти десять лет назад, завершившемся его коронацией. — Скорее всего, — вздохнул Эйрент. — С ран Менгартист вместе. Только… я не знаю, как посмотрю в глаза трену Гербелисту… — Я пришлю ему другого помощника, — пообещал его премагость, и Эйрент увидел обращённый на магистра благодарный взгляд невесты. — Что ж ты сразу не сказал нам об этом, когда мы сидели тогда в «Золотом кратисе»? — произнёс Гариний. — Мы бы всё поняли! — добавил Орвий. — И… по идее, мы должны называть тебя по титулу вашим величеством? — Знаете, — пояснил Эйрент, садясь поближе к друзьям. — Не надо никаких титулов. Как тогда я был таким же студиаром Академии, как вы, так и сейчас являюсь таким же магом Ордена Белых Звёзд, как и вы. И останусь им. — Ты говорил, что вы с Ингигерией собираетесь пожениться, — напомнил Лотеллий. — Да, — подтвердил Эйрент. — И, когда я снова стану королём, она взойдёт со мной на престол как законная королева Девонгландена. Это известие было встречено магами с одобрением. Дни, проведённые магами Ордена Белых Звёзд в императорском дворце, превратились в самые настоящие каникулы. Друзья совершали прогулки по великолепному дворцовому парку, делали предсказания и иллюзии перед придворными. Произошло знакомство и с наследником престола Кертайи принцем Кинмелием, десятилетним мальчиком, причём Ашторий III сразу представил сыну Эйрента как короля Девонгландена. А Ингигерда на равных, как будущая королева, проводила время с её величеством Айтеллией, императрицей Кертайи, женой Аштория III. Единственное, чего опасался Эйрент, так того, что слух о его появлении при кертайянском дворе дойдёт до узурпатора в Девонгландене, но маги, присутствовавшие при дворе, наложили на придворных заклятье никому об этом не рассказывать. Каникулы несколько затянулись, и маги начали скучать. Однажды, когда на небе виднелось сразу три луны Кертагорта, Эйрент и Ингигерда разговаривали у него в покоях, на девонском языке, как они делали наедине. Тот вечер был настоящим вечером откровений. — Знаешь, Ингигерда, я хочу тебе признаться, — смущённо признался Эйрент. — В чём? — спросила она, встревоженно глядя в лицо жениху. — Помнишь, ты согласилась сначала встретиться с моими родителями? — Да, помню… — Я хотел признаться, что был женат, но теперь разведён. И от этого брака остались дети, — выпалил Эйрент то, что долгое время хотел сказать невесте, а затем опустил глаза и замолчал. — Ты был женат?! — донельзя изумлённым тоном произнесла с расстановкой Ингигерда. — А почему ты раньше об этом не говорил? — Просто я не хотел рассказывать тебе о самой большой ошибке в своей жизни… — Ошибке? — уже спокойнее спросила Ингигерда. — Разве может брак быть ошибкой? — Может, — сказал Эйрент, на сей раз посмотрев в глаза невесте, — когда заключается не по любви. — То есть ты не любил её? — уточнила она. — Да. И она не любила меня, а любила другого человека, — сказал Эйрент, нисколько не кривя душой. — И мы поженились только потому, что этого хотел её отец и убедил в этом моего отца. Я работал у её отца в те времена, когда даже не помышлял о троне и даже о дворе Девонгландена. Эйрент посмотрел на невесту и поразился, с каким взглядом, полным неподдельного сочувствия и нежности она смотрела на него. ­— И вы развелись из-за этого? — Нет. Когда я получил вольную и поступил в Академию, то написал письмо домой, откуда получил ответ, что моя первая жена была уверена, что меня не было в живых и вышла замуж за человека, которого любила. А я потом просил родителей, чтобы они поспособствовали нашему разводу. — Понятно, — кивнула Ингигерда. — Ты сказал, что у тебя есть дети. Где они сейчас? — Растут у моих родителей, — тихо сказал Эйрент и окончательно стушевался. — А почему ты не забрал их себе? Ко двору Девонгландена? — Потому что так решили мои родители и другая родня, — грустно вздохнул Эйрент. —  Те дети должны расти и воспитываться в Мэглянде… — Ты расстроен этим? — спросила жениха Ингигерда, мягко положив ему руку на плечо. — Конечно, — ответил Эйрент, глянув ей в глаза. — Я хотел, чтобы мой старший сын от того брака стал наследником престола… — Освальд! — решительно, но ласково произнесла Ингигерда, придвинувшись к жениху поближе. — Как только ты снова станешь королём, у тебя будет, обязательно будет наследник престола! — Правда? — спросил Эйрент. — Конечно, — обстоятельно заметила Ингигерда. — Раз ты уже разведён, то мы с тобой сможем пожениться. И я подарю тебе наследника престола, обязательно! А тех твоих детей я тебе советую со временем приблизить к трону. Тебе нельзя пренебрегать ими. Но я согласна с твоими родственниками, что твои дети должны быть чисто мэгляндцами. В эту минуту Эйрент не мог сдержаться от внезапного прилива нежности к невесте и заключил её в объятья. Вместе с этим его поразила её бесстрастная рассудительность, которую она проявила только что, и он подумал, что из Ингигерды получится неплохая королева Девонгландена. Ещё одним событием стало появление при дворе собственной персоной тёти Кадмины, как её уже привык называть Эйрент. Она уже твёрдо решила навестить родину и мэгляндских родных, естественно, с согласия мужа и свёкра, и решила дальше практиковаться в мэгляндском языке с племянником. В эти же дни просто Линдий стал уже Линдием Истелом Мерванистом. Несколько дней назад вечером Линдий играл недавно сочинённые пьесы в покоях бывшего теперь уже хозяина Кальдария Дайгмара Морвиста. Крепостной музыкант и его молодой хозяин уже давно стали друзьями, а не слугой и барином. Сидя спиной к дверям покоев, они сильно увлеклись исполнением и слушанием музыки, и не заметили, как позади них возникла фигура императора. — Вот как! — вздрогнули друзья, услышав в такой близости голос Аштория III. — Гор Морвист, оказывается, ваш крепостной весьма искусно играет! Они вскочили. Эйрент поклонился императору, Линдий, на людях не показывавший свою дружбу с хозяином, привычно упал на колени, как подобает крепостному. — Ваше величество, — только и смог произнести Эйрент, едва справившись с внезапным сердцебиением, — это большая честь для меня. Вы желаете взять у меня на время моего крепостного, чтобы послушать музыку? — На время? — улыбнулся повелитель Кертайи. — Гор Морвист, но неужели вы сами до сих пор не отдаёте себе отчёт, что держать в неволе подобный талант — это преступление? — Вы правы, ваше величество, — смиренно согласился с монархом Эйрент. «Неужели он прочитал мои мысли?» — с ужасом мелькнуло у него в голове. — Гор Морвист, — вдруг последовала просьба императора, как это часто бывает, скорее похожая на приказ, — оставьте-ка нас с вашим крепостным наедине, ­— и Эйрент увидел промелькнувшую на лице Аштория III полуулыбку. Эйрент, не желая перечить императору, вышел, и от нечего делать принялся прохаживаться по коридору. Припозднившиеся придворные раскланивались с ним, поневоле удивляясь, почему молодой маг не идёт в свои покои. В полумраке коридора и заглядывавшем в его окна смешанном оранжево-жёлто-синеватом свете лун Кертагорта Эйренту казалось, что этому же крайне удивлялись портреты покойных императоров в массивных рамах, инкрустированных перламутром. Эйрент маялся, теряясь в догадках, о чём может разговаривать Линдий наедине с императором. Неужели о музыке? Тогда страсть императора к музыке стала бы для Эйрента открытием. Или о жизни? В этом случае Эйрент опасался, не открыл бы Линдий подлинной сути их нынешних взаимоотношений. Через некоторое время, к своему удивлению, Эйрент увидел, как из покоев в сопровождении Аштория III вышел смущённо улыбающийся Линдий. Эйрент подошёл к ним и поклонился императору. Некоторое время все молчали. — Дорогой гор Морвист, — наконец, произнёс Ашторий III. — Вынужден вас огорчить, что отныне у вас нет крепостного. Почему? — пояснил он, глядя на вопрос в глазах Эйрента. — Потому что вы дадите вольную Линдию Истелу Мерванисту, которого я хочу с этой минуты видеть своим придворным капельмейстером. — Как будет угодно вашему величеству, — после некоторой паузы снова поклонился Эйрент. «Ничего себе поворот!» — подумал он. — Кстати говоря, — продолжал император, — Мерванисты – весьма знатный дворянский род. Это просто чудовищное недоразумение, что его представитель оказался в крепостной зависимости. — Я согласен с вами, ваше величество, — почтительно сказал Эйрент, но в глубине души предвидел новые денежные траты по приобретению нового крепостного, хотя прекрасно мог обойтись без этого, делать всё сам и не идти на поводу стереотипов. ­— Тогда я завтра официально представлю двору нового капельмейстера, — сказал Ашторий III. — А вы, гор Морвист, подойдёте к министру юстиции, чтобы оформить вольную. — Слушаюсь, ваше величество, — последовал новый поклон Эйрента. Прошло ещё несколько дней, и Эйрент был вызван к императору. — А, ран Морвист! Точнее, ваше королевское величество, что вернее, — весьма приветливо обратился к Эйренту Ашторий III. — И к тому же, мы с вами дальние родственники. Вы удивлены? — Да, есть такое, ваше величество, — произнёс, поклонившись, Эйрент. — Несколько десятилетий назад, — пояснил император, — принцесса Кертайи Менвиллия вышла замуж за короля Девонгландена, знаете об этом? — Да, ваше величество, — внезапно осмелел Эйрент. — Она была моей прапрабабушкой. — И она же была сестрой моего прапрадедушки, — подхватил Ашторий III. — То есть мы с вами в какой-то степени кузены. А кузенам надо помогать друг другу. И император вызвал дворцового лакея, чтобы тот позвал принца-главнокомандующего. Через некоторое время, звеня амуницией, в зал вошёл рослый мужчина, который был представлен Эйренту как его высочество Гаммелий Фарм Интартист, принц, один из братьев императора, фельдмаршал Кертайи, главнокомандующий её вооружёнными силами. Его сопровождали два офицера. — Ваше высочество, — обратился к брату император. — Вы как-то жаловались, что в армии затишье, а солдаты и офицеры от скуки устраивают бесчинства. Так вот, я нашёл способ, как утихомирить личный состав. Мне нужно, чтобы вы в ближайшее время отправили несколько военных корпусов в Девонгланден. — В Девонгланден, ваше величество? — переспросил августейший фельдмаршал. — Да. Там нужно реставрировать на престоле законную династию королей в лице, — он показал на Эйрента, — его величества Освальда Первого. — Хорошо. Когда? — Я вам сообщу дополнительно, — улыбаясь, подвёл итог император. — А пока готовьте корпуса и ждите приказа. — Прекрасно, ваше величество, — отозвался Гаммелий. — Ну, мы пойдём? — Да, конечно. — Кругом! — скомандовал фельдмаршал офицерам, ожидавшим его у входа в зал, и все они ушли. — Будьте спокойны, ваше величество, — сказал Эйренту Ашторий III. — Скоро вы вернётесь на трон. — Корона Девонгландена будет в долгу перед Кертайей, — слегка наклонив голову, произнёс Эйрент. На этом и закончилась аудиенция, так первоначально страшившая Эйрента. «Я вернусь теперь на Антагею», — думал он, возвращаясь в свои покои, и эта мысль грела его душу. Через пару дней Эйрент и его друзья зачем-то были вызваны в магистрат Ордена. Его величество император отпустил их из дворца с условием возвращения во дворец. Дежурный маг магистрата, с которым Эйрент немного общался, будучи крепостным, пригласил их в зал, соседний с тем, в котором они получали медальоны магов. Теряясь в догадках о причине вызова и терзаясь тревогой от чувства неизвестности, молодые маги вошли туда. Этот зал был поменьше; войдя туда, Эйрент и его друзья обнаружили всё тот же серебристо-белый интерьер, к которому они привыкли за три года обучения в Академии. В зале полукругом, в виде подковы, стоял длинный стол, за которым сидело множество магов, которых Эйрент не мог подсчитать даже приблизительно. Во главе стола, у дуги этой «подковы», сильно возвышаясь над остальными магами, в которых Эйрент и его друзья опознали исключительно герцинисов и гойнерисов, сидел его премагость магистр Ордена Белых Звёзд Дайгмарий Дринг Морвист. «Прямо как в зале государственных советов в Райдевине», — подумал Эйрент, и им внезапно овладела тоска по Девонгландену. Но он постарался подавить столь неуместное в данную минуту чувство. — Вот, почтенные граны, к нам пришли те маги, отчасти по поводу которых я созвал сегодняшнее заседание Коллегии Ордена Белых Звёзд, — раздался голос Дайгмария Дринга Морвиста. — Как вы уже знаете, они выпускники Академии этого года, но за свою столь недолгую после выпуска карьеру успели обезвредить логово очередного Тёмного мага. Да, я говорю о том, кого сейчас допрашивают в застенках Ордена. Так вот, эти молодые маги оказали услугу не только нашему Ордену, но и короне Кертайи, а также её населению. Его касторианское величество Ашторий Третий велел мне повысить в чинах и титулах этих магов. Вы согласны с его величеством императором? Тут состоялось голосование, и Коллегия Ордена единогласно согласилась с императором и магистром. А затем его премагость стал вызывать по одному товарищей Эйрента и его самого с примерными словами: — Ран Кальдарий Дайгмар Морвист, лайтенис Ордена Белых Звёзд, вы становитесь крином Кальдарием Дайгмаром Морвистом, каптинисом Ордена Белых Звёзд. Орден гордится вами! Служите же и впредь Ордену столь же верно! С этими словами магистр, как и в тот, первый раз снял с шеи Эйрента прежний медальон и повесил, прикрепив к тунике, новый медальон. Потом магистр отпустил молодых магов, и те вернулись во дворец. Той ночью Эйренту не спалось. Он думал о недавнем разговоре с магистром об их с невестой преемнике в Лангисе и предстоящем отъезде на Антагею вместе с тётей Кадминой и Ингигердой. Оставалось дождаться отъезда двора в Лангис, чтобы император открыл там ярмарку. Потом Эйрент подумал о гориссе Кирнист, у которой жили они с Ингигердой и о том, что некогда обещал сам себе сделать. — Ты действительно хочешь это сделать? — спросила невеста Эйрента, когда тот поделился с ней своими планами. — Да. Гиллий был первым кертом, кто отнёсся ко мне по-доброму. — Ну, смотри. Только сообщи об этом его величеству императору. И скажи мне, когда отправляемся. — Ингигерда, — сказал Эйрент невесте, взяв её за руки и посмотрев ей в глаза. — Я отправлюсь один. А ты пообщайся с её величеством императрицей. — Ты уверен? — с тревогой посмотрела она на него. — Абсолютно, — улыбнулся Эйрент. — Будь тогда осторожен, — мягко попросила Ингигерда, запечатлевая на губах жениха поцелуй. Император охотно отпустил Эйрента, и он, не откладывая дела в долгий ящик, транспортировался прямо к поместью Дорбиста. В первые же минуты он убедился, что ориентиры выбрал правильно. Он стоял на краю всё той же террасы, которая спускалась к реке от того же самого трёхэтажного розово-бежевого цвета. Когда он посмотрел в сторону реки, то увидел там всё те же деревни и возившихся там крепостных… — Достопочтенный гор маг? — раздалось за спиной Эйрента, и он обернулся. Да, это был всё тот же гор Прангист! За прошедшие без малого четыре года надзиратель Дорбиста ничем не изменился. Он рассматривал невесть откуда появившегося здесь мага с нескрываемым и вполне понятным удивлением, и тот надеялся, что он его не узнает. К тому же Эйренту пришлось справиться со странным чувством страха и одновременно отвращения к надзирателю. — Да, я каптинис Ордена Белых Звёзд, — довольно надменно подтвердил Эйрент и не стал откладывать дело в долгий ящик. — Мне нужен хозяин. По делу. Это же здесь поместье Клиндия Клинца Дорбиста? — Да, гор маг. Пройдёмте в дом, хозяин там. Через полчаса Эйрент сидел в довольно уютной гостиной Дорбиста, при одном виде на физиономию которого в душе молодого мага вновь вспыхнула старая ненависть, но он не подал вида, что его терзают такие чувства. Помещик вызвал крепостного и приказал ему подать в гостиную вина и закуску в виде фруктов в пряной обсыпке. Эйрент глянул на крепостного и обомлел от внезапной радости: перед ним стояла цель его визита сюда собственной персоной! Да, это был тот самый Гиллий! Только почему он не в своём доме в деревне и где его жена… — Так что вы от меня хотите? — спросил Дорбист, когда Гиллий поставил на стол вино и фрукты. — Я бы хотел купить у вас крепостного, — без экивоков заявил Эйрент, отхлебнув вина и сунув в рот кусочек фрукта. — Вот этого! С этими словами Эйрент с едва заметной улыбкой в упор посмотрел Гиллию в лицо и подмигнул ему. Тот выпучил глаза и столь же едва заметно недоверчиво покачал головой. — А почему вы, гор маг, хотите купить именно его? — А это уж не ваше дело, — посуровел Эйрент и достал притороченный к поясу кошель. — Я предлагаю вам шестьдесят рингисов, и крепостной мой. — Вы серьёзно? — скривился Дорбист, и Эйрент в полной мере узнал прежнее знакомое выражение брезгливости, с каким он смотрел на свою крепостную собственность. Дальше последовало словесное препирательство Эйрента с помещиком, и молодой маг решил с этим заканчивать. — Это моё последнее слово, — холодным тоном произнёс Эйрент, поигрывая посохом. — Я — боевой маг, и в моей воле в несколько минут превратить всю вашу усадьбу и вас в том числе в кучу углей. — Не надо! — внезапно захрипел бывший хозяин Эйрента, замахав руками. — Не надо! Я согласен! Забирайте холопа! Прекратим это! — Прекрасно, — сменил гнев на милость Эйрент, кладя на стол деньги, беря ошеломлённого Гиллия за край туники и подтягивая его к себе. Быстрая процедура настройки транспортации, и Эйрент вместе с Гиллием очутились прямо возле доходного дома гориссы Кирнист в Лангисе. Всё ещё ошарашенный и не успевший прийти в себя Гиллий посмотрел на здание со странной смесью радости и недоверия. — Это… Лангис? А вы… вы кто? — Гиллий, ты не узнаёшь меня? Ты меня некогда называл Эйрением. — Эйрений… Но… вы же были крепостным… — Да. Но потом я обрёл свободу и стал магом. А потом я приехал в Лангис и стал здесь помощником городского мага. А где Вариния? — Она умерла два года назад… — Печально это слышать, — сказал Эйрент, сочувственно кладя руку на плечо Гиллия и показывая глазами на здание. — Ну, пойдём! В последующие два дня Эйрент стал свидетелем весьма радостного узнавания женой пропавшего мужа, знакомства отца со взрослым сыном, которого тот при закрепощении оставил грудным младенцем, оформил вольную грамоту Гиллию у судьи гориссы Лустист, а также присутствовал на церемонии повторного бракосочетания супругов Кирнистов и на грандиозной пирушке горожан. И на этой радостной ноте поспешил в Аштаорис, где узнал о внезапной смерти её премагости Мервинии Фолг Дринвист, магистра Ордена Жёлтых Звёзд, а придворный маг императора Хиртелий Арвил Беролист, будучи членом Коллегии своего Ордена, поспешил на выборы нового магистра в свой магистрат. — И что теперь будет? — озабоченно спросил Лотеллий, ныне маркарис Ордена Белых Звёзд. — Что будет, по-моему, всё равно, — пожал плечами Орвий. — Это дела Ордена Жёлтых Звёзд. — Так-то оно так, — согласился Лотеллий, которого гран Беролист за неделю до того сделал своим помощником. — Но всё равно мы с граном Беролистом побывали в такой передряге, из которой запросто живыми бы не вышли. — Действительно, та передряга сплотила нас и стёрла различия между нашими Орденами, — заметил Гариний. Ингигерда весь этот разговор не проронила ни слова: она прижималась к жениху и смотрела только на него. Три дня спустя Лотеллий был неожиданно вызван к императору. Прошло уже довольно долгое время с тех пор, как он ушёл, друзья заволновались и стали беспокоиться о нём. Когда они не знали, что и подумать, в покои, где они ждали товарища, ворвался сам их хозяин — Лотеллий. Маркарис Ордена Белых Звёзд был весьма возбуждён и взволнован. — Ну, что? — хором спросили его товарищи. — Вы… представляете? — задыхаясь от внезапной быстрой ходьбы и едва переводя дыхание, проговорил Лотеллий. — Я… меня… сделали… придворным магом императора! Выпалив последнюю фразу, Лотеллий бухнулся в кресло и, наконец, выдохнул. — Придворным магом?! — в один голос протянули его друзья. — Да! — голосом, полным недоверия и радости воскликнул Лотеллий. — А почему? — спросил Эйрент, когда все они пришли в себя, донельзя потрясённые новостью. — Потому что гран Беролист теперь зовётся его премагостью магистром Ордена Жёлтых Звёзд, вот что! — продолжал Лотеллий более спокойным тоном. Он мне передавал ещё дела сегодня. Я удивился, что я всего лишь маркарис, и уже придворный маг… — Значит, гран Беро… ой… его премагость счёл тебя достойным тебя, — рассудительно произнёс Гариний, — ещё когда сделал тебя твоим помощником. — Гариний прав, — сказал Орвий. — И это дело надо отпраздновать. И друзья отправились на дворцовую кухню раздобыть вина и чего-нибудь вкусного для празднования. Открытие Лангисской ярмарки состоялось на пятый день после этого события. Стояло двадцать третье агейриса 1705 года, и обычно тихий городок Лангис, разукрашенный всевозможным ярким убранством, которое можно было вообразить, был оглушён музыкой и ослеплён блеском въезжающего туда двора его касторианского величества императора Кертайи Аштория Третьего Интартиста. Среди придворных, оба на ящерах, ехали придворный маг крин Лотеллий Артел Кирмалист и гор капельмейстер Линдий Истел Мерванист. Эйрент, Ингигерда, Гариний и Орвий стояли в первых рядах встречающей императора толпы; их сопровождали трен Гербелист, трен Гамилтист и его премагость Дайгмарий Дринг Морвист.  Одни маги собирались отправиться с Эйрентом на Антагею, другие провожали их. С гориссой Ирделией и граном Фарисием Дайгмаром Морвистом и его детьми, Эйрент и Ингигерда простились накануне. Однако, Лиргилий и Рингидия попросились проводить маму и кузена и сейчас стояли рядом с дедушкой-магистром. Когда кончилась официальная часть открытия ярмарки с обязательной речью императора, а также речами других должностных лиц, а также концерт придворной капеллы под управлением гора Мерваниста, для Эйрента, Ингигерды с её верной Биргиттой и трен Гамилтист, то есть тёти Кадмины, настала пора прощаться. Они собрались транспортироваться на Антагею, точнее, непосредственно в Мэглянд, а ещё точнее, в Ихтитеун, к дому Рендома Лаэртита Гамильтона, прямо из Лангиса. Первым к ним подошёл Дайгмарий Дринг Морвист и сказал: — Кальдарий, Ингигерия, Кадминия, что мне вам сказать? Кальдарий, посылаю тебя поработать в командорию Ордена Белых Звёзд. Где она находится, знаешь сам. Это тебе никоим образом не помешает забрать назад трон. Ингигерия, отправишься вместе с Кальдарием. А тебе, Кадминия, разрешаю пробыть на Антагее до Вознесения. Ты же помнишь, что после Вознесения снова берёшь студиаров бронзовой ступени? — Разумеется, гор Морвист, — слегка обиделась трен Гамилтист, поведя плечами. — Ваша премагость, крин Менгартист тоже будет работать в командории? — Конечно, — ответил магистр. — Крин Морвист, крин Менгартист, — обратился к ним трен Гербелист. — Желаю вам удачи, и только удачи. — Спасибо, трен Гербелист, — сказала Ингигерда. — А кто у вас теперь помощник? — Молодая магиня из Ордена Зелёных Звёзд, — ответил трен Гербелист. — Я очень рада, — сказала Ингигерда, — и спасибо вам, что работали с нами. — Трен Гербелист, а вы всё-таки посетите Мэглянд? — спросил Эйрент. — Не знаю, крин Морвист, не знаю… — Кальдарий, Ингигерия, будьте осторожны, — сказал Гариний, обнимая по очереди друзей. — Вот приведём, наконец, почтовые порталы в порядок, — весело добавил Орвий, следуя примеру Гариния, — будет общаться гораздо легче. Попрощавшись с бывшей преподавательницей трен Гамилтист, Гариний и Орвий отошли в сторону, а Эйрент и Ингигерда пожелали друзьям успехов в некромантии и работе с порталами. Лиргилий, пользуясь паузой в прощании, обнял кузена и сказал ему: — Если тебе, Кальдарий, понадобится мой меч, рассчитывай на него. — Спасибо, Лиргилий, — сказал Эйрент, обнимая мускулистого, развитого физически кузена, которому в его тринадцать можно было дать все семнадцать. — Рингидия, тебе понравился концерт? — Конечно, Кальдарий, и сам капельмейстер тоже, — широко улыбнулась Рингидия, и Эйрент внезапно понял, зачем она увязалась с дедом. Кузине Эйрента исполнилось шестнадцать, и она начинала сиять нежной красотой, свойственной девушкам её возраста. — Удачи тебе, Кальдарий, — сказала напоследок кузина, слегка чмокнув его в щёку. Затем брат и сестра простились и с матерью. Вот, к ним приблизились Лотеллий и Линдий. — Его величество еле нас отпустил, — весело проговорил Лотеллий. — Удачи тебе, Кальдарий, тебе, Ингигерия, и вам, трен Гамилтист. — Спасибо, крин Кирмалист, — отозвалась тётя Кадмина. — и удачи вам. Равно, как и крину Афаристу, и крину Парлисту. — Кальдарий, — обратился к Эйренту Линдий, не обращая внимания, на взгляды, которыми его пожирала Рингидия. — Желаю тебе благополучно вернуть трон. Не забывай нас всех. И вот ещё. Подойди к его величеству императору. — Мне одному? — Да. Сходив к его касторианскому величеству и самым почтительным образом выслушав искренние, но несколько высокопарные пожелания Аштория III скорейшего воцарения, Эйрент вернулся к ожидавшим его Ингигерде и тёте Кадмине. Плотнее прижавшись друг к другу, они стали готовиться к транспортации, наблюдая за тем, как все собравшиеся, включая стоявших немного в стороне городского голову Лангиса с семьёй и семью Гиллия Анила Кирниста в полном составе, прощально махали им руками. Ну, ничего, потом они непременно вернутся на Кертагорт!

—«—

Латона Арлинит Гамильтон, всеми уважаемая директор начальной школы № 3 города Ихтитеуна, сидела за столом в кабинете мужа, Рендома Лаэртита Гамильтона, заведующего городской поликлиникой Ихтитеуна. Были ещё летние каникулы; на дворе стояло позднее лето, хотя ночи уже были холодные, и ночами приходилось уже держать наружные двери веранды закрытыми. Перед Латоной на столе лежали учебные материалы: хоть она и была директором школы, но иногда бралась и за преподавание, как раньше. Но сейчас подготовка к учебному году не клеилась. Латону терзало сильное беспокойство: ведь друг семьи кертайянский маг господин Хилмист, ныне директор Мэгляндского магического гимнасиума, привёз письмо от Эйрента с известием об окончании Академии и обещании вскоре приехать, ещё в начале Месяца Цветов. А сейчас был уже конец Месяца Плодов, и с тех пор от старшего сына не было известий. Не так давно из Юпитериана вместе с приезжим из Девонгландена графом Эред-Оссмартом приезжала Флорена. Латона помнила весь ужас, который испытала, когда слушала рассказ графа о бесчинствах узурпатора Варгальда в Девонгландене, и как она сама предложила графу остаться в Мэглянде. Чуть позже он купил в Юпитериане дом, где они стали жить с Флореной и часто писать письма в Ихтитеун. В Юпитериане обосновался и Арлин. По окончании Спецлицея он поступил учиться в Гуманитарный институт. Он освоил светописец, и светописные картины его работы украшали заметки в газете «Юпитерианские ведомости». И вот, совсем недавно, он стал печатать свои стихи и рассказы в газете. Латоне совсем было непонятно, как младший сын всё успевает. Ипатия вместе с семьёй обосновалась жить и работать в Ихтитеуне, и они с Астреем обосновались в доме, где раньше жил Эйрент сразу после его брака с Лианной… Лианна. Каждый раз, когда Латона вспоминала имя бывшей невестки, её охватывала досада. Ладно, их с Эйрентом брак был заключён против их воли, но никто не давал Лианне право вести себя непорядочно по отношению к мужу и увлекаться его бывшим коллегой. Даже детьми она занималась через пень-колоду, даже когда они пребывали в младенческом возрасте. Когда из Девонгландена донеслась страшная весть о смерти короля Освальда I, это вызвало горе и месяцы тяжёлого траура не только среди родных Эйрента, но и среди его друзей в Девонгландене. Латона помнила, как Дриаден и Арлин чудом привезли из Девонгландена бабушку Аквилегию. Сейчас бабушка мужа была очень плоха, и постоянно лежала в одной из комнат дома Гамильтонов, мало чем интересуясь в жизни. Казалось, одна Лианна радовалась этому. Латона, да и вся остальная родня, прекрасно видели, что её горе и слёзы — показные. В конце концов, она ушла к своему Вестминтону, и Гамильтоны приложили массу стараний, чтобы о случившемся позже скандале не узнали дальше Зелёной улицы Ихтитеуна и улицы Прибрежной, где жил со своей семьёй вождь. Амфибрахий Амброзит Кингстон любил и дочь, и бывшего зятя. А уход дочери к её постоянной пассии стал ударом по его здоровью, так что сейчас вождь отошёл от дел и находился под медицинским наблюдением Рендома, Ипатии и Астрея. Латона тяжело вздохнула и посмотрела на стоявший на комоде светописный портрет, запечатлевший старшего сына в полном королевском облачении на троне Аудиенц-зала Райдевина. Хотя Эйрент имел здесь величественную позу, ей всё равно казалось, что он смотрит на неё с фото с любовью… Она снова вздохнула, и на её глаза навернулись слёзы… Тут до её уха сквозь полуоткрытое окно донеслись весёлые детские крики, и она вернулась в действительность. Голоса принадлежали её внукам от Эйрента, которых Гамильтоны забрали себе и растили, заменяя родителей. Причём в роли родителей выступали всё ещё неженатый средний сын Латоны двадцатипятилетний Дриаден и её младшая дочь Раймона, которой в конце этого года исполнится девятнадцать. Дриаден и Раймона жили вместе с родителями, помогая ухаживать и за бабушкой Аквилегией. Вдруг со стороны лестницы раздался постепенно приближающийся топот, затем дверь распахнулась, и на пороге кабинета очутились Раймона и Корвин, который буквально через неделю собирался пойти в первый класс. — Мама! Там, возле калитки, стоят какие-то люди, в белой одежде. В руках у них белые палки! ­— сообщила матери Раймона. — Бабуль, пойдём, они вообще какие-то странные! — вторил ей мальчик. — Идём! — отозвалась Латона. Всё равно сегодня с работой ничего не получится… Вместе с дочерью и внуком она спустилась, вышла из дома и подошла к калитке. За ней действительно стояло трое человек: молодой мужчина, женщина примерно одних с ней лет и совсем юная девушка. Все трое были одеты примерно в ту же одежду, которую иногда одевает её брат Нериан, только белого цвета; белыми были и посохи в их руках. Латона посмотрела на мужчину, вгляделась в его лицо и срывающимся тоном, неуверенным, но радостным шёпотом произнесла: — Эйрент!

—«—

— Здесь живёт мой брат? — спросила тётя Кадмина Эйрента, когда заклинание транспортации безошибочно и точно перенесло их из Лангиса прямо сюда, в Ихтитеун, к дому на Зелёной улице. — Да, тётя Кадмина, — ответил Эйрент. — Папа и мама переехали сюда сразу после женитьбы. А потом после родильного госпиталя привезли в разное время меня и моих братьев и сестёр. — Дом довольно маленький, — заметила Ингигерда по-кертайянски, так как она только приступила к изучению мэгляндского языка и стеснялась пока на нём говорить. Стиснув от сильного волнения посох, Эйрент жадно рассматривал родной дом, который покинул тем же днём конца Месяца Плодов четыре года назад, чтобы вернуться в Девонгланден. Вот видна веранда, где все они собирались летними вечерами, а вот родная бассейновая комната… Интересно, кто сейчас живёт в его бывшей комнате?.. Потом он скользнул взглядом в сторону, где находилось, — да и сейчас наверняка находится! — гнездо мегафальков семьи Гамильтонов. Он очень надеялся, что Ротбар там и сильно желал встретиться с ним и погрузиться носом в его перья… Со стороны послышались весёлые детские крики, и Эйрент со спутниками посмотрели туда. Очевидно, пользуясь последними погожими беззаботными летними деньками, на лужайке резвились дети. Они бегали, играли в бросалку, вовсю лазили на лесенки и горки… Стоп. Лесенки и горки? Откуда они здесь взялись? Дети играли под присмотром молодого мужчины и девушки. Когда один из мальчиков залез на самую высокую лесенку, а второй последовал за ним, мужчина крикнул ему: — Корвин, осторожнее! Амброзий, назад! Корвин? Амброзий? У Эйрента ёкнуло сердце. Это же его сыновья, а сопровождавший их мужчина — Дриаден, брат Эйрента собственной персоной! Тем временем, две маленькие девочки, очевидно, заметили Эйрента и его спутников. Одна из малышек подошла к девушке, дёрнула её за складку платья, и, когда та к ней наклонилась, показала ей в сторону калитки. Девушка, оказавшаяся Раймоной, взяла в руку старшего мальчика, сказала несколько слов мужчине и исчезла в доме. Через несколько минут Эйрент увидел, как из дома вышла очень знакомая фигура женщины. Её волосы золотились под лучами Солнца. Да, именно Солнца, а не Айкариса! Эйрент понял, насколько он отвык от лучей родного светила… В сопровождении Раймоны и мальчика женщина приблизилась к калитке, и Эйрент увидел в ней родную мать! — Эйрент! — услышал он задыхающийся от счастья голос матери, к которой тут же подошли остальные присутствовавшие во дворе. — Мама! — вне себя от счастья, воскликнул Эйрент. — Я вернулся! — Заходи быстрее! И твои спутники тоже! Калитка отворилась, и несколько секунд спустя сын и мать заключили друг друга в объятия. Они не могли оторваться друг от друга после такой долгой разлуки. —  Эйрент! — раздалось за спиной молодого мага. — А это — Раймона! Он обернулся и увидел за собой Дриадена. Родной брат стоял, смотрел на Эйрента и улыбался. Улыбалась и Раймона, а вслед за ней улыбались и дети. Братьев и сестру не надо было заставлять: они крепко обнялись и рассмеялись, одновременно от избытка чувств облившись слезами. Затем. Раймона взяла мальчиков за плечи и слегка подтолкнула их к Эйренту. — Эйрент, это…, — начала она, но тот уже всё понял. Присев на корточки перед мальчиками, он улыбнулся, посмотрел им в лица и сказал: — Корвин… Амброзий… Я ваш папа… — Мы знаем, — сказал Амброзий и тут же прижался к отцу щекой. — А ты маг, да? — уважительно спросил Корвин. — Нам бабушка рассказывала, что ты на мага учишься. — Маг, — кивнул Эйрент. — а теперь стал им. — Это посох, —услышал Эйрент шёпот Корвина, дававшего пояснения младшему брату, который во все глаза рассматривал отца и его спутников. Амброзий важно кивнул. Тут к ним подбежали девочки-малышки. Они, наоборот, поглядывали на отца, которого наяву видели впервые в жизни, с некоторой опаской. — Эйрент, — продолжала Раймона, — Это Мирта и Дафна, твои дочки. Эйрент подхватил обеих девочек на руки, и малышки весело засмеялись, как будто не они только что дичились его. Он спустил их на землю, ласково погладил по растрёпанным волосёнкам, и Раймона увела всех детей в дом. — Мама, — сказал Эйрент, представляя своих спутников. — Это — тётя Кадмина, папина сестра, о ней я и писал в письмах. Так получилось, что она была одним из преподавателей, у которых я учился в Белой магической Академии. А это — Ингигерда. Мы вместе с ней учились в Академии. На самом деле, она Ингигерда Сондейк, графиня Менгартейл. Ты примешь её как ещё одну дочь? — Здравствуйте, госпожа Гамильтон, — приветливо улыбнувшись, на ломаном мэгляндском сказала Ингигерда маме жениха, настороженно глядевшей на неё. В последние перед отправлением на Антагею дни Эйрент и тётя Кадмина дали ей несколько уроков и научили правилам вежливости в Мэглянде. — Здравствуйте, госпожа графиня, — тихим, слегка дрожащим голосом, ответила ей мама, и Эйрент понял, что она оробела перед титулом. — Ингигерда, госпожа Гамильтон, — мягко поправила Ингигерда, снова улыбнувшись своей обезоруживающей улыбкой, всё время пленявшей Эйрента. — Ингигерда, — повторила мама, невольно улыбаясь в ответ и переводя взгляд на другую спутницу сына. — Значит, вы и есть Кадмина, о которой мне много раз рассказывал Рендом и писал Эйрент? — Да, — произнесла тётя Кадмина по-мэгляндски с сильным кертайянским акцентом. — А где мой брат? Он же здесь живёт? — Да, конечно, — подтвердила мама, возвращаясь к роли гостеприимной хозяйки дома. — Кадмина, Ингигерда, проходите в дом. Рендом скоро с работы вернётся!