Омут памяти

Глава 7.

ОМУТ ПАМЯТИ

      Свет, пробивающийся сквозь щель в тяжелых шторах, ударил по векам Ангелы, словно микроскопический молот. Голова раскалывалась на осколки, каждый из которых пульсировал в такт с глухим стуком в висках. Мир вокруг казался расплывчатым, как масляная живопись импрессиониста – размытые цвета, нечеткие очертания. Ей стоило невероятных усилий открыть глаза – тяжёлые веки сопротивлялись, словно приклеенные к орбитам.        Первый вдох был похож на выныривание из мутной воды. Воздух казался густым, сладковато-кислым, пропитанным привкусом вчерашнего коньяка и лимона. В горле царила пустыня, пересохшая до скрипа. Язык, словно ватный ком, отказывался выполнять свои функции.        Попытка сфокусировать взгляд вылилась в новый приступ головной боли. Комната вращалась, предметы плясали дикий вальс. Бабонька попыталась приподняться, но тело, скованное тяжестью и ломотой, отказалось подчиняться.        Вспоминая ночь, она ловила лишь обрывки картинок: бар, пустая бутылка коньяка, размытые лица, фрагменты собственных мыслей, которые сливались в бессвязный поток звуков. В памяти всплывала одна четкая деталь – ощущение безграничной легкости, граничащей с эйфорией, которая сменилась этой невыносимой тоской и болью.       Постепенно, сквозь пелену головной боли, пробивалась реальность. Рвота начала постепенно подступать к горлу, и Ангелина быстро побежала в ванную комнату. Уже давно она не чувствовала себя так херово.        Закончив опустошать желудок, и собравшись с мыслями, колдовка умыла лицо, сняла одежду, пропитанную перегаром, и приняла горячий душ. Пройдя жгучую стихию обновления, женщина накинула белый халат на мокрое тело и закрутилаволосы в полотенце. Умыв лицо от вчерашнего макияжа, и почистив зубы, Ангелина вспомнила про неразобранный чемодан, одиноко стоящий возле двери.        В процессе организации шкафа, Ангелина заказала кофе в номер, дабы до конца взбодриться и отойти от ночных приключений. Пока Ангелина ждала свой чёрный эликсир, в дверь постучали. Отворив деревянный заслон, она снова увидела знакомую ей мужскую фигуру: —Что ты тут забыл?! - недовольно рявкнула бабонька. — Убирайся! - кричала она, закрывая дверь. Но колдун, предвидев такое, заранее подставил руку перед собой, преграждая попытку закрыть деревянную преграду, и быстро зашел внутрь номера.  —Блять, - сказала Ангелина, застыв в позе разочарования — голова закинута вверх, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки. Женщина спокойно выдохнула и прошла за Максом. Он же в это время удобно расположился на диване, улыбаясь во все 32.  — Зачем ты пришел? И как ты узнал, где я живу? - спокойным и ровным голосом сказала колдовка, приняв закрытую позу. — Ты же сама и сказала, - с ухмылкой ответил Левин. Ангелина стояла в растерянности, не зная, что ответить. — Смотрю, что ты вообще ничего не помнишь со вчерашней ночи, - не убирая улыбки с лица, констатировал Макс.  — Ах ты кот серливый!! - Ангелина взяла мужчину за грудки и заставила встать с мягкого дивана.   — Прокляну!!! - Ангелина Юрьевна стала колотить мужчину в грудь.  Максим Николаевич закатил глаза, обхватил женщину руками, заключив в крепкие объятия, чтобы Геля не могла даже пошевелиться. — Успокойся, бешеная! Ты сама вчера бухая приползла и начала долбить кулаками в моей номер. Я тоже не знал, что ты в этом отеле живешь. Мы соседи: у тебя 806, а у меня 805 номер.        У Ангелины резко всплыла перед глазами сцена вчерашней алкогольной ночи: «ЛЕВИН! СУЧИЙ ПОТРОХ!» Максим был полностью обескуражен, будто его застали врасплох.  — Какого хера ты мне уже мерещишься? Я тебя не люблю! Не люблю блять! Хватит, ик, постоянно маячить перед моими глазами, - кричала колдовка, не отдавая отчёт своим словам.  — Хотяяяяя, какой-то ты слишком реальный, - прищурив глаза, проплела бабонька. В следующую секунду Ангелина прильнула своими губами к губам Максима. Тот не отпрянул, а моментально ответил на поцелуй.        Губы соприкоснулись с силой прилива, сминая тонкий барьер воздуха между ними. Это не было нежным касанием, это был захват, властный и жадный, как голодный зверь, нашедший долгожданную добычу. Языки, смелые и настойчивые, проникали в глубины, исследуя каждый изгиб, каждую щель, вызывая дрожь, пронзающую до самых костей.          Изосимова не могла поверить своим воспоминаниям: «Нет, нет, нет. Только не он, кто угодно, но только не он!»  — Ангелина Юрьевна, а ты такая сексуальная, когда пьяная. Возбуждаешь намного быстрее и целуешься с большей страстью, - не скрываяудовольствия, проговорил Макс, прислоняясь все ближе к колдовке. Он аккуратно пристпустил халат, оголяя бархатистую шею. Его руки, сильные и властные, захватили её тонкий изгиб, прижимая к себе. Она почувствовала его дыхание на своей шее, горячее и настойчивое. Он наклонился, и его губы припали к её коже с неумолимой силой поцелуя, обещая бурный вихорь страсти. Но… — ИДИ К ЧЕРТУ! - вырываясь из плена рук, вопила Ангелина. — Я. СКАЗАЛА. ПОШЕЛ. НАХУЙ!!!, - женщина вытолкала колуна в коридор и со всей силы захлопнула дверь. Дверь содрогнулась, словно израненный зверь, прежде чем рухнуть на косяк с яростным грохотом. Гул эхом прокатился по комнате, оставляя после себя пустоту и напряженную тишину, словно невидимая рука стёрла всё тепло и уют.       Ангелина спустилась спиной по двери и начала беспрерывно рыдать. Её тело дрожало от неконтролируемой истерики. Слёзы градом посыпались с щёк, смывая следы поцелуя, как будто стараясь удалить из памяти этот обманчивый миг. Руки сжимали лицо, будто стараясь придержать град печали, но он прорывался на волю с неумолимой силой, омывая щеки горячим потоком. В каждом всхлипе слышалась острая боль, словно разорванная душа находила выход через слёзы. На губах остался привкус горького разочарования, а в глазах застыла бездонная боль.  Стук в дверь       Ангелина попыталась вытереть слёзы, однако красные глаза выдавали её состояние. Она быстро поднялась на ноги и резко открыла дверь: — ДА ЧТО ТЫ БЛЯТЬ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ?! – в истерике кричала Геля. — Ангелина Юрьевна, эмм, ваш кофе…