Курить будешь?

Глава 11.

КУРИТЬ БУДЕШЬ?

      01:41. За окном царила настоящая стихия. Ветер, словно невидимый зверь, рвал и метал клочья дождя, заставляя их биться о стекло с ещё большей яростью. Звук ливня – это не просто шум, этоглухой, монотонный ударный ритм, словно гигантский, невидимый барабанщик отбиваетпульсирующую мелодию безысходности и бешенства. Он проникает сквозь толстые стекла, вибрирует в костях, напоминая о безграничной силе природы, о своей беспощадной, величественной мощи.       Вся это стихия идеально сочеталось с интимностью атмосферы в гостиничном номере. Стоны будто подражали такту дождя, дополняя его. В полумраке гостиничного номера виднелась фигура двух, казалось бы, разных, но таких знакомых людей. Они были единым целым.       Максим сильнее впился в губы Ангелины, исследуя все изгибы тела (будто он не знал их уже наизусть). Согнув и приподняв правую ногу в колене, Геля уперлась ей в стену. Не прерывая поцелуй, Макс подхватил её и сжал, выбивая из колдовки сексуальный стон. Свободной рукой колдун стал не спеша расстёгивать угольную рубашку, оголяя подтянутую бархатную грудь Ангелины Юрьевны. Женщина, запуская пальцы в волосы Максима, охотно подхватывала затею колдуна.        Открыв своему взору нижнее бельё колдовки, Макс обомлел: кружевной чёрный полупрозрачный лифчик с красной каёмкой, в который впивались затвердевшие соски колдовки, говоря о её готовности. Оторвав Гелю от стены, колдун уложил её на пол, не в силах дойти до кровати.        Максим Николаевич вновь захватил в плен губы Изосимовой, и она обвила руками шею колдуна. Макс играет с бретелькой лифчика, затем немного оттягивает ее вниз, ожидая реакции. Видя, что бабонька не протестует, стягивает бретельку, а она помогает добиться желаемого, освобождая руку.       Продолжая целовать Ангелину, всё больше затягивая её язык в глубокую бездну, мужчина проводит пальцами вверх по ее руке, начиная с запястья, по ключице, а заем к обнажённой груди. Ладонь Максима касается затвердевшего соска, и он начинает перекатывать твёрдый бугорок между пальцев. Скользит вниз по шее и наконец спускается к груди, полностью освобождая её от ткани.  — Глазел бы и глазел, - шепчет колдун, прижимаясь губами к груди колдовки. Сильно сжимает одну рукой, одновременно берёт в рот сосок. Изосимова сопровождает       каждое его движение стонами и вздохами, ожидая что же будет дальше. Несколько раз Максим облизывает бусинку, после чего с силой всасывает. Реакция последовала моментально. Очень отзывчивая.       Спина Ангелины Юрьевны плавно изогнулась, как натянутый смычок, готовый извлечь из души мелодию блаженства. Плечи опустились, расслабились, как лепестки уставшего цветка, а шея грациозно выгнулась, подчеркивая изгиб позвоночника, а руки, слабо сжатые в кулаки, дрожали от волны, прокатившейся по ее телу. Каждый мускул, каждый нерв вибрировал, отражая нежность и радость, захлестнувшие ее с головой. Это было не просто удовольствие – это был катарсис, выраженный в изящном, чувственном изгибе тела, в гармонии и совершенстве момента.       Переходя к другой груди и проделывая то же самое, Ангелина начала стонать больше, коря его, что прелюдия уж слишком затянулась. Ехидно улыбнувшись, колдун более страстно и быстро двигается к пупку, оставляя мимолётные поцелуи на животе. Сняв с Гели брюки вместе с оставшимся бельём, Максим быстрым движением стягивает и с себя чёрную футболку, оголяя зататуированное тело. Ангелина с готовностью раздвигает ноги, но вместо этого колдун двигается обратно вверх по животу, к излюбленной груди, начиная её покусывать и оставлять засосы.  — Блять, – разочарованно стонет она. — Ну давай уже, чего ждёшь? Я уже готова, – с мольбой в голосе произнесла бабонька. — Точно? Тогда попроси вежливо, – протянул колдун, поглаживая тыльную сторону бедра. — П-п-пожалуйста, Максим! Умоляю, прикоснись к ней, – дрожащим голосом молила бабонька. — Ай, какая хорошая «девочка», – с широченной улыбкой промурлыкал мужчина.        Едва заметно он провёл рукой по ее эпицентру вожделения, и его пальцы моментально становятся влажными от соков ее возбуждения. Глядя прямо в хвойные глаза, колдун кладёт их в рот и облизывает. — Блять, как я соскучился по этому вкусу, – хрипло выдавливает Макс. Оставляя глубокие засосы на бедре и лаская внутреннюю её часть, Максим чувствует дрожание тела ведьмы. — Не дразни меня, пожалуйста… — Тебе так нужен мой рот? — Да, Максимушка, прошу, – какие не свойственные для неё слова и поведение. Ощущение, что Ангелину Юрьевну подменили.       Видя отчаяние в глазах колдовки, Максим меняет свои планы. Он хотел подразнить её, заставить изнемогать от желания, но он быстро раздвигает сексуальные ноги и устраивается между ними. Блестящий клитор уже готов для колдуна, поэтому Максим резко втягивает его в рот. — Г-господи помилуй, – стонет Геля, приподнимая бёдра выше. Макс не хотел, чтобы она кончила сейчас. Поэтому он спокойно облизывает и нажимает на горящее лоно, продолжая удерживать Ангелину на грани.  — Ах, ну ж-же! – ёрзает женщина. Левин слушается и вводит в неё два пальца, давая ей больше, но пока не позволяя кончить. Сгибая пальцы, колдун продолжает ударять языком по нужному месту, из-за чего с губ Изосимовой слетают ругательства. Это заводит ещё больше.        Хорошо подготовив и разгорячив женщину, Максим подхватывает ее на руки, и прильнув к губам, несёт в кровать. Ангелина обхватывает бедра Максима ногами и ближе прижимается к нему. Всю недолгую дорогу до постели Ангелина держалась в таком положении. Уложив колдовку в ложе, мужчина начинает без стыда пожирать её глазами.        Темные, как крыло ворона, волосы рассыпались по белоснежной простыне, обрамляя лицо женщины. Ресницы, длинные и густые, отбрасывали тени на бледную кожу, подчеркивая высоту скул и мягкий изгиб губ. Ее тело, разгорячённое и беззащитное, почти сливалось с белизной постели, только тонкие линии плеч и изгиб бедра выдавали его совершенство. На лице читалось возбуждение. Левин наблюдает за ней, его взгляд — смесь восхищения и похоти, поглощен и прикован к этой картине женской красоты. Член Максима уже настолько твёрдый и так сильно прижимается к молнии на брюках, что становится невыносимо больно. Расстёгивая ремень и стягивая вниз брюки с трусами, колдун наблюдал за реакцией Гели. Она сексуально облизнула губы и слегка приподнялась на локтях. — Сегодня без презервативов. Нахуй надо! –прошипел Максим и резко вошёл в колдовку ДО ОСНОВАНИЯ.        С губ колдовки срывается крик, наполненный сексуальным подтекстом. Макс закидывает ноги Ангелины на плечи, принимая позу спуска. Бабонька впивается в белоснежные простыни своими когтями ногтями. Максим не сбавляет темп. Сливаясь в единый стон, «бывшие» влюблённые теряются во времени. Толчки становятся грубее, быстрее.  — Я-я б-близко, – дрожащим голосом прошептала Ангелина. Услышав признание колдовки, Максим сделал 3 финальных толчка и кончил внутрь. Сильнейший оргазм прошёлся по стенам помещения. Отпустив ноги колдовки, Максим перевернул её, не дав возможности отдышаться.  — Т-ты ч-что, п-полоумный? Ещё? Нам же не по д-двадцать лет! К-кони двинем! – еле дыша констатировала Юрьевна. — Плевать! Я не могу еще отпустить тебя. Не сейчас! – быстро дыша отвечал Макс.       Встав на четвереньки, Ангелина выгнулась, открывая прекрасный вид.  — Блять, какая же ты охуенная! – пристраиваясь сзади, шептал Левин.        Вновь войдя в неё до последнего сантиметра, Максим начал выбивать такой же темп, что и несколько минут назад. Ангелина опустила голову вниз, задыхаясь от напора Левина. Ударив несколько раз по заднице бабоньки, и оставив красные отметины, Максим стал наращивать темп, выбивая из Гели все соки. Оргазм уже затуманил её разум: она даже не понимала, где находится и что происходит. Просто волна оргазма захватила её полностью. Женщине не хватало дыхания, лицо было горячее как раскалённый уголь. Глаза, закатившиеся вверх, застелила пелена страсти. Левин, глядя на неё в зеркало, стоящее напротив кровати, не мог сдержать эмоций. Какая же картина!        Взяв Гелю за шею, он притянул её к себе, второй рукой обхватывая талию. Вот они уже вдвоём на полусогнутых коленях, максимально, на сколько это возможно, близко друг к другу. Горячее дыхание колдуна обжигало шею женщину, оставляя «ожоги». И вот она — финишная прямая. Сделав контрольный толчок, они упали на кровать, растворившись в пространстве.

***

      03:23. Вот уже двадцать минут колдуны пытались восстановить дыхание после «марафона». Для их возраста это был просто фантастический «забег». Наконец, Левин сумел вымолвить фразу: — Курить будешь? – колдовка лишь кивнула в ответ, не сумев произнести и слова.