Глава 6

Это был второй раз, когда Драко проходил через дверь, на которой была нарисована выдра. Однако на этот раз он оказался не в воспоминаниях Грейнджер, а… в библиотеке Хогвартса. О, Мерлин. Как можно быть такой одержимой книгами? Был полдень, и библиотека была пуста. Даже мадам Пинс нигде не было видно. Драко огляделся, ожидая увидеть Грейнджер или обнаружить себя в каком-нибудь значимом воспоминании. Он был совершенно не готов. — Экспеллиармус. Петрификус тоталус. Акцио, палочка Малфоя. Мгновение спустя Драко обнаружил, что лежит на полу под прицелом палочки Грейнджер. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Гриффиндорка была такой, какой он ее помнил — уверенной в себе, властной и явно настроенной против него. Драко едва не улыбнулся, осознав это: — Я должен разочаровать тебя, Грейнджер. Это не твоя личная библиотека. — Я имела в виду, почему ты меня ищешь, — прошипела она. Черт. На мгновение он совершенно забыл, что это не обычная стычка с гриффиндоркой. Какой же он идиот. В конце концов, даже если бы ему удалось спасти ее, им больше не суждено было бы препираться в коридорах Хогвартса… Эта мысль вызвала у него легкое разочарование. — Если ты знаешь, что я ищу тебя, тогда ты должна знать, почему я это делаю. Прежде чем она успела произнести очередную колкость в ответ, они услышали звук чьих-то шагов по другую сторону книжной полки. Это были Поттер и Уизли. Гриффиндорцы что-то тихо обсуждали и, казалось, вообще не замечали ни свою подругу, ни слизеринца, стоявшего перед ней. Драко вопросительно посмотрел на девушку, пытаясь понять, что означает тот факт, что они ее не заметили. Она пристально смотрела на своих друзей, ее темные глаза были полны тоски и нежности. — Я ушла от них, — пробормотала она. Она медленно опустила палочку. Означало ли это, что она покидает их сейчас? — Ты можешь вернуться к ним, Грейнджер. Ты можешь вернуться. Она упрямо покачала головой в ответ. — Не могу. — Они скучают по тебе, — заметил он, пытаясь повлиять на ее привязанность к Поттеру и Уизли. И, чтобы пристыдить ее, добавил: — Ты нужна им, Грейнджер. Они хотят, чтобы ты осталась их подругой и руководила небольшой миссией, которую они задумали. Она, наконец, посмотрела на него в ярости. Огонь в ее глазах напомнил ей о пощечине, которую она отвесила ему на третьем курсе. Драко инстинктивно сделал шаг назад. — Нет! Нет! Я могу убить их! Как… — она вздрогнула, — как родителей. — Что? Она пристально смотрела ему за спину. — Вот они. Драко обернулся как раз в тот момент, когда книжные полки внезапно охватило пламя. Пламя тут же охватило книги, отчего библиотека стала похожа на ад. Интересно, в каком круге ада мы находимся, насмешливо подумал он. Несмотря на то, что огонь быстро разгорался, дыма в комнате совсем не было, Драко чувствовал только тепло. Он уже собирался спросить гриффиндорку, что происходит, но в этот момент его отвлекли чьи-то крики: — Помогите! Быстро обернувшись, Драко увидел двух магглов — родителей Грейнджер — охваченных пламенем. Они стояли в том месте, где пламя было сильнее всего. Очевидно, они были обездвижены. Оба кричали от боли, их тела быстро обгорали, и в некоторых местах уже виднелись кости. Драко инстинктивно потянулся к ним, но… нет. Он понял, что не может пошевелиться, что его губы не шевелятся, а веки не двигаются. Он мог только в ужасе наблюдать, как огонь быстро поглотил мужчину и женщину. Грейнджер стояла неподалеку, наблюдая за происходящим дикими глазами. Когда крики стихли и на полу остались лежать обугленные трупы, она повернулась к нему и сказала мрачным, обреченным голосом: — Я убила своих родителей. Черт возьми. Драко почувствовал, что задыхается. Он вытер вспотевший лоб и с трудом поднялся на ноги, — Грейнджер, ты… ты сумасшедшая сука.… — Что случилось? Драко чуть не подпрыгнул от неожиданности и машинально выхватил палочку. — Советую тебе больше так не делать, Поттер! Гарри, сидевший на полу спиной к двери, удивленно приподнял бровь: — Ты сейчас похож на возбужденного хорька, Малфой. — Почему, черт возьми, ты не сказал мне, что ее родители умерли? — рявкнул Драко. — Твоему маленькому умишку не приходило в голову, что это может быть важно? Или ты хотел остаться самым знаменитым сиротой в Англии? Глаза гриффиндорца гневно сверкнули, но он сдержался: — Ее родители живы, Малфой, — прорычал он. — Летом Орден помог им скрыться, потому что мы боялись, что Пожиратели смерти могут использовать их, чтобы добраться до Гермионы. Они всегда охотились за ней, потому что… — гриффиндорец отвел взгляд, — …потому что мы с ней друзья. Драко усмехнулся: — Избавь меня от проявлений своего комплекса вины, Поттер. — Ты долго и упорно трудился, чтобы стать таким ублюдком, или был им с самого рождения? — спросил Гарри. — Я пытаюсь быть вежливым, Малфой! И ты не обязан вести себя как подонок двадцать четыре часа в сутки с людьми, которые спасают твою жалкую задницу! — О, очевидно, одного крестража с моей стороны было недостаточно, чтобы обеспечить себе угол в этой дыре, — едко заметил Драко. — Что тебе еще нужно, Шрамоголовый? Голова Волан-де-Морта на блюде? Гарри глубоко вздохнул, пытаясь привести дыхание в порядок, и закрыл глаза. Я мысленно сосчитал до десяти. — Малфой, почему ты спрашивал о родителях Гермионы? — И почему я вообще разговариваю с тобой, Поттер? — Драко удрученно вздохнул. — Я не мазохист и спрашиваю только о том, что мне действительно нужно знать. Стал бы я расспрашивать о Грейнджер, если бы мне не пришлось выполнять твою нелепую просьбу? — Хорошо… В любом случае, Гермиона не видела их и не общалась с ними с тех пор, как они оказались в Ордене. Их местонахождение защищено проклятием Фиделиус, и она даже не знает, кто Хранитель тайны. Итак, была еще одна параллель между его жизнью и жизнью Грейнджер. — На сегодня хватит, — пробормотал Драко и поспешил выйти, пока Поттер снова не начал приставать к нему с глупыми и раздражающе наивными вопросами. — Грязный ублюдок, — тихо произнес Гарри. Он повернулся к кровати, где все еще неподвижно лежала его подруга. Мерлин, он надеялся, что Малфой сможет вытащить ее оттуда.

***

Полгода назад Гарри, Рон, Гермиона и Джинни стали самыми молодыми членами Ордена Феникса. Несмотря на свой юный возраст, Гарри стал неофициальным лидером Ордена, заняв место ушедшего Дамблдора. Итак, огромная ответственность легла на плечи семнадцатилетнего волшебника. Пять месяцев назад четверо друзей отправились в Хогвартс, чтобы поговорить с портретом директора и заглянуть в потайную дверь, которую он оставил для Гарри. Они заглянули в нее: Снейп сообщил Дамблдору о создании Темным лордом крестражей. Воспоминаниям было много лет. Дамблдор посоветовал им рассказать Ордену о крестражах и найти их все, прежде чем уничтожать. Гриффиндорцы спросили, как их найти, на что Дамблдор ответил, что у него нет никакой информации, за исключением одного из старых замечаний Северуса: одним из крестражей владел «один из младших Блэков, он появился, когда ему понадобилась помощь». Джинни упрямо настаивала на том, чтобы ее приняли в «Золотое трио». Три месяца назад поиски привели их (в основном благодаря Гермионе) к разрушенному магловскому приюту, где вырос Том Марволо Реддл. Там им удалось найти Кубок Хельги Пуффендуй, который теперь хранился на площади Гриммо. Троица все еще не была уверена, есть ли безопасный способ уничтожить частицы души. Два месяца назад они начали искать другой способ попасть в Годрикову впадину. И они это сделали! Гарри наконец-то оказался в том месте, где были убиты его родители, где решалась его судьба. И тут неожиданно напали Пожиратели смерти. Итак, это место стало роковым и для Гермионы… Кроме того, из-за стычки они не смогли найти крестраж. Месяц назад Римус отказался от попыток вывести Гермиону из того состояния, в котором она находилась, сказав, что для этого потребуется более опытный и талантливый легилимент, чем он. Кроме того, было еще кое-что, что беспокоило Гарри и Рона: они боялись, что Волан-де-Морт узнает, что они появились в Годриковой впадине, чтобы найти крестражи, и начнет создавать новые. И, наконец, они были почти уверены, что Нагайна была пятым крестражем. Нужна Гермиона. Гарри знал, что это правда. Дамблдор всегда говорил о своем главном преимуществе перед Волан-де-Мортом, которое помогло бы ему победить самого могущественного мага того времени, — о силе любви. О силе любви его умерших родителей, о силе любви его друзей. Сам Гарри не мог избавиться от ощущения, что теперь, когда Гермионы не было с ними, в его душе не хватало чего-то жизненно важного. Он всегда считал ее и Рона своими родными братом и сестрой. Джинни пробудила в нем еще одну любовь, которая показала, что все его чувства к Чжоу Чанг были просто юношеским увлечением. Гарри никогда не нуждался ни в чьих предсказаниях, он всегда знал, что в последней битве с Волан-де-Мортом Рон и Гермиона встанут плечом к плечу с ним, а Джинни — за его спиной. Он не был уверен, что сможет сражаться без них троих. Ему нужна была Гермиона. Они все нуждались в ней. Голос Рона отвлек Гарри от воспоминаний: — В чем теперь проблема у этого ублюдка? Он снова сидит в саду, похоже, даже не осознавая, что там ужасно холодно. — Что-то связанное с родителями Гермионы, — неопределенно ответил Гарри. Прямо сейчас у него не было желания обсуждать Малфоя и Гермиону с кем бы то ни было, и особенно с Роном. Он был его лучшим другом, но он совсем не доверял Малфою, несмотря на то, что слизеринец заключил соглашение с Орденом и объяснил причину своих действий на шестом курсе. Гарри пришлось очень долго спорить со своим другом, прежде чем тот согласился принять его план. По мнению Рона, этот план был чистым безумием. — Ты следишь за ним? — Насколько это возможно. Где Римус? — Он сказал, что будет здесь через несколько минут. Двое юных волшебников молча посмотрели на девушку. — У нее сейчас такие странные глаза, — пробормотал Гарри, слегка вздрогнув. У Сириуса было такое же опустошенное выражение лица, как и тогда, когда он сбежал из Азкабана, проведя много лет в окружении дементоров. — Если она не выпутается из этого… — Гарри, не смей так говорить. Мы не должны терять надежду. — Что, если она не станет прежней, Рон? Что, если Малфой ничего не предпримет? — Я думал, ты один из немногих, кто считает, что за последнее время он изменился к лучшему и сделает все, чтобы помочь нам, — саркастически заметил Рон. — Может, это и правда, но… Что, если у него ничего не получится? Если… если… — Гарри стиснул зубы и закрыл глаза. — Я никогда себе этого не прощу. — Я тоже, — прошептал Рон. Они оба чувствовали себя виноватыми перед своей подругой. Однако у каждого были на это свои причины. Гарри винил в случившемся только себя: он знал, что Гермиона стала мишенью для Пожирателей смерти, потому что они с ним дружили. Рон, с другой стороны, в момент столкновения спорил со своей подругой. Они не разговаривали друг с другом всю неделю до трагических событий. Как только она получила письмо и подарок от Виктора Крама, в тот же день он отправился в Косой переулок с Лавандой, а потом весь день кричал, что способен дружить только с Гермионой, потому что вряд ли возможно испытывать другие чувства к этой всезнайке. На этот раз Гарри не сделал попытки вмешаться. У него были дела поважнее, чем выступать в роли судьи в очередной бессмысленной ссоре между друзьями, которые часто любили поспорить друг с другом. Его немного раздражало, что они считали важным уделять внимание таким мелочам, пока шла война. Конечно, подумал Гарри с некоторым удивлением, если бы он сказал это им в лицо, Гермиона, несомненно, начала бы отчитывать его, а затем отругала бы и Рона за то, что они оба все еще были без сознания. Рон огрызался в ответ и дулся на них несколько дней. Римус вошел в комнату и сразу же осознал, что в ней повисла напряженная тишина. Вздохнув в душе, он повернулся к Гарри: — Что случилось? — У Малфоя сложилось впечатление, что родители Гермионы умерли. Я сказал ему, что это не так. Оборотень подошел к кровати бывшей ученицы и заглянул в пустые глаза: — Легиллименция. Рон сел на пол, упершись локтями в колени, в то время как Гарри продолжал тупо смотреть в пол. Прошла еще минута, прежде чем он заговорил: — Он показался мне очень взволнованным. — Что? — Малфой. В прошлый раз, когда он увидел что-то, связанное с сестрой Гермионы, он выглядел испуганным. Сейчас он был зол. И это… странно, — Гарри почесал в затылке, отчего его и без того растрепанные черные волосы стали еще более спутанными. — Мы беспокоимся о том, как он может повлиять на Гермиону с помощью легиллименции. Что, если произойдет обратное? — Гермиона начнет причинять боль Малфою? — Рон усмехнулся. — Мерлин, я надеюсь на это. Гарри раздраженно закатил глаза: — У нее помутился рассудок. И если Малфой исследует, значит, он может видеть, слышать и переживать ужасные вещи. Возможно, именно поэтому он выглядит таким беспокойным после каждой попытки. — Возможно. Но я ему совсем не доверяю. — Это ваше дело, и вы имеете право думать, что слизеринец всегда ведет себя как слизеринец. Но Малфой достаточно умен, чтобы понимать, что если состояние Гермионы каким-либо образом ухудшится, мы обвиним в этом его. И поэтому он не станет подвергать свою судьбу опасности только из-за детской враждебности. — Я не знаю… Он может быть очень мстительным. — Да, может. Только когда дело доходит до снятия баллов с факультета или наложения наказаний. Но чтобы разозлить Орден? Подвергать опасности себя и собственную мать? — Гарри покачал головой. — Он напыщенный ублюдок, но он не идиот. Прежде чем Рон успел ответить, Римус, тяжело дыша, поднялся со стула. — Что? — Я не заметил, чтобы Малфой обижал Гермиону, — ответил мужчина. Он замолчал и перевел взгляд с девушки на окно. Он едва мог разглядеть светловолосого волшебника, неподвижно сидевшего на скамейке в окружении замерзших деревьев. — Я думаю, что Гермиона сейчас имеет больше влияния на Малфоя, чем он на нее.