Глава 7

В пятый раз он задался вопросом, как, черт возьми, у него могло быть так много общего с Гермионой Грейнджер, этой безгрешной знаменитостью Гриффиндора, золотой девочкой из Золотого трио, грязнокровной, но одаренной волшебницей. В конце концов, казалось бы, она была его полной противоположностью почти во всем: они были разного происхождения, занимали разные должности, принадлежали к разным факультетам, имели разную репутацию, принципы и мнения.… Она боялась за своих родителей, боялась, что они могут пострадать из-за нее. Драко был уверен, что это единственное объяснение случившемуся в библиотеке. Мысль о том, что они могут умереть, приводила ее в ужас. И она чувствовала себя ужасно виноватой за то, что невольно подвергла их опасности из-за своей дружбы с Гарри Поттером. Этих сравнений было достаточно, чтобы настроение Драко окончательно испортилось. Его родители стали жертвами войны, в которой они сыграли значительную роль. Чтобы защитить их, ему пришлось убить невинного человека — и он не смог этого сделать, как верно заметил один маггловский писатель: «совесть делает из всех нас трусов». Ее родители не могли никому причинить вреда, но они легко могли стать жертвами войны, развязанной в мире, частью которого они даже не были. Их дочь намеренно изолировала себя от них, решив не подвергать их опасности, и начала бороться за дело, в которое искренне верила. Прямо сейчас ее мучил тот факт, что она подвергла их жизни опасности, но Драко не испытывал таких мучений даже после того, как узнал о смерти своего отца. Гермиона была лучше его, намного лучше. Он знал об этом давно, но раньше это его никогда не беспокоило. У него не было желания прожить свою жизнь как святой. Грязная кровь Грейнджер никак не повлияла на ее доброту, напротив, она была чиста сердцем. И его древняя и богатая родословная не сделала его благороднее. Нисколько. В конце концов, какой толк от голубой крови, текущей в твоих жилах, если ты привык совершать жестокое, поистине варварское насилие над себе подобными? Если бы только, подумал он, и не в первый раз. — Если бы только я принял помощь, которую мне предложили… Я бы принял, пока не стало слишком поздно.… Он невольно вспомнил свой разговор со Снейпом, который состоялся на шестом курсе во время вечеринки, на которую Драко не был приглашен. Затем эта летучая мышь спросила его, какое отношение он имеет к тому, что случилось с Кэти Белл. — Я надеюсь, ты говоришь правду, — сурово сказал он, когда слизеринец заверил его, что он непричастен к случившемуся. Драко почувствовал прилив триумфа от того, что ему удалось скрыть свои мысли от одного из своих лучших друзей. Однако это чувство мгновенно исчезло, когда Снейп продолжил: — Потому что это было неуклюже и глупо. Тебя все еще подозревают в том, что ты приложил к этому руку. — Кто подозревает меня? — гнев был открыто выражен в словах, потому что гнев был более приятным чувством, чем страх. — В последний раз повторяю, я этого не делал, ясно? У этой Белл, вероятно, есть враг, о котором никто не подозревает. Их взгляды встретились. Теперь, в полумраке комнаты, глаза Снейпа казались еще темнее, чем обычно. Внезапно Драко почувствовал легкий толчок в голову: — Не смотрите на меня так! Я знаю, что вы делаете, я не дурак! Это не сработает, я могу остановить вас! — он подтвердил свои слова, мгновенно сделав свои мысли недоступными для профессора. На его губах появилась легкая улыбка. На мгновение Снейп выглядел почти встревоженным. — Беллатриса учит тебя окклюменции, да, я вижу. Какие мысли ты пытаешься скрывать от своего учителя, Драко? Слова Снейпа привели Драко в ярость. Он не хотел быть Пожирателем смерти, он ненавидел Темного лорда, ненормального мага, который угрожал покончить с ним и его родителями, если он не выполнит, казалось бы, невыполнимую задачу. И именно поэтому Драко не хотел, чтобы этот маньяк что-либо знал о нем. — Я не пытаюсь ничего скрывать, — прошипел он. — Я просто хочу, чтобы вы не вмешивались в это, — лучший способ солгать — это ввести человека в заблуждение своим ответом. — Так вот почему ты избегал меня в этом семестре? Ты боялся моего вмешательства? — Снейп говорил почти… смущенно. После недолгого молчания он заговорил очень серьезным тоном, как будто хотел, чтобы Драко наконец понял что-то важное. — Я пытаюсь помочь тебе. Я поклялся твоей матери, что буду защищать тебя. Я дал непреложный обет, Драко... Нет! Нет! Нет! Мать уже была в опасности и без этих манипуляций. А теперь она втянула в это и Снейпа… Драко безгранично уважал своего декана и даже был в какой-то степени привязан к нему. Поэтому меньше всего он хотел, чтобы провал миссии имел серьезные последствия и для него. Будь они все прокляты за то, что вмешались! — Похоже, вам придется нарушить его, — холодно ответил он, — потому что я не нуждаюсь в вашей защите. Это моя работа, он дал мне задание, и я работаю над ним. У меня есть план, который должен сработать, просто это займет немного больше времени, чем я ожидал. — А теперь послушай меня, — резко сказал Снейп. — Если ты планируешь полагаться на таких, как Крэбб и Гойл… — Не только. На моей стороне есть люди, которые намного лучше их. Они оба знали, что это неправда. Драко был совершенно одинок. Он не был настолько наивен, чтобы не понимать: никто не был настолько глуп, чтобы рисковать своей жизнью ради его благополучия. У многих слизеринцев не было друзей, и Малфои не были исключением. У них были союзники, приспешники, но не друзья. — Почему ты мне не доверяешь? Я могу… — Я знаю, что вы задумали! Вы хотите занять мое место! Драко вздрогнул, испуганный, пристыженный. Каким же он был дураком, идиотом, слишком гордым, чтобы попросить о помощи. Он в сотый раз задавался вопросом, что произошло бы, если бы он принял помощь Снейпа. Лояльность Снейпа была весьма относительной. Да, он убил Дамблдора, но сделал бы он это, если бы не его непреложный обет и его место во внутреннем круге Волан-де-Морта? Драко видел, что Снейп, первая рука Темного лорда, был почти обезумевшим от смерти директора. Он предал своего учителя, чтобы Драко и Нарцисса смогли сбежать. Он никому не сказал, что Орден знает, где находятся крестражи. И Дамблдору… Дамблдор казался таким уверенным в его преданности… Дамблдор. По какой-то причине его постоянные «Что, если…» и «Если бы только…» вызывали отчаянное желание попросить о помощи. А теперь он уже мертв… Может быть, стоит справиться со своим заданием самому. Директор предложил это тогда, на Астрономической башне. Ах да, тогда Драко наивно полагал, что они там действительно одни. Черт возьми, он ошибался. Поттер стоял рядом, укрытый своей чертовой мантией-невидимкой. Чертов гриффиндорец. — Возможно, тебе стоит самому заняться своей работой, — предложил Дамблдор. — Что, если моя охрана задержала твою поддержку? Как ты, должно быть, уже понял, сегодня здесь были члены Ордена Феникса. И, в конце концов, тебе не нужна никакая помощь… У меня нет волшебной палочки… Я не могу защитить себя. Драко не знал, что ему сказать. Все его планы… все бессонные ночи в Выручай-комнате, когда он обдумывал план действий, все мучения, которые он испытывал (в которых, тем не менее, никогда бы не признался), все грозило рухнуть. Теперь ему представился блестящий шанс подвести итог всем его мучениям. Пожиратели смерти уже были там, и один из величайших волшебников столетия сидел перед ним, полностью в его власти. Все, что нужно было сделать Драко, это прикончить его, и дело было сделано.Лорд будет доволен им. Родители будут в безопасности. Тогда почему он не действует? — Я понимаю, — внезапно заговорил Дамблдор чрезвычайно заботливым тоном, каким он обычно разговаривал с Золотой троицей. — Ты боишься действовать, пока они не присоединятся к тебе. — Я не боюсь! — еще одна отчаянная попытка убедить в этом себя, а не старшего напротив. — Вам следует бояться! — Но почему? Я не думаю, что ты собираешься убить меня, Драко. Убивать не так просто, как думают невинные люди… Так расскажи мне, пока мы ждем твоих друзей… Как ты их сюда позвал? Похоже, тебе потребовалось много времени, чтобы все это устроить. Невинный. Дамблдор назвал его сыном Пожирателя смерти из Внутреннего круга, молодого волшебника, который отравлял людей, подвергал их Империо, привел Пожирателей смерти в школу, полную детей, — к невинным. Дамблдор был либо сумасшедшим, либо… очень, очень проницательным волшебником, полным веры и надежды на людей. Драко это было чуждо. Что имел в виду Дамблдор, когда говорил о Снейпе? — Он двойной агент, глупый старик, он на вас не работает, вы просто так думаете! — Я не думаю, что мы сможем прийти к согласию в этом вопросе, Драко. Так уж получилось, что я доверяю профессору Снейпу.… — Тогда вы сумасшедший! — фыркнул он тогда. Снейп был одним из самых преданных пожирателей смерти Лорда. Драко завидовал его преданности, уверенности в себе, силе. Ему не хватало их каждый день того ужасного года.… Он продолжал объяснять Дамблдору, как он работал над своим заданием. Он понятия не имел, почему вдруг начал рассказывать все. Отчасти, чтобы похвастаться, вероятно, потому, что задание было невероятно сложным, и многие явно думали, что слизеринец не справится. Но он сделал это. Но почему он не смог убить директора? — Мой дорогой мальчик, давай перестанем притворяться. Если бы ты собирался убить меня, ты бы сделал это сразу, как только обезоружил меня, и не стал бы останавливаться, чтобы поболтать о способах и намерениях. Драко больше не мог сдерживаться. Он понимал, что теряет время, намеренно оттягивая момент убийства… Он уже тогда знал, что не сможет убить старого волшебника: — У меня нет выбора! Я должен это сделать! Он собирается убить меня! Он собирается убить всю мою семью! — Я понимаю сложность твоей ситуации, — мягко ответил Дамблдор. — Как ты думаешь, почему я не остановил тебя раньше? Потому что я знал, что лорд Волан-де-Морт убьет тебя, если поймет, что я тебя подозреваю. Я не осмеливался заговорить с тобой о миссии, которая, как я знал, была возложена на тебя, потому что он мог применить к тебе легилименцию. Драко вспомнил, как он отшатнулся, едва услышав имя Лорда, произнесенное вслух. Сколько он себя помнил, его всегда учили почитать своего учителя. Произносить его имя считалось крайне неуважительным. Даже враги знали об этом. Позже, когда Драко узнал о смерти своего отца от рук лорда, которому Люциус так верно служил, он поклялся себе, что не будет так трепетно относиться к имени. Напыщенный ублюдок называл себя «Волан-де-Морт». Драко больше не боялся произносить это имя. — Но теперь, наконец, мы можем поговорить открыто… — продолжил Дамблдор, его глаза сверкали из-за очков-дужек. — Ничего непоправимого не произошло, ты никому не причинил вреда, хотя тебе очень повезло, что твои случайные жертвы выжили… Я могу помочь тебе, Драко. Он пытался сдержать дрожь, но после такого предложения палочка в его руке слегка задрожала: — Нет, вы не можете. Никто не может. Он сказал, что я должен это сделать, иначе он убьет меня. У меня нет выбора. Драко возненавидел Дамблдора еще больше за то, что тот пытался разрешить ситуацию. — Встань на правильную сторону, Драко, — повторил Дамблдор. Выражение его лица было серьезным. Старый дурак был сейчас раздражающе убедителен, обещая защитить сразу трех Малфоев. — Встань на правильную сторону, Драко… Ты не убийца… По иронии судьбы, Люциус не был в безопасности даже в Азкабане. Приспешники Волан-де-Морта были повсюду. Поэтому Лорду было чрезвычайно легко справиться с одним из членов Внутреннего круга. В результате Люциусу Малфою, главе древней чистокровной семьи, могущественному и одаренному темному магу, было суждено встретить свой конец как простому магглу. Его ударили ножом прямо в грудь. Голубая чистая кровь потекла на грязный пол одной из камер Азкабана. Это было похоже на шахматную партию: король был еще и пешкой. Тихий голос директора и полные надежды слова заставили Драко почувствовать себя измотанным. В конце концов, если бы у него был выбор… если бы только у него был выбор… — Но я ведь зашел так далеко, не так ли? Они думали, что я умру, пытаясь это сделать, но я здесь… и вы в моей власти… Я единственный, у кого есть волшебная палочка… Вы полностью в моих руках… в моей власти… — Нет, Драко, — тихо ответил Дамблдор, выглядя серьезнее, чем когда-либо прежде. — Сейчас важна моя милость, а не твоя. Слова директора должны были привести его в бешенство. Но Драко вдруг понял, что хочет верить своему учителю. Верить, что он поможет ему. Разве это не нормально — нуждаться в помощи, а не желать людям смерти? Палочка начала медленно опускаться. Теперь он почти отрицал такую возможность… А потом появились они. Драко с нетерпением ждал их прибытия. Возможно, он надеялся на поддержку, возможно, на то, что кто-нибудь сделает эту работу за него — он и сам этого не знал. Но при появлении Пожирателей смерти он почувствовал приступ раздражения. Он собирался увидеть, как умрет Альбус Дамблдор. Сама мысль об этом уже должна была взбодрить его, потому что это было почти историческое событие — Драко ненавидел этого сумасшедшего старого магглолюбивого дурака, который обожал Поттера, кроме того, его убийство стало бы ключом как к его собственной безопасности, так и к безопасности его родителей. Так что же мешало ему радоваться? Почему вместо этого его охватил ужас? — Дамблдора загнали в угол! — Драко узнал голос Амикуса и вздрогнул, понимая, что пути назад уже нет. — Дамблдор обезоружен, Дамблдор один! Отличная работа, Драко! По какой-то причине от похвалы стало только хуже и страшнее. Он застыл, не в силах отвести глаз от бледного морщинистого лица. Ужас настолько парализовал его, что он даже не слышал разговоров вокруг. На мгновение ему показалось, что Амикус говорит как тупой крестьянин или как Хагрид. — Давай, Драко, прикончи его! Он дрожал все сильнее и сильнее, пока Пожиратели смерти уговаривали его сделать то, ради чего он пришел сюда. Они спорили, решая, делать ему эту работу или нет, а он просто стоял неподвижно, охваченный безмолвным ужасом, лихорадочно пытаясь сообразить, как он мог ввязаться в такую ситуацию. Ему было всего шестнадцать, черт возьми! Прямо сейчас ему следовало бы напиваться со своими друзьями или лапать какую-нибудь девчонку, вместо того чтобы стоять здесь бок о бок с отвратительным оборотнем, пожирающим детей, и изо всех сил сжимать свою палочку, чтобы она не так сильно тряслась. И тут дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Снейп. Драко закрыл глаза. Больше не хотел ничего вспоминать. Однако, вопреки его желанию, в памяти всплыло лицо покойного директора, умоляющий взгляд, который он бросил на Снейпа, его последние слова: «Северус… пожалуйста…», адресованные человеку, которому он так сильно доверял всю свою жизнь! Он едва ли знал, что случилось с его друзьями. Он едва ли интересовался этим с тех пор, как узнал, что Хогвартс закроют через год… Он был уверен, что только Грейнджер помнила точную дату. Крэбб и Гойл, несомненно, скоро станут Пожирателями смерти, если, конечно, они ими уже не стали. Драко знал, что Винс сомневается, более того, он даже боялся этого: его отец регулярно избивал жену и сына, поэтому Крэбб испытывал отвращение к насилию. И это было одним из развлечений Пожирателей смерти. С другой стороны, у Грега есть все шансы превратиться из жестокого хулигана в успешного Пожирателя смерти. Пэнси была больше похожа на узницу в собственном доме. Ее отец был крайне непопулярной фигурой в кругах Пожирателей смерти из-за своей нерешительности и отсутствия явной безоговорочной преданности Лорду. Однако это не мешало сообщникам Лорда постоянно занимать у него деньги. Мать Пэнси была настоящей мегерой, постоянно учившей свою дочь, как выгодно выйти замуж. Теперь, когда Драко стал неподходящей партией, Белона Паркинсон, скорее всего, захочет выдать ее замуж за Блейза. Пэнси стала женой Пожирателя смерти, старательно делая вид, что не подозревает о зверствах, которые творил ее муж, в то время как она день за днем ходила по магазинам и сплетничала с женами других Пожирателей смерти. Забини тоже станет Пожирателем смерти. Многие из тех, кто не учился в Слизерине, вряд ли догадались бы, что Блейз был одним из самых опасных людей, которых Драко когда-либо встречал. Амбициозный, бездушный, расчетливый, целеустремленный, он мог бы стать очень достойным противником. Хуже всего было то, что черная душа была заключена в теле красивого, обаятельного и хорошо воспитанного молодого волшебника. Блейз был по-настоящему опасен. Тео Нотт… Всегда был полон загадок. Сколько Драко себя помнил. Его отец был Пожирателем смерти, но Тео не хотел следовать его примеру. Он был самым умным из них всех. И самым опытным. Однажды Драко понял, что Нотт способен исчезать, не оставляя ни единого следа, действуя бесшумно. Никто так и не узнал его до конца. Тео казался принцем, живущим в одиночестве на необитаемом острове под маской. Миллисент Буллстроуд, вероятно, вступит в Орден Феникса и однажды убьет многих своих сокурсников в очередной стычке. Эта неуклюжая громада, как выяснилось, ненавидела не только маглов и грязнокровок, но и Пожирателей смерти, считая их жалкими рабами. На самом деле, Волан-де-Морт был психически болен только из-за нее. Она могла постоять за себя, и ее избегали с тех пор, как она чуть не убила Харпера, когда он попытался «преподать ей урок». Маркус Флинт уже присоединился к Пожирателям смерти. Эдриан Пьюси поспешно уехал из страны в Южную Америку со своей девушкой-магглом, чтобы война их не коснулась.  Дафна Гринграсс, как и остальные члены ее семьи, постарается сохранить нейтралитет.  Монтегю и Уоррингтон, когда Драко видел их в последний раз, намеревались пройти посвящение. Естественно, Драко рассказал все это Ордену. Он предал их всех. И этот факт беспокоил его больше и в то же время меньше, чем он думал раньше. Тем более, что, увидев в полной мере, на что способен Волан-де-Морт, Драко захотел уничтожить его и его последователей. Более того, он сделал все возможное, чтобы из всех слизеринцев в живых остались только он и Нарцисса. Тем более, что, несмотря на то, что они никогда не были настоящими друзьями, эти слизеринцы все равно были людьми, с которыми он вырос. Более того, если бы они родились в более спокойное время или в других семьях, все было бы по-другому. Винс никогда бы не встал на путь насилия. Пэнси определенно проявила бы свою индивидуальность, ту, которая все еще была присуща знаменитой слизеринской принцессе. Тео, с его талантом, несомненно, создал бы что-то блестящее, сделал бы что-то полезное вместо самозащиты. Драко вздохнул. Прямо сейчас ему нужны были как минимум две бутылки огневиски. Еще одно путешествие в «Гриффиндорскую память», и придется забронировать номер по соседству с Златопустом.