Глава 9

Кончик палочки Драко засветился — заклинание Фиделиус начало действовать, и теперь он не мог никому рассказать о том, что знал о крестражах. Он нахмурился, увидев самодовольную улыбку Уизела, понимая, что Драко не сможет раскрыть их секрет сейчас. Когда взгляд Малфоя упал на Грюма, он нахмурился еще больше. Хотя теперь он знал, что безумец, который учил их ЗОТИ, был вовсе не Грюмом, а Краучем-младшим, все же эти оскорбления были слишком обидными, чтобы их можно было забыть так быстро. — Привет, Билл, — сказал кто-то. Драко бросил быстрый взгляд на вновь прибывшего, старшего из братьев Уизли. Длинные рыжие волосы обрамляли красивое лицо, испещренное глубокими шрамами. Сивый, догадался Драко, подавляя дрожь. — Тонкс, — тепло поприветствовал Билл. — Римус, Гарри, Рон, — он вежливо кивнул Драко, хотя на этот раз его улыбка была вымученной. — Это мама послала тебя присмотреть за нами? — раздраженно спросил его младший брат. — Не забывай, что я такой же член Ордена, как и ты, и я был им дольше, — напомнил ему Билл, прежде чем широко улыбнуться. — Но, в целом, да. У мамы есть все основания беспокоиться о тебе. И за тебя, Гарри. Гарри улыбнулся: — Как поживает Флер? — Хорошо, но, боюсь, она все еще не может привыкнуть к английской кухне. Римус, она просила меня поблагодарить тебя за свадебный подарок. — Хорошо, — немедленно вмешался в разговор Грюм. — Теперь слушайте внимательно: мы с Малфоем аппарируем в Уилтшир. Это место, окруженное лесами, расположено на границе поместья Малфоев. После этого оставшиеся немедленно воспользуются неактивным портключом и последуют за нами. Затем я наложу на всех заклинание невидимости, но будьте готовы защищаться в любом случае. Волан-де-Морт мог послать туда Пожирателей смерти, чтобы дождаться возвращения Малфоя. И хотя у нас есть основания доверять этому парню, я все равно не пойду туда плохо подготовленным. По первому сигналу Гарри и Рон аппарируют обратно, — Грюм поднял руку, предупреждая протестующие возгласы юных волшебников. — Никаких разговоров, или вы останетесь здесь. А теперь пора. Драко невольно фыркнул от отвращения, когда Грюм шагнул к нему. Они быстро аппарировали. Мгновение спустя они оказались на поляне, освещенной тусклым лунным светом. Драко выхватил палочку и огляделся. Грюм, стоявший чуть позади них, наложил на них обоих заклинание невидимости. — Есть что-нибудь? — пробормотал бывший аврор, когда Драко перестал искать возможные заклинания Пожирателей смерти. Не было никаких ловушек. — Нет, — быстро ответил он, — но это ничего не значит. Оставшиеся пятеро волшебников, наконец, аппарировали. Они немедленно образовали оборонительную фалангу, естественно, поставив Поттера в наиболее выгодную позицию. Драко повел их к границам владений, в места, где не одно поколение Малфоев устанавливало самую сильную защиту — очень эффективные и очень неприятные заклинания. Подняв палочку, он прошептал заклинание, указывающее на степень защиты. — Некоторые люди пытались проникнуть сюда после… в течение последних нескольких месяцев, — он ухмыльнулся с мрачным удовлетворением. — Не было сомнений, что они получили по заслугам. Никому еще не удавалось обмануть охрану Малфой мэнора. — Ты уверен? — спросил Грюм. Сверкающий голубой глаз подозрительно уставился на него. — Малфои знают, как защитить то, что принадлежит им, — тихо ответил он. — Теперь мне нужно изменить заклинания, чтобы все могли пройти. Сейчас они по-прежнему полны решимости не пускать не только нежелательных гостей, но и врагов и разный сброд, — он многозначительно взглянул на Рона, чьи пылающие щеки не могла скрыть даже темнота. Через несколько минут они смогли проскользнуть сквозь оборону и направиться к Малфой мэнору. В сумерках ночи огромное здание, построенное еще в семнадцатом веке, казалось особенно величественным. Драко провел их через холл в один из обеденных залов. Она простиралась на восемьдесят футов. Выпуклый потолок, украшенный фресками, казалось, парил высоко над головой. В комнате также был мраморный камин и множество зеркал в позолоченных рамах. Завершал картину стол красного дерева, рассчитанный на семьдесят две персоны. Его окружали обитые шелком стулья. Неподалеку было отведено место для музыкантов. Рон, с завистью оглядывавший роскошную обстановку, все же не удержался от замечания: — Если кому-то интересно, что я думаю по этому поводу, то знайте, что этот домишка указывает на нечестность его владельцев. Они направились на семейное кладбище, где Драко пришлось снова использовать свою кровь, чтобы заставить статую его прапрадеда отодвинуться, открывая доступ в Хранилище. Пока Поттер, двое Уизли и Люпин изучали кубок Ровены Когтеврана в поисках защитных заклинаний, молодая девушка-аврор со странными волосами и Грюм осматривали остальную часть комнаты. Как Драко и ожидал, всего через несколько минут бывший аврор начал бормотать что-то о темных артефактах. — В соглашении, которое я с тобой заключил, четко указано, что ты возьмешь только крестраж и ничего больше из моей собственности, — напомнил Драко. — Это темные предметы! — огрызнулся Грюм. — Смотри, Тонкс, этот подлый ублюдок умудрился спрятать чертову кучу артефактов от Министерства. То ли из жалости, то ли из-за свирепого выражения лица слизеринца, Тонкс поспешно вступилась за своего кузена: — Давай пойдем на компромисс. Драко, только потому, что Тот-кого-нельзя-называть-по-имени, еще не вломился сюда, это не значит, что в конце концов он этого не сделает. Было бы глупо оставлять здесь такие опасные предметы, чтобы Сам-знаешь-кто мог легко добраться до них. Орден может оставить их у себя только на время войны, не сообщая об их существовании Министерству. Затем они будут возвращены на свое место… — …точно в таком же состоянии? — саркастически спросил Драко. Тонкс кивнула, не обращая внимания на его тон: — Да. Их не тронут, просто перевезут в более безопасное место. Драко уставился на свою кузину, затем на Грюма. Последний никогда бы не оставил артефакты здесь, независимо от того, согласился бы на это их владелец или нет. Что ж, Драко всегда был очень прагматичным человеком. — Составьте соглашение, и я его подпишу, — неохотно ответил он. — А теперь извините… — Куда это ты собрался? — рявкнул Грюм. — В библиотеку, — раздраженно ответил Драко. — Если вы хотите, чтобы я и дальше тратил свое время, пытаясь спасти Грейнджер, тогда позвольте мне поискать книги, которых точно нет в вашей недостойной библиотеке. — Я пойду с ним, — вызвалась Тонкс. Этого было достаточно, чтобы Грюм снова принялся изучать содержимое Хранилища. Усмехнувшись, Драко развернулся и поднялся на третий этаж, сопровождаемый своей неуклюжей кузиной. Как могло случиться, что эта неуклюжая девушка и была тем аврором, которая вытащила его оттуда? Библиотека Малфой мэнора была переоборудована в начале девятнадцатого века в роскошное помещение, которым она является и по сей день. Это была комната тридцати футов в высоту и двухсот футов в длину. На полках, сделанных из искусно обработанного красного дерева, хранились сотни или тысячи тщательно отобранных книг, многие из которых были единственными экземплярами в мире. По всей библиотеке были расставлены мраморные бюсты волшебников Малфоев, которые когда-либо внесли свой вклад в культуру или науку. По вечерам библиотеку освещали многочисленные люстры из венецианского стекла. Пол был выложен отполированными до блеска мраморными плитами. В центре прямоугольной комнаты стояли антикварные секретеры, ряд диванов и шезлонгов. Также здесь была волшебная карта, заколдованная таким образом, чтобы те, кто получил разрешение от лорда или леди Малфой, могли увидеть поместье, его земли и степень защиты. Довольно насвистывая, Тонкс тут же направилась к полкам, оставив Драко одного. — О, Драко! Он повернулся, чтобы посмотреть на портрет своего предка, Эландера Малфоя, волшебника, который прославился после изобретения ряда заклинаний, большинство из которых позже были приписаны тьме. Светлые волосы мага ниспадали на плечи, обрамляя аристократическое лицо. Его сильное, атлетическое тело было облачено в черно-зеленую мантию. — Здравствуй, Эландер, — вежливо поздоровался Драко. Ему всегда нравился этот предок за чувство юмора, единственным его недостатком была чрезмерная разговорчивость. — А где Сидони? — Оу… моя жена пошла поболтать с дедушкой твоего отца по материнской линии, Олимпиасом, — портрет ухмыльнулся. — Они оба Лестрейндж. — Да, конечно, — сухо ответил Драко. — Как вы думаете, вы могли бы помочь мне найти книги по легилименции и проклятиям, воздействующим на разум — самым темным и наименее изученным? Выполнив его просьбу, Эландер выразил свои соболезнования по поводу случившегося с Люциусом. Как и многие Малфои, он говорил сентиментальные вещи беспристрастным, почти пренебрежительным тоном: — Теперь ты новый лорд Малфой… Я думаю, самый молодой за всю историю семьи. Хотя твой дедушка был ненамного моложе, когда занял это место. — Хм, — невнятно ответил Драко, просматривая полки в поисках какой-нибудь полезной информации. — Теперь я считаю своим долгом проинформировать тебя о том, что происходит в вашем родовом поместье, — продолжил Эландер. — За последние несколько месяцев несколько негодяев пытались проникнуть на территорию поместья Малфоев. Одному из них явно не повезло: он споткнулся об одну из палочек, которые я тогда установил, кстати, мою любимую. Этот сумасшедший попытался аппарировать подальше от главного входа, но потерял свою палочку, и в следующий момент его уже отправили в Антарктиду. Драко фыркнул, но ничего не сказал, заметив несколько томов по легилименции, которые тут же бросил в бездонную сумку. — Я думаю, что большинство из этих идиотов, потенциальных захватчиков, были друзьями твоего отца до того, как он был заключен в Азкабан. Так грустно признавать, что семья Малфоев помешана на темных искусствах.…На мой взгляд, кто-то должен помнить совет Аристотеля о добродетели умеренности. Разве Люциус не рассказывал тебе об Орине, моем сыне и твоем прапрадедушке? Он поддерживал идеи безумного Гриндельвальда. Я списываю это на плохую наследственность по материнской линии — Эйвери всегда были ненормальными. Мы счастливы, что он продолжил наш род, родив Абраксаса, прежде чем покончить с собой. Кстати, ты уже выбрал себе невесту? Драко на мгновение оторвался от своих поисков, чтобы взглянуть на портрет и бросить: — Мне семнадцать лет. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы назначить дату помолвки, — холодно ответил Эландер. — Более того, я знаю, что для тебя уже подыскана невеста. Люциус часто говорил о дочери Паркинсонов… но я не думаю, что она достаточно привлекательна для тебя. — Или недостаточно умна, — пренебрежительно заметил Драко. — И это не говоря уже о том, что она скучная, навязчивая и плаксивая, и ее интересуют только мои деньги, мое имя и моя родословная.… Эландер приподнял бровь: — Итак… ты бы выбрал привлекательную, умную, жизнерадостную и независимую ведьму, которой было бы наплевать на твое значительное состояние, уважаемое имя или древнюю родословную? Существует ли такая? — Хм… Единственная девушка, которая отвечает всем этим критериям, это… — глаза Драко расширились. Нет. Это было не то, о чем он сейчас думал. Он не думал о Гермионе Грейнджер как о потенциальной невесте прямо сейчас. Это немыслимо. Это абсурд. Скорее всего, сейчас здесь появится Волан-де-Морт, чтобы объявить, что он женится на родственнице Поттера-маггле и собирается помочь Грейнджер в ее кампании по защите прав домашних эльфов. — С тобой все в порядке, мой мальчик? — Эландер нахмурился. — Ты выглядишь ужасно бледным… даже для Малфоя. — Я… Я чувствую себя прекрасно, — неуверенно произнес Драко и покачал головой. Ты можешь перестать ненавидеть Грейнджер. Ты можешь испытывать к ней легкую симпатию и увлечься ею. Но совсем другое дело — сделать это на самом деле. Он действительно думал, что сможет назначить ей свидание? Сама идея была нелепой. Она его не любила. Вероятно, она была влюблена в Уизли, хотя Мерлин, вероятно, не понял бы почему. Скорее всего, ей нужен был кто-то милый, романтичный и героический — все те качества, которыми Драко никогда не обладал и к которым не стремился. И, конечно, была еще пара незначительных обстоятельств, таких как ее безумие и надвигающаяся война, которая нависла над ними обоими. Точно. Кроме того, он не назначал свидания. Не в общепринятом смысле. Драко Малфой не был одним из тех волшебников, которые присылают валентинки (как это банально) или водят счастливых волшебниц в чайную мадам Паддифут (он не был сентиментальным пуффендуйцем). Хотя он знал, что Гермиона тоже не пошла бы на обычное свидание. И с каких это пор он стал называть ее «Гермиона»? Это определенно был плохой знак. Плохо было и то, что если раньше он говорил, что боится прикасаться к ней из-за ее грязной крови, то теперь он совершенно забыл об этом. Потому что Малфои никогда не встречались с грязнокровками и уж точно никогда не женились на них. Даже если она идеальная невеста для Малфоя… Стоп! Что?! О чем он думает? Герм… Грейнджер не идеальна. Да, она не так плоха, как он думал раньше. Ну и что? Она по-прежнему была раздражающей, болтливой, властной, воспитанной гриффиндорской всезнайкой. С родителями-магглами. И с такими друзьями, как Поттер, Уизли и Долгопупс. И, кроме того, она член Ордена Феникса. Нет, это совсем не идеально. Но почему тогда он не мог перестать думать о ней? Это стало его работой — проникать в ее мысли. Мерлин, каким же он был дураком, что согласился на это. Теперь все его мысли крутились вокруг девушки, чья натура оказалась намного сложнее, чем он думал, и которая относилась к нему гораздо лучше, чем он мог себе представить. Одинокое, трудное детство… стремление быть лучшей… высокообразованная и настойчивая… сомнения, надежно спрятанные под личиной безупречной ученицы. Теперь он лучше понимал ее, восхищался ее сильными сторонами и сочувствовал ее слабостям. Его должно было испугать, что она тоже была в его воспоминаниях. Но, несмотря на то, что он чувствовал себя уязвимым, он узнал Гермиону достаточно, чтобы быть уверенным, что она не использует это в личных целях. Она была не такой. Не такой, как он. Слизеринцы с детства учатся находить слабые места и использовать их. Гермиона, обнаружив слабость, предложит утешение и поддержку. Ну, она, конечно, не предложила бы этого ему, но, тем не менее, Драко не собирался использовать ее воспоминания в качестве оружия. Интересно, то, что она увидела его глазами, заставит ее больше или меньше ненавидеть его? Его воспоминания помогли бы ей понять его так, как не понимал никто другой… но в то же время они выявили его негативные качества и предрассудки, которые были навязаны ему с детства. Не было ли это знакомо ей по ее собственным воспоминаниям? Значили ли для нее что-нибудь его сомнения, терзания и периодические угрызения совести? Почему он хотел, чтобы все произошло именно так? — Драко? Драко! — Ты никогда не умолкнешь? Портрет прищелкнул языком. — Почему ты стал таким раздражительным? Драко хмуро посмотрел на него и повернулся обратно к книжным полкам. Эландер, явно оскорбленный вопиющим неуважением к своей персоне, скрестил руки на груди: — Должен ли я напомнить тебе, что ты Малфой, мой мальчик? А ты ведешь себя как дерзкий мальчишка. Драко снова посмотрел на своего предка, и когда заговорил, его голос был обманчиво мягким: — Должен ли я напомнить тебе, что я, как нынешний лорд Малфой, вполне способен развести маленький симпатичный костер для твоего портрета? — Неблагодарный, — пробормотал Эландер, явно не собираясь извиняться за свои слова, но будучи достаточно осторожным, чтобы не жаловаться без конца. Пронзительный звук, внезапно раздавшийся из волшебной карты, привлек внимание Драко как раз в тот момент, когда он запихивал в сумку последнюю полезную книгу. Тонкс, стоявшая рядом с полками, подняла палочку; Драко быстро подошел к карте. Пять черных точек запульсировали возле пруда, служившего границей. Линии, обозначающие место, где защита была ослаблена, вспыхнули пронзительным малиновым цветом. — Пожиратели смерти, — прошептал Драко. — Они могут пройти сквозь защитное поле? — спросила Тонкс. — Вообще-то, не должны, но я не думаю, что мы хотим оставаться здесь, чтобы выяснить это. Она кивнула: — Они не должны знать, что здесь кто-то был. Мы не можем позволить Сам-знаешь-кому заподозрить, что мы знаем о крестражах, не говоря уже о том, чтобы сообщить ему, что мы начали их уничтожать. — Что ж, в таком случае, лучше поторопить старика-параноика и твоих друзей-героев, чтобы мы могли аппарировать.