Глава 10

Драко, вздрогнув, проснулся. Образ огня, пожирающего его веки, рассеялся. Черт. Очевидно, страхи Грейнджер по поводу ее родителей просочились в его собственные кошмары. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как умер Люциус, но Драко все еще преследовали тревожные видения его отца, медленно горящего в аду, в библиотеке Хогвартса. С глубоким, прерывистым вздохом он взъерошил волосы рукой и сел. Он нахмурился, заметив солнечную полоску на своей ноге: солнечный свет, разлившийся по комнате, означал, что уже наступило утро. Для него было непривычно просыпаться так поздно. Сейчас это было особенно неприятно, потому что он решил позавтракать пораньше, чтобы не сталкиваться с назойливым Орденом. Быстрый взгляд на часы подтвердил, что, вопреки своему обыкновению, он проснулся намного позже обычного. Похоже, что в последнее время многие из его привычек начали его подводить. Вздохнув, он сел и начал натягивать одежду, отчаянно пытаясь не вспоминать недавний кошмар. Как обычно, это не помогло. Драко не мог избавиться от одного воспоминания — поездки с отцом почти сразу после того, как ему исполнилось двенадцать. Он проводил с отцом очень мало времени наедине, и эти редкие встречи неизменно оказывались ужасными. Бесконечные лекции о том, какие ожидания возлагаются на него. Даже первые полеты на метле были подвергнуты Люциусом «конструктивной критике». Поэтому Драко было очень приятно находиться в Лондоне со своим отцом, покупать новые принадлежности для квиддича, обедать в роскошном отеле только вдвоем, без холодных замечаний с его стороны. Цель их путешествия стала очевидна чуть позже. Люциус указал на красивую ведьму, сидевшую за одним из столиков, и сказал, что эта женщина была его последней любовницей. Драко пришел в ужас, узнав, что его отец изменяет его матери, и не преминул ненароком высказать это. После этого Люциус рассказал ему, кто была эта женщина. — Это всего лишь маггловская проститутка, Драко. Они подходят только для нескольких вещей. Ты еще слишком мал, чтобы научиться обращаться с такого рода грязью… но, может быть, я научу тебя в твой следующий день рождения. Драко не был уверен, что хочет знать, почему вспомнил об этом сейчас. В следующий момент воспоминание взорвалось, полностью искаженное. Они с Люциусом уже были в библиотеке Хогвартса, и Гермиона тоже была там. Драко и Гермиона в ужасе наблюдали, как Люциус падает в огненную могилу. В это время Грейнджер повернулась к нему и обвиняюще сказала: — Ты убил своего отца. Взволнованный и раздраженный еще больше, чем обычно, Драко начал спускаться по лестнице, надеясь, что на кухне еще никого нет. Если бы ему пришлось прямо сейчас поговорить с кем-нибудь из обитателей этого дома, он, вероятно, начал бы осыпать их проклятиями. Ему в равной степени претили причудливые попытки Поттера к примирению, паранойя Грюма и раздражающе добрые и понимающие взгляды Люпина… Черт. Но это было гораздо хуже. Как он умудрился наткнуться на целующегося Уизела? Драко больше не сомневался: боги, должно быть, давно затаили на него злобу и решили отомстить ему все разом. Сьюзен Боунс. Так звали эту безмозглую неудачницу. Пуффендуйка и раньше бывала в штаб-квартире Ордена. Каждый раз, когда Драко появлялся в поле ее зрения, она начинала бросать на него странные взгляды. Очевидно, ее семья — или, скорее, то, что от нее осталось — нашла убежище в Хогвартсе. К этому времени школа, по решению Макгонагалл, была преобразована во временное убежище для тех, кто в первую очередь мог подвергнуться нападению Пожирателей смерти. Теперь Драко понимал, почему Уизел время от времени отлучался: у этого бедного идиота была девушка. Первой реакцией Драко было отвращение. Понятно, кого бы не вывернуло наизнанку при виде такого зрелища: существо, покрытое веснушками, засовывающее язык в рот пуффендуйке. Если бы это было возможно, он бы уважал Уизела еще меньше. За отвращением немедленно последовали еще два чувства, которые озадачили Драко. Сначала это была злость на Грейнджер — как странно это было! Хотя Гермиона и Уизли никогда официально не были парой, многие в Хогвартсе так думали. Можно ли было охарактеризовать это сентиментальной фразой «созданы друг для друга»? Да, что-то в этом роде. В любом случае, Грейнджер всегда могла заявить, что она девушка Уизли, хотя Драко не мог себе представить, чтобы кто-то испытывал хоть малейшее влечение к такому ничтожеству. Другим чувством было что-то похожее на ликование. Прилив хорошего настроения был вызван осознанием того, что Гермиона ни с кем не встречается. Странно, но только сейчас он осознал, что раньше немного ревновал ее к рыжеволосому идиоту. За этим последовало самоуверенное, слегка злобное удовольствие от того, что Уизел додумался променять свою лучшую подругу на глупую вертихвостку. И тут он понял, что чего-то ждет. Предвкушение чего-то, в чем он не мог быть уверен. Или что-то такое, в чем он пока не мог признаться самому себе. — Ладно, — протянул Драко. Голубки отпрянули друг от друга и уставились на него широко раскрытыми от ужаса глазами. — Если у вас не пропадает аппетит от такого зрелища, то я не знаю почему. — Заткнись, Малфой, — рявкнул Уизел в ответ и обнял Сьюзен, словно защищая. На ум мгновенно пришли сотни саркастических ответов, но внезапно Драко понял, что пытается сдержаться. Это было не потому, что он не хотел провоцировать гриффиндорца (насколько он знал, Земля еще не начала вращаться в обратную сторону) или потому, что ему было жаль Боунс (каждый человек с плохим вкусом заслуживает того, что получает). Если Уизел продолжал встречаться с этой девушкой, то Грейнджер… Драко прочистил горло: — Я всегда знал, что у тебя нет особого опыта в любовных делах, Уизли, свидание на старой грязной кухне? Неудивительно, что ты до сих пор девственник. — Почему бы тебе не заняться своим делом, хорек? — О, я задел твое самолюбие, Рони? — Рон, давай уйдем отсюда, — решительно попросила Сьюзен, не давая разгореться назревающей ссоре. — Я бы предпочла не находиться в присутствии грязного Пожирателя смерти. — Потрясающе, — пробормотал Драко с притворным восхищением. — Человек еще менее искусный в оскорблениях, чем ты, Уизли. Рон посмотрел на свою девушку и глубоко вздохнул. Он этого не достоин. Драко закатил глаза, но все же позволил отвратительной парочке уйти, не дожидаясь ответного «комплимента» с его стороны. Немного перекусив, он направился обратно в комнату Гермионы, пытаясь собраться с силами, чтобы снова проникнуть в ее разум. В разум, который, как он подозревал, был не так безнадежен, как ему показалось вначале. Она нашла некоторые из его воспоминаний. Она сознательно нашла их. Ее разум был наглухо закрыт от постороннего вмешательства, в этом не было никаких сомнений, но что-то в нем происходило, Драко был уверен в этом. Просто в ее разуме что-то было немного повреждено. Поскольку Волан-де-Морт не собирался полностью лишать ее рассудка, некоторые области ее сознания продолжали функционировать. Значит, здесь было что-то еще. И у Драко было очень плохое предчувствие по этому поводу. Он был поражен во второй раз за это утро, когда вошел в комнату гриффиндорки. Это был не Шрамоголовый, не Уизел, не оборотень и даже не его двоюродная сестра, которая сидела у ее кровати, а… мама. Нарцисса Блэк сидела на стуле рядом с кроватью Гермионы, одетая в элегантное светло-голубое шелковое платье. Она медленно пила свой Дарджилинг, читая потрепанный экземпляр «Много шума из ничего». Она посмотрела на своего сына, который стоял в дверях, и одарила его лучезарной улыбкой: — Доброе утро, Драко. — Доброе утро, мама. Могу я узнать, что ты здесь делаешь? Будучи истинной слизеринкой, Нарцисса ответила уклончиво: — Эта девушка хорошо разбирается в литературе, — она мечтательно вздохнула, опуская книгу на колени. — Беллатриса и Бенедикт… Мне нравятся их остроумные рассуждения. — Мам, — осторожно начал Драко. — Так вот почему ты решила изучить несколько книг Грейнджер, которые показались мне подходящими? — Я принесла ей поесть и была немного рассеяна. Ты слишком подозрителен, мой дорогой. — Подозрительность — лучший способ защитить себя, — процитировал Драко главный принцип поведения слизеринцев. Нарцисса бросила на него насмешливый взгляд и элегантно указала на другой стул: — Чаю? Драко кивнул, в очередной раз удивленный темой, которую задала его мать. — Сегодня утром у меня состоялся очень долгий разговор с Римусом Люпином, — Нарцисса размешала сахар в маленькой чашечке из китайского чайного сервиза, прежде чем подать ему чай. — Не считая того факта, что я была крайне недовольна тем, что он подверг тебя опасности, притащив в наше поместье, где тебя чуть не обнаружили Пожиратели смерти… В целом, мы поладили друг с другом. Он рассказал мне о просьбе друзей мисс Грейнджер, которую ты сейчас пытаешься выполнить, и о том, как усердно ты стараешься помочь бедной девушке. Драко внимательно посмотрел на мать. Он любил ее и очень хорошо знал. За ее словами всегда что-то скрывалось. Сейчас она пыталась что-то понять, он был в этом уверен. — Должна признаться, я была немного удивлена, узнав, что ты помогаешь девушке, которую ненавидишь. — Я принял это решение не из сострадания к ней, мама. — Конечно, нет, — сказала она, словно передразнивая его. Когда он внутренне напрягся, ожидая услышать вопрос об истинных мотивах своего поступка, Нарцисса вдруг сделала глоток из чашки и заметила: — Я горжусь тобой, Драко. Помощь другому человеку — это всегда бескорыстный поступок. Особенно, если ты помогаешь магглорожденной, которую не любишь. Драко почему-то почувствовал себя неловко. Он опустил взгляд в свою чашку: — Спасибо. Нарцисса впервые познакомила своего сына с достопримечательностями маггловской культуры, когда они скрывались в Индии несколько месяцев назад. Бабушка по маминой линии познакомила ее с маггловской классической музыкой, когда Нарцисса была еще девочкой, но уже умела играть на фортепиано, арфе и виолончели. Ее увлечение маггловской культурой стало ее секретом. Особенно она любила литературу и искусство эпохи Возрождения. Стоит ли говорить, что Драко был потрясен, узнав о предпочтениях своей матери? Нарцисса никогда раньше не высказывала ему свою точку зрения на кастовую систему магического общества, на то, что делать с магглами, и поэтому Драко всегда считал, что она согласна с Люциусом. В конце концов, девизом Блэков всегда была «Чистота крови». Как оказалось, Драко совершенно не знал об истинных убеждениях своей матери. За то время, что они были в Индии, ему удалось наверстать упущенное. Обучая своего сына легилименции и следя за тем, чтобы он читал учебники для седьмого курса, Нарцисса также находила время, чтобы приобщить его к маггловской культуре. Сначала она играла ему Бетховена, Верди и Стравинского и была немного раздосадована, когда заметила, что Драко не унаследовал ее любовь к музыке. Однако он разделял ее страсть к литературе и быстро влюбился в произведения Джорджа Оруэлла, Чарльза Диккенса и Харпер Ли. Однако он не был в восторге от любимого произведения Нарциссы «Гордость и предубеждение». Они также обсудили Волан-де-Морта и важность чистоты крови. — …Сумасшедший полукровка, который под угрозой смерти превращает чистокровных волшебников в своих рабов? — насмешливо спросил Драко. — Я думаю, совершенно очевидно, что он лицемер, мам. — Жаль, что другие не смогли этого понять. Возьмем, к примеру, твоего отца. После упоминания о Люциусе на некоторое время воцарилось напряженное молчание. Драко прервал его, спросив, какие еще вещи скрывает от него мать. Она вздрогнула: — Я… Я многое пропустила в твоем воспитании… Я знаю, Драко. — Мам, не надо. Пожалуйста. Давай не будем обсуждать недостатки моего воспитания. Она вздохнула, услышав горечь в его голосе, но выполнила его просьбу. — Между людьми, подобными тебе, часто возникают споры… как и у Темного лорда, эта родословная напрямую связана с магическими способностями. Считается, что чистокровные волшебники обладают гораздо большим потенциалом, чем кто-либо другой. Но как, в таком случае, можно объяснить силу таких полукровок, как Северус Снейп, Гарри Поттер и, в конце концов, сам Темный лорд? Можем ли мы сравнить магглорожденных, таких как Лили Поттер и эта девушка, Грейнджер, с чистокровными волшебниками, такими как твои друзья Винсент и Грегори? А как насчет сквибов? Услышав ее последние слова, Драко покачал головой. У него было много идей на этот счет. Если кровь действительно была основой всего, из-за грязной крови магглорожденные считались никчемными даже с магическими способностями, то, в таком случае, нет необходимости так пренебрежительно относиться к сквибам из-за отсутствия магических способностей. В конце концов, их кровь оставалась чистой. Однажды Люциус презрительно фыркнул, когда разговор случайно коснулся Филча, и заметил, что сквибы ничем не лучше магглов — отсутствие магических способностей так же постыдно, как грязная кровь. Отсутствие магии у чистокровного волшебника указывало (по крайней мере, так думал Драко) на то, что это было вызвано чем-то, возможно, близкородственными браками. Хотя многие чистокровные волшебники могли бы с этим поспорить. Драко терпел неудачу каждый раз, когда пытался объяснить причину превосходства Грейнджер над Крэббом, Гойлом, Пэнси, над всеми остальными. Он часто пытался понять это… Нарцисса, вдохновленная задумчивым выражением лица сына, продолжила: — Более того, чистой крови на самом деле не существует. Ни одна из благородных семей, даже такая древняя, как наша, не настолько чиста и не испорчена, как им хочется верить. У тебя дядя-маггл, Драко. Он был поражен. — Маггл… тот, за которого вышла замуж твоя сестра? Взгляд Нарциссы наполнился тоской при упоминании о ее сестре-изгнаннице. — Да, Андромеда… Ты знаешь, сколько лет я с ней не разговаривала, потому что она осмелилась выйти замуж за волшебника, которого любила, хотя его родители были магглами? Я никогда не разговаривала со своей племянницей, — женщина покачала головой. — Это так называемое кровное предательство — сложный вопрос. Все разговоры о чистоте крови — полная чушь. Нет ни одной по-настоящему чистокровной семьи. Если хочешь знать, в жилах каждого чистокровного волшебника течет магловская кровь. Все волшебники давно бы выродились, если бы не связали свои судьбы с магглами. Драко снова вспомнил о близкородственных браках. Однажды он прочитал в малоизвестной книге, что инцест часто приводит к бесплодию, образованию уродств в зародыше, психической нестабильности и недоразвитию, а также может снижать магические способности. Если то, что было написано, было правдой, то становилось ясно, почему во многих чистокровных семьях было так мало наследников — Уизли были заметным исключением из этого правила — и почему у некоторых вообще не было наследников. У его собственной матери было много выкидышей. Очевидно, с Беллатриссой тоже такое случалось несколько раз, после чего она в конце концов стала бесплодной. Большинство волшебников такого рода были сумасшедшими. Многие родственники Волан-де-Морта, волшебники-изможденные, не обладали магическими и интеллектуальными способностями. Некоторые из них также были чрезвычайно жестокими или сумасшедшими. Пару месяцев спустя Драко бросил вызов магглам и нашел одну из их «научных» книг. Она объяснила важность генетического разнообразия. — Что касается тех, кто «заслуживает» магии… — Нарцисса задумалась. — Как это определяется? Это магическая сила, которая, как мы уже выяснили, не зависит от крови? Или это просто наличие магии? Драко слегка нахмурился. — Я не думаю, что все так просто, мама. Магглы не заслуживают того, чтобы их убивали сотнями, это правда. Но они все еще опасны для нас, поскольку знают или догадываются о существовании нашего мира. Принимая в магическое сообщество тех, кто необъяснимым образом проявляет магию, мы подвергаем себя опасности. Мы заслуживаем магию, потому что наши предки сражались за нее… в то время как их предки сжигали наших за использование этой самой магии. — И они должны страдать за действия своих предков? — спросила Нарцисса. — Если так, то нам тоже есть за что заплатить. Темные волшебники сделали много ужасных вещей с магглами, мой дорогой. Посмотри, что Темный Лорд планирует сделать сейчас. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, но… — И заслуживаем ли мы магию только потому, что кто-то из наших предков обладал ею? Ты действительно смотришь на то, как волшебники мучают и убивают себе подобных, и все еще думаешь, что мы этого заслуживаем? — Я… я… — Драко безуспешно пытался найти подходящий ответ. Он был отличным спорщиком, способным победить практически в любом споре, независимо от темы. Но даже в разговоре с собственной матерью Драко было непривычно задавать вопросы о том, чему его научил отец. В детстве ему всегда казалось ясным одно: Люциус всегда прав. Если Драко предлагал что-то другое или возражал, за этим часто следовало наказание. — Я не такой… Я не… Тогда у них с матерью было еще много бесед, которые были как информативными, так и сбивающими с толку. Нарцисса также рассказала ему о своей жизни, о вещах, о которых он никогда раньше не слышал. Она бы не одобрила, если бы взрослые секреты стали известны ребенку, но Драко был уже взрослым, и она считала важным, чтобы он знал о ее ошибках. Она хотела, чтобы он знал, что хранить и лелеять ненависть, гордость и гнев в своем сердце опасно. Она хотела, чтобы Драко был способен защитить себя и свои взгляды. Чтобы сын мог быть уверен, что это его убеждения, а не те, с которыми его воспитали. Чтобы он сам выбирал, во что верить. Выбор. В конце концов, все всегда зависело от него. Нарцисса не могла точно сказать, когда она впервые сделала свой выбор — неправильный выбор. Было ли это, когда она была еще подростком и училась в школе, она выбрала самый легкий путь, избегая своих двоюродных брата и сестру, потому что они были «предателями крови»? Случилось ли это позже, когда она вышла замуж за Люциуса? Или, возможно, в ту ночь, когда ее муж сказал ей, что он Пожиратель смерти, и рассказал о своей деятельности, а она решила остаться с ним, притвориться, что ничего не знает о его деяниях, и вместе с ним ввести в заблуждение Министерство? Если бы не эти обстоятельства, то, конечно, она сделала бы свой выбор, когда Драко был еще ребенком. Тогда она позволила бы Люциусу забивать себе голову пустыми надеждами, но осталась бы с ним во имя цели, которая ее не волновала. Она сделала этот выбор, потому что всегда была слабой, всегда старалась угодить своим родителям, сестре, мужу, жертвовала собой, чтобы стать идеальной чистокровной леди. Ее сын отличался от нее, обладая удивительно сильным характером. Допив чай, Нарцисса встала. Манеры Драко заставили его сделать то же самое. — Удачи, мой дорогой. Когда дверь за матерью закрылась, Драко вздохнул и повернулся к девушке, чьи пустые глаза все еще были устремлены в потолок. Он медленно посмотрел на нее. Каштановые кудри, разметавшиеся по подушке, слегка приоткрытые манящие губы, сеточка веснушек на вздернутом носике, нежная кожа, хрупкое тело, укрытое голубым стеганым одеялом. Черт. Это очарование было совершенно нелепым. Одно время Грейнджер привлекала его (хотя он продолжал испытывать к ней неприязнь), но все ограничивалось несколькими фантазиями. Драко всегда списывал это на гормоны и тягу к запретному и неизведанному. В конце концов, никогда не знаешь, что может возбудить тринадцатилетнего подростка. Кроме того, Грейнджер выглядела соблазнительно, когда злилась, со сверкающими глазами и поджатыми пухлыми губами… Это также оправдывало тот факт, что он однажды мастурбировал после одной из ссор с этой гриффиндоркой, единственной, кто осмелился противостоять ему, девушкой, которая интересовала его в течение относительно долгого времени. Более того, на Святочном балу она выглядела потрясающе, когда сиреневое платье облегало ее хрупкую фигурку… Что касается пятого курса, то это было достаточно просто объяснить. К тому времени Пэнси уже была сыта им по горло, и ему все чаще стали приходить в голову нелепые легкомысленные мысли. Кроме того, мощь Инспекционной дружины позволяла ему предаваться нескольким распущенным фантазиям, например, о том, как он застукал Грейнджер одну в коридоре и как она будет сопротивляться ему… На шестом курсе он почти забыл о своем неуместном влечении к гриффиндорке, было очевидно, что его мысли были заняты другими проблемами. И вот теперь это чувство проявилось снова. И с гораздо большей силой. И это, тем не менее, все еще не объясняло его панику. Было ли нормальным для него испытывать влечение к Грейнджер? В конце концов, он уже несколько месяцев ни с кем не спал, и, кроме того, единственными женщинами, окружавшими его в это время, были его мать, кузина и младшие Уизли. Если это не было причиной, по которой Драко испытывал влечение к Грейнджер, то он не знал, что еще могло быть причиной. Так почему же он так волновался по этому поводу? Было ли это просто потому, что это влечение было сильнее, чем обычно? Или потому, что оно немного отличалось от предыдущих? Какова была связь между его внезапной жалостью и восхищением Гермионой и его желанием помочь ей? Драко потряс головой, пытаясь избавиться от своих мыслей. Подавив вздох, он подошел к гриффиндорке и пробормотал: — Легиллименс.