Глава 11. Часть I

Хотя Драко не знал этого района — что было вполне объяснимо, поскольку место выглядело магловским — он узнал его, потому что Грейнджер узнала его. Скорее всего, ее подсознание подсказало ему, что сейчас он находится за пределами Винчестера, графство Хэмпшир, и разглядывает изысканный коттедж Грейнджер. На мгновение он почувствовал себя полным невеждой. В течение многих лет он подсознательно представлял, что магглы живут как средневековые крестьяне в первобытной запущенности, по сравнению с которыми Уизли кажутся богачами. Живя в Индии и искореняя в себе большинство этих предрассудков, он добился того, что некоторые из его ложных представлений исчезли. В этом не было ничего удивительного, поскольку их с матерью дом, скрытый с помощью магии от посторонних глаз, находился в самом бедном районе Индии. И теперь Драко отчетливо понимал, что Грейнджер принадлежала к верхушке среднего класса, который здесь играл ту же роль, что и в магическом сообществе. Однако ему следовало бы определить это в первую очередь по ее произношению и прекрасному образованию, которое она получила до учебы в Хогвартсе. Теперь, когда Драко задумался об этом, он понял, что Финч-Флетчли явно демонстрировал все признаки принадлежности к высшему классу. Он попытался вспомнить других магглорожденных, которых он знал по Хогвартсу, и был поражен, осознав, что у него возникли некоторые трудности с этим. Оказалось, что он не обращал внимания ни на кого, кроме Гермионы. Драко пересек небольшой палисадник с желтыми акациями, папоротниками, белой сиренью и ореховым деревом, открыл незапертую дверь и вошел в дом. — Грейнджер! — он прошел по коридору, разглядывая фотографии на стенах. — Эй! Грейнджер! — среди фотографий была одна, на которой было изображено Золотое трио где-то в Косом переулке. Насколько Драко мог догадаться, до пятого курса. — Грейнджер! — Это кабинет моего отца. Драко подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. Через полуоткрытую дверь была видна комната, три стены которой были заставлены огромными книжными полками высотой от пола до потолка. На четвертой стене висела большая доска из орехового дерева. Гермиона сидела перед ней в кожаном кресле и оглядывала комнату. — Кабинет моей мамы находится на чердаке, — продолжила она, не глядя на него. — Ее нельзя беспокоить, пока она работает, но всякий раз, когда она заканчивает работу, она спускается сюда. Папа часто позволял мне сидеть здесь на полу и читать книги, пока он работал… Я даже не знаю, где они сейчас. Что это? Она была частью разума Грейнджер… осознавала все? В это было трудно поверить. Хотя она разговаривала с ним и выглядела вполне естественно. Драко окинул ее взглядом. Теперь на ней была маггловская одежда, и ее глаза казались более оживленными. Но, с другой стороны, она выглядела так же, как и в обычной жизни — невероятно привлекательно. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Гермиона прищурилась, глядя на него. — Только не говори мне, что ты пришел сюда помочь мне или еще какую-нибудь ерунду! Я не знаю, что ты сделал, чтобы завоевать доверие Ордена, но меня тебе так легко не одурачить. Драко не мог понять, почему он вдруг разозлился на гриффиндорку за ее недоверие. В конце концов, ее подозрительность была вполне объяснима, и у него не было причин надеяться, что, увидев его воспоминания, она существенно изменит свое мнение о нем (хотя именно это с ним и произошло). — Зачем бы еще я пришел сюда, Грейнджер, если не для того, чтобы помочь тебе? Ты действительно думаешь, что я правда хочу быть твоим помешанным на книгах и обожающим Поттера человеком? Мерлинова борода! — Покажи мне свои воспоминания, — потребовала она, игнорируя его саркастические слова. — Показать что? — Ты слышал меня: я хочу их увидеть. Если твои мотивы действительно таковы, как ты только что сказал, то для тебя не составит труда показать мне что-нибудь. — Я думаю, ты увидела достаточно, — холодно сказал он. Гермиона уперла руки в бока и вызывающе вздернула подбородок. — Ты удивлен, насколько я контролирую свой разум, я понимаю это. Я могла бы шокировать тебя, показав, насколько я владею собой… и я это покажу. Самым неприятным будет, если ты не предоставишь мне доказательств того, что все это не ловушка Пожирателей смерти. — Ну что, Грейнджер, не слишком ли много мы уже узнали друг о друге? — Драко криво усмехнулся, поспешно прикидывая в уме все возможные варианты. — И я не хочу знать, какую грязную сделку ты заключил с Орденом, — быстро добавила Гермиона. — Это еще раз покажет, какой ты искусный манипулятор. Я хочу посмотреть, что произошло после того, как ты сбежал из Хогвартса со Снейпом. Глаза Драко сузились при упоминании о той ночи: — Это сущий ад. — Малфой… — Черт возьми, Грейнджер. Я на самом деле пытаюсь помочь тебе, и это то, что я получаю взамен? Допросы и требования заглянуть в мои самые личные воспоминания? — Ты заглянул в мои, — парировала она. Драко потер переносицу, мысленно прося Мерлина еще немного потерпеть. Ее безапелляционная просьба — или, скорее, требование — была плохим знаком, потому что Драко понял, насколько Гермиона озадачила его. Какая-то часть его хотела, чтобы он послал ее к черту, произнес заклинание и покинул ее разум, позволив ей гнить в одиночестве, а потом посмотрел, готова ли она к тому, что он снова появится в ее сознании. Но, с другой стороны, он понимал, что необходимо попытаться использовать эту ситуацию — Гермиона, которая общалась, казалось, знала обо всех обстоятельствах, понимала, какой ущерб был нанесен ее разуму. Та же самая часть его пыталась напомнить ему, что у Гермионы были все основания сомневаться в нем, и поэтому ей нужно было что-то существенное, чтобы убедиться, что она может доверять ему во всем, что касается ее разума. Кроме того, тихо прошептал внутренний голос, ты ведь хочешь, чтобы она перестала подозревать тебя и испытывать к тебе неприязнь, верно? Более того, ты хочешь иметь шанс наладить с ней отношения.… Драко стиснул зубы, проклиная свои гормоны, и отрезал: — Хорошо. — Сосредоточься на нем, — приказала гриффиндорка, и когда он повиновался, они оба погрузились в воспоминания, описывая события, произошедшие несколько месяцев назад.… Они аппарировали. Снова и снова. Так быстро и так часто, что Драко едва успевал запомнить следующее место, прежде чем Снейп тащил его к следующему. Когда тошнота стала почти невыносимой, Драко, наконец, оттолкнул профессора и нетвердой походкой пошел прочь, оставляя за собой песок — Песок? Они были в Дувре? — с желчью. Его продолжало рвать, хотя желудок был уже пуст. Сухая рвота конвульсивно сотрясала его тело. Он подпрыгнул, почувствовал руку на своем плече, споткнулся, поднес тыльную сторону ладони ко рту, широко раскрытыми глазами глядя на декана факультета. — Вы убили его! Снейп выглядел неумолимым. — У нас нет времени, Драко. Мы должны продолжать аппарировать, чтобы нас не выследили.… — Кто? — выплюнул он. — Разве вы не должны отвести меня к лорду прямо сейчас? Должен ли я сказать ему, что не смог выполнить задание, сказать, что не мог вымолвить и двух гребаных слов, и ждать, пока он убьет моих родителей прямо у меня на глазах? Мужчина приподнял бровь, наблюдая за таким необычным проявлением эмоций для своего ученика. — Я не собираюсь отводить тебя к нему, — тихо сказал он, и Драко едва расслышал в голосе сурового профессора зелий его интонацию. Слизеринец издал короткий нервный смешок: — Правда? Дамблдор доверял тебе, ты же знаешь. Драко едва успел заметить, как профессор вздрогнул при этих словах — он был слишком захвачен вихрем эмоций, который обрушился на него. — Он сказал мне, что я ошибался, что вы не были Пожирателем смерти. Он доверял вам до последнего, глупый старик, не так ли? И вы убили его, так почему, черт возьми, я должен вам доверять? — Тише, — оборвал его Снейп, настороженно вглядываясь в окружающую темноту. — Это маггловская территория. — Он бы мне помог, — пробормотал Драко. — Разве не помог бы? Он говорил правду, — слизеринец ядовито ухмыльнулся. — Ну, конечно, он говорил правду. Чертовы гриффиндорцы. — Драко, пошли. Нельзя терять времени.… — Держитесь от меня подальше! — он поднял руку, направив палочку на Снейпа. — Вы один из них! Они собираются убить моих родителей! Они… они убивают учеников прямо сейчас.… Осознание пришло неожиданно — рука с палочкой задрожала, опускаясь. Глаза слизеринца медленно расширились и теперь казались почти безжизненными, застывшими от ужаса. — О, Мерлин, они их сейчас убивают! Сивый… вероятно, пожирает… разрывает на части… детей… — Драко… — Снейп осторожно шагнул к юноше, который стоял, судорожно дыша. — И это моя вина. Это все моя вина. Все эти смерти… Я впустил их.… Снейп бросился к Драко с почти змеиным проворством, одной рукой выхватив у него палочку, а другую положив ему на плечо. Они снова аппарировали. К этому времени паника Драко полностью овладела им. С силой оттолкнув Снейпа, он что-то невнятно пробормотал и тяжело задышал. Ректору Слизерина пришлось наложить на него Остолбеней, чтобы они снова смогли аппарировать. Когда Драко проснулся, был уже полдень. Он лежал на кровати в незнакомой комнате, а Нарцисса склонилась над ним, глядя на него встревоженными глазами. — Драко, дорогой… — Мама? Я… я умер? Непролитые слезы блестели в ее голубых глазах. — Нет, милый, ты не умер. С тобой все в порядке. Мы в безопасности в Индии. — Снейп… — Северус привел тебя ко мне, Драко. Мы предусмотрели этот… непредвиденный случай. Он оставил тебя со мной… наш Хранитель тайны. Ему пришлось вернуться к Темному лорду. Я думаю, Северус сказал ему, что ты сбежал и аппарировал, и он пытался тебя разыскать. — А как отец? — спросил Драко, садясь так резко, что их лбы чуть не столкнулись. — Мама, где он? Нарцисса с беспокойством смахнула светлые пряди со вспотевшего лба сына. — В Азкабане, мой дорогой. В Азкабане. — Ну… — Драко раздраженно оттолкнул ее руку. — Он… там он будет в безопасности. Не так ли, мам? — он посмотрел на нее, и в его глазах появилось удивительное доверие. — Дамблдор сказал мне. — Северус скоро расскажет нам новости о твоем отце, — уклончиво ответила Нарцисса. — А теперь, Драко, тебе нужно немного поспать.… — Как долго я был без сознания? — Два часа. Но эта ночь была очень утомительной для тебя, — женщина сделала вид, что не заметила, как ее сын фыркнул от такого существенного преуменьшения ночных событий. — Северус велел мне взять с собой успокоительное, и я сделала, как он просил, — она достала из-под мантии пузырек, наполненный янтарной жидкостью, и протянула ему. — Выпей это, дорогой. Мы поговорим позже.… — Но, мам… Отец… Ее голос был печален, а в глазах стояла боль. — Мы больше ничего не можем сделать, Драко. Комната закружилась у Драко перед глазами, когда он мысленно вернулся в кабинет мистера Грейнджера, к книгам, письменному столу и сочувственному взгляду Гермионы, и на мгновение все затуманилось, превратившись в разноцветный калейдоскоп. Драко судорожно втянул воздух и быстро заморгал, борясь с головокружением и тошнотой, подступающими к горлу. Мир, наконец, перестал вращаться перед глазами. Только истинно малфоевское воспитание помешало Драко опустить глаза в ответ на сочувственный и проницательный взгляд Гермионы. Он жалел, что снова вспомнил о той ужасной ночи, и уж точно не хотел переживать ее в компании Грейнджер. Ее жалость показалась ему еще более неприятной, чем ее осуждение. К счастью, гриффиндорка правильно поняла причину смущения и сразу перешла к делу. — Это все равно не объясняет, почему ты мне помогаешь. — Как оказалось, святой Поттер не гнушается прибегать к угрозам и шантажу для достижения своих целей. — Я никогда не думала, что Гарри сможет запугать тебя. — Я не боюсь, — ухмыльнулся он, втайне радуясь, что разговор вернулся к обычным оскорблениям в адрес Золотого трио. — Это был простой расчет. Кроме того, — усмехнулся он, — такое расположение дает мне возможность не обращать внимания на глупых обитателей этой дыры. Однако Драко подозревал, что это всего лишь отговорка — на самом деле, он хотел помочь ей. Он был разочарован тем, что потерял возможность поспорить с этой остроумной, рассудительной гриффиндоркой, он хотел попытаться извиниться перед ней за свое прошлое поведение и отношение к ней.… Гермиона бросила на него внимательный, слегка скептический взгляд, который показался Драко слишком проницательным, но по-прежнему ничего не говорила. — Ну, — он прочистил горло, удивленный тем, что внезапно почувствовал себя неловко. — И что теперь? Ты собираешься поделиться тревожащими воспоминаниями, или мы просто будем вести себя как пуффендуйцы, тупо топчась на одном месте? Она пожала плечами: — Откуда мне знать? — Ты же всезнайка! — А ты легилимент! Драко нахмурился: — Твой случай вряд ли можно назвать типичным. Кстати, было бы разумно спросить тебя, поскольку в этом воспоминании ты кажешься вполне нормальной: почему ты позволяешь себе оставаться в таком состоянии? — Ты действительно думаешь, что я позволяю себе это, или ты просто пытаешься обвинить меня? — Тот факт, что ты можешь общаться со мной таким образом, показывает, что ты не сошла с ума и, следовательно, у тебя есть все шансы выкарабкаться. Скажу больше: я думаю, если ты достаточно сосредоточишься, то сможешь выбраться отсюда самостоятельно, — Драко усмехнулся. — И да, конечно, я пытаюсь обвинить тебя, чтобы получить то, что хочу. А теперь ответь на мой вопрос. Гермиона вздохнула, закатив глаза, но, тем не менее, подчинилась: — Ты знаешь, что такое защитный механизм? — Я уверен, что это риторический вопрос. Ты так любишь хвастаться всякой ерундой, которую тебе удалось вбить в свою лохматую голову… — Ну, конечно, из нас двоих я самая хвастливая! — …а защитные механизмы — это психологические стратегии, с помощью которых люди снижают интенсивность таких негативных состояний, как внутренние конфликты подсознания, — самодовольно продолжил Драко. Гермиона изумленно уставилась на него, всем своим видом выражая сомнение в его здравомыслии. — Ну… это маггловская психология. — Это потрясающий вывод, Грейнджер. Люпин, должно быть, был очень неправ, когда назвал тебя самой умной ведьмой нашего поколения. Она закатила глаза от такой легкой насмешки: — Откуда тебе, чистокровному принцу, полному различных предрассудков, знать что-либо о маглах? Драко усмехнулся: — Ты не единственная, кто начинает читать, когда ему становится скучно. Кроме того, если Фрейд был прав насчет того, как мыслят магглы… Мерлин, в таком случае, они еще более ограничены, чем я думал… Гермиона усмехнулась. Может быть, ее подсознание намеренно выбирало какие-то его характерные черты? — Действительно? Я всегда замечала, что ты слишком привязан к своей матери, Малфой. — Будь осторожна, Грейнджер! — Серьезно? Ты в моем сознании, — торжествующе напомнила она ему. — Если я как следует сосредоточусь, то смогу заставить тебя танцевать в розовой одежде… Или ты хочешь вспомнить, каково это — снова быть хорьком? — Мне следовало бросить все это и оставить тебя гнить в собственном сознании. — Так что же тебя останавливает? Я никого не просила вытаскивать меня отсюда. Драко в шоке уставился на нее: — Грейнджер, ты меня поражаешь. Меня трудно удивить, но я должен признать, что сейчас тебе это удалось. Я никогда бы не подумал, что стану свидетелем того, как принцесса Гриффиндора, которая сражается на стороне Гарри Поттера и превосходит всех чистокровных волшебников и ботаников из Когтеврана в школе, так легко сдастся. И особенно в то время, когда ее друзья так сильно нуждаются в ней. — Как будто тебе есть дело до моих друзей, — ядовито усмехнулась она. — Я уже пыталась тебе это объяснить… — Да, немного о защитном механизме, — ее придурковатые друзья, вероятно, еще не поняли, что Гермиона никогда не поднимает вопросов, которые не кажутся важными ни ей, ни собеседнику. Однако Драко всегда был более наблюдательным. — Я уверен, что ты даже сможешь обосновать это и развить до размеров какой-нибудь новой теории. Не обращая внимания на насмешку, она просто кивнула, как будто это все объясняло. — Ты хочешь сказать, что именно это и происходит? — скептически спросил он. — Защитный механизм? — Механизм реагирования, Малфой, — сказала она тем высокомерным тоном «Я-все-знаю-и-просто-обязана-прочитать-тебе-лекцию-об-этом», который всегда действовал Драко на нервы. — Запретное желание направляется по более безопасному пути, если действовать противоположным образом. — И что? И что с того? У тебя было запретное желание не быть сознательной? — Неужели ты не можешь провести хотя бы две минуты без того, чтобы над тобой не издевались? — Нет. — Просто задай себе вопрос: что может произойти, если чье-то подсознание заражено? — Что? Грейнджер, я подумал, тебе следует знать, что подсознание — это не физическая часть мозга… — Драко внезапно замолчал и в замешательстве посмотрел на Гермиону. Она не отвела взгляда. Волан-де-Морт был в ее сознании. Вероятно, он экспериментировал… но его побуждения сделали ее подсознание более агрессивным, жестоким… больше похожим на подсознание самого Темного лорда.… — И что же твой разум пытается вытеснить? — спросил он тихо. — Я уже говорила тебе. — Грейнджер, ты мне ничего не сказала! Гермиона покачала головой: — Я знала это. Я знала, что даже если ты действительно захочешь мне помочь, ты все равно не сможешь. И я не вижу другого выхода. А теперь убирайся. И, как обычно, я единственная, кто действительно знает, что происходит в мире и как защитить Гарри от этого. Уйди. Драко проигнорировал ее слова: — Грейнджер, что он с тобой сделал? Она спросила натянуто: — К-кто? — Волан-де-Морт. Он был поражен реакцией Гермионы на это имя, которое, как он знал, она произносила уже много лет. Она крепко зажмурилась и с силой сжала голову ладонями. — Не произноси это имя! Прекрати! — прошипела она. В ее голосе было что-то змеиное, и Драко в страхе отшатнулся от нее. Святой Салазар, за все это время он ни разу не задумался о том, что это была не та Грейнджер, которую он знал. Это была просто часть ее, подчиненная извращенному разуму Волан-де-Морта. Часть, которая не подчинялась ей полностью, несмотря на ее недавние заверения. Грейнджер открыла глаза, и Драко почувствовал, что его трясет от ужаса: они полыхали алым пламенем, как у дьявольской змеи. Но это продолжалось всего мгновение. Она моргнула, и ее глаза снова стали карими, хотя теперь в них был странный блеск — легкое безумие, напомнившее Драко о Беллатрисе. Сравнение не понравилось Драко. Опустив руки, она крепко сжала их. — Я не знаю, о чем ты говоришь, Малфой, — надменно сказала она, — но, пожалуйста, избавь меня от рассказа о том, что ты делал как Пожиратель смерти. — Гермиона, ты же знаешь, что я не Пожиратель смерти. Во имя Мерлина, ты была в моих мыслях! А теперь перестань увиливать от моего вопроса. Что, черт возьми, Волан-де-Морт с тобой сделал? — Заткнись! В тот момент, когда она издала душераздирающий крик, Драко почувствовал, как что-то с силой вырывает его из воспоминаний. Его инстинкты кричали, что ему нужно немедленно покинуть ее разум, потому что он был полным идиотом, пытаясь заставить гриффиндорку вспомнить, что было причиной ее нынешнего состояния. Но Драко уже был слишком увлечен воспоминаниями, в которых находился.