Глава 16

Через две недели после того, как Драко узнал о проклятии, наложенном на Гермиону, эта проблема все еще не была решена. Циник внутри Драко не был сильно удивлен, но другая его сторона, которая все еще была спрятана где–то очень глубоко или даже не существовала, была неоправданно оптимистична, и поэтому Драко впоследствии был очень разочарован. В себе. И, конечно, было почти невозможно жить с этим необычным чувством разочарования. Тем временем члены Ордена наконец-то решили, как уничтожить крестражи. Хотя Драко втихаря выразил Люпину свое желание вступить в Орден, он все еще не был посвящен в процесс обсуждения. В любом случае, из всех крестражей осталась только Нагайна, и члены Ордена планировали уничтожить змею во время нападения на Волан-де-Морта, потому что она, будучи близка к Лорду, всегда была рядом с ним. Члены Ордена разрывались между тщетными попытками помочь Гермионе и ожиданием дальнейших действий Волан-де-Морта, теперь, когда все его ближайшие соратники были с ним, и поэтому атмосфера в доме на площади Гриммо становилась все более напряженной. Рон, нахмурившись, почти яростно листал очередную книгу о проклятиях, изменяющих сознание, шумно переворачивая страницу за страницей. Гарри то ерошил волосы, то тер переносицу, на которой из-за оправы очков остались красные пятна. Джинни грызла ногти, успев просмотреть бумаги, которые Орден «позаимствовал» в Отделе тайн. Билл вернулся в библиотеку, чтобы продолжить свою работу по арифмантике над теоретическими контрзаклинаниями. Его длинные темно-рыжие волосы были взъерошены после того, как он о чем-то поспорил со своей женой. Драко сердито смотрел на всех в комнате. — Проблемы с Флегмой? — спросил Рон у Билла. Гарри пнул его под столом за то, что он был достаточно умен, чтобы использовать прозвище Флер прямо в присутствии ее мужа. Джинни подавила смех. — Она просто… Я провожу здесь так много времени… Это напрягает… — Билл провел рукой по волосам и, поймав непонимающий взгляд Драко, нежно улыбнулся и признался. — Мы планируем завести ребенка. Драко непонимающе уставился на него: — Ребенок? Зачем? — Отвали и не лезь не в свое дело, хорек, — проворчал Рон, но Билл только рассмеялся. — Тебе всего 17, Драко. Когда ты вырастешь… когда найдешь ту единственную девушку… посмотрим, как изменится твое мнение. Драко закатил глаза в ответ на этот дружеский совет и снова повернулся к горе открытых книг. Но как только Билл сел, намереваясь продолжить работу над разрушением чар, двери библиотеки с грохотом распахнулись. — Уизли! — рявкнул Грюм. — Это срочное дело! Поторопись. В следующее мгновение Гарри, Рон и Джинни уже были на ногах. Драко фыркнул при виде этого театрального и нелепого жеста. — Я тоже иду с тобой, — решительно заявил Гарри. Двое младших Уизли эхом повторили за ним: — И мы уходим. — Вы будете делать то, что вам говорят. Вы останетесь здесь, — проревел Грюм тоном, не терпящим возражений. — Сэр… — У меня нет времени на болтовню, малыши! — и они с Биллом аппарировали. Гарри сбросил книгу со стола и громко выругался. Джинни ободряюще коснулась его плеча, но он сердито стряхнул ее руку. — Зачем им впускать нас во внутренний круг Ордена, если они все равно не позволят нам ни черта сделать? — раздраженно выпалил он. — Они надеются, что я смогу дать отпор Волан-де-Морту, но обращаются со мной как с ребенком! — Кто-то должен охранять штаб-квартиру, — мягко предложила Джинни. — О, как удобно, что мне всегда приходится это делать! — Черт возьми, я удивлен, что они вообще позволили нам участвовать в охоте за крестражами! И у них просто не было другого выбора, потому что мы были единственными, с кем разговаривал Дамблдор, и мы были единственными, кто имел представление о том, где могут быть крестражи.… Джинни все еще пыталась урезонить себя: — Мы не знаем, что они делают. Может быть… для этого есть веская причина, но мы просто пока ее не знаем. — И то, что они держат нас в неведении — это еще одна проблема, — проревел Гарри. — Как и на пятом курсе, они скрывают от меня правду для моей же безопасности… и помните, что произошло. Боже мой! — О, когда же вы прекратите этот фарс! — Драко, наконец, не выдержал. — Я, конечно, помню, что вы гриффиндорцы, но это начинает походить на нечто среднее между палатой Златопуста в Мунго и домом Луны Лавгуд. Поттер, тебе крайне важно выжить, потому что только так ты сможешь надрать задницу Волан-де-Морту. А это значит, что с твоей стороны крайне глупо разыгрывать из себя героя каждый раз, когда Пожиратели смерти нападают. Постарайся уже смириться с этим. Уизли, тебе лучше перестать быть бесхребетным придурком, вместо того чтобы постоянно покрываться веснушками. И хоть раз в жизни выскажи мне свое собственное мнение, а не мнение Поттера, попугай. Второй Уизли, у тебя гораздо лучше получается командовать Поттером, чем нянчиться с ним. Не говоря уже о том, что первый не так раздражает. — Что ты… ты… сукин… — Рон чуть не задохнулся от возмущения. — Мне было наплевать на людей, которые заслуживали гораздо большего внимания, чем ты, Уизел. А теперь я могу, наконец, вернуться к работе? О, Мерлин! Честно говоря, Драко не мог понять, как Гермионе удавалось ладить с этими людьми. Да, она была гриффиндоркой, но она ни в коем случае не была недоразвитой, пустоголовой, ненормальной истеричкой, в отличие от своих друзей. После нескольких часов, проведенных в их компании, Драко был занят тем, что перебирал в уме все возможные способы заставить их всех заткнуться и размышлял о том, какому жестокому и необычному наказанию их можно было бы подвергнуть, например, за то, что они попробовали зелья Долгопупса или прослушали лекции профессора Бинза. Драко был чрезвычайно благодарен, когда они выбежали из комнаты, вероятно, чтобы пожаловаться на то, как несправедливо с ними обошлись, и зарычать, как гиппогрифы, о том, как сильно им хочется подраться, поухаживать друг за другом… и все остальное, чем обычно занимаются гриффиндорцы. Драко придвинул к себе следующую книгу и начал быстро листать ее, одновременно пытаясь преодолеть свой пессимизм. — Уверена, ты расстроил таких же волшебников, как и ты, Драко, — заметила Нарцисса, элегантно вплывая в комнату. — Неважно, как тебе удалось убедить Поттера, будто у тебя нет никаких предрассудков насчет него, но уж Уизли никогда не будут нам ровней, — фыркнул Драко. — Ты дерзкий несносный юноша, — Нарцисса грациозно опустилась в кресло напротив сына. — Гарри мне вполне симпатичен. Он чрезвычайно добрый молодой человек и он так заботится о своих друзьях. — Мам, пожалуйста. Я даже не знаю, что меня больше раздражает — твои дифирамбы в честь этого до тошноты непогрешимого потенциального героя или твое хвастовство, будто он не может устоять перед твоим нежданным-негаданным дружелюбием. — Что ты имеешь в виду, Драко? И не забывай, что, несмотря на то, что по закону ты являешься совершеннолетним, я все еще твоя мама. — И что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся Драко — Отлупишь? — Только плебеи прибегают к физическому насилию, милый. Небольшое, но эффектное ослабляющее проклятье, наложенное исподтишка — вот это больше в моем стиле, — Нарцисса лукаво взглянула на сына. — А это может стать неприятным сюрпризом для мисс Грейнджер, когда она проснется, не так ли? — Хватит уводить разговор в сторону, мам. Ты пытаешься подружиться с будущим защитником магического мира. Даже не знаю, впечатлило бы это отца или вызвало у него отвращение? — В отличие от твоих знакомых сверстников, меня трудно увести от цели при помощи мелких нападок и намеков. А теперь скажи мне, что ты думаешь о мисс Грейнджер. Я слышала очень много хорошего о ней от других людей, и теперь я начинаю думать, что все твои жалобы на нее были лишь ребяческим прикрытием для твоих истинных чувств. Боже, не будь она его мамой… — Ты забываешь, что я тоже учился в Слизерине… и относительно недавно, если учесть, сколько времени прошло с тех пор, как его закончила ты, — губы Драко растянулись в хитрой усмешке, тогда как Нарцисса сузила глаза. — Почему бы тебе не посмешить меня россказнями о том, как ты умело управляла Поттером, обращаясь с ним, будто ты заменяешь ему мать. Нарцисса нахмурилась. — Драко, не груби. И перестань увиливать от моих вопросов. Что ты испытываешь к Гермионе? — Ничего. И разве ты не должна называть ее мисс Грейнджер, раз ты ее никогда не встречала? — Встречала. — Сидеть с ней на одной трибуне во время мирового кубка по квиддичу и видеть во время нашей с Поттером ссоры в магазине — это вряд ли может считаться полноценной встречей. Нарцисса приподняла бровь, подметив, как быстро сын вспомнил о случайных встречах с гриффиндоркой, к которой, как уверял, ничего не испытывал. — Кажется, нужно принять во внимание тот факт, что эта девушка, возможно, скоро начнет встречаться с моим сыном. — Я не собираюсь больше с тобой разговаривать, мам. И отказываюсь потакать твоим иллюзиям. — Драко… — Нарцисса задумчиво закусила губу, вспоминая, как несколько минут назад Драко упомянул Люциуса. Было ли это замечание на самом деле таким бесцеремонным, как ей показалось? — Происхождение мисс Грейнджер не стало бы для тебя препятствием, если бы ты захотел ухаживать за ней, не так ли? Выслушав вопрос, Драко поразился, оттого, что неожиданно понял: за все это время он ни разу не вспомнил о маггловском происхождении Гермионы. Однако не следовало забывать о том, что Нарцисса была искусным манипулятором. Шесть лет в Слизерине и семнадцать лет в семействе Малфоев приучили Драко крайне осторожно обходиться со словами. — Я никого не стал бы сбрасывать со счетов согласно его происхождению. Нарцисса вздохнула. — Вижу, я хорошо тебя натренировала в искусстве ведения беседы. Но, к несчастью для тебя, каждая мать видит своего сына насквозь. — Что ж, как бы ни был забавен этот разговор, — на губах Драко проступила ухмылка, — я все-таки должен вернуться к поиску заклятия. Пусть он был еще не полностью уверен в своих чувствах к Гермионе, он, тем не менее, твердо был намерен разрушить заклятие и вернуть ее к жизни.

***

Вечером вернулись несколько членов Ордена. Чуть позже — старшие волшебники более старшего возраста. Оказалось, что в полдень Пожиратели смерти напали на Косой переулок. Но пока авроры были заняты на месте трагедии, Пожиратели совершили еще одну вылазку, уже более незамеченную, вместе с некоторыми беглецами из Азкабана. Родовое поместье Мак-Милланов было сожжено дотла. Остатки обезображенных тел Эдгара и Евгении Мак-Миллан и их младшего сына Эдмунда, были разбросаны по переднему двору. Там же было найдено сообщение, выведенное их кровью: Истребление грязнокровок и предателей крови началось. — Мы должны добраться до Волан-де-Морта, — решительно объявил Артур Уизли. — Сейчас же. Разозленные и встревоженные мракоборцы одобрительно зашумели в ответ. — Разве мы готовы к этому? — неуверенно спросил Ремус. — В любом случае, у нас нет другого выхода: если мы не начнем, люди скоро начнут прятаться в укрытиях, — заметила МакГонагалл. — Все, кто связан с деятельностью Ордена, должны покинуть свои жилища как можно скорее. Это касается и Норы в том числе. Хогвартс уже не может принять людей, поэтому мы должны найти другое место для жительства. — Министерство уже готовится поднять суету вокруг всего этого, — подчеркнул Бруствер. — Волан-де-Морт пытается вселить в людей страх, — отозвалась Тонкс. — Если мы начнем спасаться бегством или прятаться, то только подольем масла в огонь. Мы должны нанести удар до того, как он придумает далеко идущие планы. — Не говоря уже о том, что пока что он точно не знает о том, что мы уничтожили его крестражи, — вставила Молли Уизли. — Мы должны действовать немедленно, — объявил Гарри, его глаза горели решимостью, бросая вызов любому, кто осмеливался ему перечить. — Нужно положить этому конец, пока все не зашло слишком далеко. — Давайте проголосуем, — проворчал Грюм. Соглашение было достигнуто быстро: все проголосовали за то, чтобы начать борьбу с Волан-де-Мортом как можно скорее. — Но есть… есть проблема, — признался Гарри. — Хотя я ненавижу подвергать опасности дорогих мне людей. Я понимаю, что Гермиона нам нужна. Дамблдор сказал, что она действительно нужна нам. — Он сказал, что Гарри понадобятся любовь и поддержка его ближайших друзей, чтобы победить Волан-де-Морта. В конце концов, именно его дар любить других поможет ему победить. Да, да, любовь, конечно, раздраженно подумал Драко. Золотое трио, должно быть, связано особыми узами, чтобы победить зло с помощью любви. Ухмылка искривила его губы. О, как мило. Он почувствовал сильное искушение возразить. Убедиться, что, пока Орден бросается спасать мир, Гермиона будет в безопасности в своей постели. И все равно, что там нужно Поттеру. Но теперь все присутствующие уставились на него, словно ожидая, что он взмахнет волшебной палочкой и вернет Золотое трио в его мозговой центр. — Снейп, — сказал он, надеясь отложить разговор о Гермионе на потом. — Спроси Снейпа, где Волан-де-Морт. — Что? — взорвался Гарри. — Ты с ума сошел? — Он единственный, кто имеет доступ к Волан-де-Морту, и единственный, кто, кажется, не очень ему предан, — напомнил Драко. — Именно он написал мне о крестражах и рассказал о кубке Ровены Когтевран. — Не говоря уже о том, — добавила Нарцисса, — что мы можем воспользоваться Непреложным обетом, который он когда-то дал. Макгонагалл кивнула: — Я согласна. Гарри был удивлен, увидев, что многие авроры кивнули вместе с ней. — Гарри, мы уже несколько месяцев получаем секретную информацию от Северуса. Мы не говорили тебе, потому что знали, что ты все еще не доверяешь ему, хотя вся информация, которую он предоставил, была достоверной. — Он убил Дамблдора! — Гарри, он рассказал нам, как безопасно уничтожать крестражи. Уверяю тебя, он мне тоже не особенно нравится, но… какими бы ни были его причины, он все равно хочет, чтобы Волан-де-Морт был уничтожен. Он… он решил, что лучше пожертвовать Альбусом, чем собой. — Или мной, — виновато подумал Драко. — Но он все равно поддерживает наше дело. — Отдай этому человеку приказ, — пробормотал Рон. Макгонагалл одарила его своим самым выразительным взглядом «раздраженный профессор трансфигурации смотрит сверху вниз на нерадивого студента». — У вас есть предложение получше, мистер Уизли? После долгого молчания Римус повернулся к Драко: — Ты добился какого-нибудь прогресса в поисках способа снять заклятие с Гермионы? — Нет. Но… — Драко провел рукой по волосам, — … может быть… есть один способ. Казалось, что их время уже вышло. Ему стало интересно, чувствовала ли Гермиона то же самое, когда искала что–то в одиночку — искала способы найти крестражи, способы защитить Поттера и Орден и т.д. Была ли она измучена страхом упустить что-то важное? Была ли она измучена страхом, что на следующий день произойдет что-то ужасное, и постоянно задавалась вопросом, могла ли она предотвратить это, если бы прочитала пару лишних страниц, спала чуть меньше обычного и снова просмотрела «Заметки»?.. О чем можно сожалеть, не так ли? Но надежда еще оставалась — у Драко была в запасе еще одна идея, которая пришла ему в голову после того, как он прочитал в описании заклинания «Единственный способ снять Delego Voluntas — это позволить жертве исполнить желание, которое ей внушили». Люпин как-то сказал ему, что он, возможно, единственный, кто сможет вытащить Гермиону, потому что у него есть решимость сделать все необходимое, даже если это может причинить боль. Тогда это было правдой, но Драко не был уверен, так ли это сейчас. Сама мысль о том, чтобы воплотить эту идею в жизнь, казалась ему ужасной. Это сработает, он был уверен в этом почти на сто процентов, но какой ценой! Обманчиво спокойным голосом он рассказал Ордену о своей теории. Только Нарцисса сразу заявила, что это замечательная идея и что они должны воплотить ее в жизнь прямо сейчас. Остальные обменялись неуверенными и обеспокоенными взглядами. Наконец, Макгонагалл заговорила — что это был единственный способ немедленно привести Гермиону в чувство, что, по всеобщему мнению, было чрезвычайно важно. Кроме того, добавила она, Гермиона была сильной и могла справиться с этим. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что Драко не поднимал руки при голосовании. Слишком многое поставлено на карту: как только Гермиона что-то заподозрит, план провалится. Драко не принимал участия во внешних приготовлениях, вместо этого задаваясь вопросом, сможет ли Гермиона когда-нибудь простить его за это. Какая насмешка судьбы: он собирается совершить этот отвратительный поступок из абсолютно альтруистических побуждений. Дамблдор и другие члены ордена Феникса утверждали, что главным оружием Гарри Поттера в борьбе с Волан-де-Мортом была любовь. Драко не был Гарри Поттером. Его сильной стороной всегда была хитрость. Но сейчас он жалел, что нет другого способа вернуть Гермиону к жизни.