Часть 3

Глава 3. Меня подвели к огромному зеркалу в гостиной и, увидев своё отражение, я застыл пред ним, словно изваяние… Я все смотрел и смотрел, словно взглядом хотел, проделать в огромном зеркале с позолоченной рамой дыру. События сегодняшнего дня все не хотели укладываться в моё сознание. Мой бедный мозг, готов был вскипеть, он не хотел принимать происходящее за действительность. Все по-прежнему казалось лишь сном. А ещё эти несносные горничные, которые насильно надели на меня все это и притащились за мною сюда, стояли в сторонке и сладко улыбались, словно это был их самый счастливый день. Эти нахалки, самым наглым образом меня рассматривали, тешась тем, что они со мною сделали, отпуская ехидные, с виду безобидные шуточки. А вид у них был такой сияющий и торжественный, как будто хотят, меня тоже поздравить с праздником! Вот он, тот момент, тот единственный, сладостный МОМЕНТ МЕСТИ! Хорошо же мне отомстили женщины, ничего не скажешь, ко всему прочему, я совершенно ничего не могу с этим поделать… Как говорил доктор Ливси, что касается женщины и мести, то она в этом мастерстве, может переиграть, даже самого дьявола. Тем временем, глядя в зеркало, я совсем себя не узнавал, на меня из зеркала смотрел кто-то чужой, и весь какой-то неправильный! И волосы, и кокетливая шляпка, и красивый девичий наряд, все было чужим и неправильным, как мне казалось. Мне было очень жаль себя и хотелось расплакаться. От безысходности это все начинало меня бесить и раздражать. Особенно раздражали очень длинные, до самых лодыжек, белые, шёлковые, с кружевными оборками, панталончики, которые вырастали из-под пены кружев, нижних юбок! Я подумал тогда: «Ах, неплохо было бы носить более длинное платье. Но разве что-то можно сделать, в этом случае, ведь мода очень капризная барышня. Ради неё, все жертвы оправданы, и ей, как и любви, все возрасты покорны, пред ней преклоняются, как зрелые дамы, так и такие юные девицы, как я». При этих мыслях моя злость куда-то испарилась, уступив сильному смущению. Я был просто поражён, я впервые думал не как парень, а как самая настоящая девочка. «Быть может, эти чёртовы горничные полностью правы — одежда меняет человека, и я уже начал меняться» — с испугом подумалось мне, и краска снова залила мне лицо. Тётушка стала за моей спиной и молвила: — Ну же мой сладенький перестань смущаться, лучше посмотри, в какую красавицу ты превратился! Разве это не чудо! Ты теперь моя племянница, моя милая девочка Сашенька. И моя тётушка, поддавшись безудержному порыву, принялась меня целовать и тискать. Когда её поток неконтролируемой нежности иссяк, она усадила меня в кресло перед зеркалом, словно неживую куклу и вместе с горничными покинула меня, как покидают дети игрушку на скамейке в парке. Женщина поднялась наверх, оставив меня наедине с моим неправильным отражением в зеркале и такими же неправильными сумбурными мыслями. Я же оцепеневший и ошеломлённый, словно загипнотизированный, продолжал, смотреть в зеркало, в котором отражалась премиленькая девочка подросток в красивом платьице, которая повторяла все мои движения, стоило мне, лишь хоть немного шевельнуться. И чем больше я всматривался в отражение в зеркале, тем больше мне эта девочка нравилась. «Кто знает, если бы эта девчонка вышла из зеркала, быть может, я с нею подружился бы и даже поиграл бы с ней в куклы». «Одна из горничных была права — у меня прекрасная наследственность. Я лицом полностью удался в свою маменьку: те же яркие синие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, маленький изящный носик и слегка полноватые губки, но без излишеств и те же милые ямочки на щеках, что и у моей мамы. Может моя тётушка и вправду права из меня получилась красивая девочка» — размышлял я, пытаясь примирить себя с отражением в зеркале. Зазвонил колокольчик, оповещая, что кто-то пришёл и стоял возле входа в комнату. Я вздрогнул, и моё сердце забилось часто, часто, от сильного испуга. Мне хотелось бежать, куда глаза глядят. Но разве на каблуках далеко убежишь! Я даже не смогу на них подняться ступеньками вверх на второй этаж, без помощи тётушки. Расстегнуть пряжку на туфельках и снять их, без помощи прислуги, я тоже не могу. Этому мешает не столько само платье, а то, что под ним, тот огромный ворох шуршащего белья, который нацепили на меня горничные. Я конечно, безуспешно, попытался это сделать, и совершенно запутавшись, в белой, шуршащей, шёлково кружевной массе, быстро бросил это занятие. Паника накрыла меня с головой. Сказать, что я был близок к отчаянию, значит, ничего не сказать! Я готов был наделать лужу, прямо под шикарные нижние юбки моего прелестного платья, намочив в придачу и шёлковые белые панталончики с кружевными оборками! Я ничего лучшего не нашёл, как присесть за диванчиком — он был слишком низким, чтобы залезть под него. Кроме того, мне стало, очень жаль, красивого платьица. Я ведь могу его испачкать, пытаясь залезть под диван. Кроме того, если там окажутся торчащие пружины, я его могу и порвать, а испортить красивую вещь мне совершенно не хотелось. Я снова удивился, что думаю, как девочка. Был бы я в мальчишеской одежде, такая мелочь, как испачканная и порванная одежда меня совершенно не волновала бы. Дверь открылась, и моё сердце ухнуло глубоко в пятки. Когда на пороге появился дворецкий, я с облегчением вздохнул. Он на меня внимательно посмотрел и слегка, поклонившись, ласково спросил: — Девочка, милое дитя, что ты здесь делаешь? — Играю…- ели смог я выдавить из себя и покраснел. — Будьте осторожны, юная барышня, где-то здесь бегает этот драчун, хулиган и сорвиголова Александр. Была бы моя воля, я бы его отвёл на конюшню и хорошенько всыпал с десяток розг, но матушка Эвелина Сергеевна, очень добрая женщина, любит своего непослушного племянника и не позволяет никому это сделать. Был бы барин жив, он бы с ним не церемонился. Вы, случайно здесь не видели этого паршивца? Я покраснел от стыда и замотал головой. Дворецкий поклонился и пошёл ступеньками вверх. Я был сильно удивлён — МЕНЯ НЕ УЗНАЛИ! Он принял меня за настоящую девочку подростка! Вскоре гулкие шаги дворецкого послышались наверху, потом он спустился со второго этажа, унося пустой поднос. Глядя в спину мужчины, средних лет, я только теперь заметил, что у него тонкая талия, словно у женщины, а сюртук, идеально подогнанный и хорошо сидит на нем. «Странно, у мужчины не должно быть такое тонкой талии, разве что… он…он носит корсет… Нет… этого не должно быть. Это неправильно. Корсеты мужчины не носят. Странно я раньше на такие вещи не обращал внимания. Неужели и вправду девичье платье на меня так сильно действует, и я начинаю видеть вещи, которых раньше не замечал. Нет, этого не может быть» — подумалось мне. Я услышал, как зацокали каблучки по мраморным ступеням и зашуршали юбки. В гостиную вошла моя тётушка. Огромная юбка, её пышного платья мерно покачивалась при каждом шаге. Женщина молвила: — Сашенька, дворецкий сообщил, что к тебе пришли гости! — Гости?! — удивлённо спросил я. Моя же тётя, казалось, была совсем не удивлена этому факту и, несмотря на все мои отчаянные протесты, пошла, открывать дверь в гостиную, как будто в доме не происходило ничего необычного. Моё сердце снова забилось, как у напуганного до смерти котёнка, я закрыл глаза, и от ужаса меня затрясло, как осенний лист на ветру. «Это наверняка пришли мои новые деревенские приятели… Мы ведь сегодня собирались пойти в рощу и полазить там по деревьях». Я на миг представил, как бегу по дороге, как мои ноги путаются в многочисленных нижних юбках и подоле платья, как сверкают кружевные оборки моих панталончиков, а парни бегут за мной и хохочут, чуть не падая на землю от смеха. Ужасные картины, быстро мелькая перед моими глазами, меняли друг друга. В комнату тихонько скрипнула дверь, и я понял, что настал тот момент, когда ужасное будущее становится ужасным настоящим.  — Здравствуйте Эвелина Сергеевна! Надеюсь, я не слишком рано? — услышал, я нежный, приятный, девичий голосок. — Нисколечко Катенька. — Проходи милая. Сашенька уже давно встала и наряжена. Ей очень не терпится встретиться с другими девочками, живущими в округе, — ответила тётя Эвелина таким тоном, как будто ничего необычного в этой сцене не могло и быть. Внутри меня все похолодело, ибо я понял, что дела становятся все хуже и хуже. Катерина Романова, была тем единственным человеком, предстать пред которым в таком виде, равнялось самоубийству. Завтра будет знать вся округа о моем падении и позоре, причем это будет подано в таком виде, что мне лучше сразу на озеро и немедленно утопиться или застрелиться из пистолета моего покойного дядюшки. Это ещё хуже, чем если бы меня увидели таким, мои приятели. Эта приставучая и ушлая девчонка, ходила буквально по моим пятам и была жуткой ябедой. Она постоянно ябедничала моей тёте, как только мы с приятелями замышляли что-то интересное. Хотя, благодаря ей, мне не удавалось угодить в настоящую беду. Даже когда я устроил с приятелями в амбаре пожар, она вовремя это сообщала взрослым. Когда огонь мне полностью отрезал выход из амбара, подоспели мужики и затушили пожар. Если бы Катька тогда не подслушала наш разговор и не наябедничала, я бы, если не сгорел заживо, то задохнулся от дыма точно. Я её понимал, ведь она всячески искала с нашей компанией дружбы, почему-то особенно со мной. Но что возьмёшь с девчонки в платье, шляпке и панталончиках. С девочками не побегаешь, не пошалишь, они даже не умеют лазить по деревьям. Их ничего не интересует, кроме кукол, платьев, лент, кружев и шляпок. Их игры такие скучные, как они сами. Здравствуй Александра! Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Какое у тебя премиленькое платьице! Когда я была помладше, мама меня наряжала точно так же — воскликнула девочка с таким сладким тоном в голосе, что моя мальчишеская гордость рассыпалась просто в прах. Катерина стояла и откровенно, меня рассматривала, не в силах даже пошевелиться. На лице девочки отражались те же чувства, что и у моей тётушки, когда она впервые увидела меня, в таком виде, полностью упакованного в атлас и кружева. Сначала Катю одолело изумление, а потом я заметил в её глазах счастливый блеск. Она, как и моя тётя, глядя на меня, все прекрасно понимала, испытывала то ни с чем ни сравнимое удовольствие, от того, что со мною сделали, от того, во что я превратился, от моей совершенной беспомощности и зависимости от женщин, подобно ребёнку, которого словно куклу будут переодевать, когда им вздумается. На девушке было платье их зеленого атласа, на кринолине и нижних юбках, по покрою полностью как у взрослых женщин, с нормальной высотой талии и декольте в нем тоже присутствовало, только глубокий вырез, обнажающий плечи, был задрапирован воздушной, почти прозрачной, с легким зеленным оттенком кисеей. В платье имелась треугольная оборка, которая накрывала изящные небольшие рукава фонарики, которые кстати, были значительно меньше, чем у моем платье. Кроме того в платье имелась модная, трёхъярусная, пышная юбка, но она не была столь длинна, в пол, как юбки платьев взрослых женщин. Подол юбки, как и полагается у детей, не доставал до пола на добрых три ладошки, поэтому были отчетливо видны кружева, длинных, почти до щиколотки панталончиков девушки. — О, Катенька, это так мило с твоей стороны навестить нас. Хотела бы тебя попросить о маленьком одолжении — сказала тётя, прервав длинную паузу. — Все что угодно тётушка Эвелина. Так о чем вы хотите меня попросить?  — Саша у меня такая застенчивая… Катенька, не затруднит ли тебя, её познакомить с местными девочками. — Нисколечко, Эвелина Сергеевна, я буду только рада! Я сейчас дружу с девочками из соседних имений, они как раз, нашего с Сашей возраста, это Настя, Ксюша, Марфа и Анна. Они мои самые лучшие подруги и будут очень рады познакомиться и подружиться с Сашенькой. — Вот и славненько, доченька. — Тётушка Эвелина, позвольте мне поинтересоваться: а что случилось с тем грубоватым и неотесанным мальчиком и хулиганом Александром — спросила с невинным видом Катя, глядя и улыбаясь мне прямо в глаза. Её ехидный и прожигающий насквозь взгляд я не смог выдержать и секунды. — — О, Катенька, этот несносный мальчишка слишком много себе позволял, перейдя все границы дозволенного. Я попросила свою сестру Элеонору забрать Александра и прислать вместо него, его миленькую сестрицу Александру. Девочка она очень послушная, но очень застенчивая — ничуть не смущаясь откровенной лжи, ответила тётя Эвелина. — Думаю, что исчезновение этого чертёнка, не вызовет ни у кого особого сожаления, разве что у местных хулиганов Мишки и Гришки и этого разбойника Якова — сказала Катерина и посмотрела на меня таким взглядом, что мне хотелось провалиться от стыда сквозь землю. Я чувствовал, что начинаю краснеть и самое главное, в очередной раз, ничего с собой не могу поделать. — Тётя Эвелина, я хочу взять к себе Александру, на целый день! Обстоятельства складываются, как нельзя лучше, ко мне придут мои подруженьки, вот я им и представлю Сашу! У меня от такого поворота событий, все похолодело внутри. Целый день провести в обществе девочек, наряженным, как настоящая девочка — в юбках и платье. О, ужас! Нет! Нет! Только не это! Что может быть хуже этого?! Этого нельзя допустить! Я ДОЛЖЕН ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ ЭТОМУ! –пронеслось в моей голове. Я лихорадочно соображал, что мне делать. Единственное, что мне пришло в голову за столь короткое время, так это упасть на пол и корчится, изображая боль в животе! Но я не смог этого сделать, в самый последний момент какая-то непонятная сила удержала меня от этого необдуманного и глупого поступка. Через пару мгновений, я отчетливо понял, что меня сдерживало… Мне просто, стало, очень жаль МОЕГО красивого платья. Ведь на полу может быть пыль, и я его могу просто испачкать, вместе с белоснежными нижними юбками. Мне совсем не хотелось, чтобы идеально выглаженная поверхность атласной ткани, МОЕГО платья была измятой! И тут я снова испугался, но уже от других мыслей. Я не мог понять, что со мною происходит. Может и вправду на меня так действует этот наряд. С каких это пор, я с такой уверенностью, начал считать девчачий наряд своим, так словно всю жизнь носил платья и юбки. А дальше тётя не оставила мне времени на размышления и подтолкнув меня ближе к Катерине, открыла дверь в гостиной и молвила: — Конечно милая девонька, пусть идёт с тобой, но на обед, вас жду здесь. Сегодня у Сашеньки день рождения. Будет торт, лимонад, конфеты и печенье. Да и не забудьте с собой взять Настю, Ксению, Марфу и Анну. — Это, правда, тётя Эвелина? У Саши день рождения? -Да! Ему, то есть ей, исполнилось 12 лет. — Как здорово, тётя! Но вот беда, у нас нет подарков. Ах, если бы я знала… мы бы все вместе съездили в город и купили подарки для Саши. — Доченька, а их и не нужно. Ведь самый лучший подарок для Саши это твоя дружба и девочек! Не правда ли, Сашенька? Я еле сумел кивнуть. Обида жгла душу. Мне было очень жаль, что мои приятели не придут на мои именины, и я не смогу с ними от души пошалить, а вместо них будет, полон дом скучных девочек в платьях и шляпках, а еще они будут, лопать мои конфеты. — Катенька, я за вами всеми пришлю карету. -Не нужно тётя Эвелина, наши имения совсем рядом. Здесь всего-то пару вёрст перейти через пригорок и через рощицу. — Нужно, нужно, обязательно нужно! — Как вам будет угодно тётушка Эвелина. — А теперь ступайте милые. Катерина, совсем не церемонясь, взяла меня, словно свою, очень давнюю подружку под руку и потащила к выходу. Мои ноги путались в панталончиках и многочисленных нижних юбках, которых как мне казалось, уже не так сильно шуршат. Я заметил, что уже немного привык к туфелькам на каблуках и с каждым шагом держусь на них все увереннее, но все же с трудом поспеваю за моей новоиспечённой подружкой. Катя сочувственно посмотрела на меня и немного замедлила шаг. Вскоре мы вышли через большие ворота и покинули поместье тётушки. Мы шли по широкой аллее обсаженной толстыми, цветущими деревьями, аромат от которых пьянил и кружил голову. Я ожидал самого страшного — насмешек и издевательства девочки. Прошла минута, другая, третья, мы продолжали идти, держась под руку, но ничего не происходило. Я посмотрел на Катю, а она на меня. На лице девочки отражалось такое удовольствие, словно она сожрала целый фунт конфет или она выиграла приз, в котором было что-то очень ценное, вроде долгожданной красивою куклы, о которой мечтала целый год. Девочка остановилась и посмотрела на меня таким странным взглядом, что мне стало по себе. «Ну, все, сейчас начнётся» — подумалось мне. — Сашка, наконец, мне удалось тебя поймать! Ты теперь такой никуда от меня не убежишь! У меня теперь будет ещё одна хорошая подружка. Сашенька ты не представляешь, какой же ты сейчас миленький! — всплеснув руками, воскликнула девушка, а затем добавила — Из тебя получилась прелестная куколка. Маменька меня тоже так нарядно одевала, до восьми лет, как настоящую куклу. Теперь, я знаю, во что мы будем играть сегодня с подружками — «в дочки матери». Ты будешь моей дочкой! — Катька, я не хочу с вами играть в ваши скучные игры! — Сашенька, вовсе они не скучные. Тебе просто стоит попробовать в них поиграть вместе с нами, вот увидишь, ты будешь полностью ими увлечен и больше не будешь говорить глупостей — сказала Катька и, приподняв подол своего платья, вместе с нижними юбками и кринолином, дурачась запрыгала вокруг меня. — А если я не захочу играть?! — Саша, если ты не будешь послушной девочкой, и не станешь «моей дочкой» я позову Мишку и Гришку, и расскажу им, кто действительно скрывается под атласом и кружевами. Они получат огромное удовольствие от общения с такой «милой девочкой», в течение всего оставшегося лета! — сказала Катерина, погрозив мне пальчиком. — Хорошо, черт с тобой Катька, я побуду твоей игрушкой, твоей живой куклой, но это будет только в первый и последний раз. Только никому меня не выдавай. — Миленький, а я и не думала тебя выдавать! Неужели ты думаешь, что я способна сделать больно, своей подруженьке Сашеньке? — сказала делано сладко девушка, всплеснув руками, а затем весело рассмеялась. — Но ты же наябедничала, когда мы с друзьями пытались сделать бомбу в амбаре. -Ну да, а что мне еще оставалось делать, вы же не хотели меня с собой брать. — Вот ещё чего, с девчонками бомбу делать! — Вы же могли пол имения спалить! А твои друзья, тоже мне хорошие, когда начался пожар в амбаре, сами вылезли, а тебя оставили в дыму. Если бы Трифон не подоспел с мужиками, ты бы Сашенька, если не сгорел бы, то задохнулся бы от дыма, как лис в норе. — Да тут ты права Катерина. Мы тогда большую глупость сделали, что переборщили с селитрой. — Вы сделали большую глупость, что выбрали местом для своих экспериментов амбар! — припечатала девушка. — Может ты и права Катька, нужно было в беседке…. — Так ты поиграешь в дочки матери с нами! — Катя, конечно! Я же дал слово. Думаю, хуже мне уже не будет, чем то, что со мною сделали эти несносные горничные. — Сашка, ты ошибаешься, платье тебе очень идёт. Твоя мама очень красивая. Ты лицом пошёл, весь в неё и выглядишь, как настоящая очень милая девочка. Честное слово! Когда я тебя в первый момент увидела, то совершенно не узнала. — Катька, а ты не врёшь? — Нет! Что б мне на этом месте провалиться! Вот те крест святой — сказала девушка и перекрестилась. — Саша расскажи, за что тебя тётя нарядила в платье. — Я же тебе говорил, это не тётя, это горничные… Чёртова, нахальная француженка Софья, муравьев ей в панталоны, что б её черти в ад утащили! Это её затея! — О, я знаю, Софи большая оригиналка и очень образованная девушка. Я слышала, что тётушка Эвелина часто прислушивается к её мнению. Я рассказал Кате подробно все события вчерашнего дома: о том, как подковал кота, как были в доме скачки, которые закончились кошачьим боксом и забегом, что в очередной раз, по глупому стечению обстоятельств, чуть не устроил пожар в доме. Я думал, что девочка будет меня лишь осуждать и журить, но она тоже смеялась вместе со мною, когда рассказывал про кота, и сочувствовала мне, когда по чистой случайности чуть не загорелся дом. Все же Катька славная девочка, подумалось мне тогда, и в этом нет ничего страшного, побыть немного её живой куклой и потешить её. И даже, что я мальчик в платье, это совсем не смертельно. Ведь наряды клоунов с дурацкими шляпами в цирковых балаганах куда смешнее. Ведь, рано или поздно моё наказание закончится и платье снимут. Зато у меня будет ещё один хороший друг, хоть он и девочка. Тем временем мы вышли на пригорок и тут я увидел быстро идущего нам навстречу Мишку. Он нёс какой-то полный, мешок с собой. Я сразу побледнел, а Катерина, заметив это, крепко сжала мне руку, давая понять, что все будет нормально. Он поравнялся с нами, и смешно уронив колпак на землю, молвил: — Здравствуйте, кисейные барышни! Вы такие нарядные сегодня от туфелек до шляпок. — Да ну тебя Гришка! — сказала Катя и звонко рассмеялась. — Я не Гришка, я Мишка! — сказал мальчик и начал изображать напускную обиду на лице. — Миша, прости, я просто пошутила. Ты такой забавный, не то, что угрюмый Гришка. Не обижайся, пожалуйста — сказала девочка и сделала нарочито виноватое личико. — А я и не обижаюсь. На, вот лучше, угощайся! — сказал парень и открыв холщовый мешочек, в котором была корзинка полная крупной земляники, протянул её Кате, а затем добавил: — Бери больше… ещё и для своей подруги. — Спасибо тебе Миша! — Не стоит благодарности сударыня! — снова попытался пошутить мальчик, а затем спросил: — А кто эта прелестная незнакомка, в красивом наряде, я её раньше не видел? — спросил, между прочим мальчик. Я, опустив глаза, весь покраснел от смущения и был настолько напуган, что чуть не описался. Мне в очередной раз хотелось сквозь землю провалиться. Катерина, совсем не растерявшись и не краснея, спокойно соврала: — Миша познакомься, это моя новая, очень хорошая подруга Александра! Мишка отвесил смешной поклон и молвил: — Очень рад знакомству с вами сударыня! У вас очень красивый наряд! Я весь пунцовый в ответ лишь кивнул, боясь открыть рот, чтобы меня не узнали. Парень, меня ничего и не спрашивал, а обратился к моей новоиспечённой подруге: — Катька ты не знаешь, куда делся Сашка? Его нигде нет, ни в имении, ни на озере, ни в условленном месте, где мы договорились, встретиться. — Нет, Миша не знаю! Я его пару дней не видела, после того как вы пытались меня напугать змеёй. А змея оказалась обычным ужом… — Катька, честно говоря, ты меня тогда очень удивила, когда взяла в руки ужа. Ты такая смелая. Жаль что ты не мальчишка, ты бы могла с нами играть. — А почему же девочкам по твоему мнению нельзя играть с вами? — Вы все в платьях и этих корсетах и кринолинах… Хоть ваши наряды красивые, но я не представляю, как вы в них вообще можете играть, и вообще, как можно долго находиться во всей этой сбруе, они же эти огромные юбки с обручами жутко неудобные! — Вовсе нет Миша. Если бы тебя одеть в платье на кринолине, и ты бы его поносил, хотя бы недельку, ты бы к нему полностью привык и чувствовал себя в нем вполне комфортно. — Вот еще чего! Пусть лучше меня неделю расстреливают гнилыми помидорами, чем буду носить неделю это. Я лучше дам себя засечь плетками, чем позволю надеть на себя платье с юбками! Никогда, Катька слышишь! — Миша, никогда не говори никогда, так у нас принято говорить у женщин, кроме того, чтобы ты знал, у нас есть тоже свои игры не менее интересные, чем у вас. Вам мальчикам следует попробовать в них поиграть, они постепенно вас сделают более кроткими и спокойными. — По-моему, нет более скучного занятия, чем игры в куклы и шитье. Катька хотела что-то возразить, но тут, где-то внизу возле рощи, послышался знакомый разбойничий свист. Мы все повернулись на звук.