Часть 4

Глава 4. Вскоре вдали из-за деревьев появились Яков и Парамон, они не стали к нам подходить и подали знак Мишке, чтобы он быстро шёл к ним. Парень сделал смешной реверанс, подпрыгнул на одной ноге, поклонился, а затем стоя на одной ноге смешно задёргал другой ногой и только после этого молвил: — До свидания прелестные дамы! Этими кульбитами, он хотел спародировать расставание высокородных французских вельмож прошлого столетия. Мне стоило большого труда, чтобы не рассмеяться. Мишка в нашей компании, был что-то вроде скомороха и постоянно тешил нас всякими шутками, прибаутками и просто смешными выходками. Мы все же не удержались и прыснули с Катей от смеха. Катька толкнула меня под бок, что бы я не забывался и не расслаблялся. Когда Мишка скрылся из виду, я с облегчением выдохнув, спросил: — Катя, что это было и что все это значит? — Ничего особенного, тебя просто не узнал твой приятель и принял за обычную нарядно одетую девчонку провинциалку. — А почему провинциалку? — Потому что столичные барышни не умеют так смущаться как ты Саша! Мы не выдержали и весело захихикали словно две давние подруги.  — Я же тебе говорила, что будет все хорошо, а ты мне не верил, Фома ты не верующий. — продолжила Катя. — Неужели я в этом наряде так похож на девчонку? — Глупенький конечно же похож! Разве ты только что не убедился? — О, да. Я чуть не описался! — Интересно где набрал Мишка, такой крупной, спелой и вкусной земляники, да ещё так рано. Крестьяне с нашего имения её ещё не приносили — перевела на другую тему разговор Катька — — Возле Зензеливской топи. Если её пройти вдоль через узкую, только нам известную тропку, там есть пригорок с полянкой, где этих ягод просто немеряно. Мы как раз сегодня собирались туда сходить. — Но Саша там же трясина! Намедни, там мужик утоп! — Катька, взрослому там не пройти. Мы легче, вот и можем пройти по той тропинке без особого труда. — Саша, но это же опасно! — Катя, Мишка знает эти места, как свои пять пальцев. — Пойдём Саша быстрей, солнце поднялось уже довольно высоко, видать день будет сегодня очень жаркий. Нужно было взять зонтики от солнца. — Катя, а ты не находишь, что нам могут понадобиться зонтики от дождя. Росы ведь нет, и сильно парит. Видишь там за теми деревьями тучу, она, кажется, идёт сюда. — Сашка, тогда пойдём быстрее, а то ещё половину пути нужно пройти. Зря я не послушала твою тётушку, нужно было брать карету… Ты сможешь идти чуточку быстрее? — Катя, я попробую. С туфлями на каблуках я кажется, освоился. — Возьми платье и нижние юбки обеими руками, приподними, так как я это сделала, а теперь двигая бёдрами, как я и пожалуйста, не делай больших шагов, делай мелкие шажки. Если бы ты был, как я в кринолине, тебе было бы намного лучше двигаться. В многослойных, нижних юбках, которые сейчас у тебя под платьем, нужно ещё научиться, ходить. Оны сильно сковывают движения и не предназначены для быстрых движений, в них только хорошо играть в медленные игры, танцевать медленные танцы, когда ведёт опытный партнёр. Я поднял платье и юбки, как мне посоветовала девочка, и начал двигаться, так как она, и мне действительно стало намного легче идти. Подул ветер и тучу начала все больше и больше выползать из-за деревьев, послышались раскаты грома, мы ускорили шаг. Пройдя через рощу и выйдя на другой пригорок, мы увидели имение, где живёт Катя. Первые тяжёлые капли упали на землю, когда мы входили в ворота поместья. Мы ускорили ещё больше шаг, но бежать, я не мог, ноги сильно путались в нижних юбках, которые оглушительно шуршали. Странно было то, что эти шуршащие звуки меня больше не пугали и не раздражали, а наоборот начали казаться забавными и даже немного нравиться. Мне захотелось поднять подол платья и нижние юбки до подбородка, чтобы побежать, но их слой был слишком большим. Я полностью закрыл бы себе обзор, запросто мог бы споткнуться и упасть, а затем испачкать моё красивое платье в пыли. Кроме того, мне было стыдно, и мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то увидел кружевные оборки на попе моих панталончиков. Я был поражён, я снова мыслил, как девочка подросток моего возраста! Катька с силой потащила меня к дому. Когда мы в него вбежали, дождь полил, как из ведра и оглушительно где-то недалеко грохнуло. Катя прижалась, ко мне словно ища защиты, а я её невольно, сам не знаю почему, обнял за талию, раньше за собой не замечал телячьих нежностей. Одна из дверей в коридоре открылась и в ней появилась Катина мама. — Проходите девочки в гостиную. Катя, к тебе пришли гости: Ксюша, Марфуша, Аня и Настенька. Дочка, а кто с тобой — эта миленькая, нарядная куколка? — Маменька, это Сашенька — моя новая подружка, племянница тёти Эвелины. — Странно я всегда думала, что у ее сестры, Элеоноры, только один ребёнок, сын… Я стал красный как рак, и мне снова хотелось, провалиться сквозь землю от стыда. Дела мои были плохи, мне совсем не хотелось быть опозоренным перед чужим человеком, а тем более стать темой для сплетен в разговорах взрослых. Катя подошла к маме и начала что-то ей шептать на ушко. Вскоре лицо женщины озарила улыбка, и она понимающе закивала. Мама Кати видимо была доброй и умной женщиной, поэтому она обернулась ко мне и не задавая больше никаких вопросов, молвила: — Проходи Сашенька в гостиную к остальным девочкам, сейчас мы все будем пить чай с мёдом и плюшками. Я пойду, распоряжусь, чтобы его нам принесли. -Когда я вошёл в гостиную, у четырёх девочек сидящих на диване широко раскрылись глаза от удивления. Они внимательно начали меня рассматривать от каблуков до кружев шляпки. Под их пристальными взглядами, я почувствовал, что снова краснею. -Девочки, познакомьтесь, это Александра. Она моя новая подруга. Я решила её ввести в наш кружок девочек. Она очень интересная девочка, но очень застенчивая. Рассчитываю девочки на ваше понимание. Думаю, Сашенька прекрасно дополнит наше «дамское общество». Она особенная девочка и очень большая оригиналка, думаю, наши девичьи игры станут благодаря ей, ещё интересней. Катя представила меня каждой из девочек. — Какое миленькое платьице у тебя — сказала Анна черноглазая девочка в темно вишнёвом атласном платье на кринолине. Я лишь в ответ кивнул. — Александра, а где ты живёшь? Ты до кого на лето приехала? — спросила голубоглазая Настя, в пышном платье, в мелкие розовые цветочки, на голубом фоне. Я хотел было что-то сказать, но не смог и ещё больше засмущался. Ответила за меня Катька: — Девочки это племянница Эвелины Воронцовой. — О чем ты говоришь, у неё ведь нет племянницы, есть племянник — тот несносный мальчишка, грубиян и хулиган Александр! — возразила рыжая Марфа, в фиолетовом платье. — Теперь уже есть — многозначительно добавила Катя и улыбнулась. — Твоя подруга, действительно большая оригиналка, если позволила горничным, одеть себя так, как настоящую куклу или маленькую девочку — сказала Ксюша. — Это потому, что мы сегодня будем играть в «дочке — матери». Александра, будет моей дочкой. — Девочки как-то странно переглянулись, захихикали, а зачем спросили: — Катька, это правда? Она сама согласилась? — Правда, правда, девочки — заверила девочка, а затем обратилась ко мне. — Скажи им Сашенька. Я в ответ утвердительно кивнул и тихонько сказал — да. В тот момент, я совсем не представлял, что это быть «дочкой» в их игре «дочки-матери», мыслил же, что это, всего лишь какая-нибудь ролевая игра девочек, которую они так любят и в которой все понарошку. Каждый играет свою роль, дочки, матери, сестры, отца и прочих. Но когда я увидел, на их лицах вспыхнувшие садистские улыбки, которые обычно бывают у детей, когда они собираются мучить домашних животных, меня это насторожило. Именно такими улыбками одарили меня горничные, перед тем как, благодаря их стараниям, я полностью превратить в то, что теперь из себя представляю. Но эти улыбки девочек, также быстро погасли, как и появились, разговор был переведен на другую тему. — А вы знаете, я бы тоже так оделась, как шестилетняя девочка. Не хочу носить этот чёртовый корсет. Хочу снова быть маленькой, чтобы мама меня снова так сильно любила и ласкала, когда я носила шуршащие нижние юбки — сказала мечтательная Ксюша, девочка в темно зелёном атласном платье, с зелёными глазами и густыми кудрявыми волосами. — Катька, так ты все же поведай нам, как тебе удалось уговорить её так одеться? — спросила Марфа. -А мне и не пришлось её долгу уговаривать — хмыкнула Катька и, наклонившись к своим подругам, начала с ними о чем-то шептаться. Чем больше она шепталась, тем больше от изумления, делались глаза у девушек. Потом кто-то громко воскликнул: «Катька, ты шутишь, этого не может быть!». «Это тот самый хулиган!» — пискнул второй девичий голос. Потом раздался громкий девичий хохот, а затем они все, словно по команде, уставились на меня, стараясь изобразить на лицах напускную серьёзность. Но вскоре кто-то не удержался и ехидно захихикал, кто-то сдержанно прыснул от смеха, а кто-то даже вздохнул сочувственно. А затем лица девушек озарились такими сладкими улыбками, коими одаривает палач свои жертвы. Мне же хотелось провалиться сквозь землю, а если не удастся это сделать, просто бежать, куда глаза глядят. — Чур, он мой, Катька после тебя! — воскликнула Марфа. — Нет, мой мальчик, в платье! Он будет моей «дочкой»! — перебила Ксюша. — Нет, я буду первой после Катьки! — воскликнула Настя. — Девочки, пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня, ведь я, всего лишь ряженый, глупый мальчишка, хулиган и грубиян. Я поиграю с вами всеми, хотя признаться честно в ваших играх совсем ничего не понимаю, но обещаю дамы, я буду очень стараться, приложу все усилия, чтобы их понять — с большим трудом, преодолевая смущение, отозвался я. Девушки на мгновение прекратили спор и снова внимательно с интересом на меня посмотрели, а затем звонко рассмеялась. Чем снова меня ввели в смущение. -Девки, а что это было? Оно разве может быть вежливым, адекватным и совершенно неагрессивным — выдала Марфа, сделав смешные огромные глаза как у совы и даже повертела головой как сова. Грянул снова девичий хохот. Мне же было не смеха… — Катька, какой он миленький! — воскликнула Ксения. — И в правду милашка! — томно вздохнув и всплеснув руками, сказала Настя. — Даже и не верится! Катька признайся честно, что ты с ним сделала? Ты была на болоте у Феофании и она его заколдовала? — спросила Марфа, обратившись к Катерине. — Говорю же нет девки! — Сашка ты ли это?! Это я сова! Подразни же меня. Угу! Угу! Я премудрая Сова! — воскликнула девушка и начала вращать головой, но тут ей откуда-то прилетело по голове подушкой и все снова весело захихикали. Сашка, так ты подразнишь меня совой? Ну хоть дерни меня за косичку разок. — Не хочу я тебя дразнить, а тем более дергать за косички. И вообще нормальные люди этого не делают, тем более девушки — сказал я тихо. — Черт Катька, это точно не он. Наверное, это точно его сестра. — Да говорю же вам это он, Сашка ну скажи же им! — сказала Катя. Я, не поднимая, взгляда и не переставая краснеть и смущаться молвил: — Мне самому не верится, что со мною это произошло. Я совсем не ожидал, такого коварства от своей тётушки, она позволила этим скверный горничным все это сделать со мною. Я почти как девочка! — А почему почти, как девочка, ты и есть самая настоящая девочка. Посмотри на себя в зеркало! Сашка из тебя вышла очень даже, хорошенькая девочка. Признаться честно, мы тебя сразу и не признали, пока Катька нам обо всем и не поведала — сказала вполне серьёзно Настя. — Саша тебе очень идёт платье. Из тебя получилась прелестная куколка! А ты случайно драться и хулиганить не будешь здесь? — спросила Анна. — Ну что ты Анечка, я никогда с девочками не дрался, кроме того, в этом многослойном наряде, как кочан капусты, не могу не только пошалить, но и двигаться нормально не могу. — Это, потому что ты еще не умеешь хорошо ходить на каблуках и правильно носить платье, но ты не переживай, мы тебя научим — успокоила меня Катерина и одарила меня таким ласковым и сочувственным взглядом, словно я был её младшей не смышлёной сестричкой. — Девочки, а вы меня не выдадите моим приятелям? Катя меня ведь не выдала… — спросил я робко. — Ну что Сашенька, если ты будешь хорошо себя вести и будешь примерной девочкой, то мы никогда этого и не сделаем. Кроме того, поскольку ты Катина подруга, то с этого времени теперь и наша подружка, а своей подружке, разумеется, мы не можем сделать неприятно, если, конечно, ты сейчас, нам кое-что пообещаешь — сказала Настя. — Ты должен нам пообещать, что тот скверный и противный мальчишка Александр ушёл навсегда, есть только девочка Александра — сказала Ксюша. — Обещаю вам девочки, что Александр больше вас не побеспокоит, с вами будет только девочка Александра. — Обещай нам Александра, что будешь послушной девочкой, вести себя, только как настоящая девочка, думать, как настоящая девочка, говорить о себе исключительно в женском роде — сказала Марфа. — Обещаю вам девочки быть полностью послушной девочкой и хорошей подругой Александрой. Прошу вас девочки великодушно меня простить за те шалости и неприятности, что я вам доставила, пока был Александром. Обещаю, что подобного больше не повториться, кем бы я не была в действительности. Обещаю вам вести себя как настоящая девочка, думать, как настоящая девочка, говорить о себе исключительно в женском роде! — Поклянись, как девочка, что сделаешь все ради нашей дружбы и ради своих близких подруг. — Клянусь! — Очень хорошо! Ну что ж Александра, ты принята в наш девичий кружок. Ты теперь одна из нас! — сказала Анна. Толи это на меня мой наряд снова влиял, толи пристальные завораживающие взгляды моих подруг, но я почувствовал, что после данных мною обещаний, очень странных для мальчика, я словно перешёл невидимую черту в другой мир, такой дивный и волнующий и в тоже время чужой. — Катя, пусть Саша сам решит или будет правильнее, сама решит, чьей она будет «дочкой», на сегодня, когда мы будем играть в «дочки-матери»! — сказала громко Настя. — Девочки, я не хочу своим решением, кого ни будь из вас расстраивать, поэтому предлагаю, другой вариант: пусть примет решение судьба — сказал, или сказала я. — Как это? — Все очень просто. Пусть Катя возьмёт четыре соломинки разной длины в руку, и кто из вас вытащит у неё из руки самую короткую, у того я и буду «дочкой», разумеется конечно, после Кати. -Согласны! В комнату вошли горничные в сопровождении хозяйки. Они внесли два подноса с большой тарелкой плюшек, банкой мёда и чайным сервизом. — Вижу девочки, что вы уже приняли к себе в подруги Александру. Пусть теперь эти сорванцы Гришка и Мишка, а также Яков мучаются раздумьями, куда девался их приятель Александр, ладный на скверности и пакости. Надо же такое учудить, кошку подковать, словно лошадь! А теперь дети давайте пить чай — сказала хозяйка дома. Мои подружки искоса поглядывали на меня, еле сдерживая смех, и я понял, что мне от их расспросов не открестится и придётся все снова пересказывать. Я жутко покраснел или покраснела. Александре, девочке, стало очень стыдно, за свой проступок, хотя Александру было бы на это совершенно плевать и даже весело. Сидя среди своих сверстниц в красивом атласном платье и многочисленных нижних юбках, вспоминая, все те пакости, что совершил, я невольно понимал, что это вовсе не весело, а наоборот, очень глупо. Зачем делать ужасные вещи, когда есть в мире много красивых, изящных вещей, не менее приятных, хоть они исключительно из мира девочек. Я ведь после того что со мною сделали могу никому и ничего не доказывать, а просто радоваться жизни, новым для меня, ощущениям и прелестным вещам из мира девочек. Раньше сама мысль быть одетым, как девочка, меня приводила просто в ужас, а теперь это совершенно меня не пугает. Я нахожусь в обществе девочек, полностью одетый, как нарядная девочка, при этом отношусь к происходящему совершенно спокойно, мало того мое новое, необычное состояние, меня очень тешит. И что у меня больше всего удивляет, так это, то, что мир девочек вызывает у меня неподдельный интерес, и я не прочь полностью приобщиться к нему. Теперь я уже ни капли не сомневался, что к этой быстрой перемене мыслей и чувств, причастен мой волшебный наряд. Девичье платье действует на меня каким-то странным волшебным образом, и чем больше я в нем нахожусь, тем больше поддаюсь его власти. Было немного страшно и вместе с тем удивительно интересно отдаваться чему-то чужому и «неправильному». Находясь в обществе своих сверстниц, полностью облачённый в девичью одежду, я понимал, что под её влиянием, не только начинаю мыслить по-другому, как девочка, но и начинаю чувствовать себя тоже по-другому, не как мальчик. Я вдруг понял, что меня больше всего волнует и приводит в восторг в необычном моем состоянии: это приятные ощущения, которые даёт шелковистый, гладкий материал платья от прикосновения к моему телу и яркие розовые блики, которые издаёт свет, играя и переливаясь в его блестящей материи. А ещё шуршащие звуки, которые издавали нижние юбки моего наряда при малейшем движении. Да, да, именно звуки юбок, которые меня вначале так пугали и раздражали. Теперь их шуршание мне совсем не напоминало шуршание сухих листьев, а звучащую нежную музыку. Мне ничего не оставалось, как полностью признать, что мне очень нравится находиться в этом красивом платье и чувствовать все то, что чувствуют настоящие девочки. Мой взгляд снова скользнул по моему платью, а затем невольно пробежался глазами по нарядам моих подруг и тут я, как девочка прозрела, заметив существенную разницу. Мой наряд конечно очень милый, но, к сожалению, в нем, чего-то недостает. Так как я одет, мальчики видят девочек в своих грёзах, так очень часто любят наряжать своих дочек мамы, а тёти племянниц. Для них их быстро взрослеющие дочери всегда будут оставаться маленькими девочками. Поэтому не удивительно, почему мой вид у моей тёти вызвал такое умиление и восторг. Но кроме всего прочего, я как девочка, должен, или будет правильно сказать, должна, нравиться не только себе и тёте, но ещё и своим новым подруженькам. Если же они, не будут меня просить, одеваться именно так, в куклу, я буду непременно одета так как они, чтобы не выделяться, как белая ворона, а выглядеть, как всякая нормальная девочка. Их платья, конечно, уступают пышностью моему наряду, но зато они чуточку длиннее моего платьица. Они вместо многочисленных нижних юбок носят кринолины. А ещё они все утянуты в корсеты… Боже мой, я совсем сбрендил! Какие к чертям корсеты, какие кринолины?! Нет, этого не может быть! Платье! Оно зачаровало меня! Это все ведьма Софья! Я полностью думаю, как настоящая девочка и это мне нравится… то есть нет… совсем не нравится! Я не должна…я должна… то есть должен… или быть может не должен?! Я же мальчишка!!! Я не девочка! Или все же…? — Сашенька, тебе плохо? — спросила мама Кати, глядя на меня. — Нет, Евдокия Никифоровна, все хорошо, я просто немного волнуюсь… — Но на тебе девочка нет лица. Ты вся бледная! — Все хорошо, тётя Евдокия. Я пойду к окну. — Ай, правда! Здесь совершенно спёртый воздух — сказала женщина и дала указание слугам, открыть окна. — Маменька, по-моему, Саше нужно больше свежего воздуха. Мы с ней на минутку выйдем на крыльцо — сказала Катька и, взяв меня за руку, потащила на выход. Летний ливень, как быстро начался, так и быстро закончился, моросил ещё мелкий дождик. Выйдя на крыльцо, мы с Катей переглянулись. — Сашка тебе плохо? Ты была вся такая румяная, а теперь почему- то побледнела. — Катя все хорошо. Я немного волнуюсь, сейчас немного отдышусь, и мы пойдём пить чай. — Но я же вижу, что с тобой что-то не так! Не хочешь ли ты милая, поделится со своей подругой своими переживаниями? -Но я…я…я просто не знаю. — Ты просто рассказывай… -А ты не будешь смеяться? — Нет, конечно же! Я же, как твоя подруга, обязана тебя выслушать. — Катя мне кажется, что с моим платьем что-то не в порядке. — Саша, а по-моему, оно очень даже миленькое. Прекрасный материал и сшито по последней моде. Вот только то, что находится под ним, делает тебя значительно моложе, или похожим на куклу. Под него следует, надеть традиционный кринолин, поверх которого следует, дать всего две или три нижние юбки. Панталончики, можно взять короче, а можно оставить и такой же длины. И самое главное Сашенька, ты должна, быть непременно утянута в корсет. Я хорошо помню свой первый корсет и тот день, когда под руководством моей маменьки, была беспощадно и очень туго утянута в корсет горничными. Это было одновременно ужасно и очень волнующе. Он мне напоминал орудие пыток, но это было одновременно, так прекрасно и изящно. Видя в зеркале, как моя талия начала разительно преображаться, я испытала неимоверный восторг. Это невозможно передать словами, это нужно почувствовать. В тот момент я поняла, что из мира девочек я перешла в мир женщин. Я стала, почти как настоящая женщина, хоть и маленькая. Сейчас без корсета, я совершенно не могу, обходится. Думаю, что он тебе тоже понравиться. -Катя ты только не смейся, но мне кажется, что мое платье заколдовано этой французской ведьмой Софьей и чем больше я в нем нахожусь, тем больше оно меня околдовывает и меняет. Я стал думать, как совершенно другой человек, другого пола. Мне нравится платье и мне хорошо в нем! Катька, так не должно быть, мне страшно! Я мальчик, а мальчик должен испытывать отвращение к нему, а не тешиться им и получать удовольствие от нахождения в нем! — Сашка, какой же ты у меня глупенький! Разве ты не знал, что в каждом человеке живёт и мужчина и женщина. Просто миленькая девочка, живущая в тебе, проснулась, как только ты прикоснулся к изящным вещам из мира женщин. И здесь совершенно нет никакого колдовства. Не бойся, в этом нет ничего плохого. У тебя просто нежная и чувственная душа. Побудь немного обычной девочкой, и ты поймёшь как это прекрасно, просто радуйся жизни и тем новым милым вещам, которые тебе подарила судьба. Платье это всего лишь кусок материи, мертвая вещь, важно лишь то, что ты чувствуешь, находясь в нем. Ведь все хорошее быстро проходит, остаются лишь воспоминания. Твоё наказание, рано или поздно закончится и это платье, которое тебе так нравится, тоже придётся снять. Не думай ни о чем плохом, будь девочкой, пока есть такая возможность. Ты вырастешь, а время само быстро напомнит, кто ты на самом деле есть в душе … Чем больше Катя говорила, тем больше я успокаивался. Ведь она рассуждала, как взрослая, умудренная опытом женщина и я понял, что ей следует доверять, как я доверяю маме и тёте. — Спасибо тебе Катя, ты настоящий друг, прости, ты настоящая подруга — сказал я, все ещё волнуясь. — О, что я вижу Сашенька? У тебя снова на лице появился румянец. Ну же, перестань смущаться, пойдём моя милая подруженька в дом, а то чай стынет. Зашуршав нижними юбками своего платья, и взяв под руку Катю, я пошёл в дом. Мы пили чай, а я, то краснея, то бледнея, во всех подробностях рассказывал, как с приятелями подковал, кота «Мышевича» и как он потом бушевал в доме. Я думал, что мама Кати будет сейчас осуждать и журить меня, но вместе этого, она смеялась вместе со всеми девочками, над моей выходкой. Мои подружки поинтересовалась, а что было потом, мне очень хотелось сказать, что «потом был суп с котом», но я посчитала эту шутку глупой, не свойственной правилам воспитанных девочек. Поэтому я рассказал или рассказала, что было на самом деле: ночью, когда кот изрядно всех достал своим «лошадиным топотом» по дому, наш конюх Трифон как-то изловчился и поймал полностью озверевшего кота Мышевича, а затем «содрал с него подковы», как это делают перед тем, как лошадь отправится на бойню. Он попросил моей тётушки, на своих законных правах конюха, исключительное право принятия решения, какую живность в имении следует подковывать, а какую нет. При попытке оспорить это право, штрафовать нарушителя, без всяких жалоб и апелляций, а затем потряс плёткой, указывая в мою сторону. Моя тётушка, ничего не сказала, лишь улыбнулась.