Часть 7

Глава 7. Просыпаться совсем не хотелось, лучик солнца уже начал щекотать мне щёку, но глаза я не спешил открывать. Чьи-то сильные руки бесцеремонно вытащили меня с постели, а затем ловко и быстро стянули ночную рубашку. Послышался женский смех. Я даже не успел опомниться, как очутился в ванне наполненной тёплой водой с плотной пеной. Кто-то склонился надо мною, послышался плеск воды и снова смех. В первые мгновения, мне показалось, что я и дальше сплю и что весь вчерашний день был лишь красивым сновидением. Сон, в котором мне было отведено столько внимания, в котором я был миленькой девочкой и даже успел побывать совсем крохой, кажется, начинал, повторяться снова. Когда я был вымыт и насухо вытерт, на меня начали ложиться знакомые шуршащие белые, кружевные слои ткани, сон медленно начал рассеиваться и превращался в явь, которая медленно обретала свои очертания. Тем временем белое облако нижних юбок быстро росло вокруг моей талии и полностью заворожило меня, было снова трудно промолвить хоть слово, и это очень забавляло моих мучительниц. Теперь они не отпускали в мою сторону завуалированные колкости, а сюсюкали до меня, словно перед ними был младенец. Причиной этого стало, без сомнения, мое вчерашнее позорное падение на самое дно. Но кто бы мог подумать, что слова Софи: «он ведет себя как маленький капризный ребенок и к нему нужно относиться как к маленькой капризной девочке» исполняться, настолько буквально. Ко мне относились не просто как к маленькой девочке, а как к очень маленькой девочке, к совсем крохи. А по-другому и не могло быть, поскольку вчера, я ею действительно стал! То, что не успели со мною сделать горничные или скорее не додумались до этого, легко совершили в своих девчачьих играх мои новые подружки, превратив меня в настоящего полностью беспомощного младенца. Вчера очнувшись от знакомых женских восторженных восклицаний, я вообще не мог понять, где я и что со мною. Когда открыл глаза, мир оказался ограниченный небольшим треугольником, обрамленным кружевами. Тело словно отсутствовало, словно оно, полностью превратившись в мягкое пушистое облако. Я чувствовал себя мягкой вещью, хотя нет скорее мягким материалом, мягкой, податливой ватой, которую сдерживает такая же мягкая и податливая оболочка, но вместе с тем неумолимо прочная, которая надежно удерживает меня внутри и не дает мне просто разлететься по миру легким пухом. Мне захотелось пошевелиться, сначала пошевелить рукой, а потом ногой, но не знал как, я их совершенно не ощущал, словно у меня их никогда и не было, лишь чувствовалась полная беспомощность и неимоверная мягкость. Вместо них теперь была у меня лишь мягкая податливая вата… Когда в узком просвете кружев показалась тетушка Эвелина, до меня полностью дошло понимание произошедшего. Я уснул, когда мною играли Катя и Настя и скорее всего меня привезли в имение тетушки в таком виде, в виде этого блестящего неподвижного куля, тугого мягкого свертка постельных принадлежностей. Слышался смех и веселые шутки. Горничные и моя тетушка всплескивали руками, восклицали и тешились живой игрушкой, которую я теперь собой представлял. Они носили меня на руках, качали и не переставали сюсюкать ни на миг. Спустя какое-то время, когда все натешились и веселье пошло на убыль меня тетушка распеленала. Спустя какое-то время после освобождения меня из мягкого плена, чувство ватности полностью исчезло и вернулось ощущение тела. Я, наконец, смог пошевелиться снова, но тут же был подхвачен горничными и усажен горшок, а затем я невольно зажурчал и только теперь понял насколько сильно я хотел писать, но стойко терпел. А потом мне стало страшно, ведь я мог запросто описаться намочив подаренную моей подругой красивую ночную рубашку и все эти пеленки вместе с одеяльцем в атласном пододеяльнике. Как только я закончил мокрое дело был подмыт как девчонка и полностью упакован в шёлк, кружева и атлас. Мне даже не дали опомниться и прислушаться к ощущениям, я снова был превращён в красивую куклу в ярком, атласном розовом платье. У меня снова ничего не осталось от мальчика, в огромном зеркале гостиной снова отражалась немного испуганная симпатичная девочка подросток, которая повторяла все мои движения. Дарья и Софи взяли меня за руки, словно трёхлетнего ребёнка и, не переставая сюсюкать, очень быстро потащили в другой конец дома. Я еле успевал за ними, путаясь в шуршащих нижних юбках своего наряда. Вскоре меня провели в гостиную, где меня ждали Катя, Аня, Ксюша, Настя и Марфа. Потом мы праздновали мой двенадцатый день рождение. Сегодня воскресенье и кажется, день вчерашний, снова повторялся. Мои ноги снова путались в бесчисленных кружевных нижних юбках и длинных панталончиках, только вели меня горничные в противоположную сторону дома. Когда меня ввели в кабинет тётушки, она как раз занималась счётными книгами имения, женщина сразу вскочила с кресла и принялась меня целовать и говорить ласковые слова. Горничные сделали реверанс и вышли. Что было странно, так это то, что раздражающая слащавость, в голосе моей тётушки, полностью куда-то исчезла. Она была искренне нежна и ласкова со мною, без всякого притворства, как моя мама когда, я был совсем маленький или маленькой. Она, всплеснув руками, молвила: -Сашенька, ты вчера был такой миленькой девочкой, что я не удержалась и решила её оставить ещё на один день. Я хочу, чтобы ты побыл ещё один день моей куколкой. Сегодня воскресенье, поэтому я считаю, что моя девочка должна быть в этот день непременно нарядной! — О, тётушка Эвелина, я был таким несносным мальчишкой! Простите меня великодушно, за те неприятности, что я вам доставил. Я готов продолжить своё наказание и исправиться. — Мой милый мальчик, не говори так, я давно тебя простила. Если ты хочешь, я прикажу горничным, они снимут с тебя этот девичий наряд. — О нет, нет, тётушка, пожалуйста, не нужно звать горничных, я хочу побыть ещё немножко твоей девочкой в этом красивом платье, чтобы доставить тебе еще немного удовольствия. — Тебе Саша нравится твое платьице? -О, да тетушка! Оно такое красивое! И, шляпка тоже! Тетя в нем мне так хорошо… Но мне очень стыдно, быть таким, я ведь мальчик и не должен, носить девичьи платья и юбки. Это неприлично. — Ай, Сашенька, брось ты эти предрассудки и глупые условности. В моем доме определяю я, что стыдно, а что нет, какой вид приличный и подобающий, а какой нет, но не посторонние. Чужие люди, не смеют мне указывать, кто в какой наряд будет облачен в мужское платье или дамское. Поэтому, мой мальчик, если тебе понравился этот наряд, можешь его носить, на здоровье сколь пожелаешь. Главное, чтобы ты получал удовольствие от его ношения. Я же буду получать удовольствие от общества, моей племянницы, моей милой и послушной девочки, моей Сашеньки. Я же не смею тебя принуждать, могу только попросить. Саша ты согласен побыть моей племянницей ещё один день? -О, да тётя! Буду только этому рад. — Иди ко мне моя милая девочка, я тебя поцелую! В комнату постучали, после разрешения войти, на пороге появилась Таня. Она сделала красивый реверанс, а затем молвила: Матушка Эвелина Сергеевна разрешите доложить? — Говори дитя. — К юной барышне пришли гости. — Так вели же пусть заходят! — Прямо сюда, матушка? — Да девонька. Софье скажешь, чтобы взяла у Пелагеи учетную книгу №12 и через часик ко мне непременно зашла, я кое-что хочу с ней обсудить. -Хорошо госпожа. -Можешь ступать Татьяна. Танька сделала реверанс и вышла. Через несколько минут за дверями тётушкиного кабинета послышался девичий смех. После разрешения на пороге появились Катя, Настя и Ксюша. От увиденного зрелища у меня отвисла челюсть. Я был поражён, тем, как они были одеты — совсем как маленькие дети, как трёхлетние малышки. Их платьица, выглядели намного короче моего, а нижних, шуршащих, кружевных юбок под подолами платьев было настолько много, что само платье на них лежало почти горизонтально. Слой белой, кружевной, тканевой массы был настолько большим, что казался белым облаком. Казалось, что оно полностью поглотило девочку от талии до коленок включительно. Девушки словно парили на этих облачках. Ткань множества нижних юбок непрерывно шуршала от малейшего движения и колыхалась, словно живая, топорщилась, словно сотня балетных пачек балерин сшитых вместе. Талии платьев девочек была сильно завышены, и рукава фонарики стали полностью детскими, значительно увеличившись в размерах. Руки их были затянуты в кружевные перчатки. Из-под слоя нижних юбок, словно из-под белого фантастического цветка, подобного облака, были видны белые атласные панталончики, которые доставали до самых щиколоток девочек. Внизу, как и полагается, украшены тройными кружевными оборками. На милых головках девушек были шляпки, которые были изнутри щедро подшиты кружевами, а снаружи рюшами из атласа. Головные уборы моих подруг по форме полностью выглядели как детские. Именно такими, их носили девочки лет трёх. Катя и Ксюша были рыжеволосыми и зеленоглазыми, поэтому они оделись в одинаковые платья из ярко зелёного атласа. Настя в ярко голубом атласном платье, которое идеально шло под цвет ее глаз и лежало на толстом слое нижних юбок. Когда три облачка под названием Катя, Настя и Ксюша подплыли поближе, моя тётушка не удержалась и, всплеснув руками воскликнула: — Сашенька посмотри, кто к нам пришел?! Какие они сегодня нарядные! Какие у них миленькие платьица. Женщина принялась тискать и целовать девочек. Я не мог понять, что происходит и оторвать глаз от своих подруг, настолько они мне показались удивительными, не только с точки зрения девочки, но и на взгляд мальчишки. Я смотрел то на свой наряд, то на их наряды, не переставая восхищаться.  — Тётя Эвелина, моя мама вчера, увидев Сашу, предложила и мне так одеться. Я конечно вначале возражала, но все же разок решила попробовать надеть красивый наряд, приготовленный для меня маменькой, который сделает меня немного младше, но я совсем не ожидала, что настолько много младше, что он будет настолько детским! Я совсем не думала, что горничные меня превратят в трёхлетнего ребёнка! Увидев себя в зеркале всю упакованную во все эти слои белой шуршащей, и торчащей в стороны ткани и в кого я превратилась, мне вначале, очень хотелось расплакаться. Но когда увидела, какая моя маменька счастлива, от моего вида, я передумала, постепенно привыкла к своему новому состоянию и своему новому платью, а потом оно стало, мне очень нравится. Это так забавно побыть целый день маленькой девочкой, особенно когда моя маменька так тешится, и стала такой необычайно нежной и ласковой со мной. -Мы как обычно зашли на минуту к Катьке в гости и очень удивились, когда увидели, что она полностью чуть ли не по глаза, закутанная в кружева и шелк, как малышка, сидит на полу и играет в куклы. Мы даже не и не догадывались, что через пару минут станем точно такими же, как она куклами. Мы ничего не успели, толком спросить Катю, как её горничные нас бесцеремонно схватили и ничего не объясняя начали быстро переодевать. Нам не дали опомниться, как мы стали полностью похожи на кукол. Мы подумали, что это такая игра, по крайней мере, это выглядело очень забавно, но горничные забрали у нас нашу одежду, и не собиралась её отдавать, а тем более переодевать нас в неё обратно. Нам ничего не оставалось, как лишенными привычных кринолинов и корсетов, вернуться к нашим маменькам в карету. Они как-то странно переглянулись и сделали вид, что крайне удивлены нашим метаморфозам, но в тоже время, были неподдельно рады нашему перевоплощению в маленьких детей — сказали хором Ксюша и Настя. — Мы взяли с собой своих кукол и очень желаем в них поиграть, вместе с Сашей. Не будете ли вы так, добры, Эвелина Сергеевна, разрешить ей поиграть вместе с нами. — С большой радостью девочки! Сашенька, девочка, бери свою куклу и ступай поиграть с девочками. Сначала можете играть на улице в беседке, а когда станет жарко, пойдёте все в дом. Будь хорошей и послушной девочкой Саша — Хорошо тётушка! Вскоре мы направились с куклами к беседке. Я снова играл с девочками в их игры, полностью одет, как настоящая девочка. Меня теперь совсем не смущал мой вид, ибо мои подруги выглядели за меня ещё младше. Мне эта игра в маленькую девочку все больше и больше нравилась, казалась очень интересной, тогда как мальчишеские игры на фоне всего этого мне казались совсем нелепыми. Я уже не пугался, что думаю, как девочка и то, что полностью во власти девичьего наряда. Просто играл, со своими сверстницами, словно обычная девочка подросток. Меня же Катя, Настя и Ксюша совсем не считали переодетым мальчиком, а такой же девочкой, как и они — своей подругой. Вскоре солнце поднялось высоко в зените, стало довольно жарко и припаривало. Где-то вдали был слышен звук кукушки. Среди благоуханья птичьих голосов послышался звук: Пинь!.. Пинь!..Пинь! — Сашка будет дождь — сказала Катька. — Пойдём в дом — сказал я. Вскоре большая гостиная наполнилась ярким блеском ткани наших платьев, шуршанием многочисленных нижних юбок и мерцанием кружев. Через час, кругом громко загрохотало, и полил тёплый летний ливень с грозой. Сразу все кругом потемнело, но свечи мы не стали зажигать. Мы сидели в доме и играли. Моя тётушка, сидела на кресле и рассказывала какую-то весёлую историю, когда она была, совсем молоденькой девочкой и как к ней пытался свататься толстый и смешной купчишка, который был старший за неё на целых двадцать лет. В комнату кто-то без стука ввалился. «Черт бы подрал этот ёбаный…. дождь! Ёпт… ели успела! — послышался девчачий голос. -Танечка, девонька, ты чаво, ругаешься словно конюх? -Матушка Эвелина Сергеевна, простите, я вас здесь не увидела — сказала сникшим голосом девушка и склонилась в полупоклоне. -Полно тебе девка, церемониться, подойди поближе. Что там у тебя? -Да вот матушка — сказала девушка и протянула небольшую корзину с клубникой. -О, какая крупная! — Я еле успела собрать её до дождя. Если верить нашей местной прорицательнице, целительнице и травнице Феофании, которая живёт возле Зинзеливского болота, то через два дня дожди полностью прекратятся. Клубники будет не просто много, а очень много. Афанасий Степаныч не зря ест свой хлеб, поэтому клубника у нас начинается, когда в других имениях ее нет еще и в помине. Когда у них она проходит через две недели и ягода у них мелкая и кислая, у нас самый разгар сезона, ягода крупная и сладкая. Поздний сорт который вывел Афанасий Степаныч выше всяких похвал. Вы сможете госпожа неплохо заработать. -Это было бы великолепно девонька, но у меня мало работников. — У меня есть знакомые девки из вольных крестьян. Кроме того, мы все горничные готовы сменить свои роскошные платья на более простой наряд и помочь её вам собрать. Даже Тихон, наш дворецкий, готов принять в этом участие. — Вот как! Таня если ты сможешь организовать и привести их сюда, когда пойдет товарная ягода, я гарантирую им хороший обед и щедрую оплату, а тебе щедрое вознаграждение к твоему приданому. — Думаю матушка, это будет не сложно сделать. -Тогда я тебя и ещё несколько девочек буду просить, помочь, продать ягоды на рынке. — Эвелина Сергеевна, думаю, что в этом не будет особой необходимости, разве что можно продать на базаре ранний сорт, но не поздний… Я вчера случайно, встретилась на рынке с одним знакомым купцом евреем, его зовут Исааком. Он спрашивал, как ваше здоровье матушка и готов дать хорошую цену за нашу клубнику, причём забрать весь товар сразу. Поговаривают, что нынче неурожай на клубнику. Знакомые девки говорили, что в окрестных поместьях она сплошь вымерзла, этой лютой зимой. Поэтому вы можете ещё и поторговаться, немного подняв цену от той, что даёт Исаак. — — Таня ты взрослая и умная девочка не по годам, для своих четырнадцати! Я в тебе не ошиблась. Думаю, что тебе пора расти. Пойдёшь сначала в помощь к нашей экономке Пелагее, а там посмотрим. -Спасибо матушка Эвелина Сергеевна. — Танюша, Исаак Якович, хоть и очень молод, но самый порядочный коммерсант, в здешних местах, откуда ты его знаешь? -Матушка, я с ним познакомилась год назад, когда он пришёл в имение Строгановых. Вам ведь знакома ситуация, когда евреи коммерсанты приходят и видят, как цветёт сад, платят серебром или ассигнациями за урожай, которого ещё нет. -Да. -Это выглядит очень заманчиво, платить за цветочки, когда не известно будут ли яблочки и груши. Не правда ли? Я имела неосторожность открыть рот и сказать ему, что платить в этот год, за цветочки сущая глупость, поскольку лето будет очень сухим. Будучи старшим за меня на десять лет, он и не собирался прислушиваться к словам какой-то девки подростка, но когда я упомянула имя Феофании, это его насторожило. Сделка не состоялась. В тот же день, госпожа наказала меня очень сильно, за то, что я крепостная девка, посмела заговорить с господином. Но причина была совсем другая. Я думаю, матушка вы о ней догадываетесь. Госпожа Строганова секла меня плетью лично. После её воспитания, я около недели приходила в себя, но так и не смогла больше встать. Спасибо вам благодетельница Эвелина Сергеевна, что помогли мне остаться на этом свете. Когда я потом узнала, что за деньги, потеряла моя бывшая госпожа и за них можно было запросто купить несколько крепостных девок и еще они остались бы, то мое сердечко чуть не разорвалось от ужаса. Ведь тогда костлявая очень близко прошла возле меня, в порыве дикого гнева, барыня, если бы захотела, могла бы, легко засечь меня до смерти. Но господь посчитал, что я не достаточно прошла испытаний, и оставил мне жизнь… -Да девонька, тебе не позавидуешь, … Я уже подготовила бумаги, через два года ты получить вольную. Если захочешь, сможешь уйти от меня. — Матушка, я круглая сирота, куда я пойду. — Глупенькая, замуж. Я тебе подготовлю хорошее приданое. — Но я не хочу замуж! — Это ты сейчас так говоришь… На все своя пора… — Матушка можно я вам и девочкам подготовлю клубничный десерт. — Девонька, мы будем только рады! -Так я могу идти. -Да, ступай Таня. Вскоре Танька принесла нам всем клубнику со сливками. Дождь прошёл. Постепенно за ним незаметно и день, который я провёл снова, как настоящая девочка вместе с моими подружками. Когда меня облачила тётушка, в мою любимую ночную рубашку, я быстро уснул.