Часть 11

Глава 11. Воскресенье оказался день суетный и необычный. Горничные меня сонного, совсем не церемонясь, вытряхнули из ночной рубашки, словно репу из мешка, затем быстро забросили в ванну и уверенными движениями быстро вымыли. На диване лежала огромная куча шелка и кружев. Сегодня, я буду красивой куклой, миленькой живой игрушкой моей тетушки. После того как были натянуты чулки и длинные до щиколоток панталончики, служанки, быстрыми и уверенными движения начали на меня напяливать все белье, через голову и фиксировать его на талии. Постепенно, похожая на морскую пену, белая, шуршащая шёлково-кружевная масса, увеличиваясь, неумолимо поглощала меня, а на кровати таяла. Вскоре там не осталось ни единой нижней юбки. Пышных, нижних, белых, юбок, похожих на большое количество сшитых вместе пачек балерин, было значительно больше, чем в прошлый раз. Я стоял в этих торчащих «пачках» и думал, что чего-то очень главного здесь не хватает: «Ну конечно же, корсета! Они забыли меня утянуть в корсет!» Его нигде не было, и о нем никто не вспоминал… Когда меня попросили сесть на приготовленный мягкий табурет, все эти многочисленные слои, белой, шуршащей ткани вздыбились вверх, закрыв мне частично вид спереди. Из пенной, белой шёлково кружевной массы были видны лишь мои плечи. Сейчас я полностью был похож на фантастический цветок. Дарья и Фёкла занялись моими волосами, а Таня приладила к моим ногам туфельки. Мне пришлось, встать и на меня, словно небо, упал небесной сини, голубой яркий атлас платья. Софи быстро застегнула все пуговички на спине платья и завязала на красивый бант, сзади на завышенной его талии, широкий атласный пояс. Таня сунула мне под руки мою любимую куклу, которая была уже тоже переодета в голубой атлас, на ней был точно такой же наряд, как на мне. Горничные, меня ошеломлённого, как и в прошлое воскресенье оставили наедине с огромным зеркалом. Они, хихикая и покачивая кринолинами, отправились по своим делам. Сегодня воскресенье, большинство из девок, служивших у моей тётушки, одевшись в лучшие свои платья, отправились в церковь. Очень многим помещиками и помещицам это не нравилось — где это видано одевать слуг в одежду господ. В тоже время сама Эвелина Сергеевна могла одеться в длинную расшитую сорочку и сарафан, повязать платок на голову и босая, пешком прийти на богослужение, как обычная крестьянка. Но моя тётушка в это воскресенье в церковь не пошла, как впрочем, и Таня, которая спряталась за амбаром и занялась чтением. Тем временем я стоял и смотрел зачарованно на своё отражение в зеркале. Я хлопал длинными ресницами словно кукла. «А почему как кукла? Я сейчас и был самой настоящей неуклюжей куклой, которая в руках держала тоже куклу, свою маленькую копию!» Пышные, сильно торчащие нижние, кружевные юбки, которые опускаются на несколько ладоней за мои коленки, сильно ограничили мои движения. Голубое яркое платье с огромным бантом, лежит почти горизонтально, на белой упругой массе, словно на облаке. Огромные рукава буфы, похожие на надутые, блестящие шары, не позволяли мне прижать руки к телу, они внутри были очень плотные и шуршали, как и мои многочисленные нижние юбки. Мои руки в кружевных длинных белых перчатках, были, как у настоящей куклы, согнуты в локтях и покоились на ярко-голубом атласе платья, словно на столе. Многочисленные слои упругой ткани слишком туго сминались, поэтому руки удавалось, опустить вниз, лишь надолго. Шляпка, обильно украшенная оборками и кружевами, казалась великоватой и всем своим видом показывала, что она вовсе не для девочки моего возраста, а для совсем маленькой девочки. Она подобно чепчика для малышек, плотно охватывала не только мою голову, но и часть лица. Из кружев выступали только, половина лба, щёк и подбородок. Белые атласные панталончики с тройной кружевной оборкой внизу казались слишком широкими. Все это придавало мне вид красивой куклы, но вместе с тем, начинало не нравиться. «Я понимаю, ну хочется взрослой женщине поиграть в куклы, но это уже было слишком. Зачем меня превращать в трёхлетнюю девочку переростка? Я уже слишком большая для этого. Пусть вернут мне корсет, кринолин и мои платья» — подумалось мне. Эти мысли привели меня в ужас, ведь думал я о себе исключительно в женском роде. «Боже мой, какие платья?! Какой к черту корсет и кринолин, я ведь мальчик! Зачем все это?» — пронеслись сумбурные мысли в моей бедной голове. Но я себя поймал на мысли, что мальчишескую одежду мне сейчас, меньше всего хочется видеть, а тем более ее надевать… Мои мысли были прерваны звонким девичьим смехом. В комнату вбежали Катя, Настя и Ксюша. От яркого сияния их нарядов, у меня разбежались глаза, и я вначале подумал, что это какое-то неземное видение. Глядя на мой ступор, девушки еще больше рассмеялись. Ах, как же они были похожи в своих нарядах на прекрасные цветы! В своих платьях они держались, куда увереннее, чем я в своем. Они поприветствовали меня, а затем стали возле меня и принялись смотреться в зеркале, не умолкая ни на секунду. Их шляпки и платья были того же фасона, с теми же шарами рукавами и толстым ворохом нижних юбок. Только атлас их нарядов отличался по цвету. Катя была в ярко зеленом платье, Настя в желтом, а Ксюша в красном. Мы были, словно куклы из одной коробки, словно гортензии с одной клумбы, яркие, одинаковые и вместе с тем разноцветные. Когда пришли мамы девочек, они меня тоже не меньше удивили. Их наряды были сшиты их того же атласа и тех же расцветок, что и у их дочек. Только дамы были туго утянуты в корсеты, а юбки их платьев, на кринолинах, были огромными и длинными в пол. Моя тётушка переоделась тоже в платье с огромной юбкой на кринолине и длинной в пол, из небесно голубого атласа, под цвет моего платья или правильнее сказать, мое платье было под цвет ее наряда. Точно так же цвета платьев моих подруг были под цвета нарядов их мам. День прошел весело, мамы девочек и моя тётушка сюсюкали к нам и были необычайно ласковы с нами, словно мы были совсем маленькие. А еще был стол с всякими вкусностями. Женщины веселились, пели и музицировали на пианино, сплетничали и пили вино. Потом были развлечения в виде стрельбы из луков, но моей тётушки этого показалось мало, она принесла парочку дуэльных пистолетов. Я очень боялся, что бы дамочки не поубивали друг друга, но они просто учинили стрельбу по пустым бутылкам. Но им и этого показалось мало, они стреляли через плечо, используя зеркало. Позднее я от Таньки узнал, что они подобное развлечение практиковали не раз. Наша экономка Пелагея говорила, что моя тётушка стреляла очень даже неплохо и стрелялась на дуэли с одной очень богатой и высокородной дамой из-за такого пустяка, как одинаковых платьев. На одном званом ужине, очень влиятельных людей, у моей тётушки Эвелины и этой особы, были совершенно одинаковые наряды. Та дама сшила его в Париже, в очень известного модельера за огромные деньжищи. Тёте сшили платье её работники на её собственной швейной фабрике, используя тот же французский каталог, модного эксклюзивного платья. Мало того, она выставила копию такого же платья, но другой расцветки, в одной из витрин своего модного салона. Два таких платья, одно зеленое, другое темно фиолетовое были проданы в тот же день совершенно чужим женщинам. Для той знатной дамы это было большим оскорблением. Ведь она была уверена, что больше ни у кого такого платья не будет, отдав кучу денег французскому мастеру. А тут такой конфуз… Когда она узнала, что наряд сшит в России и ничем не уступает её французскому платью, она вскипела от ярости. А когда в зал для танцев вошли ещё две особы в таких же платьях, но другого цвета, та дама сразу позвала мою тётушку к барьеру. Первый выстрел был за ней, но она промазала, лишь царапнув пулей щеку, моей тёте. Моя тетушка настаивала драться, лишь до первой крови, но та дама настаивала на смертельном исходе. Тётя могла легко прострелить той нахалке сердце, но не сделала этого, а выстрелила в плечо. Она понимала, что рискует, ведь её противница первый раз целилась в голову, но промазала, второй раз уж точно не промажет. Но второго раза не последовало, та дама визжала, как резаная, хоть у неё на плече была лишь царапина, ну и разумеется, две дырочки в шикарном рукаве платья — пуля прошла насквозь. Моей тётушке стало жаль глупую соперницу. Она подошла к ней и решила, попросить у неё прощение, а потом просто разойтись. Но свирепая женщина, если первое могла как-то простить, то испорченное, новое платье, уж никак. Она попыталась, ухватить мою тетушку за волосы, а когда ей это не удалось, начала материть свою противницу, почем зря, как жена пьяницу кучера. От спесивой и надменной барыни ничего не осталось, дама вела себя, словно грубая мужичка. Тётушка в ответ тоже поступила не как барыня, а как простая крестьянка и со всей злости врезала, промеж глаз нахалке. Дама обмякла, полностью получив сатисфакцию. На этом дуэль и закончилась, в качестве секундантов на которой были мамы Кати и Ксюши. Софи видела весь этот цирк тоже, и не упускала возможности, все это описать в полнейших подробностях, при первом же удобном случае… Так незаметно за весельем и развлечением прошло воскресенье. Переодетый горничными, в шелковую, длинную, ночную рубашку, я зажег несколько свечей и решил немного почитать перед сном, но услышал тихие, знакомые, крадущиеся шаги по коридору, быстро встал и пошел к двери. Это была Таня, которая шла ко мне поменять книгу на другую. Стоя возле слегка приоткрытой двери, сквозь узкую щель, я увидел, как Татьяну нагоняет моя тётушка. Она тоже ступала тихо. Когда тётя поравнялась с ней, девушка вздрогнула, и что-то выпало у неё из-по ее ночной рубашки. Это была книга. Тётушка наклонилась и подняла её. Посмотрев на бледную и остолбеневшую от ужаса служанку, она молвила: — Джейн Остин «Доводы рассудка», очень хорошая книга. Татьяна, девочка моя, у тебя неплохой вкус. Ты читала нашего современника Александра Пушкина «Евгений Онегин»? — Не…е…т… — Напрасно. Советую обязательно прочитать…  — Госпожа простите меня! Я виноватая, не наказывайте меня! Пожалуйста! — Таня я не собираюсь тебя наказывать. Перестань плакать и ползать на коленях. Хоть сейчас тепло, но мраморный пол очень холодный… — Но я… я… барыня Строганова… крепостные не должны… всхлипывала Татьяна. — Таня успокойся. Здесь нет никаких Строгановых… — Матушка, не губите! Простите! — Таня больше ни слова. Я все знаю… — Как матушка? — Сорока на хвосте принесла. Да перестань ты трястись, как осиновый лист. Я же тебе сказала, что не трону… — Матушка и вы меня не накажете? — Опять двадцать пять! Глупенькая, конечно же нет. Вот возьми, это тебе — сказала женщина и повесила девушке на шею, что-то на атласной розовой ленте. — Что это матушка? — Дубликат ключа от библиотеки. Ты там можешь, брать книги сама, когда захочешь, а еще можешь по вечерам или в любое свободное время, их читать. За амбар больше не ходи, в доме куда приятнее читать. Свечи в комоде, я их положила туда предостаточно. Ключ от комода, под вазой на письменном столе. — Премного благодарна вам благодетельница матушка Эвелина Сергеевна — сказала девушка и принялась целовать руки барыне. — Полно девка, хватит. Вставай! -Большое спасибо матушка Эвелина Сергеевна. — Всегда, пожалуйста. — Век не забуду вашей доброты! — Ты мне лучше скажи такую вещь девочка…как на счет нашего разговора о работниках и о клубнике. Наших пять девок, что работают на огороде, ведь не справятся. С ранней и среднеспелой клубникой они как-то с божьей помощью справились, теперь осталась поздняя, а товарной клубники не просто много, а очень много. Таня ты не забыла о данном тобой обещании? — Никак нет матушка. Завтра по полудню дюжина девочек из вольных крестьян будут здесь. Исаак Якович тоже прибудет к этому времени, чтобы обсудить с вами детали сделки. — Очень хорошо моя девочка! — Матушка Эвелина Сергеевна, а как вы узнали, что я люблю читать? -Татьяна, мне об этом поведало одно очаровательное приведение… -Как?! Он же обещал, что никому не скажет?! — А он и не сказал, точнее и не желал этого, говорить ни под каким предлогом. Мне все же удалось выпытать детали вашего похождения и нахожу его очень забавным. Признаться честно в твоем возрасте я не была столь изобретательна, но моя сестра… была та еще затейница. Я конечно же при допросе своего племянника не применяла методы, которые применяла святая инквизиция в Европе, пару сотен лет назад, просто взамен дала ему другое обещание. Ты тоже мне сейчас кое-что пообещаешь. — Все что угодно матушка! -Таня, ты почти взрослая, обещай мне, что больше не будешь, водить дружбу с привидениями и вообще больше никаких подобных проделок. — Обещаю Эвелина Сергеевна. --Что касается нечисти, разгуливающей по дому ночью. Пусть все продолжают думать, что так оно и было. Пусть все думают, что святой отец Феофан её успешно изгнал. Об вашей ночной выходке никому не слова. Ты меня поняла? — Да матушка! — Кто-нибудь еще из крепостных девок в моем имении умеет читать? — Нет. Разве что Дарья, но лишь немного. — Плохо. Нужно будет заняться вашим образованием. — Это будет восхитительно матушка Эвелина Сергеевна! — Обещай, что будешь мне в этом помогать. -Обещаю матушка. — Ну, на этом, пожалуй, все… спокойной ночи тебе девочка… я иду спать. — И вам прекрасных сновидений Эвелина Сергеевна. Когда моя тётушка удалилась, Танька запрыгала на одной ноге, словно маленькая девочка. Потом нечаянно наступила на подол длинной ночной рубашки, и чуть не свалившись, еле сумела удержать равновесие, затем подтянула длинный подол, посмотрела на него и тихонько выругалась. Девушка, подойдя к приоткрытой двери моей комнаты и увидев меня стоящего за ней, крепко обняла и принялась меня целовать. Я остолбенел, засмущался и покраснел от столь бурного проявления чувств девушки. Она воскликнула: — Сашка ты прелесть! Не знаю кто ты на самом деле, мальчик или девочка, но ты настоящий ангел во плоти! Танька легонько отстранилась и приподняв подол своей длинной ночной рубашки весело попрыгала на одной ноге в свою комнату. Я же продолжал стоять, словно каменный истукан, так и не поняв, что это было… В понедельник я снова был, утянут в корсет, втиснут в кринолин и упакован во все нижние юбки и платье. Я снова выглядел, как нормальная девочка моего возраста. Мое ежедневное перевоплощение в миленькую девочку, стало приятным и привычным ритуалом для меня. Дарья хмыкала, глядя на меня. А Танька и Софи уже относились ко мне не как противному барчуку недорослю, а как к малолетней барыньке, но при этом, не таясь открыто обсуждали, прочитанные книги, и которые хотели бы прочитать. Таня с умилением поглядывала на меня и хитро подмигивала. Сегодня было немного прохладнее и небо покрыто легкой дымкой. Я был облачен в темно зеленое платье из блестящего атласа. В кринолине я снова себя почувствовала уверенно, мои движения не были ограничены, ноги ни во что не путались, хоть они сегодня были до щиколоток покрыты просторными, длинными, атласными, белыми панталонами. В низу их имелась привычные тройные кружевные оборки, кроме того панталончики, как обычно, были ещё и на попе оформлены тремя кокетливыми оборками, из того же кружева. Корсет казался поначалу, немного туго утянут, но я быстро к нему привык. Вскоре ко мне пришла Катя. Я снова совершенно забыл, что я мальчик в платье и чувствовал себя лишь как обычная девочка — хорошая подруга Кати. Взяв свои куклы, мы отправились играть в сад, в беседку. Ближе к обеду дом наполнился людьми. В большой столовой за длинным столом сидели дюжина незнакомых крестьянских девок, а кухарки Галина и Прасковья накрывали на стол. Все горничные тоже сидели за длинным столом. Их было не узнать. Они сменили свои темно синие платья с пышными юбками на кринолинах, на просторные крестьянские льняные серые одеяния, состоящие из длинной рубахи, сарафана и фартука. На голове каждой из них были повязаны платки прямо поверх их привычных чепчиков. Одна из крестьянок показалась мне очень странной, а остальные над ней весело подшучивали. Я снова посмотрел на нее и заметил, что у нее из-под платка торчат усы и борода. И тут я узнал в странной женщине нашего дворецкого ряженого в женский сарафан и рубаху, с повязанным на голову и сдвинутым на самые брови платком. Когда он пытался что-то говорить тонким голосом и жестикулировать подобно даме, зал наполнялся женским хохотом. Моя тетушка не была против того, что прислуга в доме, иногда валяет дурака, ради потехи, и сама активно участвовала в этих увеселительных мероприятиях, главное, чтобы это не переходило рамки приличий. Я совсем не удивился, когда узнал, что, следуя очередному совету Софи, тетушка Эвелина дала указания горничным, нарядить нашего дворецкого тоже крестьянкой, и теперь он тоже вместе с бабами пойдет собирать клубнику, не как работник, а как работница. Он, наверное, уже жалел, что дал так опрометчиво слово, помочь женщинам… и теперь ему ничего не оставалось, как быть потехой на радость барышням… Вскоре в большую столовую вошел высокий, стройный, чернявый, черноглазый мужчина. Он всех поприветствовал, а затем подал руку сидящей Татьяне. Они пожали друг другу руки, словно давние компаньоны. Мужчина в безупречно сшитом костюме взял галантно под руку девушку, и совсем не стесняясь ее простой крестьянской одежды, поднялся с ней на второй этаж по широкой мраморной лестнице в кабинет моей тетушки. Они, посовещавшись около четверти часа, а затем втроем спустились в огромную столовую и присоединились к общей трапезе. Мою тетушку я совсем не признал. Она всегда была одета в платьях с огромными юбками на кринолинах, а теперь в простой одежде это был совершенно другой человек. Сквозь ткань сарафана и рубахи иногда проступали очертания косточек корсета, в который было по-прежнему утянуто её тонкое изящное тело. Работа продлилась до темна. Вечером несколько телег нагруженные доверху берестовыми коробками с ягодами отправились к воротам имения.