Часть 3

Весь следующий день после свадьбы принц и принцесса купаются в блаженстве: когда они нехотя отрываются от занятий любовью, Рейнира в сопровождении Деймона исследует их родовой замок, поскольку ранее у неё не было такой возможности. Несмотря на то, что Визерис назначил дочь принцессой Драконьего камня, его брат едва ли уделил время на посещение их родового гнезда, чтобы Рейнира могла освоиться как леди замка. И коротких полётов на спине дракона, конечно, недостаточно, чтобы принцесса могла досконально изучить главную — по его мнению — резиденцию Таргариенов, самое сердце рода, куда однажды высадились драконы и корабли Эйриона, где на склонах ущелий драконьей горы связали свою кровь Геймон и Дейнис, позже — их потомки вплоть до Завоевателей, и наконец — Рейнира и Деймон. Именно на Драконьем камне их кровь сильна, а драконы летают без ограничений, возвещая округу об их силе. Деймон знает крепость настолько хорошо, как только возможно знать в наши дни, хотя не может утверждать наверняка, что ему известны все секреты, поскольку он лично обнаружил несколько новых интересных мест, которые намерен показать племяннице. Рейнира с искренним интересом впитывает все его слова как губка, задаёт вопросы с живым блеском в глазах, от чего сердце Деймона наполняется теплом, как всегда случалось рядом с ней. Она его принимает всем сердцем, наслаждается его прикосновениями и дарит ему доверие, которого он не заслуживает после всех раз, когда он оставлял её в одиночку в змеиной яме, в которую превращался Красный замок во время правления Визериса. Деймон ведёт её в хранилища, где остаются все сокровища, которые он планировал ей подарить после возвращения с войны: рулонны изысканных тканей, мягчайшие меха и тончайшие шёлка, драгоценные камни и старинные украшения, накопленные пиратами после всех грабежей, по виду и гравировкам кажется, что некоторые из них вероятно даже старше Валирии и неизвестно, где пираты могли достать эти сокровища, поскольку тайна утонула вместе с ними в водах Узкого моря. Рейнира едва не подпрыгивает, примеряя всё это перед зеркалом, пока швея снимает с неё мерки. Деймон тем временем раскинулся на тахте в тех же комнатах с бокалом дорнийского красного, его губы как никогда легко изгибаются в улыбке, когда его жена смотрит на него сияющими глазами. Он слишком хорошо помнит ту грустную, уставшую от борьбы женщину из своих снов, готовую просить его жениться на ней ради защиты своих детей и притязаний, но не потому что она верит, что важна для него, что он питает к ней чувства. Вероятно, та женщина до конца сомневалась в его намерениях, вероятно, она до конца думала, что он выбрал Лейну Веларион вместо неё, что он никогда не остался бы с ней, останься в живых дочь Корлиса и Рейнис. Это невыносимо снова и снова видеть перед глазами, но Деймон упрямо повторяет себе, что эти видения никогда не станут явью, что его Рейнира никогда не превратится в эту женщину, даже если их мстительные боги, внезапно проснувшиеся после долгих лет спячки, стремятся мучить его этими образами. Иногда он задавался вопросом, не является ли их конечной целью не спасение их династии и мира, а сведение его с ума? После того как он позволяет себе подобную мысль, на второй день после свадьбы, ожог не просто горит, а кровит. — Боги, Деймон, у тебя кровь!— восклицает Рейнира. Поскольку в тот момент они собираются обедать и поднимаются по лестнице в свои апартаменты в башне Морского дракона, а рука Рейниры сжимает его собственную, нет вариантов, что она может не заметить. Девушка в шоке рассматривает его окровавленную ладонь с воспалившимся ожогом, её светлые брови хмурятся, пока он пытается убрать руку, чтобы перевязать её платком, но она не отпускает.— Я раньше не видела этот ожог... Это одна из ран из Ступеней? — Можно и так сказать,— уклончиво отвечает Деймон. Он мог бы сказать ей про свой сон, но что-то внутри него протестует против этой затеи. Рейнира выглядела такой свободной, довольной, он не хотел чтобы события предполагаемого будущего омрачали её дни. Конечно, он расскажет ей, если поймет, что не в состоянии справиться с угрозой самостоятельно, но до тех пор... — Деймон, пойдём!— громче говорит Рейнира, пытаясь потянуть его за другую руку. Она снова хмурится и нежно касается его лица.— Что случилось, дядя? — Ничего, всё в порядке. Не беспокойся о мелочах, я просто уберу кровь и... — Нет уж!— перебивает Рейнира.— Я сама отведу тебя в покои и обработаю рану той пастой, о которой говорил Герардис, а вечером лично прослежу, чтобы ты сделал все припарки и нанёс лекарства на остальные раны. — Такая строгая жёнушка,— дразнит её Деймон, легко целуя её в нос, а потом — лёгкую морщинку между бровями,— ты начала входить в роль, дорогая... — У тебя не получится меня отвлечь, Деймон,— принцесса разговаривала с ним, будто он был пятилетним ребёнком, и будь на её месте другой человек, он бы уже столкнулся с не самой приятной из его личностей.— Мейстер сказал, что ты пренебрегал лечением в последнее время, и мне это не нравится, дядя. Как ты собираешься учить нашего сына держать меч, если потеряешь руку? — Нашего сына, а?— дразняще поднимает брови Деймон, позволяя ей усадить его на тахту в их покоях и наблюдая как она ставит на столик миску с чистой водой и тряпками, и ту самую мазь, о которой говорил мейстер, что она на удивление быстро нашла даже без помощи слуг.— Я думал, ты не хочешь рожать, принцесса. — Рано или поздно мне так или иначе придётся это сделать, хочу я этого или нет,— в словах Рейниры нет ни капли юмора.— Если отец не лишит меня наследства, мне нужен по крайней мере один наследник, а лучше — двое. Может быть, мальчик и девочка, чтобы они могли в будущем пожениться и править вместе, так будет лучше всего, и чем раньше я с этим справлюсь, тем лучше. По крайней мере, мои служанки говорят, что мои бёдра созданы для рождения детей, чего никогда не было у матери, так что, может быть, если мне повезёт, мне не придётся столкнуться с ножом мейстера. Деймон не может не вздрогнуть, и вовсе не от того, что Рейнира осторожно промывает его рану, прежде чем нежно прижать к ней сухое полотенце. В отличие от неё, он видел как выглядела его кузина с разрезанным животом, как её кровь пропитала матрац постели и стекала каплями на пол. Представить Рейниру в таком состоянии в какой-то степени даже хуже, чем видеть как её сжигает дракон. — Рейнира, я бы никогда не позволил сделать это с тобой!— резко отвечает Деймон. Он не поступил бы так даже с Бронзовой Сукой, а он убил эту женщину в конце концов, что ясно определяет степень его ненависти к этому так называемому союзу. Принц ненавидел, что она только неопределённо пожала плечами, будто не была уверена, и как ни в чём не бывало продолжила свой монолог, словно не слышала его последних слов: — Сначала я думала предложить связать своего предполагаемого сына или дочь с младшими детьми моего отца, чтобы объединить две линии, но теперь мы оскорбили Веларионов, так что вероятно нам придётся намекнуть, что мы готовы к помолвке нашего ребёнка с ребёнком Лейны или Лейнора, если обещание брака вообще поможет исправить этот разрыв... — А теперь послушай меня, Рейнира,— Деймон развернул девушку к себе таким образом, что у Рейниры не осталось другого выбора, кроме как сесть ему на колени и смотреть прямо в его глаза,— мы никому ничего не должны, ясно? Ни Веларионам, ни тем более Зелёным ублюдкам. Визерис слаб и позволяет морским конькам и змеям править драконами, но мы с тобой— нет, наши дети не будут жертвами некомпетентности глупого короля. И я больше не хочу слышать, что ты считаешь, что я разрежу тебя! — Я не глупая, Деймон,— криво улыбается Рейнира,— и я знаю, что ты женился на мне не просто так. Лорды просили моей руки, чтобы пролить свою кровь на трон и править через меня, и конечно же, предпочтение в случае чего будет отдаваться будущему ребёнку. Наследник гарантирует продолжение рода, а жену можно взять и другую, что и продемонстрировал мой отец. Ухаживания и обещания — всё это просто куртуазная игра, они ничего не значат на самом деле, никто не хочет меня просто как Рейниру. И я знаю,— она слегка повышает голос,— что ты прежде всего мой дядя, и что ты не убил меня на том мосту, когда у тебя был шанс, но... Я не обманываюсь мыслью, что ты меня любишь, Деймон. Я далеко не так привлекательна, как твои прежние любовницы или Лейна Веларион, я видела как она на тебя смотрела. А я...— Рейнира пожимает плечами и отводит взгляд.— Без короны отца я из себя ничего не представляю. — Замолчи!— прошипел Деймон. Он силой заставил её снова смотреть на него, заглядывая в её слезящиеся глаза и прижимаясь к ней лбом.— Глупая девчонка! Это ты ничего из себя не представляешь? Ты принцесса валирийской крови, самая молодая всадница со времён Рока, такая страстная, живая, сообразительная. Ты думаешь, я не люблю тебя? Боги, я ни разу в жизни никому этого не говорил, невыносимая, жестокая девочка,— тихо простонал Деймон, его внутренний инстинкт кричал бежать, как всегда случалось когда он был близок к раскрытию своих чувсва, но усилием воли он заставил себя остаться. Она должна знать как много для него значит, иначе всё потеряно ещё до того как начнётся настоящая борьба. — Знала бы ты, сколько раз я просыпался в этих бесплодных землях за последние четыре года и вспоминал как ты выглядела в тот день, когда приехала забрать яйцо твоего брата! Сколько раз я жалел, что отпустил тебя, но не из-за того, что не убил тебя, а потому что позволил тебе уйти... Я уже тогда решил, что ты будешь моей женой и матерью моих детей, и только ради этого я и взял тебя в чёртов бордель, потому что знал, что иначе Визерис никогда не отдаст мне тебя! — Так почему же ты сбежал?!— взорвалась Рейнира.— Ты сказал, что всё это был план, что ты просил отца жениться на мне, но до этого... Ты просто оставил меня, сбежал, заставил почувствовать себя такой ненужной, не привлекательной... Чтобы мужчина сбегал едва коснувшись тебя, хуже и придумать нельзя! — Чёрт возьми, Рейнира! Ты хотела, чтобы я трахнул тебя у стены в борделе, как поступил бы со шлюхой?!— принц потянул себя за волосы, тихо чертыхаясь.— Я не планировал заходить так далеко, Рейнира. Только немного тебя подзадорить, соблазнить, чтобы ты была не так уж против стать моей женой. Ты была напугана одной лишь идеей брака, я не хотел брать тебя силой, хотел показать, что ли этого можно получить удовольствие... Но всё зашло слишком далеко, я контролировал себя хуже, чем планировал изначально, я просто не ожидал, что ты будешь настолько отзывчивой, будешь желать меня в ответ... Потому я сбежал, пока не зашёл слишком далеко, не сделал того, о чём пожалею, за что ты позже возненавидишь меня. Деймон не хочет признавать, что его тёмная — часто преобладающая — сторона жаждала соблазнить её, осквернить, сделать во всех смыслах равной, такой же развратной как он сам, а после бросить свои "достижения" в лицо брату, который в последние годы только и делал, что строил из себя праведного септона, противостоящего его — Деймона — развратной натуре. Конечно, мотивация получить свою пламенную племянницу в жёны была сильной, но это было далеко не единственной его целью. Он почти предвкушал момент, когда Визерис узнает, что его маленькая невинная дочь, наследница избранная им, чтобы защитить королевство от него, столь же испорчена как сам Деймон. Это был идеальный плевок в лицо короля, который давал ему только изгнания и порицания взамен неизменной преданности. Но когда дошло до дела... Деймон был обезоружен степенью её отзывчивости, преданности, доверия, тем как сильно он казалось... Любил её? Сколько себя помнил, принц жаждал той же связи с супругой, как была некогда у его родителей, а до них — у бабушки и дедушки. Джейхейрис и Алисанна к концу их жизни не были любимыми людьми Деймона, слишком много было обид и непонимания, но даже он не мог спорить, что связь между ними была особенной, Джейхейрис потерял остатки своего огня после смерти Доброй королевы и превратился в развалину. Так или иначе, Деймон не понимал всей глубины этой связи... До того самого дня. Рейнира всегда пробуждала в нём лучшее и тот раз не был исключением, её доверие заставило его устыдиться своей мелочности, того, что он сделал её разменной монетой в своей войне с Визерисом, а горящий в его венах огонь, то как его кровь пела рядом с Рейнирой, окончательно обратила принца в бегство, в конце концов он всегда избегал сильных чувств, предпочитая выплеснуть свою боль в драках, в выпивке, в развлечениях с женщинами. Он не учёл, что его Рейнира — дракон, что она не похожа на тех девиц, что ужаснутся его развратности и немедля убегут куда-то в септу, пусть тайно и жаждут погрузиться в этот разврат. Теперь Деймон чувствовал стыд, что считал Рейниру хоть в чём-то похожей на никчёмную девчонку Отто. — Боги, Деймон...— фыркнула принцесса.— Так ты подумал, что мой страх истечь кровью на родильном ложе исчезнет, если ты покажешь, что трах может доставить мне удовольствие? — Я не то имел в виду, Рейнира. Пугаясь того, чего может никогда не произойти, ты теряешь лучшие мгновения жизни. Я когда-нибудь рассказывал тебе, что пытался заявить права на дракона матери? — Ты пытался заявить права на Мелеис?— удивление в голосе Рейниры говорило о том, что это не та история, которую он раньше рассказывал племяннице. На самом деле, большинство его историй были не из тех случаев, когда он показал свою уязвимость. — Тогда я был совсем мальчишкой,— пожал плечами Деймон,— думаю, что мне было где-то шесть лет или около того. Мне удалось пробраться мимо хранителей драконов и я направился прямиком к пещерам, где гнездилась Мелеис. Я плохо помнил мать к тому времени, но думаю, что я хотел... — Я поняла, Деймон,— прошептала Рейнира, нежно касаясь его губ прежде чем он сказал больше.— Это тебе не нужно объяснять. Принц почувствовал небывалое облегчение от того, что она не требовала от него ещё глубже окунаться в тёмные воды его эмоций. В конце концов, Рейнира всегда понимала его лучше, чем кто-либо на свете, больше чем его отец или брат когда-нибудь могли надеяться, и не удивительно, что она понимает его без слов и в этот раз. Только когда доходит до его чувств к ней, она не столь уверена и поверит скорее самым тёмным его мотивам, потому что она одинока и так не уверена в себе, действительно его близнец. Если подумать, он никогда не хотел чтобы Рейнира переживала то же отвержение, какое годами приходилось переживать ему, но желание насолить брату просто ослепляло, лишало рассудка. Так долго он хотел быть увиденным, услышанным, ввязывался в самые скандальные истории и бросался в гущу войны, лишь бы Визерис его заметил, оценил его усилия, лишь бы быть тем братом, каким он обещал быть их отцу. Слишком долго Деймон не хотел признавать, что Визерис сделал свой выбор, в то время как Рейнира всегда ждала его и никогда не отвергала, и пытаясь добиться непостоянной благосклонности брата, он сам того не замечая причинял Рейнире боль. Те ужасные сны многое прояснили для Деймона, даже если ему хотелось отмахнуться от них как от глупости, он не мог этого сделать. Сначала часть его хотела поделиться с братом видениями ужасающего будущего, но слишком быстро он откинул эту идею по той простой причине, что Визерис, к его огромной горечи, никогда бы не поверил ему. Скажи Деймон, что обещанный принц должен родиться от его и Рейниры общей крови, Визерис скорее обвинил бы его в планах узурпации Железного трона и снёс его голову, нежели стал бы ему помогать. Ведь дело было не только в Отто Хайтауэре, как бы он ни ненавидел мерзавца: если Отто смог посеять в разуме Визериса сомнения, значит Визерис изначально хотел ему поверить. Было ли дело в давней привязанности матери к Деймону, или в том, что Визерис так и не смог стать сильным воином, или ещё в чём-то, это уже неважно. Деймон должен был выбирать: продолжать стучать в закрытую дверь, подчиняясь приказу Визериса, либо спасти Рейниру и будущее всего их дома, их детей, драконов, возможно даже — мира. — Так или иначе,— продолжил рассказ Деймон,— Мелеис меня отвергла, не позволила даже приблизиться к себе, несмотря на то, сколько раз мать возила меня на ней, если конечно верить рассказам, сам я этого не помнил. Она дышала на меня огнём, отец едва успел оттащить меня, он успел в последний момент. Честно говоря, тогда я считал это своим величайшим позором и скорее предпочитал быть сожжённым, нежели жить с неудачей, даже предложил деду казнить меня, когда он отчитал меня за проникновение в логово без королевского разрешения... Он умолчал, что в то время это было не только позором для гордого ребёнка вроде него, но и чувствовалось словно это именно принцесса Алисса отвергла своего недостойного сына. — Ты был очень драматичным ребёнком, дядя,— заметила Рейнира, на что Деймон только тихо фыркнул. — Можно и так сказать,— криво улыбнулся он,— но я был ужасно зол на Рейнис, когда она заявила права на Мелеис, не позволив мне попробовать ещё раз. После того случая я мог бы опасаться встреч с драконами, но когда я приблизился к Караксесу после смерти дяди Эймона, во мне не было ни капли страха. Я просто знал, что он ждёт именно меня, будто кто-то протянул нить и тянул меня к его убежищу. — Так и должно было быть, Деймон. Ты сам говорил мне, что связь с драконом священна. Ваша связь с Караксесом особенная, она возникла не просто так, а была выкована Четырнадцатью, значит ты должен был ждать его, а он — тебя. Кроме того, я рада, что ты связан именно с Караксесом, потому что они с Сиракс отлично ладят. — Всего лишь отлично ладят?— иронично спросил Деймон.— Я уверен, что к рождению нашего первенца Сиракс уже отложит кладку, а может быть и не одну. — Дядя!— возмутилась Рейнира с притворным возмущением.— Моя леди ещё слишком молода для этого! — Слишком молода?— фыркнул Деймон.— О, нет, племянница, Сиракс в самом расцвете сил и жаждет гнездиться, уж поверь моему опыту. И должен сказать, Караксес очень увлечён этой твоей дамой, хотя когда она впервые появилась в логове, она его слегка раздражала... — Неправда! Сиракс всегда была милой! — Знаешь ли, до её появления Караксес был слегка одиночкой, но ей кажется нравилось находиться рядом с ним, что довольно непривычно после долгих лет одиночества. И у Сиракс была привычка засыпать у него на шее, и сколько бы Караксес ни пытался её сбросить или напугать, она всегда возвращалась на то же место, а когда раздражалась, она даже пыталась выпустить в него огонь... Хотя, ты этого не помнишь, тогда ты была так мала, что слюнявила мои воротники, и даже однажды описала мой парадный камзол, когда я щекотал тебя...— Деймон рассмеялся, когда принцесса возмущённо фыркнула, заливаясь краской, и легко поцеловал её в нос.— И кто бы мог подумать, что эти маленькие дракончики так хорошо вырастут для нас с Караксесом... — Вам с Караксесом лучше помнить, что с годами мы с Сиракс гораздо лучше научились дышать огнём, так что вам лучше нас не дразнить,— высокомерно отвечает Рейнира, и прежде чем он успевает ответить, крепко его обнимает.— И я знаю: если бы бабушка Алисса могла управлять своим драконом из царства Балериона, я уверена, что Мелеис ждала бы тебя столько, сколько тебе нужно... Деймон на мгновение задыхается от недоверия, поражаясь как она уловила из их разговора то, чего он старался избежать. Она прижимается к нему и гладит его по голове, а когда он наконец смотрит ей в глаза, дразняще улыбается, целуя его в уголок губ: — А теперь, муж, как насчёт того, чтобы отвести меня в постель, прежде чем нам принесут еду?— этой просьбе он охотно подчиняется. Позже они устраиваются в своих покоях, пока слуги подают им гуся в тутовом соусе, жареную баранину и жаркое из репы, лука-порея и моркови в "тарелках" из поджаренного хлеба. К нему подаётся салат из зелени с жареной тыквой под сливочным соусом, а также любимый Рейнирой пирог с миногой и блюдо с моллюсками. Деймон слегка морщится от вида моллюсков — после Ступеней он едва ли когда-нибудь захочет пробовать это блюдо. К еде им приносят кувшины с напитками, и если Рейнира любит лёгкие фруктовые вина и сладкие ликёры, Деймон предпочитает обычное крепкое вино. И конечно же, ни одна трапеза с участием Рейниры не обходится без лимонных пирожных и торта с медовой глазурью. Пока они едят, принцесса говорит о своих планах на ближайшее время: несмотря на то, что они здесь всего несколько дней, Рейнира уже запросила отчёты о счетах крепости и велела объявить, что дважды в неделю будет слушать прошения в Малом зале, о чём рыцарям надлежит объявить людям. К удивлению Деймона, Рейнира осведомлена о делах крепости гораздо лучше, чем он ожидал. Когда он спрашивает, его принцесса говорит, что обменивалась письмами с Герардисом последние несколько лет, чтобы быть в курсе происходящего на острове. Это гораздо больше, чем пытался сделать его брат за короткое время пребывания на посту принца Драконьего камня, вулканический остров не пришёлся его брату по вкусу и Визерис просто решил остаться в столице, чтобы учиться у советников деда. Кроме того, Визерис считал, что его хрупкой супруге будет лучше в Красном замке, чем на пугающем по его мнению острове. В итоге это оказалось огромной ошибкой: Эймма была хрупкой женщиной и боялась драконов, но её здоровье было как никогда крепким в месяцы жизни на Драконьем камне, там же родилась Рейнира и её младший брат Джейхейрис. Мальчик родился вполне здоровым, но за несколько месяцев заболел и зачах в столице, там же королева теряла остальных младенцев, пока это её не убило. Это кажется весьма подозрительным, но Деймон решает подумать об этом позже, потому что его дорогая жена была слишком наблюдательной для своего же блага. Рассуждая о планах развития острова и подготовке к грядущей зиме, Рейнира упоминает, что лорд Бисбери учил её разбираться со счетами и давал практические советы насчёт управления крепостью. От Герардиса она знает о расходах крепости и проблемах знаменосцев, о жалобах фермеров и бедствиях крестьян из-за трудно возделываемой почвы на острове. Помимо этого она пыталась учиться, изучая философские книги об управлении, дневники Завоевателей и многочисленные диалекты жителей Вестероса, также по совету мейстера Драконьего камня, но помимо этого не получила никакого руководства. Деймону хочется проклясть своего глупого брата в тысячный раз, когда Рейнира говорит, что Визерис не только не дал ей надлежащего места в совете как наследнику, но и считал, что знаний септы из Старого города достаточно, чтобы подготовить её к наследованию Железного трона. Впрочем, принц готов поставить все свои запасы золота на то, что Визерис даже не подумал об образовании Рейниры, конечно же считая, что кто-то из его совета об этом позаботится. Но зачем им это делать, если большинство из них — сторонники Отто, и только и ждут того дня, когда Рейниру заменит мальчишка Хайтауэров? Когда принц говорит о казни Альфреда Брума, упоминая, что провёл расследование и обнаружил крупные хищения из казны замка (что оказалось правдой, хотя узнал об этом Деймон уже после того как отделил голову предателя от тела), Рейнира выглядит встревоженной, но не из-за наказания предателя, а из-за возможной реакции Визериса. Король никогда не был сторонником радикального правосудия, тем не менее категорически возражал, когда Деймон предложил реформировать устаревшие законы в свою бытность мастером закона. Стоит ли удивляться, что Деймон безумно скучал в совете брата? Стайка тугодумов в совете часами рассуждала о глупостях, игнорируя реальные проблемы и яростно отрицая всяческие перемены, что было безумием для деятельной натуры принца. Трудно не заметить, что принцесса волнуется, чем больше времени проходит с тех пор, как вороны улетели в разные стороны в каждое из Семи Королевств. Несмотря на браваду относительно того, что давно готова к предполагаемому лишению наследства, и слова, что она смирилась с тем, что их брак может стоить ей потери положения, Визерис всё ещё важен для Рейниры, а его порицание глубоко ранит. Он мог разрезать её мать ради хрупкого младенца, не прожившего и суток, годами игнорировать её, возвысив её бывшую служанку до положения королевы, позволить змеям при дворе изолировать её в собственном доме, лишить обещанного права выбора, и всё же король всё ещё оставался отцом Рейниры и единственным живым родителем, она его любила, надеялась до него достучаться и заслужить одобрение. Это чувство слишком хорошо знакомо Деймону, потому он только нежно целует костяшки пальцев жены, когда она крутит свои кольца, что является явным признаком беспокойства. Нервозность Рейниры достигает пика к вечеру, когда им сообщают, что корабли с королевскими заменами и флагом Велариона приближаются к острову, и если погода будет сопутствовать, они будут на месте к обеду грядущего дня. Удивительно, что с ними не было драконов, но Деймон подозревал, что Рейнис либо в ярости удалилась в Дрифтмарк, либо появится на горизонте чуть позже. Вскоре им предстоит "приятная" семейная встреча...