Часть 5

Рейнира медленно потянулась на мягких перинах, солнечные лучи щекотали сонное лицо принцессы, а поток прохладного воздуха ворвался в комнату через открытую настежь дверь террасы. Её рука потянулась на другую сторону кровати, но там уже было пусто и простыни успели остыть, что говорило о том, что Деймон ушёл некоторое время назад, вероятно на тренировку. За последних три луны Рейнира успела изучить привычки дяди, чего ей ранее не удавалось сделать из-за его частых путешествий и изгнаний из Красного замка. За недели брака они выработали некое подобие рутины: чаще всего Деймон просыпался с первыми лучами рассвета и отправлялся на тренировку во дворе, после чего купался в горячих источниках под дворцом и возвращался к тому времени как Рейнира начинала свой день, чтобы присоединиться к ней на завтрак. Хотя Деймон и рутина были несовместимы сами по себе: было больше случаев чем она могла вспомнить, когда Рейнира просыпалась от губ мужа на своём теле, или и вовсе вниз головой где-то на лестницах, пока её невыносимый дядя тащил её на плече в ванные и насмехался, что она проспала бы даже сам Рок. Иногда он нежно её лелеял, поклоняясь с таким пылом, словно она была самым драгоценным существом, а иногда почти мучил своими ласками, пока Рейнира не рыдала, умоляя дать ей желанную разрядку. Так или иначе, он доставлял ей массу удовольствия, и принцесса порой краснела как девица и не могла смотреть в глаза слугам, которым доводилось заставать новоиспеченных супругов в самых неожиданных местах. Принцесса села в постели, привыкая к дневному свету, прежде чем спустить ноги на мягкий коврик и потянуться к колокольчику. Рейнира едва успела подняться на ноги и завернуться в бархатный халат Деймона, всё ещё хранящий его запах, когда в комнату ворвались служанки с водой для умывания, тёплыми полотенцами и порошком из свежей мяты, чтобы освежить дыхание. — С добрым утром, принцесса,— женщины синхронно кланялись, всё ещё удерживая свою ношу и ни разу не пошатнувшись. — Доброе утро,— легко улыбнулась Рейнира, жестом приказывая всем подняться.— Аннора, вы уже подготовили всё, что я просила для сегодняшнего похода в город? — Всё готово, принцесса, как вы и приказали,— улыбнулась Аннора,— я уверена, что дети в приюте будут вне себя от радости. Рейнира неопределённо пожала плечами. Хотя ей нравился энтузиазм детей, а привязанность сирот грела ей душу, привыкшая к сытой жизни принцесса едва могла должным образом осознать, что кто-то может всерьёз восторгаться простой одеждой и незамысловатыми деревянными игрушками. Впрочем, может это не так уж и удивительно, учитывая, что до недавних пор они жили крайне плачевно. И Аннора должна знать что говорит, потому что когда-то жила на улице на этих самых землях, до тех пор пока Рейнира в детстве не пожелала взять её себе в служанки. Вторая служанка, Нила, внебрачная дочь одного из лордов Долины, также прислуживала принцессе ещё с тех пор. Переехав в Драконий камень, Рейнира выбрала себе ещё несколько женщин, но ни одна из них не была слишком высокого положения и не могла претендовать на роль фрейлин. После Алисенты она не могла заставить себя доверять другим благородным дамам, подпустить их ближе. Если её единственная многолетняя спутница, которой она доверяла как себе, могла в ночь похорон её матери соблазнять её отца, на протяжении долгих месяцев скрывая их связь, она не знала как можно поверить, что её не предадут другие, с кем у неё нет такой истории. — Они тебя любят, принцесса,— убедительно заявила служанка, раскладывая на кровати сегодняшний наряд Рейниры: жёлтое платье, обильно украшенное драгоценными камнями, с силуэтом подчёркивающим её женственные формы.— Разве они могут устоять перед радостью королевства? — Я давно не чувствовала себя радостью королевства,— тихо прошептала Таргариен. — Рядом с принцем Деймоном вы быстро вспомните каково это,— уверенно ответила Аннора,— он так вас балует, что ни у кого нет сомнений, что он вне себя от вас. И вы тоже выглядите очень счастливой, принцесса, как мы не видели вас в последние годы... Хотя какая женщина не будет счастлива, когда муж настолько влюблён в неё? Рейнира невольно залилась румянцем, когда женщины тихо захихикали над комментарием. Деймон действительно был к ней очень внимательным: читал ей стихи, относил в постель на руках, и конечно же, осыпал экстравагантными и очень продуманными подарками, как впрочем всегда было и раньше, когда он оставался в Красном замке. Не было дня, чтобы ей не преподносили подарков из самых отдаленных уголков мира: будь это драгоценные камни Лэнга, бесценные фолианты времён Валирии из Вольных городов, тонкие шёлка из И-Ти или выносливые полосатые лошади из Джогос-нхайских равнин. В их отношениях мало изменилось, помимо того, что теперь, будучи её мужем, он спал — и не только — в её постели, и при каждой возможности прикасался к ней, целовал, либо и вовсе утаскивал в укромные уголки, чтобы очередной раз насладиться ею. Бывало, что он проявлял не свойственную для него нежность, что заставляло её сердце выскакивать из груди от избытка чувств. Рейнира часто изучала его, когда он думал, что она отвлечена или спит, и чаще всего приходила к выводу, что он не выглядел, словно собирается в ближайшее время её бросить и отправиться в загул с другими женщинами. Но можно ли сказать, что он в неё влюблён? Не уйдёт ли он снова, когда ему надоест играть в счастливого мужа? К сожалению, временами принцесса всё ещё испытывала сомнения, её грызла неуверенность, является ли она настолько важной сама по себе, чтобы Деймон расстался с прежним образом жизни. Она боялась однажды проснуться и обнаружить, что он ушёл, оставив пустоту, которую Рейнира не знала как заполнить. —Принцесса, вы в порядке?— тихо спросила служанка, заметив какой задумчивой выглядела Рейнира. — Да, я в порядке,— кивнула она, не желая делиться своими тревогами,— я надеюсь, что ты помнишь, что мне сегодня понадобится ещё одно платье, желательно что-нибудь попроще, чтобы не сожалеть если испортится или испачкается. С тех пор как они поженились, Деймон настаивал, что ей следует чаще контактировать с простыми людьми, чтобы лучше узнать свой народ, и хотя Рейнира обычно не принимала, когда ей указывали что делать, она могла оценить здравый совет, тем более что её планы относительно острова трудно будет воплотить в жизнь без участия местных жителей. Потому принцесса в сопровождении дяди и своей свиты сначала отправилась на рынок и в порт, изучая быт коренных жителей, а после посетила местный приют и общественную столовую — оставшиеся крохи от некогда обширной благотворительной сети королевы Алисанны. Вначале принцесса испытывала некое беспокойство от контакта с простыми жителями, так как на протяжении всего детства и большую часть юности она редко покидала безопасную гавань дворца, а септы и воспитательницы с ранних лет внушали, что бедняки из блошиного дна — низший сорт людей и недостойны её внимания. Их страдания — говорили септы — являются задумкой Семерых, которые мудро разделили людей на классы, и богам неугодны жалобы на определенное Их замыслом место. Рейнира мало обращала внимание на учение септ, но некоторые предрассудки до сих пор влияли на её жизнь. Впрочем, Деймон как и всегда был рад их разрушить, и ей пришлось признать, что во многом он был прав. Как оказалось, общаться с людьми было не так уж и трудно, и уж точно проще, чем с великими лордами, особенно с детьми — последнее ей даже понравилось. Потому раз в неделю Рейнира выбиралась в приют, чтобы провести время с сиротами, иногда она читала им вслух занимательные истории, а иногда даже заплетала волосы девочек и присоединялась к шумным играм мальчишек. Несколько раз Рейнира возвращалась с запачканным грязью подолом и Деймон открыто хохотал, посмев усомниться, не является ли она на самом деле ближе по возрасту к этим детям, чем ему известно. Но Рейнира знала, что ему на самом деле нравится, когда она довольна, он сказал об этом достаточно раз, чтобы даже она не слишком сомневалась в правдивости его слов. Когда её объявили принцессой Драконьего камня, Рейнира пыталась взять в свои руки контроль над островом, в чём ей всячески противостояли многие члены совета во главе с Десницей, который настаивал, что кастелян замка отлично справляется со своей задачей. Отец тоже не хотел и слышать о возможности её переезда в другой дворец, настаивая, что её присутствие как наследницы необходимо в столице. Впрочем, образ мыслей короля до сих пор приводил принцессу в замешательство. Как виночерпий, она едва ли владела властью в королевстве, в ответ на каждое предложение принцессе быстро напоминали, что она превышает свои полномочия, и даже контроль над собственными счетами оказался вне досягаемости Рейниры с появлением новой королевы. Отец хотел, чтобы она радовалась и танцевала, пока он устраивал праздники в честь его молодой жены. Ещё до окончания траура по матери Рейнира вынуждена была наряжать Алисенту к свадьбе и после сидеть на свадебных торжествах, слушая похабные шутки лордов насчёт брачной ночи её отца и бывшей подруги, сладкое вино казалось горьким как полынь на языке принцессы, а когда она осмелилась заявить, что унизительно для неё кланяться своей бывшей служанке, Визерис только сказал, что она привыкнет и проворчал, что Деймон оказал на неё слишком много влияния. Это повторилось чаще, чем она хотела помнить: всякий раз, когда Рейнира была недовольной или злой, когда она хотела держаться подальше от залов, где эмблемы сменились с сокола Аррена на серую башню Хайтауэров, избежать придворного веселья, Визерис смотрел на неё с разочарованием, когда она выражала своё разочарование, ей говорили, что она говорит словами Деймона, что она грозит стать головной болью. Надеялся ли отец, что она будет счастлива, кланяясь Алисенте, улыбаясь тому, что все следы её матери стирались из крепости, что новая королева гордо расхаживает по крепости в украшениях Эйммы? Что она не попытается возражать "мудрым советам" Отто и выйдет замуж за мужчину на подобие Джейсона Ланнистера? Была ли она такой избалованной и неблагодарной, как они говорили? Рейнире хотелось кричать всякий раз, когда Отто смотрел на неё снисходительно и возражал против каждого предложения, ссылаясь на её неопытность. Хотелось сбежать и никогда не возвращаться, улететь на Сиракс подальше от места, где она была совсем одна. Принцесса предпочла бы ходить в лохмотьях, нежели видеть осуждение в глазах Алисенты, когда портные выставляли счета за одежду. Она не могла даже посчитать, сколько раз хотела расцарапать лица септ, которые вещали ей о важности долга и вели себя так, будто рукоделие является главным умением для будущего правителя, пока она наконец со скандалом не выдворила их прочь. В том дворце не осталось ничего, что было бы ей дорого, а придворные предпочитали хмурой принцессе милую королеву с пухлыми карапузами на руках. Да, Рейнира научилась ценить преданность во многом благодаря тому, как часто её предавали в последние годы, но доверять становилось всё сложнее, потому что переходили на другую сторону даже те, в чьей лояльности она не сомневалась. Одним из таких людей был сир Кристон Коль — некогда защитник Рейниры, а нынче верный слуга Алисенты. Девушка признавала, что не следовало вступать в связь с этим человеком, но рыцарь проявил не меньший энтузиазм и его последующая обида на отказ бежать с ним казалась просто смехотворной. Она вспомнила как перед отъездом королевской процессии Алисента решила отчитать её очередной раз за "наглое попирание королевского долга, недостойное принцессы", бесцеремонно ворвавшись в её комнаты в сопровождении Коля, после чего они наговорили друг другу множество оскорбительных вещей. Рейнира требовала, чтобы Алисента и её защитник покинули её комнаты, однако Кристон настойчиво требовал от неё принести извинения за оскорбление королевы — как будто не Алисента вошла без приглашения в покои Рейниры в замке Рейниры!— и даже осмелился схватить её за руку и не отпускать. Тогда ситуацию разрешило вмешательство сира Гаррольда, резко отчитавшего Кристона за превышение полномочий. Именно сир Гаррольд был неизменно предан принцессе и беспокоился о её благе, действуя скорее как отец, нежели как командующий Королевской Гвардией. Впрочем, принцесса почувствовала облегчение, что не Деймон обнаружил их в тот раз, потому что не сомневалась, что он без промедления снёс бы голову Колю, что спровоцировало бы ещё один конфликт между Королевской Гаванью и Драконьим Камнем. Её муж был в ярости, обнаружив на её руке синяки от хватки Коля и намеревался лететь в Красный замок, чтобы разобраться с её бывшим любовником, что принцесса твёрдо запретила. Это была их первая супружеская ссора, если её можно было так назвать, потому что Деймон просто вылетел из покоев и вернулся много часов спустя с отчётливым запахом дракона и ободранными костяшками пальцев, когда она уже лежала в постели с покрасневшими глазами. Рейнире хотелось кричать, топать ногами и возмущаться, но она с унизительным облегчением охотно прижалась к нему, когда Деймон без лишних слов улёгся в постель и по-хозяйски притянул её в свои объятия, уткнувшись носом в сгиб её шеи. Когда дело дошло до насущных дел, принцесса была благодарна мудрым советам Лорда Бисбери, охотно согласившегося обмениваться с ней письмами после её свадьбы и переезда на Драконий камень, его дальновидные напутствия и сейчас помогали Рейнире, когда она наконец приняла на себя мантию правления крепостью, как и тихая лояльность и проницательность мейстера Герардиса. Именно Герардис сообщал Рейнире о делах в крепости, о проблемах знаменосцев и жителей деревни, мейстер никогда не позволял себе умалчивать детали или намекать на нецелесообразность её регулярных посланий, как поступал Альфред Брум. Узнав о делах предыдущего кастеляна, Таргариен пришла в состояние вполне справедливой ярости: мужчина без капли смущения регулярно воровал из казны, взвинчивал цены на наделы крестьян, пользуясь их безграмотностью, и заключал договоры на поставку древесины и провизии с теми домами, которые платили ему сверху. Смехотворно большие суммы были выделены на ремонт порта, однако доки видели свежую краску и древесину для реконструкции доков последний раз ещё во времена принца Эймона! Скорее всего, верши она правосудие, Рейнира подобно Деймону вынесла бы бывшему кастеляну смертный приговор, однако она не одобряла, когда такие дела вершили без надлежащего судебного заседания. Принцесса считала себя скорее строгой, нежели снисходительной, когда дело доходило до наказания преступников, более того, она лично возглавляла заседания, выслушивала доказательства и судила о виновности. Иногда она нуждалась в руководстве и могла совершить ошибки, но это не умаляло её решимости лично руководить всем, в отличие от подхода её отца. Рейнира слушала прошения граждан, лично проверяла границы наделов, качество и соответствие продаваемой на рынке шерсти, и взимала штрафы с недобросовестных торговцев. На вырученные монеты она отдала приказ отремонтировать общественные бани в деревне, исправить прохудившиеся крыши хозяйственных построек около замка и провести примерную оценку, сколько денег понадобится хотя бы на поверхностный ремонт порта, что было необходимо, поскольку большинство жителей кормились из моря и редко видели мясо вместо привычной на острове рыбы и моллюсков. По совету Герардиса, уже много лет проводившего исследования касательно улучшения плодородия почвы, Рейнира отправила запросы в разные уголки королевства, чтобы пригласить на Драконий камень фермеров, которые могли бы дать дельный совет по поводу выращивания культур, а Деймон советовал отправить такие же запросы в далёкие земли И-Ти, Тысячи островов и даже в царство Моссовии, где по преданиям всегда собирали хорошие урожаи вопреки суровой погоде. К счастью, сезонный урожай капусты, моркови и репы оказался неплохим, фруктовые сады также дали неплохой урожай яблок, груш и абрикосов, из которых местные повара варили сидры, варенье и делали пастилу, а Долина смогла доставить им достаточное количество пшеницы, чтобы пережить предстоящую зиму. Её кузина Джейн написала длинное письмо, что хотя умение Рейниры выбирать мужей вызывает у неё сомнения, она считает, что женщины-правительницы должны поддерживать друг друга. Хотя принцесса была глубоко возмущена этим замечанием, Деймон громко хохотал, прочитав эти строки. Ход её мыслей, как и всегда, прервал ворвавшийся в комнаты Деймон, его волосы были немного влажными от недавней ванны и несколько капель с них упали ей на лицо, когда он наклонился, чтобы поцеловать её до потери дыхания, не обращая внимания на присутствие слуг. Впрочем, Рейнира с трудом могла возмущаться, когда он обезоруживающе ей улыбнулся, и тихо выдохнула: — Доброе утро... — Доброе, жена,— кивнул Деймон, целуя её в нос и на мгновение прижимаясь к её лбу,— хотя я бы сказал, что обед близится, но это уже детали... — Я не виновата, что ты просыпаешься, когда на улице ещё темно,— Рейнира легко хлопнула его по груди, поднимаясь на ноги и слегка краснея, когда Деймон окинул её полным вожделения взглядом. Боги, если он так будет продолжать, она никогда не сможет покинуть спальню!— Как прошла твоя тренировка? — Гарнизон похож на кучу неопытных мальцов, а в остальном неплохо... Думаю, что смогу с этим работать, в столице было хуже, когда мне отдали Городскую стражу... — Я уверена, дядя, что ты превратишь их в устрашающую армию,— Рейнира ничуть не сомневалась, доверив ему дела обороны острова,— и я согласна с теми расходами, которые ты хочешь для этих целей. Но стоит ли так усердствовать? Такое ощущение, что ты готовишься к войне, муж,— она пыталась сказать это шутливо, но лёгкая тревога омрачала её тон. — Не беспокойся, дорогая,— Деймон был на удивление серьёзным, целуя ей ладонь,— я сделаю всё, чтобы война не пришла в твою жизнь... Но даже я не всемогущ, Рейнира, потому мы всегда должны быть готовы. — Просто дай себе немного передышки,— тихо попросила Рейнира,— мейстер Герардис ругается, что ты не даёшь своим ранам зажить как следует и не соблюдаешь его рекомендации. Если ты будешь продолжать в таком духе, мне придётся тебя наказать,— принцесса добавила игривости своему голосу, желая погасить непонятную ей боль в глазах Деймона. По правде говоря, она беспокоилась о нём. Рейнира не хотела смущать мужа, потому что знала как горд Деймон, как он ненавидит казаться уязвимым, но она уже много раз замечала, что по ночам ему снятся кошмары. Было ли это последствием войны в Ступенях? Она рада бы выслушать его тревоги, но для Деймона было почти пыткой говорить о своих чувствах, а уж о боли или страхах — подавно. — О, моя милая жёнушка хочет поиграть?— дразня спросил Деймон.— Жду с нетерпением, дорогая. Только делай узлы прочнее, чтобы не получилось как в тот раз... — Мог бы и подыграть мне,— фыркнула Рейнира, заливаясь краской, вспоминая как Деймон легко разорвал её импровизированные узлы, когда она решилась в отместку связать его. — Как же ты научишься правильно это делать, если я буду подыгрывать?— пожал плечами Деймон. И действительно, даже когда она была ребёнком, он был довольно требовательным, обучая её валирийскому языку и истории их предков, но награды за успехи того стоили. На террасе им уже накрыли завтрак с обилием копчёного мяса и мягкого сыра, перепелиными яйцами и пирогами с ревенем и яблоками. Деймон отодвинул ей стул и налил в бокалы яблочный сидр и сладкое молоко. Себе он как всегда потребовал бокал отборного вина, что слуги немедленно исполнили, и специально для её мужа готовили наваристый суп из бычьих хвостов и средней прожарки мясо с прожилками крови, и поливку с обилием острых специй. Принц был чрезвычайно строг в этих вопросах и уволил только на прошлой неделе двух поваров, которые подали ему мясо пережаренным либо чересчур сырым, к чему Рейнира отнеслась с раздражением, потому что один из них готовил лимонные тарты лучше остальных. После этого Деймон отправил слугу привести повара обратно (беднягу притащили почти в цепях и с мешком на голове, после чего Деймону пришлось подарить ей роскошный рубиновый гарнитур, чтобы она перестала ворчать), но настаивал, что этому человеку запрещено прикасаться к его мясу. Обычно Рейнира не любила есть мясо, особенно с кровью, на завтрак, однако сегодня она не могла перестать зачарованно смотреть как Деймон обильно обмакивает мясо специями, и не удержавшись схватила кусочек, быстро отправляя в рот. Она даже застонала, когда медленно прожевала кусочек, и только после увидела, что Деймон странно смотрит на неё. — Что?— Рейнира смутилась его взгляда, проверяя не испачкалась ли случайно.— Мне просто захотелось немного специй, наверное на меня так влияет здешний воздух. — Если ты так говоришь...— пожал плечами Деймон.— Хочешь немного полетать перед поездкой в деревню? Сегодня у тебя нет слушаний, и гостей мы тоже не ждём. Поселившись здесь, принцесса и принц уже несколько раз устраивали небольшие мероприятия, развлекая знаменосцев. После долгих лет запустения во дворец опять начали стекаться иностранные послы с диковинными товарами, артисты и музыканты, что наполнило Драконий камень жизнью. Древние статуи были начищены, а в коридорах и покоях развесили мягкие плюшевые гобелены, защищающие от ветра,— теперь это больше напоминало дом. — Хм, может быть,— задумчиво кивнула Рейнира, принимая от служанки почту и просматривая письма.— Веларионы приглашают нас на свадьбу Леди Лейны через две луны, признаться, я не ждала от них приглашения, особенно после того обмана... — Они не дураки и знают, когда нужно отступить,— кажется, Деймон не был удивлён столь же сильно как Рейнира.— Корлис, конечно, знает, что я к этому причастен, но доказать ничего не может, потому что ему пришлось бы публично признать, что он зачал бастардов. И он знает, что стал бы закуской для Мелеис, сделай он подобное... Для Рейнис хватит унижения, что она знает о развлечениях мужа и будет публично называть их последствия своими внуками, а любовницу Корлиса — невесткой, она не потерпит, чтобы о внутренних проблемах дома Веларион знали и обсуждали другие. — И я её понимаю...— мрачно покачала головой Рейнира. Часть её чувствовала злорадство, вспоминая насмешки и пренебрежение Рейнис, но она не желала подобного ни одной женщине, и особенно родственнице.— Думаешь, никто не знает, что это на самом деле не дети Лейнора? Он не делал свои предпочтения большой тайной... — Они могут сплетничать и предполагать, но знать наверняка — совсем другое дело. Лейнор всем говорит, что дети его, женщина это подтверждает, мальчик на него похож, никто не станет выяснять, пока всех это устраивает. И потом, никто не может поклясться, что Лейнор неспособен быть с женщиной, не считая конечно шлюх, но их спрашивать никто не будет. Вкусы мужчин могут быть разнообразными, потому многие поверят, что утром Лейнор трахает своих оруженосцев, а ночью навещает дочь плотника, на которой тайно женился, подобные истории встречаются сплошь и рядом в Вестеросе. Рейнира только неопределённо хмыкнула в ответ, поскольку Деймон определённо знал об этом больше, чем до сих пор пришлось узнать ей: — Значит мы будем присутствовать?— уточнила она.— Хотят ли она вправду видеть нас? — Это неважно, хотят ли они, Веларионы — твои знаменосцы и не могут проигнорировать свою леди, особенно когда она наследница трона. Они злы на нас, но Рейнис никогда не встанет на сторону Хайтауэров, потому приходится выбирать кого терпеть. Я бы сказал, что нам стоит присутствовать, но если ты не хочешь... — Нет, ты прав,— покачала головой Рейнира,— я не собираюсь прятаться от Веларионов. Следующее письмо однако заставило Рейниру замереть, пока она читала снова и снова написанные рукой отца строки. Он писал, что Алисента раньше срока родила и предлагал Рейнире приехать и поддержать старую подругу в трудный момент, игнорируя тот факт, что они с Алисентой уже очень давно не были подругами, и частично по его вине, и что они будут рады видеть её в столице, но тут же добавил, что Деймона не приглашают, и что он всё ещё готов аннулировать её брак, если она уже передумала упорствовать. Визерис не забыл также упомянуть о септах, отправленных к ней Алисентой "для духовного руководства", которых Рейнира в тот же день велела посадить обратно в корабль, не дожидаясь конца шторма. Король предостерегал её от "губительного влияния" его брата — он ни разу за всё письмо не назвал Деймона её мужем — и советовал извиниться перед "бедными женщинами" за их неудобства, поскольку отвергая людей Веры, она грозит испортить отношения со Старым городом и поставить под сомнение мир в королевстве. Принцесса сжала губы и скомкала послание, отправив его прямиком в ближайшую жаровню, на которой обычно грели вино. За три луны она отправила ему семь писем, где она спрашивала о его делах и здоровье, просила держать её в курсе заседаний Малого совета, писала о делах Драконьего камня, о своих планах, и о том, что она счастлива с Деймоном и надеется, что отец однажды поймёт, почему она выбрала именно своего дядю. И это письмо на две страницы было единственным ответом на все её послания! — Я так понимаю, мой любимый брат наконец написал?— только и спросил Деймон, накрывая её руку, когда она начала поворачивать кольца. — На прошлой луне Алисента родила раньше срока,— наконец ответила Рейнира, не упоминая о приглашении в столицу. Она не собиралась, конечно же, ехать на поклон к Алисенте, а именно этого и требовал её отец сам того не понимая.— Отец пишет, что она медленно поправляется и до сих пор прикована к постели, потому что мейстерам пришлось её зашивать. Они боялись лихорадки, но всё обошлось и её жизни теперь ничего не угрожает. — Истинная дочь Отто Хайтауэра,— фыркнул Деймон,— никакая зараза её не берёт... Надеюсь, что мейстер хотя бы зашил её пизду достаточно, чтобы твой отец не смог посадить в неё больше глупых полукровок. — Дядя!— возмущённо воскликнула Рейнира. Он так её баловал, временами был с ней так нежен, что принцесса иногда почти забывала, насколько жестоким он может быть к тем, кого он откровенно не любит. — А ребёнок? Он мёртв?— спросил Деймон, как ни в чём не бывало продолжая трапезу, от чего ей было не по себе.— Рождённые после шести или семи лун редко выживают. — Мальчик правда не дышал, когда родился...— осторожно ответила Рейнира, делая глоток вина, чтобы унять сухость в горле.— Меллос сумел оживить его и не отходил от него всё это время, так что теперь они почти уверены, что он будет жить. Но во время родов им пришлось сломать его ноги, чтобы повернуть его в утробе матери, и теперь они не уверены, что кости срастаются правильно. Отец не хочет рисковать его жизнью и снова ломать ему кости, потому что он очень маленький и может не пережить процедуру, но если не сделать этого сейчас, потом скорее всего уже нельзя будет исправить его походку. Мальчика назвали Эймондом... — Ах, Эймонд кривоногий...— хохотнул Деймон, кажется очень забавляясь её рассказом, хотя Рейнира не видела ничего смешного.— Занятно, очень занятно... Вряд ли он сможет держать меч с кривыми ногами, если каждый шаг будет причинять ему боль, правда? А его глаз? Его случайно не повредили, когда вытаскивали его из пизды этой девки? — Глаз?— непонимание исказило черты принцессы.— Причём здесь его глаз, дядя? — Просто мысли вслух, дорогая, не обращай внимания...— только и ответил принц. — Деймон, я понимаю, что ты не любишь Хайтауэров, и Алисента в последнее время уж точно не была моей подругой, но этот мальчик всего лишь младенец, твой племянник... Неужели нужно быть настолько жестоким? — Рейнира, мой милый дракончик...— Деймон поднялся и обошел стул, приседая рядом с ней.— Единственная моя племянница, она же моя дорогая жена, сидит сейчас рядом со мной, а эти полукровки ничего для меня не значат. Ты думаешь они вырастут с любовью к тебе? Нет, твоя бывшая подруга настроит их против тебя, воспитает нашими врагами, они будут готовы перегрызть нам глотку, потому лучше не привязываться к ним, иначе потом будет очень больно, когда они предадут тебя,— Деймон поцеловал её в макушку, а Рейнира тихо всхлипнула, оплакивая двух девочек, которые росли вместе и поклялись быть лучшими подругами до скончания века.— Не волнуйся, Рейнира, до тех дней ещё много времени. Сейчас тебе нужно подумать о себе и о нашем малыше. — О нашем...— Рейнира в замешательстве посмотрела на его руку на своём животе.— О чём ты говоришь? — Ты беременна, Рейнира,— спокойно сказал Деймон, и она почувствовала как сердце бьётся где-то в горле от ужаса. Она увидела как брови мужа сошлись на переносице.— У тебя уже две луны не было крови, грудь стала чувствительной, изменились вкусы... Герардис говорил со мной о твоих симптомах, что ты не хочешь говорить о своей беременности, но мы были уверены, что ты знаешь... Разве ты не знала? Рейнира чувствовала себя так, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды, её руки похолодели, и лицо Деймона становилось всё дальше и дальше. Он что-то говорил ей, гладил по лицу, потом и вовсе встряхнул за плечи, но его голос был где-то далеко. Она задыхалась, словно её голову погрузили под воду и не отпускали. — Позовите мейстера!— она слышала как Деймон кричал кому-то и хотела сказать, что она в порядке, что мейстер ей не нужен, но Рейнира больше не контролировала своё тело и голос. «Ты беременна, Рейнира. Разве ты не знала?»— снова и снова повторял ей голос Деймона, а потом она была её матерью, а Деймон — её отцом. Она кричала и умоляла не резать её, но септы с каменными лицами держали ей руки и ноги, пока Алисента улыбалась и говорила, что Рейнира должна исполнить свой женский долг: «Даже избалованные принцессы не могут избежать долга. Прими свою судьбу, Рейнира, а я буду молиться за тебя». Её выворачивало, ей было холодно, она не могла пошевелиться от всепоглощающего ужаса. А потом она уже не умирала, холодный нож не резал её, кровь не пятнала простыни. Она лежала на кровати и на руках у неё был очаровательный малыш с глазами Деймона, и она не могла от него оторвать глаза, пока не пришел её отец и не забрал его у неё. «Куда ты его несёшь, отец? Посмотри на нашего мальчика, он твой внук!»— спрашивала она в замешательстве и тянула руки к своему малышу, его плач разрывал ей сердце. «Мне жаль, дочь, но он слишком похож на Деймона, мы не можем рисковать, лорды не должны знать, что ты опозорилась с твоим дядей. Я не хочу этого делать, но я должен скормить его Балериону, Отто говорит, что это лучше всего для блага королевства»— она была уверена, что кричала, но отец уходил всё дальше с её мальчиком на руках. А потом Рейнира открыла глаза в своей спальне в Драконьем камне, каждая мышца её тела невообразимо болела, а горло пересохло от жажды. Она была укрыта сразу несколькими одеялами и толстыми северными шкурами, а за окнами уже садилось солнце, хотя принцесса знала, что совсем недавно ещё было утро. — Ну так вытащите это из неё!— Рейнира услышала резкий голос Деймона где-то поблизости.— Это её убивает! — Она в этом состоянии не из-за ребёнка, мой принц, а из-за своего страха. До сих пор принцесса не знала о своём состоянии и прекрасно себя чувствовала, лучше многих женщин на этом сроке. Наша принцесса здорова, её матка не деформирована корсетами и ранними родами, как было с королевой Эйммой, я бы сказал, что при желании и правильном уходе она может родить много здоровых детей. Прерывание беременности нецелесообразно в этом случае и может наоборот нанести большой урон здоровью принцессы. Срок слишком велик для лунного чая, она может просто истечь кровью, если мы попытаемся... — Так что ты предлагаешь?!— перебил мейстера Деймон.— Моя жена без сознания целый день, а ты ничерта не можешь сделать! — Деймон...— тихо прошептала Рейнира, и тут же комната наполнилась голосами. Её служанки дали ей воды с лимоном и протирали лоб влажной тканью, но их быстро отогнал её муж, его лицо исказилось от беспокойства, когда он нависал над ней. — Jaqiarzir naejot se jaes ! Kostagon ao rȳbagon issa, jorrāelagon?— Деймон прижался к ней лбом. — Мне было очень плохо, да?— хрипло рассмеялась Рейнира, и тут же объяснила:— Ты редко называешь меня любимой. — Рейнира, я... — Мне приснилось, что у нас был мальчик, очень красивый, а мой отец хотел скормить его Балериону. Но я не хотела его отдавать... Ты же им не дашь это сделать, правда? — Рейнира, Балерион давно мёртв, а наш ребёнок ещё не родился, и не родится, если ты не захочешь... Мне принести тебе лунный чай, дорогая?— спросил её принц.— Чего ты хочешь? — Не смей больше упоминать лунный чай. Я хочу, чтобы он родился, я просто не хочу рожать, разве ты не понимаешь?— Таргариен рассмеялась, увидев своего чересчур разговорчивого мужа почти смущённым и безмолвным, по её щекам стекали дорожки слёз.— Но у меня нет выбора, кроме как рожать, если я хочу чтобы он родился. Вот она женская доля, ты не понимаешь, правда? — Рейнира, мой маленький дракон, всё будет в порядке, правда,— убеждал её Деймон,— Герардис говорит, что ты здорова, очень здорова, ты можешь это сделать... — Я устала, Деймон, просто позволь мне поспать,— Рейнира отвернулась от него и закрыла глаза, пытаясь уснуть и забыть этот день, голоса женщин их рода шептали ей колыбельные.