Гром среди ясного неба

Крик. Время текло иначе. Не линейным потоком, а тонкой паузой, в которой каждая деталь выступала с пугающей четкостью, будто под увеличительным стеклом. Она сидела, уставившись в одну точку. В ту пустоту, где кажется мерцал кадр из забытого фильма или обрывка сна. Рука сама потянулась к панели управления, чтобы включить что-то привычное. Кино, игру, любой шум, чтобы утонуть в чужом сюжете и не думать. Мысли же, как дохлые медузы, всплывали одна за одной. Миссия с флешки очевидно провалилась. Рейн.. зачем ему память прежних руководителей? Эта мысль всё ещё царапала изнутри своей несостыковкой. Она поднялась и несмотря на просьбу Кирана, покинула небоскрёб с тем же ощущением, с каким уходят после кино. Ли уже подсознательно ждала, что сирена прорежет тишину, что за ней придут, что технологии вцепятся ей в спину, но они вежливо проводили её. Возможно, он позволил ей эту вольность, а может, просто утомился наблюдать. Это было неважно. Вопрос оставался: зачем Рейну эти осколки? Казалась ли логичной гипотеза о памяти прежних глав агентств? В любом случае, карточка была у неё. Он не соберёт их все. Она двинулась туда, в шпионское агентство, уже изучившее её шаги. Холл встретил её потухшим голубым глобусом и запахом пыли, взбитой ледяным дыханием кондиционеров. Дверь отъехала с привычным мягким шипением. Система узнала её и пропустила без лишних церемоний. В своей бывшей комнате, в руках Ли оказался забытый прибор. Прохладный и шершавый пластик отдавал ей в ладонь легкой вибрацией. Следующей целью было найти Рину. Лилит пошла на поиски, решив не утруждать себя разговорами со случайными прохожими. В коридоре, развалившись на диване, был Микейл. Он лениво крутил на пальце неоновый обруч, чем-то подозрительно похожий на аксессуар Кирана. Мика выглядел так, будто слегка скучает. Лит присела рядом, а тот наконец перевел на неё взгляд. — Не знаешь, где Рина? В ответ он пожал плечами, движение было плавным и немного театральным. — Никто не знает. Без неё вся электроэнергия пошла под откос. Ли слегка смутилась: — Разве она не только паркуром занимается? Он усмехнулся коротко и сухо, прежде чем обдать её пристальным взором, будто пытаясь считать код. — Конечно, ты же вот тоже не только нам помогаешь. Ли слегка прищурилась, в уголках губ заплясало напряжение. — Если ты в курсе всего, то должен знать, что я уже никому не помогаю, — произнесла она ровно, без единой лишней нотки в голосе. Он скрестил руки на груди, заняв позу удобной оппозиции. Прядь волос лениво сдулась с его лба жестом, полным напускного безразличия. — А зачем ты её ищешь? Она показала агрегат не как оправдание, а как простой факт: — Вернуть надо. Он взял прибор, его пальцы скользнули по шершавой поверхности, изучая каждый скол и контакт. Свет от обруча играл в углублениях, а в его глазах читалось спокойное и техническое любопытство. Лилит непроизвольно напряглась. После короткого обследования прибора, Мика поднял на неё взгляд и произнёс, подводя черту: — Одолжила или стащила? Ли неловко отвела глаза в сторону. Он приподнял бровь и коротко усмехнулся, возвращая ей его, как возвращают потерянную в гардеробе вещь. Затем, словно проверяя её на прочность, бросил с лёгкой ухмылкой: — Знаешь, я начинаю тебя побаиваться. Такие схемы вытворяешь... — И многозначительно подмигнул. Его взгляд заставил её покраснеть. Даже не от стыда, что было бы более ожидаемо, а от осознания, что кто-то разглядел в ней то, что она сама старалась не замечать. Чтобы разрядить нарастающую неловкость, Ли спросила: — А разве Киран не может регулировать тут всё? Микейл чуть прищурился, в его глазах мелькнула тень раздражения: — И как ты себе это представляешь? У него есть дела поважнее. Она хмыкнула и, не дав ему опомниться, спросила: — А ты тогда что тут делаешь? Он всмотрелся в неё так, что в его глазах была явна тревога. Мика замолчал. Эта тишина растянулась между ними на пару минут. Наконец, собравшись с мыслями, он выдавил из себя ту правду, которую возможно довольно долго прятал: — Не знаю. Раньше думал, что я тут всем поднимаю моральный дух, а потом узнал, что тут почти все поголовно нейры. Они меня бесят. Она вздохнула тихо, почти что беззвучно и осторожно: — Почему? Он окинул её взглядом, в котором смешались упрёк, усталость и немое требование понять без слов. Но всё же ответил: — Считают, что мы вторглись в их мир, хотя их всех тут создали. Странно... правда? Лилит задумалась. Да, в этом была своя извращённая логика. Через пару секунд, отшатнувшись от собственных мыслей, она резко сменила тему: — Может, её нашёл Аксель? Как её можно найти? — Если ты хотя бы знаешь агентство, где он обитает... — в голосе Микейла послышались нотки расчёта. Он будто мысленно листал карту, отыскивая нужную точку. Ли оживилась, внутри, неожиданно для самой себя, вспыхнуло тепло. Она даже не дала ему договорить: — Знаю, идём. Он лениво поднялся с дивана и последовал за ней без вопросов. Впервые за долгое время Ли шла не назад, а вперёд.. чтобы помочь, а не принять помощь. В этом смутном отголоске отчаяния оживились остатки подавленной решимости. Они шли почти синхронно, шаг в шаг, хотя каждый из них был погружен в свой собственный омут. Лилит чувствовала, как с каждым новым поворотом её решимость тает и испаряется, словно пар в ледяном воздухе, оставляя после себя лишь влажный след сомнения. Сначала внутри пылал огонь, отдалённо напоминающий роль спасительницы, но чем дальше, тем призрачнее становился этот образ. Зачем? Рина ей почти никто. Не подруга, не сестра по несчастью, просто женщина с набором проблем, которые не имеют к Ли никакого отношения. Микейл же не был столь пессимистично настроен, хоть и сказать обратное можно было с трудом. Его руки были глубоко в карманах, а плечи расслаблены, но взгляд говорил обратное. Глаза то и дело скакали по окружающему миру. То вглядываясь в трещины на тротуаре, то цепляясь за граффити на стенах, но в конечном счёте возвращаясь к прибору, который Лит сжимала у груди. Голос его прозвучал спокойно, но с лёгкой и невесомой тенью иронии: — Ты так и будешь с ним в обнимку идти? Давай я спрячу, а то ещё подумают чего. Она, отвлекшись от мыслей, смиренно вздохнула и протянула ему устройство. Мика поспешно убрал его в свою сумку, которая с виду казалась слишком маленькой для такого предмета. Ли вовсе не удивилась. Здесь любые технологии существовали по своим законам, не требующим объяснений. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки от одного наблюдения: «А кто вообще подумает?» Люди? Они всегда видят то, чего нет. Придумывают истории и плетут интриги за спиной. Игроков стало заметно меньше. Они исчезали из толпы и растворялись в воздухе как те, чьё время уже вышло. А нейры… те просто вызовут ВСБ и дальше пойдут по своим делам, будто ничего не произошло. Холодная и неумолимая логика вместо живого участия. Система была явно не на её стороне, но, может, в этом и заключалась вся прелесть этой аномалии? Неограниченные возможности с постоянным привкусом опасности и осознанием, что в любой момент эти же возможности обернутся против неё. — Ты видишь, сколько жизней у меня осталось? — прозвучало с губ Лилит тише, чем она ожидала. Микейл кивнул с осторожностью. Его взгляд вновь скользнул по переулку, выискивая невидимые глазу угрозы и проверяя, не подслушивает ли кто. Она улыбнулась странно, чуть исподлобья. Сколько у неё их было изначально? Никто ведь и не заикнулся, когда у неё исчезла пара-тройка. Ни намёка, ни предупреждения. Возникло не удивление вовсе, а скорее лёгкое замешательство. Как будто, пока она не видела, велась какая-то скрытая игра, правила которой она не знала. Хотелось понять эти правила. Пройти регистрацию в участке, остаться здесь. Когда-то её единственной мыслью был выход. Побег в реальность. Теперь же, если там её ждёт пустота, никому не нужное тело… то какой смысл? Здесь хотя бы был кто-то. Пусть они все непонятные, порой пугающие, но те, кто замечает её. Они дошли. Здание возвышалось перед ними серым и молчаливым исполином. Фасад был покрыт толстым слоем пыли и забытья, стекла в окнах были мутными, слепыми глазами. Они, казалось, ещё сильнее создали эту иллюзию. Ли остановилась на секунду и посмотрела на задний участок. В этот раз она уже не верила в слепую удачу, как тогда. Сейчас каждый её шаг напоминал бросок костей в кромешной темноте. Ли вдохнула так, что от него возникло напряжение, от которого внутри слегка подрагивали кончики пальцев, а в груди сжималась пружина. Любое её решение или же неверное действие может оказаться последним. Сзади не было ничего, кроме глухой подсобки, пахнущей остывшим металлом и старой пылью. Дверь была заперта, естественно. Но для Микейла это не стало преградой, пара мгновений тонкой работы отмычкой и замок сдался сам. Лит даже не удивилась. В конце концов, не зря же он вертелся в шпионском агентстве. Следующая дверь оказалась куда серьезнее. Массивная, с комбинированным замком и едва заметными датчиками по периметру. Тут универсальными отмычками не обойтись. Слишком хитрый механизм, а если ошибешься, охрана нагрянет раньше, чем успеешь это понять. Мика поморщился, стиснув зубы, а Ли в это время водила взглядом по стенам и потолку, выискивая слабое место. Заметила. Вентиляционная решётка, притёртая почти вплотную к потолку. Шахта казалась вполне проходимой, если помнить, что в таких местах система любит прятать сюрпризы. Он уловил её взгляд и довольно ухмыльнулся. — Если спалят, то разделяемся. Ты налево, я направо. Лилит лишь кивнула. Перспектива побега её не пугала, она уже привыкла к тому, что любая стабильность здесь мимолётна. Ли полезла за ним, сдерживая дыхание и стараясь не задеть плечами холодные металлические стенки. Проходы тянулись извилистыми кишками. В таком пространстве развернуться было бы почти невозможно. Им пришлось двигаться наугад, пока Мика не приоткрыл очередную решётку и не спрыгнул вниз с кошачьей мягкостью. Потом протянул руку, помогая и ей. Они оказались в серверной. Воздух здесь был ледяным и наполненным низким гудением десятков процессоров. Мигающие огни серверных стоек слепили глаза, отбрасывая синеватые блики на стены. Всё пространство было загромождено энергетическими модулями, переплетением проводов и молчаливыми экранами систем отслеживания. Идеальное место, чтобы точечно и временно погасить половину электронной охраны. Микейл сразу направился к главному терминалу. Его пальцы забегали по клавишам с привычной скоростью. Первыми же отключились камеры видеонаблюдения. Для этого, к счастью, не требовалось многоуровневых подтверждений. — Постоишь на стрёме, — не оборачиваясь, бросил Микейл. Лилит настороженно скользнула взглядом по комнате, выискивая малейшее движение. Вдруг, она краем глаза уловила мелькнувшую тень за матовым стеклом двери. Реакция сработала молниеносно, её рука дёрнула его за плечо. Микейл резко оторвался от работы, чертыхнулся, но всё же юркнул с ней за ближайший серверный блок. Они замерли, слившись с тенями. Те шаги, прозвучавшие за дверью, так и не приблизились, удаляясь в противоположном направлении. Всё снова стихло, нарушаемое лишь монотонным гулом. Мика недовольно прищурился, выбрался из укрытия и кинул на неё тяжёлый взгляд. — Ну спасибо, из-за тебя теперь всё заново делать. Пади напугалась из-за своей же тени. Лит даже не почувствовала никакой вины. Напротив, внутри закипело раздражение. Её осторожность не только не оценили, но ещё и обвинили. «Вот пусть и попотеет» — мысленно отозвалась в ней злость. В конце концов, когда ей самой грозила реальная опасность, он тоже не спешил на выручку. Повисла тягучая и густая пауза, нарушаемая лишь мерцанием индикаторов. Чтобы разрядить её, Лит усмехнулась и бросила с лёгкой язвительностью: — У Кирана научился такому изящному взлому? На лице Микейла тут же отразились её слова. Глаза сверкнули, будто она плюнула ему в душу. Но он сдержался, молча вернувшись к терминалу, лишь сильнее вдавив клавиши пальцами. Лилит же пожала плечами и потёрла замёрзшие руки. Ей было скучно наблюдать за его молчаливым упорством. Наконец, закончив приличную часть взлома, он медленно обернулся. Его взгляд был слегка уставшим. — А разве я не мог научиться сам? — его голос был тихим, но наполненным ядом. — Хотя чего уж тут… ему же вечно нужны подчинённые, а не партнёры. Он язвительно усмехнулся и спрятал дрогнувшую руку в рукав, явно не хотя обсуждать подробности. Что ж, Ли и самой было куда приятнее перевести разговор в практическое русло. — А куда дальше? Мика задержал дыхание и чуть смягчился: — Туда, где он вероятнее всего её держит. Минусовой этаж. Бункер. Лилит кивнула и пошла за ним, не задавая лишних вопросов. Они двигались по пустынным коридорам, избегая людных участков. Видимо маршрут Мика продумал ещё там, в серверной. Наконец они зашли в лифт. Тяжёлые двери медленно закрылись, а кабина с тихим рычанием начала спуск вниз. Двери разошлись в стороны и они шагнули вперёд, в сырую прохладу. Казалось бы, вот он, нужный этаж. Однако вместо ожидаемого коридора перед ними раскинулись три прохода, уходящие в полумрак. На стене мерцала цифровая карта, её линии переплетались в узор, будто специально созданный, чтобы сломать логику любого, кто осмелится сунуться сюда без должного уровня доступа. Микейл, не колеблясь, шагнул первым. Его взгляд, привыкший к подобным головоломкам, скользнул по схеме, выискивая несоответствия, скрытые маршруты. Он почти сразу выбрал направление, ведущее вглубь. Туда, где с большой вероятностью могли скрываться секретные объекты, а не бесконечные технические комнаты. — Это займёт какое-то время, — бросил он через плечо, не отрываясь от карты, — Можешь пока поисследовать тут, но далеко не уходи. И не трогай ничего лишнего. Лилит не возразила. Как только двинулась вправо, то почти сразу же уперлась взглядом в ряд массивных железных дверей, окрашенных в тусклый и облезлый серый цвет. Они стояли слишком близко друг к другу, неестественно тесно, будто за каждой скрывалась не комната, а камера, рассчитанная на одного человека. Мысль показалась ей скользкой и неприятной. Проверять свои догадки она естественно не собиралась. Она шагнула в противоположную сторону. Одна из многочисленных дверей оказалась чуть приоткрытой, из щели просочился влажный воздух. Ли замерла, а затем осторожно толкнула её пальцами и заглянула внутрь. Помещение встретило её густым запахом сырости, старой ржавчины и чего-то сладковато-гнилого. По стенам, покрытым толстым слоем окалины, тянулись ржавые трубы, из которых с нерегулярным и тоскливым звуком капала желтоватая вода. Капли срывались вниз и сливались в липкие, маслянистые лужи, растёкшиеся по неровному бетонному полу. Стены покрывали пузырящиеся пятна плесени болезненных оттенков, будто сама структура металла медленно разлагалась изнутри. Она вздрогнула и резко, почти инстинктивно, захлопнула дверь. Железо грохнуло. Звук, гулкий и неприятный, покатился по пустому коридору. — Ты там потише не можешь? — эхом донёсся из глубины раздражённый, приглушённый голос Микейла. У неё больше не было ни малейшего желания лезть в другие помещения. Коридоры напоминали лабиринт заброшенной канализационной системы. Тусклые лампы, заключённые в прочные решётки, дрожали, вырывая из мрака клочья света, а воздух был густо пропитан холодной влагой и запахом земли. Она вернулась к нему. Мика как раз заканчивал с картой, его пальцы быстро и точно добивали последние команды на сенсорной панели. Лилит обняла себя руками, пытаясь согреться, но ледяной холод, исходивший от стен, казалось мог проникнуть через любую одежду. — Ты уверен, что это бункер? — спросила она, глядя на стены, покрытые инеем, будто они сами шептали обратное. Он поднял на неё глаза всего на секунду. Этого взгляда хватило. В нём читалось презрение, лёгкая насмешка, будто её вопрос был не просто лишним, а наивным до глупости. — А ты мне не доверяешь, что ли? — в его голосе показался скрип, как нож по тем самым трубам. Лилит поморщилась и сунула руки глубже в карманы, стараясь спрятать онемевшие пальцы. Холод пробирал до самых костей, а вся обстановка будто настойчиво советовала не соваться дальше. Мика вновь выстроил маршрут, пальцем скользнув по голографической схеме. Они двинулись вглубь, в моменты полной тьмы стены словно сдвигались, сокращая и без того узкое пространство. Двери попадались постоянно, одинаковые, без опознавательных знаков. Всё это было слишком странно. Похоже ли это место на бункер? Нет. Слишком много деталей не сходилось. Куда хуже был вопрос: почему это находится именно под агентством? Под клубом она ещё как-то могла бы объяснить, но под зданием, где работают специалисты по кибербезопасности? В какой-то момент Мика резко остановился, застыв на месте. Он прислушался, будто ловя отдалённый сигнал. Перед ними оказалась дверь явно другого уровня, красуясь интегрированными панелями и едва заметными швами. Они вошли. Тут Лилит уже почувствовала, как внутри всё смялось. Шестое чувство нашептывало, что дальше идти опасно, и всё же.. если ей и суждено потерять последнюю жизнь, то точно не здесь. Пока Ли шла за ним, краем глаза заметила разбросанные чипы возле бочек с технической жидкостью. Она, будто невзначай, задевала их рукой, отбрасывая назад. Металлический лязг растворялся в гуле коридора. Сначала Мика не реагировал. Возможно, списывал на эхо или случайные звуки. Но после нескольких таких щелчков он резко обернулся, его скулы напряглись. — Мне нужно проверить. Стой тут. Голос прозвучал непривычно жёстким, а затем растворился. Стоять на месте Лилит, конечно, не собиралась. Сердце колотилось где-то в горле, но ноги сами понесли вперёд. Она двигалась почти бесшумно, пригнувшись. И наткнулась на то, чего меньше всего ожидала. Лаборатория. Холодный, безжалостный свет ламп бил прямо в глаза, выхватывая из полумрака центральную фигуру. Рина. Она была прикована к вертикальной платформе, словно к кресту, тяжёлыми металлическими захватами. Это не были просто наручники, это была сложная конструкция, опутывающая её тело стальными щупальцами, впивающимися в кожу. Рина была в сознании. Её глаза, дикие от ужаса, метались по комнате, выискивая хоть малейшую надежду. Ли замерла на пороге. Несколько секунд она просто не могла пошевелиться, мозг отказывался в это верить. И всё же бросилась вперёд, схватившись за холодные крепления, пытаясь их разжать, сдвинуть, что-то сделать. Всё было намертво зафиксировано. И в этот момент за её спиной возник Мика. Сначала в его глазах читалось что-то похожее на испуг, но потом, словно по сигналу, его лицо изменилось. Он улыбнулся, абсолютно без тепла. Шаги. Ещё одни. Твёрдые, уверенные. Лилит уже знала, кто это. Аксель вышел из-за его спины, держа в руках шприц с желтоватой жидкостью. Маска скрывала нижнюю часть лица, но глаза сверкали чистой и неприкрытой победой. Ли инстинктивно встала между ним и Риной. Она не могла сдвинуться с места, не могла даже нормально дышать. Просто стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Ну что, узнала, какого это, когда твои игрушки ломают? — голос Акселя был на удивление лёгким, почти ласковым, и от этого ещё более жутким. Ли сжала губы до боли. Виски пульсировали, в ушах стоял звон. Мика усмехнулся, словно получая удовольствие от её смятения. В её глазах читался ужас. Она метнула на него взгляд, полный немого вопроса и отвращения. — Ну и чего ты добился? — выдохнула Лит, голос сорвался на хрип. Он лишь покрутил пальцем у губ, жестом, призывающим замолчать. — Нет. Чего мог добиться, если бы не Киран, — прошипел он. — Вечные ограничения, упрёки, наплевательское отношение. А к тебе, пустышке, такая лояльность. Аксель снял маску. На его лице расплылась улыбка. Такая же ядовитая, как содержимое шприца в его руке. — Ну вот, — Мика развёл руками, — теперь я отобрал у него главную пешку. Его взгляд скользнул в сторону Рины, полный явной, почти физической неприязни. Аксель тихо хихикнул: — Удивительно, что за ней он совсем не торопится. Лилит хотелось закричать, спорить, броситься вперёд. Но что это изменит? Против них двоих… что она могла? Когда Киран и без того висит на волоске, рискуя всем ради неё? На лице Ли проступила знакомая улыбка. Та самая. Сейчас она могла стать её единственным оружием, если только она сама не вонзит в себя нож. Её глаза скользнули по помещению, выхватывая детали: стеклянные колбы с мутными, переливающимися жидкостями, набор лазерных скальпелей на магнитной панели, ультразвуковые пилы для точных разрезов, а рядом портативный биосенсор, мигающий тусклым синим светом. Больше всего Ли привлёк генератор высокочастотных импульсов, похожий на странный пистолет с множеством насадок. Аксель, заметив, как её пальцы сомкнулись вокруг одной из колб, с одобрением присвистнул и стремительно ретировался из лаборатории, захлопнув за собой дверь с глухим щелчком. Микейл остался один на один с ней. Романтикой тут и не пахло. Колба сорвалась с рук Ли и разбилась о его плечо. Стекло впилось в ткань, а жидкость, шипя, оставила на коже красные и дымящиеся пятна. Он отпрянул, с трудом сдержав ругательство, и крикнул, голос сорвался на визг: — Ты что, совсем сбрендила?! Она лишь усмехнулась и схватила со стены тот самый генератор импульсов. Холодный металл удобно лег в руку. Быстрыми движениями она влила в него содержимое двух колб.Жидкости смешались внутри с тихим шипением. Лит было совсем не важно, что за смесь у неё получилась. Мика успел схватить стул. Тот странно изогнулся в его руках, пытаясь адаптироваться под захват, что помешало Мике хоть как-то сопротивляться. Лилит не стала церемониться и нажала на спуск. С ближнего расстояния выстрел был точным. Струя химического концентрата попала ему прямо в глаз. Он скривился, завыв от боли, схватился за лицо, а затем, слепой яростью, швырнул в неё стул. Ли отбила его одним резким пинком ноги. Микейл отступал, спина его упёрлась в металл стола. Дрожащей рукой он нащупал скальпель. Лезвие блеснуло под холодным светом. — Не подходи… больная тварь… — его голос срывался на шёпот. Она вздернула брови и громко, неестественно рассмеялась. Звук был протяжным, отчего казался более пугающим. Его губы дёргались, он оттолкнулся от стола и вдруг схватился за железные захваты, сковывающие Рину. — Остановись… ты не так… поняла… — он пытался говорить задыхаясь, но получалось лишь отрывисто. В ответ Лилит улыбнулась уже беззвучно, лишь уголки губ подрагивали подрагивали в ответ его. Резким движением она отшвырнула его от Рины. Тот болезненно рухнул на колени. Она схватила его за шиворот, с силой, которой, казалось, у неё не могло быть. Уверенно потащила к раковине. Вода хлынула с мощным напором, ударив по эмали. Она вспомнила. Тот самый момент, как Киран делал с ней то же самое. Только сейчас её движения были твёрже. Лилит пригнула его голову к ледяной воде. В первый раз почти ритуально. Микейл захлебнулся, пытаясь вырваться, но её хватка была железной. Второй раз уже дольше. Третий. Она опускала и поднимала его голову с методичной жестокостью. В груди у неё разгоралось тёмное торжество. Сладкая месть. Даже если не тому, кто действительно виноват. Мика беспомощно болтал ногами, его руки скользили по мокрой раковине, не находя опоры. Он пытался оттолкнуть её, но её пальцы впились в его шею, не давая и шанса. Хрипы, бульканье, прерывистые всхлипы.. всё это сливалось в единую симфонию её победы. Казалось, этот момент длится вечность. Ледяная вода, его судорожные попытки вдохнуть, щекочущие её эго. Это торжество оборвалось резким лязгом. Железные захваты, сковывавшие Рину, начали дрожать. Она билась в них, пытаясь вырваться. Лилит недовольно поморщилась, оторвав Микейла от раковины. Его лицо было синюшным, а дыхание прерывистым и хриплым. Она встретила взгляд Рины, тот был искажён не только ужасом, но и чистой, неукротимой яростью. Не говоря ни слова, Ли рванула к механизму, сковывавшему девушку. Заметив болты, она с силой, которой сама от себя не ожидала, сорвала их. Рина вывалилась из стальных объятий, её руки дрожали, движения были скованными и онемевшими. Но первым делом она не кинулась к Ли с благодарностью. Она, пошатываясь, судорожно подбежала к Микейлу. Затем её взгляд упал на Лилит без намека на благодарность. В нём не было ничего, кроме ледяной ненависти. Ли остолбенела. — Че встала, как истукан? — голос Рины был хриплым и сорванным. — Или нас двоих тут захерачить решила? Улыбка с лица Лилит исчезла бесследно. — Лекарства ищи, быстро! — уже крикнула Рина, срываясь на визг. — Иначе ты у меня за него сама под скальпель ляжешь, я не шучу! Лит сжала кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки от непонимания. Она прошлась взглядом по шкафу и выхватила первую попавшуюся колбу с надписью «Регенератор клеточной активности». Рина почти вырвала её из её рук и, приподняв голову Микейлу, влила содержимое ему в рот. — Зачем ты его спасаешь? — выдавила Лилит, всё ещё не веря происходящему. Рина тяжело выдохнула, прокашлялась. — Прежде чем влезать, могла бы разобраться для начала! Ли сжалась в комок от неприятной, колющей судороги где-то внутри. — Так мне никто ничего не объяснял! — Потому что я была парализована, идиотка! — Рина раздражённо ткнула пальцем в свою грудь. — Микейл начал шутить, а Аксель подхватил. Это был спектакль! Лилит почувствовала не вину, а дикий, бессмысленный гнев. Всё это было так абсурдно, что хотелось кричать. — В каком месте это похоже на шутку? Ничего лучше не придумали?! — Мы же не знали, что ты такая бешеная, — бросила Рина с презрением. Ли еле сдержала порыв схватить и её за волосы, чтобы окунуть в ту же ледяную воду. В этот момент Микейл закашлялся, его лицо постепенно приобретало нормальный оттенок. Он с трудом приподнялся на локте. — Ну что, похож я на аквалангиста? — хрипло выдохнул он, пытаясь ухмыльнуться. — Говорил же, надо мной экспериментируют… Рина закатила глаза, а Лилит смотрела на них с немой злостью. Микейл, возможно, и осознавал свою вину, но Рина смотрела на Ли так, будто она корень всех зол. Он потёр затылок и тихо, с усилием проговорил: — Прятать Рину бесполезно. Вот я и решил мнимо объединиться с Акселем. Тот якобы… заботится о ней. Так проще контролировать его, когда он думает, что уже всё получил. Лит буквально схватилась за волосы, не в силах слушать этот бред: — Да вы все тут с ума посходили уже! Она с силой пнула дверь, но Рина, пересилив себя, ввела код на панели. Дверь со скрипом отъехала, и Лилит вырвалась наружу, почти бегом, сломя голову. Это ж надо додуматься. Ещё и виноватой её почти выставили… Никто даже не побежал за ней. Ну, оно и понятно. Устроили тут невись что. Несмотря на то, что ей было плевать на правила и последствия, она всё же решила вернуться к серверной и вылезти через вентиляцию, а не бежать к выходу напролом. Каждый шаг отдавался тяжестью в мышцах, а в голове стоял гулкий звон. Когда Ли наконец очутилась на улице, её накрыло волной тошноты. Пришлось опереться о холодную стену, почти сразу её вырвало. Вышло нечто странное, бесформенное, будто сгусткок неотфильтрованной энергии, отравляющей её. В глазах помутнело, а тело ослабло до дрожи. Конечно, она ведь и не ела нормально… сколько уже? И самое что ироничное: за всё время в этом мире деньги у неё водились только тогда, когда она работала кассиром в том самом магазине «Гаджеты и Грёзы». Чисто из отчаяния… она решила туда пойти. Ну а куда ещё? Пока Киран не вернётся, ей некуда было деться. В ВСБ? Ага, прямо в лапы к Рейну. В шпионское агентство.. тем более. Лилит с трудом вспомнила дорогу. Риквелл был огромен, но сегодня ей повезло, идти пришлось относительно недолго. Зайдя внутрь, она ощутила наплыв ностальгии. Те самые стеллажи, заставленные коробками с гаджетами, знакомый запах. Даже эти дурацкие формочки, которые она раньше ненавидела заполнять, сейчас казались символом потерянного простого времени. Если бы она тогда не согласилась на предложение Кирана… может, ничего бы и не случилось? За кассой сидел незнакомый парень с усталыми глазами. Лилит же начала бродить между стеллажами. Взгляд зацепился за рекламные буклеты. Вот целый тираж журналов с Мирославой. Чуть ниже с Алией, их осталось немного. Видимо, раскупили. Ли машинально пролистала журнал. Новость: «Алия скоро даёт трио-концерт с особыми спецэффектами.» Казалось бы, ничего особенного, но что-то дёрнуло её позвонить. Алия взяла трубку почти сразу. На фоне шум, голоса и музыка. — Да, здравствуй, Ли. Я очень занята. У тебя что-то срочное? — Да нет, просто узнала про концерт. — А, да, готовлюсь. Слушай, приходи сегодня на фестиваль музыки, я там буду. Адрес… — послышался шорох, будто она листала что-то на ходу. — Винче, десятый птт. Затем та сбросила. Лилит даже удивилась такому внезапному приглашению. Правда телефон уже разряжался, ей пришлось преодолеть неловкость и подойти к кассиру. — Можно зарядить? Тот кивнул, молча протянул провод. К её удивлению, не потребовал платы. Она почувствовала лёгкий стыд, но и облегчение. Вроде мелочь, а приятно. Когда телефон зарядился, она вышла. День был пасмурным, облака затянули небо. Лит открыла проекцию карты. Указанное место было далековато. В идеале, доехать на электричке… но одна мысль об этом вызывала тошноту. И самое печальное, что просить помощи было не у кого. Вот так, в самый неподходящий момент, она оказалась совсем одна. Без поддержки, к которой уже успела привыкнуть в этом безумном мире. В этой зловещей картине Ли теперь вовсе не видела смысла помогать кому-либо. Даже себе. Ни о какой внутренней энергии и речи не шло. И так тусклое настроение окончательно потемнело, выгорев как лампочка. Возможно, она уже забыла звук пения птиц… хотя упрямо твердила себе, что помнит. Она буквально попыталась изобразить чириканье, издав несколько жалких и хриплых звуков, но тут же замолчала, почувствовав, как накатывает волна стыда. Это было глупо до тошноты. Пусть и на секунду показалось забавным. Алия… из всех остальных она была единственной, кто хоть как-то раскрылся перед ней. Конечно, на тех, кого едва знаешь, проще взваливать проблемы. Не нужно потом отчитываться, стало ли легче. Хотя, учитывая, что она певица, это довольно опрометчивый поступок с её стороны. Ну, впрочем… какая разница, в этом то мире. Плаванье Лилит по городу протекало полным ходом. Она моментами терялась в его слепых красках и моргающих неоновых фонарях. Да, стемнело. Как бы ей сейчас хотелось… чего? Она и сама не знала. Может, спокойствия? А может, просто тихого угла? Но явно не этой оживлённой площади, где отовсюду рвутся музыкальные всплески, смешиваясь с нежными, а порой и грубыми голосами. И всё же некая невидимая обязанность вела её вперёд. Да и противиться этому она уже не хотела. Что-то внутри неё смирилось с этим. Не с облегчением, а с усталой покорностью. Сказочный мир, открывшийся её взору, был так же далёк, как и само понятие чуда теперь. Она физически находилась здесь. Слышала мелодичные переливы песен, видела тёплый, приглушённый свет фонарей, ощущала на коже лёгкое, почти невесомое электрическое покалывание, исходящее от голографических инсталляций. Но сознание её было не здесь. Оно металось где-то в потемках, отчаянно истязая себя, пытаясь выцарапать из глубин памяти хоть одну живую крупицу былого счастья. А то ведь, если не вспомнит… как она сможет распознать радость сейчас, не говоря уж о счастье? На её ресницах слипшаяся тушь превратилась в омут, затягивающий в осознание полной бессмысленности собственного существования. Это было настолько терзающе, что боль накатила внезапно, сжав горло. Лит хотелось сорвать голос в хриплое ничто, выдать наружу эту едкую, жгучую желчь, что копилась внутри. И тогда она вспомнила. Точно, как в студии у Рейна. Тот единственный раз, когда звук её голоса, ломаясь о стены, принёс неожиданное и хрупкое облегчение. Пусть он даже не человек, но его способ оказался предательски рабочим. Всё глубже, Ли стала продвигаться в гущу толпы, отталкиваясь от плеч и локтей, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Её целью была сцена. Только микрофон. Просто поднять голос и выплеснуть всё наружу. Всю ярость и отчаяние. А их жалкое, сиюминутное мнение было пустым звуком. Ей уже ничто не могло угрожать. Она была пуста, а значит, свободна. Когда она взобралась на подмостки, оттолкнув в сторону одного из нейров-музыкантов, мир на мгновение застыл. Холодный пластик микрофона упруго лёг в ее ладонь, вырванный из безупречно откалиброванных пальцев. Тот нейр замер, его программа была сорвана, а новый алгоритм действий отсутствовал. «Какая хрупкая система» — подумалось Ли. Стоило лишь выдернуть один винтик. Огни прожекторов затрепетали в замешательстве, выхватывая из темноты ее бледное, искаженное внутренней бурей лицо. Толпа застыла в немом ожидании, сотни глаз уставились на сцену, где рушился привычный порядок вещей. Музыка, подхваченная автоматикой, полилась привычным, отполированным до блеска потоком. Мелодия, заточенная под безупречный вокал нейра. Ли не стала ее ломать, она её изогнула. Легким движением пальца на панели она сдвинула тональность, замедлила ритм, превратив бодрый трек в протяжную, почти похоронную балладу. Звук стал густым, темным, как дым, и завывающим, как ветер в пустых подворотнях. И она запела. Неуверенность, что годами грызла её изнутри, испарилась без следа. Кому было судить её здесь, в этом царстве симуляции? Непричесанный голос ворвался в стерильное звуковое поле. Болезненный, пронизывающий тембр, в котором слышался хруст ломающегося стекла и шепот закипающей в жилах ярости. Лилит пела не для аплодисментов. Она выворачивала наизнанку собственную душу, и этот акт вандализма против самой себя был шокирующе прекрасен. В песне не было ни просьбы, ни мольбы. Только отчаяние, переплывающее в разрушительную силу. И пустота. Та самая, когда ты становишься свободен, но понимаешь, что некуда идти. Она пела о мире, склеенном из чужих кошмаров и обещаний, и каждый слушатель, завороженный, узнавал в этом хриплом признании что-то своё. Её пение было исповедью без веры и протестом без знамени. Толпа же, затаив дыхание, слушала этот тихий апокалипсис, разворачивавшийся под трепетные огни сцены. И в самый пронзительный момент, когда голос её достиг той хрупкой грани, где боль становится музыкой, ей померещились знакомые белые волосы в толпе. Всего лишь мираж, промелькнувший между головами, но её голос дрогнул. Она яростно, почти срывая связки, выдохла последний куплет, чувствуя на себе чей-то навязчивый, тяжёлый взгляд. Если Алия где-то здесь, то Рейн… возможно, тоже. Ли буквально сорвалась со сцены, спрыгнув в гущу толпы. Музыка захлебнулась позади неё, сменившись нарастающим гулом недоумения. Она побежала, не оглядываясь, в сторону шатров, что теснились на окраине площади. Многие были заняты, со всех сторон доносился смех, звон бокалов, мерцали голографические вывески. Лилит шла быстрым, сбивчивым шагом, краем глаза отмечая мелькающие безделушки. Переливающиеся брелки с эффектом левитации, светящиеся ожерелья, кристаллы, проецирующие чужие воспоминания. Всё это казалось теперь таким чужим и бутафорским, что она невольно ускорилась. Отыскав один из незанятых шатров, Ли юркнула под его прохладную тень, прислонилась к металлической стойке и, задыхаясь, пыталась унять дрожь в коленях. Вот дура, не подумала ведь даже.. Что-то потянуло её засунуть руку в сумку. Пальцы наткнулись на холодный пластик. Она так и не вернула Рине тот самый агрегат. Ладно, черт с ним, в агенстве ВСБ, наверное, остался второй прибор… не время сейчас об этом. Едва живое, но назойливое чувство вины заставило её включить устройство. Она ткнула в знакомый значок. Пульсирующий интерфейс озарил её лицо синеватым светом. Она ввела адрес агентства кибербезопасности. На экране возникла схема помещений. Для некоторых требовался пароль, но та самая лаборатория… была открыта. Ли, не задумываясь, активировала проекцию. Включила и функцию звука, которая направляла аудиопоток прямиком в её внутреннее ухо, без всяких наушников. Со стороны это выглядело бы как молчаливое созерцание пустоты. И тут же её накрыло волной. Голоса, искажённые статикой и расстоянием, но такие знакомые и напряжённые, врезались в голову. Она смотрела глазами и ушами прибора, будто лично стояла в той самой лаборатории, затаившись в тени. Помещение было залито холодным светом, подчёркивающим каждую царапину на металле и каждый след недавней борьбы. Рина, прислонившись к столу, вся была напряжением с большой буквы. Её пальцы судорожно сжимали край столешницы. — Всё! Я больше не могу! — её голос сорвался, превратившись почти в крик, отчаянный и измотанный. — Твой план ужасен! Мы должны сейчас же убраться отсюда, пока Аксель не вернулся! Мика, стоявший напротив, резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Его пальцы впились в её кожу с такой силой, что суставы побелели: — Успокойся! — прошипел он, тихо и яростно. — Ты сейчас всё испортишь! Если бы не эта сумасшедшая со своими водными процедурами, всё бы уже было под контролем! Рина с силой выдернула руку, на её запястье остались красные отметины. — Опять Лилит во всём виновата? — в её голосе звенела горькая ирония. — А ты, такой умный, который подставил нас обоих под удар, просто белый и пушистый? Мика сжал кулаки, его челюсть напряглась. Говорил он сквозь зубы, сдерживая ярость: — Другого выхода не было! И сейчас его нет! Если мы сбежим, он пойдёт по нашим следам! Тебя он и так преследовал, а теперь и я в его списке! Ты думаешь, я хочу быть его новой мишенью? Рина горько, беззвучно усмехнулась. Её холодный и оценивающий взгляд медленно скользнул по нему с ног до головы, задерживаясь на мокрых пятнах на его одежде и взъерошенных волосах. — А да, конечно, — её голос стал язвительным, почти злым, — ты мечтаешь выйти из этой истории абсолютно сухим! Ну, знаешь… — она намеренно сделала паузу, давая словам достичь цели, — уже не получится. Мика на мгновение застыл, словно получил пощечину. Его лицо исказилось сначала от чистой ярости, а затем от унижения, которое проступило сквозь гнев. Он выглядел внезапно оголённым и беззащитным. — Это низко, Рина, — выдавил он слабо. — Нет, Мика! Это реальность, которую ты отказываешься видеть! — она резко распрямилась, её глаза сверкали. — Мы оба в этой дыре по твоей милости! Ли, затаившись в темноте шатра, слышала всё. Сначала неспешные, размеренные шаги в коридоре, заставившие Мику резко обернуться. Его лицо, ещё минуту назад разгорячённое спором, мгновенно обезличилось маской чистой паники. Он не просто повернулся, а весь сжался в комок в ожидании удара. — Назад! В капсулу! — прошипел он, и в его голосе не было прежней убеждённости, только страх. Он не взял, а схватил Рину за рукав, грубо подталкивая её к тому самому механизму, откуда её относительно недавно освободили. Его пальцы впились в ткань её одежды, и это был не жест союзника, а хватка тюремщика, спасающего собственную шкуру. Рина, с глазами, полными ужаса, на мгновение замерла. Её взгляд метнулся с лица Мики на дверь, оценивая призрачный шанс. Неспособность рационально мыслить, подпитаная инстинктом самосохранения, заставила её поддаться. Она впрыгнула внутрь, металлические захваты с финальным щелчком сомкнулись вокруг её рук, ног, талии. Сталь впилась в тело, холодная и безжалостная, снова превратив её в пленницу этой жуткой, вертикальной клетки. Её грудь судорожно вздымалась, ловя воздух, которого уже не хватало. Дверь в лабораторию отъехала беззвучно. На пороге стоял Аксель. Его взгляд скользнул по мокрому, взъерошенному Мике, по Рине, запертой в стальных объятиях механизма, и по следам недавней борьбы. Он впитывал картину краха, как гурман. — Акустика здесь, — его голос был ровным и тихим, отчего в помещении становилось невыносимо страшно, — превосходная. Я слышал каждое слово. Ваш заговор был подобен шепоту детей, которые думают, что могут обмануть взрослого, спрятавшись у него за спиной. Вы так и остались детьми. Думали, что играете в шпионов, а сами всего лишь пешки, которые возомнили себя ферзями. Его глаза остановились на Рине. В них не было гнева, лишь леденящее душу разочарование, смешанное с презрением. — Рина... Я думал, в тебе есть огонь, который стоит приручить. Но ты просто испуганный кролик, прыгающий из одной клетки в другую по воле других. Он медленно прошёл к панели управления, его пальцы бесстрастно пробежали по сенсорам, будто он набирал код к собственному сейфу. — Ну что ж... Электроэнергия, как я вижу, работает. Давайте проверим, на что она способна. Лилит, наблюдая через проекцию, почувствовала, как ледяная волна ужаса поднимается от самого сердца к горлу. Она поняла. Аксель не просто слышал их, он дал им договорить, позволил надеяться, чтобы насладиться моментом, когда эта надежда будет раздавлена. Аксель ввёл быструю, сложную комбинацию на панели и отошёл на шаг, как художник, отступающий от холста. Механизм вокруг Рины тихо взвизгнул, заряжаясь. Микейл застыл в ступоре, не в силах пошевелиться, его лицо было маской парализующего ужаса. И тогда прутья клетки ожили. Это не было просто электричеством. Это была чистая, сконцентрированная боль, облечённая в форму света и звука. Тысячи вольт с оглушительным, сухим треском, похожим на рвущуюся ткань реальности, рванули сквозь металл, превратив его в орудие пытки. Ярко-белые, слепящие молнии впивались в тело Рины, выжигая изнутри. Её спину выгнуло в неестественной, мучительной дуге, голова запрокинулась. Из горла вырвался не крик, а хриплый, сорванный вопль, полный такого нечеловеческого страдания, что у Ли перехватило дыхание. Это был звук разрываемой души, которая не может спастись. Запах горелой плоти доходил даже через проекцию. Дымок поднялся от мест контакта, оставляя на коже чёрные, обугленные полосы. Рина билась в сковывающих её захватах, её пальцы судорожно сжимали прутья, пытаясь оттолкнуть невыносимую боль, но ток пронзал её снова и снова, выжигая нервные окончания, заставляя мышцы дергаться в бесконтрольной агонии. Её зрачки расширились до чёрных бездн, отражая лишь чистый, немыслимый ужас. — Нет! — закричал Микейл, и его ступор разбился. Он бросился вперёд, не к Акселю, не к панели, а к ней, пытаясь дотянуться, как будто мог оттащить её от боли голыми руками. Аксель даже не шевельнулся. Когда Мика оказался в полуметре от клетки, силовое поле, окружавшее её, с громким ударом отбросило его назад. Он рухнул на пол, его тело скрючилось от вторичного разряда, пройдшего сквозь него, короткий, сдавленный стон вырвался из его губ. Аксель тем временем спокойно подошёл к столу, где лежал тот самый генератор импульсов, оружие Лит. Он взял его, повертел в руках с видом знатока. — Любопытная модификация, — заметил он почти бесстрастно и направил дуло на Мику, который, пошатываясь, поднимался на ноги, его руки тряслись. И в глазах Микейла что-то надломилось. Ярость, отчаяние, желание бороться.. всё сменилось всепоглощающим страхом. Он, спотыкаясь, отполз назад, затем резко развернулся и бросился к двери, в панике оставляя Рину на мучительную смерть. В его движении не было ничего, кроме трусливого инстинкта выжить любой ценой. А Рина продолжала гореть заживо. Её тело дергалось в конвульсиях, кожа покрывалась багровыми волдырями и чернела, волосы тлели, наполняя воздух едким дымом. Лилит видела, как те самые полоски жизней, которые она могла мысленно видеть, таяли на глазах. Одна исчезла. Потухла. И тут же, с шипением, тело Рины восстановилось. Механизм перезагрузки вернул плоть, но не разум. Ужас в её глазах никуда не делся, он лишь умножился, когда она осознала, что это не конец. Это цикл. Агония повторилась снова. Разряд, крик, который стал слабее, потому что горели голосовые связки, дым, запах палёной плоти, теперь уже смешанный с запахом вновь обугливаемой кожи. Ли застыла в своём шатре, парализованная ужасом. Она не дышала. Это было хуже кошмара. Это было систематическое, методичное уничтожение, расчленение психики вместе с телом. Она восстановилась, потеряв предпоследнюю жизнь. На лице тлел весь ужас, вся её психика распадалась на частицы. В Лит что-то щёлкнуло. Всё смешалось в один сплошной, немой вопль протеста внутри неё. Она схватила прибор. Её пальцы дрожали так сильно, что она едва не уронила его. Второй попыткой она зажала его в потных, не слушающихся ладонях. «КИРАН! РИНА. АГЕНТСТВО. АКСЕЛЬ. УБИВАЕТ. ПОМОГИ.» — то было последним импульсом, в котором умирала надежда. Он прорезал интерфейс, высвобождая в электричество всю её отчаяющуюся волю. Но когда она подняла взгляд на проекцию, то поняла, что уже слишком поздно. Её жест был лишь запоздалым эпитетом к уже написанной трагедии. Последний разряд был самым мощным. Свет заполнил всю комнату, отбрасывая резкие, исполинские тени на стены. Тело Рины не просто дернулось, оно на мгновение стало прозрачным, скелет проступил сквозь плоть в ослепительной вспышке, как рентгеновский снимок. Звук был похож на ломающийся хрусталь и рвущийся металл одновременно. А потом всё стихло. Дым рассеялся, клетка была пуста. Ни тела, ни пепла. Только лёгкий, сладковатый запах гари и тишина. Рина не переродилась. Она ушла навсегда. Стирание из этого мира было тотальным. Лилит сидела в темноте, не в силах пошевелиться. Проекция погасла, но картинка продолжала гореть у неё на сетчатке. Искажённое мукой лица Рины в последний миг. Пустая клетка. Запах. Тишина. Она что-то сделала. Послала сигнал, но этого оказалось недостаточно. На Ли легло чувство чудовищной, неисправимой вины. В этот момент прежняя Лилит, с её сомнениями, страхами и полу-играми, сгорела вместе с Риной, а из пепла поднималось нечто новое.