Часть 5

«... тогда Электро Архонт построила в столице Вечности храм, в котором низшие существа служили проводником между ее устами и ушами людей. Ее примеру последовало несколько Архонтов, включая Богиню Справедливости Фокалорс. Фокалорс возвела храм для себя и своей сестры Фурины, установила в нем свои порядки и назначила двух жрецов среди смертных, чтобы те несли в мир их идеи. В жрецы всегда выбирались близнецы, потому что похожие друг на друга дети были благословлены самой Эгерией на служение Фокалорс и Фурине. Когда близнецы поступали на служение, продвигались по церковным чинам, становились верховными жрецами, они проводили ритуал, привязывающий душу и тело к своим Богиням. Чем выше звание жреца, тем ближе он к Богу, которому он служит. Таким образом жрец отдавал свою волю одной из Богинь, лишая себя всякого самомнения, чтобы верно истолковывать фонтейнцам речи их лидеров. Испокон веков эти ритуалы служили нерушимой связью между миром смертных и миром бессмертных высших существ. Даже Сцилла, считавший данный акт самоотдачи от простого смертного дикостью, не смел вмешиваться в церковные дела и обычаи. Потому что самой крепкой связью в этом мире может быть только связь Бога и его верховного жреца...»

Записки Сциллы. Том IX. Глава I.

Какой идиот пустил это в печать? Фурина подавила желание бросить трактат в воду. Она захлопнула писание и запихнула его в свою модную сумочку из кожи косихо. Теперь весь ее гардероб был переполнен всяческими изысканными костюмами и не менее роскошными дополнениями к ним. Клоринда постаралась, чтобы Фурина внешне подходила под роль прибывшего из Ли Юэ детектива, посланного прямиком из-под крыла Цисин, правда, внушительное состояние Ризли такими темпами обещает скоро сократиться втрое. И где они достали темно-синюю косихо? Ее еще и убить надо, а чешуя у нее грубая и толстая. Кому пришло в голову делать из этого сумку? Но Фурина не жаловалась. Теперь у нее в жизни снова было трехразовое здоровое питание, состоящее из безе, тортов, эклеров, круассанов и печений с шоколадной крошкой. Еще у нее была своя комната, в которой стояла широкая двуспальная кровать с мягкими подушками, целый чемодан денег на вечерние походы в театр и работа, на которой нужно было просто торговать лицом, делая важный задумчивый вид профессионального детектива. Расследовать преступления оказалось делом занятным. Зачастую ее сопровождал сам Ризли, чтобы не допустить самосуда от Фурины. Убийств на верхнем ярусе почти не происходило, из всех самых ужасных за последний месяц событий Фурина может отметить лишь отравление какой-то юной аристократки. Но то был бытовой конфликт с прислугой, не выдержавшей надменное обращение со стороны цветущей и бушующей от переизбытка эмоций герцогини. Мораль Фурины далека до идеала, но она никогда не травила детей. Если дело доходило до детоубийства, то она делала все быстро. А Ризли - подлец - не позволил залить яд в рот той служанке, что привело к маленькому служебному конфликту. Но скуку наверху всегда разбавляли расследования в нижнем ярусе города. В какой-то степени Фурина была рада, что Мермоний почти никак не перестраивали. Здание располагалось у городских стен и было единственным самым высоким строением в городе, имеющее выход сразу в два яруса города. Потому что бывали случаи, когда на дно нужно было спуститься срочно, а спуск через основной подъемник занимал слишком много времени. Внизу преступления случались часто: мошенничество, кражи, грабежи, разбой и другие захватывающие авантюры, которые заканчивались дракой или погонями. А Фурине такое нравилось. Ей даже посчастливилось посмотреть на пару трупов, но те были лишь самоубийцами. Учитывая контингент нижнего яруса города, подобные представления для жителей считались едва ли не бесплатным развлечением. Фурина хотела пошутить, что за такие зрелища люди внизу должны платить налоги, но шутка была бы смешной, если бы не существовала вероятность, что подобный налог действительно могли бы внести. Да и прочих налогов у бедного люда было непомерно много. Даже кочевые племена иноземцев столько не грабили в деревнях в давности, сколько сдирали с обычных трудяг в столице. Фурина могла бы понять, если чиновники брали столько с отдаленных городов и деревень, прикарманивая себе хороший процент от налогов, но нижний ярус находился буквально в той же столице, в которой жила правящая династия, что никак не поддавалось логике Богини. Людей словно наказали за то, что тридцать лет назад они посмели поддержать Богиню, которая даже не собиралась устраивать резню в городе. Юлий и Ризли журили жадность Флавиев, но одна Фурина не могла понять, куда девалось все награбленное. Ризли предоставил ей целые тома финансовых отчетов, в которых она ничего не смыслила. Пока они вдвоем весь месяц искали, где хранятся деньги, умудрились найти около дюжины мошенников среди канцелярской палаты Мермония. Но суммы, которые поступали засчет налогов и торговли были немного больше, чем обговаривалось в документах. Денежный оборот в стране шел стабильно, финансов не жалели ни на что. Будь то религия, медицина, образование, строительство или наука. Ризли предположил, что Флавии хранят все остальное в иностранных банках, но у Фурины было странное предчувствие, которое не давало ей покоя. Однажды подобное происходило, лет четыреста назад. И, разумеется, если бы Фурина не была прямым участником тех событий, она бы не стала сейчас обращать внимание на некоторые несоответствия в отчетах. - Зачем им вкладывать столько сил в развитие страны, если под их носом такая бедность? Это нелогично. - твердила тогда Фурина. - Политические интриги не наша стезя, Фурина, - попытался вразумить ее Юлий, - таким, как мы, никогда не понять алчных и жадных смертных. Впрочем, Фурину мало волновали причины и следствия - ей просто нужны были имена виновных. - Проблемы сами разрешатся, когда я убью Выродков. Но Ризли был другого мнения. Ризли говорил, что, когда все закончится, он приложит уйму сил, чтобы исправить ситуацию в столице и областях. Фурина его почему-то понимала. Она собственными глазами видела, как люди выбирают попасть в Меропид путем совершения преступлений. Потому что в Меропиде кормили три раза в день. Потому что в Меропиде у каждого было свое место и работа, благодаря которой развивалась механизация в Фонтейне. Потому что в Меропиде было безопаснее, чем на улицах города. Люди выбирали тюрьму свободе, и Фурина начала им сочувствовать. Одно во всей этой печальной ситуации радовало - Ризли снял с нее все детективные обязательства, ей даже не приходилось заниматься бумажной волокитой. Ее основной задачей было ходить рядом с ним и строить из себя очень важную персону, которая расследует дела вместе с ним. В Мермонии все были убеждены, что Фурину Ризли просто продвигает по службе до начальника одной из палат, возможно, на замену себе готовит, все-таки герцогу уже под сорок. Но и среди шепотков, доносящихся до чуткого слуха Фурины гуляли идеи об их с Ризли интимной связи, которая только сопутствовала продвижению Фурины по карьерной лестнице. Фурине нравились такие слухи, они делали ее пребывание в Фонтейне уместным, на нее все чаще смотрели как на молодую любовницу из Ли Юэ, а не как на непонятно откуда взявшуюся девушку, которую впустили в высшее общество. Лучше, если на нее будут глазеть с завистью или отторжением, чем с подозрением, а ей за последние пару недель уже не раз говорили, что она немного смахивает на Богиню Фокалорс. Это было вполне себе естественно, некоторые женщины и мужчины в Фонтейние могли похвастаться похожей на Фурину внешностью, так что Богиня врала, что предки у нее когда-то жили в этой стране. Хотя расследование убийства семьи Гидро Драконов для Фурины зашло в тупик, Ризли, казалось, нашел какой-то след, ведущий к Флавиям, но сохранял молчание. Фурина решила ему довериться. Не без помощи Нёвиллета, который просил ее не требовать с герцога больше, чем он давал. А дал он много. Фурина бы смогла выжить в любых условиях, но Ризли приютил Клоринду и позаботился о том, чтобы в его доме - помимо годового запаса сладкого - теперь всегда была человеческая кровь для эринии. А за заботу о Клоринде Фурина готова отплатить сполна, даже, если это потребует от нее быть терпеливой. В корабельном доке было прохладно. Фурина поняла это по морякам и плотникам, укутанным в теплые зимние вещи, те съеживались от каждого порыва ветра и пытались согреть ладони дыханием, пока готовили очередное торговое судно к отплытию. Фурина запахнула пальто Нёвиллета, делая вид, что ей тоже холодно. Снимать она это потрепанное от битвы с чудищами в лесу Эриний пальто отказывалась. Она сама не понимала причину, но была уверена в том, что дело было в самом жреце. Нёвиллет теперь не казался отстраненным грубияном с острым языком. Наоборот, именно со своим жрецом Фурина ощущала себя спокойнее, чем с остальными людьми и нелюдями в их небольшой команде. За последний месяц Фурине пришлось пересмотреть многие свои жизненные ориентиры, она теперь слепо доверяла обычному смертному и даже начала прислушиваться к словам своего жреца. Если бы такое ее поведение узрел Сцилла, то непременно бы решил, что Фурину скосила горячка или ее вовсе подменили. Я теперь приличная женщина, находящаяся на содержании у герцога Ризли, надо пользоваться тем, что дают... Послышался громкий звук тифона на судне, в ушах загудело, от неожиданности Фурина чуть не подпрыгнула на месте. Торговые корабли отбывают в полдень, следовательно, литургия Нёвиллета закончилась, и Фурина может вернуться в храм. Ей не следует показываться на улице без Ризли, но в его особняке она от скуки на стены лезет. Клоринда где-то шатается в особо неблагоприятных районах, наверняка, она снова что-то задумала, Юлий пропадает в своем храме денно и нощно, Ризли занимается бумажной работой - у всех есть занятие, одна Фурина ждет, когда ей дадут команду убивать. Фурина могла бы себя развлечь, но обычно ее развлечения заканчивались массовыми драками, поэтому она избрала самый верный путь решения своей проблемы - досаждать своему жрецу. Но и в этом деле ей приходилось быть осторожной, потому что патрулирующих жандармов у ее храма стало в два раза больше. Ризли пришлось выделить своих людей на патруль, потому что его на это вынудили Флавии. Боятся. С удовольствием протянула про себя Фурина. Будто бы смертные с пистолетами смогут защитить Флавиев от нее. В любом случае, присутствие Фурины в городе ставит в затруднительное положение ее жреца, потому что любая тварь в Фонтейне знает, как важны для Богинь их жрецы, следовательно, тот, кто знает, что Фурина в городе, знает, что она просто обязана появиться хотя бы раз в своем храме или оказаться подле Нёвиллета. А ее Нёвиллета она подвергать опасности не намерена. Мест в приходе было хоть отбавляй, каждая первая скамья была пуста. В основном зале никого не было, из кухни доносилось журчание воды. Фурина нарочито громко стучала каблуками по полу, чтобы жрец услышал ее шаги в зале. Она прошла к ряду высоких окон и принялась расстегивать подхваты для штор, погружая и без того плохо освещенный храм в темноту. - Богиня. В зал вышел Нёвиллет. Внутри храма он зачастую передвигался без помощи трости, явно успел выучить каждый сантиметр церкви за годы службы. Но все равно в его руках всегда находилось что-то, что могло бы заменить трость. В этот раз он ходил с метлой. - Ты подметал вчера вечером, оставь. - сказала Фурина. - Все равно здесь никто, кроме нас, не ходит. - В храме должно быть чисто. - ровно ответил Нёвиллет. - И я вчера не успел вымыть витрину. - Что толку с тобой спорить? - вздохнула она. - Что ты, что Ризли - оба одинаковые. Загоните себя в могилу переработками. Так и быть - снизойду до витрин. Уж с таким делом не справится только безрукий слепец. Фурина посчитала себя достаточно доброй Богиней, чтобы помочь своему единственному жрецу в уборке. Она нашла на кухне раствор для чистки стекол и несколько тряпок, сняла с себя жреческое пальто и повесила его на спинку скамьи. - Ни гобеленов, ни доспехов, ни нарядов... - причитала она, натирая стекла до блеска. - Даже останки убитых мною тварей Бездны убрали. Про витражи я молчу. Каково это - каждый раз мыть пустые витрины? - Никак. - многозначительно ответил жрец. Фурина хотела в очередной раз извиниться, но Нёвиллет ее опередил: - Людей, которые хранят вашу символику или предметы, связанные с вами, садят в Меропид без следствия и суда. Даже мне запрещено размещать в церкви хоть что-то, что могло напомнить людям о вашем величии. Фурина насупилась. Больше из-за того, что ее верховному жрецу теперь что-то запрещалось в этой стране, нежели тому, что ей теперь не рады в собственном храме. Титул верховного жреца был благодатью и манной небесной, люди раньше убивали за то, чтобы стать ее верховным жрецом, а сейчас эта должность считается самой постыдной. - Если бы тебе было разрешено, что бы ты разместил здесь? Нёвиллет повернул голову в ее сторону, Фурина в очередной раз подумала о том, что, будь он зрячим, то сейчас бы осматривал помещение. - Слышал, вы однажды отхлестали Анемо Архонта хвостом снежного волка Борея. Гомерический хохот Фурины отразился от пустых стен храма. - Было дело! - Но, знаете, - продолжил жрец, - я бы, наверное, оставил все как было. Здесь было красиво когда-то. - Да, - протянула Фурина, - если бы ты видел мой храм... Погоди. Ты бывал здесь в детстве? - Бывал. - Тогда ты видел мою статую. - с нотками гордости в голосе сказала она. - Видел. - И как тебе? А гобелены видел? Помнишь, на витражах были эпизоды с моими крупными битвами? Ох, как я умоляла Сциллу поставить такие же в зале Фокалорс! Невиллет развернулся к ней спиной и продолжил подметать. Как бы ни пытался он скрыть улыбку в голосе, у него не вышло: - Помню, они были бесподобны. И статуя у вас была хорошая. - Великолепная. - поправила его Фурина. - Между прочим, у нас с Фокалорс идентичные лица. У тебя нет прав говорить о моем лице, называя его «хорошим». Оно как минимум воинственное и величественное. - Я был ребенком, как я мог понять, что женское изваяние имеет воинственное лицо? - Ты был глупым ребенком. - уверенно ответила Фурина. - Дети с пеленок должны понимать, что такое настоящая красота. - Отнюдь. - возразил Нёвиллет. - Прекрасных женщин я видел в детстве. Целых два раза. Так что я понимаю. Фурина фыркнула: - Людей, красивее моей сестры, не бывает. Но жрец счел нужным не отвечать. Фурина хотела спросить, что именно он подразумевал, говоря о красивых женщинах, но решила, что он мог говорить о своей матери и сестре или о других женщинах в своей семье. А учитывая, что семья Нёвиллета - с его слов - погибла в день, когда Фурина породила несколько крупных бунтов, сама Фурина не хотела при Нёвиллете затрагивать эту тему. Беря во внимание его черты лица... родители у него были красивыми. В Нёвиллете прослеживались характерные черты внешности первых людей, созданных Эгерией. По их образу и подобию создавались и Фурина с Фокалорс. Густые длинные волосы снежного оттенка, высокий лоб, переходящий в четкую линию светлых бровей, выразительная прямая линия носа, скульптурные высокие скулы и тонкие четко очерченные губы. Эгерия создавала настоящее искусство, когда сотворяла смертных, словно скульптор творил свое самое великое произведение, которое потом прославило его в веках. Фурина бы не удивилась, если бы глаза у ее жреца были тоже темно-голубыми. Или светлыми, как у Ризли, в котором тоже текла кровь первых народов Фонтейна. Среди служанок у Гидро Драконов всегда были их потомки - из-за физического сходства с Богинями - Фурина все гадала, унаследовал ли тот Выродок хоть что-то от своей матери, потому что другие сыновья Тритона всегда были похожи больше на него, чем на Тефиду. Точнее, их истинная Драконья форма, не человеческая. А то дитя, должно быть, уже превратилось в прекрасного мужчину. Фурина почему-то вспомнила, как Эгерия помогала Архонтам создавать сумерцев и островных людей. Веками кровь разных народов смешивалась, многие древние семьи Фонтейна покидали страну в поисках приключений или новой жизни, в Фонтейн приезжало множество иностранцев, преследовавших такие же цели. Теперь во многих коренных фонтейнцах нет и крупицы тех прекрасных черт, какие были у первых народов. Но и среди жителей других шести стран зачастую встречаются обладатели генов первых народов плато. И все-таки время - удивительная магия. - Обидно, что мы не встретились с тобой тогда, я бы сразу забрала тебя к себе на служение. Нёвиллет снова медлил с ответом. Он стал чересчур напряженно подметать, отчего Фурине стало неловко: - Ну, я бы все равно убила Гидро Драконов, но ты хотя бы какую-то часть детства провел бы в нормальных условиях... Я... не хотела тебя задевать. - Ничего. - сухо ответил он. Фурина покачала головой - снова она наговорила каких-то неправильных вещей, после которых приходится извиняться. Никогда не смогу ужиться с человеком. Не мое это. Глубоко вздохнув, она подошла к стеклянной ограде, расположенной прямо перед ее полуразрушенной статуей. - Я закончил подметать. - тут же сказал жрец. - Если не хотите - не протирайте там. - Спасибо. Нёвиллет стучал по полу метлой, пока шел к жертвеннику, когда скругленный конец палки наткнулся на стекло, жрец убрал метлу в сторону и плавно повел рукой в воздухе. Фурина вложила ему в ладонь тряпку и пододвинула к нему ведро. Она наблюдала за тем, как Нёвиллет протирал витрину, а в голове снова всплыл образ Фокалорс. Мертвенно бледной и холодной. Такой, какой Фурина нашла ее прямо здесь. - Почему ты оградил это место? - Посчитал правильным. - ответил Нёвиллет. - Здесь вы нашли свою сестру. Навряд ли вы бы хотели, чтобы этого жертвенника касался кто-либо еще. Фурина сама не знала, чего хотела, но подумала, что ей нужно ответить честно: - Я бы хотела, чтобы сюда поставили ее статую. И отдельный жертвенник для нее. - Пока что это невозможно. - спокойно произнес жрец, будто с самого начала ждал, что Фурина так ответит. - Как только свергнем Выродков - поставим. - Это ведь против правил. - грустно усмехнулась Фурина. Один зал для одной Богини - так у них было принято. Фокалорс не хотела, чтобы ее имя звучало в храме, где молятся Фурине, хотя допускала, чтобы имя ее сестры восхвалялось в ее залах. Все, лишь бы люди не считали меня твоей тенью. - Правила придется переписать. -  сказал Нёвиллет. - Нам не впервой. - Юлий не станет тебя благодарить. - чуть повеселел голос Фурины. - Обругает за нарушение порядка, еще и подзатыльник даст. - А я скажу, что это вы мне приказали, еще скажу, что угрожали расправой, если я этого не сделаю. - Пригрела змею на груди! - расхохоталась она. - Это так тебя старшие жрецы почитать меня учили?! Нёвиллет тоже улыбнулся: - Меня не учили. Я сам себя обучал. Все резко зародившееся веселье в Фурине моментально померкло. - В каком это смысле? - После смерти Юлия главным жрецом здесь стал месье Фурье, он практически не занимался обучением младших жрецов. - Фурье? - протянула Фурина, припоминая такую фамилию. - Знаю такого, перед тем как я покинула Фонтейн, его только взяли на служение и представили мне... Он мне показался таким невзрачным, что я даже не помню, как он выглядит. Нёвиллет, который до этого протирал стекла витрины, остановился: - Он... Неважно... Он оставил свой пост, когда я сдал экзамен на верховного жреца. - И как ты сдал? Неужели сам смог выучить все, слушая проповеди? - Меня готовил Юлий и другие служители младших санов. - Младшие жрецы тоже ушли, когда ты сдал на верховного жреца? - Да. Голос у Нёвиллета сразу же стал сиплым и далеким. Он явно вспоминал былые дни, но воспоминания, судя по складке меж бровей, не приносили ему удовольствий. - Обычно жрецы не покидают друг друга, но их и растят в условиях, когда жрец жрецу брат названный, должно быть, Юлий не мог вмешаться в обучение из-за возраста, он же тогда только переродился... Но ты хорошо справляешься. Даже лучше многих твоих предшественников. На деле Фурина не помнила никого, кроме Клоринды и Юлия, кто так же ответственно относился к своей работе. Нёвиллет буквально отгородил всего себя от остального мира, заботясь исключительно об одном единственном храме. В какие-то моменты Фурине казалось, будто жрец прилип к этой церкви, особенно, когда Ризли жаловался, что жрец снова остался на ночь в храме. Нет, даже у Юлия и Клоринды была личная жизнь, Нёвиллет же отдавал всего себя этому ремеслу, что очень льстило Фурине. - Это единственная польза от меня в этом деле. - глухо ответил он. - Со мной вы даже ритуал по связи разумов не можете провести, потому что от меня в принципе пользы для вас никакой. Меня обучали этому, но не думаю, что вы станете со мной... Фурина сначала посмотрела на него непонимающе, а потом поняла, что слепой Нёвиллет едва ли сможет ответить на ее немой вопрос, поэтому переспросила вслух: - Ритуал? - Который проходят все верховные жрецы. - Который вы все проходите. - повторила она. Последовала неловкая пауза. - Когда продвигаемся по службе. - Когда продвигаетесь по службе... Нёвиллет, казалось, сам стушевался от ее тона. - Ну, распитие вашей крови и... - И...? - Постель. - едва слышно добавил он. Фурина подавилась воздухом от смеха: - Серьезно?! Какой ужас! Нёвиллет цокнул и дернул щекой. Раздражение в нем выдали чересчур резкие движения руками, пока тот натирал витрину. - Я об этом и говорил. Сухой тон жреца немного отрезвил Фурину, она сразу же пояснила: - Нет-нет, ты тут не причем. Как занятно! С каких пор секс с Богом стал частью столь глупых ритуалов? Нёвиллет застыл в недоумении, шестеренки в его голове сразу же закрутились в нужную сторону: - Разве для того, чтобы связать разумы, не нужно физическое слияние? - Ритуала не существует. - поспешила успокоить его Фурина. - Фурье, должно быть, жестоко подшутил над вами! Из рук Нёвиллета выпала тряпка, которая с глупым мокрым звуком шлепнулась на пол. Фурина прекратила смеяться, увидев, как лицо жреца моментально потеряло несколько тонов. - Но в «Записках Сциллы»... - Нёвиллет, - перебила его она, - Сцилла писал этот трактат под мою пьяную диктовку, не все, написанное в этом священном писании, нужно воспринимать всерьез. Что важнее, вас там заниматься сексом с Богом обучали? - на последних словах она уже не смогла сдержать усмешки. - Мне даже интересно стало! Расскажи. Нет. Покажи! Лицо у Нёвиллета стало мученическим, словно с него три шкуры содрали и посыпали сверху солью. - Если бы ритуал в действительности существовал, - сказала Фурина, - тогда мне бы пришлось спать с Клориндой и Юлием. А этому не бывать. Тебе не стоит так беспокоиться, если боишься меня. - Я не боюсь вас. - А стоит. - возразила она. - Если судьба приведет тебя в мою постель - ты поймешь, почему подобные ритуалы невозможны. Но Фурина не стала бы издеваться так над Нёвиллетом, поэтому и спать с ним не собиралась. Учитывая, что тело обычного смертного не способно в полной мере удовлетворить ее, что сам процесс очень опасен для здоровья человека, Фурина зачастую игнорировала право провести ночь со своим жрецом - ломать ей своих самых приближенных подданных не хотелось. - Не приведет. - тут же ответил Нёвиллет. - Ты так уверен в своих словах, что мне вдруг захотелось опровергнуть твое заявление. - улыбнулась Фурина. Она надеялась, что жрец начнет плеваться колкостями или как-нибудь виртуозно пошлет ее, как делал это обычно, когда она хотела довести его до белого каления, но жрец вдруг посерьезнел. - Разве не противно делить ложе с таким, как я? Фурина сначала не поняла. Но потом она осознала, что весь их разговор не сводила взгляда с черной повязки, скрывающей его глаза. - С Драконами противно делить одну землю. - сказала она. - С Выродками противно делить один воздух. А с тобой я готова разделить все приемы пищи и крышу над головой. Мы с тобой уже связаны, Нёвиллет, ты мой жрец. Если ты думаешь, что твой недуг тебя как-то портит, то ты заблуждаешься. Ты очень красивый мужчина, и я не потерплю от тебя подобного отношения к самому себе. Она надеялась, что он обрадуется ее словам, потому что она бы на его месте обрадовалась. Но Фурина сразу осознала, что ляпнула что-то не то, когда жрец слишком быстро начал заканчивать с уборкой. Фурина накинула его пальто на плечи и поспешила покинуть храм так, чтобы прибыть в дом Ризли раньше, чем тут со всем закончит Нёвиллет. Когда она добралась до двери на задний двор, она обернулась к жрецу: - Если хочешь, я навещу Фурье. Что-то в их разговоре пошло не так, когда прозвучала эта фамилия. Фурине захотелось разобраться, что за жрец этот Фурье, и какими пытками с него можно спрашивать такое халатное отношение к обучению жрецов. Но ответ Нёвиллета ее удивил. - Не приближайтесь к нему. - холодно и резко ответил он. Этот тон слишком сильно не понравился Фурине.

***

- Еще раз я услышу в свой адрес такие заявления, я тебя вздерну прямо перед паствой. Ризли крайне редко позволял себе угрозы в чью-либо сторону. В основном он показывал себя опытным стратегом и тактиком - холодно и методично расправлялся с врагами и проблемами, встающими на его пути. Когда же дело касалось его братьев, его характер резко обретал диаметрально противоположные черты. С Нёвиллетом Ризли был ласков, как с тем самым любимым младшим, о котором приятно заботиться всю жизнь, даже, когда вы уже взрослые мужчины в самом расцвете сил. С Юлием, наоборот, Ризли не церемонился. - Что мне еще говорить, когда ты, гаденыш, вмешиваешься в мою работу! - Я бы просто так литургию не прервал, куриная твоя башка! Юлий ахнул, затем покосился на Фурину: - Это он от тебя нахватался! Фурина исподлобья посмотрела на Феникса, молча отвечая на его заявление. - И не надо мне угрожать! - крикнул он ей. Рефинансирование, прочитала она про себя пять раз подряд, вроде бы, это никак не связано с повторным финансированием. Или связано? Тут что-то про кредит говорится... - Ты хоть понимаешь, - покраснел от злости герцог, - что я упустил убийцу из-за тебя. А я упустила смысл написанного. - Никакие расследования не имеют достаточных оснований, чтобы останавливать службы! Даже, если бы ты за всеми Флавиями пришел бы, ты обязан сначала дождаться конца всех песен, потом уже арестовывать людей в священном храме! - Юлий, ты слишком сильно разорался. - устало вздохнула Фурина. - Может, мне тебя в Меропид запихнуть за то, что вмешался в процесс задержания? - предложил Ризли. - В этой стране чтятся две вещи, - в тон ему ответил Юлий, - Боги и их жрецы. Если кинешь меня за решетку, твою собачью голову забальзамируют, а потом подвесят к уличному фонарю, чтобы простой люд любовался. И вот, наконец, в голосе Цезаря начали звучать отголоски многолетней службы Фурине. В гостиную вышла Клоринда: - Сбавьте градус страстей, горничные боятся выходить из комнат. У Клоринды спросить? Нет, откуда ей знать значения этих колдовских слов? Фурина прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Хотелось бросить этот отчет в дотлевающий камин, но в прошлый раз, когда она так сделала, Ризли заставил ее идти в канцелярию и разбираться с пропажей важного засекреченного документа. А Фурина больше в архивную искать нужные им данные не пойдет. Она после такого приключения пожалела о том, что умеет читать. - Ты хоть представляешь, что он сделал?! - снова повысил голос Юлий. - Сорвал тебе литургию. - натянуто улыбнулась Клоринда. - Это я уже услышала раз десять. И слово такое странное... рефинансировать... похоже на «рефлексировать», но ведь это слово никак не связано с рефлексами, хотя состоит из таких же букв в такой же последовательности... - Эта флавиевская шавка, - указал Юлий на Ризли, - остановил службу, чтобы проверить свою теорию! - Я был уверен, что там был убийца. - резким грубым тоном пояснил герцог. - Но из-за тебя мне пришлось разбираться с оравой жрецов, преградившей нам с детективами путь. - Нельзя вмешиваться в деятельность церкви! Ты сам же закон и нарушаешь! - Нельзя вмешиваться в поимку преступника! Ты покой Фокалорс и Сциллы нарушаешь! Какие они шумные, покачала головой Фурина, откладывая одни документы в сторону, чтобы взять на их место другие. - Почему нельзя было поймать преступника до того, как он вошел в храм? - спросила Клоринда. Ризли поднял на нее взгляд, но не смог задержать его дольше, чем на несколько секунд.  Фурина лично разрешила ему смотреть на эринию, но герцог все еще старался придерживаться запрета. Фурина столько раз убеждала его, что ничего с ним не сделает, если он будет в открытую смотреть на ее ученицу, Ризли все равно отказывался поддерживать с Клориндой зрительный контакт. - Потому что я понял, что это он, когда литургия уже началась. То дело со сбросившемся с осмотрительной площадки жандармом? Да, Ризли тогда сказал, что тот служащий не мог себя убить... прав оказался? В висках пульсировало нервозное осознание - ей опять нужен словарь, чтобы расшифровать подавляющее количество современных терминов. Предыдущие три она тоже бросила в камин в приступе ярости. - Почему нельзя было подождать? Клоринда явно хотела разрешить их конфликт. Фурина улыбнулась, припоминая, как когда-то давно, когда она ругалась на Сциллу так, что пена во рту появлялась, эриния вставала между Драконом и Богиней и пыталась хоть как-то сгладить углы между ними. - Потому что. - буркнул ответил Ризли. - Если бы мы медлили - мы бы его упустили. Но мы все равно его упустили, благодаря Юлию. - Почему ты помешал ему в храме? - спросила эриния у Юлия. Фурина хотела занять Клоринду другим делом, потому что налаживать отношения между этими двумя - пустая трата времени. Очевидно, что Юлию нравится спорить, потому что он глупый Феникс, а герцогу нужно было выговориться, потому что он потерял своего жандарма. - Оставь их. - вмешался Нёвиллет. - Милые бранятся, только тешатся. Когда в гостиной показался жрец, у Фурины отлегло от сердца - хоть какой-то оплот здравомыслия и разумности появился на этом поле брани. - Вот как... - заинтригованным голосом протянула Клоринда, оценивающе всматриваясь в герцога. - Теперь понятно. - Нёвиллет. - тут же дернулся герцог. - Не неси чушь. Фурина прыснула в кулак: - Что не так? Времена и нравы сейчас свободные, да и вы не кровные родственники... - Фурина. - гаркнул Юлий. - Что тебе опять не нравится? - невинно захлопала глазами она. - Твои несмешные неуместные вставки. - Сходи поплачь. - посоветовала она, вчитываясь в документы. Ну и как мне расшифровывать слово «эскалация»? И ведь не оправдаешься тем, что я последние сорок лет провела в отшельничестве, это все мое невежество. Юлий уже было открыл рот, чтобы ответить, когда заговорил Нёвиллет: - Я слышал голос месье Боша, когда прогуливался по докам. Он заплатил какому-то лодочнику, чтобы тот отвез его в Люмидус. Ты его искал? - Он уже покинул город. - досадно вздохнул Ризли. - Поймать? - спросила Фурина. Ризли сначала чуть было не кивнул, но сразу вспомнил, что Фурина уже успела один раз по чистой невероятной случайности и неожиданной феноменальной невезучести сломать одному из сбежавших от них жуликов две ноги и руку. - Думаю, дворцовые волноходы достаточно быстрые. - неловко улыбнулся он. Ризли резко рванул к входной двери, но остановился, когда неожиданно заговорил Цезарь: - Я отправлю весточку в Ли Юэ. Там твоего преступника быстро найдут и отправят к тебе. Вот и разрешили ссору, снова улыбнулась Фурина, делая вид, что усердно работает. - И ты опять в доках прохлаждался? - недовольно пробурчал Юлий, обращаясь к Нёвиллету. - В твоем возрасте уже пора вырастать из детских забав. - он перевел взгляд на Фурину. - И что вас обоих туда тянет? - Думается лучше. - в один голос ответили и Фурина, и ее жрец. Юлий закатил глаза: - Ладно Нёвиллет, его жизнь обделила, когда в твой храм запихнула. Его еще могут терзать тяжелые мысли. А ты, Фурина? У тебя же там нечем размышлять. Ты-то ищешь что? Думаешь, тот Выродок обратно из воды полезет? На деле Юлия беспокоило то, что Фурина до сих пор ходит туда и просто стоит у воды, пытая себя воспоминаниями. Но то, как он выразил эти мысли, заставило Фурину опасно сверкнуть глазами. - Выбирай выражения. - ответила вместо нее Клоринда. - Мы слишком много внимания привлекаем. Нельзя лишний раз показываться на виду у тех, кто может тебя узнать, Фурина. Одно дело, когда одни наши враги знают, что ты здесь. Другое, когда несколько поколений, которых растили тебя ненавидеть, узнают, что ты вернулась. Нам не нужен еще один бунт, иначе все может закончиться плохо. Смысл в словах Юлия был, но Фурина не была бы Фуриной, если бы прислушивалась к ним. - Братец, - устало покачал головой Ризли, - ты сегодня всех достал, не приставай к Богине, у нее и без тебя хлопот хватает... - Вот-вот! - махнула рукой с бумагами она. У Фурины перед глазами неожиданно встала другая сцена. Из прошлого. Из настолько далекого прошлого, что она уже и сама не вспомнит, какая это была эпоха. Будто бы картина, развернувшаяся перед ней в гостиной у Ризли, происходила когда-то давно. А ведь, если не всматриваться, Ризли и Нёвиллет чем-то отдаленно напоминали ей Сциллу. Если герцог по характеру был ближе к Гидро Дракону, то у ее жреца была очень похожая на Сциллу внешность. По отдельности оба мужчины никак не ассоциировались у Фурины с другом, но, когда они оба были рядом, когда происходило что-то, напоминающее ей о былых беспечных днях, она невольно представляла в своей голове идеальную картину мира, в которой она не совершила ту страшную ошибку. Едва ли Ризли и Нёвиллет могли заменить ей Сциллу, это было бы нечестно. Но глупая мысль все равно периодически проскакивала в голове. - А ты не поддакивай! Ауч! За что?! - Так тебе и надо! - с напускным злорадством бросил герцог. Нёвиллет, отвесивший Юлию подзатыльник, ответил: - Сколько тебе напоминать, что ты больше не служишь Богине Фурине? Ты не можешь разговаривать с ней таким тоном. - Да я служил ей, когда твои предки еще не планировались... Фурина усмехнулась: - Спасибо, Сцилла. И улыбка ее сразу же исчезла с лица. Как и гомон в гостиной. Даже Цезарь, у которого именно в этот день шило в заду приказало раздражать абсолютно любую живую и неживую тварь своим голосом, замолчал, плотно поджав губы. Фурина сомкнула веки так сильно, что под ними калейдоскопом заплясали воспоминания со Сциллой, которые она тут же отогнала прочь. Она глубоко вдохнула, насыщая кислородом каждый микрон легких, словно готовилась к самой масштабной в жизни битве. Нужно было объясниться, но, когда она открыла глаза, то поняла, что все присутствующие не нуждались в ее оправданиях. Жалеют меня. - Мастер... - позвала Клоринда, кладя ладонь на плечо. Глупцы. Это вас жалеть надо. Фурина резко встала, бросила наскучившие ей бумаги на стол и, так и не произнеся ни слова, направилась к двери. Нужно было хотя бы оправдать свое бегство, но у Фурины сил хватило только на то, чтобы не вырвать входную дверь из петель. Уже на крыльце дома ее остановил жрец: - Леди Фу... погодите. Погодите же вы! Нёвиллет спешно спускался по ступенькам, не выпуская трости из руки, но не используя ее, словно быстро добраться до Богини было важнее, чем обеспечить себе безопасный спуск по лестнице. - Я прошу прощения за свои слова. - затараторила она будничным тоном. - У меня и в мыслях не было оскорбить или унизить тебя... Что я несу? - Не уходите. - перебил ее он, хватая под локоть. Фурине хотелось шлепнуть себя по лбу. Какой несдержанной дурой она только что себя выставила. Как можно каждый раз натыкаться на одни и те же ошибки, когда речь заходит о Сцилле? Она постоянно теряет контроль над своими эмоциями, и те становятся ее худшими врагами. - Ничего страшного не произошло. - не унимался жрец. - Вернитесь в дом, никто ничего не скажет. Словно мысли прочел, Фурина хотела отстраниться, но теплая ладонь жреца вцепилась в нее так крепко, что при всем желании, коего не было, Фурина не смогла бы выбраться. С каких пор мне нужны утешения? С каких пор я стала такой тряпкой, что позволяю себе так себя вести? Вопреки возложенным на себя надеждам не испортить этот вечер еще сильнее, Фурина тихо произнесла: - Не хочу никого видеть. - Не сбегайте. - настойчиво попросил жрец. - Мы притворимся, что ничего не было. Мы все понимаем. Фурина хотела бросить какую-нибудь обидную колкость, но поняла, что этот трюк не сработает с Нёвиллетом. Это со Сциллой работало, когда она говорила, что смешает его потроха с помоями и скормит свиньям, то Дракон сразу же спрашивал, почему она расстроена, и весь день пытался утешить ее своей тупостью. Поэтому она решила ничего не скрывать от своего жреца: - Почему я скучаю, если я его ненавидела? Почему смириться со смертью родной сестры проще, чем с его? Почему его образ не покидает меня? Мстит? Он мне так мстит? Я убила его, бросила его младшего брата на произвол судьбы... Я даже не испытываю вины за то, что убила его родителей и старшего брата! - Вы не виноваты в том, что произошло. - А с младшим что? - проигнорировала его слова она. - Мы даже не знаем, где его искать? А если он страдает? Сцилла и Фокалорс так хотели его защитить, а я умудрилась лажануться и в этом! Она была так зла на себя, чувствовала такой приток агрессии, что могла бы одним тяжелым ударом вынести армию тварей Бездны. Но перед ней стоял один Нёвиллет, которому она не хотела никак навредить. Жрец молчал. Складка между его светлых бровей была единственным ответом на все ее вопросы - он не знает, как ей помочь, но очень хочет. По крайней мере, Фурина надеялась, что Нёвиллет думал примерно в таком направлении. Ей стало так тошно от себя, что она вдруг начала оправдываться: - Я бы не смогла взять его с собой, Нёвиллет, ты понимаешь? Что я покажу ребенку? Злость? Ненависть? Чему научу? Как особо жестоко пытать и убивать? Моя жизнь состоит из причинения боли. Я - ходячее олицетворение зла, я даже не знаю как заботиться о ком-то. Даже мои эринии отвернулись от меня. Нёвиллет, почему меня вообще волнуют такие вещи? Я презирала и Сциллу, и Выродков, а теперь они оба не выходят из моей головы. Ее вдруг затрясло, нервный комок, имя которому было Фурина, никак не мог остановить непрошенную жрецом исповедь. Фурина так отчаянно пыталась остановить поток слов, что закрыла рот обеими руками. Люди говорят, что незнакомцу всегда проще рассказать о своих тяжелых думах, но Фурина всегда считала, что подобное нытье - дело недалеких и слабых личностей. - Скорбь по родным никогда не заканчивается. Она притупляется, становится мягче, даже ощущается легче, да так, что жить дальше можно долго и счастливо, но границ у скорби все равно нет. Нёвиллет отпустил ее руку, чтобы обхватить ее за сгорбленные плечи в неумелой попытке утешить. - Учитывая ваш эмоциональный диапазон, - продолжил он, - удивительно, что вы начали оплакивать смерть близкого друга спустя тридцать лет, а не сто тридцать. - Я его убила. Это другое. - Думаю, у Сциллы было благородное, доброе и любящее сердце, которое не держало бы на вас обиды, даже, знай он, что вы его убьете. Одна вы не можете пережить тот день. Примите уже то, что лишились своего друга своими же руками, но по вине других. Фурина выдохнула и уперлась лбом в грудь жреца, слушая чуть подскочивший ритм его сердцебиения. - Не могу. - Простите себя. - голос Нёвиллета вдруг переменился. Стал теплее и нежнее, отчего по шее пробежал табун приятных мурашек. - От того, как вы себя чувствуете, зависит будущее этой страны. Жизнь моих братьев зависит от того, хватит ли у вас сил... Ваша сила безгранична, но без эмоционального якоря вы ходячая взрывчатка, которая может погубить и врагов, и своих. Мои братья сделают все, чтобы вы стали чувствовать себя лучше. Если вам станет тяжело, обратитесь ко мне, я выслушаю. - Отругай хоть меня, а то начну думать, что тебя подменили. - Мне не за что ругаться. Плечи перестали трястись, а зубы стучать друг о друга. Фурина глубоко вдохнула, выпрямляясь: - Ты бы смог простить себя, если бы был мной? - Я простил бы вас при любых обстоятельствах. - задумчиво произнес он, но вдруг дернулся, словно ошпаренный. - Точнее, моя работа - это быть на вашей стороне, не думаю, что такой вопрос уместен. Но Фурина его почти не слушала. У нее на сердце стало так спокойно, что ей самой стало неловко от того, как действует на нее Нёвиллет. - Пойдем. - плавно отстранилась она. - Я еще не дочитала отчеты.

***

- И кофе здесь отменный. У вас явно есть вкус. - Герцог часто меня сюда приводит во время обеда. - будничным тоном ответила Фурина, пытаясь не клюнуть носом прямо в десерт. Настолько скучных свиданий у нее никогда не было. Впрочем, веселыми она считает те встречи, которые заканчиваются резней. Но Ромулу о таком знать не положено. Как-то так вышло, что одна чашка кофе превратилась в две, а потом в три. Пара вечерних встреч сменилась на регулярные походы в рестораны и кофейни по выходным. Фурина с жиру бесилась и соглашалась на все, что могло хоть как-то скрасить ее скучные однотипные вечера. Это все Флавии. Никуда не спешили, жили себе припеваючи вместе с Выродками. Выжидали чего-то, изучали Фурину со всех сторон, точно готовили какой-то хитроумный план по ее убийству. Она ощущала это по тонкому шлейфу, исходящему от каждого благородного Флавия. Все поголовно нагадили в штаны от одного факта ее присутствия в городе и думали о том, как им выжить. Ну, хотя бы что-то Фурину забавляло. Она не могла понять, что Ромулу от нее нужно, потому что никаких намеков тот не давал. Ни заманчивого предложения продолжить ужин в более приватной обстановке, ни каких-либо действий или слов, смахивающих на любовный или сексуальный интерес к ее персоне. Пульс у него всегда стабильный, а любые его действия и касания были до неприличия выверены и уместны. Фурине вдруг подумалось, что церковный певец либо репетирует, как будет себя вести с ней, либо со всеми женщинами обращается так, словно они недосягаемые королевы. Такое внимание льстило. Фурина знала, что привлекательна, знала, что на нее заглядываются, но поведение Ромула все равно смущало. Он обращался с ней как с кем-то сокровенным и драгоценным. Если верить слухам, он тесно общается с Марсом Флавием, мужем благородной дамы Юноны, потерявшей не так давно мать прямо во время проповеди в церкви Эгерии. Так что существовала ничтожная вероятность, что Ромул прекрасно знал, с кем ходит пить кофе и болтать о мелочах жизни. - Герцог Ризли... - неловко протянул он, - должно быть, вам нравится проводить с ним время... - Разумеется. - чуть шире улыбнулась Фурина. - У нас с ним много общего. Работа, жилище, цели и - самое главное - они оба терпеть не могут Юлия. - Я видел, как вы с герцогом слаженно расследуете преступления наверху, признаться, я был поражен вашим профессионализмом. В тот раз, когда вы сразу в толпе нашли вора... Я даже в жизни никогда бы не подумал на ту старушку... Фурина снова потеряла суть разговора. Обычно у нее всегда был кто-то рядом, кто помогал отвадить нежелательное внимание, но Фурина не могла отказать Ромулу еще и из личных побуждений. Ей было его жаль. Она снова внимательно посмотрела на каменную маску Ромула, прикидывая, как бы выглядело его настоящее лицо. Ризли сказал, что Ромул и его брат Ремус были приемными сыновьями не так давно умершего барона Густафа Аврелия. Фурина бы не придала значения этой истории, если бы не знала в лицо родных двух сыновей барона. Когда она спросила про них, то получила довольно очевидный ответ: погибли по вине Флавиев. В Аврелиях текла кровь первых народов, она прослеживалась так очевидно, что Фурина бы не удивилась, если бы Нёвиллет оказался каким-нибудь далеким родственником барона. Аврелиевских внебрачных дочерей иногда посылали в дом Гидро Драконов работать горничными или служанками, так что была так же вероятность, что все Выродки Тритона могли быть родственниками Густафа. Какая все-таки интересная родословная была. Аврелии бы были первой и единственной аристократической семьей, которую бы допустили временно править или служить другим диаспорам Драконов. Но в их родословной (в официальной, если отбросить множество детей, рожденных вне основной семьи) произошли некоторые изменения, и в живых остались только сам Густаф Аврелий и двое его сыновей. Фурина вырезала себя из этой истории, как и остальных членов этой семьи, надеясь, что деяния, которые они творили втайне ото всех, никогда не всплывут в мир. Разумеется, зачинщиком тех деяний тоже она была, но она Богиня, и ей было можно все. Что же до двоих сыновей Густафа - их отравили покойные сыновья Этара Флавия, а сам Густаф сошел с ума от горя, резко свалившегося на его плечи. Потому что Густаф и Этар, как позже оказалось, были близкими друзьями. Что самое интересное - сыновья Этара, которые должны были править всем Фонтейном вместо своих сестер Астереи и Авроры, погибли от сердечного приступа. Вместе со своими женами. Многие годы Густаф вел затворнический образ жизни, никто о нем не слышал на протяжении двадцати лет, пока тот не сбросился с осмотрительной площадки. Когда после похорон Аврелия разговоры дошли до дележки наследства, оказалось, что Ризли должен был по какому-то дальнему родству получить несколько акций, которые хранились в доме Аврелия. Герцог в тот день, ничего не подозревая, пошел в поместье Густафа с другим таким же наследником, Марсом, а так же с несколькими жандармами и адвокатами. Когда же мужчины начали искать драгоценные бумаги, то наткнулись на лестницу на чердак. Решив, что на чердаке могут храниться личные вещи барона, которые можно было тоже разделить, они поднялись туда и обнаружили двоих детей, пытающихся спрятаться от непрошенных гостей. Это были Ремус и Ромул. Оба исхудавшие до видневшихся из мешковатых маек ребер, бледные, покрытые множественными ссадинами, порезами и ожогами. У Ромула так сильно было изуродовано лицо, что Ризли и Марс не могли на него спокойно смотреть, а Ризли повидал всякое. Дети не могли разлепить воспаленных гнойных век, они выли чуть ли не дикими волками, когда к ним приблизились лекари, чтобы оказать первую помощь. Выяснилось, что мальчиков еще младенцами забрал себе Густаф и запер их на чердаке, периодически издеваясь над ними. Аврелий под конец жизни совсем поехал крышей, так о нем отзывались, но... Фурина, слушая эту историю, не могла в нее поверить, потому что Густаф Аврелий был единственным достойным мужчиной в своей семье, которому она оставила жизнь, чтобы он продолжил род. Густаф не мог изуродовать детей, даже смерть своих двоих сыновей не могла привести к такому, но в жизни случается всякое, даже она может ошибаться в людях. Пускай, подобное происходило крайне редко. - ... вот я и подумал, вы же так часто выбираетесь со мной, еще вас часто видно в обществе Юлия, пускай, жрецы хранят обет безбрачия, но все таки... Как же он старается не упоминать Нёвиллета, в обществе которого я нахожусь почти регулярно. Фурина снова пожалела, что попыталась вникнуть в разговор - опять потеряла смысл пользоваться слухом. Если бы Ромул сказал прямо: «Вы мне нравитесь как личность, я вами восхищен, давайте подеремся?», то Фурина бы согласилась. В Ромуле виднелась закалка борца, он явно много тренировался с оружием, Фурине даже было интересно, насколько певец силен. Впрочем, если бы он сказал: «Я работаю на Флавиев, и я уверен, что мы вас победим!», Фурина бы тоже не огорчилась. Она бы отправила его в Меропид думать над своим поведением, пока истребляла бы благородных по одному. Не видела она смысла в этих светских беседах. - ... Меня не покидают мысли о тех слухах про вас с герцогом Ризли... Фурина бегло огляделась, чувствуя на себе несколько пар выжидающих очаровательных глаз посетительниц кофейни. Точно. Ризли у нас же завидный жених, а тут я появилась. - Так... что скажете? - Что-что? - спросила она. - Насчет слухов. - повторил Ромул. - Ах, - сыграла в застенчивость она, - эти разговоры - чистая правда, так неудобно, что о нас с Ризли так много судачат. Ромул издал какой-то короткий досадливый стон, а заинтересованные в разговоре посетители наигранно резко потеряли к ним интерес. - Хочу сказать, что герцогу очень повезло с вами. - в голосе Ромула слышалась слабая улыбка. - Не каждому мужчине везет с такой женщиной. - Не представляете, как я с вами согласна. - рассмеялась она. Ромул поддел кончиками пальцев край своей маски и чуть отодвинул ее вперед, открывая вид на испещренный белыми шрамами подбородок. Фурина тактично перевела взгляд на свою чашку недопитого кофе, дожидаясь, когда Ромул сделает глоток. - Знаете, - продолжил Ромул, а Фурина подавила желание закатить глаза, предвосхищая порцию новых очень интересных тем для разговора, - я все не могу не возвращаться мысленно в день смерти благородной Авроры. Мы ведь тогда только встретились. Какая потеря для Фонтейна... - Согласна. - кивнула она. - Жаль, что такое произошло... - не по моей вине. - Архонты, храните де Фонтейнов... - Да будут ваши слова услышаны... - чувственно произнес Ромул. - Больше всего мне жаль леди Юнону, муж с проблемами с сердцем, мать умерла прямо на проповеди... Не представляю, какого ей пришлось в последнее время. - У благородной дамы трое сыновей, думаю, у нее есть стимул оставаться сильной. - ответил Ромул. - Учитывая, что ей отошли Ромарин и Пуассон, а под владением Марса несколько крупных бизнесов по корабельному ремонту в Люмидусе, у нее теперь нет времени на скорбь. Наконец-то, разговор пошел в нужное ей русло. - Вот как... - задумчиво протянула Фурина, - такие стратегически важные объекты в руках, извините, такой скандальной дамы... - Это правда, что леди Юнона всегда становится причиной крупных ссор во дворе, да и ее симпатия к герцогу Ризли очевидна, понимаю, что вам она может показаться плохим человеком, но она очень волевая и добрая женщина. Она души не чает в своих детях и ради них готова на все. Таких верных людей своей семье нигде не найти. Семье, но не мужу, ухмыльнулась Фурина. - Прошу, госпожа Фу, - чуть тише сказал Ромул, - вы говорите о благородной даме. А Фурина чуть не хлопнула себя по лбу - снова мысли вслух. От скуки ей захотелось рассорить Флавиев между собой так сильно, чтобы кто-то из них примкнул к ней, а у Юноны больше причин искать защиты у сильного покровителя, чем у остальных ее родственников. Фурине не нужны были шпионы, у нее была Клоринда, о существовании которой их враги не знали. Эриния слишком долго выполняла различные задания Фурины перед своим изгнанием, многие из заданий требовали смены личностей. Фурина даже не удивилась, узнав, что Клоринда затесалась во все слои общества, примерив на себя около четырех разных личин. В притворстве эриниям равных нет, и Фурина довольна тем, что у нее теперь весь город почти на ладони. - Ни в коем случае не хотела оскорбить ее честь. Слышала, Марс де Фонтейн взял вас с Ремусом под свое крыло когда-то... Просто вы с братом кажетесь такими порядочными мужчинами, что мне так жаль вашего опекуна. - Он любит свою жену такой. Не нам судить. - В чужой семье дела - потемки. - согласилась она. - Если я задела вас своими словами, то примите мои извинения. Просто я думала, что Астерия не позволит оставить Юноне столько земель, учитывая слухи о ней, должно быть, во мне действительно взыграла ревность к Ризли. Ромул понимающе кивнул: - Это лишь слухи. Все члены семьи дружны и относятся друг другу на равных. Просто не распространяйтесь о подобном, пожалуйста. Фурина спрятала улыбку в чашке, допивая кофе одним глотком. - Хорошо иметь большую дружную семью. Начинаю понимать всех тех, кто завидует им. Столько родственников и все так крепко связаны... Фурина остановилась, осознав, что перегибает. - Разве в Ли Юэ не принято жить в одном доме несколькими поколениями? - Вы живете в каком-то прошлом веке, Ромул, - рассмеялась она, - У меня из семьи только сестра и брат, но их больше нет с нами. Ромул не ответил. Фурина не видела, куда он смотрит, но была уверена, что не на нее, а куда-то на стол или на землю. - Мне жаль. - искренне произнес он. - Это было так давно. - легко ответила она. - Сейчас у меня есть Ризли и его братья. - Слышал, с жрецом Юлием невозможно ужиться. - грустно улыбнулся певец. - Работать с ним одно удовольствие. Он замечательный верховный жрец, но я так часто слышу их ссоры с герцогом, что становится интересно, как они живут без посторонних глаз. Ну, - протянула Фурина, - скучно не бывает. Их третий брат зачастую регулирует конфликты. Ромул тут же спохватился, словно ждал, когда Фурина заговорит о Нёвиллете, он сразу же начал хлопать себя по карманам, а потом достал из внутреннего какой-то белый сверток. - Приглашение? - прочитала Фурина, развернув бумагу. - Леди Астерия устраивает зимний бал. - пояснил Ромул. - Сегодня раздавали приглашения, но верховного жреца не было в зале совещаний, я подумал, что вы бы могли его ему отдать. Бал? А как же траур по Авроре? - Разве Нёвиллету нужно приглашение? Он же верховный жрец, для него все двери открыты. Фурина поняла, что наговорила лишнего, хотела исправиться, но Ромул ее опередил: - Сами понимаете, он, как и Богиня, которой он служит, подвергаются массовому осуждению. Раньше его просто не впускали на мероприятия, несмотря на статус, поэтому Флавии теперь высылают приглашения и ему. Почему приглашение Нёвиллета у Ромула? Церковный певец не имеет столько статуса, чтобы лично разговаривать с верховным жрецом другой Богини, даже положение Нёвиллета не меняло его позицию в церковной иерархии. Что-то в голове Фурины не складывалось. Она хотела задать вопрос Ромулу, но со стороны спального района послышались женские визги и крики. Фурина тут же встала с места и направилась к источнику звука. Стоило ей дойти до ближайшего двухэтажного дома, коих в спальном районе было несколько десятков, она заметила мужчину шестидесяти лет, стоящего посреди дороги. Весь его ворот был в крови, он стоял, активно размахивал руками и пугал своим видом окружающих. Даже механические лошади не решались провозить кареты мимо этого мужчины. - У меня в еде и воде яд! Меня хотели отравить! Отравить! Меня! К нему тут же подскочило несколько неравнодушных проходимцев, которые помогли ему удержаться на ногах. - Жандармов сюда! Эта тварь хотела меня убить! Меня! Я был верховным жрецом! Мое тело неприкосновенно! Услышав про верховного жреца, Фурина ускорила шаг. - Палата Жардинаж. Детектив Фу, - представилась она, показывая удостоверение, - что у вас тут творится? Якобы отравленный мужчина не показывал ни одного признака отравления, тело его было таким здоровым, что тридцатилетние мужчины могли бы ему позавидовать. Подойдя ближе, присмотревшись к окровавленным пятнам на белой рубашке, она поняла, что это были следы от вина. - Детектив! Вызовите герцога Ризли! Нет! Кого-нибудь из де Фонтейнов! Наглость какая! - Успокойтесь, вашей жизни сейчас ничего не угрожает. - монотонно произнесла она, жалея, что не может просто огреть дурня. - В чем дело? Она перевела взгляд на окруживших его людей, но те лишь пожали плечами, мол, мы сами здесь недавно. - Меня пытались отравить! - свиньей завизжал мужчина. - Я вырастил их! И это так они мне отплатили?! - Месье Фурье, - позвал один из проходимцев, - пощадите наши уши, дайте детективу во всем разобраться. Фурье? Фурина внимательно посмотрела на бывшего жреца, вспоминая, как тот выглядел в юности. Это ведь он обучал Нёвиллета... Не узнал меня? - Детектив, скорее, арестуйте эту бестию! - Фурье указал на вышедшую из одного из домов женщину. Когда Фурина увидела ее, у нее на секунду помутнел рассудок. Серебристые волосы, убранные в аккуратный низкий хвост, фиалковые большие глаза, смотрящие на всех так холодно и строго, что дух захватывало. Манера ее передвижений и даже идеально выпрямленная спина напоминали Фурине о другом человеке. Несмотря на то, что эта женщина средних лет не была внешне похожа на нее, Фурине все равно показалось, что перед ней предстала ее ученица. Как странно... подумала она, вглядываясь в незнакомку. А это не с ней я встречалась в угодьях водяного в Снежной? Фурина совершила преступление. Она совершила его задолго до моего рождения, но умудрялась скрывать это от всех, включая Фокалорс. Мне кажется, Фокалорс подозревала ее, но решила просто закрыть на происходящее глаза. В те года уже должны были существовать запреты, строго регулирующие подобные... людские собрания, но Фурине законы неписаны, неудивительно, что все обернулось... так... Если бы я не заметил, что из казны пропадают деньги вот уже две сотни лет, я бы даже не начал это расследование. Нет! Ходили слухи, что и раньше кто-то воровал золото, но ведь сокровищница сгорела вместе со всеми бумагами казначея, и ни одного доказательства не осталось... Я все грешил на смертных, но это была Фурина. Она финансировала из общих денег... Пресвятые пузырины, мне страшно такое думать, а писать и говорить - подавно. За такое казнят! За такое и ее, и Фокалорс изгонят из Фонтейна! Нет! Из всего Тейвата! Фокалорс отрицает причастность Фурины к пропаже денег и не хочет связывать это с трагической смертью в огне всего клана Августов. Фурина устроила настоящую охоту на ведьм и алхимиков! Несколько сотен жизней погубила! Да ей плевать на наши законы! Как можно было вырезать целую семью аристократов?! Их предки прислуживали ей! А Аврелии? Она уже несколько раз оставляла одного из них в живых, чтобы тот просто продолжал род, а я был так глуп, что верил, что это семейная болезнь! Фокалорс ничем не лучше. Моей ошибкой стало то, что я рассказал ей о своих подозрениях. Теперь все улики против Фурины исчезли. Фокалорс явно позаботилась о том, чтобы я не нарыл ничего... Но я бы никогда не смог судить Фурину! Как можно было подумать, что я ей наврежу?! Я просто хотел узнать правду! Стоило ли это все того? Моя бедная голова... может, отпустить эту ситуацию? Может, деяния Фурины творятся во благо, а я слепец? Может, она не причастна, а я надумал? Она никогда не убивала без причины. Особенно в мирное время. Если Августы совершили преступление, которое она осудила смертной казнью, я готов это принять, пускай выходцы из этой семьи всегда создавали настоящие чудеса. Но Аврелии? Она за последнюю тысячу лет не в первый раз так с ними поступает. Почему? В чем они так провинились? Любые мои доводы по этому поводу приводят меня к тому, что Фурина просто снова расхлебывает кашу, которую сама и заварила. Но допускать мысль, что это она пустила магию в вены людям... А ведь с помощью алхимии и ведовства можно создавать растения... А людей? Думаю, мне будет лучше притвориться, что я ничего не знаю. Слишком часто мне стала видеться моя смерть от руки Фурины. Но иногда мне снятся безмятежные добрые сны, в которых почему-то нет меня, но Фурина находится подле какого-то Аврелия. В этих снах она спокойная и рассудительная... совсем не похожа на себя. А Аврелий рядом с ней почему-то видится так правильно, что мне самому неловко от этих снов. Он почему-то показался мне знакомым, но я не могу понять, откуда я его знаю... Странный мужчина, он уже несколько раз появлялся в моих видениях. А может... нет, глупость какая... Личный дневник Сциллы. Страница пятьсот двадцать. За четыреста лет до убийства Фуриной.