Часть 6

«Когда Эгерия создала первых людей, она даровала некоторым из них способность контролировать сразу несколько элементов и превращать слова в могущественные заклинания. Женщин и мужчин, использующих свои навыки и знания, чтобы создавать заклятия, зелья и магию без обращения к Глазу Бога, стали называть ведьмами. А тех, кто был склонен к смешению веществ, минералов, металлов и даже магии, чтобы произвести на свет нечто новое, прозвали алхимиками. Тысячелетиями ведьмы и алхимики радовали Тейват настоящими чудесами. Они варили зелья и эликсиры, которые могли моментально заживлять раны, они создавали камни, которые положили в основу великих городов, они плели обереги от сил Бездны и творили настоящую магию, не прибегая к помощи Глаз Бога. Мир еще множество веков обогащался бы мудростью ведьм и алхимиков, если бы однажды их всех не истребила злая Богиня Фурина. Она решила, что ведьмы и алхимики нарушают основополагающие законы Тейвата втайне от Справедливого взора Богов и Драконов, и устроила охоту на своих же последователей. На несколько долгих бессонных ночей Фонтейн погрузился в хаос, крики ужаса и мольбы о пощаде доносились со всех сторон, но жестокая Богиня не щадила никого. Люди пытались отбиваться, но никакие заклятья и оружия не действовали на Зло, решившее их всех истребить. По всем улицам городов и деревень стекали ручьи крови после той жуткой резни, которую устроила Фурина. Четыре Гидро Дракона и даже сама Фокалорс не смогли ее тогда остановить...»

Записки Сциллы. Том X. Глава II.

Фурина пожалела о том, что поспешила на звук женского крика почти сразу. Начала жалеть, когда месье Фурье, которому якобы подсыпали в вино ядовитый порошок, начал нелицеприятно отзываться о своих некогда любимых воспитанниках. Убедилась в том, что она жалеет, когда Фурье в грубой манере схватил ее за запястье потащил ее в свой дом для разбирательства. Работать детективом Фу сверх меры она не собиралась. Но у нее был выбор: вернуться к Ромулу и продолжить самую увлекательную беседу в своей жизни или разобраться с Фурье и его отравлением. Разумеется, она выбрала второе. Но первое не спешило отступать. Стоило ей переступить порог дома бывшего верховного жреца, как тут же объявился Ромул, который, как оказалось, последовал за ней, когда она сорвалась с места посреди разговора. Певец сначала обругал Фурье за то, что тот посмел так нагло потащить достопочтенного детектива в свой дом на глазах у десятка людей, и сделал то, что Фурину очень удивило - оказался полезным. Попросил патрулирующих возле кофейни жандармов сообщить о ситуации герцогу Ризли еще до того, как Фурина успела подойти к Фурье. Помощи ждать долго не пришлось. К тому моменту, когда Ризли сам явился, да еще и зачем-то Юлия с собой потащил, Фурина уже планировала, как будет объяснять наличие трупа Фурье и отсутствие воспоминаний у его якобы отравителей, которые по невероятному стечению обстоятельств заработали себе амнезию за счет сильного удара по голове. Фурье все ревел, что его ни за что хотят убить, что он - самый праведный человек в мире, он растил этих негодяев, и сама Богиня такое бы не одобрила... К слову об отравителях. Фурина то и дело открыто поглядывала на женщину, которая своими манерами выводила ее на очевидный вопрос, потому что, разумеется, они друг друга узнали. Фурина вспомнила, что это она, Линетт, так назвал ее Фурье, помогла ей найти водяного, когда тот посреди самой масштабной резни на территории Снежной умудрился сбежать от ее праведного гнева. Фурина тогда была так пьяна, она почти ничего не помнила, но вот внешность Линетт она сочла за аристократическую. Причем за такую, что Фурина тогда спросила, нет ли у девушки близнеца и не занимается ли она колдовством. Надо же было такое ляпнуть? Впрочем, что Линетт тогда ответила - уже неважно. Сейчас рядом с ней беспокойно семенил ее брат Лини, который был ее мужской версией. Если бы не характерные половые различия в фигуре и весе, Фурина бы решила, что Лини - это не брат, сестра-близнец. Он с таким умоляющим взглядом смотрел на Фурину, что она чуть вслух не сказала, что не убьет их. У нее с этой семейкой дела не задались почти сразу. Когда их начали звать «Восьмыми», когда первые города на плато только начали строиться. Неудивительно, что теперь Августы прячутся по всем уголкам Тейвата, пытаясь найти покровителя, который мог бы оправдать их деяния или хотя бы спрятать от Фурины. Раз дела происходили тогда в Снежной, а поведение, манера речи и стиль одежды этих близнецов напоминали Фурине одну конкретную кровопийцу, Фурина бы ни за что не стала их трогать. Поговаривают, одна ее подмастерье пошла к Царице на служение и добилась немалых успехов среди Фатуи. Слухи не лгали? Почему же не свиделись тогда? Я ведь протащила труп водяного через всю столицу... Еще держит обиду? Кто из близнецов ведьма, а кто алхимик? Или оба ведьмы? По всему дому воняет колдовством. Так как Фурье был верховным жрецом, этим делом Ризли решил заняться лично и отправил своих помощников опрашивать свидетелей, а сам осматривал дом, пока Юлий начал расспрашивать Фурье о произошедшем. У Феникса подвешенный язык, он умудрялся располагать к себе смертных за счет харизмы и обаяния, но Фурина ни того, ни другого в Юлие не видела. Может, она настолько привыкла к нему, что уже не придавала значения, когда тот начинал обрабатывать зевак, вешая им на уши любую чушь, лишь бы расположить их к себе. Лини и Линетт перешептывались в углу широкой гостиной. Ризли выждал, когда Юлий разговорит Фурье. Когда тот развязал язык во всю, герцог начал расспрашивать его об отравлении. Фурина не совсем понимала смысл такого допроса, да и в своем деле она мало что понимала, но отношение к бывшему жрецу у герцога было действительно исключительное. Ризли не похож на сноба, что-то тут не так. Фурина незаметно приблизилась к близнецам. - Хорошо, что он решил не приходить. - Не думаю. - ответила брату Линетт. - Он обязан был услышать его предсмертные хрипы. - Линетт, мы же обговаривали это... - Вы хоть притворитесь непричастными. - шепнула Фурина. Лини дернулся, услышав ее голос, Линетт, напротив, словно ждала, что Фурина к ним подкрадется. Она слабо склонила голову, опуская взгляд в пол, не смея подавать голос, пока Богиня не разрешит. - Хоть чему-то вас обучили в моем храме. - слабо ухмыльнулась Фурина. - Значит, Фурье этот не совсем бесполезным был. Вы лучше скажите, почему все стены помечены каким-то зельем? Что это? - Моча лягушки-быка и смесь нескольких тонизирующих трав. - едва слышно ответила Линетт. - И раствор, ускоряющий регенерацию. - добавил Лини. Лини алхимик у нас, а Линетт ведьма. Как интересно. - Вот оно что. Запах слишком сильный и очевидный. Бессмертный сразу его распознает, но смертный - нет. Если дышать этим довольно долго, то сам можешь не заметить, как чувствуешь себя лучше, хотя и сна ни в одном глазу... Для чего? Не похоже, что вы хотите подправить его здоровье. Чтобы долго его пытать? Фурина бегло осмотрелась. Взгляд невольно замер на окне. Дом Фурье двухэтажный, но в разы меньше, чем у Ризли. Интерьер, невзирая на наличие довольно дорогих и даже золотых предметов декора, отпугивал. У Фурье не было ни вкуса, ни жены, которая бы точно обставила всю мебель так, как положено. Каждый предмет мебели: будь то широкий кожаный диван, кресло-качалка из древесины бокоте или кофейный столик с треснувшим хрустальным покрытием - был расставлен хаотично, словно оказался в этой гостиной случайно, чем нарушал законы эстетики, логики, вселенского равновесия и даже Божьи. Грязные разводы от мыльного раствора на полу и плохо стертая пыль на комоде говорили о том, что экономка убиралась в комнате для приема гостей впервые за несколько месяцев. Унылая картина становилась мрачной, когда взгляд цеплялся за испачканные в каком-то жире шторы, которые не стирались, вероятно, с момента покупки. Фурина не видела остальные помещения в доме, но было достаточно взглянуть на пожилую помощницу Фурье, чтобы понять, что она не управляется со всеми своими обязанностями. Но сам Фурье был облачен в опрятный костюм, несмотря на яркие пятна от вина на рубашке. Костюм этот был героем дня, точнее, портной, который умудрился сшить что-то, что умудрялось хоть как-то украсить старое, морщинистое лицо Фурье, которое обрамляли темные, длинные сальные пакли. Он ждал или не ждал гостей? Стены тонкие. Сразу же подметила Фурина. Соседний дом буквально в паре метров. - Его крики привлекли бы внимание. - заключила она. - Вы чуть было глупость не совершили. - Мы не собирались... - поднял на нее взгляд Лини, но сестра его тут же одернула, больно наступив на ногу, чтобы он не забывался. Для всех остальных они не казались подозрительными. Фурина, будучи вторым блюстителем закона в гостиной, просто допрашивала подозреваемых, пока Ризли выслушивал версию Фурье. - В этой комнате находятся люди, которые не должны знать обо мне. - сразу же пояснила Фурина. - Ваша задача - вести себя так, словно я обычный детектив. И в ваших же интересах мне все объяснить, иначе мне придется выбивать правду силой. Уж эти близнецы должны знать, на что способна Богиня, раз были учениками в ее храме. Да и любой потомок Августов знает об охоте на ведьм. А если прибавить к этим двум фактам тот, что Линетт воочию видела резню у водяного - у близнецов не было иного выхода, кроме как послушаться. Первой подняла глаза на Фурину Линетт: - Фурье - подонок, который испортил мне и моим братьям судьбы. Я пришла сюда отомстить. - А вот с этой секунды поподробнее. Не успела женщина продолжить, как раздалась громкая трель дверного звонка. - Это он! - чуть ли не завопил от счастья Фурье. Он еле как поднял свою тушу со своего кожаного дивана. Учитывая возраст Фурье, ему бы в самом деле следовало бы немного сбросить вес, иначе проблемы с сердцем забрали бы его немногим позже. Считай, близнецы успели застать его еще в хорошем здравии. Зачем им заживляющие и тонизирующие растворы? Если бы Фурье подсыпали яд, он бы долго мучился, но действие лекарства его бы спасло. Если бы они его пытали, он бы вылечился. Чтобы повторно его мучить? Или... Для себя? Это им нужно быть в сознании? Бывший жрец поковылял до входной двери, послышался щелчок дверного замка. По уже почти излюбленному звуку стучащей о паркет трости Фурина поняла, что пришел Нёвиллет. Так это о нем они шептались... Фурина повернулась к близнецам: - Мой жрец тоже в деле? - Нет. - чуть нервно ответил Лини. - Он не знал... Хорошо, что хоть его не придется вытаскивать из этого дерьма. - Мой ненаглядный! - послышался елейный, но скрипучий - от того и противный - голос Фурье. - Я так боялся, что ты не придешь! Пойдем! Пойдем же! - Как он смеет его трогать? - ядовито плюнула себе под нос Линетт, она чуть не рванула к верховным жрецам, но остановилась, когда брат пихнул ее локтем в бок. Фурине тоже не понравилось. Ни ее слова, ни то, как Фурье двумя руками обхватил ладонь ее жреца, пока вел того в гостиную. Нёвиллет, стоило ему войти в помещение, сам остановился. Неловкость на его лице выдавали приподнятые брови, он явно понял, что в комнате есть еще люди. - Нёвиллет. - тут же заговорил Ризли. - Здравствуй, брат. - Что происходит? Голос у действующего верховного жреца звучал натянуто, подозрительно, так, словно ему пришлось напрячь все тело, чтобы не выдать беспокойство. - Произошло недоразумение. - вмешалась Фурина, надеясь его успокоить. Не хватало, чтобы единственный ее оплот здравомыслия потерял самообладание. - Месье Фурье решил, что его бывшие ученики решили его отравить, и... - Дамочка, - перебил ее Фурье, - лучше придержите рот на замке, если не знаете, как обстояли дела. Меня хотели убить, Нёвиллет! Меня! Я служил Богиням, когда еще Драконы были живы! Она, - он указал на Линетт, - что-то подсыпала мне в бокал! Оно не растворилось на дне, я заметил это и сразу же вызвал рвоту! Поэтому я еще жив! Лини побелел на несколько тонов. Ризли тоже. Все проигнорировали последнюю часть фразы Фурье, ведь весь мир схлопнулся в ту секунду, когда бывший верховный жрец решил нагрубить Богу, которому служил чуть больше десяти лет. Юлий выразительно смотрел на Фурье, то ли не понимая, идиот ли тот, то ли готовясь, что вся гостиная сейчас обагрится кровью. - Месье Фурье, - широко улыбнулась Фурина, заставив и близнецов, и Ризли побледнеть еще сильнее, - Вы же знаете, пока не доказано, что ваши бывшие ученики виновны - они не могут зваться преступниками. Я с легкостью могу доказать, что в вашем бокале нет яда. Более того, мы можем провести обыск ваших гостей, чтобы убедиться, что яда ни у кого из них нет. А вот за клевету вас могут и притянуть... Фурье ее улыбку воспринял не так, как все остальные. - Из какой глуши вы взяли ее?! - рассмеялся на ее слова Фурье, обращаясь к Ризли. - Раз не знает, что моя фигура неприкасаемая. Ведь так, герцог Ризли? Нёвиллет уже было открыл рот, когда с противоположного угла гостиной прозвучал холодный, почти властный тон Ромула: - Жрец Фурье, детектив Фу примчалась на ваш крик о помощи почти мгновенно. Если бы вам действительно угрожала опасность, она бы спасла вашу жизнь. Ваше поведение отвратительно. Оно негативно влияет на мнение нашего дорого гостя из Цисин. Будьте добры, извинитесь перед детективом. - А он что здесь забыл? - спросил почему-то у все еще смертельно бледного Ризли Фурье, указывая на Ромула. - Церковному певцу не по сану общаться в таком тоне с верховным жрецом. - Вы были жрецом. - подчеркнул положение Фурье Ромул. - Сейчас же вы отвлекаете высокопоставленных людей от их дел, занимая их драгоценное время своими проблемами. Юлий благодарно улыбнулся Ромулу, потому что понимал, что, если вмешался бы Нёвиллет или Фурина, мелкой ссорой тут бы не закончилось. Но взгляд у Ризли резко стал холодным и пронзительным, таким, каким он не смотрел даже на преступников. Личные разборки? Не понравилось, что сегодня я пошла с Ромулом на свидание вместо того, чтобы снова читать отчеты? - Вон из моего дома. - задрал голову Фурье. - Я не потерплю такого тона в отношении меня! Ромул тоже вздернул подбородок: - Вы пожалеете. - Угрожаешь мне? Мне? Да я твоих учителей воспитывал, когда ты еще у матери молоко сосал. Я  - единственный живой жрец, который видел двух Богинь, меня сами Архонты благословили... - Фурье, вам бы поменьше нервничать. - вмешалась Фурина, не скрывая веселья в голосе. - Такими темпами вы точно попадете к одной из Богинь. - А ты, - он указал на Фурину, только распаляя в ней еще большее желание его взбесить, - помолчи. Ризли, когда Мермоний отошел в твои руки, жандармы совсем расхлябанными стали. Твое упущение. В гостиной резко стало тихо. Фурина обвела взглядом присутствующих, надеясь, что все правильно поймут ее посыл: она первая начнет избивать Фурье за то, что сказал такое Ризли. Только она сделала шаг вперед, как тут же вмешался Нёвиллет: - Фурье, не стоит так разговаривать с гостями. Будь благоразумен, даже, если они не правы. Фурье на его слова, успокоился, что неожиданно, и даже натянул фальшивую улыбку. - Моя ты отрада, Нёвиллет, куда ж я без тебя. Ромул сорвался с места и направился к выходу, не желая больше терпеть Фурье. Фурина хотела поблагодарить певца, но решила, что сделает это приватно и позже. Сейчас же ее внимание привлекли грубые ладони Фурье, которыми тот поглаживал Нёвиллета по плечам. - Мерзкий урод. - тихо прокомментировала Линетт. - Как вспомню... - Тише. - шепнул ей брат, думая, что Богиня их не слышит. Ризли резко вскочил с места, чем привлек общее внимание: - Мой детектив мог показаться вам некомпетентным и бестактным, месье Фурье, за поведение моего сотрудника я прошу прощения. Но острота ума госпожи Фу не знает границ, она сказала, что вас никто не пытался отравить, я предлагаю дать ей шанс доказать свою точку зрения. - Ох, - тут же спохватился Фурье, перестав трогать Нёвиллета, - а я и забыл уже, старая моя голова. Да, детектив Фу, прошу вас. Фурина почувствовала слабое покалывание на кончиках пальцев, догадка вертелась на языке, но ей нужно было держать себя в узде, пока она находилась в черте города. У Ризли столько денег нет, сколько понадобится, чтобы отстроить верхний ярус, если она как-то не так шагнет. Фурина медленно подошла к столику, на котором располагался серебряный поднос с тремя бокалами вина. Она взяла в руку каждый, осматривая цвет и плотность напитка, внюхиваясь в цветочные ноты и цитрусовые оттенки. - В два бокала насыпан перец с несколькими лекарственными травами. Вероятно, ваши гости подсыпали их для себя, чтобы перебить вкус вина, но вы по ошибке взяли не тот. - она указала на бокал, в котором был чистый напиток без примесей. - Этот был для вас, в нем ничего нет. Фурье изумленно захлопал глазами: - Перебить вкус? Зачем это? - С детства ненавижу вкус вина. - холодно ответил Лини. В глазах Фурье на секунду сверкнуло понимание. И понимание это отразилось в опасно сощурившихся глазах Линетт. Вот оно что. Так они боялись, что их споят? Навряд ли. Они явно намерены убить Фурье, но не отравлением. - Раз проблема разрешилась, - встал с места Юлий, - предлагаю нам всем... - Погодите. - вдруг заговорил Фурье. - Сначала нужно получить точный анализ жидкостей, возможно, у меня в бокале все-таки была отрава. - Что такое? - голос опасно исказился, стал ниже, но Фурина быстро себя поправила, - Разве у ваших бывших подопечных есть мотив? Фурье кинул на Фурину боязливый взгляд, только подтверждая доводы. - Пташка моя, - быстро переключился бывший жрец, делая голос теплее для Фурины.  - Ты прости меня за грубость, не знал, что Ризли такой неограненный алмаз подле себя держит, не хотел тебя обижать. Давайте мы отнесем бокалы в Мермоний, пускай там их проверят... Он хотел коснуться Фурины - обхватить ее ладони своими, но, едва Фурина почувствовала тепло его кожи на своей, как кто-то резко встал между ней и Фурье, разрывая контакт: - Я могу испить из всех бокалов, проверка даже не будет нужна. - Нёвиллет! О чем ты таком говоришь? Жрец повернулся к своей Богине, все еще не отступая, не позволяя Фурье ее коснуться. - Детектив Фу, - его тон стал чуть нежнее по сравнению с той напускной вежливостью, которой он одаривал Фурье, - позвольте мне попробовать. Я уверен, что мои соученики ни за что не стали бы травить нашего наставника. Он знает, что они пришибли бы Фурье при первой же возможности. Хочет избавиться от улик? Фурина решила ему помочь: - Если герцог Ризли посчитает это уместным. - Если детектив Фу уверена, что жизни моего брата ничего не угрожает, то я доверюсь ей. Фурина улыбнулась Ризли такой колкой улыбкой, что у герцога должны были заболеть глаза. Где это видано, чтобы она подвергала опасности своего Нёвиллета?! Она на самом деле не была уверена. В мире существуют непахнущие безвкусные яды, которые распознать невозможно, даже, если сделать анализ крови и желудка человека, который выпил такой яд. Но Нёвиллет явно полагался не на невиновность близнецов, а на Фурину. Та протянула ему первый бокал, но не стала ослаблять хватку на хрустальной ножке, когда Нёвиллет обхватил ее пальцы своими. Фурина сама подставила ободок ко рту жреца и с удовольствием наблюдала за тем, как тот разлепил пересохшие губы. Она наклонила бокал, красная жидкость полилась в рот Нёвиллету, а Фурина настолько увлеклась картиной, что не заметила, как жрец испил все до дна. Она в трансе потянулась за вторым, уже с жадностью преследуя взглядом капельку вина, медленно стекающую с края губы жреца к подбородку. Фурина поймала себя на мысли, что хочет ее слизать, что в ее странных больных фантазиях Нёвиллет пьет не вино, а кровь, которую она потом с остервенением слизывала бы с его рта. Зрелище будоражило, разжигало в ней что-то дикое и неизведанное, такое, что ей вдруг захотелось помыться. Одна только мысль о том, как бы смотрелся ее жрец, будучи полностью обнаженным, с ног до головы измазанным в крови, желательно в Драконьей - и рассудок Фурины плавился вместе с теплой вязкой тяжестью, застывшей внизу живота. Фурина со стыдом для себя осознала, что чувствует, как кровь приливает к ушам и щекам. Желаю его? Невозможно. Он же человек... Третий бокал Нёвиллет тоже высушил весь. Кажется, он каким-то магическим образом впал в тот же экстаз, что и Фурина, потому что извечно бледные яблочки щек неожиданно порозовели. Опьянел? Хорошо, что он ничего не видит, у меня же все на лице написано! Фурина шумно сглотнула, она хотела отойти, но понимала, что в одном из бокалов действительно мог находиться яд. Она ногтем указательного пальца сделала глубокий порез на подушечке большого пальца и тут же стерла остатки вина с губ Нёвиллета, слабо надавив на его губу, оставляя на ней свою кровь. - Вот видите. - как-то комкано и низко проговорил Нёвиллет, чересчур громко сглотнув слюну с кровью Фурины. - Яда ни в одном бокале не было. - Уверен? - спросил Ризли. Юлий беспокойно глядел то на Нёвиллета, то на его Богиню, заметив неглубокий порез на пальце Фурины, он облегченно вздохнул: - А вы наговаривали на своих учеников. Они же только что вернулись из Снежной, чтобы вас проведать. Вы хоть извинитесь, месье Фурье. Фурье стер выступивший со лба пот рукавом рубашки. Он всплеснул руками и метнулся к близнецам: - Мои родные! Вы простите меня, дурака, сами знаете, характер у меня взрывной! Линетт, не хотел тебя обидеть словом, не смотри так! Хочешь, я попрошу экономку сходить за твоим любимым кофе? Пока Фурье распалялся в извинениях, Фурина косо смотрела на своего жреца. Его голова была повернута в ее сторону, словно он знал, что она к нему обратится. - Это правда? - едва слышно спросила она. - Не понимаю, о чем вы. - отстраненным тоном ответил он. Фурина кинула быстрый взгляд на Ризли. Тот подозрительно щурился на Фурье. Юлий начал рассматривать фотографии на комоде, делая вид, что не понимает, что происходит. Ризли быстро осознал, что Лини и Линнет приехали убить Фурье. Судя по его озадаченным быстрым взглядам на Нёвиллете, даже догадался, почему Фурье хотят убить. Фурина пыталась принять взвешенное решение, но так и не смогла. Фурье сегодня умрет. А она либо примет в этом активное участие, либо не станет вмешиваться. Ее все еще волновал способ убийства, которым близнецы хотели избавиться от бывшего наставника. - Молю всех Семерых, простите! Прошу, давайте вернемся в столовую! Нёвиллет пришел, мы поужинаем все вместе. Как в старые добрые! - Если наши гости тоже поужинают с нами. - Линетт попыталась сделать голос добрее. - Разумеется! - кивнул Фурье. - Сейчас время позднее, господа и детектив Фу еще не ужинали. Должно быть, вы все голодны? - Не будем мешать вашему воссоединению. - вежливо отказался Юлий, но Фурина его перебила: - С удовольствием поужинаем с вами! Фурье грузно зашагал в сторону столовой, голося что-то о былых давних временах, когда он устраивал для учеников вечерний чай: - Им тогда по шесть лет было, как сейчас помню, Богиня Фурина только-только покинула нас, будь она неладна, а меня поставили служить верховным жрецом. Помню, почти все прислужники и пасторы сбежали, в городе один за другим вспыхивали бунты. Думал, так и проторчу в одиночестве в той церквушке. Помню, такой же зимний вечер был. Стук в дверь. Открываю - стоят мои малыши, сначала подумал, что двух девочек привели помогать, а это были брат и сестра! Фурина следовала прямиком за близнецами, попутно слушая ворчания Юлия: - Что мы тут забыли? Оставили бы их, сами бы разобрались. Или ты не наелась на свидании? - Вы были на свидании? - спросил Нёвиллет. - На увлекательной беседе. - поправила его Фурина. - С Ромулом? Фурина не стала отвечать, потому что в этот момент громче всех говорил Фурье: - Они тогда такими милыми были, такими сладкими, так и хотелось укусить, а какими еще детки бывают? А когда Нёвиллета ко мне учиться привели, я совсем обомлел... Терпение Фурины лопнуло и она потянулась к настенному светильнику - ее тут же схватили за обе руки Юлий и Ризли. - Плохо иметь любимчиков, но Нёвиллет сразу пленил меня, скажу честно, я даже не удивлен, что он вырос в такого прекрасного мужчину. - Даже не стесняется. - шикнула Фурина, вырываясь из хватки. Фурье все говорил. В столовую он вошел с легкой меланхоличной ностальгической улыбкой, пока остальные его гости следовали за ним в гробовом молчании. Экономка Фурье вынесла уже давно остывшие блюда, но никому, кроме Фурье, кусок в горло так и не полез. - Никак не пойму, с каких пор цены на табак так выросли... Фурье бросало от темы к теме. Единственным, кто поддерживал беседу, был Нёвиллет. Фурье, казалось, кроме жреца Фурины, особо никого не замечал, только когда вынесли подносы с чаем, он удосужился спросить: - Вы не голодны, детектив? Так охотно согласились на ужин... если вам что-то не понравилось, я попрошу принести что-нибудь другое... - Не стоит. - выдавила вежливую улыбку она. - У меня дома просто не принято есть, пока кто-то за столом разговаривает. - ляпнула первое, что пришло на ум. - Мое упущение. - сказал Фурье. - Никогда не принимал таких почетных гостей из Ли Юэ. Признаться, когда увидел вас, то подумал, что вы модель или актриса, таких красивых женщин мне еще не доводилось видеть. - Вы так уверены, что это наша первая встреча? Фурина слегка приподняла уголки губ, в эту же секунду лопнула чашка Фурье. - Вот же! Горячая жидкость разлилась по белой скатерти, пачкая ее грязным темным цветом. - Магнитные бури, должно быть. - отшутился Фурье. Фурина кинула быстрый взгляд на Юлия - тот сидел так напряженно, что ей самой стало неудобно. Лицо Феникса было непроницаемым настолько, что можно было случайно удариться об этот лед, если заговорить с ним не в том тоне. Но, несмотря на напускное вселенское спокойствие, Цезарь был сейчас самым опасным гостем Ризли. Фурина уже сталкивалась с таким состоянием Юлия. Судя по побледневшему герцогу - тот тоже это видел. До момента, когда Юлий подорвет это место оставались считанные минуты или секунды - все зависит от Фурье и его говорливости. - Маргарет, - обратился Фурье к экономке, - сходи в магазин, купи что-нибудь для нашей гостьи из Ли Юэ. Когда суматоха за столом стихла, Фурье продолжил: - Слышал, Цисин - приближенные самого Гео Архонта и Гео Дракона. - Так и есть. - Так же слышал, что, куда бы ни ступил Моракс, будь то камень, песок или вода - все обращается в золото. - заинтригованным тоном спросил тот. - Золото у Моракса выливается изо всех щелей. - в тон ответила ему Фурина. - Проверено лично мной. Фурье гортанно рассмеялся, а Юлий тяжело выдохнул. - Простите мне мою бестактность, но ваш ответ наводит на определенные мысли. Выходит, в Ли Юэ все еще существует практика совокупления с Богами? Я слышал, Гео Архонт давно ушел в аскетизм, но, видно, слухи врали. - Практика всегда имеет место быть. Иногда Богам тоже нужно развлекаться, сами понимаете. Вы так удивлены практике сношения с Богами в Ли Юэ... - сделала недоуменное лицо Фурина. - Как же так? Разве вы не учили своих детей практиковаться в этом... щепетильном деле? Фурье тут же занервничал: - Откуда вы взяли? В храме Богини Фурины такому не учат. - А чему там учат? - Детектив Фу, - теребил воротник рубашки Фурье, - вам не понять всех тонкостей служения богине Фурине, боюсь, я до следующей ночи буду перечислять... - Я никуда не спешу. Улыбка Фурины стала шире - послышался треск стекол в окнах, теперь уже все чашки на столе с тонким треском лопнули. Послышался гул бьющегося в стеллаже серванта от небольшой дрожи, стремительно пробежавшей по полу. - Что за чертовщина?! - вскочил он с места. - Жрец Фурье, сядьте. - елейно произнесла Фурина. - Кто вы такая?! - Ну или встаньте на колени, - предложила она, - вы же жрец, вы должны были провести пол жизни, стоя на коленях в молитвах, вам это не должно быть в новинку. - Убирайтесь из моего... Первым среагировал Ризли. Правда, когда он это сделал - вторая пуля пронзила насквозь второе колено Фурье. - На колени. - спокойно продолжила Фурина. Револьвер Ризли ощущался в руке тяжело, не так, как ее служебный, с которым Фурина ходила на работу. На этом оружии были выгравированы мечи и половина лица Эгерии, который принадлежал Фурине. Клоринда обычно не раздает свои игрушки кому попало. Фурина займется этим позже. Фурье плюхнулся на живот, вопя о том, что ему больно. Фурина медленно приблизилась к бывшему жрецу, вцепилась в сальные волосы и с легкостью поставила его на колени - тот начал драть глотку сильнее. - Я не приказывала тебе ложиться. От ее тихого голоса стены тряслись так, словно могли испытывать первобытный животный страх. Картины падали на пол, лампочки на люстрах одна за другой лопались, погружая столовую во мрак. - На помощь! - истошно завопил Фурье. Магия Юлия озарила помещение. В теплых оранжевых тонах красное от боли лицо Фурье казалось совсем карикатурным, Фурина ухмыльнулась: - Расскажи, как ты готовил детей к сексу с Богом? Нам всем интересно послушать. - Нет! Это не то, о чем вы... - Моя Богиня, - взмолился Ризли, не смея подходить ближе, - прошу, если ты потеряешь контроль, мы все здесь погибнем! Фурина моргнула. Затем еще раз. Точно. Если она здесь все разнесет, ее товарищи пострадают. - Богиня?! - завопил Фурье. Фурина посмотрела на Нёвиллета, чувствуя, как жажда крови внутри затихает. Юлий и ее жрец стояли на двух ногах ровно, несмотря на то, что весь дом ходил ходуном, они наблюдали за Фуриной с другого конца столовой, и явно не собирались вмешиваться. Ризли уперся двумя руками в спинку стула, чтобы устоять на своих двоих. Близнецов давление Фурины пригвоздило к полу. Несколько крупных вдохов и выдохов уняли тряску, но не ярость Фурины. - Не узнал? - улыбнулась она Фурье, понемногу успокаиваясь. Фурье тут же завизжал: - Умоляю! Не надо! Пожалуйста! - Убейте его, моя Богиня! - прошипела Линетт, поднявшись на ноги. - Я ничего не делал! - попытался оправдаться Фурье, но Фурина слышала его ложь, ей было достаточно предупреждения Нёвиллета, которое тот обронил еще в ее храме. Нужно было убить его в тот день. - Делал! - закричал на него Лини. - Моя Богиня, моя сестра... ей было всего семь лет! Каждый знает, как вы трепетно относитесь к своим жрицам, если за меня не убьете этого подонка, то прошу за нее! Восстановите справедливость! - Фурина! - позвал Ризли. - Отдай его мне! Если убьешь его - только докажешь себе и нашим врагам, что ты не способна измениться! Мы ведь хотим вместе изменить Фонтейн! Самосудом ты ничего не решишь! Фурина, прошу! Я устрою ему Бездну в Меропиде, он до конца своих дней будет жалеть, что ты его не убила! - Ризли, - ее низкий голос звучал грозно, так, словно говорила не обычная женщина, а древний, пробудившийся от тысячелетнего сна, монстр из глубин Бездны. Стены мгновенно покрылись длинными глубокими трещинами. - Трогать моих жрецов - нарушение моих правил, которое карается смертью. - Фурина, есть законы, написанные Сциллой и Фокалорс! Мы должны опираться на них! Нельзя убивать, мы так ничего не добьемся! - Я - твой закон, Ризли. - медленно проговорила она. Сверху послышался громкий хлопок, крупная белая черепица тут же повалилась на пол, люстра рухнула на стол, а трещины со стен поползли к потолку. - Не смей перечить Богу, если хочешь жить. Лини и Линетт снова осели на пол, Ризли рухнул на одно колено, а Нёвиллета сильно наклонило вбок. Один Юлий стоял ровно, сжигая взглядом Фурье. Цезарь привык к силе Фурины, такая давка для него была привычна, смертным же такое чувство казалось невыносимым. Фурина переместила ладони на плечи Фурье, тут же выворачивая обе руки из суставов, ломая оба локтя, дробя кости так, что те сразу же выбивались из плоти, пачкая ее пальто кровью. - Умоляю! - выл Фурье. - Прошу! Фурина одним резким движением выбила ему нижнюю челюсть. - Фурина! - не унимался Ризли. - Чем ты тогда отличаешься от тех, кто убил Сциллу?! Фурина замерла. На короткое мгновение мир перестал существовать, а она снова перенеслась в поместье Гидро Драконов. Снова болезненные воспоминания вспышками проносились перед глазами. Какого бы эффекта ни пытался добиться Ризли, у него получилось - Фурина отпустила Фурье. Но направилась к нему. - Ты забылся, Ризли. Не к тому ты взываешь. Я - Бог, который отнял столько жизней, что этому значению нет именования. Бог, по земле которого ты ходишь с его же позволения. Бог, который даровал тебе возможность дышать чуть дольше, чем тебе положено. Не забывай свое место, человек. - Прости, - корчась от давления, исходящего от Фурины, прохрипел Ризли, - я думал, что взываю к своему другу. Она присела чтобы их лица оказались на одном уровне: - Если ты думаешь, что я ваше спасение от Выродков, ты ошибаешься. Я хуже, чем все они вместе взятые. Она занесла руку над шеей Ризли, чтобы даровать ему благородную, быструю и безболезненную смерть. - Остановись! Постой! - ее рука так и не коснулась шеи герцога. Фурина хотела сбросить Нёвиллета, успевшего незаметно подобраться к ней и обхватить ее руками. - Успокойся! - Отойди, жрец, тебя я тоже убью! Она стряхнула с себя Нёвиллета, надеясь, что тот отлетит куда подальше от нее, но жрец так сильно вцепился в ее руки, что она не смогла его сбросить. - Убей. - спокойно шепнул он, крепче прижимая ее к себе. Убью! Прорычала она сама себе, но потом осознала: кого? Нёвиллета? - Я сломаю тебе обе руки! - Ломай. За что мне его убивать? - И позвоночник. - Хорошо. Он же мой единственный жрец, если он умрет... - Я сломаю тебя так, чтобы ты не умирал и все чувствовал. - Я согласен. Что тогда останется от меня? Чем больше Фурина ему угрожала, тем активнее соглашался Нёвиллет. Тряска почти сразу стихла, грохот от гула покрывающихся множественными трещинами стен прекратился. Фурина постепенно приходила в себя, осознавая себя и положение, в которое она попала. Жрец не отпускал ее. Когда гробовая тишина прекратилась, когда Лини и Линетт кое-как пришли в себя и поднялись с пола, когда Юлий приблизился к Ризли, чтобы помочь ему встать на ноги. - Все хорошо. - едва слышно шепнул он ей в ухо. - Все хорошо. Ничего хорошего, думает Фурина, поднимая взгляд на Ризли. Тот, как и ожидалось, смотрел в любой свободный угол, лишь бы не на нее. - Я... - она не знала, что ей сказать, чтобы выразить все свое сожаление. Единственный смертный, который первым протянул ей руку помощи, когда она так отчаянно в ней нуждалась, решил не акцентировать внимание на ее неловкой попытке оправдаться. Ризли на негнущихся ногах еле доковылял до Фурье, замершего на коленях с гримасой смертельного ужаса на лице. - Он еле дышит. К моменту, когда прибудут лекари, он уже испустит дух. - холодно констатировал он. - Нам надо придумать, как оправдать тряску и крики, затем нам всем на зубок надо выучить одну и ту же версию. - он повернулся к близнецам. - Если узнаю, что вы предали огласке то, что здесь произошло... - Богиня отомстила за нас. - пробормотал все еще ошарашенный от увиденного Лини. - Мы по гроб жизни ей обязаны. - Мы подложили небольшую взрывчатку под его матрас. - тут же затараторила Линетт. - Она должна была сработать позже, когда Фурье ляжет спать. Внутри взрывчатки были гвозди, мы не хотели его сразу убивать, хотели, чтобы он долго мучился... - Я подожгу здесь все. - подхватил Юлий. - А вы скажете, что хотели подорвать дом. - И как мы объясним людям, что взрыв произошел в столовой, а взрывчатка была на втором этаже? - подал голос Нёвиллет. - Тем более, крики и тряску уже весь город должен был заметить... - Судебные эксперты будет слушать то, что я им скажу. - ответил ему Ризли. - А прессе, людям и Флавиям придется поверить экспертизе, потому что от дома мы ничего не оставим. Юлий, уничтожь это место. - Я могу его спасти. - хрипло сказала Фурина, все еще стоя на коленях в объятьях своего жреца. Ризли, казалось, потребовалось время, чтобы понять, о чем она говорит, потому что все его мысли занимало оправдание взрыва и трупа Фурье. - Что? - Жреца Фурье. - пояснила она. - Моя кровь может исцелить его. - Фурина. - вмешался Юлий. - Не вздумай. Он уже почти мертв. Фурина встала - Нёвиллет, наконец, ее отпустил. Она приблизилась к Фурье и задрала его голову. Тот еще был в сознании - благодаря травам Линетт - и полностью понимал происходящее. Фурина засучила рукав, чтобы рассечь ногтями кожу. Послышался жалобный скулеж Фурье. - Фурина. - предупреждающим тоном остановил ее Юлий. - За нарушение твоего закона Фурье обязан умереть. Оставь его огню. Она покачала головой: - Ризли прав. Я ничем не отличаюсь от монстров, убивших Сциллу. Но, когда и их я убью, на кого останется Фонтейн? На еще одного монстра? Если я не изменю себя, могу ли я зваться Богом этих земель? Если я не изменюсь - Фонтейн погрязнет в еще большем ужасе, чем сейчас. - Бред! - рявкнул Цезарь. - Твои законы чтились повсеместно тысячелетиями! Нельзя отступать! Не в этом случае! Нёвиллет пострадал! Ни в чем неповинные дети пострадали! Да ты посмотри на них! - он указал на Лини и Линетт. - Они же из Фатуи. Они из Августов! Ты вырезала их всех в Фонтейне, откуда близнецам, тем более таким, взяться здесь?! Фурина уже об этом думала. - Вас ведь Арлекино прислала помогать моему храму? - спросила она у Линетт. Та кивнула: - Мы с братом росли в Доме Очага в Снежной, Отец... Арлекино отправила нас в церковь Эгерии, когда узнала, что ваши храмы приходят в запустение. - Они дети Арлекино! - не унимался Юлий. - Как ты можешь оставить Фурье жизнь после такого?! Фурина уже знала, что сделает Юлий. Она посчитала правильным не вмешиваться. Едва Феникс занес руку, призывая мощный поток Пиро энергии, Фурина уже освободила столовую от себя и всех остальных смертных. Огонь разрастался стремительно, вспыхнул так ярко, что Фурина не на шутку испугалась, что пожар перейдет и на соседние постройки. Спустя несколько минут здание начало разрушаться - настолько всепоглощающе разрушительным был огонь Юлия. Тот вышел через парадную дверь аккурат перед тем, как прихожую завалило обломками. Фурина молча наблюдала за огнем, вспоминая былые годы, когда Юлий сжигал горы трупов ее врагов. Тогда пламя казалось почему-то очень красивым. Огонь для Фурины был необузданной стихией, он напоминал ее саму. Но почему-то именно сейчас она не видела ничего общего между собой и пламенем. Разве что она могла сопоставить себя с противным могильным дымком с запахом серы и разложения, который исходит от уничтоженной скверной Бездны скотинки или целого пастбища. - Моя Богиня. - шепнула Линетт. - Ваше пальто в крови, вам нужно бросить его в огонь. Фурина покачала головой, но Ризли тут же сказал: - У меня сохранилось похожее пальто. Хотите, сошьем вам такое же на заказ. Просто избавьтесь от него. Фурина не стала препираться. Не с Ризли. Не после того, как она чуть не убила его из-за какой-то глупости. Он ведь напоминает Сциллу, как я могла поднять на него руку? Только потом Фурина вспомнила, что она всегда избивала Сциллу, когда тот смел вмешиваться в ее приступы ярости. - Пресвятые... - крик экономки Фурье вывел Фурину из размышлений. Женщина несла в руках пакеты из пекарни, располагающейся неподалеку, как раз там и можно было найти традиционные сладости из Ли Юэ. Экономка бросила пакеты на дорогу, падая на колени перед горящим домом. Она всматривалась в лица окруживших ее неравнодушных проходимцев, пыталась найти среди прибывших в их с Фурье дом гостей самого хозяина, но нигде не находила. Ужас осознания отразился на ее лице: - Как так?! Я уже ушла всего на пару минут! Архонты милостивые... - Мадам, - подскочил к ней Юлий, - отойдите от огня, давайте, пойдем со мной, дышите ровнее. - Ризли, - послышался незнакомый мужской голос из толпы, - какого хрена?! Кучка зевак, точно по команде, слаженно расступилась в сторону, стоило показаться жандармам, следовавшим за незнакомым Фурине высоким темноволосым мужчиной в запахнутой наспех ночной рубашке, поверх которой развивался на ветру длинный теплый плащ с вышитым гербом де Фонтейнов на спине. Подняли с постели? Нёвиллет, Ризли и близнецы опустили головы. - Марс де Фонтейн. - послышалось откуда-то. - Самого де Фонтейна позвали... Ох, неспокойно в последние дни... Фурина не стала кланяться, чем привлекла внимание Марса. Тот внимательно осмотрел ее с ног до головы, но лицо его не выражало всепоглощающего ужаса, наоборот, Марс слабо приподнял уголки губ, словно ожидал, что Богиня не будет склонять голову перед ним. - Эти двое. - Ризли кивнул на близнецов. - Убили Фурье и подожгли дом. Марс всмотрелся в полыхающее здание - затем на Юлия, успокаивающего экономку поодаль от них. Догадался? Как бы то ни было, доказать уже ничего не получится. - А я помню вас. - хмуро оглядел Лини и Линетт Марс. - Вы же с жрецом Нёвиллетом служили в храме. С чего бы вам убивать наставника? - Выяснились довольно... - Ризли долго подбирал слова, - удручающие детали из их детства в церкви Эгерии. Думаю, нам следует обговорить все в более приватной обстановке. Лини и Линетт предпочли хранить молчание. Марс оказался прозорливым - то ли врожденная проницательность, то ли опыт, который он приобрел, пока строил бизнес в порту, тому поспособствовали, Фурина не знала, но она по его выразительному взгляду поняла, что он уже собрал всю картину воедино в своей голове. - Так слухи не врали. Он действительно домогался детей? - Уже было известно об этом? - удивился Ризли. - Было. Плутон еще в детстве жаловался, что Фурье пытался пригласить его на индивидуальные занятия. Мы с Юноной сначала не поверили, но Нептун и Юпитер подтвердили, что их тоже тогда приглашали. Надо было сложить два и два раньше и посадить Фурье за решетку... Ладно, что сделано, то сделано. - А ведь нас с Ремусом Фурье тоже звал к себе. - послышался голос Ромула позади Марса. Так это Ромул привел сюда Флавия? - Вот почему Нёвиллет настаивал на общей школе для тройняшек. - задумчиво протянул Марс больше для себя, но его услышали все. Фурье говорил, что учил учителей Ромула, выходит, Нёвиллет занимался обучением благородных господ. Странно, Юлия не приглашали обучать детей Флавиев. Но... чему научит слепец? Марс снова посмотрел на Лини и Линетт, затем на огонь. По его лицу было понятно, что разбираться с этой проблемой он не собирается, а прибежал он к дому Фурье только потому, что попросил его Ромул. - Ризли, утро вечера мудренее, разберемся со смертью верховного жреца позже. - Как прикажете. - Однако, - он остановился, устремив взгляд прямиком на Фурину, - как Фурье умер? Разумеется, он понял, кого все присутствующие покрывают. Вероятно, благородному господину надоело поддерживать общий цирк с притворством, поэтому он решил обратиться к скромному детективу напрямую, а не через герцога. - Мучительно. - широко улыбнулась Фурина. - Хорошо. - повторил ее улыбку Марс. Он обернулся к охраняющим его жандармам, - Расчистите улицу, будьте добры, тут уже не на что смотреть. Пока служители порядка отгоняли проходимцев и прессу, а Ризли застегивал наручники на запястьях Лини и Линетт, Фурина решила поблагодарить Ромула за участие и за то, что заступился за нее перед Фурье. Как бы то ни было, в том, что она до рассвета не просидит с Ризли в Мермонии, подписывая горы бумаг - его заслуга. - Нёвиллет, - обратился Ромул к верховному жрецу, - почему не сказал? - Кто бы нам поверил? - отстраненно ответил он. - Любой, кто умеет слышать. - ответил певец. - Как же так? Ты же чаще всех его навещал, Фурье все время отзывался о тебе так тепло, даже поверить в такое... невозможно... - Вот видишь. Ромул тяжело вздохнул: - Ладно близнецы, но ты как допустил такое? Ты уже двадцать лет верховный жрец, мог бы просто избавиться от него. Твоя фигура все равно неприкосновенна. Нёвиллет долго молчал перед тем, как сказать: - Не неси ерунды. Подобная грубость в сторону малознакомого человека была несвойственна Нёвиллету. Но ведь Ромул был его учеником, возможно, их отношения были ближе, чем полагала Фурина. - В чем я неправ? - Я не способен на убийство. - отчеканил каждое слово он. - Не строй из себя благодетеля, Нёвиллет, - усмехнулся Ромул, - Не тому Богу ты служишь, чтобы считать себя невинным агнцем. Такие, как ты, долго тешат себя своей высокой моралью, но природа у тебя такая же, как у твоей Богини: рано или поздно ты убьешь. И Благодетель твоя тебя не остановит. Лучше признай свою суть, пока не поздно. Фурина стояла позади Ромула, она замедлила все свои процессы жизнедеятельности, когда услышала, что они говорят о Фурье. Нёвиллет не видел ее, а Ромул не мог почувствовать ее присутствия до тех пор, пока не посмотрит на нее в упор. Фурина научилась этому, когда охотилась на Драконов и Выродков - если тело не издает тепло, сердце не перекачивает кровь, а взгляд не устремлен на добычу, то жертва может спутать ее с предметом интерьера, бревном или другим мертвым животным, пока не присмотрится повнимательней. К моменту, когда добыча осознает, что перед ней охотник - она уже доживет свои последние мгновения. Раньше такой способ часто срабатывал на особо чутких и внимательных бессмертных. А с людьми это работало даже проще - Фурина спокойно могла затеряться в толпе, и никто бы не обратил на нее внимания. Она не знала, почему не вмешивалась, да и зачем скрывала свое присутствие - она поддалась инстинкту. А инстинкты не врут. - Не тебе мне говорить о благодетели. - ядовито плюнул Нёвиллет. - И не тебе говорить мне о Боге, которому я служу. - Ты сегодня какой-то несговорчивый. - Ромул. - холодно позвала его Фурина, решив вмешаться, пока ее жрец не вышел из себя. - Детектив. - вздрогнул певец, услышав ее голос. - Вы меня напугали. - Я думала, всем служителям низших рангов положено общаться с верховными жрецами почтительно. Не знала, что месье Нёвиллет исключение из правил. Как бы ни был любезен с ней Ромул - к Нёвиллету она не потерпит неподобающего отношения ни от кого. Ромул растерялся: - Прошу меня извинить... Я... действительно... - Что здесь происходит? - голос Ризли звучал чересчур грубо. Герцог быстрым шагом приблизился к ним, встав между Ромулом и Фуриной. - Ничего. - ответил Нёвиллет. - Детектив Фу сделала мне справедливое замечание. - голос Ромула тут же сделался мягче. - Я посмел забыться в разговоре с верховным жрецом. - Я так понимаю, Ромул, вам законы Фонтейна не писаны. - металлическим тоном заговорил с ним Ризли. - Не понимаю о чем вы... - То жреца Фурье захотели на место поставить, то жрецу Нёвиллету грубите. Мне вас в Меропиде закрыть, чтобы вы впредь думали, с кем говорите? Фурина, казалось, даже услышала, как у церковного певца заскрипели зубы от злости и неловкости. - Вы так резко набросились на меня из-за того, что я вашему брату по неосторожности сказал то, что не должен был? - голос Ромула становился все ниже и ниже, - Или потому что я хотел защитить честь детектива Фу в доме Фурье? Ризли выразительно приподнял бровь, не скрывая насмешки над оппонентом. На его фоне Ромул казался кроликом, загнанным в ловушку страшным диким волком. Кролик все брыкался, даже пытался укусить волка, но хищник воспринимал любые попытки добычи защититься за несусветную глупость. - Честь детектива Фу - моя забота. Явно не ваша. - процедил Ризли. Фурина почувствовала, как тяжелый груз свалился с плеч - герцог так яро за нее вступался, хотя в этом не было никакого смысла. Он не злится на меня. - Что-то я не видел, чтобы вы, Ризли, или кто-либо другой поспешил встать на сторону детектива. - ответил ему Ромул. - Хотя всем уже известно, что она ваша... подчиненная. - недвусмысленно выделил последнее слово певец. Ризли бросил быстрый взгляд на Фурину, немо спрашивая, о том ли он подумал. После слабого кивка Фурины он сказал: - Тогда, будьте добры, не лезьте, куда не просят. - А почему тогда ваша дама так беззаботно уходит пить кофе с другим мужчиной каждые выходные? Боюсь, я не могу не влезать... - Ты забылся. - грубо осадил его Нёвиллет. - Не вздумай открывать свой поганый рот, когда речь идет о Фу... Договорить он не успел, потому что вмешался Юлий: - Что за курятник вы здесь развели?! Как это понимать?! Цезарь, точно огненный вихрь, тут же оказался между тремя мужчинами, причитая: - Какая собака вас покусала?! Ссоритесь прямо на глазах у всех! У Марса де Фонтейна! Если за себя не стыдно, то перед детективом Фу хоть немного постыдились бы! Позор какой! Вы, три дурня, не только позорите и себя, и ее своими глупыми разборками, вы ее еще и на морозе заставляете здесь торчать! Фурина не понимала, почему они ссорятся из-за нее. Они должны были ссориться из-за Нёвиллета, это к нему отнеслись неподобающе, даже сам жрец едва не выдал ее имя, с пеной у рта защищая ее честь от церковного певца. Пускай, никто ее честь не задевал, да и чести этой было всего ничего. Все мужчины тут же спохватились: Ризли начал стягивать с себя тяжелую черную накидку, Ромул принялся расстегивать свое белое пальто, а Нёвиллет уже успел вынуть одну руку из рукава своего одеяния. Все трое застыли, когда поняли, что не они одни решили предложить Фурине свою верхнюю одежду. Фурина уже было потянулась к жреческой накидке Нёвиллета, но остановилась, услышав бормотания Цезаря. - Беспредел. - закатил глаза Юлий, рывком сняв с себя красное пальто, пропахшее дымом его стихии, и накинул на плечи Фурины. Затем он зло зыркнул на Ризли: - Уходим. - Погоди ты. - герцог приблизился к Нёвиллету, схватив его под локоть. - Трость Нёвиллета осталась в доме. Точно. Нёвиллет обронил ее, когда кинулся ко мне. А я даже не додумалась ее взять. - Идите. - сказала Ризли Фурина. - Я сама проведу его. Ризли беспокойно глядел то на жреца, то на его Богиню. Всем своим видом он показывал, что им двоим лучше не оставаться в компании Ромула. Если у Фурины на этот раз фляга не свиснет, то у Нёвиллета - обязательно. Если у всех у них день выдался тяжелым, то у Нёвиллета он был просто кошмарным. Как оказалось, не одна Фурина и Ризли это понимали. - Ромул. - послышался голос Марса, который до этого молча наблюдал за ссорой. - Возвращаемся. Певец возразил: - Я бы хотел поговорить с детективом... - Ты уже достаточно наговорил. - отрезал Марс. - Возвращаемся. Фурина положила ладонь на сгиб локтя жреца и повела его в сторону осмотрительной площадки. Спускаться через Мермоний вместе с Ризли и Цезарем у нее не было желания, да и ее жрец порядком устал от шумихи. Она кинула взгляд через плечо на близнецов, те следовали с конвоем жандармов прямиком за Ризли и Юлием. Ромул и Марс в сопровождении охраны сели в карету, которую механические лошади увезли в сторону Мермония, где позади самого здания дворца располагалась резиденция де Фонтейнов, где они жили всей своей большой дружной семьей. Нёвиллет потянул Фурину вглубь спального района, туда, где прилежные граждане уже давно видели свои десятые сны. Пустые узкие улочки не шли ни в какое сравнение с многолюдными бесконечными дорогами, на которых всегда разворачивалось какое-либо движение. Фурина глубоко вдыхала ночной воздух, чувствуя, как вся нервозность отступает на второй план. Таких эмоциональных дней у нее давно не было. Нет, дней, когда она так выходила из себя у нее давно не было. Когда она того водяного выпотрошила? Лет пятнадцать назад? - То, что сказал Ромул о Фурье... - Нет. - тут же ответил Нёвиллет. - Не надо. - Ты мог сказать мне сразу. - продолжила Фурина. - Я бы убила его. - Смени тему. - Почему? - Я не хочу о нем с тобой говорить. Я не хочу, чтобы ты произносила его имя. Я не хочу, чтобы эта скотина занимала твои мысли и отравляла мои. Фурина замолчала, решив, что Нёвиллету лучше будет обдумать все в одиночестве. Она не умеет утешать. Ей не следовало затевать этот разговор. - Хватит. - Я ничего не говорила. - Хватит обо мне так печься, я не беспомощен. И я в состоянии идти самостоятельно. Фурина отпустила его руку и отстранилась от него на несколько шагов. - Я не хотела тебя обидеть. Мне показалось, что ты хочешь ко мне прикоснуться. Фурина привыкла, что в минуты опасности или эмоциональных потрясений Нёвиллет невольно касается ее рук. Она действительно посчитала себя панацеей от всех тревог Нёвиллета, надумав о себе лишнего. Нёвиллет остановился и протяжно выдохнул: - Прошу прощения за грубость. - Ты не нагрубил мне. - ответила она. Нёвиллет открыл рот, чтобы что-то ей сказать, но тут же захлопнул его, решив, что начнет снова говорить лишнего. - Нёвиллет. - она приблизилась к нему и положила ладонь на щеку. - Я помню всех своих жрецов. Многие из них говорили и делали тех вещей, до которых ты в жизни никогда не додумаешься. Меня действительно легко вывести из себя, но я понимаю, когда человек напротив меня не в настроении. Я не настолько глупа по крайней мере. Я хочу, чтобы ты был со мной честен. И я не хочу, чтобы тебя что-то терзало. Если захочешь поговорить о Фурье, только скажи. Щека у Нёвиллета мягкая и бархатная, словно крыло бабочки, а ладонь, которой он накрыл ее ладонь - нежная и ласковая. - Мое состояние не должно отражаться на тебе. - Мы связаны. - в очередной раз напомнила ему она. - Сколько бы ты ни отпирался и не пытался противиться - связь эта крепнет с каждым днем все больше. Ты не сможешь долго сопротивляться, делая вид, что мы чужие друг другу люди. Я не какой-то проходимец, Нёвиллет. Ты должен был уже понять, что твои выходки меня не отпугнут, думаешь, твое плохое настроение хоть как-то меня задело? - Со всеми жрецами такое происходило? - Фурье - исключение. С ним я ни дня не находилась рядом. С остальными моими жрецами было немного проще, чем с тобой. Они тянулись ко мне охотнее. - Я не подхожу тебе? - робко спросил он. - Поэтому так тяжело? Фурина чувствует, как на лицо лезет глупая улыбка, и радуется, что Нёвиллет ее не видит. - Твоя семья погибла в тот день. Как бы ты не отрекался от них, ты лишился дома и зрения из-за меня. В моем храме ты встретил Фурье. Мне ты служишь и терпишь унижения даже от других жрецов. Я - худшее, что с тобой случалось. Это не ты не подходишь мне. Скорее, наоборот. - Это ложь, ты спасла меня. - перебил ее Нёвиллет. - Я понимаю, почему ты так сбит с толку. - продолжила Фурина. - Связь между нами растет, ты все чаще полагаешься на меня, а я на тебя. Учитывая, что тебе пришлось пережить, удивительно, как ты не скинул меня в воду, когда мы впервые увиделись в доках. Нёвиллет ее шутку почему-то не оценил. Лицо его вдруг сделалось серьезным: - Я никогда не винил тебя в том, что тогда произошло. И остался в твоем храме не потому что того требовали обстоятельства или план Ризли. Разве я давал повода усомниться в себе и в своей вере? - Ни разу. - без колебаний ответила Фурина, делая голос громче и убедительнее. - Тогда не говори так. И не думай, что я тебя ненавижу. Я был груб с тобой с самого начала, о чем я до конца жизни буду жалеть... - Я понимаю. - сказала она без тени обиды в голосе. - Тебя, как и всех остальных, растили меня ненавидеть. Но ведь говорил ты одно, а поступал по-другому. Я не злюсь. Поверь, я - последний человек, который будет злиться из-за такой мелочи. Она опустила ладонь на его грудь, чувствуя стук его сердца, слушая ритм его жизни, ощущая его слабость в чуть ускоренном из-за ее прикосновения ритме. - Тебе нужно отпустить себя и принять то, что тебе от меня никуда не деться. Она ведь не слепая, она видит его румянец. Слышит дыхание, которое тот старается контролировать, ощущает, как сердце с каждым ударом разгоняет кровь все быстрее. Его ведь тянет к ней, почему он сопротивляется? Мораль? Нет. Какая мораль может быть, если Фурина спокойно принимает тот факт, что он относится к ней не как к Богу, а как к женщине? Ему это сложно принять? Вполне вероятно. Фурина хотела подтолкнуть его, намекнуть, что она не против любого проявления любви, ведь он все равно будет сопровождать ее до конца его жизни, но что-то в поведении Нёвиллета ее насторожило. Во всех его словах слышалось что-то двойственное. Словно между строк таились ответы на мучащие Фурину вопросы, но, как бы она ни пыталась разгадать своего жреца, тот все равно умудрялся прятать всю правду где-то на виду. Что-то с ним было не так, и это бросалось в глаза едва ли не с первого дня ее пребывания в городе. Подозрения и сомнения у нее были. И зародились они не на пустом месте. Нёвиллет коротко усмехнулся, аккуратно коснулся ее ладони, обхватил своими пальцами ее и поднес ее кисть к своим губам, оставив на ней короткий невесомый поцелуй. - Если это предложение закончить вечер в каком-нибудь отеле, то я боюсь, что ты не переживешь эту ночь. - игриво ухмыльнулась она. - Это комплимент. - он бережно опустил ее ладонь и выпрямился. - Ты была изумительна, когда ломала Фурье. Фурина быстро подхватила его смену темы, даже уже была готова принимать высокопарные хвалебные речи от своего жреца, но тот неожиданно продолжил: - До того момента, пока не попыталась оторвать моему брату голову. Фурина закатила глаза: - Юлий первым делом должен был вам объяснить, что нельзя вмешиваться, когда я выхожу из себя. Нёвиллет ей что-то ответил, но Фурина уже не слушала. Если у нее и закрадывались сомнения, то мысли эти становились все громче и убедительнее как раз в такие моменты. Никто не обговаривал произошедшее между мной и Ризли. Как он понял, что я занесла руку для того, чтобы убить Ризли? И как он так незаметно ко мне приблизился? Дорогая матушка, Со мной все в порядке, прости, что так долго не писал тебе. Наш с Фуриной отъезд в Инадзуму начался за упокой. Надеюсь, закончится за здравие, потому что эта дипломатическая миссия похожа на бродячий цирк, нежели чем на обсуждение возобновления торговли сырьем. В день отбытия, когда я уже сотворил портал в дворец сегуна, нам пришло известие, что несколько наших кораблей затопили недалеко от отмели Яогуан. Я хотел попросить Левиафана разобраться с этим делом, но чутье подсказало мне, что лучше, если Фурина отправится туда вместе с ним, а я возьму в Инадзуму Фокалорс. Фурина возразила, сказав, что не собирается отпускать меня в логово Электро Драконов без охраны. Не знаю, почему она постоянно с ними конфликтует. В который раз нам приходится прекращать и возобновлять с ними дипломатические отношения из-за ее выходок. В конченом итоге мне пришлось создавать проход в Яогуан. Первое, что мы увидели - корму нашего торгового корабля. Где остальная часть, мы так и не поняли. Местные жители сказали, что волны были неспокойны, что многие иностранные лодки потонули за последний месяц. Фурина грешила на Оробаси, но я ей не верил. Уже когда мы обошли всю береговую линию, когда с высоты птичьего полета осмотрели море, мы поняли, что десяток наших кораблей порубила какая-то громадная тварь. Это вполне себе мог быть Дракон. Матушка, ты бы знала, как я боялся, что Фурина сорвется! Она решила продолжить исследовать море в водах Мондштадта. Сказала, мол, удары на эти корабли производились кем-то змееподобным с юга на север, и во владениях Барбатоса и Двалина мы найдем еще останки кораблей. Я не стал ее отговаривать. Сам чуял, что мне не понравится то, что мы там найдем. А нашли мы целое кладбище наших кораблей. Некоторые из них уже лет двести не выпускались, мама, ты бы знала, что я испытал в тот момент. Это же нарушение мирного договора! Они же вовлекли в конфликт Ли Юэ и Мондштадт! Но это не все. Фурина сказала, что эти корабли подняли со дна специально, что мы забрели в ловушку, что нам надо убираться. Я не послушал. Я решил исследовать корабли, а, когда ступил на ближайший остров - провалился под землю и упал в Бездну. Все мое невезение решило сыграть против меня! Несколько дней мы пытались выбраться... Фурину сильно ранили, я еле вытащил ее наружу... Благо, к этому моменту бессмертные забили тревогу и сказали Фокалорс о нашем исчезновении... Я думал, она убьет меня. Впервые испугался ее... Она так смотрела на истерзанную после Бездны Фурину, что мне показалось, будто бы она сейчас затопит весь континент с Инадзумой впридачу... Матушка... ты говорила, что младший сын Электро Дракона чуть не убил нашего дедушку, но ведь Оробаси так добр и лоялен к нам... Есть ли причина, по которой Фурина так сильно ненавидит его? Должна быть. Потому что меня не покидает чувство, что эта причина связана со мной... Письмо Сциллы Тефиде. Лежало среди кучи разбросанных бумаг в комнате Сциллы. Написано за триста пятьдесят лет до убийства Сциллы Фуриной. Уничтожено Фуриной спустя тридцать три года после убийства Сциллы.