Часть 8

«...Статья I. Настоящим соглашением мы, нижеподписавшиеся главы шести государств, торжественно обещаем: I. Никогда не ступать на территорию Фонтейна и решать все дипломатические вопросы с помощью наших официальных представителей Архонтов. II. Не предпринимать никаких действий, направленных на нарушение территориальной целостности или суверенности Фонтейна. III. Не возобновлять конфликты с нынешним владыкой Гидро Драконов Тритоном. IV. Признать независимость Гидро Архонта и Архонта Справедливости и позволить им разделить трон Фонтейна с Драконами. V. Воздерживаться от любых агрессивных намерений и враждебных действий в отношении принца Гидро Дракона Сциллы. Статья  II. Фурина, Архонт Справедливости, обязуется: I. Никогда не инициировать военные действия против любого из подписавших настоящий договор государств. II. Поддерживать мирное сосуществование и сотрудничество со всеми государствами Тейвата. III. Соблюдать установленные всеми владыками элементов законы...»

Пакт Фурины. Подписан ею, Тритоном и шестью Драконами элементов в день рождения Сциллы (в день смерти Гидро Дракона Урана) в ныне затопленной Ремурии. Был нарушен Фуриной спустя два года после подписания. Впоследствии пакт был заново подписан еще двадцать раз вплоть до мирного соглашения в Ватацуми, заключенного двести лет назад.

- А я говорила, что он какой-то чумной, не надо было к нему прикасаться. - Фурина, уйди с глаз моих. - Юлий, так не пойдет. - строго покачала головой Фурина. - Либо мы делаем все на совесть, либо не делаем вовсе. Запах в кабинете Ризли стоял необычный. Если вдохнуть полной грудью, то можно почувствовать, как легкие наполняются характерным затхлым ароматом дерьма. Фурина к такому запаху давно привыкла, Клоринду таким не спугнуть, но их товарищи явно сделаны из тонкого теста, раз смешно щурят носы и сторонятся Цезаря. - Зачем ты бросила его в канализацию? У Ризли голос был уставшим. Учитывая, что позапрошлым утром в его дом пришел гонец из Мермония с известием о жестокой расправой над Атласом де Фонтейном, сон герцогу еще как минимум дня три не светит. - Зачем? - наиграно удивилась Фурина. - Я абсолютно уверена, что следы убийцы вели в канализацию, оттуда в подземное поселение. Сама я не полезла бы, а Юлий как раз разговаривал с потенциальным убийцей. Кто-то из Флев Сандр проник в резиденцию Флавиев и погрыз Атласа, просто поверьте мне, я женщина опытная. Особенно в таких делах. На стене позади письменного стола герцога висела большая белая доска, занимающая половину стены, на которой было прикреплено несколько десятков фотографий Флавиев, их ближайших деловых и политических партнеров, вырезки из газет, листочки с собственными мыслями и наблюдениями, обрывки бумаг с показаниями свидетелей и другие данные, которые были связаны друг с другом. Множество выводов, которые герцог записывал на доске, вели красной нитью к слову «Выродки», которое было обведено красными чернилами в самом верху доски, образно подтверждая нынешнюю иерархию в стране. Ризли ведет расследование не первый год, и, взглянув на его рабочее пространство, было видно, как помешан он на этой теме. Но многих аспектов, которые успела заметить Фурина, он не включил в свое расследование. И тут дело было в исключительном опыте Фурины, чуйка которой никогда не врала. Но без доказательств причастности других стран в нынешнем положении в Фонтейне она не могла открыто кидаться обвинениями. Поэтому она ждала любую оплошность Выродков, которая подтвердит ее догадки. Фотографии Ромула и Ремуса, лежавшие на столе, не были прикреплены к доске, что только наталкивало на конкретные мысли, которые ни Фурина, ни, по всей видимости, Ризли не решались озвучивать в присутствии одного конкретного жреца. Подозревает? Уже должен был начать. - Да, - кивнул герцог, - обычный чахоточный нищий из подземного поселения проник в самое охраняемое место в городе, увел Атласа в спальню, распорол ему звериными когтями брюхо, подвесил на стену и выложил из органов на полу слово «Грешник». Фурина смотрела на фотографии с места преступления чуть ли не вздернув подбородок от гордости. Моя умничка. Клоринда, заметив ее реакцию, с важным видом расправила плечи. - И мы все еще не услышали причину, по которой ты спихнула меня в реку дерьма. - напомнил Юлий. - Ты видел того доходягу? Зачем к нему прикоснулся? Вдруг сифилисом заразился? - И ты решила, что канализация смоет с меня этот сифилис... Температура в кабинете повысилась на несколько градусов, Ризли устало вздохнул: - Юлий, давай без поджога... Нёвиллет, открой окно, невозможно дышать... Фурина вальяжно раскинулась на кожаном кресле герцога, покачиваясь вперед-назад, разглядывая замудренную паутину красных нитей, которые все без исключения вели к Выродкам. Сцилла перед смертью читал свое письмо матери об инциденте в водах Ли Юэ и Мондштадта. Ризли сказал, что несколько диаспор Драконов не прижилась в Фонтейне. Вероятно, ближайшие союзники либо в курсе, либо в страхе, либо заодно с Выродками. Ну или они настолько тупы, что не заметили целые две ошибки природы на троне, этого исключать нельзя. Надо навестить старых друзей и напомнить о пакте. Бездна, мы же его расторгли! А мирный договор не позволяет мне убивать Драконов без суда... Долбанная политика. - Ризли, - позвала она. - Известно, что хотели сказать Флавии на балу? Тот покачал головой: - Вероятно, хотели объявить помолвку Меркурия с одной из его фавориток. Но ни девушки, ни Меркурия не было на празднике. - Спихнем труп на фаворитку? - предложила Фурина. - Ты уже не отнекиваешься от того, что пришибла его? - язвенно спросил Юлий. - Это была не Фурина. - ответила Клоринда. - Атласа действительно убила любовница Меркурия. Можете на нее повесить это убийство, я больше среди Флавиев все равно показываться не планирую. Воцарилась неловкая тишина, которую прервало ободрительное хмыканье Фурины. - Погоди. - брови Ризли поползли вверх. - Это ты притворялась леди Монро?! И ты убила Атласа?! Как?! Зачем?! Фурина догадывалась, что Клоринда затесалась и в Мермонии, но думала, что эриния по старой схеме выбрала неприметную личину. Меркурий чересчур скрытный, он сам отстранился от дел страны, даже тройняшки Юноны участвуют в управлении Ромарином и Пуассоном. Для наследника такое отречение от дел недопустимо, но для юноши с тираном-женщиной во главе семьи... довольно ожидаемо. Учитывая, что мальчишки его возраста все еще пылают жаром желания женщины, неудивительно, что Клоринда решила внедриться к нему в доверие, она хорошо обольщает. - Меня наняла Юнона. - невозмутимо произнесла эриния. - Точнее, она наняла леди Монро. Заметила, что я пытаюсь охмурить сразу трех Флавиев, и предложила сделку. Она дала мне раствор, сказала напоить им Атласа и увести в спальню. В растворе было что-то, похожее афродизиак, но компоненты были смешаны неправильно. Такая доза вполне могла остановить сердце пожилого мужчины. Юнона предупредила, что никто не станет меня подозревать... Но я немного увлеклась и замучила его до смерти. - Но ты была официантом на празднике... - озадаченно произнес герцог. - Этот образ не был для меня помехой. Ризли тяжело вздохнул и с силой сжал переносицу. Затем он подошел к доске, убрал красную нить, ведущую с фотографии трупа Атласа к фотографии Фурины, и протянул ее к Юноне. - Ты была права, Фурина, Юнона сделала первый шаг. Но, Клоринда, почему ты не дала Атласу умереть от остановки сердца. Эриния недоуменно уставилась на герцога. Она оглядела его с головы до ног, затем спросила: - Разве ты не рад его смерти? - Почему я должен быть рад смерти человека? Тем более такой жестокой? - Почему? - В каком смысле «почему»? - голос Ризли начал приобретать истерические нотки. - Атлас был сообщником твоих родителей. Меркурий признался мне. И Юнона намекала. - ответила Клоринда. - Он участвовал в охоте на мальчиков, у него даже фотографии тех лет сохранились. Ты ведь знал, что он виновен. Взгляд Ризли стал таким тяжелым, что Фурина перестала качаться, настороженно поглядывая на герцога. Никому не позволено так смотреть на эриний, но Фурина из глубочайшего уважения к Ризли молчала и ждала, когда он продолжит. - Знал. - в его тоне звенела сталь. - Но собирался посадить его в Меропид. Ведь законы Фонтейна... - Не работают, пока на троне сидят те, кто переворачивает их в свою угоду. - перебила его Клоринда. - Не убей его я, это сделала бы Фурина, если бы узнала о его причастности. - Или я. - дополнил Юлий. - Это не правосудие. - сказал Ризли. - Это Справедливость. - покачала головой эриния. - Испокон веков жестокость каралась жестокостью. Законы, которые предложил Сцилла, полны морали, но сколько преступников исцелил Меропид? Только казнь может послужить хорошим примером для остальных. - Заставляя людей бояться совершать преступления, вы никак не искорените зло. - Выйди на улицу и посмотри, к чему привела жизнь без страха, Ризли. - ответила ему Клоринда. Герцог одарил ее суровым взглядом: - Каждый раз веду целые лекции о важности законов, а тебе побоку. Толку спорить? Впредь просто предупреди, к чему готовиться, потому что Флавии теперь уверены, что это Фурина убила Атласа. У нее у одной нет алиби на время его смерти. - Я присоединилась к Клоринде. - соврала Фурина. - Смотрела на то, как старикашка корчится от боли, не смогла удержаться. Нёвиллет не должен знать, что Фурина в тот вечер была в том же коридоре, что и он. Лучше пусть считает, что никто его не подозревает, и сам выведет их на Выродков. Клоринда, сообразив, что надо тоже солгать, кивнула: - Да, мы были вместе. Но убивала Атласа я одна. Ругай меня. - Клоринда, я понимаю, что ты очень много делаешь для нас, действуя из тени, но мы здесь все работаем друг с другом. У меня ощущение, что тебе все равно на наше дело. - Я... - эриния нахмурилась. - Я буду говорить, когда буду убивать, хорошо. Ризли вздохнул: - Я не об этом. Положение Клоринды нужно было срочно исправлять. - Герцог Ризли не понял, что убийство Атласа было жестом доброй воли моей подмастерье. - деликатно вмешалась Фурина. - Оставим разные взгляды на правосудие в сторону, решим эту проблему, когда сами займем трон. Что важнее, Ризли, Клоринда показала тебе свое расположение трупом Атласа. Прости, я не научила ее иначе показывать привязанность. Ризли глупо уставился сначала на Фурину, потом на Клоринду. Затем герцог прокашлялся в кулак и резко повернулся к своей доске, сильно потирая шею ладонью от неловкости. Быстро забыл про спор. Ну, магия моих эриний действует на всех. - Я что-нибудь придумаю с его смертью. Ничего не поделаешь. - стушевался он. Поймав благодарный взгляд эринии, Фурина расслабилась и принялась заново качаться на кресле. - Но сейчас надо решить... - тон Ризли быстро сменился на серьезный. - Как нам быть с Юноной и Марсом? Если Юнона решила привлечь Клоринду в свою месть, возможно, Флавии в курсе о присутствии эринии в городе. Или это удачное стечение обстоятельств. Нам повезло, что Юнона обратилась к Клоринде, потому что другой человек вполне мог сдать леди и ее намерения, и мы бы лишились союзника... - Нет, Флавии не знают об эриниях, иначе не стали бы впускать в свой круг незнакомые лица. Все в курсе об умениях эриний менять личины. Любой здравомыслящий человек знает, что нельзя доверять тем, кого растила Фурина. - сказал Юлий. - Слежки нет, я проверяла. - сказала Клоринда. - За мной точно нет. Уверена, что мое пребывание в городе все еще остается тайной. Если Нёвиллет подверг опасности Клоринду, я его не прощу, думает Фурина. - Марс и Юнона выгодны нам. - сменила тему Фурина. - Но слишком тесно контактируют с церковными певцами. Как бы им не повторить ошибку Авроры... - А с певцами что не так? - спросил Юлий. - Ромул намекнул мне, что знает, кто я. - ответила Фурина. - Уверена, он еще преподнесет мне сюрпризы. Но мне кажется, что не мне одной в этой комнате пришла мысль, что эти два брата могут быть теми, кого мы ищем. Она встала с кресла и взяла со стола фотографии певцов, прикрепив их магнитом поверх слова «Выродки». - Основания подозревать их есть. - кивнула Клоринда. - Но не стоит исключать того, что они могут быть обычными смертными. - Я не чувствую от них опасности, будто они действительно просто два смертных брата. - подтвердила Фурина. - Но если допустить, что это действительно они, то нужно как можно скорее добраться до их разработок. И сделать это через Марса и Юнону. - Почему? Что такого в этих разработках? Фурина молчала, решая, стоит говорить о таком при Нёвиллете. Но открыто показывать ему недоверие она тоже не могла, поэтому ответила: - Камень, обрабатываемый в Меропиде, называется берилл, ты это знаешь Ризли. Его используют в медицине, в ювелирном деле, даже в промышленности. Но еще этот минерал используют алхимики. Берилл нужен для создания жизни из неживых материалов. Точнее, чтобы тело живого существа не расщепилось, не повредилось внешними факторами и сохранило душу в сосуде... там сложная формула, которую Августы тысячелетиями выводили и использовали на практике, пока я их всех не поубивала. Надеялась, что поубивала. Юлий закатил глаза, скрещивая руки на груди. Прошло четыреста лет, но он до сих пор припоминает Фурине тот инцидент каждый раз, когда она якобы поступает неправильно. - Выходит, Выродки пытаются создать новую жизнь. - догадалась Клоринда. - Но ведь это закончится катастрофой. Нужно созвать всех Драконов и Архонтов. Это уже не разбирательства внутри Фонтейна, а угроза всему Тейвату. Фурина покачала головой: - Нельзя. Дендро Архонт может прочитать мысли, а Барбатос воспользоваться памятью ветра. Сын Тритона неизвестно где, а если Драконы узнают о нем, то приговорят к казни без разбирательств. - Мы не можем рисковать целым миром из-за Выродка, Фурина. Фурина прикрыла глаза, думая, как правильно подготовить присутствующих к этому разговору. Нёвиллету подобное слышать нежелательно, но если у него есть хоть капля рассудка, то сказанное никогда не покинет пределы этого кабинета. - Можем. - на выдохе проговорила она. - Нам нужно позаботиться о том, чтобы это дитя было целым и невредимым, потому что оно сильнее меня. Если я не выживу - он станет единственной надеждой Тейвата на спасение. В помещении резко стало тихо. Даже Ризли перестал дышать, он с недоверием поглядывал то на Фурину, то на Юлия, то на Клоринду, пытаясь прочитать в их взглядах понимание, но так его и не нашел. - Сильнее тебя? - задумался Юлий. - Это возможно, ведь речь идет о Выродке. А у нас их целых три сейчас. Фурина достала из стопки бумаг на столе герцога чистый листочек, взяла грифельный карандаш и нарисовала на бумаге злое круглое лицо с большими драконьими глазами и острыми клыками. - Однажды Уран предрек свою смерть. - отстраненным голосом начала Фурина. - Он увидел во сне, как Эгерия убивает его, поэтому поспешил рассказать ей о своем будущем. Нас с Фокалорс еще тогда не существовало, он не знал, что его убьет вовсе не Эгерия. Убийцей стану я. Фурина прикрепила рисунок в верхнем углу доски и подписала снизу «Сын Тритона». - Эгерия посмеялась над его словами, даже не стала в них вникать. Она любила его, поэтому была убеждена, что не поднимет на него руку. Потом она создала нас Фокалорс, не сказав ни слова о своих планах другим Богам. Драконы тогда были свергнуты Архонтами. Мы пустили слухи, что Эгерия якобы заточена где-то, и Драконы решили напасть на нас, решив, что Архонты ослабли без Эгерии. Драконы смогли оттеснить нас с наших престолов. Война между Драконами и Богами была недолгой - я уже рассказывала - потому что начали рождаться Выродки... Уже после охоты на Выродков, когда Боги и Драконы начали учиться жить в мире, Тефида снесла второе яйцо от Тритона. Яйцо было очень большим и крепким, сразу было ясно, что Дракон в нем растет необычный. Фокалорс даже согревала его теплыми течениями, а Уран носился над ним, словно курица-наседка. В день вылупления Сциллы из яйца Уран устроил праздник в честь рождения внука. В Ремурии собрались сразу все Драконы и Боги. В тот день... Фурина замолкла, погружаясь в воспоминания глубже. Теперь эти образы былых лет казались чужими, словно прожитые тысячелетия больше не мешали ей здраво смотреть на свое пошлое. Что-то в ней определенно поломалось после смерти Фокалорс, но она не могла дать этому внятное название. - В тот день Уран снова увидел вещий сон. Он с гордо поднятой головой выступил перед всеми собравшимися на празднике бессмертными и заявил, что: «Сын моего сына станет самым сильнейшим из всех вас. Ни один Дракон не сможет ему противостоять. Даже сама Фурина не сможет его победить! Мой трон обязан передаться ему!». - Неужели... - охнул Ризли. - Все подумали о еще не вылупившемся Сцилле. Дракон, который может стать камнем преткновения в только-только образовавшемся мире, который дался всем так тяжело... - угрюмо продолжила Фурина. - Бойня началась моментально. Пиро Драконы и Крио Драконы на тот момент были нашими злейшими врагами, бились они яростно, Тритон и Уран со всех сил пытались оттеснить их от охраняющей Левиафана и Сциллу Тефиды. В те времена я водила дружбу с семьей Электро Архонтов. Даже Электро Дракон Оробаси казался мне... сносным... я ожидала, что он не станет нападать на Драконицу, закрывающую двоих детей своим телом, но ошиблась. Он сильно ранил Тефиду, а Архонты и другие Драконы чуть было не разбили яйцо. В тот день я убила почти всех Крио Драконов и почти смертельно ранила Апеп. Даже мои собратья Боги погибли от моей руки... Кровавый у Сциллы выдался день рождения... И Уран бился на смерть. Он отхватил от Моракса и Барбатоса, даже от Баал и Вельзевул и их Драконов. Когда я расправилась с подавляющим количеством нападавших, то заметила, как Уран медленно осел на землю, утыкая пустой взгляд в небеса. Он был почти мертв, так что я просто добила его, чтобы не мучился. - Фурина грустно хмыкнула, думая, что Сцилла закончил почти так же. - Фокалорс тем временем похитила и спрятала яйцо и Левиафана под водой, чтобы оба принца не пострадали в бойне. А вот Тефида... Ей нанесли серьезные раны, она едва не скончалась на месте. От нижней половины ее тела практически ничего не осталось, даже Фокалорс не смогла до конца заживить ее органы. В последующем она, будучи единственной самкой Гидро Драконов, никогда не смогла бы произвести потомство. Взгляд почему-то снова упал на Нёвиллета - уже от привычки смотреть на него, когда разум одолевают мрак и буря. - Когда битва закончилась, никто, кроме меня и Фокалорс, не мог держаться на ногах. Сил у нас было хоть отбавляй, поэтому я начала добивать раненых. Выжившие пытались спастись бегством, но я была... слишком огорчена смертью Урана, чтобы проявлять милосердие. В те времена мы с Фокалорс жили в Фонтейне только с разрешения Гидро Драконов. Прав, какие были у остальных Архонтов, у нас не было. Как и причин вмешиваться в этот конфликт. До сих пор не понимаю, почему я билась на стороне Гидро Драконов... О чем это я? Ах, помимо нас с сестрой смог подняться еще и Тритон. Он вымолил у нас жизни выживших и на правах нового владыки Гидро заключил пакт с нами и шестью странами. Нам с Фокалорс дали право диктовать условия договора, как спасительницам рода Гидро Драконов. Не смотрите так, я все еще презираю всех Гидро Драконов. Нет. Всех Драконов. - Тот самый пакт? - уточнил Ризли. Фурина кивнула: - Вот вам и урок истории. Как сейчас в книгах истории пишут об этом соглашении? - Не пишут. - ответил Юлий. - Пакт носит твое имя, так что его исключили из школьных программ. - И хорошо. - фыркнула она. - Как вы уже догадались - и как я уже говорила - Сцилла действительно родился сильнейшим среди Драконов. Но он не был сильнее меня. - Значит, этот сон Урана был не о Сцилле. - подытожил Ризли. - И не о Левиафане. - Он был о другом его сыне. - кивнула Фурина, указывая на рисунок. - Уран и Сцилла говорили о Гидро Драконе, который является им во снах. И Сцилла лишь однажды обмолвился, что этот Дракон похож на Аврелия. Если учесть, что служанка Тритона, которая понесла то дитя, была из Аврелиев, то все сходится. Ризли приблизился к доске и начал рассматривать рисунок Фурины. Он деловито хмурился и вертел головой, словно изображение навело его на определенные мысли. Фурина уже успела понадеяться, что Ризли что-то знает, раз так внимательно разглядывает мальчика на рисунке. - Какой он злой. - Ты какое-то чудище нарисовала, а не ребенка. - согласился Юлий. - Искусство не обсуждается. - закатила глаза Фурина. И рисунок очень похожий! - Очевидно, что дитя, которое было свидетелем убийства всей своей семьи, и которое потом скинули в воду, не может быть радостным в воспоминаниях Фурины. - вмешался Нёивллет. - Вот-вот! Клоринда подошла к доске, встав плечом к плечу герцога. Она долго всматривалась в фотографии Ромула и Рема, прежде чем заявить: - Но те два Выродка... Разве кто-то из них не может быть тем самым сыном Тритона? Почему это именно то дитя, которое ты отпустила? Фурина ждала этого вопроса. В голове пронесся голосом Нёвиллета вопрос, который он однажды вскользь спросил: - Тритона? Лицо Юлия удивленно вытянулось: - Левиафан? Фурина кивнула. Слишком складно выходит. Одно дитя Тритона подвергалось пыткам, а два других - нет. Тефида не позволила бы ни одному Выродку своего мужа спокойно существовать. Если только этот Выродок не ее внук. - Если так подумать, то те два Выродка родились немногим раньше сына Тритона. А примерно лет пятьдесят-шестьдесят назад. И именно тогда характер Левиафана сильно изменился. Вполне очевидно, что Дракон мог полюбить смертную женщину, что привело к рождению двойни. - А двойня обычно рождается от Аврелиев и Августов. - задумчиво протянул Юлий. - Живучие твари. - досадно проговорила Фурина. - Это объясняет причину, по которой Выродки так заинтересовались бериллом и алхимическими исследованиями. - И объясняет тягу ставить метки и экспериментировать на людях. - добавил Ризли. - И помешательство Ромула и Рема на Ремурии, родине их отца. - Но ведь Левиафан был истерзан сильнее всех? - уточнил Цезарь, - Когда Фурина покинула Фонтейн, Левиафан все чаще начал участвовать в общественной жизни столицы, я своими глазами видел, как он помогал Фокалорс и Сцилле в государственных делах. Я могу допустить, что Выродки могли спланировать покушение на Фокалорс и Сциллу с помощью Левиафана, но тогда в его убийстве нет никакого смысла. Вероятнее всего, Сцилла и Фокалорс узнали о Выродках как раз от Левиафана, который скрывал сыновей от Фурины. Но что-то в голове Фурины не сходилось. Сын Тритона был рад кончине Левиафана. Очевидно, что он издевался над ребенком и  пытался от него избавиться. Не подвергались ли такому же отношению от отца те два Выродка? Недостаточно информации, ни одного разумного довода у меня нет. - Я не знаю, почему Выродки решили убить всех Драконов. - ответила Фурина. - Но причиной скорее всего была месть за что-то. Тело Левиафана тому подтверждение. Ризли сказал, что в день смерти Фокалорс кто-то из Выродков должен был получить силу, но не получил. Это моя догадка, но мне кажется, что Фокалорс, Сцилла, Левиафан и Выродки могли иметь какие-то общие цели или быть знакомыми. Но кто-то кого-то предал, и все закончилось убийством всей семьи. Слишком много дыр, чем ближе к правде, тем сложнее до нее добраться, словно клубок из нитей с ядовитыми шипами распутываешь. Словно имеешь дело... с Фокалорс. Фокалорс знала, что умрет. Знала, что я приду мстить. Неужели это она всех обрекла на погибель? Это... ...Очень на нее похоже - отвечает подсознание и тут же дополняет: Только в случае, если опасность изначально угрожала... Мне. Чтобы Выродки смогли выжить в Тейвате - им в первую очередь нужно избавиться от... Меня. - Хочешь сказать, что Фонтейном сейчас управляют сыновья Левиафана? - усмехнулась Клоринда. - Учитывая, какой занозой был их отец, могу только представить, какие они на самом деле психи. - Мне не нравится такой расклад. - согласился Юлий. - Яблоко от яблони недалеко падает, теперь я не знаю, что хуже: Выродок, два Выродка или два Выродка Левиафана. - Разве характер Левиафана не изменился к тому моменту, может, он растил сыновей в любви и заботе? - спросил Ризли. - Ты не знаешь, что из себя представлял Левиафан. - покачала головой Фурина. - Левиафан не раз пытался избавиться от нас с Фокалорс. Пара добрых дел не очистят гнилую душу. Но, как бы то ни было, Фурина не могла обвинить в смерти Сциллы Левиафана. Тот мог покуситься на кого угодно, но не на младшего брата. Следовательно, никаких намерений лишить Фокалорс сил у него не было. И снова тупик. - Я не думаю, что именно Левиафан побудил в своих детях желание избавиться от всех Гидро Драконов и захватить силы Фокалорс. - призналась Фурина. - Так что пока не будем делать поспешных выводов. - В таком случае, если сын Тритона сильнее тебя, не стоит ли его отыскать? - предложил Ризли. - Вы вдвоем быстро одолеете двух Выродков. - Я не хочу, чтобы он принимал участие во всем этом. - ответила Фурина. - На двоих Выродков меня хватит. - И у нас нет гарантий, что этот сын Тритона не на стороне тех Выродков. - дополнил Юлий. - Не смотри так на меня. Сама понимаешь, следовать за своими же у него резона больше. Фурина неопределенно промычала, не сводя взгляда со своего рисунка. Погода часто меняется. Дожди начинаются внезапно и внезапно прекращаются, словно Сцилла ожил и начал доставать всех вокруг своими истериками... Он здесь. В городе. Рядом. - Если он на стороне Флавиев и Выродков, то я постараюсь переманить его на свою сторону. - спустя минуту молчания, сказала Фурина. - Но мне кажется, что среди Флавиев его нет. Я бы почувствовала его присутствие. - Как? Фурина замерла, стоило ей услышать голос Нёвиллета. На какое-то время она успела забыть, что не должна о таком говорить в присутствии своего жреца. Да и в целом она забыла, что никому не говорила об элементале, который якобы спрятала. Поэтому она решила увильнуть: - Просто почувствовала бы.

***

- Я взял отгул не для того, чтобы морозиться в доках. - пробурчал Юлий. - Тебя никто и не звал. - буднично ответила Фурина. - Ты хоть головой иногда пользуйся, бестолочь. Потащила Нёвиллета в доки, зима на дворе, вы сейчас пока по течению будете идти, он себе все отморозит. Фурина медленным шагом приблизилась к уже истоптанному ею же деревянному мостику, ведущему к трапу торгового корабля. Из-за высокой влажности и низкой температуры дерево успело покрыться белой, тонкой, ледяной коркой. В доках было пусто - аномальный холод, который не встречался на плато уже очень много десятилетий, стал причиной временной приостановки всей работы в доках. Говорят, даже водные пути для аквабусов замерзли. Однако на севере, откуда обычно и приходят снежные бури или метели, воды были спокойными, даже вершины скал Мон Эсуса не были припорошены снегом. У Фурины было плохое предчувствие, потому что проходящие мимо рыбаки судачили о теплоте вод у Ромарина. Казалось, что только Кур-де-Фонтейн был погружен в снежную морозную сказку, в то время как остальные его районы спокойно переносили теплую зиму. Кто-то получил Крио Глаз Бога. Или в скором времени получит. - Думаю, я бы помогла Нёвиллету не замерзнуть. - остраненно произнесла она. - Сам знаешь, я лучшая в растирании. - Да ты кожи не оставишь - вместе с костями сдерешь, знаю я. Они подошли к краю мостика, Фурина кинула недовольный взгляд на воду, прикидывая, насколько она ледяная. Если им втроем придется плыть, Нёвиллет может заболеть. Попросить Юлия согреть воду? Нет, будет слишком подозрительно. Придется самой лезть... - Здесь я его бросила. Сказала, чтобы мальчишка выколол себе глаза и бежал на край света. - Уверен, у него столько светлых воспоминаний о тебе осталось... - Сейчас за ним полетишь. - Лучше скажи, что ты не собираешься прыгать туда. - взмолился Юлий. - Я не собирался сегодня плавать. - Зачем туда прыгать? - спросил Нёвиллет. - Очевидно, что путь здесь один и... - Ведет он сторону восточной стены. - закончила за него Фурина. Когда пламя восстания стихло, - хмурился Ризли, пытаясь вспомнить рассказ жреца, принявшего Нёвиллета в приют. - Начали расчищать улицы от жертв, хоронить сразу всех не было возможности, жрецы пребывали в трауре, аристократия пыталась оправиться от пережитого, люди пытались понять, что им делать с головами Драконов. Бунтовавших решили сжечь. Этар Флавий предложил оттащить трупы за стену, люди его послушали и перенесли несколько сотен тел к пляжу, где и массово их сожгли. Мародеры, которые уже успели обчистить несколько твоих храмов, заметили еще один, решили наведаться и туда, но тот храм оказался заброшенным. Там и нашли Нёвиллета. Говорят, у него вся голова и лицо были в крови, даже не сразу заметили, что у него травмированы оба глаза... Что-то мне это напоминает, цокнула мысленно Фурина. - Идем. - сказала она. - Посмотрим, куда мог приплыть сын Тритона. Путь оказался неблизким. Спустившись с доков на промерзшую твердую землю, они шли в единственную сторону, в которую мог поплыть тот мальчик. - Он Гидро Выродок. - парировал Юлий. - Он мог проплыть все Салосское плато и выйти в землях Пуассона. - Он не всплыл, когда я его бросила в воду, ему потребовалось бы время, чтобы совладать со стихией. - ответила Фурина. - И его держали в темном сыром подвале всю жизнь, думаю, он бы побоялся плыть в неизвестность и старался бы держаться ближайшей суши. Юлий бегло осматривался, пытался прикинуть маршрут, по которому мог проплыть или пройти сын Тритона. -  Даже так мы можем обойти берег вплоть до Лиффи... - Нет нужды. - ответила Фурина. Спустя какое-то время они ступили на песчаный пляж, на котором сожгли тела бунтовавших в день смерти Фокалорс и Сциллы людей. Но перед погрузившимися в раздумья глазами вместо большого пламени мелькали темнозвездники, которые она собирала здесь со Сциллой и сестрой когда-то. - Где-то здесь твой храм. - сказал Юлий. - Я был там пару лет назад. - Был? - удивилась Фурина. - Зачем? - Скучал. - наигранно холодно бросил он. Завидев вдали каменную постройку, спрятанную в тени водного пути для аквабусов, Феникс быстрым шагом направился туда. - Там сохранилась твоя статуя. Кто-то из редких гостей даже положил букет лилий. Были похожи на твои любимые, я уже было решил, что ты сама их из дома притащила. Что-то в груди больно кольнуло от услышанного. По какой-то неведомой и иррациональной причине в голове появилась догадка - это он положил туда их. Никто, кроме Сциллы, Фокалорс и Юлия не знал о моих любимых цветах. - Из дома? - поинтересовался Нёвиллет. - Наше с Фокалорс озеро. Я рассказывала о нем. - пояснила Фурина. - Только там растут лилии озерного света. - Это твои любимые цветы. - сказал Нёвиллет. - Да, как-нибудь свожу тебя к себе домой, дам посмотреть. - она осеклась. - Потрогать дам. Храм все еще хранил в себе давно забытые традиции служения и канувшее в лету величие Фурины. Один из первых каменных храмов богини Фурины, который оставили из-за далекого расположения к основным выходам из Кур-де-Фонтейна. Фурина и сама не помнит, когда в последний раз бывала в этом храме, но точно знает, что это было еще в годы, когда жертвоприношение не считалось дикостью. Внутри просторное помещение было погружено в полутьму, которую рассеивало тусклое свечение пустых окон. Ни витражей, ни рам из дорогого дуба, вероятно, смертные умудрились вынести и их. Каменный пол был покрыт тонким слоем песка, принесенного ветром и морскими бризами сквозь полуоткрытую дверь. Стены были покрыты древними барельефами, описывающими самые крупные битвы Фурины, из которых она выходила победителем, многие из скульптур потрескались и частично разрушились временем. На испещренных трещинами колоннах виднелись высеченные фигуры Богинь, охраняющих все плато, мифологических существ, связанных с Гидро, а также символы волн и мечей. У задней стены храма возвышался массивный алтарь, украшенный древними надписями. Позади алтаря возвышалась статуя Фурины, чьи черты сильно исказились под воздействием ветра и песка, словно подтверждая для самой Фурины, что время напрочь стерло ее настоящее лицо из истории и из этой скульптуры. Воздух был наполнен ароматом морской соли, смешанным с нотками плесени. Эхо их шагов гулко звучало среди пустых стен, изредка ветер приносил звук прибоя. - Когда-то в этом храме я впервые увидел, как ты пьешь драконью кровь, пока паломники и жрецы, восхваляя тебя, приносили в жертву прелюбодея, распространившего болезнь Венеры среди твоих жриц. Фурина широко улыбнулась, вспоминая те мрачные века: - Ты тогда был мальчишкой, только к нам примкнул, помню. - Венера? - спросил Нёвиллет. - Из первых Аврелиев? Она была больна? - Нет-нет. - рассмеялась Фурина. - Она была так красива и сексуальна, что все болезни, передающиеся через постель, начали называть ее именем. Удивительно, что Флавии с их тягой нарекать детей именами первых Аврелиев еще не назвали ни одной дочери Венерой. Фурина прикоснулась к барельефу, провела кончиками пальцев по рисунку, на котором она разгромила Апеп. Какие же превосходные были времена. - Нёвиллет, - обернулся к жрецу Юлий, - разве тебя не в этом храме нашли? Фурина навострила уши, делая вид, что изучение рисунков дело первостепенной важности. - Да. - голос жреца был ровным. - И ты никого по близости не видел и не слышал? - спросила Фурина. - Нет. Я бежал сюда, когда вспыхнул второй бунт. К тому моменту прошло уже трое суток со дня убийства Гидро Драконов. Тон у Нёвиллета настолько убедительный, что Фурина даже мысленно не посмела уличить его в чем-либо. Например, во лжи. Почему именно этот храм? Как слепой мальчик добрался до него? Каким образом он смог сбежать из охваченного огнем Кур-де-Фонтейна? И самое главное - почему вместо ожидаемого от слепого ответа в стиле: «Не знаю» или «Не мог увидеть», Нёвиллет начал делать акцент на прошедшем с того дня времени? Вопросов у Фурины все больше. Как и догадок. Может ли быть такое, что Нёвиллет знаком с сыном Тритона? Это бы вполне объяснило его позицию. Но, если это так, нужно ли готовиться к борьбе сразу на два фронта? Задача Фурины - защитить Фонтейн от Выродков и отомстить. Если окажется, что сын Тритона борется за трон, Фурина не станет препятствовать, в конце концов, прав у него больше, чем у сыновей Левиафана. Но если ей придется в лоб столкнуться с сыном Тритона, то она будет вынуждена защищать и себя, и своих товарищей, раз они находятся по разные стороны баррикад. Но находятся ли? Фурина подошла к жертвеннику, вспоминая, как почти бесчисленное количество лет назад ей складывали в него головы отступников. Времена и нравы изменились, а Фурина - нет. Даже Юлий стал сентиментальной курицей, а когда-то он страстно желал испепелить весь мир, когда только-только начал чувствовать себя свободнее в компании Фурины. - Думаешь, сын Тритона был здесь? - спросил Цезарь. - Да. Рано или поздно он все-таки должен был выйти на сушу. Да и едва ли то дитя различало храмы Богинь. Думаю, увидев на входе в храм лик, похожий на Фокалорс, решил переждать тут. Но Нёвиллет никого здесь не встречал. Мальчик скрылся раньше? - Или его тут не было. - настаивал Юлий. - Он Гидро Выродок в стране Гидро. Он мог попасть в канализацию и выйти во Флев Сандр. Мог потеряться на дне и выйти в Лиффи, если не в руинах Ремурии. Слишком много путей отхода... Голос Юлия дрогнул, неужели подумал о том же? И первым делом начал говорить что угодно, лишь бы отвадить подозрения от слов Нёвиллета. Нет, Юлий тоже начал подозревать жреца во лжи, раз пытается убедить и себя, и ее в обратном. Взгляд Фурины плутал по покрытому песком полу, пока не наткнулся на металлический заостренный стержень, который выглядывал из-под слоя песка. - Он ребенок. - сказала Фурина. - Потерянный избитый ребенок, который лишился всего за одну ночь. Сцилла наплел ему сказок обо мне, этот мальчик ждал меня, Юлий, а я бросила его. Я хуже Тефиды и Левиафана, потому что на свою родню он не надеялся, а на меня - да. - Ты должна уже понять, что ребенок, которого ты ищешь, уже взрослый мужчина. - ответил Юлий. - И ищешь ты не его, а Сциллу и Фокалорс, которых надеешься в нем отыскать. Не терзай себя сильнее, чем сейчас. Фурина потянулась к лезвию, вытащив его из песка. На обоюдно остром железном стержне сохранились следы крови. Фурина провела рукой по полу, сметая песчинки в сторону. Взгляд уперся в темно-синий покрытый толстым слоем пыли камень. - Он был здесь. Фурина взяла в руки продолговатый камень. Она поднесла его к глазам, разглядывая его со всех сторон. Под пальцами чувствовались мельчайшие неровности, поверхность камня была твердой и холодной на ощупь. Покрытый мелкими чешуйками и едва заметными бороздками, камень этот больше походил на отполированную древесину. - Рог. - изумился Юлий. - Драконий рог! Но у Тритона рога были сизыми... - Уран. - закончила за него Фурина. - У Урана были похожие рога... - Фурина, - взмолился Юлий, - нет! Даже не начинай! - Я молчу. - Теперь помимо Фокалорс и Сциллы ты будешь проецировать на этого Выродка еще и образ Урана! Фурина, Выродки - наши враги! Ты должна быть готова к битве, а не убиваться по тому, кто наш враг. - Битва, которую я проиграю, Юлий. Я бессильна против этого дитя. - Да в Бездну это тупое пророчество! - Цезарь схватил ее за предплечья и встряхнул. - Уран предал тебя! Дважды! Сколько слез было пролито, тебе было мало?! Где твое здравомыслие, когда оно так нужно?! Если этот Выродок в городе, он бы давно нашел тебя! Он может оказаться тварью похуже сыновей Левиафана! Ты пытаешься проникнуться любовью к тому, кто может погубить твоих эриний! Ты о них подумала?! Фурина его оттолкнула: - Любовью?! К кому?! К Выродку?! Ты сам понимаешь, что несешь?! Юлий отскочил от нее, потирая себя за предплечья, а Фурина, увидев промелькнувшую в лице Цезаря вспышку боли, моментально успокоилась. - Я не могу любить таких существ. Не ровняй меня со Сциллой. Но этот сын Тритона - действительно все, что осталось от моей сестры и Гидро Драконов. Неважно, желает он мне смерти или нет - я буду защищать его, потому что это было желанием моей сестры. Ради него они со Сциллой были готовы рисковать, значит, его жизнь чего-то да стоит. Если он захочет трон - я дам его ему, а вы склоните головы перед ним. Если он на одной стороне с Выродками Левиафана... - Фурина перевела дыхание, - то я лично выбью из него всю дурь и наставлю на путь истинный. - А если он захочет твоей смерти? - зашипел Юлий. Ответа он не дождался. - Ты слабеешь. - беззлобно бросил Феникс. - Позволяешь страху одиночества брать вверх, разрешаешь миру диктовать тебе условия... Если бы Фокалорс тебя увидела, то сама бы придушила. - Фурина хотела возразить, но Юлий тут же продолжил. - Это даже не человечность. Это чистый эгоизм. - Я эгоист Юлий, и всегда им была. - Ты была Богом. Боги обязаны быть такими. Но сейчас ты просто шавка, которую оставил один хозяин, а она отчаянно ищет нового. Цезарь развернулся к ней спиной, он резко махнул рукой, и в воздух заискрился огненной магией. Мириады Пиро-частиц собрались в один большой пламенный круг. - Идем, Нёвиллет, - подозвал он жреца, - нечего нам тут искать, мы все равно обречены. - Уходи. - сипло ответил Нёвиллет. Юлий хмыкнул... - Радуйся, Фурина, даже так у тебя остаются те, кто тебе верен. И скрылся в портале. Фурина тяжело вздохнула: - Ну и зачем он с нами увязался? Как знала, что опять поругаемся. Приду домой - перья ему общипаю. Нёвиллет, возвращаемся, а то не успеем курицу отделать до похорон! - Да, моя Богиня. - тихо отозвался жрец. - Ты огорчен, в чем дело? - Все хорошо. - нагло соврал ей в лицо Нёвиллет. - Давай поскорее покинем это место. Фурина сжала в руке драконий рог. Нёвиллет неспешно двинулся к выходу из храма, но, не услышав позади себя шагов Богини, остановился: - Хочешь остаться? - Нет. - она спрятала рог во внутренний карман пальто.

***

Фурина очень сильно любит, когда история превращается в иронию. Например, однажды Моракс поклялся хранить целомудрие вплоть до момента, пока не встретит какую-нибудь прекрасную Богиню. Клялся он Фурине и Фокалорс. До чего же было забавно наблюдать, как через четыреста лет Фурине первой поступило пикантное предложение от Бога Контрактов. Еще больше ей понравилось осознание того, что даже властелин Гео не выдержал с ней и четверти ночи, после чего он еще тысячу лет ни в какую не соглашался на второй раунд. Фурье был прав, Моракс ушел в аскетизм, вот только до этого его довела Фурина. А когда Фурина узнала, что Атласа хоронят на семейном кладбище Аврелиев, она смеялась так долго, что Ризли попросил ее остаться дома, боясь, что она начнет гоготать на похоронах. Траур нес весь Фонтейн. Так казалось на первый взгляд. На деле с лиц жителей нижнего яруса не сходили улыбки, потому что каждый знал о причастности Атласа в издевательствах над детьми, которых воспитывали родители Ризли. И если раньше люди только шептались, что Богиня вернулась в Фонтейн, то сейчас все были уверены - это Фурина отомстила за те невинные души. На самом деле в последние недели смертные стали чаще ошиваться у ее храма, не решаясь туда заходить. Даже Ризли заметил, что простой люд больше не поносит ее, а с замиранием сердца наблюдает за Нёвиллетом, когда тот ведет литургии или проповеди, ожидая, что тот скажет что-то новое о Богине. Даже верхний ярус города судачил о возвращении Фурины. Несмотря на общий запрет восхвалять Фурину, люди как будто... неосознанно пытались стать ближе к ней. Что-то внушило им, что Богиню следует бояться, что ее возвращение - это перемены, которые непременно приведут к лучшему. Ризли разводил руками в стороны и улыбался. Ему так понравилось нынешнее положение дел, что Фурине стало так отрадно при виде его радости, будто это не ее теперь ждут с трепетом, а его. Говорить герцогу о том, что это работа Клоринды, которая денно и нощно вертелась везде, где только можно, внушая людям свои идеи, Фурина не стала. Мало ли, подумает, что она какой-то магией убеждения его приворожила. На уединенном от городской суеты кладбище было тихо, несмотря на то, что попрощаться с Атласом пришло человек сорок. Все стояли как в воду опущенные, кто-то тихо скулил, кто-то рыдал, кто-то даже выкрикнул несколько проклятий Фурине, будто хоронили праведника, спасшего миллионы жизней. Фурине очень понравились эти похороны, особенно, когда пришло время опускать гроб в померзшую землю. Юлий то и дело бросал на нее выразительные взгляды, умоляя не вытворять ничего хотя бы на святой земле, ведь на этом кладбище покоились целые поколения их с Фокалорс жрецов. Фурина помнила каждого своего жреца и знала, где зарыт каждый из них. Она ужасная личность, но Богом для своих жрецов она была превосходным. На самом деле она ждала гостей из других стран, но никто из них так и не приехал попрощаться с официальным правителем Фонтейна, что наталкивало на мысли, что Боги и Драконы так и не признали людей на троне и не собирались с ними считаться. Тройняшки Юноны окружили тихо плачущего в стороне от всей процессии Меркурия. Было интересно наблюдать за юными наследниками, потому что Фурина почему-то надумала себе, что принцы Юноны могли враждовать с принцем Весты. Сама Веста громко выла, прижимаясь к груди Цефея, и звала отца. Юнона и Марс, публично не выражая ни капли сочувствия, стояли поодаль от всей толпы. Астерия же испепеляла взглядом и Юнону, и Фурину. А Фурина, чувствуя на себе взгляды женщины, просто плавилась от удовольствия. Дай угадаю, не заслуживаю видеть твои слезы? Поэтому стоишь каменной статуей, прожигаешь во мне дыру глазами? Ты будешь мучиться дольше всех. Я позабочусь. Вини меня, правильно, думай, что я убила мужа твоего, жди, когда приду за всей твоей семьей. Ромул и Ремус сопровождали Флавиев весь путь из церкви Эгерии. Ромул даже пытался что-то сказать Фурине, но Марс его отвлек, чем явно спас возможно невинную душу. Но похоронные песни Ремус не пел, что сильно настораживало. Его плохое самочувствие виднелось всем без исключения. Кожа на его шее была сероватого оттенка, Выродки не болеют, если только это не какое-то сильное магическое вмешательство. Город негласно готовился к тому, что Фурина скоро заявит о себе, она лишь ждала подходящего случая. До начала крупных конфликтов остались считанные дни. Холодный воздух был наполнен грядущими переменами. Отдать должное Атласу, гнилая натура никак не помешала добросовестно отдавать долг трону. Как выяснилось, именно Атлас и Астерия развивали образование и медицину в Фонтейне, не жалея моры ни на какие расходы. Множество законов ими было пересмотрено, были приняты другие, соответствующие нынешней эпохе, а наказания за их нарушения начали носить в себе более моральный и этический характер. Флавии за сорок лет правления сделали больше, чем за несколько столетий сделали бы Гидро Драконы. Возможно в положительных переменах так же виноваты Выродки. И, хотя Фурина до сих пор не понимала, зачем они так разрушили жизнь людям из нижнего яруса города, в общем, картинка в ее голове вырисовывалась хорошая. Трон Фонтейна в кои веки занял кто-то, кому не плевать. Именно поэтому она начала думать о том, чтобы посадить на трон кого-то, кому тоже будет не наплевать на страну и ее развитие. Флавии если и переживут Выродков, то будут изгнаны. А с Выродками Фурина, возможно, и пошла бы на переговоры, несмотря на смерть Фокалорс и Сциллы, но использование запретной магии карается смертью. Жизнь Бога и Дракона - ничто по сравнению с жизнью миллионов смертных, поэтому от сыновей Левиафана Фурина избавится. Этот закон стоит выше остальных. Даже она, пару раз нарушив его, была вынуждена разбираться с последствиями самостоятельно. Похороны закончились быстро из-за присутствия на них Фурины. Никто из Флавиев не хотел стоять на одной земле с убийцей их главы семейства, поэтому они, Юлий, аристократы и священнослужители большим скоплением решили вернуться в церковь Эгерии, оставив Фурину в гордом одиночестве у могилы Атласа. Обычно людей хоронили с символикой двух Богинь - смертные верили, что после смерти их души будут подвержены справедливому суду Фокалорс, а после суда будут защищены Фуриной. Но в церкви на лбу Атласа кровью нарисовали лишь волны. В древние времена покойным вкладывали в руки какое-нибудь оружие и пускали по воде на горящем плоту из древесины и соломы. Так люди готовились к загробной жизни, которую бы охраняли две Богини. Сейчас обряды стали совсем скучными. - Тебя похоронили под эгидой Фокалорс, благодари судьбу за то, что твой покой хранит она. - сказала она Атласу на прощание. Фурина решила побродить по кладбищу. Первым делом она направилась к самому древнему надгробию. Юлий до сих пор ухаживает за могилами. Фурина поняла это по идеально стриженной траве, покрытой блестящим на солнце слоем льда, и чистоте могильного камня. Аврелий. Затем еще один Аврелий. И еще несколько. Их лица отпечатались на обратной стороне век, Фурину охватило приятное чувство ностальгии. Лея, Кера, Платон, Гея, Янус, Апполон... Дальше среди Аврелиев встречались и имена Августов: Октавиан, Тит, Ливия, Валерия... Фурина медленно пробиралась ближе к краю кладбища, легкая улыбка не сползала с губ - она была так рада с ними всеми увидеться, что даже не стала никак реагировать на свежую могилу, принадлежащую Фурье. Он не был из Аврелиев, но был ее жрецом, а их было принято хоронить именно на этом кладбище. - Уж тебя, я надеюсь, похоронили под моим именем. Все равно после смерти будем делить одну Бездну. Фурина уже было решила вернуться, когда взгляд зацепился за букет синих лилий, положенный у могильного камня неподалеку. Лилии и без того самый главный фаворит среди цветов в Фонтейне, но, учитывая, что это были синие лилии, лежащие на кладбище Аврелиев, Фурина все-таки решила посмотреть, кому их положили. «Флер» Внебрачная дочь, раз фамилию не выгравировали. Выходит, принадлежность к роду подтвердила мать или отец. Ну или церковь одобрила. Да, церковь должна была одобрить, на могиле моя символика. Юлий этим занимался? Фурина присела на землю, стряхнула снежинки с камня и поправила букет. - Прости, если бы я знала, ты бы не умерла в муках при родах. - тихо сказала Фурина, обращаясь к имени. - Твой сын в городе. Я позабочусь о нем вместо Фокалорс и Сциллы. Позади послышались уже привычные шаги, сопровождающиеся стуком трости о землю. Фурина выпрямилась и повернулась к Нёвиллету: - Разве ты не должен быть в церкви? - Юлий сказал, что ты осталась на кладбище, я решил вернуться за тобой. Разумеется. - Все равно мне на прощальном ужине не будут рады. Пусть поедят в спокойствии. Я отсижусь дома. Теперь она называла домом и особняк Ризли. Ей потребовались годы, чтобы привыкнуть к их с Фокалорс озеру, а какой-то домишко, наполненный смертными и бессмертными, почему-то почти сразу начался считаться в голове Фурины домом. - Вернемся. - кивнул Нёвиллет. - Тоже не хочу там оставаться. Нёвиллет умело делал вид, что проверяет путь тростью. Фурина то и дело наталкивалась на мысль, что ждет, когда жрец как-нибудь оступится и покажет, что может видеть, но тот притворялся отменно. Дорога до города заняла немного времени. Уже войдя на территорию Кур-де-Фонтейна, Фурина почувствовала, как промозглый холодок сковывает все тело. - Зима в этом году лютая. - съежился Нёвиллет. - Можем зайти в твой храм, он ближе. - предложила Фурина. - Все в порядке, поднимемся на верхний ярус. В черте города должно быть теплее. Это логично, потому что в городе множество работающих предприятий, питейных заведений, близость Меропида, а производство меков тоже выделяет в атмосферу какое-никакое тепло. Да даже окружающие столицу стены должны защищать людей от морозного ветра. Но город мерз изнутри с каждым часом все сильнее и сильнее. Вполне возможно, что Царица заглянула на огонек, близнецы Арлекино уже должны были доложить, что Фурина в Фонтейне. Но присутствие Царицы Фурина бы заметила. - На кладбище много могил твоих жрецов, ты бродила среди них? - А? Да, вспоминала былые деньки... - У тебя их было множество... - проговорил Нёвиллет. - Жрецов. Трудно поверить, что ты всех помнишь. У Богов поразительная память. Фурина тепло улыбнулась: - Разумеется, помню. Я дорожила каждым жрецом, как дорожу тобой. Что за вопросы? Боишься, что тебя одного забуду? - Да. - Почему это? - удивилась Фурина. - Ты один из лучших моих жрецов. Единственный, кто не бросил мой храм. Я позабочусь о том, чтобы у тебя была достойная старость, думаю, даже буду часто навещать тебя после твоей смерти. Кстати, где бы ты хотел лежать? Кладбище Аврелиев, как и все жрецы, или другие пожелания? Нёвиллет молчал так долго, что Фурина уже начала думать об извинениях. Кто заговаривает с тридцатисемилетним мужчиной о том, где он будет покоиться после смерти? - Мне все равно, куда меня положат. - ответил он. - Лишь бы ты меня не забывала. - Нёвиллет. - она остановилась посреди улицы. Тот застыл вместе с ней. Фурина хотела спросить его, почему он так безутешен, ведь она никогда не сможет держать на него зла, но поняла, что ему не нужно знать о ее подозрениях. - Я... Но придумать ответ так и не смог. - Нет нужды оправдываться, Нёвиллет. Давай сменим тему. Я видела могилу матери сына Тритона. Полагаю, он и положил туда синие лилии. Нам нужно найти это дитя, у меня плохое предчувствие. Нёвиллета смена темы, кажется, еще больше с толку сбила: - Дитя? - Да, думаю, он уже давно в городе. Вполне вероятно, что с ним я уже контактировала, раз Выродки Левиафана так охотно выходят на контакт. Надо будет проверить все ближайшее окружение и коллег... - Но ведь этот Выродок... - Гуманнее будет называть его сыном Тритона. - перебила его Фурина. - Все-таки Юлий прав - к нему у меня отношение другое. К слову об окружении, Нёвиллет, в мой храм не приходили сомнительные личности? Как я раньше не додумалась тебя спросить?! - Не помню никого. - резко ответил жрец. - И Юлий уже говорил, что этот сын Тритона уже не ребенок, а взрослый мужчина. Фурина рассмеялась, ей захотелось подразнить Нёвиллета: - Для меня все вы дети! Нёвиллет на ее слова расстроился сильнее: - Нам с Ризли... и тем... сыном Тритона уже под сорок, это солидный возраст, в котором многие мужчины уже заводят... - Все-все. - Фурина, не прекращая задорно хихикать, приблизилась к своему жрецу и положила ладонь ему на щеку. - Ты мужчина, остальные твои ровесники дети. Доволен? Пускай, приподнятые уголки его губ выражали полное согласие, сам Нёвиллет попытался сделать строгий вид: - И мой брат взрослый. - Разумеется. Никак иначе. Фурине понравилось то, как ловко отвел Нёвиллет ее от темы с поиском сына Тритона. Она уже хотела начать задавать наводящие вопросы, но Нёвиллет задал свой вопрос быстрее, выбив из ее головы почти все мысли: - Тот рог, который ты нашла в своем храме. Ты сказала, что у Дракона Урана был такой же. Ты... правда теперь будешь искать в том сыне Тритона этого Урана? - Твой брат наговорил глупостей, никогда не слушай его. - фыркнула Фурина, убирая руку с лица Нёвиллета. - Ты любила его? - Нет. - честно сказала Фурина. - Его любила Эгерия. Но она поплатилась за эту ошибку. Я ее не повторила. Они медленно двинулись вперед по улице. В какой-то момент Фурине пришлось обойти Нёвиллета так, чтобы обхватить его руку, в которой не было трости, чтобы вести своего жреца по гололеду. - Но ты относишься к тому Выродку иначе. Из-за сестры и Сциллы? - не унимался Нёвиллет. Фурина покачала головой: - Ты не понимаешь. И не поймешь. Никто не поймет, потому что я совершила преступление, сохранив ему жизнь и... отдав ему элементаль... Нёвиллет не выглядел удивленным, что было очевидно. Даже Ризли догадался о том, где находился элементаль, но запретил об этом говорить вслух на случай, если его догадка окажется верной. В их ситуации знание - самый главный враг, учитывая, что один укус Выродка может довести до нестерпимой боли или полного подчинения. - Глаза этого дитя... Нёвиллет, он был запуганным и загнанным в угол ребенком, но я столько воинов воспитала... Я видела, как это создание отчаянно боролось за жизнь. И видела огонь в его глазах. Он остался совершенно один в мире, где каждый ему враг... Он напомнил мне... - Тебя. - закончил за нее Нёвиллет. - Да. - ответила Фурина. - Меня. Она хотела дополнить, что надеется стать этому сыну Тритону защитой, но признаваться, что она действительно видит в возможном враге сестру, Сциллу и Урана, Фурина не собиралась. Было что-то в интересе Нёвиллета личное и подозрительное, что не осталось без внимания: - А ты? Почему тебя он так волнует? Нёвиллет собирался что-то ответить, но, открыв рот, он тут же его захлопнул и повернул голову в сторону темного переулка. Трое, тут же пронеслось в голове. Тяжелой поступью из тени мрачной улочки вышли принцы Юноны. Они больше не выглядели самоуверенными наглецами, какими представлялись при каждой их встрече. У всех троих были взъерошенные смольные волосы, а в изумрудных глазах пылал жгучий дикий страх, заволоченный пеленой горьких слез. Эти трое умудрялись делить одни эмоции одинаково. Навряд ли они пришли пригласить их к себе в гости. - Мальчики, - увидев в руках Плутона пистолет, мягко проговорила Фурина, выходя вперед, загораживая своего жреца собой. - разве вас не потеряют на ужине? Юпитер тоже вышел вперед: - Астерия сказала, что это ты убила Атласа. - Убила. За дело, в котором не виноваты ни вы, ни ваши родители. - медленно и отчетливо произнесла Фурина. - По приказу матери. - заговорил Нептун. Фурина кивнула. - Дети, - обратился к ним Нёвиллет, - что бы вы ни задумали... Юпитер достал из-за пояса свой револьвер и направил его на Фурину: - Астерия убьет маму. Она ни за что не простит смерть Атласа! Она нажалуется Господину, и он казнит маму прилюдно! - Все будет хорошо. - убедительным тоном заявила Фурина. Она сделала шаг ближе к тройняшкам. - Ни с места! - подскочил вперед Нептун, тоже достав оружие. - Успокойтесь! - взмолился Нёвиллет. - Уберите пистолеты! Нельзя направлять оружие на Бога! Но мальчики не слушали жреца. -  Астерия сказала принести твою голову! - завопил Юпитер. - И твою! - он направил револьвер выше макушки Фурины, прицеливаясь в Нёвиллета. Любая тварь, посмевшая угрожать жрецам Фурины или Фокалорс не доживала до ближайшего рассвета, но вместо моментального устранения мнимой угрозы, Фурина медленно выдохнула через нос, приводя мысли в порядок. Это напуганные дети, им нужна помощь. - Вы ведь понимаете, что меня не убить этими игрушками. - вкрадчивым голосом убеждала их Фурина. - Мы можем договориться, я гарантирую вашей семье безопасность, опустите оружие... - Ты не понимаешь! - крикнул Плутон. - Они сильнее! У них армия сильнейших! Они убьют нас всех! Мама пострадала от твоего возращения, а теперь ее казнят из-за тебя! - Богиня ни в чем не виновата. - вмешался Нёвиллет, но Фурина ткнула его локтем в солнечное сплетение так, чтобы не переломать ребра, но и не дать ему договорить. Мысли зацепились за армию. А логическая цепочка из Августов, берилла и секретных разработок дополнилась неприятным осознанием.  Запретная магия, которая могла бы уничтожить весь Тейват, допусти потомок Августа хотя бы одну ошибку в создании жизни из неживого материала, с самого начала была направлена на уничтожение Тейвата. Если у Выродков есть армия каких-нибудь гуманоидов, то Клоринда права. Мне нужно собрать всех Драконов и Богов и доложить о преступлении. Но тут же в очередной раз назрел очевидный вопрос: как можно было не заметить двух, а то и трех Выродков? Неужели кто-то из Драконов и Богов... Кому доверять? Убить сразу всех? На кого оставить регионы? Как сложно... Фурина сделала еще один шаг. Прозвучал выстрел. В руку с глухим треском пробитой кости вонзилась пуля. Обычный металл разбивается о твердость ее кожи, значит, даже такие пустяковые вещи, как револьверы, уже были подготовлены к ее возвращению в Фонтейн. Я слишком много упустила. - Из останков Драконов. - ответила сама себе вслух Фурина. - Кто вам дал такое опасное оружие? Астерия? - Либо ты, либо мама. - тон Юпитера исказился, стал виноватым и умоляющим. - Прошу... Не двигайся. Глаза юноши налились слезами, по нему было видно, как сильно он не хотел этого делать, но страх потерять родителя был выше его моральных убеждений. Юпитер сделал шаг ближе к Фурине, явно думал, что Фурина его прикончит, но надеялся хоть как-то загородить собой братьев. - Астерия запудрила вам мозги. - спокойно продолжила Фурина, приближаясь к тройняшкам. Юпитер выпустил в нее еще несколько пуль. - Запугала вас, чтобы натравить на меня. Она убеждена, что я вас прикончу. Она так мстит вашей матери. - Фурина, - хрипло позвал Нёвиллет, - умоляю, не трогай их, они дети! - В двадцать лет человек уже должен отдавать отчет своим действиям. - ответила Фурина. Она подошла к Юпитеру так близко, что дуло пистолета уперлось ей в грудь. - Вы смелые, раз решили напасть на Бога, я ценю смелых, а вашу глупость поправит время. Вы не убьете меня. Выродки, занявшие трон, не убьют меня, армия, которую создали Выродки, не убьет меня. Я гарантирую безопасность вам и вашим родителям. Плутон подскочил к ним и дрожащей рукой прицелился Фурине в голову: - Не слушай ее! Она лжет! Видишь, у нее кровь идет! Оружие помогает! Выстрели... Договорить он не успел, потому что Нёвиллет, появившийся возле них практически мгновенно, выбил из его рук револьвер и оглушил им Плутона. Нептун кое-как приблизился к жрецу на негнущихся ногах и выхватил у того из рук брата: - Гнусный предатель! Мы считали тебя вторым отцом! По Нёвиллету слова Нептуна ударили сильнее любого оружия, тот отшатнулся от братьев. - Юпитер, ты самый мозговитый. - обратилась к юноше Фурина, - Подумай, кто на самом деле твой враг, ты же хочешь защитить братьев и родителей, вы все можете получить мою протекцию... - Ты убьешь нас при первой же возможности. - Я могла это сделать еще на моменте, когда вы вышли из переулка. Юпитер замялся: - Ты... Ты... Краем глаза Фурина заметила движение - Нептун опустил Плутона и сделал выпад вперед, пытаясь с близкого расстояния выстрелить в Нёвиллета. Тот даже не шелохнулся, но Фурине было этого достаточно, чтобы быстрыми движениями вырубить и Нептуна, и Юпитера. Все трое сыновей Юноны распластались по холодной дороге. - Фурина... - Они живы. - вздохнула она. - Ну что за проблемные дети, что от их матери неизвестно, чего ожидать, что от них! Яблоко от яблони! Они хотя бы что-нибудь переняли от Марса? - Да... - Явно не благоразумие. - продолжила причитать Фурина, оттаскивая принцев подальше от дороги. Она затащила их по одному в первый попавшийся пустой дом, чтобы мальчики не замерзли на улице, и раскрошила в руках оружия из костей Драконов. - Мы в полной жо... - Что с ними будет? - перебил ее жрец. - Очнутся, поймут, что чуть не набедокурили, и вернутся домой. - махнула рукой Фурина. - Успокойся, Нёвиллет, в твоем возрасте уже нельзя нервничать. Ничего с принцами не случится. Пойдем домой.

***

Несмотря на то, что они задержались на кладбище, и сумерки уже давно сгустились над Кур-де-Фонтейном, ни Ризли, ни Клоринды с Юлием дома не было. Прислуга, завидев Богиню в крови, тут же робко попросила разрешения помочь леди Фурине, но та покачала головой: - Идите все по своим комнатам. Признаться, ей даже нравилось такое отношение - искреннее, беспокойное, будто бы ей действительно нужна была помощь, а смертные были готовы ее оказать. Раньше смертные больше боялись ее, нежели чем относились с благоговением. Должно быть, нынешнее отношение - заслуга Клоринды и Ризли. На кухне Ризли Фурина ориентировалась хорошо. Скажи ей тридцать лет назад, что она будет знать, где у кого-то в доме лежат щипцы, она бы посмеялась, спросив, что такое щипцы. Металлические приплюснутые концы не соответствовали размеру пуль, застрявших в ее теле, но выбора другого у Фурины не оставалось - у нее больше не было под рукой магии Фокалорс, чтобы беспрепятственно изымать из нее различные предметы. Фурина разорвала на себе черную блузку, скинула ее на пол и аккуратно ввела в отверстие на груди две холодные пластины щипцов, разрезая плоть так, чтобы хлипкое железо не треснуло о ее мышцы. - Что ты делаешь?! Ошалелый крик Нёвиллета ярко намекал на то, что тот прекрасно все видит в царившей на кухне полутьме. Видит, как Фурина стоит полуголая между раковиной и столешницей и ковыряется в грудине посудой. - Пули извлекаю. - ответила она. - Драконья кость сама не вытащится, а никого с элементалем моей сестры поблизости нет, чтобы помочь от них избавиться. - Безумная! - взмолился жрец, подскочив к ней. - У Ризли есть медицинский пинцет, погоди здесь, я принесу еще что-нибудь, чтобы промыть и обработать рану! Иногда жрец забывал, что Фурина не обычный человек. Признаться, магия заживления и правильный уход за ранами нужен всем Богам, но Фурина - исключение. На ней заживет что угодно, даже, если ей оторвать руку а в рану запихнуть химикаты или грязь - новая рука вырастит едва ли не сильнее предыдущей с этой подпиткой. Нёвиллет уверенно шагал к кабинету Ризли - оттуда по всему дому в поисках медикаментов. Выглядел он не как слепец, его явно потрясло произошедшее в переулке, да так сильно, что тот забыл, что всю жизнь притворяется слепым. Вернулся он с металлическим подносом, на который сложил какие-то противно пахнущие бутыльки, бинты, салфетки, и несколько видов щипцов, похожих на те, которыми ковырялась в себе Фурина. - Спасибо. - тепло ответила она. - Я уже беспокоилась, что пальцами придется вытаскивать. - Оставь. - беспокойно проговорил Нёвиллет, подходя к ней ближе. - Позволь помочь. Сначала нужно очистить рану... - Сепсис мне не страшен, не беспокойся. Я просто вытащу пули, а ты сядь отдышись. Но Нёвиллет не спешил отстраняться. Фурина не видела его взгляда, о чем сильно жалела, только по образовавшейся меж бровей складке понимала, что жрец нервничает. Тот, вопреки ее убеждениям, протянул ей обеззараживающий раствор: - Нет, промой. Так правильнее. Фурина сдержалась от недовольного выдоха. Когда еще она увидит своего Нёвиллета в такой панике? Скоро он привыкнет, что ей любая рана нипочем, и не будет так носиться над ней. Фурина вылила раствор себе на грудь, чувствуя, как антисептическое действие жидкости вошло в реакцию с ее кровью. Едва ли эта вода была полезнее ее крови, но Фурина аккуратно полила ею плечо и предплечье. Она ждала нотаций, что неправильно промывает раны, но Нёвиллет вдруг вспомнил, что притворяется слепым. Он стоял неподвижно, весь напрягся, а дыхание контролировал с такой филигранной четкостью, что Фурина вдруг подумала, будто бы она пропустила какую-то рану, которая могла показаться ему самой тяжелой. Только после тщательного осмотра своего торса Фурина поняла, что дело было не в пулевых отверстиях, а в ее открытой груди. Приятного для Нёвиллета в зрелище было мало, но все же его явно тянуло коснуться, поэтому он начал искать способы: - Ты вытащишь сама? - Думаю, что мой слепой жрец не сможет достаточно хорошо разглядеть раны. - лукаво улыбнулась Фурина. - Но если мой жрец сможет помочь мне потом наложить повязки, то я буду благодарна. Как только пули из драконьей кости покинут ее тело - раны сами затянутся, но Нёвиллет предпочел об этом не вспоминать. Фурина схватила пинцет и быстрыми и выверенными годами практики движениями избавилась от всех пуль. Нёвиллет, делая вид, что не наблюдает за ней, спросил: - Ты так резко их вырываешь, неужели даже такие опасные пули для тебя все равно, что пыль с дороги? - Милый мой Нёвиллет, я уже не помню, каково это - ощущать боль. Фурина облегченно выдохнула, стоило ей вытащить последнюю пулю - регенерация уже исцелила свежие раны, раздробленные осколки костей, ткани сухожилий, вен и кожи сами соединялись, ласково щекоча. Фурина для вида снова промыла уже почти затянувшиеся отверстия. Нёвиллет, прекрасно видя, что Фурине не нужны повязки, все равно потянулся за бинтами и бутыльком с какой-то противной бесцветной субстанцией. Он разорвал бинты на несколько частей и намочил их. Затем начал прикладывать к ранам одна за другой. - Разве это возможно? - удивился он. - В тебя столько раз выстрелили, задели сердце, а ты так спокойна... Фурина звонко рассмеялась: - Меня жгли заживо. Резали. Отрывали конечности. Подавали на обеденном столе. Насаживали на молодые ростки бамбука. Закрывали в саркофаге с шипами. Варили. Морозили. Срывали кожу ветром. Пускали по крови камни. Били молниями... Рука Нёвиллета дрогнула, а одна из повязок с мокрым звуком шлепнулась на пол. - Нёвиллет. - продолжила Фурина. - Я не могу больше испытывать боль. - Это... - он прочистил горло. - Делали Драконы? - И Драконы, и Боги. Времена были жестокие, они породили не менее жестокую меня. - А Фокалорс? Фурина надолго замолчала. Нёвиллет, совсем осунувшись, робко касался ее груди, накладывая повязки на уже зажившие отверстия. Что-то в его касаниях успокаивало. Вытаскивало из мрачных воспоминаний, от которых хотелось непременно напомнить нынешним друзьям о старых обидах. - А Фокалорс заставляли смотреть. - спустя время ответила Фурина. - В первые века нашей жизни и в первые годы войны с Драконами ее боялись сильнее меня. Издевались надо мной в назидание ей, чтобы обладательница элементаля привела их к Эгерии, потому что думали, что та была жива. Мы были наивны. Не ждали предательства Урана. Но быстро усвоили необходимые уроки. - Ты совсем ничего не чувствуешь? В голосе Нёвиллета на пару с отчаянием звучала безграничная горечь. Фурину охватила волна мурашек, от осознания, что ему стало больно от ее слов. - Сам факт прикосновения. Иногда наслаждение. Когда эринии обнимали меня - мне очень нравилось. Когда Фокалорс целовала щеки. Когда Сцилла трепал по голове. Когда Юлий грел магией. Или когда ты берешь за руки. Мне нравятся ваши касания, их я ощущаю отчетливо. Теплые ладони жреца коснулись перебинтованного предплечья. Фурина так сильно расслабилась, что подалась вперед и уткнулась лбом в его ключицу. - Обними. - шепнула она. - Коснись. Погладь. Под ребрами загрохотало жреческое сердце. Нёвиллет приблизился к ней вплотную, переместил руки на талию, обжигая кожу лаской. Он бережно и тягуче водил ладонью по спине, надавливал на каменные мышцы пальцами, заставляя расслабляться еще сильнее. Фурина глубоко вдохнула носом, пропитывая каждый микрон легких его запахом. Обычный смертный человек, а воздействует на нее хлеще огненной воды или магии Фокалорс. Фурина нежно коснулась его плеч, хотела подарить ему то же наслаждение, которым осыпал ее он, просто водя ладонями по спине. - Так лучше? - Да. - выдохнула Фурина. - Лучше всех этих микстур. Нёвиллет рассмеялся, но гладить ее не перестал. Одной рукой практически вжал в себя, а второй начал медленно перебирать светлые прядки волос, расчесывая их пальцами. Фурина обхватила его шею, чувствуя его жаркое дыхание возле уха. Нёвиллет вздрогнул от ее касания, отстраняться не спешил. - И мечтать не смел тебя обнимать. - признался он. - Так хотел тебя встретить, ждал так долго, что забыл, зачем жду. Как же ты восхитительна. Книги врут о связи, мне кажется мы не связаны, мне кажется, что я - мелкая щепотка от тебя... Фурина подняла голову мелко коснувшись губами его шеи. Она провела носом по линии его челюсти, задыхаясь его запахом, купаясь в его тепле, млея от его голоса, будто невинная дева. - Так и есть. - коротко поцеловала его в уголок губ она. - Ты отдал все моему храму. Весь ты - это я. Рука Нёвиллета прекратила перебирать непослушные завитки и переместилась на щеку, согревая Фурину, озаряя ее пустую темноту чем-то прекрасным, от чего давно забытый трепет вновь охватил ее. - Всецело твой. - ответил Нёвиллет перед тем, как накрыть ее губы своими. Ласково. Нежно. Едва ощутимо. Целомудренно. Но до одури интимно. Фурина привстала на носочки, наклонила его к себе ближе, сильнее прижимаясь губами. Нёвиллет не медлил, сразу начал сминать их своими, сначала робко, затем смелее, выбивая из горящих легких остатки кислорода. Где-то на периферии сознания гудели мысли об осторожности - одно неверное движение ртом и от лица Нёвиллета может ничего не остаться, Фурина медленно приходила в себя, сдерживала свой напор, позволяя жрецу действовать так, как тот желает. А желал он многого. Сразу схватил ее за бедра и усадил на столешницу, развел ее ноги в стороны и пристроился между ними, обхватил одной рукой талию, прижимая ее к себе ближе. Фурина едва ли не мурлыкала - наконец-то он закончил со своим стеснением. Наконец-то трогает, где хочет. Фурина блаженно вздыхала на каждое его касание, сама направляла, накрыв его ладони своими, сжав их на небольшой груди. Он бережно и ощутимо нажимал подушечками пальцев на соски, очерчивал ореолы, любовно сминал ее груди, словно боялся причинить боль. Фурина откинула голову назад, открывая шею. Не делала она этого никогда. Ни разу не позволяла ни одной живой твари так свободно проходиться влажными и опухшими от поцелуев губами по нежной коже в самом опасном месте. Нёвиллет пытался ее сожрать - то вылизывал, повторяя языком очертания выступающих мышц, то смыкал губы, втягивая кожу, то целовал так влажно, что пошлые чмоки сотрясали кухню. Фурина сильно изогнулась в спине, прижималась к его груди своей, откровенно наслаждаясь лаской. Хотелось коснуться его, хотелось взять его так, чтобы ему не расхотелось быть с ней, но едва ли смертное тело вынесет ее напора. Фурина опустила ладонь на бугорок, выпирающий из-под ширинки, погладила без нажима, боясь причинить жрецу настоящую боль. Тот, ощутив прикосновение, протяжно выдохнул через нос. Следующая секунда Фурине запомнится надолго. Потому что кожи на шее коснулось что-то острое. Инстинкты у Фурины всегда брали вверх, особенно, когда мозг отказывался признавать, а тело уже давно знало, что происходит. Зубами ее не уколоть. Нет. Человеческими зубами ее не уколоть. Рука сама нависла над первым шейным позвонком Нёвиллета. Фурина даже не успела осознать свои действия - тело уже побеспокоилось о защите. Но Нёвиллет оказался быстрее - в это же мгновение отлетел в сторону, снеся рукой со стола железный поднос с медикаментами и инструментами. Фурина знала, что произошло. Прекрасно знала. Признавать не собиралась. Ни в какую. Искала оправдания, надеялась хоть как-то вывернуть произошедшее так, чтобы все не выглядело так, как выглядело. - Прости. - шепнул Нёвиллет закрыв рот рукой. - Прости. Молю, прости меня. Умоляю... - Нёвиллет. - тело все еще было напряжено, обратилось в один сплошной нерв, обернутый стальным покрытием, было готово к нападению, хотя прекрасно понимало, что нападения не будет. - Успокойся. Все хорошо. Голос не принадлежал ей, звучал утробно и неестественно. Она сама  себе не поверила бы, а Нёвиллет и подавно. - Прости. - еще раз извинился он и рванул в сторону лестницы. Фурина поняла, что потеряет всякое доверие к нему, если не поспешит за ним. Нёвиллет еще слишком молод, он может чего-то не знать, он рос под давлением, терпел насилие, он имеет право на прощение. Но взгляд зацепился за разбросанные по полу лекарства. И за поднос. Металлический и крепкий, такой служил бы долго. Но он был смят в гармошку, словно бумажный лист. Фурина подняла поднос на руки, замечая хорошо отпечатавшийся след от пятерни Нёвиллета. Люди не могут погнуть так железо, Фурина попыталась отпихнуть эту мысль в сторону. Нёвиллет мог быть на адреналине, мало ли, может он действительно сильный смертный. У людей нет клыков, услужливо подбросил голос разума, заставляя Фурину тяжело вздохнуть, осесть на пол и закрыть лицо руками. День выдался дерьмовым. Сначала я вышел в город, чтобы обсудить с Фокалорс детали предстоящего бала, но заметил Левиафана, сменившего личину на более... приземленную. Он не заметил меня, шел по улицам свободно и открыто, даже придержал дверь для какой-то старушки. Левиафан. Еще раз. Мой угрюмый старший брат, который в последние годы удивляет меня каждый день, придержал для кого-то дверь. Я и сам узнал его только по запаху. Решил проследить, сам не знаю, почему. Наитие такое было, что мне нужно за ним пойти. И не прогадал. Увидел Этара Флавия и его жену с детьми. Те о чем-то с ним быстро перебросились. Я не расслышал, но Этар был недоволен, а Левиафан стерпел его бубнеж. Поверить не могу, что смертные тоже знают... Ох... Я следил за братом весь день. Он привел меня за город на одну удивительную ферму, где я обнаружил его, приковывающего двух мальчишек цепями к железным креплениям. Дети были изможденными и изголодавшими, никто за ними не следил, они лишь ревели, что хотят есть, а брат ругался, что они итак перебили весь скот на этой ферме. Это были Выродки. Это были Гидро Выродки. Сыновья Левиафана... Безумие. Безумие! Бе-зу-ми-е! Брат меня не заметил, я мигом вернулся домой, но матушка отбыла в Снежную с Фуриной, а отца нигде не было... Благо дома была Фокалорс, однако, не успел я обрадоваться тому, что она решила навестить нас, как почувствовал сильный запах крови. Я ринулся наверх в комнату прислуги, где увидел... Архонты всемилостивые... Флер. Фокалорс заживляла ее разорванное лоно, попутно отмывая от тела девушки засохшую кровь. Флер плакала, извинялась, говорила, что не хотела, что она ничего не могла сделать, а я впервые был рад, что отца не было рядом, иначе я бы его убил. Фокалорс усыпила ее магией, оставила Флер под сильным воздействием Гидро, чтобы ее раны заживали, пока она спит. «Это не первый раз.» сказала мне Фокалорс. А я так и не понял, откуда она узнала. Но то, что она сказала дальше, повергло меня в шок: «Тритон уже пользовался ей три месяца назад. У нее растет живот и началась утренняя тошнота. Боюсь, нам срочно  нужно вернуть Фурину.» Личный дневник Сциллы. Страница двести. За семь лет до убийства Фуриной.