Часть 9

«... и Сцилла сказал им: «Прежде чем подвергать суду Богиню Фурину, вспомните, благодаря кому мы все здесь сидим. Богиня тысячелетиями выполняла самую грязную вашу, господа Драконы и Боги, работу, но вместо благодарности вы велите мне ее немедленно казнить. За что? За очевидную правду? То, что вы без ее силы - лишь горстка жалких низших с особыми привилегиями? Ваш совет заставлял ее делать немыслимые вещи, брать на себя ответственность за ваши страхи. Она далеко не святая. Нет здесь среди нас безгрешных. Но и вы, многоуважаемые, ничем не лучше. Теперь я управляю Фонтейном наравне с моими родителями и братом. Теперь я от лица всего региона заявляю: любое оскорбление Богини Фурины будет приравниваться к моему личному оскорблению. Фурина охраняла наши земли веками, а вы превратили ее в палача. Если считаете, что можете управлять ее судьбой, угрожая ее сестре, то можете столкнуться с неприятными последствиями. Вспомните резню в день моего рождения. Только мольба моего отца отделила вас всех от неминуемой гибели. Поверьте, в моих силах отговорить и отца, и всю мою семью останавливать Богиню, если она вдруг решит вас всех перебить!»...» «Записки Сциллы». Отрывок из шестого тома. Был удален из книги по приказу Этара де Фонтейн. - Вам не стоило спускаться сюда ради встречи с нами, вы могли просто приказать нам появиться. - Меня давно не было в этих камерах. - покачала головой Фурина. - Эту часть Меропида строили по моему приказу. Отсюда есть тайные проходы к лесу Эринии и деревням Лиффи. - Мы пользуемся несколькими, когда нужно отлучиться на поверхность за ингридиентами. - ответил Лини. Тюремная камера, в которую поместили близнецов, находилась в отдалении от остальных. В ней не было ни света, ни нормального водопровода. Холодные металлические стены окутывали с ног до головы могильным мраком. Тусклый свет свечей для гадания, которыми пользовалась Линетт, был единственным источником освещения. Воздух казался тяжелым, густым и почти ощутимым физически, пропитанный запахом плесени и гниющих остатков пищи. Холод пробирал до костей, проникая даже сквозь одежду и заставляя ежиться даже Бога. Выступающая на протекающих стенах влага почти мгновенно замерзала. Замерзло и окружившее их море. Железная кровать стояла у стены, покрытая тонким слоем ржавчины, её матрас был слишком жестким, поэтому Богине выделили подушку вместо сидения. Подушка представляла собой бесформенное нечто, потерявшее всякую форму и упругость много лет назад. Откуда-то издалека слышались приглушенные звуки шагов жандармов и случайные отдаленные вскрики особо буйных заключенных, создавая атмосферу одиночества и страха. Всё здесь говорило лишь одно слово: забытье. Именно такое пространство и нужно было двум потомкам Августов, чтобы быть шпионами внутри Меропида и посредниками между Снежной и Фуриной. Арлекино вступила в игру в ту секунду, когда отправила своих бывших воспитанников в тюрьму Фонтейна. Учитывая, что Снежная стала все больше завозить в Лиффи свои травы и туши животных, сама Царица одобрила такой неоднозначный контакт с Фуриной. Снежная всегда будет на моей стороне. Царица дала мне целую равнину, возвела в ней ледяной дворец, в котором до сих пор лежит Фокалорс. Не хочу выносить этот конфликт за пределы плато, но у Крио Дракона хорошие отношения с остальными Драконами, кто-то должен что-то знать о Выродках. Сначала покончу с ними, потом возьмусь за Драконов и Богов. - От Отца что-нибудь известно? - Да, - ответил Лини, - Она отправила несколько наших братьев и сестер на поиски вашей третьей эринии. Фатуи и Заполярный дворец готовится в любой момент прийти на помощь, однако... - Вы тоже не знаете, кому можно доверять, а кому нет? - догадалась Фурина. - Когда речь зашла о Выродках, Отец решила отыскать Клоринду. Мы знали, что Клоринда обитала в землях Электро Драконов, поэтому Отец долго собирала документы для дипломатической торговой миссии, но уже в Ватацуми выяснила, что Оробаси ведет тайную переписку с Апеп и Аджахой. В письмах говорилось о вашем возвращении в Фонтейн. - Но никто не мог знать об этом, кроме тех, кто узнал меня лично. - закончила за него Фурина. - Выходит, Инадзума, Сумеру, и Ли Юэ. Клоринда рыскала по лесу Эриний в волчьей шкуре не просто так. Она тоже искала Выродков. С самого начала знала о причастности Оробаси или догадалась? Если бы точно знала - сказала бы. Значит, приехала в Фонтейн, чтобы проверить догадку. Свет от свечей резко замерцал. Гадальные карты и кости в руках Линетт упали на пол, а сама ведьма запрокинула голову и начала читать заклинания. - Мы не уверены. - шепнул Лини. - Мы не знаем, кому можно доверять, учитывая ваш рассказ о Нёвиллете. - Вы же знали, что он видит. Лини кивнул: - Фурье нам сказал. Но я уверен, что он никому больше не рассказал этой тайны. На самом деле это Фурье нам объяснил, что существовала ткань, через которую можно спокойно видеть. Я создал ее без задних мыслей, но если честно, то я всю жизнь гадал, почему эта сволочь так пеклась о секрете Нёвиллета. Выходит, то, что он потомок Аврелия - это правда? Его бы убили Флавии, как претендента на трон? Фурина не стала отвечать. Она сама была не уверена в причине, по которой Нёвиллет скрывает глаза, но в одном Лини был точно прав: учитывая все возможные варианты личности жреца Фурины, Нёвиллет действительно мог оказаться единственным законным наследником Фонтейна. - Но, если те певцы действительно Выродки, и они скрывают драконьи глаза... Моя Богиня! - вскочил Лини. - Вы же не думаете... - Сядь. - скомандовала Фурина. - Не мешай сестре. Линетт вошла в глубокий транс. Она читала заклинания голосом, похожим на загробный шепот. В сырой камере стало еще холоднее, а три из трех свечей, поставленных для ритуала, пустили черный дым. Только не это. - Плохо дело. - подтвердил ее мысли Лини. - Вижу... смерть... - прошипела Линетт. - Мокро... Холодно... Мама... Где я?... Что ты такое?!... Мама... - ведьма начала имитировать три различных голоса. - Тела... Тела вокруг... Они все мертвы... Они все истерзаны... Мама... Камень!... Люди из камня... Мама!... Убери свои руки!... Не трогай их!.... Мама!... Сдохни! Сдохни! Сдохни! - Линетт! - подскочил к ней брат. - Тише! Приди в себя! - Мама!... Я не хочу умирать... Больно... Мама! Богиня... - Фурина тоже встала с места, чтобы подойти ближе к ведьме. - Она убьет тебя! Нет! Линетт тут же обмякла и рухнула в объятья брата. Фурина прикрыла глаза и глубоко вздохнула, отгоняя разбушевавшуюся фантазию. - Моя Богиня. - протараторила Линетт, пытаясь отдышаться. - Мне очень жаль... Принцы мертвы... На крики сбежались жандармы: - Что у вас здесь происходит?! Фурина тут же вылетела из камеры и захлопнула дверь за собой, закрывая служителям Меропида обзор на заключенных. - Небольшой допрос. - ответила Фурина. - Нет нужды вмешиваться. Как и все остальные люди в Меропиде и Мермонии, эти жандармы уже начали догадываться о том, кем на самом деле являлась детектив Фу. Мужчины опустили глаза в пол, делая голоса тише. - Просим прощения. Герцогу Ризли нужно знать о произошедшем? На самом деле о криках заключенных именно в этом корпусе в первую очередь докладывают Ризли, потому что эти брат и сестра находятся под его негласной защитой. Но решившие не рисковать жандармы проявляли поразительный уровень интеллекта. - Я сама с ним обговорю. Принесите заключенным еды и воды и освободите от работы на ближайшие два дня. Вот об этом никому не следует знать. - Как прикажет Бо... - чуть не проговорился один из жандармов. - детектив... Преданность твоих людей говорит о том, какой ты лидер, Ризли. Думает Фурина. Богиня вернулась в камеру к Линетт и Лини: - Линетт, видела, где их тела находятся? Женщина покачала головой. - Не смотри тогда. Отдохни, ты вложила много сил в ритуал. Мне нужно спешить... - Моя Богиня, - умоляющим голосом обратился Лини. - Прошу вас, Нёвиллет с раннего детства хранит вашу символику. Он каждую ночь уходил из приюта к вашей статуе и молился вам, пока Фурье его не поймал. Даже потом он находил способы делать вам подношения. В этом мире нет никого преданнее вере в вас. Пощадите его... - Я... - не без нотки драматизма в голосе ответила Фурина, - не смогу его убить. Фурина вышла из камеры близнецов и направилась вверх по винтовой металлической лестнице. Чем выше она поднималась, тем теплее становился воздух. Но это из-за тюремной кухни. Когда Фурина дошла до пропускного поста Меропида, где ее ждал герцог, то невольно вздрогнула от вида закутанного в меховую накидку Ризли. - Детектив Фу. - скромно проговорила вахтерша. - Не желаете чаю или теплой одежды? - Все в порядке. Ризли, на два слова. Она вывела его из Меропида. Уже на улице, когда они направились в сторону подъемника на верхний ярус города, Фурина сказала: - Сыновья Юноны мертвы. Все трое. Ризли споткнулся о собственную ногу, Фурина подхватила его под локоть: - Тела неизвестно где. Линетт сказала, что там сыро. Может быть любой подвал или пещера. Мы с Нёвиллетом видели их за несколько часов до их официального исчезновения... Это... моя оплошность. Ризли пришлось потратить несколько минут, чтобы привести мысли в порядок. Он оглядывался по сторонам ошалелыми глазами, то ли пытаясь зацепиться за что-то, чтобы сменить тему, то ли искал самый яркий источник света, чтобы не расплакаться прямо по среди улицы. - Астерия ушла в одно время с принцами. Ремус тоже покинул ужин рано, сослался на плохое самочувствие. Он ушел позже тройняшек, но задолго до того, как принцев начали искать... - В видении Линетт принцы разговаривали с одним из Выродков. - кивнула Фурина. - Вероятно, Ремус убил их за то, что они раскрыли нам их тайну с разработками... Или... Я не уверена. Он перенес их куда-то, где и убил. Это самая логичная догадка. - Никто и подумать не мог... - схватился за лоб Ризли. - Фокалорс, сохрани нас! - затараторил он по привычке. - Юнона... как мне с ней объясняться?! - Я пойду к Флавиям с вестью. - ответила Фурина. - Под Мермонием множество подземных ходов, некоторые могут быть затоплены. Начните искать там. Я после Флавиев обыщу береговую линию... - начала командовать она. - И найди Юлия. Попроси его забрать три кинжала из Элинаса в Меруси, он знает, что дальше делать... Ризли покачал головой. Он все еще был не в состоянии здраво рассуждать. Фурина слышала, что именно Ризли должен был стать мужем Юноны, но он отказался от свадьбы за несколько дней до церемонии. Фурина даже слышала, что все трое принцев были якобы от Ризли, а не от Марса, что было ложью. Но герцог всегда относился к сыновьям Юноны лояльно, даже поздравлял их с каждым праздником лично, словно действительно имел родственные связи с тройняшками. Но если смерть Юпитера, Плутона и Нептуна выбила даже Ризли из колеи, то... - Нет, Фурина. - прошептал Ризли. - Я сам найду их тела. И сам буду говорить с Юноной, Марсом и выблядками, убившими их сыновей. Отыщи Нёвиллета. Когда он узнает, что они мертвы... Ты должна быть рядом с ним. Фурина покачала головой: - Смерть принцев - пощечина нам всем, Ризли. Не только тебе. Больше никто не смеет тронуть моих союзников без моего ведома. Никто из вас больше не подойдет к Флавиям и Выродкам без меня. - Я испепелю их чертов дворец вместе с ними. - глаза герцога загорелись синим пламенем. Северный снежный ветер ударил в лица. - Я знаю Юнону с детства, я не останусь в стороне. Иди к Нёвиллету, прошу. Ему ты нужнее, чем мертвым. Фурине потребовалось приложить усилия, чтобы не продолжить спор. Она круто развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к своему храму.

***

Нёвиллета там не оказалось. Как и дома. Как и в Мермонии. Фурина даже потратила полночи, рыская по лесу Эриний с Клориндой в поисках жреца. Нёвиллет исчез, словно его никогда не было. Никто его не видел, никто его не слышал, никто не знал, где он находился. Фурина успела вернуться в подвал в доме Гидро Драконов - настолько далеко доводы и подозрения ее завели. Клоринда обыскала озеро Фурины и Фокалорс, сказала, что кроме зверушек Сциллы там никто не появлялся. Море было неспокойным. Корабли не покидали доков. Могучие волны ломали кору льда, покрывшую весь берег, но Крио снова их морозило, пока следующие волны не разбивали лед, замыкая бесконечный круг противоборствующих стихий. Град не прекращался с того момента, как на весь Кур-де-Фонтейн объявили об исчезновении принцев. И если смерти Атласа люди были рады, то вероятная гибель принцев погрузила столицу в траур. Никто не желал смерти детям, учитывая, что дети эти хоть и выставляли себя не в лучшем свете, ничего плохого никогда никому не сделали. Находились свидетели из Пуассона и Ромарина, которые получали какие-то льготы и помощь по милости Юноны и принцев. Находились неравнодушные жители со всех уголков столицы, готовые рыскать по всем закоулкам погруженного в лед нижнего яруса, лишь бы отыскать хотя бы одного из принцев. Нацию вдруг объединила трагедия, ведь если пропали сразу трое принцев, находящихся под круглосуточной охраной, то что будет с обычными молодыми людьми и подростками? Были и те, кто считал исчезновение сыновей Юноны местью ее предкам. Кто-то открыто винил Богиню. Кто-то говорил о тайных заговорах. Кто-то даже не исключал причастности Астерии де Фонтейн, что находило отклик в подавляющем большинстве разумов, ведь Астерия не выразила никаких сочувствий ни Юноне, ни Марсу. Фурина потратила сутки на поиск Нёвиллета, эти же двадцать четыре часа и Ризли, и Юлий были заняты обыском подземных ходов. Клоринда караулила дом на случай, если вернется Нёвиллет. Даже бессмертный может убить себя от горя. А принцев Нёвиллет любил. И горе его чувствовало все плато, хотя Фурина то и дело пыталась убедить себя в обратном. Ноги сами вернули ее домой. Сам подняли на второй этаж. Сами повели ее в комнату Нёвиллета. Холодную постель никто не согревал два дня. Подушка еще хранила его запах, Фурина обняла ее двумя руками и глубоко вдохнула, надеялась, что уловит хоть какой-то подобный запах в доме и хоть как-нибудь найдет следы Нёвиллета. Град тарабанил окна, норовил разбить их в дребезги. Фурина плотнее закрыла ставни и зашторилась, погружая комнату во мрак. Письменный стол был обставлен священными писаниями, которые сняли с печати еще тридцать лет назад. Нёвиллет ни разу не скрывал своей преданности вере, почему же Фурина начала так сильно в нем сомневаться? Взгляд зацепился за погнутую по бокам деревянную половицу. Нет, пыталась убедить она сама себя. Нельзя. Личная жизнь ее жреца была полна загадок, но Фурина не пыталась капнуть глубже, чтобы не расстраиваться сильнее. Вопреки убеждениям, рука сама потянулась к половице, поднимая ее, открывая тайник. Десять. Сразу же посчитала она. Записные книжки небольшого формата, увенчанные обложкой из натуральной драконьей кожи, потертые временем и покрытые едва заметными трещинами. Цвет переплета сразу зацепил насыщенным, до ужаса, застывшего в глазах, шоколадным теплым оттенком. Кожа на переплетах была морщинистой, местами была протерта до блеска там, где владелец дневников часто касался страниц пальцами. Даже след от изученных наизусть когтей виднелся аккурат в тех местах, за которые Сцилла все время цеплялся, пока записывал свои приключения. Половица тут же рухнула на свое законное место, скрывая собой ужасную находку. Фурина думала, что эти записи навсегда утеряны. Она попятилась назад, ударяясь поясницей о дубовый крепкий стол, смещая его назад на полметра. Нет. Нет. НЕТ. Поспешные выводы. Эти записи могли оказаться здесь при любых других обстоятельствах. Нет. Дитя прячется. Оно в безопасности вдали от сыновей Левиафана и от меня. Это не ребенок уже. Этот мужчина может быть знаком с Нёвиллетом. Он мог его пометить, да, помеченные люди сильнее, у них могут образоваться клыки. Да, так все и есть. Фурина схватилась за голову, надеясь забыть увиденное в тайнике. Я не могу желать Выродка. Я не могу. Это незаконно! Это омерзительно! Он же! Он же все, что осталось от Фокалорс и Сциллы! Я должна защищать его в первую очередь от себя! Входная дверь со скрипом захлопнулась. Фурина шумно сглотнула, узнав шаги Нёвиллета, грузно поднимающегося по лестнице в свою комнату. Фурина скрыла себя. Она могла незаметно покинуть помещение и сделать вид, что ее здесь не было, зайти к Нёвиллету, как между прочим, спросить о самочувствии и утешить, но не остаться. Нёвиллет еле стоял на ногах. Его сильно шатало в разные стороны, но он не был пьян. Когда он прошел вглубь комнаты, Фурина почувствовала сильный запах крови от жреца. Тот скинул с себя промокший насквозь сюртук и начал снимать с себя окровавленную рубашку. Лицо Фурины удивленно вытянулось, стоило ему оголить торс. Десятки глубоких рваных порезов украшали верхнюю часть тела жреца. Это не были следы от когтей или лезвия, Фурина не знала, чем это было нанесено, но, судя по количеству ран на левом боку, их глубине и хаотичности, Нёвиллет нанес их самостоятельно. - Жрецы не имеют права себя истязать... - прошептала она. Нёвиллет дернулся всем телом, оборачиваясь на нее: - Как давно ты здесь?! Фурина перестала скрывать себя, выходя вперед к жрецу. - Зачем? Рваные следы на коже были похожи на... клыки? Рога? Что-то крепкое и... - Ты из ума вышел?! Едва различимый запах скверны Бездны натолкнул на верную мысль. - Зачем ты ранил себя останками тварей Бездны? Совсем жизнь не мила? - Что ты здесь делаешь? Это моя комната. - Тебя не было двое суток! - рыкнула Фурина. - Ты понимаешь, как сильно всех перепугал?! Нёвиллет подошел к шкафу, отворил дверцу и достал чистую рубашку, игнорируя слова Фурины. - Вини меня сколько угодно! - пошла за ним она. - Но ты не можешь причинять себе боль! Своей кровью ты ничем не поможешь! - Хватит. - отрезал Нёвиллет. - Ничего не хочу слышать. Фурина выхватила из его рук рубашку: - Дай залечить раны. - Нет. - Прекрати противиться. - сказала Фурина, прокусывая себе палец. -Ты не маленькое дитя, открой рот. Нёвиллет отмахнулся: - Мне не нужна помощь. Ни твоя, ни чья-либо еще. - Не только ты в трауре, Нёвиллет. На лбу Нёвиллета взбухли вены, складка между бровей стала отчетливее, а голос ниже. - Тебе какое дело до них? Если бы ты не решила играться с Юноной в дворцовые интриги, то убила бы и ее, и ее сыновей при первом удобном случае! - Нёвиллет, - попыталась воззвать к нему Фурина. - Тебе нет ни до кого дела, кроме себя и своей мести! Выродки то... Выродки это... Флавии во всем виноваты, давайте и от них избавимся! Тебя не было тридцать лет! Ты пришла на все готовое, чтобы просто разрушить то, что я строил годами! Я просил тебя убраться отсюда еще в доках! Просил! Почему ты не ушла?! - Это неправда. - спокойно ответила Фурина. - Я беспокоюсь о Фонтейне не меньше вашего. - Будь это так, ты бы не бросила меня нас! - запнулся на последнем слове Нёвиллет. В нем кипела горечь, конца которой не было. Фурина не воспринимала его слова всерьез, хотя понимала, что жрец говорит правду. - Я вернулась все исправить. - ответила Фурина. - Исправила? - Думала, что почти сделала это. - Фурина отвернулась от Нёвиллета и направилась к приоткрытой двери. - Но, если мой жрец так не считает, значит, я не права. Нёвиллет дернулся словно от сильного удара, затем опустил голову и хрипло проговорил: - Если бы Ризли тебя не отыскал, никто бы не умер. Уже коснувшись дверной ручки, Фурина услышала знакомый звук шагов Ризли. Даже не заметила, как он в дом вошел. - Ты ошибаешься. - прошептала Фурина так, чтобы жрец услышал. - Если бы я не вернулась - погибли бы все. - она обернулась на него с таким холодным, отстраненным и надменным взглядом, что Нёвиллет стушевался под его натиском. Герцог вошел в комнату с каменным выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего. - Тела принцев нашли.

***

- Юлий просил передать, что мелюзины готовы оказать посильную поддержу. Я еще раз была дома и встретила там Пахсив, она подготовит озеро Урании к твоему возвращению. Если бы незнакомый жандарм не заговорил с Фуриной голосом Клоринды, Фурина бы и не узнала, что все это время находилась в паперти вместе с эринией. Клоринда научилась скрывать свой запах, и управлять сердцебиением, что делало ее очень похожей на смертную. Фурина вдруг поняла, что почти тысяча лет вдали от учениц не сделала их чужаками по отношению друг к другу, ведь Клоринда никогда не скрывала свое присутствие от мастера. Клоринда отправилась в Фонтейн в ту самую секунду, когда начала подозревать Драконов в заговоре, шпионила за лесными монстрами Выродков, вертелась во всех слоях общества, восстанавливая репутацию Фурины. Арлекино еще тридцать лет назад отправила своих двоих подопечных служить в ее храм зная, что теперь ни один человек не пойдет добровольно служить Фурине. Даже сейчас Лини и Линетт следуют приказу эринии во всем оказывать помощь Богине. Фурина ничего не слышала о Навии так долго, что противное промозглое чувство одиночества пускало по спине неприятные ледяные мурашки. Но почему-то Фурина надеется, что и Навия о ней иногда вспоминает. Может, тридцать лет назад Навия даже посочувствовала ее утрате. - Передайте им мою благодарность. Но мысли были заняты похоронами. Чуткий слух улавливал похоронную песнь жрецов, скоро Юлий должен будет начать литургию, после которой гробы увезут на кладбище Аврелиев. - Ты уверена, что хочешь это сделать? - в голосе эринии звенели нотки беспокойства, она достала из-за пазухи три костяных кинжала и протянула их рукоятями Фурине. - Юлий мог бы незаметно подложить. Фурина приняла кинжалы. Все три были высечены из костей убитого Фуриной много веков назад Элинаса, и имели изогнутые в полумесяц лезвия. Несмотря на то, что Фурина просила самые простые клинки, которые было не жалко навсегда потерять, мелюзины решили подарить едва ли не самые лучшие свои оружия, рукояти которых содержали берилл, что не могло не вызвать усмешки. - Пора заявить о себе. - решительно ответила Фурина. - Я не могу вечно прятаться, делая вид, что не причастна. Фонтейн забыл о том, под чьей защитой находился со дня своего основания. - Я буду в зале. - сказала Клоринда, ступая вниз по ступенькам. Фурина же поднялась наверх к главному входу. Массивные двери были плотно закрыты, жандармы, охраняющие вход, чтобы не пропускать опоздавших или незваных гостей, почтительно склонили головы, стоило Фурине подойти ближе. - Детектив Фу, - тихим голосом поприветствовал жандарм. - Открытие дверей привлечет много нежелательного внимания, мы можем провести вас через другой вход. Фурина на секунду прикрыла глаза, игнорируя проносящиеся в сознании воспоминания со Сциллой и Фокалорс. - Не пристало Богу заходить в свой храм с черного входа. - властным тоном ответила Фурина. Смотри на меня Сцилла. Жандармы синхронно кивнули и толкнули тяжелые двери храма, пропуская Фурину во внутрь. Я знаю, что ты смотришь оттуда, откуда не возвращаются. - С возвращением, Богиня Фурина. - едва слышно прошептал жандарм. Я слышу твой смех, Сцилла, я знаю, что ты где-то рядом. И был рядом все эти годы. Песнь жрецов резко прервалась, стоило жандармам закрыть двери за спиной Фурины. Я думала, что без тебя и Фокалорс ничего из себя не представляю, но я ошибалась. - Ах, что будет?! Потребовалось несколько невыносимых секунд, чтобы все смертные оценили ситуацию и поняли, кто явился в храм на литургию. - Неужели сейчас здесь все рухнет?! Шепотки среди аристократии нарастали снежным комом и превращались в какофонию звуков. Мне потребовалось непозволительно много времени, чтобы стать достаточно мудрее, чтобы вернуться. И все равно я бы не справилась в одиночку. Сколько бы сил во мне не таилось - их будет недостаточно, пока я борюсь со всем одна. Я была глупа, думая, что после вашей смерти у меня ничего не осталось. Но я исправлюсь. Я буду тем, на кого можно положиться. Я буду опорой нации, как когда-то были вы. - Как нам быть? А если нас казнят вместе с де Фонтейнами?! - Всем встать. - приказал Юлий. - Поприветствуйте Богиню. Шум в храме резко стих. Фурина медленно прошла к алтарю, где перед статуей Фокалорс на продолговатых низких столах лежали три гроба. Аристократы и приглашенные гости Флавиев послушно встали со своих мест, опустив глаза в пол. Юлий кивнул певцам, и те продолжили свою песнь. Подойдя ближе к гробам, Фурина заметила, что среди церковных певцов нет Ромула и Ремуса. И если Ромула уволили из церкви сегодня утром, и нашелся он в первых рядах гостей, то Ремуса в церкви не было вовсе. Фурина нарочно задержалась у скамьи Ромула, тот повернул к ней голову. Из-за маски Фурина не видела его взгляд, но чувствовала его панику по бешеному стуку сердца. Бойся секунды, когда я взорву твое сердце в своих руках. Флавии всем оставшимся в живых кланом стояли позади гробов в компании близких друзей. Астерия то белела, то синела, то зеленела. От ужаса или злости Фурина не разобрала и не собиралась. Меркурий стоял рядом с бабушкой, но вид у него был больным, по юноше было видно, что он вот-вот рухнет от шока и горя. Веста стояла с лицом мертвеца вдали от всех. Цефей и Ризли окружили Марса и держали его под руки, потому что сам Марс уже не держался на ногах. В церкви не принято так открыто оплакивать потерю, но отца, потерявшего троих сыновей в одночасье, можно было понять. Заплаканные красные глаза Марса глядели на три гроба так тоскливо, что складывалось ощущение, будто он сам готов лечь в один из них. Юнона же не проронила ни слезинки. Она стояла ближе всех к закрытым гробам и медленно переводила взгляд с одного на два остальных. На открытой шее вместе с меткой Выродков виднелась серебряная тонкая цепь, на которой висел Крио Глаз Бога. И если преспокойное лицо Юноны не выражало никаких эмоций, то гудящий снежно-белый свет от Глаза Бога, стучащий в такт биению сердца, говорил достаточно. Нёвиллета в церкви не было. Исчез он в тот день, когда Ризли объявил о находке тел, и не появлялся ни дома, ни в их храме в нижнем ярусе. - Откройте гробы. - приказала Фурина. По залу прошлась волна взбудораженных шепотков. Жрецы Фокалорс принялись один за другим открывать крышки гробов. Лица принцев явно пытались сшить так, чтобы не было видно следов от выродских когтей. Ни попытки реконструировать лица, ни косметика не смогли никак скрыть насильственную смерть трех юношей. В памяти искаженным голосом Линетт пронеслось слово «мама». Фурина понятия не имеет, что было бы с Тейватом, если бы ее враги растерзали эриний. И Тейват тоже не хочет ни о чем таком знать. Фурине знакомо чувство потери. Она еще долго будет оплакивать сестру. Но если смерть Фокалорс не свела Фурину с ума окончательно, то одна мысль о потере Клоринды, Арлекино или Навии почему-то зажигала в грудине жгучую ярость. Любовь к Фокалорс была нежной, такой, которая не вызывала желания разрушать. Любовь к эриниям была другой. Фурина их растила. Фурина их кормила. Фурина их мыла, одевала, заботилась о ранах, запрещала людям смотреть на них. Даже их предательство она простила им почти сразу, просто много лет пыталась совладать с мыслью, что ее ученицам нужно научиться жить вдали от нее, имитируя при этом горькую обиду на них. Фурина почти понимала Юнону. И это почти и сближало, и отдаляло их друг от друга. Она приблизилась к Плутону. - Самый пылкий и бесстрашный из всех троих. - Фурина хотела вложить в его сложенные на груди руки клинок, но увидела, что на правой руке отсутствуют пальцы, поэтому положила оружие рядом с подушкой. Она прокусила палец и своей кровью нарисовала на лбу рядом с волнами скрещенные прямые, символизирующие ее мечи. - Твой дух будет оберегать братьев там, где мы однажды встретимся. - Самый мягкий и добродушный из братьев. Твой свет озарит братьям дорогу. - обратилась к Нептуну Фурина, вкладывая в его руки клинок из кости Дракона и рисуя на лбу свою символику. У гроба Юпитера Фурина остановилась и надолго задумалась. Все присутствующие ждали ее слов с замиранием сердца. - Твои родители должны гордиться тобой. Самый ответственный и любящий сын и брат. Твой дух поведет братьев по вечности, направляя их и указывая им верный путь. - Ох, это ведь означает, что принцев похоронят под эгидой двух Богинь! - выкрикнул кто-то в зале. - Разве это законно? - Не неси ерунды! Какой смысл в законе, если Богиня уже здесь? - Но разве не она убила принцев? - Стала бы она давать свое благословение, если бы убила их? Говорю вам, это Астерия скормила принцев тем лесным чудищам... Стоило людям начать вполголоса обсуждать причастность Астерии, как Веста, не выдержав напора голосов, бросилась к помещению для жрецов, скрываясь от глаз. Юнона подошла к гробу Юпитера и поправила края подушки, затем придирчиво осмотрела Нептуна и Плутона, прежде чем приказать: - Закройте гробы. Жрецы сначала робко подняли глаза на Фурину, немо спрашивая разрешения действовать, Фурина кивнула, отходя к стоящим у трибуны верховного жреца Фокалорс певцам. Жрецов Фурины в храме не было. Согласно обычаям, на похоронах всегда должны присутствовать певцы обоих храмов. В редких исключениях кто-то из церковных певцов мог петь похоронные песни не своей Богини, но Фурина решила не беспокоить смертельно бледных от испуга и неожиданности жрецов сестры. Стоило партии храма Фокалорс стихнуть, как по храму прошлось тихое вступление песни храма Фурины. Сколько сотен тысяч раз она пела эту песнь своим воинам? Она и сама не помнит. Сцилла всегда шутил, что голос у Фурины мягкий и нежный, словно ласкающая слух мелодия арфы, но ни один горн, призывающий к атаке, не мог заглушить ее крика на поле боя. Только когда она повысила голос, смогла услышать всхлип за спиной - Юнона. Затем зал полностью погрузился в давящую тоскливую атмосферу, в которой смертные один за другим начинали плакать. Входные двери в храм очередной раз скрипнули, вырывая людей из общего потока сознания, прикоснувшегося к тайне бытия и вечности. Нёвиллет тяжелой шатающейся поступью шел прямо, держа в руке трость, но никак ее не используя. Фурина не сводила с него взгляда, продолжая петь. Если останешься подле меня - такие похороны станут частью твоей жизни. Ты будешь регулярно терять близких, твоя жизнь обернется кошмаром, из которого нельзя будет выбраться. Брось брошь верховного жреца, развернись и уйди в закат. Оставь Выродков Левиафана мне. Сделай хоть что-нибудь, что убедит меня оставить тебя в покое. Только когда он подошел ближе, Фурина заметила, что повязка на его глазах была насквозь пропитана слезами. Он остановился у пьедестала, на котором стояли певцы, явно оценивал ситуацию, решая, стоит ли ему вмешиваться. Фурина протянула ему руки - тот почти сразу схватился за ее запястья, крепко их сжав. Кажется, только после того, как он к ней прикоснулся - он смог выдохнуть. Фурине почему-то тоже стало легче. Она потянула его на себя, Нёвиллет поднялся к церковным певцам и встал рядом с ней. Спустя несколько секунд к голосу Фурины добавился голос Нёвиллета. Его мелко трясло, слезы, пропитавшие повязку, крупными каплями скатывались по щекам. Игнорируя взгляды нескольких десятков смертных, среди которых сидел Ромул, Фурина повела рукой в сторону своего жреца. Нёвиллет, почувствовав как ее ладонь коснулась его, аккуратно обхватил пальцами ее пальцы, сжимая их. Так правильно, думает Фурина, заканчивая песню. Так должно быть.

***

Фурину мало волновал остаток похорон. Нёвиллет скрылся из виду почти сразу, но в этот раз по работе - ушел вместе с Юлием и жрецами Фокалорс на кладбище, куда Фурина решила не ходить. Достаточно с нее участия на этот день. Ризли сказал, что все прошло идеально, раз никто не умер, но Фурину не покидало противоречивое чувство неудовлетворения. Она хотела грандиозного возвращения, чтобы люди визжали и метались в страхе, а не следили за каждым ее жестом с благоговением. Тридцать лет безуспешных попыток очернить Фурину пошли коту под хвост. Астерия была вынуждена игнорировать сплетни и нескромные взгляды, полные отвращения, направленные на нее. Фурина в очередной раз задумалась, что было бы, если бы Клоринда и Ризли не позаботились о ее репутации. Возможно город бы захлестнула паника от одного ее присутствия. Ромул порывался сказать что-то Фурине перед уходом из храма, но Юлий вынудил жандармов выставить мальчишку за дверь храма. Как удивительно сложились обстоятельства: положение Фурины в городе стремительно начало укрепляться, а Ромула и Ремуса - разрушаться. Выродка, управлявшего Фонтейном из тени, выставили за дверь те, кто должен ему подчиняться. Фурина лишь ждала, когда бывший церковный певец нагрянет к ней с копьем. Фурина долго простояла у входа в храм перед статуей Сциллы и Фокалорс. Настолько долго и неподвижно, что чуть не слилась с холодным мрамором, обратившись третьей фигурой между ними. Первым делом прикажу поставить здесь мою статую. Между вами. Чтобы Сцилла на том свете волосы на себе рвал. Жандармы, патрулирующие улицы, уже успели услышать о возращении Бога, поэтому, завидев знакомую фигуру детектива Фу у статуй, тотчас подбежали к ней: - Моя Богиня, здесь же так холодно! Герцог Ризли и вся ваша свита сейчас на кладбище Аврелиев, хотите, мы прикажем кучерам Мермония отвезти вас домой? Нутро Фурины вдруг заважничало, любезно подсказало еще попросить принести ей какую-нибудь сладость и чашку чая, ведь смертные теперь не откажут, но Фурина отмахнулась. - Не отвлекайтесь от работы. - Как будет приказано! - отсалютовали жандармы. Фурина проводила их взглядом, гадая, какими манипуляциями эринии и герцога ее еще не выдворили из города с факелами и вилами. Разве вселять страх и ужас не лучше? Это ведь лучшая форма контроля наравне с верой в Богинь. Времена менялись слишком быстро, Фурина никогда за ними не поспевала. Одно она знала точно - люди сейчас должны быть гибкими и пластичными. У нее есть возможность повлиять на их мировоззрение и сделаться для них героем, избавившим их от двух опухолей Тейвата. Возможно потом ее даже будут почитать. Нужно ли ей это? Наверное. Чтобы управлять всем плато ей нужно быть ближе к людям, но хочет ли она этого? Определенно нет. Но кто ее спрашивает? На кого она оставит всех этих смертных? На сына Тритона? Она даже не знает его мотивы. Вдруг он такой же преступник, как и его племянники? Фурина устала теряться во внутренних противоречиях. То доверять ему, то не доверять. То оставить трон кому-то, кто этого заслуживает, то самой взять бразды правления. Сцилла и Фокалорс бы разрешили этот конфликт. А я? Я всегда была щитом и мечом этой страны. Не короной. Мое место - охранять того, кто сидит на троне. Юлий был прав. Я просто ищу очередного хозяина. Но разве я сама себе не хозяйка? Разве я не могу сама выбрать, что мне делать? Мысли сами натолкнули ее на очевидный ответ: пока я понимаю, что не справлюсь одна, я поступаю правильно. Или... позволить людям выбрать? Отречься от дел, оставив на себя защиту плато в случаях, когда мое божественное вмешательство неизбежно? Если бы Выродки не загнали Флавиев в ловушку... Если бы не страх смерти и разрозненность в семье... Был бы Фонтейн еще лучше, чем сейчас? Фурина медленно брела до Мермония, надеясь поймать там Ризли и обмозговать с ним странную идею, возникшую в ее всегда пустой от гениальных мыслей голове. Время для человека - ценный ресурс. Флавии за тридцать лет достигли того, что мы бы всем пантеоном Богов и Драконов не смогли бы сделать за триста. Для нас время течет иначе, медленнее и незаметнее. Разве не лучше занять роль зрителя, который бы вмешивался в политику в редких случаях? Ведь Барбатос, Моракс и их Драконы живут так... Фурину впустили во дворец без документов и допросов. Ей вдруг показалось, скажи она выдворить Флавиев из дворца, то жандармы тотчас сделали бы это. Это даже не моя заслуга. Нёвиллет тоже прав. Я пришла на все готовое. Только и делала, что направляла в расследовании, но львиную долю работы проделали остальные... Фокалорс бы разозлилась. Я слишком сильно полагаюсь на окружающих. Но Сцилла бы обрадовался - я готова полагаться даже на смертных. Она сама не заметила, как забрела в отдаленное от палат крыло дворца, где располагались кабинеты Астерии и Юноны. Чуткий нюх уловил знакомые нотки испражнений. Ближайший туалет находился за поворотом, но запах доносился из кабинета Астерии. Фурина тотчас оказалась у дверного проема, предчувствуя неладное. Первое, что бросилось в глаза - перевернутая табуретка, находящаяся аккурат под ногами Весты, болтающимися в воздухе. Шея не сломана, смерть наступила через удушение. Сколько минут прошло? Десять? Пятнадцать? И насколько долго Юнона сидит в этом кабинете? Напротив мерно качающегося от резких порывов холодного ветра из открытого настежь окна тела Весты с преспокойным выражением лица сидела за столом Юнона. Взгляд у женщины был пустым, а Глаз Бога бешено то загорался, то затухал. - Она сказала, что Астерия отправила мальчиков к тебе. - хрипло произнесла Юнона. - Они украли какие-то оружия у Ремуса и отправились убивать тебя. Это правда? Фурина мгновенно оценила ситуацию: Веста убила себя сама, следов борьбы или каких-либо намеков на убийство нет. Неизвестно, видела ли момент смерти Юнона, но, вероятно - да. Учитывая ее тон и пульс, единственное, что должна делать Фурина, чтобы не спровоцировать конфликт, который может закончиться вонзенными в нее Крио шипами - отвечать спокойно и честно. - Правда. Они выстрелили в меня несколько раз, но я забрала у них револьверы и уничтожила их. - Безумие! - уронила лицо в ладони Юнона. - Зачем?! - Оружие опасно. - спустя время ответила Фурина. - Если бы принцы порезались костью Дракона, то могли бы впасть в горячку или получить шрамы, которые никогда бы не затянулись. - Зачем они ее послушали?! - взвыла Юнона. - Я не убивала твоих сыновей. - Я знаю. - ответила Юнона. - Это сделал Ремус. Ромул мне все рассказал. Юнона не плакала. Глаз Бога притуплял чувства, охлаждая пылкий нрав и воспаленные нервы. Фурина обогнула Весту и приблизилась к Юноне. - Твои мальчики... - Фурина замялась, долго подбирая слова. - Их похоронили в соответствии с древними традициями. Ни один Выродок не посмеет нарушить их покой после того, как я положила в их гробы клинки из кости Дракона. Поздно говорить о таком, но ты и твой муж теперь находитесь под моей протекцией. Мне жаль, что я не защитила твоих сыновей. Но я гарантирую вам жизнь после того, как убью этих ублюдков. - Тогда вам лучше поспешить. - послышался голос Марса. Мужчина вошел в кабинет, держа в руках длинную саблю. Явно надеялся встретиться в кабинете Астерии с самой Астерией. Он внимательно осмотрел тело Весты, прикидывая, виновата ли в ее кончине его жена, явно был готов взять вину на себя. - Ремус смертельно болен. Он испытывал Ихор на себе, прежде чем вводить свои разработки с этой водой смертным. Его органы гниют, а плоть обращается в камень. Он сходит с ума от боли, Ромул сказал, что в приступе безумства Ремус и забил наших... детей. Братья ищут вас, Богния, хотят вашей силы. - Ром сильнее Рема. - продолжила вместо мужа Юнона. - Будь осмотрительнее. Они хотели сил Сциллы, но не смогли их получить, чтобы управлять Первозданными водами. Ромул не отступится. Заберет силой, если не сможет своего добиться. Ихор? Как давно я о нем не слышала... Выходит, Выродкам не хватило фантазии... Какое облегчение... Они не создают новую жизнь с помощью алхимии, а модернизируют старую... И в видениях Линетт была гора трупов и камень... Неужели Выродки создают армию каменных людей? Это возможно, учитывая, что они используют берилл. Думают, армия сверхсильных людей меня убьет? Или хотят создать безупречное войско, чтобы держать все остальные регионы в страхе? Фурина вдруг поняла, что из всех грехов, приписанных Выродкам, был действительно совершен только один. Ромул и Рем не убивали Гидро Драконов, это сделала Фурина. Они не узурпировали трон - это сделали Флавии, пускай, с помощью Выродков. И самое главное - они не нарушили закон о создании жизни. Да, они контролируют жизни живых организмов метками и управлением крови, но за это предусматривается ссылка или заточение. У Фурины нет весомых причин казнить их, кроме личной мести. Если Ромул и Ремус находятся в каком-либо союзе с Драконами и Архонтами - они могут создать альянс против Фурины, а она может проиграть. Долбанная политика, почему не могу их всех поубивать?! В ситуации, где неизвестно, кто друг, а кто враг следует полагаться на себя. А внутренний голос заговорил с Фуриной в одно время: - Я буду действовать по ситуации. Древние соглашения обязывают меня быть мягче... И любая моя ошибка может отразиться на жизни всего плато, но я... Я избавлюсь от них. Будьте уверены. Ваши сыновья до последнего вздоха были верны мне, как и вы. Они будут отомщены. - Верность... - устало протянула Юнона. - Погодите. - спохватился Марс. - Но если вы убьете Ремуса, то мы погибнем. - Из-за метки. - догадалась Фурина. - Он вас кусал? - Да. - кивнула Юнона. - Всех де Фонтейнов. Но уже нет разницы, живы мы или нет... Чем быстрее умрем, тем быстрее вернемся к детям. - Милая... - голос Марса поник, стал тонким и хрупким. Складывалось ощущение, будто он снова расплачется. - Мы обречены. - возразила Юнона. - Если Ремус умрет от болезни - мы пойдем за ним на тот свет. Если он выживет - убьет нас за предательство. - Сила, которую Ремус не забрал в тот день, - вмешалась Фурина. - Думаю, я смогу придумать что-нибудь, чтобы продлить его жизнь ровно до момента ваших естественных смертей. - Ни за что. - замотала головой Юнона. - Ни за что! - Подумай о сыне Весты. - Марс кивнул на тело. - Он единственный, кто ни в чем не виновен, а столько страданий несет на плечах. Пожалей Меркурия. Веста не выдержала такого давления, что же с ее сыном творится... Если есть шанс продлить наши жизни... - Меркурий... - голос Юноны надломился. - Ладно, разберемся позже. Глаз Бога на ее груди запульсировал еще сильнее. Марс приобнял жену, поглаживая ее по спине. Фурина поняла, что в их семейных личных делах ей нет места, поэтому развернулась к выходу из кабинета - погода на улице начала стремительно портиться. Похороны закончились, а ей неизвестно, где сейчас Нёвиллет, и в каком он состоянии. - Богиня. Фурина остановилась у двери. - Почему Боги так жестоки? - Они всегда такими были. - Разве чтобы заполучить Глаз Бога, нужно потерять троих детей? Фурина обернулась к Юноне, одаривая ее грустной тоскливой улыбкой: - Глаз Бога это не дар Богов. - Тогда что это? - Это попытка неидеальных Архонтов попросить прощения у своих идеальных детей. Тот, кто носил оковы, получит Анемо Глаз как символ Свободы. Тот, кто потерпел Несправедливость получит Гидро Глаз Бога, потому что только вода сможет отмыть грязь, оставив за собой чистую правду. Тот, кого изнутри убивает огонь страсти, будет уничтожать себя и других своими убеждениями и стремлениями и получит Пиро Глаз, чтобы в конце концов не погаснуть от своего же внутреннего пламени. - А Крио? За что дают Крио? Фурина не хотела отвечать. Царица целую вечность возносит Любовь на всевозможные пьедесталы, что без слез невозможно было смотреть на обладателей Крио Глаза. Наверное, хорошо, что Крио получают люди, любившие и страдавшие в своей жизни так сильно, что им нужна безудержная сила Крио, чтобы хоть как-то заключить в безмолвный лед свой внутренний конфликт. Фурине и не нужно было отвечать, чтобы Юнона поняла. - Разве моя потеря это не Несправедливость? Фурина покачала головой: - Пока ты сидишь здесь, в Фонтейне, северные снежные ветра Царицы несут твою боль туда, где метель будет вечность выть о ней. Поверь мне, как бы тихо или громко снег не вещал о твоей потере, Фокалорс ее сейчас слышит и разделяет вместе с тобой. Не выдержав вида Юноны, рухнувшей со стула на колени и заливающейся горькими слезами, Фурина тут же покинула Мермоний.

***

Лед, заковавший часть целого плато в свои объятия, не собирался отступать. Ежедневный град медленно, но верно менялся на промозглый дождик, изредка с неба падали редкие снежинки. Небо со дня пропажи принцев заволокли тяжелые серые тучи, и даже по прошествии двух недель после похорон облака не спешили отступать. Жизнь в Кур-де-Фонтейне застыла вместе с морем, несмотря на вернувшийся порядок в нижнем ярусе города. Иногда возле храма появлялись желающие спеть давно запрещенные гимны и оды Богине. Но атмосфера во всей столице все равно оставалась настолько тихой, что город даже днем казался призрачным и покинутым. Люди предчувствовали что-то, знали, что скоро небо и земля поменяются местами, и зачастую уповали на милость Фурины. Даже аристократия начала появляться на пороге ее храма. После похорон Весты Флавии засели в своей резиденции, потеряв полный контроль над Мермонием и Меропидом. Так считали смертные. На деле полный контроль над городом теряли Выродки, один из которых исчез со всех радаров. Болезнь Ремуса брала вверх. Фурина не знала, что именно случилось с ним, но Юлий передал ей сообщение Марса, которое очень недвусмысленно намекало на предстоящий полномасштабный конфликт: «Вены Рема темнеют и гниют, лицо его почти разложилось, а кости начали обращаться в хрупкий фарфор. Не знаю, в чем дело, но Ихор не сработал только на нем, потому что остальные смертные, те, кто выжил от обращения в камень, здоровы. Полагаю, тут замешана третья сторона. В письмах Юноне вы спрашивали о Восьмых, если это тот самый культ первоклассных ведьм и алхимиков, может ли быть, что это они решили вернуться? Или же магия Первозданного моря просто-напросто неподвластна Выродкам.» - Думаешь, культ действительно вернулся? - схватился за голову Юлий. - Но Арлекино писала, что никаких упоминаний об общинах потомков Августов нигде нет... Неужели скрывались где-то под землей? Фурина ткнула жреца в бок, кивая на Ризли, протирающего витражи, пока они отошли в дальний угол храма, делая вид, что подметают. Юлий сбавил голос: - Надо было жечь их дома. Говорил же, что они детей в стенах и погребах прятали, чтобы род продолжать! Что будем делать? Если Восьмые добрались до Ремуса, то и до нас доберутся. - Не паникуй. - прошептала Фурина. - Это не магия и не алхимия. Сам подумай, Ремус сначала испытывал Ихор на себе, потом использовал этот же состав на людях. Раз люди выжили, значит он не ошибся в пропорциях и ингридиентах. Как бы Августы смогли так ослабить его? Только испортить состав Ихора, который был вколот и людям. Брови Юлия поползли вверх, а глаза чуть не вылетели из орбит: - А если он использовал для себя отдельный состав или экспериментировал? Августы уже пытались создать яд, способный убить даже Бога. В их интересах избавиться от всех, кто может представлять опасность для культа. - Юлий, я чую магию и алхимию за версту. - возразила Фурина. - Послушай, даже Флавии не знали о Восьмых, значит, они не возрождались. А насчет Ремуса... Разве какой-то состав, который вкалывают смертным, может ему повредить? Умом воспользуйся, если бы это был яд, он бы умер, а не разлагался. Это больше похоже на контроль тела. А если Ремус, как и Драконы, состоит из Гидро... - Считаешь, что... - Цезарь ахнул. - сын Тритона? Фурина кивнула: - Не знаю, чего он добивается, но в его силах управлять Первозданными водами и менять их состав в свою угоду. - Или управлять процессами жизнедеятельности... - добавил Юлий. - Если Выродки могли взорвать сердце, то сын Тритона... Фокалорс, сохрани нас! Фурина, скажи ты мне, что отдала ему элементаль раньше, я бы тебя сжег. - Не кричи так. - шикнула Фурина. - Думаю, Ромул и Ремус уверены, что элементаль у меня. Но и сын Тритона еще не заявил о себе. Мы не можем полагаться ни на Архонтов, ни на Драконов. Юлий... - Фурина кивнула на вход в подвал храма. - Если что-то пойдет не так, ты сможешь занять любую сторону, какую пожелаешь... Они оба понимали, о чем шла речь, но вслух никто не решался об этом говорить. Юлий бросил метлу на пол и порывисто обнял Фурину: - Глупости не неси. - Фу, оставь свои телячьи нежности братьям. - шутливо отмахнулась Фурина, отстраняясь. - Групповые объятия?! - Твою мать, Ризли, даже не думай! Ризли стремительно сократил между ними дистанцию и запрыгнул на спину Цезарю, роняя их обоих на пол. - Всю пыль поднял! - заворчал Юлий. - Сам сейчас будешь здесь подметать! Пока Ризли ударялся в юность, катаясь по грязному полу вместе с Юлием, Фурина прошла на кухню. Нёвиллет постепенно приходил в себя. Со дня похорон количество прихожан в церковь Эгерии увеличилось, теперь он ежедневно пропадал на проповедях, литургиях и других мероприятиях, которые церковь уже тридцать лет не проводила. Работа для него стала отдушиной. А Фурина и его братья почти поселились в храме вместе с Нёвиллетом, потому что одного его оставлять было опасно. Пока все убеждали друг друга, что горе Нёвиллет без них не переживет, внутри каждый понимал, что за жрецом нужен глаз да глаз. Если не Фурина начнет первой бой. Его может начать Нёвиллет. И пускай уверенности в том, что сыном Тритона действительно является Нёвиллет, не было, Фурина знала, как можно это проверить. Начать можно было бы с попыток убить. Но был и иной выход, который Фурина хотела опробовать с ним, даже когда считала его человеком. Кухня вела в служебное помещение, где Нёвиллет хранил инструменты и чистящие принадлежности. Там и был проход в подвал, который Фурина обнаружила пару недель назад. Она приоткрыла деревянную скрипучую дверь, впуская дневной свет в темень помещения. Крутая полусгнившая лестница вниз нуждалась в ремонте, но бессмертному нечего бояться на такой хлипкой конструкции, учитывая, что Фурина просто спрыгнула на пол. Когда она впервые увидела этот подвал, то чуть не разрыдалась. Отсюда Нёвиллет принес ей меч, когда они отправились в лес Эриний. Здесь он хранил остатки ее былого величия. Уцелевшие фрагменты останков убитых ею чудищ, среди которых были рога тварей Бездны, которыми он себя ранил. Рваные на множества частей картины сожженные гобелены, несколько статуэток с Фуриной и ее символика. Нёвиллет часто уходил сюда побыть в одиночестве. Фурина даже не знала, что он все это хранил втайне от всех. Этот подвал был его местом силы, где он предпочитал находиться ежедневно. И все ворчания Юлия и Ризли о том, что Нёвиллет находился все эти годы чуть ли не круглосуточно на работе, вдруг обретали смысл. Жрец смахивал пыль с останков чудовищ, когда Фурина спустилась, он обернулся: - Я почти закончил. Как там наверху? Нёвиллет все это время почти не разговаривал. Только во время службы он разговаривал с посетителями церкви, а дома он предпочитал запираться в комнате и тосковать в гордом одиночестве. Его не трогали лишний раз, кажется, Ромул тоже не спешил с визитом из-за траура Нёвиллета. - Твои братья чуть не разнесли весь храм, пока выясняли, как правильно подметать и мыть витражи. - Я их прибью сейчас. - Они сами с этим справятся. - пошутила Фурина. Увидев, как дрогнули уголки губ ее жреца, она тепло улыбнулась. Нёвиллет запретил спускаться сюда всем, кроме Фурины, а ей это было только в радость - раз он впустил ее сюда, то готов делиться самым сокровенным. Фурина терпеливо ждала, когда Нёвиллет сам заговорит о дневниках, когда признается, что видит, но тот не спешил с этим. Чего же ты добиваешься? Тот приблизился к ней, а Фурина инстинктивно протянула ему руки, чтобы он их коснулся. Так и случилось. Тепло ладоней Нёвиллета приятно грело запястья, Фурина ласково поглаживала его тыльную сторону ладоней большими пальцами, ощущая резко нахлынувшее спокойствие, купаясь в нем с ног до головы, наслаждаясь им. - Как ты, мой ненаглядный жрец? - Пока ты здесь, хорошо. - прошептал Нёвиллет. - Спасибо. - За что это? - За похороны. - ответил он. - Когда я узнал, что ты положила им клинки из кости Дракона... На их могилах выгравировали и твою символику, я так счастлив. Я знаю, что наговорил тебе столько гадостей тогда... мне очень жаль. Фурина, потеряв всякий разум и инстинкт самосохранения, положила обе его ладони себе на щеки, доказывая то ли ему, то ли себе, что доверяет ему такие прикосновения, стирая между ними ту тактильную границу, которая образовалась в тот роковой вечер. - Какой я Бог, если я не могу исполнить желание своего самого верного последователя? - спросила она. - И твои слова не задели меня, я не могу обижаться на правду, пускай, горькую. - Я не об этом. - Я знаю. Но ты сказал все, как есть. Я спокойно это воспринимаю. И я правда стараюсь все исправить. Если бы не моя минутная слабость, затянувшаяся на тридцать лет, тебе бы не пришлось страдать в одиночку. Вот. Я задала темп разговору. Признайся. Расскажи. Намекни, чтобы я задала верные вопросы. Нёвиллет, пора объясниться... - Я так устал... - признался шепотом он, прислонившись лбом к ее лбу. - Можем отдохнуть. - предложила Фурина. - Можем провести вечер у меня дома. Ты и я. Или твоих братьев с нами позовем. Хотя нет, Нарвал сожрет Юлия, если еще раз увидит. Я так по Шевальмарин соскучилась... Она такая милая, вы подружитесь. - Обычно ты называешь милым какое-нибудь дикое хтоническое создание Бездны. - Малышка Марин ничем от этих чудных созданий не отличается. - рассмеялась Фурина. - Я бы хотел оказаться с тобой где угодно. Но сначала покончим с Выродками. Фурина хотела ответить ему, что у нее все под контролем, как и у него, но послышался злобный рык Юлия: - Тебе здесь не рады! - Это Ром. - шепнул Нёвиллет, поднимая голову к выходу из подвала. - Началось. - цокнула Фурина. - Сиди здесь и не высовывайся. - Я... - хотел уже было возразить Нёвиллет. - Смертным нечем помочь бессмертным. - строго сказала Фурина, одним рывком перемещаясь обратно в зал, становясь перед огражденным стеклом жертвенником. Ромул, увидев ее появление из ниоткуда, крупно вздрогнул, поднимая ладони вверх: - Я пришел поговорить. Просто поговорить. Не драться... - Разве тебе не достаточно слов верховного жреца? - надменно спросила Фурина. - Уходи, пока можешь ходить. - Фурина... - Ты обращаешься к Богу. - грозно прервал его Юлий. - Пади ниц и моли о пощаде! - Богиня. - тут же исправил себя Ромул, опуская взгляд в пол. - Прошу, просто выслушайте меня. Фурина широко улыбнулась, ступая вперед к нему: - Что случилось? Что привело сына Левиафана ко мне? Неужели в вашем безупречном плане что-то пошло не так? Ромул замер на месте, не зная, стоит ли ему двигаться. Он опустил голову так низко, что Фурина видела его макушку. - Мой брат болен, моя Богиня. - хрипло и умоляюще отозвался он. - Прошу, ваша сила сможет его вылечить... - Не удивлен. - наиграно досадно проговорила она. - А так хотелось, чтобы ты и твой вшивый братец поразились моим познаниям... Даже нечем выпендриться, только острым словцом. - Богиня, вы - наша последняя надежда. Мы отдадим трон, сами убьем де Фонтейнов, любой ваш враг - наш враг. Мы будем служить трону верой и правдой... Прошу вас, если будем медлить, он умрет! - Чтож! - хлопнула в ладоши Фурина. - Тогда веди меня к нему быстрее! Ромул вскинул голову: - Вы не врете?! - Разумеется! Флавиев осталось всего пять штук, ни одного так и не прибила, хотя бы Ремуса добью! - в тон Ромулу ответила Фурина. - Ромул, ты правда думаешь, что дипломатия вам поможет? - Моя Богиня! - Ты лишь семя, которое - к сожалению - спустили не на постель. - сказала она. - Когда разговариваешь с Богом, нужно опустить глаза и умолять об ответе. Моя сестра тебя этому не учила? Ромул еще раз вздрогнул. Подойдя ближе, Фурина заметила, как мелко дрожали его пальцы. Боится. - И неужели Левиафан не обучил вас манерам? Не поверю. Ваш папочка наверняка не смог научить вас уму разуму, оттого вы такими глупыми и получились, но как вести себя в обществе он должен был научить... О чем ты там говорил? А-а... твой брат при смерти, точно. Какая мне польза от вас двоих? Ваши клятвы не стоят и выеденного яйца. Флавиям вы не дали выбора, кроме как отдать вам свои судьбы, а вы предлагаете убить всю их семью, лишь бы я вылечила Ремуса... Лидеры вы так себе. Ромул поджал губы и глубоко выдохнул через нос. Только после того, как он понял, что выходящий из ноздрей воздух не встречает сопротивление - он коснулся лица. - Ты накладывал какой-то грим? - спросила Фурина, поворачивая его маску в руках, осматривая ее со всех сторон. - Шрамов больше нет на подбородке. Знаешь, я не настолько умная, чтобы запомнить, что Густаф Аврелий вас якобы избивал и сопоставить этот факт с наличием шрамов на лице. Необязательно было каждый раз так маскироваться... Это же сколько времени уходило на макияж? Глаза Ромула расширились от удивления - он даже не понял, когда Фурина успела снять с него маску. - Вы... моя маска! - Ромул. - обратилась Фурина, Ром тут же обернулся на ее голос, звучавший за спиной. - Как бы вы ни были сильны - я сильнее вас обоих. На что ты рассчитывал, придя сюда? Что я забуду смерть Гидро Драконов, только из-за презрения к ним? Забуду смерть Фокалорс? Прощу вам извращение моей веры? Пропущу мимо ушей ваши эксперименты над животными и людьми? Отпущу вас живыми после смерти принцев? Знаешь, в чем была ваша главная ошибка? - Богиня. - перебил ее Ромул. - Я понимаю, как все это выглядит, но и вы поймите. У нас не было выбора. Сцилла и Фокалорс обещали, что мир узнает о Метисах, что мы заживем без страха! Мы подняли эту страну с колен, на которые ее поставили Драконы! Мы сделали невозможное за несколько лет! Если бы Сцилла и ваша сестра не предали нас, весь Тейват бы склонил головы перед Фонтейном! Вы... - Метисы? - фыркнула она. - Мне нравится, как это звучит. Но ты и твой брат не заслуживаете такого названия. Выродки - самое мягкое, чем я могу вас назвать. - Мы лишь хотели жить... - Вы хотели безграничной силы и страха перед вами. - спокойным голосом сказала Фурина. - Если бы вы хотели спокойствия и принятия обществом вас, то не стали бы захватывать трон и экспериментировать с живыми организмами. Не вы первые, не вы последние. Не пытайся убедить меня в обратном - мы одинаковые, что я презренный злодей, что вы, просто действуем мы разными методами. А, ну я еще сильнее, поэтому победа за мной. Светлые брови Ромула изогнулись, взгляд его стал жалобным, а Фурина почему-то тепло улыбнулась - лицо Левиафана. Копия. - Твой отец не раз пытался меня убить. - рассмеялась Фурина. - Дурные гены пальцем не раздавишь. Вы и эксперименты ставите потому что он их делал... Ах, ты не знал... Твой папаша тоже увлекался укусами и контролем. О чем ты там просил? Я так давно ждала этой битвы, что немного нервничаю, извини, я в первый раз перед чьим-то убийством выжидаю несколько месяцев. - Твои силы... - Мои силы. - кивнула Фурина. - Ромул, не будь дураком, ты им не являешься. Ты и твой брат умерли в тот день, когда Фокалорс поняла, что вы собираетесь от меня избавиться. - Но мы не хотели! - Вы же знали, что я вам помешаю вселять страх и ужас на остальных Драконов и Богов - это мой хлеб, вы не можете у меня его отнять. Ты стоишь и просишь меня спасти твоего брата. Зачем? Вы угроза, от которой надо избавиться. Вы не представляете для меня никакой ценности... Фурина осеклась. Точно. Она чуть не выдала то, что знает о союзе с другими Драконами. А ведь он не сказал о сыне Тритона. И о армии каменных людей. Ромул прикрыл глаза и покачал головой. Он долго обдумывал, что сказать, ведь знал, что Фурина все равно откажет. Он рассчитывал на переговоры, но понимал, что, возможно, ему придется применить силу или убеждения, которые заставили бы Фурину ему помочь. В зал вышел Нёвиллет. Ромул, явно позабыв о том, что находился без маски, вцепился в жреца красноречивым взглядом. Фурина услышала протяжный выдох Ризли. Тот, по всей видимости, до последнего отвергал очевидный факт, приняв его только в эту секунду. Неважно, сын Тритона Нёвиллет или нет. Пока они оба скрывают свой союз - они автоматически становятся врагами Фурины. - Моя Богиня. - взмолился Ромул. - Вы ведь умны и прозорливы. Ваша сестра всегда говорила о том, что в критической ситуации нет никого умнее вас... - Она явно по мне скучала, вот и хвалила. - махнула рукой Фурина, но голос все равно стал нежным. - То, что произошло в ту ночь... Мы бы никогда не тронули вашу сестру, я клянусь братом, никого ближе для меня в этом мире нет. Сцилла спрятал силы вашей сестры от нас, но мы бы никогда не стали использовать их во вред. - Я видела животных у леса Эриний. Эти твари были сшиты запретной магией. - ответила она. - И напали они по вашему приказу. - Богиня, невозможно построить новый мир, не обойдясь без жертв. Мы убили не так много, чтобы понять, как использовать наши способности... - Бред. Вы психопаты с манией величия, просто сами это не осознали. - Богиня, прошу вас... Выслушай, помоги нам... Я клянусь, что мы не станем вредить вам. Жизнь моего брата на волоске... Фурина сжала его каменную маску в руке, раскрошив ее в порошок. Она повернулась к Нёвиллету, не желая больше смотреть на Ромула. Но, увидев своего жреца, который даже в такой момент не стал раскрывать карты, она поняла, что на него не хочет смотреть сильнее, поэтому взглянула украдкой на Юлия и Ризли. Те напряженно стояли на местах, выжидая. Фурине достаточно кивнуть и они будут готовы напасть первыми. Но у Фурины на этот день появились другие планы. Если я убью этих двоих - никогда не узнаю ничего о Нёвиллете, либо выясню, что он тоже мой враг. И связь с другими Драконами... Нужно выяснить, сколько еще бессмертных причастно. Ромул очень силен. Наша схватка разрушит город. Но и за город он не выйдет - понимает, что умрет. Почему он не сводит взгляда с Нёвиллета? Но и убивать Ремуса нельзя - Юнона и Марс умрут. Заточение? Кроме убийств смертных и животных, по сути, ничего к ним не приписать... Как действовать? Осознав, что Фурине нужно время на размышление, она так и сказала: - Я отсрочу ваш конец. - Фурина! - запротестовал Юлий. - У тебя есть время до заката, чтобы составить речь, которая убедит меня оставить всем Выродкам Фонтейна жизнь. - Фурина подавила желание посмотреть на своего жреца. Как бы он не был ей дорог - ему лучше быть тем, кто вставлял палки в колеса сыновьям Левиафана. Убить она его не сможет, но обратить жизнь в полный ужас в состоянии. - Если решишь схитрить или предать меня - помни, что твои предки дрожали от ужаса только об одной мысли обо мне. - Моя Богиня! - облегченно выдохнул Ромул упав на колени перед ней. - Клянусь! Вы не пожалеете! Я исполню любое ваше желание! - Если выживешь. - напомнила она. Ромул так широко и искренне улыбнулся ей, что нутро неприятно задрожало. Он приблизился к ней и хотел прикоснуться, но перед ним тут же возник Ризли: - На закате мы приедем в дом Флавиев. Все члены семьи будут присутствовать, если кого-то будет не хватать, мы не станем слушать. - Юнона и Марс... - Под моей защитой. - перебила Ромула Фурина. - От их жизней зависит ваша. А теперь прочь с глаз моих. Ромул хотел что-то добавить, но его взгляд зацепился за Нёвиллета. Вспомнив, что своему жрецу она больше не может доверять, Фурина осознала, как близко к себе его подпустила. Жрец стоял так близко к ней, что мог бы просто протянуть руки вперед и разорвать ее надвое. Видимо, Ромул о том же думал. Но в его глазах не было ни зависти, мол, это он хочет растерзать Фурину, ни досады, что Нёвиллет этого не сделал. Это была... Ревность. Ромул недовольно дернул щекой, развернулся и спешно покинул храм. Фурина почувствовала тяжелый выдох Нёвиллета на затылке.

***

Щелчок замка входной двери нарушил мрачную тишину в доме. Фурине нужно было подумать в доках, поэтому почти весь день она простояла, глядя в замерзшую воду. Моряки вокруг то и дело обрывали ее ленивые мысленные потуги своим участием. Каждый уважающий себя мужчина решил, что предложить свою пропахшую ромом куртку, будет отличной идеей. Фурина бы и приняла, если бы не лютый мороз, который, казалось, начал только свирепеть. Это уже не последствия магии Юноны. Северный ветер бросал в лицо мелкий снег, его элементальное происхождение было очевидно. Еще один Глаз Бога. Либо был получен, либо грядет. Фурине не нравился этот холод. Головой она понимала, что их всех ждет снежная буря, даже догадывалась, чья она. Но сердце почему-то взбунтовало. Оно стало говорить все громче и громче в последние месяцы. И пускай Фурина всю жизнь полагалась на инстинкты, желания и свои ощущения, новая жизнь подарила ей другие. Они казались новыми, но понятными. Словно жизнь шла дальше, но под другим ракурсом. Без Фокалорс она училась чувствовать заново. И умудрилась открыть в себе те глубины, которые следовало бы подавить. Возможно это последний вечер в ее жизни. Она только рада, не придется томиться от желания окропить реки и горы драконьей кровью. Ризли отпустил прислугу по домам. Видимо, тоже не рассчитывает вернуться. Едва ноги переступили порог дома, Фурина поняла, что нужно вести себя крайне тихо. Чуткий слух улавливал шелест одежд и прерывистое дыхание Ризли. Глухие осторожные шаги двух людей, которые оборвались аккурат в момент, когда скрипнула кровать. Недвусмысленные поскрипывания пружин и сначала мерный осторожный стук спинки кровати о стену, который сопровождался периодическими томными вздохами и стонами. Фурина скрыла свое присутствие с таким усердием, что боялась лишний раз пошевельнуться. Если Клоринда поймет, что она вернулась - они остановятся. А лишать их - вполне возможно - последнего вечера Фурина не собиралась. Фурине отчасти даже было завидно. Юлий ушел в храм Фокалорс отдавать приказы на случай, если тоже погибнет. Арлекино уже несколько веков живет в Снежной, а Навия исчезла много лет назад. Фурине не с кем разделить одиночество перед вечным покоем. И пускай она почти уверена, что выйдет победителем из битвы, когда она начнется, то это «почти» очень разочаровывало. Она бы даже не отказалась от компании Сциллы, будь он жив. Чего греха таить - она бы просто не отказалась от его присутствия в своей жизни. Дойдя до своей комнаты, она поняла, что единственный, с кем она могла бы разделить это бремя, как раз находился там. Фурина подавила вздох и аккуратно нажала на дверную ручку так, чтобы скрипучие петли не выдали ее присутствия. Она перешагнула первые две половицы, чтобы те не издали привычный треск и не нарушили блаженную тишину на втором этаже. Нёвиллет стоял у окна с заложенными за спиной руками. Вид у него был очень важный и серьезный, такой, что Фурина успела обрадоваться, что услышит от него всю правду. - Это ловушка. - тихо сказал Нёвиллет. - Не нужно к нему идти. Просто оставь как есть, Ремус ослаб, а без него Ромул не представляет опасности. Ромул и Нёвиллет не хотят этой битвы. И сам Ромул готов договариваться на любых условиях Фурины. Но Богиня, на плечи которой взвалилась защита региона еще три с половиной тысячи лет назад, уже давно приняла решение. Она разочарованно покачала головой: - Мне плевать, ловушка это или нет. И Ромул не настолько безобиден, раз соврал, смотря мне в глаза. Он хочет надавить и заставить меня вылечить его брата, используя все доступные методы. У него не выйдет. Элементаля у меня нет, когда он это поймет, то... - Прикончит тебя. - закончил за нее Нёвиллет. - Они боятся тебя только из-за элементаля. Пока они уверены, что он у тебя - ты в безопасности. Не ходи туда. Не разговаривай с Ромулом. Он... хорош в убеждениях... То скрываешься, то охраняешь... на чьей ты стороне, Нёвиллет? Человек ли ты? Если да, то твоя участь незавидна даже мне. Столько лет нести такое бремя, ворочаясь под носами таких, как я... Если ты не бессмертен... То враги ли мы друг другу? - Ромул мне импонирует. - призналась Фурина. - Я хочу выслушать его. Нёвиллет поджал губы. Он явно опустил взгляд, потому что его подбородок чуть дернулся вниз. Только глубокая складка меж бровей выдавала его эмоции. - Я понимаю. Он красив и умеет обольщать... - Не в этом дело. - перебила его она. - Из всех мужчин, окружающих меня, я бы выбрала тебя, я уже дала тебе это понять. Жрец хотел продолжить, но так и остался стоять с открытым ртом. - Если Ремус умрет - погибнут и Юнона с Марсом. Насколько я могу судить, жизнь Меркурия для них тоже имеет ценность. В моих интересах оставить жизнь сыновьям Левиафана. По крайней мере, пока Меркурий не состарится. Я хочу понять, насколько Ромул уверен в том, что я с ними буду сотрудничать. Если он скроет от меня свою союз с несколькими Драконами, то я убью его, а Ремуса буду пытать каждый день, пока Флавии не вымрут. - А если не скроет? - тут же спросил жрец. - Если все выдаст? Как поступишь? У тебя нет элементаля. - Сын Тритона оказался трусом. - ответила Фурина. - Это не моя вина, что он не выдал себя ни им, ни мне. Хотя я этого и хотела бы - чтобы в живых остался только он. Нёвиллет тяжело вздохнул. Так тяжело, что сомнений почти не оставалось. Он отвернулся к окну, явно не имея сил смотреть на Фурину: - Останься дома. Умоляю. Мы с Ризли и Юлием поедем и все выведаем, только будь в безопасности. - Какой я воин, если не могу загородить собой товарищей от удара копья? Какой я Бог, если мои верные последователи идут на смерть, которую я могу предотвратить? Какой я друг, если оставлю вас всех на съедение этим тварям? - Тогда возьми меня с собой. Я буду рядом с тобой, я загорожу тебя. Фурина была рада, что он на нее не смотрит. Плечи вдруг стали такими тяжелыми, что она едва могла держать их прямо. - Ты ведь понимаешь, что будешь мешаться. Твоя защита с недавних пор - мой приоритет. Зачем так мучишь меня? Фурина и сама себя не понимала. И хотелось, чтобы Нёвиллет участвовал, и хотелось, чтобы его не было рядом. Было между ними что-то такое, что Фурина не могла объяснить словами. - И как мне сидеть здесь? - резко обернулся жрец. - Если ты не вернешься, что остается мне? Вся моя жизнь была посвящена тебе. Я большего никогда не пожелаю, мне кроме тебя и веры ничего не нужно. Он не врал. Но и не договаривал. Чем больше он произносил слов, которые одновременно и были правдивыми, и наводили на противоречивые мысли, тем сильнее Фурина сомневалась. - Ты почувствуешь, если я погибну. - ответила Фурина, решив солгать. - Что? - Как будто половину тебя вырезали и куда-то забрали. - тихо сказала она, чувствуя неприятный болючий укол в грудине. - Как будто твоя жизнь резко потеряла яркие цвета, окрасившись в серые тона. Как будто и тебя больше нет. Это из-за моей связи с... - она чуть было не сказала об элементале, - с тобой. Если я не вернусь - беги на север. Найди Царицу или кого-нибудь из Фатуи. Скажи, что от Богини Фурины есть послание для Предвестницы Арлекино - тебя примут и спрячут. - Я не покину плато. - начал протестовать Нёвиллет. Фурина вскинула руку, обрывая его: - В Снежной есть ледяной храм размером с Мермоний. Он стоит посередине снежных полей, там, где смертным нет места, и куда бессмертные никогда не ходят. Там время течет своим чередом. Там лежит Фокалорс. Если я умру - ты должен будешь отправиться туда и до конца своих дней ухаживать за храмом и ее телом. Так ты послужишь и мне, и моей сестре. И Сцилле, не сказала вслух она. Нёвиллет молчал так долго, что Фурина начала волноваться, затем он качнулся вперед и сделал один неуверенный шаг в ее сторону: - Почему ты не похоронила ее? Ее тело нужно предать воде, это ведь кощунство! Фурина ждала другой его реакции, поэтому его слова ее насторожили. - Я не могу с ней попрощаться. Я не хочу отдавать ее Первозданному морю - я никогда ее больше не увижу. Нёвиллет лично знал Фокалорс? Или это нормальная реакция? Как все запутанно... - Но она твоя сестра. - Она была моим всем. Если я ее похороню - я похороню себя вместе с ней. Поэтому и прошу тебя ухаживать за ее телом - только тебе я доверю ее. Ты будешь всем, что осталось от меня, Нёвиллет. Без тебя моя вера исчезнет. Я хочу, чтобы ты провел всю жизнь у ее гроба. Ей почему-то казалась, что эта просьба его обрадует. Но Нёвиллет был настолько огорчен, что даже Фурина тяжело вздохнула. - Прости. Наверное, это слишком. В коридоре послышалось движение - Клоринда вышла из комнаты Ризли и спустилась на первый этаж. - Скоро в путь. - нахмурилась Фурина. - Даже с Юлием не успела поговорить... Ах, не в первый раз идем на битву. И не в последний. Нёвиллет, сиди дома и жди меня. - Моя Богиня. - его голос стал сиплым. - Да? - Я тоже. - Фурина непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения. - Я тоже всегда выберу тебя. Фурине вдруг стало так неважно его происхождение. Все сомнения и вопросы резко стихли, стоило ему это сказать. Она попыталась отшутиться, чтобы нарушить неловкую тишину: - Разумеется, я же твой Бог. - Да. И женщина, которую я люблю. Фурина такими словами похвастаться не могла. Для нее это чувство было незнакомо, она его не понимала. Она любила сестру, эриний и Юлия, но иначе. То, что связывало ее с Нёвиллетом было ей неподвластно и иногда ее пугало. Чувства к Урану были больными и ранили Эгерию так сильно, что Фурина не могла ничего подобного испытывать. Чувства к Нёвиллету были слаще тростника. Они не тяготили, пускай Фурина была готова биться головой о стены, лишь бы его разгадать, но, спроси у нее, хочет ли она, чтобы он исчез и ее жизни - она бы уверенно отказала. То, что вызывал в ней Нёвиллет казалось естественным. Она вдруг поняла, что примет его любым. И Выродком, и предателем. Но и Фонтейн она не оставит. С ним я разберусь потом. А пока она пыталась выйти из минутного ступора, Нёвиллет подошел к ней почти вплотную: - Я послушаю тебя, Фурина. Я доверяю твоей силе и уважаю тебя. Я останусь ждать твоего возвращения... Он хотел сказать что-то еще, но Фурина схватила его за воротник рубашки и притянула к себе, мягко целуя. Нёвиллет ответил на поцелуй почти сразу. Он обнял ее за плечи, пока она обвила его шею руками. Нёвиллет был вкусным, губы у него теплые, и ощущались они правильно. Каждое прикосновение к нему чувствовалось так. Словно все моментально вставало на свои места, пока они соприкасались. Фурина не помнила, целовала ли кого-то из желания поцеловать, а не вырвать зубами язык или устроить интригу, но одно она поняла точно: она больше не захочет целовать кого-то еще. Негромкий стук в дверь их прервал: - Фурина, темнеет. Пора выдвигаться. Фурина неохотно отстранилась от Нёвиллета, напоследок мазнув языком по его нижней губе. - Хорошо, Ризли. Сейчас спущусь к вам. - Вернись ко мне, Фурина. Заклинаю, вернись. - прошептал Нёвиллет, когда шаги герцога за дверью стихли. Мы с Фокалорс навестили моих племянников. Левиафан назвал их в честь деревушки Рим в Ремурии, в которой родился. Ромул и Ремус. Они такие славные ребята... Чем-то Фурину напоминают - такие же нелюдимые. Левиафан неохотно освободил их от цепей, мы даже пристроили их в загородном доме Этара Флавия и его семьи. Они, конечно, не были рады такому соседству, но они уже были втянуты в эту историю, так что отделаться уже не могли. По сути... мы все преступники, раз скрываем близнецов Левиафана... Как же жестоко он с ними обошелся... Они же его дети... Он сказал, что от них надо избавиться, что надо звать Фурину, но он боится, что она и его прикончит, что его дети крайне опасны, но я не вижу в них угрозы. Ромул так нежен и мягок, что расплакался, когда Фокалорс по доброте душевной залечила его раны от цепей. А Ремуса тянет к наукам, он даже сказал, что сыновья и дочери Этара помогали ему учиться читать, все хвастался познаниями в цветах и травах... Они же совсем юны и неопытны... Еще и Флер... Ее живот действительно начинает расти, мама уже начала догадываться... Фокалорс предложила выдать это дитя за ее и мое, предложила обручиться. Сказала, что после свадьбы можно выдать не родившегося ребенка Флер за своего, подождать пару лет и объявить Ромула и Ремуса своими детьми, чтобы все наши Метисы смогли жить в мире. Чтобы законы обошли их стороной. Мы решили начать звать их Метисами. Это лучше, чем Выродки... Но... Я так боюсь реакцию Фурины... Последний дневник Сциллы. Страница восемь. За семь лет до убийства Фуриной.