Глава 60. Разрушительная любовь

Неприятные вибрации расходились из груди по всему телу с самого момента пробуждения. Рейна кое-как открыла глаза и проверила время. Она проспала всего четыре часа, и то, если это можно было так назвать. Три раза она проснулась с трясущимися руками и с трудом заставила себя снова уснуть. Воспоминания о ночи нахлынули на Рейну, и сердцебиение участилось. Сегодня у неё день рождения, но она не чувствовала никакой радости. Рейна долго лежала в кровати, прокручивая в голове разговор с Ирукой и пытаясь понять, что делать дальше. Потом она задремала и проснулась от голоса мамы: — Рейна, доброе утро, — шепнула женщина и села на край кровати. — Я слышала, ты ворочалась. Решила проверить. Ты поздно вчера вернулась? — Нет, — Рейна повернулась на бок. — С днём рождения, — мама погладила её по голове тёплой рукой. — Что тебе приготовить? — Ничего… — Рейна с трудом дышала от тянущего чувства в груди и подошедшего к горлу кома. — И правильно. Давай с тобой прогуляемся, а на обратном пути поедим в твоём любимом кафе. Сколько тебе нужно, чтобы собраться? — Мы так рано никогда не гуляли, — Рейна открыла один глаз и увидела, что уже десять часов. — Погода хорошая, на улице уже тепло. Давай, давай, не то не получишь свой подарок, — мама похлопала её по ногам. После столкновения с Ирукой Рейна не хотела ни с кем спорить. Она встала, как только мама вышла из комнаты, и начала собираться. У неё не было душевных сил ни на что. Хотелось только одного — увидеть Ируку, узнать, как он себя чувствует, дотронуться до него, и чтобы всё было как раньше. Только ей показалось, что она наконец встретила любовь всей жизни, эта самая любовь её бросила. И состояние Рейны не было похоже на то, в котором она пребывала, когда её бросил Хироси. Тогда она злилась, хотела узнать что-то, получить ответы, чувствовала себя униженной, а в конце испытывала отвращение от одной мысли, что вообще говорила с ним. Когда она думала про Ируку, ей было просто грустно, тоскливо и больно, но ни злости, ни стыда не было. В ванной Рейна тихо поплакала, пока чистила зубы, умылась холодной водой и постояла несколько секунд с закрытыми глазами, собирая мысли в кучу. Ей не хотелось расстраивать ещё и маму, но когда она сообщит, куда они едут, Рейна точно начнёт плакать. Рана на сердце, которую ей оставил Ирука, ныла и покалывала. — Поверить не могу, что ты уже такая взрослая! Только мне тебя на грудь положили, и вот, смотрите — настоящая красотка! — мама ждала её внизу. — Да… — глядя себе под ноги, Рейна прошла мимо мамы в прихожую. Ей было всё равно, куда они сейчас пойдут, она просто ждала того момента, когда мама наконец расскажет про свой «сюрприз», от мысли о котором Рейну уже трясло. Но она ни на чём не настаивала и не торопила маму. — Господи, и чего ты такая хмурая? — мама потёрла её спину ладонью. — Перебрала вчера? — Я не пила, — Рейна со второй попытки вдела ногу в ботинок. — Не буду спрашивать, куда ты ходила, но догадываюсь, — мама посмеялась и подтолкнула Рейну на улицу. Решила устроить ей прощальную прогулку по Конохе, это точно. Мама шла и делилась воспоминаниями о некоторых местах, вспоминала, как они с отцом ходили то тут, то там, а вот здесь Рейна упала и расшибла колено, а через дорогу раньше жила семья сектантов, которая угощала Рейну сладостями, пока папа не узнал. Они всё шли и шли, Рейна подумала, что они направляются к кладбищу, но мама резко свернула к центру, и Рейна, как послушный телёнок, побрела за ней. Главное не расплакаться сейчас. У Рейны тоже было много воспоминаний о местах Конохи. Они прошли фонарь, под которым Рейна впервые поцеловала Ируку в щёку, потом поворот, где Рейна не оценила первый шаг Ируки и отплевалась от его поцелуя. Мама громко рассказывала о своём, а Рейна кивала и пыталась улыбаться. — Заходи, заходи, — вдруг мама остановилась у двухэтажного здания и открыла дверь. — Зачем? — Рейна в недоумении сдвинула брови. — Сейчас всё узнаешь, — мама с улыбкой подмигнула. В просторной прихожей стоял запах свежего ремонта, но Рейна совсем не понимала, что это за помещение. Мама, не задерживаясь, взяла её за локоть и повела за собой. — Здесь раздевалка, — она открыла одну из дверей длинного коридора, — а там душ. Всё по новым стандартам. Ну, как тебе цвет? — Мама, где мы? За последней дверью в конце коридора оказалась большая комната, одна из стен которой была полностью закрыта зеркалом. Рейна огляделась и поняла, что это зал для танцев. — Всё-таки решила сделать стены белыми, а в комнате отдыха… Сейчас, здесь осмотришься, и я покажу. Туда я нашла обои как раз цвета морской зелени. Рейна закрыла глаза и перестала дышать. Она слушала и чувствовала, как бьётся её сердце. — Я надеюсь, Рейна, мой сюрприз удался. Это всё теперь твоё, — мама развела руками и глубоко вдохнула носом. — Мы с папой много раз обсуждали это, видели, как тебе тяжело в школе. Он хотел, чтобы у тебя было своё дело, но не знал, какое. У стенки очень удачно стояла маленькая скамейка. Рейна попятилась к ней и села. — Ну, что? — мама рассмеялась. — Такой подарок ты точно не забудешь! — Так мы… — Рейна сглотнула и подняла на маму слезящиеся глаза, — …никуда не едем?.. — Ну куда уж я тебя отсюда увезу? У тебя здесь друзья, мальчик, и бабушку одну оставлять нельзя. Я посмотрела, как у Садако в столице всё схвачено. А мы чем хуже? И парочку учеников я уже нашла. — Но зачем ты говорила, что мы уезжаем… — Я такого ни разу с момента возвращения не сказала, но хотела удивить тебя, поэтому и говорила загадками, чтобы ты ничего не узнала, — мама села рядом и взяла Рейну за руку. — Тебе не нравится?.. — Мама, я просто ненавижу сюрпризы… — Рейна закрыла лицо руками и заплакала. — Зачем мне всё это?! — Что? — Ты ещё спрашиваешь?! А если бы я уже уволилась из Академии?! — захлёбываясь слезами крикнула Рейна, посмотрев на маму. — Так… Ты же говорила… — На хера мне эта школа танцев?! — Рейна вскочила со скамейки. — Ты с ума сошла?! — Рейна… — мама приложила руку к груди и испуганно глядела на дочь снизу вверх. — Я хоть раз говорила, что хочу этим заниматься?! И ты вложила сюда все наши деньги?! — Твои я не трогала, — мама выставила руки перед собой и побледнела. — Да лучше бы мы уехали! — Рейна схватилась за голову и подняла её к потолку. — Мама, что ты наделала?! Мама сидела сжавшись в ступоре и хлопала глазами. Рейна сделала глубокий вдох и выдохнула. Теперь она вообще не знала, что думать. — Я думала, ты… — Что ты думала?! Ты не хотела спросить меня?! Я что, похожа на человека, который хочет заниматься танцами?! Это было твоё желание, не моё! — Рейна сама испугалась злобы, с которой кричала. — Да я и не… Я и не думала, что ты захочешь преподавать, но всё остальное… — Мама… — Рейну трясло, но она смогла понизить тон. — Это худшее, что ты могла сделать. Ноги моей здесь не будет. Никогда. — Всё оформлено на тебя, — мама слабо улыбнулась. — Ты теперь… Школой танцев владе… — Я просила?! — Рейна… Я не знаю, что с тобой произошло, но послушай меня, — мама встала и подошла к ней. — В Конохе много гражданских, много детей. И скоро их будет ещё больше. Садако имеет со своей школы неплохие деньги, а у неё там конкуренты. У нас даже конкурентов не будет. Наберём преподавателей, я их подучу. Я просто хочу, чтобы у тебя от меня хоть что-то осталось. Можешь вообще сюда не приходить, как хочешь, я не настаиваю, я всем займусь. Но весь доход будет уходить на твой счёт. А там, глядишь, и тебе это интересно станет. Или можешь продать эту школу, только подожди немного, сначала раскрутим, уж желающие найдутся. — Ты сделала это, — кивнула Рейна, — для себя. — Отчасти — да. И я вложу сюда всю себя. Потому что я думаю о твоём будущем. Я давно поняла, что ты не хочешь отсюда уезжать, но без этого места… Я была бы тебе в тягость. — Мама, я не могу здесь больше находиться, мне дурно от одного вида этого зала, — Рейна потрясла руками. — Я сейчас очень сильно злюсь. Мне надо побыть одной. — Рейна, а как же… — Я ничего не хочу. Ничего, — Рейна пошла к двери. — Я просто устала! Уже в коридоре, на пути к выходу, Рейне стало стыдно и жаль маму. Как бы там ни было, она старалась и совсем не ожидала от неё такой реакции. Но злости было больше, поэтому Рейна всё-таки ушла. Она даже плакать не могла, настолько «сюрприз» мамы вогнал её в ступор. Сегодня Рейна ждала чего угодно, была готова плакать от чего угодно, но не от злости. Она бесцельно бродила по Конохе, не разбирая дороги. Потом впереди показалась лестница, ведущая на набережную, и Рейна с лёгким головокружением подумала, что надо срочно бежать к Ируке, но и на него разозлилась. Да никогда она первая с ним не заговорит после того, что он ей устроил. — Бросай! Бросай, у меня три раза было! Дети на берегу бросали камни в воду. Рейна сидела на скамейке рядом с ними и пустым взглядом смотрела на круги на воде. Через злость пробивались лёгкие лучики радости. Завтра она продлит контракт, а совсем скоро встретится со своим классом, поговорит с Канами. И ей придётся увидеть Ируку.

***

Пересохшие губы зашевелились, Ирука открыл рот и выдохнул. Веки поднимались так тяжело, будто их залили свинцом. Сразу же, как только сон ушёл, он вспомнил, что натворил вчера, и поморщился от головной боли. Затем он понял, что лежит на чьей-то груди и обнимает кого-то. По телу пробежала бодрящая дрожь надежды, Ирука задышал чаще и распахнул глаза, чтобы лучше увидеть тёмную ткань перед собой. Рейна вчера была одета в светлую блузку. Но вдруг она вернулась, они помирились, и он дал ей свою одежду? Тогда почему его щеке так твёрдо? — О, проснулся наконец, — над головой Ируки раздался явно мужской голос. Ирука отпрянул от груди и резко сел, что тут же отдалось выстрелом боли в голову, от которого зрение помутилось на секунду. Перед ним лежал и ухмылялся Генма, заложив руки за голову. И это была не комната Ируки. — Ты прям как родной прижимался, — с усмешкой сказал Генма и обвёл Ируку взглядом. — Ещё и не отпускал. Сгорая от стыда, Ирука начал медленно вспоминать, что происходило вчера после его опрометчивого решения забыть всё. Дома он алкоголь не хранил, чтобы не расстраивать Рейну. Это и стало причиной всего, что произошло потом. — Мне пора, — Ирука свесил ноги с кровати, еле понимая, где он находится. — Ну бывай, — Генма вытащил одну руку из-под головы и махнул Ируке вслед. — Генма… — Ирука остановился в дверях и обернулся, посмотрев на Генму исподлобья. — То, что я тебе говорил… — Не, я ничего не помню, — Генма положил ногу на ногу и улыбнулся шире. — И ты тоже явно не всё помнишь. — Давай… — Ирука замолчал и не договорил, поморщился, помотал головой и исчез в коридоре. — Я-то забуду. А вот Рейна, как ты к ней ломился, вряд ли. Ирука с испуганными глазами влетел обратно в комнату и навалился на дверь: — Что?! — Да шучу я. Ну перебрал немного, поныл. Домой ты идти отказался, не оставлять же тебя на улице? Я тебя на диване уложил, а ты ко мне пришёл, когда я уже уснул, и стоял над кроватью. Я, конечно, трухнул немного, спросил, чего тебе надо, а ты в слёзы, один не хотел оставаться, и… — Не надо, — Ирука слушал историю своих похождений с закрытыми глазами. — Я понял… — Иди уже, бедолага, — Генма посмеялся и вздохнул. — Всю кофту мне слезами залил. — М… Ладно… — Ирука покачиваясь побрёл к выходу.