Глава 2. Новые начала

„Следует быть рабом своих обязательств или же отказаться от всякого доверия к себе.“

Пьер Буаст

Развевающийся красный плащ Дурмстранга был словно капля крови на фоне белоснежного мрамора дорожек и колонн Гнезда. Яркое пятно, резкое и дерзкое, оно словно врезалось в привычную картину серо-зелёного сумрака. Юноша шёл рядом с отцом, но держался на шаг позади. Это не было данью уважения — скорее, он выжидал. Шёл вровень, но медлил, будто изучая каждое движение старшего Долохова, оценивая, насколько тот расслаблен или насторожен. В каждом его шаге сквозило что-то острое и напряжённое, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего усилия. Ровена наблюдала за этим из окна своего кабинета, неторопливо затягиваясь сигаретой. Тёмно-вишнёвый дым лениво закружился в воздухе, отражаясь в стекле. Забавно. Антонин редко пользовался главным входом. Очевидно, это был урок. Сам он вряд ли стал бы так утруждаться. Она стряхнула пепел в массивную серебряную пепельницу и только тогда опустилась в кресло, когда шаги зазвучали на лестнице башни. Скользнула взглядом по собственному отражению в дверце хрустального шкафа. Нет, ещё не стала похожа на типичного преподавателя. Хорошо. Взгляд остановился на лёгком движении за дверью. Слишком выверенная, аккуратная походка. Официоз. Насколько искренний? Дверь отворилась. Антонин вошёл первым, словно высекая пространство своей ледяной сдержанностью. Официален до приторности, как зачитанная до дыр роль, исполненная безукоризненно, но без души. От него веяло холодом, и этот холод был неестественным. — Приветствую, Глава, — ровно произнёс он. Она чуть приподняла бровь, но не встала. Лишь лениво выдохнула ещё один клуб дыма, следя за тем, как он растворяется в воздухе. Затем перевела взгляд на юношу, который всё ещё стоял в дверном проёме. — Долохов, — кивнула она. — И младший Долохов. Антонин скользнул по сыну взглядом, давая понять, что ждёт ответа. — Глава, — выдал юноша с лёгкой задержкой, бесцветно, но демонстративно. Ровена усмехнулась и загасила сигарету в пепельнице, легонько постучав ногтем по краю. — Антонин, оставьте нас. Лёгкое, почти незаметное удивление мелькнуло в глазах старшего Долохова, но он быстро взял себя в руки. Короткий взгляд на сына — ни предупреждения, ни поддержки — и он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Теперь они остались наедине. Тишина растянулась, словно тонкая плёнка напряжения, готовая разорваться в любую секунду. Ровена молчала, курила и смотрела на юношу, который тоже молчал, дерзко глядя ей в глаза. Ещё не вызов, но попытка понять, насколько далеко можно зайти. Словно птенец хищной птицы, только что получивший свободу и ещё не уверенный, насколько сильны его крылья. — Мы так и будем играть в гляделки? — наконец спросила она, с лёгкой ленцой откинувшись в кресле. — А вы не такая, какой описывала вас тётя Лора, — усмехнулся он. — Я ждал увидеть уродливую, змееобразную ведьму, которая поит отца приворотным зельем и заставляет ему служить. Сдержанная вежливость мгновенно слетела с него, и, не дожидаясь приглашения, он уселся в кресло напротив, перекинув ногу на ногу. Взгляд уверенный, но слишком изучающий — он искал слабое место, привычно тестировал границы дозволенного. — Теперь вижу, что такая, как вы, и без зелья справится, — он позволил себе откровенно пройтись взглядом по её фигуре. — Ладно, давайте на чистоту. Долго я здесь не задержусь, так что, чтобы не создавать друг другу проблем, просто дайте мне комнату. Я постараюсь быть паинькой. Ровена не изменилась в лице, полностью проигнорировав его слова и взгляд. — Мальчик, — она чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни доброжелательности. — Это не очередная магическая школа, где все обязаны тебя учить. Ты, наверное, не понимаешь, где находишься. Она откинулась на спинку кресла, медленно вращая в пальцах изящный серебряный мундштук. — Переступив порог Гнезда, ты уже заключил контракт. И у меня только один вопрос: что ты можешь дать мне? Юноша слегка напрягся, уловив в её голосе что-то, что ему не понравилось. Но Ровена не дала ему опомниться. — Гнездо щедро на дары, но только для тех, кто готов за них платить. Ты, наверное, думаешь, что я начну убеждать тебя в твоём потенциале, говорить о великом будущем? Проблема в том, что мне плевать, есть ли у тебя потенциал и будет ли у тебя будущее. Она склонилась вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Здесь ты сможешь получить знания, но только если у тебя хватит ума их взять. В любом случае — тебе придётся платить. Алексей на мгновение задержал дыхание. В его глазах мелькнуло понимание — не полное, но достаточно ясное. Он медленно откинулся на спинку кресла, задумчиво сжав губы. — И чем же я могу заплатить? — спросил он наконец. Ровена улыбнулась. Теперь уже по-настоящему. — Это тебе и предстоит выяснить, — её голос звучал мягко, но в нём сквозила сталь. — У Гнезда много дверей, но ни одна из них не открывается просто так. Алексей задумчиво склонил голову, будто взвешивая её слова. В глазах больше не было дерзости — только интерес, смешанный с осторожностью. Он быстро учился, это она могла признать. — Значит, у меня есть выбор? — У тебя есть только возможности. Что ты с ними сделаешь — твоё дело. Юноша стиснул зубы, но не стал спорить. В конце концов, он уже понял главное: Гнездо не подстраивается под чужие ожидания. Здесь правила диктовала она. Ровена встала, откинув сигарету в пепельницу, и обошла стол. — Тебе дадут комнату, — спокойно сказала она. — Но паинька или нет — это уже неважно. Важно только одно: не трать моё время зря, Долохов. Алексей медленно кивнул, принимая вызов.

***

— Я понимаю, что это важно, — раздражённо сказала Ровена, быстрым шагом идя по коридору. Её мантия взметнулась, будто раздразнённый хвост кошки. — Но мы не готовы принять больше учеников. Мы едва были готовы принять тех, что есть. Она вздохнула, пытаясь сдержать раздражение. Каменные стены коридора давили, создавая ощущение, что воздуха в Гнезде становится всё меньше. — Меня больше интересует, как решить проблему быта в Гнезде. Раньше нам служили души, но их клятва была выполнена, и теперь быт стал проблемой. Гарпер в последние годы буквально тонула в бытовых вопросах. Ей было ненавистно заниматься ими, но это было необходимо. И с каждым разом ведьма становилась всё злее. Ведь никто другой не стремился их решать. Юлиус шёл рядом, чуть опустив голову, делая вид, что полностью разделяет её озабоченность. Он был одним из новых членов Совета — стихийный маг, но хорош не столько в магии, сколько в деловодстве и политике. Ловко лавировал между интересами Гнезда, семей Совета и Кроатона. Ровена не доверяла ему, но он был полезен. — Прекрасно понимаю вас, Глава, — согласился он. Его голос был мягким, почти утешающим, но Ровена уловила в нём осторожное напряжение. — Но вы же сами отвергли домовиков. — Конечно, отвергла, — резко бросила она. — Ты правда считаешь, что я доверю Гнездо существам, которые могут быть связаны магической клятвой с кем-то ещё? Юлиус чуть улыбнулся, его глаза на мгновение сверкнули интересом. — Тогда могу предложить вам… людей под Империо. Ровена резко остановилась и вперила в него взгляд. В коридоре стало так тихо, что можно было услышать, как где-то вдалеке капает вода. — Юлиус, ты в своём уме? — её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовался металл. — Ты хочешь сказать, что британское Министерство Магии не заметит огромную партию домовиков? Или ты думаешь, что пропажа маглов не вызовет подозрений? Юлиус притворно покорно опустил голову, соглашаясь. — Вы совершенно правы. Но разве это помеха тому, чтобы брать чуть больше учеников? — хитро спросил он. Ровена прищурилась и чуть улыбнулась. Его игра была предсказуема, но всё же раздражала. — Думаешь, я не знаю, что ты, игнорируя мои приказы, уже занимаешься привлечением новых учеников? И что за счёт этого выстраиваешь связи с влиятельными магическими родами? Юлиус отступил на шаг, но тут же был готов отразить её слова, вылив на неё очередную порцию лести. Однако Ровена не дала ему и шанса: — Но если хочешь что-то получить, тебе придётся дать что-то взамен, — холодно произнесла она. — Если решишь проблему быта в Гнезде, возможно, я рассмотрю новых учеников. Сказав это, ведьма развернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и направилась в свой кабинет. Однако, сделав несколько шагов, вновь обернулась: — Но помни, твоё решение не должно навредить репутации Гнезда. Пока я буду главой, кристально чистая репутация в глазах мирового магического общества — наш приоритет. Юлиус учтиво поклонился, но в его глазах проскользнула тень улыбки. Ровена шла по узкому коридору Гнезда, гулкие шаги растворялись в тишине. Разговор с Юлиусом оставил неприятное послевкусие — он, как всегда, лавировал между словами, выдавая ровно столько, сколько хотел. Она терпеть не могла, когда ей приходилось разгадывать чужие намерения, но приходилось признать: Юлиус в этом был хорош. Внезапно за спиной послышались торопливые, чуть сбивчивые шаги. Кто-то мелкий. — Г- госпожа Ровена… Она остановилась и медленно обернулась. Перед ней стояла девочка — маленькая, с тонкими руками, кутающаяся в слишком просторную мантию. Тамара. Ровена молча посмотрела на неё, заметив, как у ребёнка дрожат пальцы, зажимающие что-то в ладони. — Я… — Девочка запнулась, сглотнула и крепче сжала кулачок. — Бабушка сказала… это вам… Тамара вытянула руку вперёд, на её раскрытой ладони лежал старый медальон из потемневшего серебра. Простой, без украшений, с резным узором печати на крышке. В прорехе едва заметно выглядывала старая верёвка, продетая внутрь. Ровена не двинулась с места. — Что это? Тамара судорожно выдохнула. — Бабушка сказала, что это от печали… Что вы должны это взять… Ровена протянула руку, но девочка тут же отдёрнула её, словно испугалась, что сделала что-то не так. — Ты боишься меня, Тамара? Девочка прижала медальон к груди. — Нет, — но голос выдал её. Ровена склонила голову, разглядывая её с лёгким любопытством. — Тогда почему дрожишь? Тамара сжала зубы, но так и не ответила. Бабушка Тамары была травницей, живущей в Кроатоне. Старая знахарка много лет управляла госпиталем и обладала выдающимися целительскими навыками. После битвы за Гнездо именно она поставила на ноги Долохова и Ровену. Теперь в Гнезде училась её внучка, чем старая Ивета очень гордилась, считая себя потомком древних змеепоклонников. Она была близка с Акиной, так как обладала схожим даром, и часто гадала на травах. К Ровене относилась с особым почтением и несколько раз в год передавала ей подарки в знак уважения. Тамара всё таки отдала медальон. — А теперь иди, — сжалившись сказала ведьма. Девочка тут же шагнула назад, развернулась и поспешила убежать, как мышонок, избежавший когтей кошки. Ровена смотрела ей вслед, рассеянно поглаживая пальцем выгравированную печать. Её губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке. Что ж, посмотрим, что за дар она получила на этот раз.

***

В зале, погружённом в тусклый зеленоватый свет, словно сама тьма обретала зыбкую материальность, черные тени скользили по стенам, вытягиваясь в причудливые очертания. Пространство дрожало в этом мрачном свечении, будто воздух был насыщен магией, тяжёлой и подавляющей. Пахло сыростью и чем-то ещё — трудноуловимым, но тревожным, как предчувствие беды. В центре круга, образованного фигурами в черных мантиях, на коленях стояли двое мужчин. Их головы были склонены, а тела напряжены, как у зверей, загнанных в угол. Дрожь пробегала по их спинам, но они не смели даже пошевелиться. Между ними, чуть возвышаясь над остальными, неподвижно стоял высокий мужчина. В отличие от окружающих, его лицо не скрывала маска. Волосы чернильными прядями обрамляли бледные, почти мраморные черты. Глаза — чёрные, глубокие, наполненные холодной расчетливостью. Он был неподвижен, но от его присутствия веяло угрозой. Он скользнул взглядом по собравшимся, задержавшись на двух фигурах в центре. — Вы знаете, почему здесь, — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём звучала угроза, от которой мороз пробегал по коже. Один из мужчин дернулся, будто сила, удерживающая его на коленях, вдруг ослабла. Его дыхание сбилось, становясь всё громче, словно он пытался заглушить страх, но страх был сильнее. — Друзья мои, — продолжил Волдеморт, — вам оказана честь наивысшего порядка. Он сделал неторопливый шаг вперёд, и окружающие непроизвольно напряглись. В воздухе повисло ожидание. — Но что мы имеем? Вместо ужаса в Министерстве — лишь несколько тусклых строк в магловских газетах. — В его голосе зазвучало ледяное презрение. — Неужели мои соратники настолько слабы, что не смогли справиться с маглами? Он вновь перевёл взгляд на мужчин в центре круга. — Встань, Касиус. Траверс вздрогнул, но послушно протянул руку, и Лорд легко поднял его, словно показывая собравшимся, что судьба этого человека пока ещё не решена. — Боишься? Или забыл мои уроки? — в голосе скользнула насмешка. Касиус с трудом сглотнул. Его пальцы дрожали, когда он выпрямился. Он знал, что здесь любая слабость смертельно опасна. Волдеморт медленно отступил назад и с лёгким поклоном указал на мужчину. — Ну же, Касиус. Я даю тебе право нанести первый удар. Касиус застыл. Слова застряли в его горле. — Но, мой Лорд… — Это приказ. Заклинание вырвалось из палочки Траверса с синеватой вспышкой, но не достигло цели, рассыпавшись о невидимый барьер. — Как жаль, — почти с сожалением вздохнул Волдеморт. Его палочка едва заметно дрогнула, и в следующую секунду зал наполнил крик. Мужчина рухнул на пол, его тело содрогалось в мучительных судорогах. Жгучая боль рвала его на части, сжимая его нутро в тиски невыносимых страданий. Ему казалось, что этот кошмар длится вечность. — Пожалуйста… мой Лорд… — выдавил он сквозь стоны. Тишина воцарилась вновь, когда Волдеморт опустил палочку. — Ты сам вынудил меня. — В его голосе слышалась холодная снисходительность. — Нерешительность слишком дорого обходится. Он обвёл собравшихся взглядом, и никто не посмел даже пошевелиться. В этот момент один из Пожирателей смерти сделал осторожный шаг вперёд. Его движения были плавными, но в них чувствовалась осторожность, словно он пересекал минное поле. — Мой Лорд… Волдеморт повернулся к нему, и в комнате стало ещё холоднее. — Говори, Яксли. — Завтра это будет во всех газетах. Это касается вашего поручения. Это… важно. Лорд Волдеморт на мгновение задержал на нём взгляд, а затем, небрежно взмахнув рукой, произнёс: — Все свободны. Фигуры начали растворяться в тенях, оставляя Яксли наедине с Лордом. В воздухе всё ещё витал затаённый страх, и приглушённые шаги удаляющихся людей растворялись в тишине, будто их никогда и не было.

***

Ведьма вздохнула полной грудью, наслаждаясь ароматом ночного морского бриза. Воздух был пропитан солью и свежестью, кожа ощущала прохладу ночи, но в груди всё равно горело. У неё кружилась голова — от вина, от тепла летнего воздуха, от рук, которые сжали её сзади, притягивая ближе. — Я так рад, что ты решилась выбраться на маленький отпуск со мной, — Франко прошептал ей на ухо, горячо припадая к коже губами. Он был таким страстным, горячим, но одновременно нежным и осторожным, словно боялся касаться её и в то же время отчаянно хотел этого. Его дыхание ласкало её шею, а ладони неторопливо скользили по её талии, будто запоминая каждую линию. — Ты чувствуешь? — продолжил он, слегка поворачивая её к себе. Его тёмные глаза сияли, отражая свет далёких созвездий. — Весь мир замер в этот миг. Только ты, я и звёзды. Ровена хмыкнула, глядя на него с лукавой полуулыбкой: — Ты всегда такой поэтичный, Франко? — Только с тобой, mia cara, — он провёл пальцами по её щеке. — Ты заставляешь меня видеть красоту в каждой мелочи. Взгляни на небо. Видишь Вегу и Альтаир? Их разделяют световые годы, но всё же они находят путь друг к другу. — Ты намекаешь, что мы — обречённые возлюбленные, разлучённые судьбой? — с лёгкой иронией спросила она. — Разве это не романтично? — он наклонился ближе. — Это звучит так, будто нас ждёт трагедия, — усмехнулась она. — Или великая любовь, — возразил он, цепко удерживая её взгляд. Ровена не ответила. Она знала, что для него эти отношения значили куда больше, чем для неё. Но Франко был слишком прекрасен, слишком страстен, чтобы оттолкнуть его. — Ты слишком задумчива, bella mia, — он нежно провёл пальцем по её нижней губе. Она уже хотела ответить, но в темноте раздался лёгкий шелест крыльев. На перила балкона опустилась сова, сверкая жёлтыми глазами. В лапах она держала письмо с серебряной печатью. Ровена нахмурилась, выскользнув из объятий Франко. В воздухе повисло напряжение. — Что-то срочное? — спросил он, не скрывая недовольства. — Сейчас узнаем, — ведьма аккуратно сняла письмо и разломила печать. Она сразу узнала этот почерк: идеально ровные линии, сдержанный стиль. «Мисс Гарпер, С глубоким прискорбием сообщаю, что ваши дедушка и бабушка, мистер и миссис Грант, скончались от драконьей оспы. Адриана и Софии не стало в ночь на вчерашний день. Вы приглашены на траурную церемонию, а также на собрание по поводу завещания” Искренне соболезную, Мистер Клаус, личный помощник мистера Гранта» Пальцы Ровены дрогнули. В груди неприятно заныло. Она перечитала письмо ещё раз, словно надеясь, что ошиблась. — Amore mio, что случилось? — Франко подошёл ближе, его голос потеплел. Ровена не ответила. Просто сжала письмо в пальцах, глядя на него так, словно видела в последний раз. В голове эхом отозвались слова Акины: "Когда придёт знак, ты поймёшь." Вот он. Франко накрыл её ладонь своей, чувствуя напряжение, исходящее от неё. — Ровена… — его голос был полон беспокойства, но она лишь покачала головой, осторожно высвобождая руку. — Мне нужно ехать. Сегодня же. — Ты не обязана ехать одна. Позволь мне сопровождать тебя, — предложил он. Она взглянула на него — такого искреннего, заботливого. Но её ответ был тихим и непреклонным: — Нет, Франко. Это касается только меня. И ты же знаешь, я против обязательств. Его лицо едва заметно дрогнуло, но он кивнул, принимая её решение. — Тогда хотя бы пообещай, что вернёшься ко мне, mia cara. Ровена не стала лгать. Она лишь прикоснулась кончиками пальцев к его щеке, прощаясь. — Прощай, Франко. И прежде чем он успел возразить, исчезла, растворившись в ночи.