Глава 5. Фирменное блюдо дома Блэк

„Я не люблю семью. Мы рождаемся в семье, но это не значит, что мы должны быть прикованы к ней навсегда.“

Коко Шанель

Интересно, почему все магические гостиницы Лондона были похожи либо на жалкие клоповники, либо на места тайных свиданий? Стоило пересечь порог — и слухи начинали ползти, как зараза. То ли проклятие владельцев, то ли эффект слишком внимательных портретов на стенах. Маггловские отели, напротив, обладали безупречным сервисом, комфортом и, главное конфиденциальностью. Что-что, а приспосабливаться магглы умели. Отсутствие магии заставляло их без конца совершенствовать мир вокруг себя, добиваясь удобства во что бы то ни стало. Волшебникам с их палочками и мгновенными решениями многого стоило бы поучиться. Savoy не разочаровывал. Элегантный, тихий, с мягкими коврами и вежливым персоналом, для которого клиент с тугим кошельком был равен королевской особе. Администратор едва не встал по стойке «смирно», увидев, как в холл вошла эффектная блондинка в идеально сидящем бордовом платье-футляре и с непроницаемым взглядом из-под солнечных очков. Деньги пахнут по-особому, и сейчас он вдохнул полной грудью. — Добрый день, мадам, — его голос был сладким, как крем-брюле. Она чуть улыбнулась и сняла очки, открывая письмо с подтверждением брони на имя «Лейси Стрит». Администратор расцвёл окончательно. Американцы, ну конечно. Им было свойственно сорить деньгами, особенно если речь шла о лучших номерах. Едва Ровена расположилась в роскошном королевском люксе, любуясь видом на Темзу и думая, что наконец-то получила покой. Но раздался чёткий и не слишком терпеливый стук в дверь. На пороге стояла Вальбурга Блэк — безукоризненная, как картина в музейной галерее. Её взгляд прошёлся по номеру с таким выражением, будто здесь обитал скот. — Надо же, мисс Гарпер. Никогда бы не подумала, что ты предпочтёш окружение магглов. — Здесь удобнее. И меньше лишних глаз, — ровно ответила Ровена, пропуская её внутрь. — Ты ошибаешься. Лишние глаза у нас повсюду, — ответила Вальбурга холодно, оценивая интерьер с брезгливым любопытством. — И скоро все будут знать, что последняя наследница рода Грант обосновалась в… этом. — Если ты хотела предупредить, то уже поздно, — пожала плечами Ровена. — Нет. Я хочу предложить альтернативу, — резко сказала Вальбурга, обернувшись. — Переезжай ко мне на Гриммо. Ровена на секунду замолчала, оценивая её взглядом. — Почему? — Потому что мы не можем позволить грязнокровкам топтать имена чистокровных, — произнесла Вальбурга с тихой яростью. — Нам пора вспомнить, кто мы такие, и держаться вместе. Ты — последняя из Грантов. Оставить тебя здесь значит расписаться в слабости всего нашего мира. Ровена приподняла бровь: — Ты действительно готова пустить меня в свой дом ради «солидарности»? — Да, — сказала Вальбурга прямо, глядя ей в глаза. — Я пущу тебя, чтобы никто не смог сказать, что мы бросаем своих в трудный момент. Твой дед никогда бы не позволил такому произойти с другим чистокровным родом. Ровена слегка наклонила голову, впервые почувствовав, что за жестокостью и снобизмом Вальбурги Блэк скрывалось нечто более глубокое и подлинное — настоящая, хоть и странная, преданность своим принципам. — Я приму  предложение, — сказала она медленно. — Но только потому, что ты права. Нам нельзя демонстрировать слабость. Вальбурга кивнула с холодным удовлетворением. — Через полчаса эльф заберёт вещи. А в семь — ужин. Я не терплю опозданий. Она развернулась на каблуках и вышла, оставив Ровену задумчиво смотреть ей вслед. Партия, в которой она оказалась, была гораздо тоньше, чем казалась на первый взгляд. Но, возможно, именно такие ходы делали её достойной того, чтобы быть сыгранной.

***

Магическая завеса опустилась, и на площади Гриммо возник дом под номером 12. Ровена выдохнула. Это решение было верным. По крайней мере — сейчас. Вальбурга сдержанно улыбнулась: — Прошу, мисс Гарпер, мой дом — ваш дом. Она ступила внутрь. Дом встретил её приглушённым светом, запахом воска и старого дерева. Здесь всё дышало историей: тяжёлая мебель, потускневшие фамильные гербы, строгая сдержанность магии, вплетённой в сами стены. Из глубины холла к ним вышел Орион Блэк — высокий, элегантный, с лёгкой сединой на висках и всё тем же спокойствием в тоне: — Мисс Гарпер. Рад видеть вас снова. — И я вас, мистер Блэк, — Ровена тепло улыбнулась. — Прошло много лет, но вы почти не изменились. — Вы тоже, — кивнул он, чуть мягче. — Надеюсь, этот дом будет для вас безопасным местом. — Спасибо, — искренне ответила она. — Сириус! Регулус! — позвала Вальбурга. — Подойдите, у нас гостья. На верхней ступеньке показался мальчишка — чёрные волосы торчали в разные стороны, глаза сияли от живого любопытства. Он сбежал по лестнице и замер, увидев Ровену. В лице его что-то светлое дрогнуло — мгновение тишины, когда время будто бы застыло. — Здравствуйте… — сказал он тихо. — Вы… красивая. Вальбурга фыркнула. — Сириус, у тебя язык опережает разум. — Ничего, — мягко сказала Ровена, склоняясь немного вперёд. — Это было очень вежливо. Спасибо, Сириус. Он смутился, но не отвёл взгляда. И добавил почти с вызовом, будто заранее защищая свою позицию: — Я учусь на Гриффиндоре. Мать его строго посмотрела, но Ровена лишь кивнула: — Это многое объясняет. Смелость у тебя настоящая. Сириус чуть покраснел и спрятал улыбку, пряча руки за спиной. Его взгляд теперь был полон тихого восторга, трепетного, почти щенячьего. Позади него, тихо ступая, появился другой мальчик — младший, тонкий, сдержанный. Он подошёл ближе, сохраняя дистанцию. — Это Регулус, — сказала Вальбурга с гордостью. — Первый курс Слизерина. Уже подаёт надежды. — Добрый вечер, мисс Гарпер, — отчётливо, почти взрослым тоном произнёс он и учтиво поклонился. — Рада знакомству, Регулус. Ты очень воспитан. — Он знает, как себя вести, — сдержанно заметила Вальбурга, и в голосе её скользнуло удовлетворение.

***

За окнами темнела магическая завеса, приглушая даже свет фонарей снаружи. В камине потрескивал огонь. В кабинете пахло кожей, пыльными пергаментами и крепким виски. Орион расставлял бокалы. — Дорогая, как обычно? — Только не это кислое пойло, что ты прячешь для гостей из Министерства, — фыркнула Вальбурга, усаживаясь в кресло с видом королевы, вернувшейся в тронный зал. — Что-нибудь достойное имени Блэков. — Ровена? — без улыбки, но с лёгкой теплотой спросил он. — Виски. Без льда, — коротко отозвалась она, опускаясь в кресло у окна. Орион молча налил, подал обеим, сделал глоток и только тогда заговорил: — Я изучил бумаги, что удалось получить из Министерства. Проблема не в Винсоне. Он — чист. Насколько это вообще возможно. И, похоже, действительно действует по собственной инициативе. Самоуверен, но не привязан ни к магической, ни к маггловской ветке. — То есть просто почуял запах денег, — спокойно произнесла Ровена. — В точку, — кивнул Орион. — Но суть глубже. Он требует права вложиться в восстановление северного крыла. И у него есть закладная. Ровена приподняла бровь: — На северное крыло? — Именно. Только на него, — он раскрыл кожаную папку, вытащил свиток. — Формально, эта часть здания была выведена из общей магической защиты ещё в прошлом веке. Проиграл её Гектор — брат твоего деда. Какой-то карточный долг. Документы частично сохранились, но неполные. — Гектор, — тихо повторила Ровена, нахмурившись. — О нём мне мало что известно, к сожалению. Адриан Грант не любил вспоминать своего старшего брата. Именно он был причиной его нищенского детства. Получив наследство по праву старшинства, Гектор быстро растратил всё: азартные игры, пьянство, тёмные сделки. Закончил — как и жил: убитым «авадой» на чьей-то пьяной пирушке. После его смерти мать и младший брат остались на улице. Деду пришлось подниматься с нуля — с тяжёлой работы чтобы вернуть себе имя. — Карточный долг, — протянула Вальбурга с холодной насмешкой. — Мужчина с фамилией Грант, проигравший часть фамильного поместья. Очаровательно. Зная твоего деда, я бы ни за что не поверила в такую историю… Хотя, — она отпила из бокала, — в каждой даже самой древней семье найдётся паршивая овца. Тебе повезло, что он не оставил потомков. Она на миг задержала взгляд на огне. Рыжие языки пламени были того же оттенка, что и волосы её сестры, Андромеды. Орион продолжил: — Сделка не была оформлена полностью. Земля магически связана с родом, и в момент проигрыша её нельзя было изъять без ритуала разделения. Потому часть осталась «подвешенной»: формально она не принадлежит ни семье, ни третьим лицам. Вот в этом и тонкость. — А Винсон… — начала Ровена. — …возможно, выкупил право требования у потомков того, кому Гектор был должен, — закончил за неё Орион. — Но это ещё под вопросом. Я думаю, он сделал это задолго до смерти твоего деда. Просто не решался действовать при нём. Ждал подходящего момента. Он замолчал, а потом добавил уже почти шёпотом: — Я бы даже поставил под сомнение причину их смерти. Да, драконья оспа не щадит стариков. Но оба — в один день? Ровена сделала глоток. — Значит, у него есть документы. Но земля всё ещё принадлежит нам. Он держит в руках лишь бумаги на часть здания. Она не стала комментировать предположение Ориона — хотя знала: в его словах есть зерно истины. — Именно, — кивнул он. — Северное крыло невозможно обособить без ритуала. А никто его не проводил. И вряд ли проведёт — защита поместья опирается на родовые узы. Но закладная Винсона — дыра в броне. Опасная. Вальбурга, допивая вино, усмехнулась: — Меня поражает, как в нашем мире всё ещё можно быть законно дерзким. Но не волнуйся, Ровена. Даже без ритуала, даже с его претензией — ты остаёшься чистокровной, владелицей линии. И, пока дышишь, дом — твой. Ровена кивнула едва заметно. Орион подался вперёд: — Главное — выяснить, какой контракт заключил Гектор. Долговое обязательство? Обет крови? Дарственная? Передача в залог? Это влияет на правовой статус. Но поиски займут время. Архив частично уничтожен, остальное — у давно покойных нотариусов. — Значит, нужно выкупить, — спокойно подытожила Ровена. — Верно, — подтвердил Орион. — Найдём потомков или держателей прав и оформим выкуп повторно, раз ритуал не был проведён. Или докажем недействительность, если повезёт. Вальбурга поджала губы: — Надо послать кого-то… убедительного. Без грохота. Без следов аврората. — У меня есть люди, — отозвалась Ровена. — Они умеют говорить. И умеют молчать. Орион кивнул. — Тогда действуем. Пока Винсон не начал реконструкцию. Или, хуже, не подал в суд. Он играет в долгую. А нам — надо на шаг впереди.

***

Огонь в камине уже почти угасал. Тени стали длиннее, кабинет — тише. Ровена опустошила бокал, не спеша, с тем вниманием, с каким другие читают письма. Вальбурга потянулась было за ещё одной порцией, как вдруг в комнате щёлкнуло — появился домовой эльф. — Госпожа Вальбурга, — склонился он в глубоком поклоне, — прошу прощения за вторжение… но юный хозяин снова спрятался в библиотеке и не желает выходить. Он перенёс туда мантии, фонарик и коробку леденцов, заявив, что строит «штаб гриффиндорского сопротивления». — Опять… — выдохнула Вальбурга, вставая с надменной грацией. — Он думает, что если впихнёт слово "гриффиндор" в каждую детскую выходку, я начну это уважать. Она бросила на Ровену полуулыбку. — Прошу меня извинить, мисс Гарпер. Иногда мне кажется, что мой сын — не мой, а результат какого-то несчастного обмена в родильном отделении. Когда за Вальбургой закрылась дверь, Ровена осталась с Орионом наедине. Несколько мгновений она молчала, глядя на почти потухший огонь. Потом, не оборачиваясь, проговорила: — Я понимаю, зачем это нужно вашей жене. Её логика прозрачна. Кровь, влияние. Но вы? Что вы получаете, помогая мне? Орион вздохнул, не глядя на неё. — Иногда… бывают люди, просьбы которых невозможно проигнорировать. Он снова сел, сделал медленный глоток. — Человека, который умеет просить так, что это звучит, как приказ? — Именно. — Он посмотрел на неё поверх бокала. — Я не могу называть имён. И не стану. Но ты достаточно умна, чтобы понять. Ровена прищурилась. Губы её дрогнули в почти-улыбке — короткой, холодной. — Забавно. Это многое объясняет… и совсем ничего не меняет. — Возможно. — Он не спорил. — Но в этом и смысл. Иногда помощь — не выбор. А честь. Но уверяю тебя Ровена ты достойна этой чести.

***

Прошло несколько дней, но Ровена всё никак не могла привыкнуть к столь ранним завтракам в доме Блэков. Ну разве мог нормальный человек испытывать аппетит в половине восьмого утра? В это время её завтраком обычно была чашка крепкого кофе, желательно в полной тишине. Но она была гостьей, а значит — правила есть правила. Когда Ровена вошла в столовую, домовой эльф уже расставлял блюда на длинном, покрытом белоснежной скатертью столе: яичница с трюфелем, тёплые тосты с цитрусовым джемом, кофе, чай и кувшин свежего тыквенного сока. Хрустальная ваза с веточками лаванды стояла идеально по центру, а стулья были выровнены до миллиметра. Всё говорило о безупречности и порядке. …до тех пор, пока не появился Сириус. Он ворвался в столовую с демонстративным зевком — босой, в мятой рубашке и кое-как застёгнутых брюках школьной формы. Окинув взглядом безупречную сервировку, он фыркнул: — Что здесь происходит? Мама снова решила воспитывать нас с помощью серебряных вилок? — Сириус, надень хотя бы носки и туфли, — ледяным тоном произнесла Вальбурга, даже не повернувшись к сыну от своей чашки. — Или хотя бы сделай вид, что тебя распределили не на Гриффиндор. — Так в этом вся прелесть, мама, — протянул он, падая на ближайший стул и хватая тост руками. — Я гриффиндорец. Нам разрешают проявлять инициативу и даже говорить вслух. — Если ты немедленно не возьмёшь в руки приборы, — отчеканила Вальбурга, бросив на сына взгляд, способный замораживать огонь, — я лично отправлю тебя к Арманду Ботту. У него семеро детей, и ни один не гриффиндорец. Сириус скривился, но благоразумно промолчал. В этот момент в столовую вошёл Регулус — аккуратно причёсанный, с идеально повязанным галстуком и абсолютно ровной осанкой. — Доброе утро, мать. Отец, — он спокойно сел за стол и с лёгким уважением кивнул Ровене, — мисс Гарпер. — Доброе утро, Регулус, — отозвалась она, невольно отмечая разительный контраст между братьями. Регулус казался воплощением дисциплины и контроля. Орион, разливая кофе, спокойно уточнил: — Сегодня снова занятия? — Персональная лекция по древним рунам. Профессор из Франции весьма строг, — ответил Регулус и чуть помедлив, добавил: — Но это даже лучше. — Жутко занудный, — немедленно вмешался Сириус с набитым ртом. — Я выдержал только одно занятие, и то уснул быстрее, чем на лекциях Слизнорта. Вальбурга смерила его ледяным взглядом: — Если бы ты был так же усерден в учёбе, как в своих попытках эпатировать окружающих, возможно, шляпа выбрала бы иначе. На мгновение в воздухе повисла тишина. Но прежде чем кто-либо успел ответить, Регулус аккуратно взял чашку и обратился к Ровене: — Простите, мисс Гарпер, вам необязательно слушать это. Поверьте, мы не всегда такие. — Точнее, один из нас не всегда такой, — буркнул Сириус себе под нос. Ровена вздохнула, отпила кофе и, чуть склонив голову, спокойно ответила: — Не волнуйтесь, мистер Блэк. Я видела представителей аристократии и похуже. Сириус мгновенно оживился: — Видите? Вот за это вы мне нравитесь! Регулус же спокойно отложил салфетку и повернулся к Ровене: — Я бы хотел больше узнать о вашей школе. Мама говорила, у вас большой упор на архаическую магию? — И на дисциплину, — подтвердила Ровена. — Мои студенты не практикуют импровизацию за завтраком. Скажем так, та магия, которой они занимаются, не терпит подобного легкомыслия. Сириус насмешливо хмыкнул: — И что, никаких левитирующих вилок и заклинаний икоты над соком? Тогда мне точно нечего там делать. — В этом я даже не сомневался, — негромко заметил Регулус, даже не глядя на брата. И тут же, вновь обращаясь к Ровене, добавил: — А я бы с удовольствием однажды побывал там. Ровена слегка улыбнулась и кивнула: — Возможно, однажды такая возможность появится. И пока братья обменивались очередными колкостями, она подумала, что это утро стало для неё чуть менее невыносимым, чем предыдущие. Несмотря ни на что.

***

Ровена стояла у окна в библиотеке, перелистывая древний том о магических родовых клятвах. За окнами висел туман, дом выдохнул — тихо и тяжело. Эльфы исчезли, Вальбурга ушла по делам, Орион закрылся в своём кабинете. — Знаете… вы не такая, как они. Голос Сириуса прозвучал неожиданно спокойно. Она обернулась. Он стоял в дверях, опираясь на косяк, руки в карманах, в мятой рубашке и с той самой усмешкой, которая всегда была на полпути между вызовом и защитой. — Кто — они? — уточнила она. Он пожал плечами, махнул небрежно: — Все. Мама, отец, Регулус… У них в глазах — только гобелены, фамильные лозунги, и вечное "как надо". А у вас… — он замялся, — …я никак не могу понять, какая вы. Вы говорите прямо, но не унижаете. Не брезгуете, не глядите сверху. Словно… никого не ненавидите. Ровена изучающе посмотрела на него. — А разве обязательно — ненавидеть? — Не знаю. Просто… так всегда было. Чистокровные — против магглов, Гриффиндор — против Слизерина. Всё по шаблону, — он вздохнул. — А сейчас… даже не знаю. Наверное, просто странно. Вы не похожи на наших профессоров. И вы… не боитесь говорить правду. Даже моей матери. Это… новое. Она медленно закрыла книгу. — А ты правда считаешь, что без ненависти мир невозможен? Или тебе просто страшно признать, что всё может быть устроено иначе? Сириус отвёл взгляд, голос его стал тише: — Иногда — да. Потому что тут все боятся. Мама боится «грязи в крови». Регулус — не дотянуть до её ожиданий. Отец — что род Блэков перестанет что-то значить. — он помолчал, и уже почти шепотом: — А я… я просто хочу быть собой. И чтобы за это не ставили клеймо. Но я не знаю как. Ровена сделала шаг ближе. — Страх всегда рождает ненависть. Это её маска. А страх — это слабость. Значит, и ненависть — тоже. Но вот выбор — всегда остаётся за нами. Даже если нам говорят обратное. Он посмотрел ей прямо в глаза. Без вызова — с искренним интересом. — А вы откуда это знаете? — Я узнала. Слишком поздно, чтобы избежать потерь. Но достаточно рано, чтобы остаться живой. Сириус кивнул. Медленно, с пониманием. — Мне бы хотелось… побывать в вашей школе. Просто — увидеть. — Когда придёт время, ты сам выберешь, где твоё место, — сказала Ровена. — Главное — чтобы ты выбрал сам. А не позволил другим выбрать за тебя. Он усмехнулся — без колкости, по-настоящему. — Вот теперь вы точно звучите как гриффиндорец. Он поклонился — нарочито театрально, но с уважением. — До встречи, мисс Гарпер. И ушёл, оставив после себя странное ощущение: будто на несколько минут в этой комнате появилось что-то новое. Ещё не оформившееся. Но уже живое. И способное вырасти во что-то важное.

***

Гостиная была наполнена мягким светом, тяжёлые портьеры с гербом Блэков отбрасывали густые тени на пол. Вальбурга сидела у камина, спокойно листая газету. Ровена — с чашкой кофе, молча наблюдала за пламенем. В дверь без стука влетела Беллатрикс — с характерной грацией кошки, что может разбудить весь дом и при этом остаться изящной. Её волосы струились по плечам, мантия была расстёгнута, на губах играла полуулыбка. — Ну здравствуй, тётушка. Прости за опоздание — Рудольф устроил форменную дуэль с пуговицей на мантии. Проиграл со счётом два к нолю в пользу ткани, — с улыбкой сказала она и сбросила мантию на руки эльфу. — Ты всё такая же театральная, Белла, — отозвалась Вальбурга, не поднимая глаз. — Но входить без стука — дурной тон. Даже если ты считаешь себя частью интерьера. — Я просто считаю себя живой, — бросила Белла и уже с улыбкой повернулась к Ровене. — А вы, должно быть, мисс Гарпер? Наконец-то вижу легенду во плоти. Честно? Думала, вы будете… старше. Ровена повернулась к ней неспешно. В её взгляде не было удивления — только холодное любопытство: — И вы — леди Лестрейндж. Ваша репутация опережает вас… — Это хорошо, — Беллатрикс подошла ближе. — Тогда никто не ждёт от меня скучных манер. А вы… удивительно не похожи на то, что о вас шепчут. — Слухи, как правило, отражают не реальность, а страх, — спокойно ответила Ровена. — Особенно в устах тех, кто не привык видеть в женщинах нечто большее, чем роль и родословную. — О, а вы мне уже нравитесь. — Беллатрикс села в кресло, закинув ногу на ногу. — Только не говорите, что читаете лекции в шёлке и кожаных перчатках. Я не выдержу такой красоты и дисциплины одновременно. Вальбурга закатила глаза: — Беллатрикс. — Да-да. Я веду себя, как надо. Почти. Кстати, мама снова не смогла прийти, — её тон на миг стал острым, как нож. — Сказала, что у неё головная боль. Я-то знаю, это от очередного письма от Андромеды. Она всё ещё надеется, что "девочка образумится". Она хмыкнула. — Как будто замужество за грязнокровкой — это недоразумение, которое можно вычеркнуть как ошибку в тесте. — Твоя мать слишком мягка, — сухо отозвалась Вальбурга. — Мы давно вышли из возраста, когда семейные измены лечились обливиэйтом. Беллатрикс улыбнулась чуть шире, но глаза её на миг потемнели. — А вы, мисс Гарпер, что думаете о предателях крови? Ровена отложила чашку, взгляд её стал стеклянно-холодным: — Думаю, что предательство — не в том, за кого ты выходишь, а в том, кого предаёшь внутри себя. Наступила тишина. Беллатрикс на секунду прикусила губу, оценивая. И, к удивлению, кивнула — почти с уважением. — Ответ сильный. Мне нравится. Кажется, тётушка, у вас в гостях не очередная патетическая пророчица. А кто-то по-настоящему интересный. — Именно потому она у меня — уже неделю, — коротко сказала Вальбурга. — Учись распознавать силу. Пока не поздно. В этот момент в комнату вошли Сириус и Регулус — как всегда вместе, но будто из разных миров. — О, мои младшие кузены, — сладко протянула Беллатрикс, — не дерётесь по дороге к ужину? Или теперь практикуете дуэльную этику? — Мы просто молчали, — буркнул Сириус. — Регулус ведь не говорит, если не выучил текст заранее. — А ты слишком много говоришь, чтобы услышать хоть кого-нибудь, — отрезал Регулус, усаживаясь идеально прямо. Беллатрикс рассмеялась: — Всё как в всегда. Один — пламя, другой — лёд. Ровена наблюдала за ними молча. Всё происходящее — словно сцена. Но она уже чувствовала: под масками — куда больше.

***

Ужин закончился, как всё в доме Блэков — сдержанно, но не без скрытого напряжения. Вальбурга увела Регулуса «на пару слов», Сириус, едва дождавшись разрешения, испарился к себе, а Орион и Рудольфус остались в кабинете. Беллатрикс же направилась по зову лёгкого запаха табака — единственное, что выбивалось из идеального порядка дома. В саду было темно, но тепло. Запах мяты смешивался с влажной зеленью. Где-то в зарослях цвела белладонна — по иронии или по умыслу хозяйки. — Знаете… — Беллатрикс выдохнула кольцо дыма и оперлась плечом о перила, — вы — наверное, первый человек, которого мне не хочется перебивать. — Это просто эффект никотина, — сухо отозвалась Ровена, — либо вы действительно устали. Беллатрикс хмыкнула: — Возможно. Или просто… вы — не из тех, кто нуждается в одобрении. А таких, поверьте, очень мало. Особенно среди женщин. Ровена бросила на неё боковой взгляд: — А вы? — Я? — Белла задержала дым, будто пряча мысли. — Я нуждаюсь в победе. А остальное… приложится. Пауза. — Можно я задам вопрос? Немного личный, — проговорила она тише. — Как вам удалось… не выйти замуж? Вы красивы. Умны. Чистокровная. Всё при вас. И вы одна. Мне даже как-то… завидно. Ровена откинула голову назад, глядя в небо, где редкие звёзды мерцали сквозь пелену чар. — Я не «одна», Беллатрикс. Я — сама. Это не выбор против кого-то. Это выбор — за себя. Беллатрикс усмехнулась: — Смело. А я вот — не могла выбрать. Рудольфус… он не мешает. Но и не ведёт. А я, знаешь… я хотела бы чувствовать, что меня ведут. Только не в никуда. Ровена не ответила сразу. Дым поднимался тонкой змейкой. — Проблема в том, что сильных женщин ведут только те, кто сам… опаснее. А такие мужчины редко приносят счастье. — Или приносят войну, — тихо добавила Белла. — Но, честно, я не уверена, что против. Она затянулась и вдруг спросила почти невзначай: — А у вас был… кто-то? Ровена ответила не сразу. Только взгляд её потемнел. — Был. Но не в том виде, в каком это нужно обществу. — Умер? — Почти. Но иногда тени живут дольше тел. Беллатрикс молчала. Потом снова усмехнулась, но уже почти по-девчачьи: — Ну вот. И опять вы говорите так, что мне хочется цитировать вас на приёмах. Скажите честно, вы всё это тренируете или так говорите с рождения? — Я просто слишком долго молчала, — отозвалась Ровена. И снова — тишина, дым, сад, два силуэта. Разные по всему — кроме одного: они обе знали, каково это — быть сильной среди тех, кто хочет видеть тебя послушной.