Глава 10. На грани

„Я жил на грани безумия, желая познать причины, стучал в дверь. Она открылась. Я стучал изнутри!“

Джалаледдин Руми

Тренировочный зал был пуст — лишь факелы на стенах потрескивали, отбрасывая пляшущие тени на холодный камень. В воздухе стоял запах пыли, старой магии и металла. Каменные колонны терялись в темноте, словно гиганты, наблюдающие за ритуалом. — Магия — это сила намерения. И констатация твоей воли, — произнёс он у неё за спиной. Его ладонь сдавила её запястье — сильно, властно, почти больно. Белла стиснула палочку, но пальцы дрогнули. Она слышала его голос, но уже не понимала слов — всё внимание тела и сознания будто перелилось в точку касания. Эта боль была как благословение. В ней было «заметь меня». В ней была власть. От него. К ней. — Эмоции нужно взять под контроль… лишь до того момента, когда они понадобятся, Беллатрикс, — продолжал он, наклоняясь ближе. Его голос был спокойным, но в каждом слове — отточенная сталь. — Магия — это эмоция, ведомая волей. Дыхание Лорда скользнуло по её шее. Она едва не вздрогнула. Нет, он не касался — он никогда не касался — но его близость всегда была на грани. И каждый раз Беллатрикс убеждала себя: вот-вот. Ещё шаг — и он… Её сердце сжалось. Тело будто растворилось в воздухе. Все ощущения стали обострёнными, каждое слово он вонзал в неё как заклинание. Она ловила его голос, интонации, едва заметные паузы. Искала намёки. Подтверждение. Он ведь знает. Он ведь чувствует то же? Пальцы онемели. Кончик палочки дрожал. Ещё миг — и она упала бы на колени. Не от боли. От восторга. Но он отпустил. Молча. Резко. Отошёл. Как всегда. Он просто шагнул к столу — как будто секунду назад не держал её руку, не стоял у самого уха. Взял чёрный конверт, повернулся. Небрежный. Собранный. Холодный. Вся энергия, которой он наполнил её, исчезла, будто выключили свет. Её тело стало пустым. "Он должен, он обязан держать дистанцию. Он Лорд. Он не может иначе", — внушала себе Белла. Но внутри уже расползалась боль, глухая, личная. Как всегда. Она распрямилась. Натянула спину, как корсет. Вернула голос. Выдох. Как учили. Но внутри было невыносимо. Его дыхание ещё было на коже, а он уже отвернулся. Он подошёл. Протянул конверт. Чёрный, с сургучной печатью, в которой угадывался изгиб змеиной чешуи. — Мы вернёмся к этому заклинанию позже. А сейчас… у меня для тебя задание. Ты ведь готова, Беллатрикс? Она кивнула. Слишком резко. Голос предательски дрожал — она промолчала, чтобы не выдать себя. — Скоро состоится встреча. Только для тех, кто достоин. Ты понимаешь, насколько важно, чтобы с нами были сильные союзники? — Да, мой Лорд! — вырвалось громко, срываясь. Сердце билось так, что, казалось, он слышит каждый удар. Он усмехнулся. Едва. Эта тень на губах — она опять приняла её за знак. Ей хотелось верить. — Я хочу, чтобы ты передала это приглашение… одной женщине. И убедилась, что я не получу отказа. Она прижала конверт к груди, будто в нём осталось его тепло. Это доверие. Это выбор. Он выбрал её. — Конечно. Кому, мой Лорд? — Мисс Ровена Гарпер. Она сейчас гостит у твоей тётки Вальбурги. Думаю, вы уже встречались. Имя ударило, как заклинание. Резко. Внутри что-то качнулось, как земля под ногами — но она удержалась. — Гарпер? Разве.. — переспросила Белла, не узнав свой голос. Он шагнул ближе. Его взгляд пронзал. Тишина сделалась тяжёлой, как свинец. — Разве что, Беллатрикс?.. — мягко, почти нежно. Но в голосе была угроза. Чёткая. — Нет, милорд… простите, — выдохнула она. Он смотрел чуть дольше, чем было нужно. Потом — та самая полуулыбка. Её знак. Её отравленное "да". — Вот и хорошо. Мисс Гарпер будет нам полезна. А ты… тоже, если выполнишь это задание. Сделай так, чтобы она не отказалась. — Да, мой Лорд. Она стояла неподвижно. Не знала, куда деть руки. Конверт жёг пальцы. Всё тело помнило — голос, дыхание, касание. А он уже отвернулся. — Можешь идти. На сегодня всё. Он ушёл. А она осталась — как всегда — одна, с болью, которую сама себе выбрала.

***

Ровена сидела, глядя в окно. Одну ногу она поставила на подоконник, другой задумчиво покачивала в воздухе. Мягкий табачный дым лениво заполнял светлую мансардную комнату небольшой маггловской гостиницы на окраине Лондона. Где-то внизу гудели машины, но здесь, под крышей, было тихо. — Итак, всё оказалось интереснее, чем я могла себе представить. Подведём: некий Мартин Грингрейв получил от Гектора заверенный кровью вексель на западное крыло особняка Грантов. А это может значить лишь одно: распоряжаться этим имуществом может только его кровный родственник. — Она сделала паузу, затянулась и медленно выдохнула. — И в то же время фамилия «Грингрейв» нигде не фигурирует. Вероятно, он использовал псевдоним. Ровена затушила сигарету, оставив её в пепельнице, и пригубила виски. Говорила она медленно, словно мысленно разбирая каждое слово на вес. — Но Барни Винсон каким-то образом смог получить вексель от кровного наследника. Иначе документ не имел бы силы. Антонин развалился в кресле у стены и ел яблоко, методично отрезая от него дольки большим охотничьим ножом. — Самое хреновое, — проворчал он, — что даже если бы мне удалось выкрасть вексель, без кровного заверения он — бумажка. Эта чёртова кровная магия… самая запутанная дрянь на свете. Ровена скользнула по нему взглядом и чуть заметно усмехнулась. Она давно подмечала: с годами Антонин как будто окончательно сбросил с себя остатки аристократической чопорности — по крайней мере рядом с ней. Джентльменство он теперь проявлял нарочито иронично, почти насмешливо. Будто понимал: сердце этой женщины ему не покорить, а значит, можно быть самим собой. Он метко швырнул огрызок в корзину и спрятал нож. — Вообще, этот Барни мутный тип. Как я и говорил, мои люди нарыли занятную информацию: его фирма — просто вывеска. Формально — ни активов, ни реальных сделок. А все деньги по завершении операций сразу переводились через цепочку магловских банков и испарялись. Сам Винсон — без недвижимости, без счётов. У него, чёрт возьми, даже носков нет. — Он беднее домового эльфа, — усмехнулась Ровена. — Но при этом одет и обвешан побрякушками на тысячи галеонов. Она вновь отвернулась к окну и прижалась плечом к раме, наблюдая, как внизу мчались автомобили. Маггловский Лондон за годы ускорился, сделался плотнее и шумнее. Наверное, без магии ей бы и впрямь не перейти улицу — слишком быстро, слишком хаотично. — Марионетки не только в Министерстве, — добавила она. — Если твоя теория верна. Антонин вытянул ноги на кремовый пушистый пуфик, но смотрел не в окно, а на неё. На ту, что сидела на подоконнике в чёрных простых брюках и расстёгнутой белой рубашке. Волосы были собраны в небрежный высокий хвост. Она казалась одновременно чужой и до боли знакомой. Он вдруг вспомнил, как ещё подростком сидел в библиотеке своего дома и рассматривал старые фолианты о змеинных родах. На гравюрах были женщины — холодные, античные, вечные. Тогда они казались ему чем-то запредельным. Но только сейчас он по-настоящему понял: аспиды стареют. По-своему. Они остаются молоды телом, но в их глазах появляется особая глубина — тень времени, осадок прожитого. Их движения замедляются, взгляд становится тяжелее. Иногда они просто замирают, будто останавливая течение времени вокруг себя. — Марионетки — это даже хорошо, — Ровена спрыгнула с подоконника резко, с хлёстким звуком каблука по полу. — Значит, есть нити. А где нити — там и кукловод. Антонин усмехнулся. Он узнал этот блеск в её взгляде. Это означало только одно — у неё уже был план. — Что прикажете, моя госпожа? — проговорил он, чуть поклонившись, не вставая с кресла. — Голову Барни Винсона на блюде — ровно в полночь? Или розу в постель с утра? Ровена смерила его ироничным взглядом. Один из немногих, с кем она всё ещё могла позволить себе шутить. Один из немногих, кому позволяла быть собой рядом с ней. — Голову рано. Спугнём. Пусть Алишер продолжает наблюдение. Ты ведь не доверяешь ему ничего серьёзного, надеюсь? — О, нет. Я берегу твоего змеиного мальчика. Как ты и просила, — хмыкнул он. Ровена закатила глаза. Без всякой магии было понятно, что он врёт. Но она решила не спорить. Просто взяла со стола учётную книгу из игорного дома. В тот же миг она исчезла в её руках.

***

Тишина особняка Блэков нарушилась хлопком каминного пороха и лёгким смехом. В гостиную шагнула Беллатрикс — изящная и вычурная, как всегда, в манере, что балансировала между театром и дерзостью. Её муж, Рудольфус, молча стоял позади, высоким силуэтом, почти сливаясь с тенью от дверного проёма. На фоне своей эксцентричной супруги он казался безликой охраной, не требующей представления. За ужином, после вежливых обсуждений светских новостей, Беллатрикс со вздохом, чуть слишком звонко поставив бокал, спросила: — А где же ваша гостья, тётя Вальбурга? Неужели не выдержала гостеприимства дома Блэк? Вальбурга отставила свой бокал и медленно повернулась к племяннице. В её взгляде не было ни гнева, ни раздражения — только усталое, тяжёлое спокойствие, которым она часто смотрела на то, что не соответствовало её ожиданиям. На самом деле её гораздо больше тревожило отсутствие Друэлы. С тех пор как Сигнус умер, а Андромеда сбежала, Друэла превратилась в едва различимую тень. Традиционные воскресные ужины, когда-то собиравшие весь род, теперь всё чаще напоминали обряд вежливого вымирания. Для Вальбурги это был не просто повод для тревоги — это было предвестие краха. И всё же она продолжала сдерживать распад, как могла. — Мисс Гарпер всё ещё наша гостья, — сдержанно ответила она. — Но, боюсь, сейчас у неё есть более важные дела, чем ужин. — Она бросила взгляд на старинные часы в углу. — Однако она присоединится к десерту. В этом я не сомневаюсь: у неё есть одна редкая черта — выполнять обещания. Чему бы тебе, Беллатрикс, не помешало бы научиться. — Что на этот раз, тётя? — с показной лёгкостью спросила Беллатрикс, скрыв оскал за игривой улыбкой. — До меня всё чаще доходят слухи, что ты подолгу отсутствуешь дома. Это недостойно замужней чистокровной дамы. — О, ну конечно. Дом, верность, долг. — Белла резко повернула бокал в пальцах. — Надеюсь, я хоть иногда имею право на скуку? — Ты имеешь право только на то, что не позорит семью, — отрезала Вальбурга. Неловкое напряжение зависло в воздухе, словно плотная паутина. И именно в этот момент Сириус, сидящий чуть поодаль, задвигал стулом и резко подался вперёд: — А я сегодня почти приручил пикси, — сказал он громко, будто бы невпопад. — Почти! Он теперь нападает только на портрет дедушки, а не на всех подряд. Несколько человек за столом усмехнулись. Рудольфус хмыкнул, даже Орион едва заметно улыбнулся. Вальбурга нахмурилась, но больше не стала продолжать прерванный спор. Беллатрикс, откинувшись в кресле, бросила короткий взгляд на Сириуса, но промолчала. В этот момент зазвенели колокольчики входной двери, и в комнату вошла Ровена. Она выглядела просто и собранно: тёмно-синее платье строгого кроя, короткая накидка, волосы убраны в аккуратный узел. В движениях её не было спешки, но чувствовалась уверенность. На губах — почти незаметная, усталая полуулыбка. — Прошу прощения за опоздание, — спокойно сказала она. — Надеюсь, я ещё не пропустила самое интересное. Сириус опустил глаза, но коротко улыбнулся, не говоря ни слова. Вальбурга кивнула и жестом пригласила Ровену к столу: — Как раз к десерту. Надеюсь, сегодня ты простишь мне слишком пустой стол. Мы тут всё больше вспоминаем времена, когда нас было больше. — Не беда, — отозвалась Ровена, усаживаясь. — Иногда важнее, кто сидит за столом, а не сколько блюд подают. После её появления ужин протекал спокойнее. Ровена ловко вела разговор, сводя на нет подколки, оживляя застолье без суеты. Даже Белла стала чуть тише, будто затаилась. В какой-то момент к ним присоединилась Друэла — в чёрном платье, с тенью в глазах и коротким извинением: — Простите, дела затянулись. Я не хотела… — Всё в порядке, дорогая, — ответила Вальбурга. — Ты дома. Позже, когда мужчины удалились в курительную, а мальчики поднялись наверх, дамы собрались в библиотеке. Камин горел особенно ярко. Ровена устроилась у окна, в кресле. Вальбурга и Друэла с бокалами вина стояли у полокю Разговор тек неспешно. Через некоторое время Вальбурга приглушённо сказала: — Прошу прощения, мне нужно кое-что обсудить с Друэлой. Мы скоро. Они ушли, оставив Беллу наедине с Ровеной. Беллатрикс медленно прошлась по комнате, задержалась у книжной полки и, не глядя, спросила: — Ходят разговоры, будто вам досталось всё наследие Грантов... И даже часть во французских алхимических лабораториях, если не ошибаюсь, принадлежала вашей бабушке. Немногие умеют так искусно всё удерживать, как вы. — Всё официально, — уклончиво ответила Ровена. — Но вы же знаете, как бывает: за старым наследством всегда тянется чей-то хвост. — Сейчас вообще всё непросто, — протянула Беллатрикс, поворачивая в пальцах бокал. — Одни теряют наследство, другие — традиции. А те, кто вообще не должен был появиться на свет, начинают диктовать правила. — Вы про грязнокровок? — Ровена приподняла бровь, не отрываясь от огня. — Именно. И про тех, кто им подыгрывает. Слишком многие стали забывать, что значит быть частью рода. Что значит быть сильнее по праву. Ровена ничего не ответила. Только сделала глоток вина. Беллатрикс подождала ещё мгновение, потом медленно приблизилась. Её движения были слишком точными, чтобы быть спонтанными. — Один человек… очень влиятельный, — произнесла она, рассматривая книги на полке, — передаёт тебе приглашение. Вечер встречи. Присутствовать будут только достойные. Она повернулась. Её взгляд скользнул по лицу Ровены, но не задержался. — Это не просто встреча, — продолжила Беллатрикс, понизив голос. — Это круг избранных. Там будут те, кто по-настоящему влияет. Кто способен изменить ход вещей — пока не поздно. Ровена молчала, чуть склонив голову, будто прислушиваясь не столько к словам, сколько к их тени. — Он лично просил, чтобы ты была, — добавила Беллатрикс, и это "он" прозвучало без пояснений, как имя, которое не требует называния. — Где? — ровно спросила Ровена. — Тебе передадут. Только если дашь согласие. Всё под защитой, всё продумано. Ровена подняла бокал, глядя в огонь. — Конечно. Я ведь всегда держу слово, не так ли? — Она отпила вино, чуть заметно улыбнувшись краем губ.

***

Полная луна заливала комнату серебром. Сквозь тонкие гардины струился свет — мягкий, почти нереальный. В доме Блэков было тихо: все либо спали, либо прятались за слоями собственных мыслей. Ровена лежала на спине, уставившись в потолок. Простыня сбилась, кожа покрылась мурашками от открытого окна, но она не двигалась. Только пальцы на левой руке — цепко сжимали край одеяла. На тумбочке у изголовья лежал чёрный конверт. Тот самый. Её бесило даже не приглашение. А форма. Скрытые знаки. Эта вуаль пафоса, якобы выбор, якобы уважение. Он всё ещё пытался диктовать условия. Она знала, чьё это задание. Кто хотел, чтобы она пришла — на его условиях. Словно она — пешка, которую можно передвинуть с одного квадрата на другой, сделав вид, что это её собственный шаг. Словно всё происходящее — тонко продуманный спектакль, в котором ей отвели роль гостьи, забыв, что она давно вышла из-под чьего бы то ни было сценария. Ровена села, смахнула волосы со лба и поджала губы. Воздух казался липким, как влажный шёлк. Где-то в саду цвела жасминовая магнолия, сладкий аромат выворачивал душу. — Значит, решил играть, — сказала она в темноту. — Опять. Она встала. Ноги коснулись холодного пола, но она не заметила. Открыла шкаф. Движения были резкими, но точными. Она знала, что наденет. Знала, как войдёт. Что скажет. Не как гостья. Как змея в сердце его логова. На секунду замерла у зеркала. — Ты хотел встречи, Том. Получи.

***

Том глубоко вдохнул запах старого фолианта — пыльного, терпкого, обволакивающего. Он переносил его в те дни, когда всё только начиналось: Хогвартс, первые эксперименты, первые тайны. Подсвечник отбрасывал мягкий свет, а воск наполнял воздух густым ароматом, смешанным с деревом и кожей. За дверью послышались шаги. Уверенные, но слишком лёгкие для мужчины. Он поднял взгляд. Спокойный, сосредоточенный, как у хищника перед броском. Он всё уже понял, но дал себе насладиться моментом. Дверь открылась. И на пороге — та, кого он меньше всего ожидал увидеть здесь. Ровена шагнула внутрь, с ироничной полуулыбкой, словно просто вышла из другой комнаты, а не преодолела сложнейшие заклинания охраны. Села в кресло напротив, скрестив ноги, небрежно грациозна. — Неплохо у тебя, — её взгляд пробежался по кабинету. — На мой вкус мрачновато, но… стильно. Она посмотрела ему в глаза. И всё стало ясно: это был вызов. — Признаюсь, не ожидал тебя здесь, Ровена, — он откинулся на спинку кресла, не скрывая интереса. Его взгляд скользнул по ней медленно, лениво, с удовольствием. Чёрное элегантное платье подчёркивало фигуру, будто нарочно — закрытое, но дерзкое. Вкус безупречный. Как всегда. Он поднялся. Медленно, но в его движениях чувствовалась напряжённость. Подошёл ближе, словно проверяя, не иллюзия ли это. — Как бы я ни был рад тебе, но всё же: как ты нашла это место и прошла охрану? Он опёрся о край стола, нависая над ней, но без угрозы — скорее, чтобы почувствовать её ближе. — Ты, вероятно, забыл, — спокойно ответила она, — что мы были вместе слишком долго. И, к счастью или нет, я тебя знаю. Она откинулась в кресле, не спеша: — Ты ищешь уединение, защищённость, но и близость к центру. Место должно быть магическим, но не на слуху. Удобным, чтобы в случае чего… исчезнуть. Я перебрала всё, что подходило. Такой особняк был только один: разорённый дом одной из старых семей, обросший слухами и проклятиями. Туда редко кто сунется. Идеально, не так ли? Она сделала паузу, и с тем же лёгким оттенком иронии добавила: — Ты не предложишь мне кофе? Или охранные заклинания забрали у тебя всё гостеприимство? Он усмехнулся, и в ту же минуту в комнате появился домовик с подносом. Пока тот наливал напиток, Том не отводил взгляда от Ровены. Она взяла чашку, вдохнула аромат. Медленно, будто наслаждаясь моментом. Том тем временем медленно прошёл вдоль её кресла, касаясь пальцами спинки, будто чертя невидимый круг вокруг неё. — Так ради чего было приложено столько усилий? — спросил он, сужая глаза. Она сделала глоток, не отрывая взгляда от его глаз. — Всё просто. Я устала от подачек, от приглашений через третьи руки. Ты хочешь — так возьми. Она поставила чашку и встала. Медленно, без резких движений. Подошла ближе. Платье скользило по её телу, как вторая кожа. Он сделал полшага навстречу, будто сам того не заметив. — Без разговоров. Без игры. Просто... закончи то, что начал, — прошептала она, останавливаясь в шаге от него. Он не пошевелился. Только смотрел. Тень улыбки дрогнула на его лице, но взгляд потемнел. Пальцы напряглись. Она взяла его руку и положила себе на талию. Наклонилась ближе, дыхание коснулось его губ. — Ты всё ещё этого хочешь. Разве нет? Он обхватил её талию, притянул ближе. Молчал. Но дыхание стало неровным. Его ладонь легла ей на спину — горячая, крепкая, не позволяющая отступить. — Ты не оставляешь мне выбора, — прошептал он глухо, будто срываясь. Он рывком притянул её к себе — так резко, что она едва удержалась на ногах. Его рука легла на её затылок, вторая — прижала к бедру. Он наклонился к самому уху, дыша тяжело, низко: — Ты сводишь меня с ума. Их губы почти соприкоснулись — почти, но он не дал этого касания. Просто замер, удерживая её на грани. Его пальцы дрожали. Он не мог себе этого позволить. Но не мог и отпустить. Он резко развернулся, обошёл её кругом, как зверь вокруг приманки. Его пальцы скользнули по её руке, медленно, почти болезненно, задержались на запястье. Он задержал дыхание, вглядываясь в её лицо — слишком близко, чтобы прятать мысли. И слишком тихо прошептал: — Я должен разорвать тебя… или спрятать. На секунду он замер, его пальцы сжались — и он почти поцеловал её, но, будто опомнившись, с силой выдохнул и отшатнулся. Магия вокруг них дёрнулась, как натянутая струна. — Хватит. Он схватил её за руку, как за якорь, и в следующую секунду они исчезли.