Смертельная схватка

      Он брёл по бесконечному круглому коридору, ритмично пульсирующему и зловонному. Коридор петлял и изгибался. Из просвета коридора впереди лился сумеречный багровый свет, но стоило сделать шаг вперёд, как свет отдалялся. Алексей пытался повернуть назад, но стены смыкались, проталкивая его в единственно возможном направлении. Тоска, страх и отчаяние сжимали сердце ядовитыми когтями. Стены коридора становились всё более больными, повреждёнными, будто бы обожжёнными пламенем или сильной кислотой. Там и тут скользили омерзительные черви, едва видимые в гнетущем полумраке.       Алексей понял, что ни за что не хочет дойти до конца туннеля, но мерное сокращение невидимых мышц проталкивало его всё дальше и дальше. Всё чаще попадалась отвратительная коричневая масса.       Алексей попытался сосредоточиться и разорвать путы кошмара.       — Мне снится, что не он во мне, а я в нём, — пробормотал он непослушными голосовыми связками. — Но это не так.       Собрав всю силу воли и всю ярость на обезумевший орган, Алексей пробудился в холодном поту. Невероятное чувство спасения от непостижимой опасности ненадолго смыло тревогу и сомнения минувшего вечера.       Алексей вздохнул и оглянулся. Потянулся за телефоном. Пять часов утра.       Растревоженная его движениями, Алевтина тоже проснулась.       — Лёш, всё с тобой в порядке? — прошептала она.       — Вроде да, хотя не уверен, — Алексей выпрямился на кровати. — Мне приснился кошмар, будто я внутри какого-то огромного больного кишечника, представляешь?       — Хочешь, принесу успокоительное? — спросила Алевтина.       — Не надо, вставать уже довольно скоро, — отмахнулся Алексей. — Мне показалось, что у меня едет крыша.       — Тебе не помешал бы отпуск, — Алевтина прижалась к мужу всем телом. — Со мной. Если настанет нормальная погода, давай сходим в небольшой поход на лыжах?       — Было бы круто, — отозвался Алексей. — Но мне завтра много важной работы предстоит…       — Расслабься. Всё это мелочи по сравнению с мировой революцией, справимся, — тихо рассмеялась она. — Пройдёт. Если завтра продолжит беспокоить, сходи к врачу. Который кишечником занимается.       — А ты слышала теорию, согласно которой кишечник обладает собственным интеллектом? — спросил Алексей.       — Нет. Как это возможно? У него же нет мозга, — удивилась Алевтина.       — Но если таковой имеется, может ли кишечник злоумышлять против своего хозяина? — продолжил задаваться вопросами Алексей.       — Зачем ему это? Это было бы очень странно, — неуверенно проговорила Алевтина. — Это у тебя всё на почве кишечного расстройства?       — Ох, милая моя, тут в двух словах не объяснишь, — сказал Алексей.       — Колись давай, — улыбнулась она в темноте. — Ты можешь сказать всё как есть, ты знаешь, мне можно довериться.       Мужчина ощутил, что кишечник тоже проснулся и немедленно начал сердито бурчать.       — Ты подумаешь, что я свихнулся, — вздохнул Алексей.       — Обещаю отнестись к твоим словам со всей серьёзностью. Я вижу, что что-то не так.       — Это звучит как полное безумие, — сглотнул Алексей. — Но мне кажется, что мой кишечник со мной разговаривает, оскорбляет, угрожает, и в ответ на неподчинение начинает страдать поносом.       Алексей был очень признателен Алевтине за то, что та не стала обесценивать его признание и выполнила своё обещание выслушать серьёзно.       — Версия с психозом должна рассматриваться наряду с прочими, ты же понимаешь, — серьёзно и тревожно заметила Алевтина.       — Конечно.       — Так-так, ты жёнушке проговорился? — встрял злополучный кишечник и начал оглушительно бурчать. — Сейчас тебе будет больно…       — Прямо сейчас он угрожает мне за то, что я рассказал тебе, — прошептал Алексей.       — Чем?       — Причинить боль, — Алексей скривился, прижимая руки к животу. — И он выполняет свои угрозы.       — С утра бери больничный и идём по врачам, — строго и серьёзно произнесла Алевтина. — Сначала — гастроэнтеролог. Если он ничего не найдёт, идём к психиатру. Тебя устраивает такой план?       — Да, он меня устраивает, — выдавил Алексей, корчась в муках.

***

      По утру пара отправилась в частную поликлинику. Хотя цены кусались, там можно было попасть к врачу немедленно. Кишечник уже исторг из себя всё содержимое, и мог досаждать Алексею лишь мучительными спазмами. Поехали супруги на такси. В машине кишечник прекратил мучить человека и завёл разговор об иерархии в семье.       — Ты как хочешь, но она тобой крутит, — сказал кишечник. — Я баб насквозь вижу. Баба тварь такая — снаружи все вот эти улыбки, а внутри подсчитывает, как тебя покрепче побабоработить.       Алексей не отвечал.       «Не поддаваться на провокации, вести себя стойко и с достоинством», — мысленно настраивал он себя.       — Вот кто у вас в семье главный? В любом коллективе, даже из двоих человек, должна быть иерархия, один подчиняется, другой доминирует. Вот кто у вас главный, ты или она? Ты должен быть главным, — нудил кишечник. — Она тебя к врачам погнала — и ты как барашек побежал, бебебе. Вот уложит она тебя в дурдом, а себе и квартиру заберёт, и компьютер, и лыжи. А сама будет со своими коммунистами кувыркаться на твоей кровати, пока тебе в попу будут нейролептики колоть высокие мускулистые санитары!       — Пошёл на хер, — вяло подумал Алексей. — Не прав ты. Алевтина любит меня, не изменит и не бросит.       — Агась, наивный какой мальчик, — забулькал кишечник. — Все баборабы вроде тебя так думают, а потом ваши жёны негров да ахмедов рожают. Тем более твоя комми. Интернационал! Сами Мордехай и Бланк велели белым женщинам отдаваться угнетённым трудящимся Африки да Азии!       — Что ты несёшь? И почему ты воспринимаешь всё через призму тотального обмана и какого-то завуалированного межрасового садомазо? — устало вспылил Алексей и сжал ладонь жены. — Подчинение, доминирование, обман, измены, подсиживание, сексуальная распущенность… почему нельзя просто вместе делать общие дела, наравне, придя к взаимному согласию и помогая друг другу?       — Ты жизни не знаешь, — проворчал кишечник. — Я, между прочим, слабый, но псионик. Я умею телепатически выходить в интернет. Я всё знаю, как тот чат прямо!       — Ага, всё ты знаешь, так и поверил, — Алексей даже усмехнулся наглости естественного внутреннего червя. — Тебе столько же лет, сколько и мне, ты не видел ничего, чего бы не видел я. Более того, ты вообще ничего не видел, потому что сидел внутри всегда и только дерьмо через себя проталкивал.       — Падла, ты как со мной разговариваешь? Вообще-то, мой интеллект выше мелкого сознания лобных долей, кои ты воспринимаешь как своё «я», — рявкнул кишечник, что отозвалось очередным спазмом.       — Ну скажи тогда, чему равняется интеграл косинуса икс от нуля до пи, — спросил Алексей. — Чему равно напряжение пробоя в воздухе? Сколько фаз в городской электросети хотя бы?       — Мне не нужно знать такие вещи, чтобы быть умнее тебя, — самодовольно заявил кишечник. — Я знаю намного более фундаментальные принципы бытия, и не нуждаюсь в знании ничтожных частностей.       — Ну тогда выйди в интернет и узнай, — продолжил давить Алексей.       — Не ловит! — с ноткой растерянности попытался оправдаться кишечник.       Когда автомобиль подъехал к поликлинике, кишечник смолк. Испугался он, или тому были иные причины, Алексей не знал. Покинув машину и заплатив таксисту, супруги отправились в регистратуру. Вскоре они уже были на приёме о врача. Разумеется, Алексей не стал говорить про голос, ограничившись описанием болей и диареи. Врач немедленно назначил кучу анализов и обследований, многие из которых были отнюдь не дёшевы. Но Алексей уже был готов не считать деньги — лишь бы избавиться от безумного голоса из кишечника.       Анализы на паразитов результатов не дали, что, как ни странно, расстроило Алексея — он втайне надеялся, что в нём какой-то разумный глист, и его можно будет попросту отравить и вывести наружу. В целом, обследование показало обычное расстройство кишечника.       Уже на следующий день Алексей приехал в поликлинику вновь, уже на общественном транспорте. Алевтина отправилась с ним, искренне беспокоясь за его состояние — как физическое, так и душевное. Всю дорогу кишечник донимал оскорбительными разговорами, но почти не мучил болью и не пытался исторгнуть содержимое, и Алексей кое-как терпел его выходки.       Дождавшись приглашения, Алексей зашёл в кабинет. Алевтина подбодрила его жестом с кулаком.       — Присаживайтесь, — спокойно произнёс врач.       Алексей сел на стул с синтетической обивкой.       — Ваши анализы не обнаружили каких-либо инфекций или прочих патологий, связанных с ЖКТ. Пусть это не сфера моей компетенции, но я почти полностью уверен, что ваше кишечное расстройство имеет психосоматический характер, — проговорил врач. — Иными словами, вы переволновались, задёргались — и организм вот так вот запротестовал. Я бы рекомендовал вам снизить нагрузки. Кроме того…       Врач дал ничего не значащие рекомендации. Алексей выслушал их, взял все необходимые бумаги и покинул кабинет. Кивнув жене, отправился на кассу — оплачивать полученные медицинские услуги.       — Ну что сказали? — полюбопытствовала Алевтина, когда Алексей расплатился за визит.       — Нервное напряжение, никаких болезней или паразитов, — ответил Алексей.       — Слушай, может, тебе правда нужно просто отдохнуть? Мало ли как мозг переклинить может, — задумчиво высказала Алевтина. — Ты говорил, что он тебя уже меньше беспокоит.       — Не знаю. Боюсь накаркать.       — К психиатру сходим?       — Признаюсь, боюсь, — вздохнул Алексей. — Давай повременим?       — Как скажешь, — Алевтина приобняла мужа за плечи. — Я прекрасно понимаю твои страхи. Но обычно цена опасливости и вытекающего из неё бездействия куда выше, чем более-менее продуманного действия.       — Хорошо, давай запишемся на следующую субботу, — поддался Алексей. — Как мне с ним разговаривать, чтобы меня не записали в психи? Хотя, может, я и есть псих…       — У нас в обществе огромная проблема стигматизации любых бед с башкой, — тяжело вздохнула Алевтина.       Алексей мрачно кивнул.       — Как я тебя за яйца поймал, а? — похвастался кишечник. — Ты зассышь к психиатру пойти, и я получу от тебя всё, что хочу. Впрочем, психиатр тебе не поможет в любом случае.       Мужчина так изменился в лице, что Алевтина сразу поняла, что происходит.       — Опять? — с тревогой бросила она.       — Опять, — мрачно ответил Алексей.       — Ладно, поехали домой, я тебя чаем напою, и мы вместе подумаем, как быть, — сказала Алевтина.       По дороге домой супруги воспользовались городским автобусом. Алексей снова увидел женщину с ярко накрашенными губами, что ехала с ним в одном автобусе в злополучный вечер, когда кишечник впервые подал голос. Женщина снова разговаривала по смартфону надменно-наглым тоном. Алексей поморщился.       — Прикинь, что этот тупой нищеброд мне сказал? Ты представляешь? — переговаривалась с кем-то обладательница накрашенных губ.       Выйдя из автобуса, Алексей поделился с супругой печальными мыслями. Под ногами хлюпали лужи.       — Знаешь, почему лишь немногие что-либо предпринимают, чтобы противостоять угнетению и эксплуатации со стороны богатых и уважаемых господ? — сказал он. — Потому что огромное количество людей готово терпеть любые ущемления со стороны высших, если при этом у них остаётся возможность третировать и презирать низших. Готовы принять роль холопов, если у них самих будут холопы, или хотя бы иллюзия их наличия. Это как в армейке в плохих частях было — большинство призывников готово сносить унижения со стороны старослужащих, если верит, что через год сможет шпынять сама. Помнишь, на прошлой неделе ты рассуждала про Бакунина? Повторила его слова, что свобода без равенства — привилегия? А очень многим привилегии дороже любой свободы. Даже не сами привилегии, лишь намёк на них, обещание, стойло понаряднее и потеплее соседского. Такие могут защищать свои свободы, но отступятся от них, как только сдача свобод станет ценой сохранения привилегий. И вот такие люди демотивируют и гасят всех прочих. В итоге сидим и страдаем.       Алевтина крепко сжала руку мужа и промолчала.       — Обсудим в другой раз, хорошо, Лёш? Это непростая тема, мне нужно обдумать ответ, — попросила она.       — Именно поэтому человеческий мозг должен отдать бразды правления телом кишечному интеллекту, — возник зловредный кишечник. — Я могу научить тебя принимать естественный порядок вещей, естественную иерархию без нытья. Когда человек умирает, гниение начинается с кишечника — и потому кишечник является естественным приёмником, антенной для хтонических природных эманаций, детектором импульсов, буксирующих живую материю сквозь ил бытия во славу Владыки Вельзевула!       Алексей лишь помотал головой, тщетно пытаясь избавиться от наваждения.       Добравшись домой, Алексей переоделся и рухнул в постель. С самого начала кишечных проблем Алексей почти не ел и плохо спал. Как это ни тяжко было признавать, странный враг побеждал в борьбе на истощение, пусть Алексей и отказывался ему подчиняться. Алевтина выключила свет и оставила мужа отдыхать, занявшись домашними делами. Алексей привык помогать ей, и досадовал, что не находит в себе сил ни на что.       Опустошение и отчаяние овладевали Алексеем. Хотя любимая находилась в соседней комнате, он почувствовал себя невыносимо одиноким. Мелькнула мысль позвать её, но навалилась ужасная апатия.       — Ну что, теперь ты видишь себе истинную цену? — глумливо бросил кишечник. — Воистину верно говорил Ницше, что дух есть кишечник. Не более! Мозгу не по силам идти против своего истинного властелина, располагающегося в животе.       — Пошёл ты, — в мучительном изнеможении подумал Алексей. — Нет, я всё для себя решил: погибну, но не сдамся. В такой безумной ситуации, я не сдамся. Если я сдамся, подчинюсь, то всем моим принципам, всему мне грош цена, я и в самом деле буду просто каким-то кишечником ходячим… а так нельзя. Души, негодяй! Не поддамся тебе.       — Проверим, — злобно проурчал кишечник, будто бы увеличившийся в размере и начавший распирать брюшину. — Я сломаю тебя. Рано или поздно ломаются все.       Тон внутреннего врага стал низким, раскатистым. Алексею стало страшно. Мучительные позывы снова повлекли мужчину в туалет. С трудом встав, он преодолел путь до унитаза.       Цвета мира поблёкли, и даже свет лампы в прихожей казался тусклым и обесцвеченным, как на сепии. Мысли путались, точно во сне. Алексей ожидал встретить или увидеть Алевтину, но её нигде не было.       Мужчина заперся, стянул штаны и уселся на белое сидение. Но желаемое облегчение не спешило. Наоборот, боль усилилась. Бросив взгляд на живот, Алексей вскрикнул. Внутри ворочалось что-то огромное, будто в животе разворачивался и раздувался удав. Теперь его живот напоминал пузо увиденного в автобусе толстяка.       Не выдержав, кожа лопнула. Полилась кровь. Алексей увидел жёлтый жир. Сквозь разорванную плоть на волю вывалились петли неестественно огромного кишечника. Орган, уже больше похожий на какого-то неведомого монстра пострашнее любого вымышленного «Чужого», чем на часть человеческого тела, источал невыносимое зловоние. Гнилые чёрные петли взметнулись, точно плотоядный питон, и обхватили Алексея с ног до головы. С грохотом мужчина упал на кафельный пол, отчаянно пытаясь сбросить с себя удушающие кольца слабеющими руками. Из заднего прохода хлынула смесь кала и крови. Дёрнув головой в агонии ужаса и боли, Алексей увидел, что из туалетной вытежки и раковины текут такие же ручьи омерзительных нечистот, стремительно затопляя пол.       — С каждой минутой ты всё больше оказываешься в моей власти, — утробно прорычало чудовищное существо, слитое с Алексеем в единый организм, содрогающийся от немыслимых мук. — Я есть твой Ад.       Вокруг извивались бесконечные кольца чудовищного кишечника.       Вскрикнув, Алексей проснулся. Тяжело дыша, он скатился с кровати. Ощупал живот. Всё было в порядке. Но надолго ли?       — Я больше не могу, — пробормотал он. — Нужно это прекратить, любой ценой. Иначе оно завладеет моим разумом. Этого нельзя допустить. Прости, моя родная Аля.       Встав, подобно зомби, Алексей прошаркал на кухню.       — С тобой всё в порядке?! — увидев его бледную физиономию, охнула Алевтина.       — Всё в порядке, Аля, — сказал Алексей и обнял супругу, вставшую из-за ноутбука. — Дурной сон приснился. Захотелось пару вещей тебе сказать.       — Каких? Точно всё в порядке?       — Я тебя люблю, моя родная. Ты — мой лучик света в тёмном царстве, — сказал он. — Я был с тобой счастлив все эти прекрасные годы. И пусть твоё красное дело победит вопреки всему, ты этого заслужила.       Аля расцеловала мужа в губы и щёки.       — И я тебя очень-очень сильно люблю, — сказала она. — Как твоё самочувствие?       — Немного лучше, — ответил Алексей. — Слушай, у меня к тебе просьба. Помнишь, у нас в кладовке на верхней полке чай ромашковый лежит очень хороший? Можешь мне его принести и заварить? Я бы сам, но…       — Да без проблем, сейчас принесу, — ответила Алевтина. — Выздоровеешь, и будешь снова мне еду готовить, мне не в напряг тебе помочь.       Алевтина ушла. Алексей знал, что добраться до чая нелегко, и несколько минут в запасе у него есть. Выдвинув полку кухонного шкафчика, он достал длинный разделочный нож. Попробовал остроту клинка.       — Не вздумай, не вздумай! — завопил кишечник. — Ты чего удумал?!       — Убить тебя, — мрачно бросил Алексей. — Зло не властно над тем, кто не страшится боли и не цепляется за жизнь.       — Эй, не смей! Давай договоримся?! — перепугался кишечник.       — Меня можно уничтожить, но не сломить. Сегодня смерть на моей стороне, мразь, — прошептал Алексей и воткнул нож в середину своего живота.       Кишечник зашёлся в беззвучном вопле.       — Получай, гнида! — прошипел Алексей, выдернул клинок и вонзил его вновь, немного выше.       Вопль кишечника оборвался. Для надёжности Алексей ударил ещё раз. Вопреки ожиданиям, боль была не настолько чудовищной, как он боялся. Больно, даже очень больно, но эта мука уступала той, что пришла к нему в призрачном царстве снов.       Согнувшись, Алексей рухнул на пол. Издал сдавленный крик. Прибежала Алевтина. Её слов мужчина разобрать не мог, утешаясь мыслью, что кишечный голос смолк навсегда.       — Аля, — слабо улыбнувшись, прошептал мужчина, глядя на перепуганное лицо жены. — Я победил его.