Последний подарок

      Месть выходит далеко за рамки рационального восприятия мира. Принцип «око за око» не возродит убитого члена семьи. Возмездие не вернёт былое величие павшей империи. Вендетта не отдаст годы молодости ошибочно осуждённому. При этом мы вновь и вновь отдаёмся во власть чувства, которое может как унять ноющий зуд искалеченного чувства справедливости, так и разрушить личность до самого конца. Ради небольшого шанса уравнять страдания колхидская волшебница уничтожила всё, что было дорого неверному аргонавту. Терять уже нечего, когда любовь размеренно качает на своих волнах, заливает лёгкие и солью разъедает без остатка.       Спасением стало любимое хобби Эльзы — фотография. Привлечение внимания всего бара, в том числе и бывшего, под силу белой вспышке пленочного фотоаппарата.       Подойдя к барной стойке, ДеВитт протянула бармену компактную мыльницу.       — Можете нас сфотографировать? — Эльза показала, где находятся видоискатель и кнопка спуска затвора, пока ладонь Леви опустилась на её плечо.       Ослепив на секунду карие и серые глаза, яркий блеск заставил обернуться половину посетителей. Профессор проморгался и оглядел толпу. Ник поднял голову, но не сфокусировался там, где было нужно.       — Ну что вы как не родные? Прижми её к себе покрепче или поцелуй! — Бестактная фраза бармена была на руку новоиспеченной паре.       — Он не любит фотографироваться, еле-еле уговорила. Потерпишь ещё немного, Аккерман? — Эльза повернулась в сторону бойфренда на час, особенно выделив голосом его редкую для шотландских земель фамилию.       — Я готов ради тебя и на такие немыслимые жертвы, ДеВитт. — Леви ответил на взгляд возлюбленной подруги, продолжив её тактику.       Пальцы впились в талию, белоснежный хлопок лёг на бархатные узоры. Друзья, не отрываясь, смотрели друг на друга с озорной усмешкой. Вторая молния пронзила тёмное пространство и попала прямо в цель.       — Нас заметили, — Аккерман на выдохе прошептал долгожданные слова. Пора начинать древнегреческую трагедию.       Эльза забрала фотоаппарат, рассеянно посмотрев на пластиковый корпус. Она, как и Ник, трепетно берегла прошлое и переносила счастливые моменты на плёнку. Для ведомых ностальгией фотографии были физическим эквивалентом ушедших времён, и их уничтожение было таким же мучительным, как насильственное стирание памяти.       ДеВитт стояла спиной к ненавистной парочке, полностью положившись на цепкий взгляд Леви. Ей было нужно, чтобы Майклсон уловил каждое слово предстоящего диалога.       Эльза сделала пару шагов от Аккермана и, долго подбирая нужный ракурс, запечатлела расслабленную фигуру в полный рост.       — Ты решила устроить мне фотосессию? — Леви еле заметно кивнул, показывая, что Ник начал пробираться в их сторону.       — Объектив не в силах оторваться от твоего изящного профиля. — ДеВитт вновь заглянула в видоискатель. — Как и я.       Катушка внутри прокрутила плёнку. Леви мгновенно притянул Эльзу. Упершись к нему спиной, она услышала низкий шёпот, которому совсем не хотелось сопротивляться:       — Я буду более настырным, чтобы вывести его из себя. Ты не против?       ДеВитт еле заметно кивнула. Чуткость Аккермана будоражила не меньше чувственных прикосновений.       Профессор перехватил фотоаппарат и вытянул его на всю длину руки. Второй рукой он обхватил Эльзу спереди и крепко прижал к себе, положив голову на её плечо. Пытаясь выбрать фотогеничный ракурс и при этом не покосить оправу своей протеже, Леви уткнулся носом в её скулу и невесомо поцеловал в щёку. Тонкий слой эмульсии зафиксировал миг, когда друзья задержали дыхание от нового уровня близости и прыгнули в бурный океан, держась за руки.       За соседним столом послышался скрипучий звук деревянных ножек, царапающих паркет. Ник завёл Алису вглубь бара, сославшись на холодный воздух из открывающихся дверей. Рассеянно слушая щебетание новой подружки, он не отрывал взгляда от той, которую не желал до конца отпускать.       Удержав ДеВитт в обволакивающей хватке пару секунд, Леви пробрался в заброшенные уголки волнительного предчувствия вкрадчивым эхом:       — Теперь можно не только обниматься, но и разговаривать.       Сев обратно на высокий стул, но сохранив близкую дистанцию с другом, Эльза опёрлась локтем на деревянную столешницу и положила голову на ладонь.       — Ты никогда не задумывался о том, чтобы бросить карьеру в академии и записывать ASMR? Такой голос должен ласкать вовсе не уши студентов.       — Чёрт возьми, это что такое?       — Всему тебя надо учить, Аккерман. Приедем домой, и я покажу. — Взглянув на маленькое окошко, расположившееся на задней крышке мыльницы, Эльза воодушевлённо объявила: — Ещё двадцать четыре кадра. До тридцать первого декабря точно хватит.       — Я так понимаю, мне теперь постоянно быть начеку?       — Конечно, нужно же заполнить новые альбомы. Старые фото мы с тобой выбросили, забыл?       — Мы столько ненужного барахла вынесли во время твоего переезда. Я не запоминал каждую вещь, которая летела в помойку. — Краем глаза Леви заметил, как мертвецки сине-красные пальцы, не способные согреться, нервно теребили светлые волосы. Нагнувшись к Эльзе и заправив ей за ухо выбившуюся шоколадную прядь, Аккерман прошептал, почти не размыкая губ: — Ник устроил на своей голове гнездо. Что это значит?       — Он пытается заземлиться, чтобы не погрязнуть в навязчивых мыслях. Буду дальше давить, а ты говори, что с ним происходит. — Распределив обязанности, Эльза подмигнула Леви, чтобы замаскировать их тактические перешёптывания завораживающими заигрываниями.       Немного задумавшись о следующем ударе, ДеВитт перевела тему разговора в академическую плоскость, хоть и была «слугой корпораций» по словам Аккермана. Университет сопровождал её с рождения: профессорская семья в третьем поколении, лучший друг — преподаватель с высочайшим h-индексом в стране, и бывший, который отчаянно пытался получить степень PhD по философии, но так и не смог удержаться ни в одном учебном заведении. Слабое место Майклсона было очевидно.       — Леви, я столько лет тебя знаю, а ты ни разу не говорил, почему выбрал политику и международные отношения.       — Когда декан Смит взял меня под свой контроль, он подтолкнул меня в сторону социальных наук. Экономика слишком занудная, литература консервативная и не двигается вперёд. — Леви без слов понял, куда клонит Эльза. — А существование степени по философии в современном мире до сих пор остаётся для меня загадкой.       — Интересно слышать такое от человека, чья работа невозможна без идей Платона и Сократа.       — Ты сейчас сравнила прародителей целой дисциплины со студентами, которые тысячу раз писали дипломы по Арендт, Гуссерлю и Сартру, не выдавив ни одной новой идеи? — Аккерман обновил себе виски, а Эльзе подвинул пина-коладу. — Я прямо сейчас могу придумать названия диссертаций, которые ты не сможешь отличить от настоящих.       — Я тебе подкину темы. — ДеВитт оглядела бар, намеренно избегая угла, где сидела знакомая парочка. — О, официантка стакан разбила.       — Символика разбитого стакана в экзистенциализме: случайность, неизбежность, абсурд.       — Так, давай что-нибудь посложнее. Например, шейкер для коктейлей. И не упоминай смешивание!       — Алхимия барной стойки: шейкер как символ преобразования в философии материи.       — Да ты издеваешься. Ой, там кто-то перепил.       — Отвращение как механизм власти: блевотина и телесность в дисциплинарных обществах.       В эту секунду Эльза была готова броситься на своего профессора и расцеловать его. Она спиной ощущала, как нарциссическое эго Ника билось в конвульсиях от такого обесценивания его великих научных трудов по Мишелю Фуко. Она отметила, что Леви наблюдал за реакцией жертвы, и первая сократила расстояние до минимума.       — Ну что, как он там? — ДеВитт скользнула рукой вдоль его бедра, другой нежно провела по гладкой щеке.       — Его нога отбивает такой ритм, будто он барабанщик Led Zeppelin. — Их игра всё больше нравилась Леви. Был соблазн продлить месть, чтобы прохладные руки не оставляли его тепло.       — Отлично, горе-философ уже начинает злиться. Давай пройдёмся ковровой бомбардировкой по прошлому.       Эльза облокотилась на спинку стула и изогнула бровь. Вокруг них закружился вихрь флирта, двусмысленных намёков и томительных прикосновений. Притворство давалось ДеВитт удивительно свободно. Легкомысленно связав это с количеством промилле в крови, она подавляла мысль, что чувствует себя на своём месте, что всё должно быть именно так. А Леви жмурился от тепла её голоса и заигрываний, как от первых майских лучей. Они всего лишь добавили к привычному взаимодействию пару новых деталей. Грань между спектаклем и реальностью постепенно размывалась.       — На ретроспективе Ксавье Долана я встретила так много людей, которые хотят разобраться в арт-хаусе, но на более сложное кино им не хватило мозгов. — Тонкая ладонь запуталась в чернильных волосах.       — Я надеюсь, что входные требования для PhD программ ужесточат, и я перестану натыкаться в коридорах университета на инфантильных неженок, откладывающих взрослую жизнь. — Серые глаза ненасытно скользили по её силуэту.       — Если я найду в твоей коллекции пластинку Mumford & Sons, она сразу полетит в окно. — Острый нос туфли медленно двигался вверх и вниз по брюкам.       — Я бы внёс шарлотку в конвенцию о «негуманном» оружии. — Кончик языка скользнул по обветренным губам.       — Меня в Лондоне ничего не держит, кроме работы. Думаю, что через полгода перееду обратно в Эдинбург и… — Эльза прервала фразу, увидев сузившиеся глаза Леви.       — Ник начал хрустеть кулаками и, похоже, кусает внутреннюю часть щеки. — Как и в первый раз, еле слышный голос перекатывался короткими импульсами от мочки уха до кончиков пальцев.       — Он на пределе. Осталось совсем чуть-чуть. — Эльза удовлетворенно хмыкнула и выпила глоток сладкого коктейля.       Над уголком рта осталась капля белой пенки. Аккерман впился взглядом в простую, но до ужаса вызывающую деталь.       — Ты испачкалась. — Большой палец коснулся светлого пятнышка и медленно смазал его по нижней губе.       Острый подбородок мягко лёг на фаланги. Взгляды переплелись. Леви не торопился. Ждал. Проверял границы. Эльза слегка наклонилась вперёд. Ладонь приближала одни губы ко вторым. Никто не намеревался отступать.       — Какого чёрта вы творите? — Неудавшийся первый поцелуй прервался негодующим возгласом.       Вместо хаотичных и смущённых движений Леви и Эльза синхронно закатили глаза, нарочито медленно отодвигаясь друг от друга. После неприлично затянувшейся паузы, в которой «влюблённые» обменялись многозначительными ухмылками, ДеВитт соизволила обратить внимание на раздражающую помеху.       — Мы целуемся, — сказала Эльза так, словно перед ней стоял маленький, не особо смышлёный ребенок.       Ник опешил. В её карих глазах он искал вину или злость, но за стёклами очков видел только пренебрежение.       — Раньше ты только и делала, что ругала Аккермана, и говорила, что между вами ничего не будет. — Майклсон пытался скрыть злость за неявными нападками.       — А ты мне говорил, что всегда будешь со мной и наша любовь всё преодолеет, — её голос звучал спокойно и уверенно. — И что? Как видишь, ни твои, ни мои слова ничего не стоят.       — Люди меняются и это нормально. Я не должен нести ответственность за то, что обещал в прошлом. — Образование Ника пошло на пользу его непрекращающейся софистике.       — Только нарушая своё обещание, я никого не предавала. — Вспышка ярости пронеслась внутри Эльзы, но она тут же погасла, оставляя лишь след холодного презрения.       — Ты предаёшь саму себя, устраивая этот фарс для меня. — Он терпеть не мог, когда его смели в чём-то обвинять, и сразу переходил в контратаку.       — Майклсон, представь себе, мир не крутится вокруг тебя. — ДеВитт фальшиво улыбнулась. — Во время моей свадьбы и рождения детей мне ждать сообщения, что я делаю всё тебе назло?       Пальцы Леви на её талии не давали голосу предательски дрогнуть или отдать разум под контроль примитивного гнева. Месть наследницы анатолийской Луны и родосского Солнца не могла быть лёгкой — она должна стать болезненной пыткой.       — Эл, твои чувства — фальшивка. Только рядом со мной ты искренняя… живая. — Ник пытался добраться не только до бывшей возлюбленной, кивнув на Аккермана. — А он только и ждёт, когда ты окажешься в его постели.       — Мне не нужно спать с ней, чтобы быть настоящей семьёй. — Холодный голос без труда отбил выпад и в ответ ударил по больной точке. — На выпускном я тебя не заметил. А организации похорон мистера ДеВитта ты предпочёл очередную конференцию по метафизике.       Эльзе хватило мимолетного взгляда, чтобы вздрогнуть от ненависти, направленной на Ника. Ещё через мгновение внутри разлилось тепло молока с мёдом. ДеВитт увидела в невероятных глазах цвета стали желание встать на защиту, блеск хищника, одержимую и суровую заботу. Почему она всегда смотрела за горизонт, когда всё, что ей нужно, было рядом?       Семенящее цоканье каблуков и пронзительный вопрос прервали паузу, словно скрежет вилки о тарелку.       — ДеВитт, ты опять за своё? Не надоело виснуть на Нике?       Эльза только этого и ждала. Она никогда не нападала первой. Лобовая атака — безвкусная пошлость, самозащита — благородное оружие на страже собственных границ.       — Булл, твой бойфренд слишком бурно реагирует на мои поцелуи. Тебе не кажется это странным?       Мимолётное сомнение укоренилось на миловидном лице, пытаясь спрятаться за высокомерно вздёрнутыми бровями.       — Ты часто выдаёшь желаемое за действительное. Лисёночек, пошли обратно. — Пальцы ожидали податливую мягкость, а наткнулись на холодный мрамор. Ник не сдвинулся с места и даже не взглянул на Алису.       — Не удалось его приручить? — Мгла Эльзы прорывалась наружу, чтобы утопить в чёрных волнах всё вокруг. — Странно, что ты заманила такого ветреного зверька на Сочельник.       — Что ты несёшь? Он устроил мне сюрприз и сбежал с работы ради меня. Ник взял последний билет на поезд и… — Булл недоумённо уставилась на ДеВитт. В её картине мира соперница уже давно должна сорваться и вновь сбежать.       Эльза не смотрела на Алису и, кажется, даже не слушала, размеренно листая что-то в телефоне.       — Вот, нашла. — Осанка стала ровнее, пальцы поправили очки, воздух заполнил лёгкие. Въевшаяся корпоративная привычка публичных выступлений проникла из офисов Лондона прямиком в бары Эдинбурга. — «Эл, моя девочка, спасибо, что дала мне шанс, хоть я этого не заслужил. Я обещаю устроить тёплое Рождество без обид и слёз».       — Ты… Это неправда. Я тебе не верю, — голос стал чуть тише и уже не таким самоуверенным. — Ты завидуешь нам и не можешь смириться, что тебя выкинули на помойку.       — Это сообщение я получила 20 декабря. — Эльза проигнорировала её слова. — «Кот, купишь маршмеллоу и солёную карамель? Сделаем наше праздничное какао». Это 23 декабря. Утром я думала, что Рождество мы будем праздновать вместе.       Побелевшие костяшки пальцев выдали, что традиции из одних отношений плавно перетекли в другие. Леви приметил короткий жест Булл, пока подруга сфокусировала внимание на сообщениях. Он нагнулся ближе к ней и положил подбородок на плечо, читая по диагонали мельтешащий текст на экране.       — «Я так не могу. Я не могу совладать с эмоциями. Прости, Рождество и Новый год я проведу с Алисой в Шотландии». — Ещё пару дней назад сердце Эльзы с грохотом упало на бетон очередного предательства. Сейчас же нос сморщился, словно почуял запах затхлости. — Дальше я перестала отвечать, но Ник упёртый, когда ему это нужно. Он заспамил все мои социальные сети своими сообщениями.       — Ты совсем забыла про свитер, — равнодушная реплика внезапно сорвалась с губ Леви.       — Аккерман, чтобы я без тебя делала. — Нос мимолётно потёрся о гладкую кожу. — Так, это было вроде 26 декабря. Вот оно! «Вынужден признать – твои рождественские подарки были намного лучше. Мне кажется, фиолетовый джемпер сняли с деда, вырубившегося на улице пятничного Сохо».       — Он читал мои переписки с тобой?!       — Ник, ты хотел праздновать с ней Рождество и высмеял мой подарок? — Дрогнувший тихий голос привлёк внимание всех троих.       На лице Алисы появилось то же выражение, которое Эльза регулярно видела в зеркале на протяжении последних месяцев. Обычно в таких случаях с придыханием говорят: «Несмотря на всё то, что она сделала, мне даже стало жаль её». ДеВитт, проведя половину детства в домашней библиотеке и на пару с бабушкой проверяя эссе студентов с факультета филологии, впитала в себя многие фундаментальные ценности: забота о близких, честность перед самим собой, стремление к свободе, истинная любовь и преданная дружба. Но благородство и христианское смирение не прижились в юной душе. Повзрослевшая Эльза отказывалась подставлять вторую щёку.       — Какие у вас разные приоритеты. Вам бы обсудить это. — Эльза почти накинула пеплос с притаившимся пламенем на плечи разлучницы. — Ох, совсем забыла предупредить. Кажется, у вас неэтичные односторонние полиаморные отношения. Можете внести этот пункт в повестку дня после Рождества, переписок и подарков.       Две пары голубых глаз впились в хищную ухмылку. Мужские были озарены неприкрытым ужасом, а женские начали темнеть от гнева.       — Ты вновь сомневаешься в моих словах? Не вопрос, в переписках всё осталось. — Большой палец активно двигался сверху вниз. — Если ты забыла, то напомню: Ник бросил меня 29 ноября. А вот и сообщения на начало декабря. «Я очень скучаю по твоему обжигающему шёпоту».       Зубы с сигаретным налётом тяжело заскрипели в ответ.       — 11 декабря. «Твои волосы идеально наматываются на мой кулак».       Проклятия вот-вот прорвутся сквозь сжатые губы.       — 16 декабря. «Чёрт, как же ты меня вчера придушила. До сих пор не могу»…       Пронзительный свист разорвал пространство бара. Хрустящий звон стекла упал в повисшую тишину. Стакан пролетел где-то около головы и разбился о стену за барной стойкой.       Реакция тела опередила разум, не дав мыслям сложиться воедино. Руки крепко обвили плечи и талию. Тонкие пальцы впились в чернильные волосы, прикрывая голову. Игра рассыпалась на осколки вслед за бокалом.       — Ты цела? — Леви внимательно осмотрел подругу с ног до головы.       — Ты не ранен? Тебя не зацепило? — Эльза лихорадочно бегала глазами по лицу друга, надеясь не увидеть алые струйки.       — Алиса, совсем головой поехала? Ты что блять устроила?! — Ник сделал свой окончательный выбор, даже не до конца это осознав.       ДеВитт и Аккерман не могли отойти друг от друга. Нарастающая ругань Булл и Майклсона растворилась в белом шуме прочих звуков на фоне молчаливых объятий.       Шок, страх и забота слились воедино. Сдержанные чувства, спрятанные глубоко в подсознании, схлопнулись в точку абсолютного давления и взорвались. Ударная волна пронеслась по телу Эльзы, запуская адреналин со сверхзвуковой скоростью. Гнев был настолько ослепляющим, что на мгновение всё, кроме Леви, перестало существовать.       — Яприкончуэтусуку. — По горлу продрался первобытный рык. Обычно инстинкты не властвовали в голове ДеВитт, но стремление защитить родного человека почти одолело здравый смысл.       — Эльза, не надо этого делать. — Руки из мягкого одеяла превратились в тяжёлые цепи. Леви был свидетелем всего лишь одной женской драки. Даже потасовки скинхедов и панков из его далёкого прошлого были не такими жуткими, как беспринципный бой с укусами, вырванными прядями и проткнутым каблуком ступнёй.       — Отпусти! — Неистовая ярость пыталась прорвать клетку, закрытую на замок пальцев.       — ДеВитт, послушай меня. — Губы Леви обожгли мочку уха, спрятанную за занавесом плотных тёмных волос. — Надо играть жертву до самого конца.       Пока Аккерман полностью сосредоточился на возвращении Эльзы к стабильному состоянию, другая пара вышла за пределы конструктивного диалога:       — Мало того, что ты ебёшься сразу с двумя, так ещё и защищаешь не меня, а эту мразь!       — Если ты хочешь, чтобы на тебя накатали заявление в полицию, валяй!       Леви развернул Эльзу, заставляя взглянуть на себя:       — Ты сейчас не контролируешь себя и превратишь её лицо в кусок мяса. На этом легко сыграть, и Булл сразу вернёт себе Майклсона, надавив на жалость. Заверши свою месть как надо.       Хриплый низкий голос был якорем в разверзнувшемся шторме. Пусть маленькое дырявое судёнышко Ника и Алисы идёт ко дну. Эльза должна остаться на плаву и не утонуть.       Ей пришлось незаметно ущипнуть себя. Капельки боли было достаточно, чтобы натянуть вожжи разбушевавшегося гнева. Она сделала пару глубоких вдохов, на выдохе вытравив неконтролируемые эмоции. Открыв глаза и первым делом посмотрев на пронзительные льдинки, ДеВитт коротко кивнула. Привычка спорить с Аккерманом хотя бы сейчас проиграла холодному расчёту.       Внешний гул прорвался сквозь невидимый кокон. Эльза встретилась взглядом с Алисой.       — Зачем ты всё это делаешь со мной?! — Отчаянный, истошный крик разбился о неприступные стены.       — Потому что, Алиса… — Эльза взяла стакан с пина-коладой и выпила коктейль до дна, — …тебя не жаль.       Булл продолжала истошно вопить, но её прервала жёсткая хватка бармена под руку.       — С тебя хватит, ты перебрала.       За брыкающейся и визжащей Алисой никто не последовал. Драпированная ткань сожгла Креусу заживо. Пора расквитаться с Ясоном.       — Эл, с тобой всё в порядке? Это ужасно, надеюсь, тебя не за… — Никому не нужная поддержка моментально растворилась под обжигающим взглядом серых и карих глаз.       — Ты как-то опоздал с заботой обо мне. — Эльза опёрлась на барный стул и сложила руки на груди. — Только на студенческих моделях ООН поверят в твою глубокую обеспокоенность.       Леви принял минимальное участие в уничтожении Алисы. Она была реквизитом, блёклой деталью на главной сцене. А вот Ник… Аккерман хотел мучить его. Медленно вытягивать нервные волокна из-под ногтей, скручивая их в тугой, тошнотворный клубок.       — Ты, похоже, про свою подружку забыл. — Ленивый глоток виски аккомпанировал презрительному взгляду. — Тебе тоже пора на выход. Окончательно.       Ревность, годами пульсировавшая под кожей, то сжимала, то ныла, а теперь насквозь пронзила виски. Майклсон больше не видел смысла сдерживаться.       — Аккерман, так тебе доплачивают за то, что ты трахаешь студенток? Признайся, ты с первого курса пускал на Эльзу слюни.       ДеВитт уже приготовилась к выпаду, но вновь безмолвный шёпот кончиков пальцев, сжимающих талию, успокоил её.       — Тц, упаси Господь. Тогда она была всего лишь очкастой выскочкой с паршивым музыкальным вкусом. — Непринужденный рассказ Леви о трансформации своих чувств только сильнее выводил Ника из себя. — Два года назад Эльза наконец-то признала превосходство пост-панка и смогла пробраться к моему сердцу.       Промелькнувшее беспокойство от слишком убедительной игры Аккермана быстро исчезло. Переключение внимания с нарциссичного философа наказывало сильнее, чем прямые нападки и обвинения.       — Леви, да не было такого! Я просто сказала, что твои мрачные британские деды вдохновили Franz Ferdinand, The Killers, Kasabian, и я благодарна им за это.       — Твоя реакция на мой прошлогодний рождественский подарок красноречивее любых слов.       — Я не ожидала, что ты подаришь мне оригинальное издание «Unknown pleasure»! Ты так долго собирал полную коллекцию Joy Division, и вместо этого отдал пластинку мне.       — Заканчивайте уже. — Трескучий от ярости голос вклинился в игривый спор друзей.       Искрящееся лицо Леви сменилось привычным мрачным видом. Нахальный, провоцирующий ответ только усилился ровным тембром:       — Эльза всегда заканчивает со мной.       Багровые пятна проползли от рук к шее и лицу. Невинная фраза ударила под дых главному комплексу Ника, сметая остатки интеллигентности и сдержанности.       — Дюймовочке достаточно размера принца эльфов.       Через миг Майклсон осознал, что брошенная фраза стала чернилами в подписании смертного приговора. Его бывшая девушка ненавидела свой маленький рост, не принимала в качестве ласковых прозвищ «крошка», «малышка» и «детка» и моментально прекращала общение с любым, кто даже по-доброму пошутит над ней.       Леви давно перестал реагировать на подобного рода подколы сквозь бесконечную череду окровавленных костяшек. Эльза пока не достигла такого уровня стоического спокойствия. Сбросив тёплую руку с талии, она медленно подошла к когда-то любимому человеку. Несмотря на внушительную разницу в росте, именно ДеВитт смотрела на него сверху вниз.       — П-п-прости, Эл, я не подумал, я не хотел… — Мямлящие звуки вызывали только пренебрежительную брезгливость.       — Уж лучше быть коротышкой, которую любят, чем дылдой, не заслуживающей даже родительского тепла. Ты — Кай. И наслаждаешься осколком в своём сердце.       Эльза надела очки на свои размытые воспоминания об отношениях с Ником. Он нуждался в безусловной любви и слепом почитании, но не готов был давать этого в ответ. Он не испытывал глубоких эмоций к самой Эльзе. Наследник Снежной королевы упивался безудержными чувствами к самому себе, которые не хотелось терять даже после расставания.       — Зачем ты такое говоришь? Ты безумно ранишь меня.       — Мне жаль, но я тут не причём. — Пришла пора повторить фразы, которые ДеВитт столько дней и ночей слышала от Ника. — Я не хочу брать ответственность за твои чувства.       — Это совсем иная ситуация, пойми уже наконец! — Пронзительный всхлип перешёл в отчаянное бормотание. — В память о том, что у нас было, из уважения к нашей любви — не причиняй боль мне назло.       — В память о чём? Ты сам разрушил всё хорошее и светлое своими ублюдскими поступками. Я жалею о том, что потратила на тебя свою молодость. — Эльза отчеканила завершающую фразу шестилетней истории: — Больше нет никакого нашего прошлого. Считай, что я никогда тебя не любила.       Сердца Мермера и Ферета навсегда остановились от острого лезвия безжалостных слов. Ясон потерял всё, что было ему дорого, только из-за своей неверности.       Звук рухнувшего тела оборвал разговоры вокруг. Колени ударились о пол. Даже пытаясь исправить фатальную ошибку, он ставил на первое место свои уязвлённые чувства. ДеВитт смогла уловить это в когда-то родимых голубых глазах. Они блестели от распирающих слёз, которые он не смел проливать из-за своей гордыни даже в столь безысходном положении.       — Нет, нет, нет, это невозможно… — лихорадочный шёпот слетал с искривлённых губ, взгляд метался по Эльзе, выискивая хотя бы крупицы жалости.       Майклсон пополз в сторону ДеВитт в надежде вымолить прощение у её ног. Внезапно подошва чёрных броги отпечаталась на грудной клетке. Леви грубо надавил на Ника, не позволяя ему сдвинуться с места.       — Тебе всё сказали. Больше не смей приближаться к Эльзе. — Отточенным движением ноги Аккерман толкнул Майклсона, нарушив его неустойчивое равновесие. Развернувшись и притянув подругу к себе, чёртов профессор, вслед за Еврипидом, поставил точку в мифе о Медее. — Она наконец-то свободна.       Бессердечные фразы были не так страшны, как полное равнодушие. Эльза вырвала страницы из своей истории, развеяв пепел между улиц Эдинбурга. Напоследок она даже не покосилась в сторону бывшего. Сияющие глаза смотрели только на Леви. Еле заметная грань между заботой и жестокостью ещё больше очаровывала её тёмное сердце.       Осознание произошедшего накрыло Ника разрушительным цунами. В попытках вернуть хоть что-то, он набрал номер Алисы. Его встретили лишь редкие гудки, отзывающиеся обречёнными щелчкам метронома. Телефон полетел на пол. Рука было потянулась кораблём к уходящему свету маяка, но медленно соскользнула вниз. Фонарь навсегда отвернулся от него, теперь освещая путь бесстрашному бригу. Одинокое судно осталось во мгле и неслось со всей скорости на острые скалы.       Друзья не обсуждали, что пора уходить — это было понятно без слов. Надев чёрное длинное пальто, Леви взял с крючка верхнюю одежду Эльзы. Аккерман подошёл сзади, чтобы спрятать её мерзнущий силуэт под слоем тёплой ткани. После он, не торопясь, склонился к самому плечу. Его голос прозвучал тихо, почти растворяясь в изгибе её шеи:       — Вернулась?       ДеВитт повернулась в сторону бархатного шёпота и почувствовала на щеках участившееся дыхание.       — Вернулась.       По лицу Леви плавно растеклась довольная улыбка. В такие редкие секунды Эльза была готова отдать всю себя, лишь бы уголки тонких губ как можно чаще устремлялись вверх. Давно потухший блеск вновь засверкал в глазах цвета дуба.       Когда бежевое пальто окутало ДеВитт, Аккерман не отступил назад. Руки обвили талию, длинные пальцы сцепились спереди, нос уткнулся в густую копну. Отпустив контроль, Леви глубоко вдохнул аромат кокоса, который раньше был всего лишь мимолётным дуновением. Её ладони легли поверх его угловатых костяшек. Они даже не обратили внимание, следит ли за ними Ник. Леви и Эльза наслаждались последними секундами игры. Сразу за дверями бара она растает снежинкой на мурашках разгорячённой кожи.