Глава 1.

— У меня есть основания верить тебе, Гарри, но ты должен понимать: я не могу отпустить подозреваемого, полагаясь лишь на его хорошую репутацию. Для этого мне нужны факты и доказательства, и пока все складывается не лучшим для тебя образом, — ровным и спокойным голосом сказал аврор, прикуривая уже третью сигарету за полчаса. — Вы знаете, что я этого не делал, — снова повторил Поттер, морщась от дыма, который раздражал слизистую носа. — Знаю. Однако нам необходимо это доказать, поэтому я предлагаю поскорее восстановить шаг за шагом произошедшее. Только это сможет помочь в твоем положении и подтвердить невиновность. Гарри Поттер глубоко вздохнул и одобрительно кивнул, соглашаясь с аврором: выбора у него особо не было. — Отлично. — Аврор затушил сигарету в пепельнице и взмахнул палочкой, активируя самопишущее перо. — Тогда начнем. Почему ты решил вернуться в Хогвартс? *** — Это странно, снова быть здесь, — задумчиво протянула Гермиона, останавливаясь на крыльце Хогвартса. Она и не думала, что так скоро окажется тут после случившегося прошлой весной, но поступить в высшее магическое учреждение без экзаменов оказалось невозможно. Именно поэтому Гермиона была вынуждена вернуться и утром прибыла на «Хогвартс-экспрессе» на станцию «Хогсмид» в компании своих верных друзей. — Теперь ведь все будет по-другому? — спросила она. — Да, хотя кое-что все же останется без изменений, — ответил Рон, глядя будто сквозь нее. Оглянувшись, Гермиона заметила троицу слизеринцев, которые, опустив головы, плелись позади. Малфой, Забини и Нотт. Не обращая внимания ни на кого, они миновали Гермиону и ее друзей. Драко было задержался возле нее, словно хотел что-то сказать, но, ограничившись безразличным взглядом, прибавил шаг и устремился к лестнице. — Привет, героиня войны, — внезапно произнес Нотт, останавливаясь в паре метров и оглядывая ее с головы до ног. — Ведь нам так теперь тебя называть? — Нет, Теодор, это совсем не обязательно. Зови меня просто Гермиона, если тебе угодно. Грейнджер слегка удивило поведение однокурсника: прежде он никогда не говорил с ней. Она сделала небольшой шаг назад, увеличивая дистанцию между ними. — Как скажешь, — ответил тот. Он медленно развернулась и двинулся в ее сторону, в один миг оказываясь в опасной близости, затем наклонился к самому уху и прошептал: — Гермиона. Выпрямившись, Тео подмигнул и поспешил нагнать друзей, успевших дойти до конца коридора. Довольный собой, Нотт чуть ли не вприпрыжку дошел до Малфоя и Забини. Он был рад, что ему так скоро удалось найти новую игрушку для развлечений в этом году так быстро. И да, эта игрушка была весьма симпатичной и умной, обладала невероятной тягой к знаниям, аналитическим складом ума и в совершенстве владела безупречной логикой. Оттого Грейнджер и казалась интересной. Слишком сложный уровень. Впрочем, Тео не боялся трудностей, наоборот, они лишь подпитывали его интерес. Поравнявшись с друзьями, Нотт заметил пристальные взгляды, прожигающие до костей. Конечно, его поведение стало удивительным не только для Гермионы, но и для Малфоя с Забини. Парни не знали о причине его странного и резкого желания заговорить с Грейнджер, и потому их взгляды требовали объяснений. Особенно Малфоя: его взгляд был очень красноречивым. Тео усмехнулся и пожал плечами: — Без комментариев. И, опередив однокурсников, поспешил в гостиную. Тем временем Гермиона, пораженная выходкой Нотта, задумчиво смотрела ему вслед. А затем ее толкнули плечом, и она переключила внимание на источник беспокойства. Ну конечно, это была Панси Паркинсон собственной персоной в сопровождении сестер Гринграсс. — Смотри, куда прешь, Грейнджер! — возмутилась она и демонстративно стряхнула грязь с плеча. — Может, тебе начать смотреть чуть дальше своего высокомерного носа? — ответила Гермиона, пародируя голос Панси, и повторила за ней те же стряхивающие действия. — Еще увидимся, Грейнджер. Гермиона тяжело выдохнула, осознавая, что ей еще целый год придется терпеть эту слизеринскую заносчивую шлюху, которую она бы собственноручно придушила. Панси никогда не упускала возможности задеть ее, однако Грейнджер была умнее и старалась не обращать внимания на ее выходки. Но даже терпению лучшей ученицы наступает конец. В этом году Гермиона приняла решение: она больше не позволит никому обижать ее или оскорблять. Поттер, наконец-то сдвинувшийся с места, подошел к подруге и похлопал ее по плечу. — Не обращай внимания, Гермиона. Она того не стоит. — Она меня бесит, — прошипела Грейнджер и обиженно надула губы. — Потерпи еще год, — сухо ответил Гарри и поспешил в привычную гриффиндорскую спальню для мальчиков. Он отлично понимал чувства своей подруги, потому что не раз испытывал их сам, но был слишком занят, чтобы отвлекаться на ненависть. Теперь, когда все позади, Гарри Поттер не чувствовал ничего, кроме сожаления и вины. — Гарри! — окликнул Рон, и Поттер замедлился, а затем повернулся. — В этом году мы не будем жить в спальне факультета. Макгонагалл сказала, что весь восьмой курс поселят на седьмом этаже. Мало того, что утро у Гарри не задалось, еще и новость о совместном проживании со студентами Когтеврана, Пуффендуя, а особенно Слизерина, привела его в ярость, поэтому, не сказав другу ни слова, Поттер прямиком помчался в кабинет директора, чтобы высказать свое недовольство и попросить исправить это недоразумение. Он шел так быстро, что не замечал ничего вокруг. Возмущенный, ослепленный злостью Гарри смотрел только перед собой и не сразу понял, что налетел на Паркинсон, которая выходила из кабинета директора. — Зачем тебе очки, если даже в них ты ни хрена не видишь? — прохрипела Панси, сталкивая Поттера со своего тела. — Извини, я не заметил, — быстро проговорил парень и поднялся, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. Панси скептически оглядела его руку и неуверенно протянула свою в ответ. — Будь внимательнее, Поттер, — она отпустила его ладонь, поправила юбку и гордой уверенной походкой направилась по коридору. Панси чувствовала пристальный взгляд Гарри, прожигающий ей спину. Почему он смотрел? Осуждал? Или специально сшитая на заказ, короткая юбка привлекла его внимание? Если так, то неужели Поттера интересовало что-то, кроме спасения мира? Перед тем как скрыться за поворотом, Панси обернулась и встретилась взглядом с зелеными глазами Гарри, и что-то в эту секунду щелкнуло: она ощутила вину за свою грубость. В новой гостиной, где большинство студентов уже обсуждали совместное проживание, Панси чувствовала себя совсем неуютно. Там были ученики разных факультетов, над которыми она неоднократно подшучивала, принижала их за статус крови, отсутствие стиля, за финансовое состояние семьи, если оно было меньше, чем у нее. Хотя Панси никогда на самом деле не считала их бедными, безвкусно одетыми или нечистыми: это поведение изо дня в день ей навязывали родители и чистокровное аристократическое общество, в котором ей часто приходилось бывать. Ради своего благополучия она была вынуждена поддерживать образ заносчивой высокомерной стервы, но в этом году необходимость в таком поведении отпала. Панси собиралась искупить свои грехи. Зря она огрызнулась на Гермиону на крыльце. Если уже вести себя иначе, то со всеми. В первую очередь с бывшими врагами. — Эй, Паркинсон, сделай одолжение, отстань от Грейнджер, — сказал Нотт, спускаясь из спальни мальчиков. — Как раз собиралась это сделать, — спокойно ответила та, и это не проскользнуло мимо ушей сестер Гринграсс. — Ты действительно отстанешь от нее? — с толикой возмущения спросила Астория. — Грязнокровка будет жить с нами в комнате, а ты собираешься молчать? Панси собиралась подняться в спальню, чтобы занять удобную кровать, но, услышав слова подруги, резко остановилась. И если раньше на это оскорбление она по привычке не обратила бы внимания, то сейчас Панси старалась стать другим человеком, пыталась поменять мышление, поэтому, развернувшись, осуждающе посмотрела на Асторию и, вложив побольше уверенности в свой голос, сказала: — Ее имя Гермиона Грейнджер. Советую тебе его запомнить, — и с этими словами Паркинсон покинула общую гостиную, оставляя позади удивленно вытянутые физиономии друзей. — Сука, — прошипела Астория и, кивнув сестре, поспешила к выходу. *** — Так значит, в этом году ты решил трахнуть Грейнджер? — спросил Блейз, развалившись на диване. — Можно подумать, она ему даст, — усмехнулся Малфой. — Что я слышу? Ты ревнуешь? — Еще чего! — фыркнул Малфой. — Да ладно, я уже не первый год вижу, как ты пускаешь на нее слюни, — подколол его Тео. — Да мне насрать на нее! — парировал Драко. — Ну раз нет, то я вполне могу ею заняться. Тео не собирался спорить, но провоцировать Драко было одним из его любимых занятий. Нотт знал, что Малфой ненавидит уступать и проигрывать, но, так же зная Грейнджер, он был уверен, что это как раз тот случай, где друга ждет поражение. Нотт откинулся на спинку дивана и хитро улыбнулся: внутренне он ликовал, потирая руки в предвкушении. Он был доволен собой: манипуляция Малфоем, даже не подозревающем об этом, в очередной раз удалась. В нем бушевало желание быть лучше во всем, быть первым и непобедимым, что чаще всего играло против него. — Мой тебе совет: найди кого-нибудь попроще, — вмешался Блейз, и его взгляд метнулся к Малфою. Нотт наверняка считал, что Драко — тупой кретин, который не понял его развода. Однако Малфой, хоть и не подавал виду, догадался обо всем сразу же и просто принял его игру. Он всегда так делал, когда Тео негласно провозглашал себя великим манипулятором, не подозревающим, что его уже раскусили. Так было еще до того, как они официально познакомились. Будучи ребенком, Драко имел, как он считал, талант видеть людей насквозь, а с возрастом лишь укрепил этот навык и практически никогда не ошибался. Он выкупал их намерения на раз-два и, стараясь найти в этом выгоду для себя, оказывался в выигрышном положении. Тео был слишком легкой книгой для прочтения. Манипулятор, интриган и лицедей, и все это не ради того, чтобы потешить свое самолюбие, а всего-навсего лишь ради забавы. Нотт получал удовольствие, создавая людям проблемы, находя это смешным, и, возможно, даже член в его штанах напрягался, когда он добивался своего. Эдакое безумие не скрылось от глаз Малфоя — он всегда был на шаг впереди Нотта. Уже после второй фразы, Драко продумал план, как оградить от него Грейнджер, потому что она, несмотря на прошлое противостояние между ними, не заслуживала стать очередным развлечением для Нотта. Делал ли Малфой это из благородных намерений? Нет, он сделал это из-за симпатии, которая возникла задолго до того, как Тео решил подойти к Грейнджер. Нотт не получит ее, и точка. Малфой в тот же вечер решил все рассказать Гермионе, лишая друга любой возможности сблизиться с ней. Как раз в то время, когда Тео хищно скалился, продумывая план действий, в гостиную вошла троица с Гриффиндора. Судя по тому, как презрительно Поттер взглянул на присутствующих, новые правила его не сильно радовали. Он промчался в спальню, как ошпаренный, а верный, как пес, Уизли последовал за ним. Какое-то время Малфой думал, что они геи, но на пятом курсе, когда Лаванда Браун не слезала с Уизела, Драко получил ответ на свои подозрения. Грейнджер осталась на некоторое мгновение, смотря на Теодора. Возможно, она ждала, что он снова с ней заговорит, но тот просто сидел и улыбался шире, чем Чеширский Кот. Сучонок был доволен собой. — Разве ты не хочешь проводить свою новую пассию до спальни? — язвительно спросил Блейз, обращаясь к Нотту. Тео сощурил глаза, принимая вызов, и уже собирался было встать, но Грейнджер упорхнула, как бабочка, в спальню, где, к сожалению, ее ждала Паркинсон. Войдя в комнату, Гермиона остановилась, осматриваясь в поисках свободной кровати. Все места возле окон, на одно из которых рассчитывала Гермиона, были уже заняты, поэтому пришлось выбирать из того, что осталось. Разложив свои вещи, Грейнджер переоделась в школьную форму и, стоя перед зеркалом, в который раз подумала, что довольно сильно изменилась за лето. Она прилично похудела, начала сутулиться, волосы побледнели. Картину завершали впалые щеки и синяки под глазами. — У тебя неплохая фигура. Почему ты носишь мешковатую одежду? — вдруг спросила Паркинсон, выходя из неосвещенной части комнаты. Гермиона вздрогнула и растерянно посмотрела на нее. Все это время Панси наблюдала за ней, и понимание этого вызвало у Гермионы настороженность. — Потому что она удобная, — ответила Грейнджер и поспешила убраться из комнаты, дабы не спровоцировать конфликт. *** — Разве Вторая магическая война не дала вам пищу для размышлений? Вы до сих пор поддерживаете идеалы Волдеморта? — склонив голову набок и прищурив глаза, спросил аврор. — Уже нет, — тихо ответила Дафна опустив глаза вниз, чтобы не смотреть на аврора, который, кажется, в чем-то ее подозревал. — Вам не понравилось, что Панси Паркинсон больше не собиралась задирать Гермиону Грейнджер? — Я и сама не особо хотела это делать, но она выбесила меня своей резкой переменчивостью и правильностью, хотя до этого всегда подначивала нас с Асторией на какую-нибудь подлость. Захотела вдруг стать резко положительной. — И что вы сделали? Дафна крепко зажмурилась, зажав переносицу пальцами, и погрузилась в воспоминания о первом дне в Хогвартсе. *** Панси и Дафна всегда были близкими подругами, а в последние пару лет сблизились еще сильнее. Когда Волдеморт призвал семью Паркинсон на службу, Панси часто оставалась дома одна и могла лишь догадываться, чем занимались ее родители. Конечно, они рассказывали, что служат Темному Лорду, но в грязные делишки не посвящали: она была просто не готова услышать правду. Часто вечерами на каникулах, Панси и Дафна встречались и украдкой, взяв пару бутылок вина из семейного погреба, выбирались из поместья в летний домик на берегу озера. Напившись, Паркинсон рассказала о том, чего боится больше всего, потому что предчувствовала, что именно это с ней и случится. Она боялась остаться одна, никому не нужная и абсолютно беспомощная. Дафна, увидев реакцию на Грейнджер, решила проучить стерву и напомнить ей о страхах. Накануне возвращения в Хогвартс Малфой бросил Панси, а Блейз отвернулся от нее, погрузившись в свои проблемы, так что, кроме сестер Гринграсс, друзей у нее не осталось. Вечером по традиции все студенты собирались в Большом зале на церемонию распределения первокурсников. Но Дафна и Астория не спешили спускаться вниз. Дождавшись, пока все девочки покинут спальню, в том числе и Панси, одна сестра осталась стоять на стреме, а вторая вошла в комнату. Быстро отыскав в шкафу одежду Гермионы Грейнджер, Дафна применила заклинание, превращая ее в рваные тряпки. План был детским, но очень действенным. Она знала, что все подумают на Паркинсон, а если и нет, то была готова указать на это. И тогда взбесится Нотт, ранее вступившийся за Гермиону. Он настроит Малфоя и Забини против Панси, а гриффиндорская принцесса пожалуется своим друзьям. И тогда Паркинсон останется одна. *** — Вы узнали, кто это сделал? — Аврор откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Да. Это же очевидно. Панси спросила про мою одежду, а потом я обнаружила, что от нее ничего не осталось, — возмущенно ответила Гермиона. — Как вы отреагировали на ее поступок? *** В Большом зале для восьмого курса выделили отдельный обеденный стол. Зачем Макгонагалл сделала такое разделение, студенты не понимали. Гермиона вошла в зал, кинула грустный взгляд на гриффиндорский стол, на то самое место, где обычно сидела с Гарри и Роном, и оно напомнило ей о тех временах, когда нахождение в Хогвартсе вызывало у нее восторг и неподдельную радость. В этом году оно не вызывало ничего. — Гермиона! Среди какофонии звуков, девушка услышала голос Джинни, которая махала рукой, привлекая ее внимание. Грейнджер тут же поспешила к подруге и села на стул, который Уизли специально заняла для нее. — Ты как? — Нормально. Я была у Макгонагалл. Она спросила, не хочу ли я стать старостой школы. — Это же здорово! — воскликнула Джинни. — Ты всегда хотела стать… — Да, но ты ведь знаешь, что есть еще и второй староста. И в этом году это Теодор Нотт, а его поведение слегка меня пугает, — Гермиона выдохнула и посмотрела на парня в конце стола, который сразу же уловил ее взгляд и подмигнул. — Я отказалась. — Да, Рон рассказал мне про Нотта, а ты зря отказалась. После того, как директор произнесла ежегодную речь, церемония распределения прошла успешно, а студентов накормили, можно было возвращаться в свои спальни. Гермиона дождалась у выхода Гарри и Рона, и они вместе направились к лестнице. В последнее время друзья не особо много разговаривали и просто понимающе поглядывали друг на друга: каждый знал, что чувствует и думает другой. Добравшись до гостиной, ребята не спешили расходиться по своим комнатам и разместились на одном из свободных диванов. Гермиона, как обычно, достала учебник, пробегая взглядом по главам. Гарри сидел рядом и пялился перед собой, краем уха вникая в разговор слизеринцев. А Рон подкидывал и ловил сувенирный снитч, с которым таскался с тех самых пор, как купил его в одной из лавок с барахлом. Скорее всего, Уизли скучал по квиддичу и втайне мечтал, чтобы Макгонагалл вернула игру в школу. — Гарри, как думаешь, может, поговорить с директором? — не удержавшись, спросил Рон, и Гермиона оторвалась от учебника. Она считала эту игру совсем неинтересной и более того — травмоопасной. — Поговори, если хочешь. Но я не вернусь на поле. С этими словами Поттер встал и направился в спальню, но на самом пороге остановился, потому что Паркинсон и ее короткая юбка стали для него преградой. Они замерли на несколько секунд, изучая друг друга. Возможно, эта неловкая пауза между ними была по причине того, что ни Гарри, ни Панси не привыкли видеться так часто. Всего пара секунд — и они разошлись. Панси как-то странно улыбнулась и покинула комнату. И, кажется, эта улыбка не осталась незамеченной Малфоем: он проводил ее пристальным взглядом и даже после того, как дверь с грохотом была закрыта, несколько минут не отводил глаз от того места, где находилась Панси. А затем, почувствовав, что за ним следят, перевел взгляд на Гермиону. Слегка покрасневшее лицо свидетельствовало о том, что ее поймали с поличным, поэтому она резко отвернулась и посмотрела на Рона. Периферическим зрением Гермиона заметила ухмылку Малфоя и еще больше покраснела, мысленно ненавидя себя. Зачем она так долго смотрела на него? Грейнджер шумно хлопнула книгой и отправилась в спальню, чтобы пораньше лечь спать: завтра их ждал первый учебный день. Гермиона бросила сумку на кровать и подошла к шкафу, чтобы взять пижаму и полотенце, но вместо этого обнаружила лишь рваные тряпки, которые отдаленно напоминали ее одежду. Сначала она не поверила своим глазам и переворошила всю полку, но поиски не увенчались успехом. Гермиона огляделась по сторонам, надеясь, что это шутка, но все присутствующие в комнате спокойно занимались своими делами, абсолютно не обращая на нее внимание. И тут в комнату вошла старшая Гринграсс. — Что с тобой, Грейнджер? Привидение увидела? — спросила Дафна, проходя мимо. — Кто из вас это сделал? — чуть не сорвавшись на крик, Гермиона сделала пару шагов вперед, держа в руках то, что ранее было ее вещами. — Я не понимаю, о чем ты. — Мои вещи! — крикнула Грейнджер, слегка притопывая ногой. — Не знаю. Почему бы тебе не спросить об этом Паркинсон. И тут Гермиона вспомнила о том разговоре с Панси перед ужином, в котором та упомянула ее мешковатую одежду. Пазл сложился, но насторожила та легкость, с которой Гринграсс сдала свою подругу. Хотя это было уже неважно. Гермиона, полная ненависти, вылетела из комнаты, пронеслась, как ураган, через гостиную, чтобы не сорваться на кого-нибудь и не наделать глупостей, о которых потом пожалеет. Все внутри кипело от злости: она ненавидела Паркинсон. Ненавидела ее с первого курса, когда она уподобилась Малфою и начала называть Гермиону грязнокровкой. Когда насмехалась над прической и одеждой. Когда высмеивала Рона и Гарри и просто вела себя, как настоящая сука. Ненавидела тогда. Ненавидит сейчас. И казалось бы, испорченная одежда — это сущий пустяк, но именно эта выходка стала последней каплей в чаше ее терпения. Сев на подоконник, Гермиона наверное впервые в жизни задумалась о мести. Она слишком сильно хотела проучить слизеринскую сучку, которой все сходило с рук, но это время закончилось. Послышались тихие шаги, затем замерли и раздался вопрос: — Что случилось, Грейнджер? Гермиона обернулась. Малфой стоял в коридоре, облокотившись о стену. — Иди куда шел, Малфой, — тихо ответила она, Она надеялась, что он послушается и оставит ее одну, но тот будто оглох: в следующую секунду Драко направился прямиком к ней и запрыгнул рядом. Гермиона закатила глаза, понимая, что он не уйдет. Но почему Малфой? Грейнджер могла ожидать подобного сочувствия от кого угодно, даже Нотта, но не от Малфоя. Однако Драко, похоже, единственный, кто ее заметил, как она выбежала из общей гостиной. — Паркинсон порвала мои вещи, потому что они, видите ли, мешковатые. — Ну, вообще-то, она права. Они и вправду сидят на тебе не очень. — Драко замолчал, чувствуя ее колкий взгляд. — Но поступила она не лучшим образом. А чего ты ждала? Что вы станете подругами? — Я ничего не ждала, просто… — Гермиона задумалась лишь на секунду, потому что действительно ничего не ждала. — Просто будь начеку, Грейнджер. Я бы не доверял Паркинсон, — быстро проговорил Малфой и, спрыгнув с подоконника, медленно поплелся по коридору. *** — Вы сказали о мести? Что вы имели в виду? — хитро сощурив глаза, спросил аврор. — Это было на эмоциях, не более того. Драко, несмотря на своеобразный подход, успокоил меня, и в комнату я возвратилась в добром расположении. — Сделав паузу, Гермиона добавила: — Понимаете, меня это выбило из колеи: я не могла в тот момент приобрести новые вещи. Родители не помнили меня, а это значило, что они не содержали меня. Я еле сводила концы с концами, и мне не хотелось тратить свои сбережения на одежду. Я планировала оставить их, чтобы после окончания школы купить квартиру, а не сидеть на шее у семьи Уизли, хоть они и не были против. *** — Я предупреждал тебя, тупая ты сука. Что из моих слов ты не поняла? — Тео набросился на Паркинсон, когда та зашла в гостиную. — Оставь. Грейнджер. В покое! — Отвали от меня, — Панси толкнула Нотта в грудь. — Я не трогала ее. — Ну конечно, — он закатил глаза. — Предупреждаю тебя в последний раз. Панси, охваченная смятением и страхом, оглянулась. Малфой, Забини, Нотт, даже в стороне сидящие гриффиндорцы смотрели на нее, как на прокаженную, хотя она совершенно не понимала причины их поведения и могла лишь предположить, что Грейнджер умышленно наговорила им гадостей про нее. Возможно, так та решила отомстить ей за утреннюю стычку, но разве Гермиона Грейнджер была способна на подлость, даже по отношению к такой, как Панси Паркинсон?