Глава 3.

После той вечеринки большинство студентов боялись смотреть друг другу в глаза, стараясь не вспоминать о том, что там произошло. Даже лучшие друзья, связанные не одним годом дружбы и тяжелыми временами, сидели по разным сторонам, а возникшая тишина, нарушавшаяся молниеносными взглядами, сгущалась словно туман: еще немного — и ее можно будет резать. На вопрос, что же произошло, все трое лишь фыркали и покидали свои места, оставляя Гермиону в неведении. Ей приходилось разрываться между Гарри и Джинни с Роном. Что все же случилось? И почему она пропустила этот момент? Это было в то время, когда Гермиона развлекалась со слизеринцами или после? — Да что с вами происходит? — не выдержав напрягающей тишины за завтраком, спросила Гермиона. — У него спроси, — ответил Рон, кивая на Поттера, сидевшего в одиночестве в конце стола. — Джинни, может, хотя бы ты поделишься со мной? — Прости, Гермиона, я не хочу об этом говорить. — Фыркнув, девушка поднялась со своего места и ушла, даже не притронувшись к еде. Грейнджер почувствовала себя как никогда одиноко. Их сплоченная команда разваливалась на глазах, и она ничего не могла изменить. Еще пару лет назад Гермиона была уверена, что они всю жизнь будут вместе: приходить в гости, отмечать праздники и вспоминать о прошлом, сидя в Норе за ужином, приготовленным миссис Уизли. Была уверена, что, если их не разлучили те ужасные вещи, которые происходили с ними на протяжении шести лет, то уже ничто и никто не сможет этого сделать. Но, кажется, она ошиблась. — Выглядишь расстроенной. Это из-за Гарри? — спросила Луна, присаживаясь рядом. — В какой-то степени, да. — Вы с Гарри поступаете правильно. Слизеринцы ведь тоже люди, несмотря на прошлое, им нужно дать шанс. Грейнджер не особо удивилась бреду, который говорила Лавгуд. Но совершенно не понимала, при чем тут Слизерин. — О чем ты, Луна? — Ты не знаешь? — О чем? — Джинни перебрала на вечеринке и, увидев Гарри вместе с Панси Паркинсон, решила высказать ему все, что думает. А потом и вовсе набросилась на бедную девушку. Зрелище так себе. Конечно, Гермиона не ожидала такого от своей подруги, и как только Лавгуд закончила говорить, она посмотрела на Гарри. Он уныло поедал свой завтрак, не обращая ни на кого внимания. Каково ему было сейчас? Наверняка ему нужна была ее поддержка, а вместо этого она как дура весь день ходила и задавала глупые вопросы. — Это немного странно, что Джинни осуждает его за общение со слизеринцами, а ты вообще с одним из них живешь, и с тобой она хорошо общается, — добавила Полумна. — Думаю, тут дело не в факультете. *** — Вы утверждаете, что не трогали мисс Паркинсон? — Я толкнула ее пару раз, — виновато опустив глаза, ответила Джинни Уизли. — Мадам Помфри зафиксировала четыре ушиба в области лица и груди пострадавшей, а также кровоподтеки. — Я знаю, на что вы намекаете. Я не убивала Панси. Да и мотивчик у меня так себе… Она не жизни меня лишила, а всего лишь парня. *** «Предатель», — эхом пронеслись слова Джинни в голове Гарри Поттера. Он и представить не мог, что подобное услышит в свой адрес, тем более от лучших друзей. Но если ее он мог оправдать, то Рона — нет. Друг уже не в первый раз отворачивался от него, не дав объясниться. И Гарри твердо решил, что этот раз — последний. Он не собирался прощать его, даже если тот поймет, что был не прав. — Гарри, почему ты не поговоришь с ними? — сходу спросила Гермиона, садясь напротив него. — Нет, Гермиона, я не буду этого делать, — ответил он, смотря ей прямо в глаза, но Паркинсон мелькнула за ее спиной, и Гарри перевел взгляд. Девушка кокетливо подмигнула и в компании сестер Гринграсс покинула Большой зал. — Мне пора на урок, — быстро проговорил Поттер и направился вслед за Панси. Вчера он полдня просидел в общей гостиной, дожидаясь ее, чтобы обсудить то, что произошло между ними на вечеринке, и узнать, значит ли это что-то для нее? Ведь то, как они танцевали и пили, а потом и вовсе поцеловались, для него значило многое. Он признался в своей симпатии и в том, как давно хотел ее поцеловать. Панси же мило улыбнулась и снова притянула его к себе, так и не сказав ничего в ответ. Поэтому Поттер был намерен поговорить сейчас. Преследуя девушек до кабинета Заклинаний, он так и не решился окликнуть ее, а они тем временем нырнули дальше по коридору, и Гарри окончательно потерял надежду на разговор. Заверив себя, что сделает это в другой подходящий раз, вошел в кабинет и уселся за последнюю парту. *** Гермиона Грейнджер, смотрящая вслед удаляющемуся другу, почувствовала на себе пристальный взгляд Теодора Нотта. Когда их глаза встретились, он подмигнул и резко вскочил от летящих прямо на него брызг тыквенного сока. Рядом сидел Малфой и, судя по всему, он был не в себе, ведь только что швырнул стакан с напитком в сторону. Теодор тут же произнес очищающее заклинание и что-то грубое сказал Малфою. Тот, конечно, не отреагировал, продолжая злобно сверлить взглядом стол. Гермиона тут же почувствовала укол стыда за украденное письмо, из-за которого, скорее всего, тот и бесился. Учитывая содержание, Грейнджер решила немедленно вернуть письмо владельцу: информация, написанная в нем, была крайне важна. Нарцисса Малфой была больна и стала чувствовать себя еще хуже. Гермиона проклинала себя за то, что прочитала его, и представляла, какой гнев обрушит на нее Малфой, узнав об этом. Но деваться было некуда, и она решила вернуть письмо, когда Блейз последует за Теодором, оставив Малфоя одного. Но Забини не спешил покидать друга, пытаясь с ним о чем-то говорить, но Драко явно был не настроен на разговор. Неугомонный Блейз достал его окончательно — Малфой резко встал и проговорил: — Отвали, Блейз. Не до этого сейчас. — Он сидел почти у самого выхода и поэтому быстро скрылся за массивными дверями. Гермиона, не теряя ни минуты, кинулась вслед за ним, на ходу закидывая сумку на плечо. — Малфой, стой! — окликнула она и сбавила шаг. Он остановился, не поворачиваясь, и ей пришлось обойти его, чтобы поговорить. Когда Гермиона оказалась перед ним, он даже не поднял на нее глаза. — Чего тебе? — Перед тем, как я покажу тебе кое-что, я хочу попросить прощения. Я не хотела… — Если ты о тех словах на вечеринке, то не парься: мне похер. — Нет, не об этом. — Гермиона слегка нахмурилась, не припоминая, за какие слова она должна была извиниться. — Когда ты ушел с вечеринки, то оставил письмо на подоконнике. — Она снова нахмурилась и вся напряглась, ожидая мощной волны его гнева, но он лишь глубоко выдохнул и посмотрел на нее с облегчением. — На вот, возьми. Малфой забрал письмо и покрутил его, осматривая со всех сторон. Тем временем Гермиона уже развернулась и хотела убежать куда-нибудь подальше, пока он не понял, что она засунула свой нос не в свое дело. — Стой. А за что ты просила прощен… — Он замолк, смотря на вскрытое письмо. Грейнджер закрыла глаза от стыда и страха. Она стояла и не двигалась, ожидая, когда он начнет оскорблять ее. Но вместо этого он спросил: — Насколько все плохо? Сначала она не поняла вопроса и вообще не ожидала, что он начнет что-то спрашивать, а потом, спустя пару секунд, до нее дошло значение его слов. Она сделала к нему шаг и посмотрела прямо в глаза, в которых читались страх и отчаяние. — Ей стало хуже, — тихо сказала она, и Малфой вмиг сжег письмо. Он прислонился к стене и съехал по ней вниз, закрывая голову руками. Гермиона не понимала, почему он так спокойно отнесся к тому, что она вскрыла его письмо. Но, судя по страданиям, ему было просто не до этого, скорее всего. Драко волновался и беспокоился за свою мать, и это единственное, что было важно. Гермиона с грустью осмотрела Малфоя, и она была бы не она, если бы не спросила: — Я могу чем-то помочь? — Нет. Только если при жизни ты не была близка со Спейпом, который рассказал тебе рецепт чудодейственного зелья от всех проклятий. — Он усмехнулся. — Ладно. Надеюсь, ты никому не говорила? Он поднялся на ноги, и Гермиона отрицательно покачала головой. Желание пойти на Заклинания у Грейнджер совсем отпало, но идти все равно пришлось. Вот бы она могла, как Малфой, завернуть по дороге совсем в другой коридор, но вместо этого она зашла в кабинет, выискивая глазами свободное место. События на прошедшей вечеринке однозначно дали о себе знать. Гарри сидел с Паркинсон за последней партой, место рядом с Джинни, где раньше размещалась Гермиона, занял Монтегю. Дафна — с Блейзом. И только Нотт сидел один, что было довольно непривычно. Остальные парты были заняты учениками седьмого курса. Гермионе ничего не оставалось, как сесть к Теодору Нотту, который, подперев рукой лицо, со скучающим видом смотрел на доску перед собой. С момента вечеринки он ни разу не подошел Гермионе и даже вчера, когда они встретились в общей гостиной старост, не обронил ни слова. Грейнджер считала, что он испытывал чувство вины за свое поведение и поэтому не мог набраться смелости, чтобы заговорить с ней. Когда она села рядом с ним, а он поднял на нее глаза, Гермиона заметила какую-то печальную нотку в его взгляде. Его явно что-то беспокоило. Она хотела спросить, в чем дело, но в кабинет вошёл профессор Флитвик и начал свой урок. *** Теодору Нотту была совершенно не интересна тема урока, которую он уже проходил в прошлом году. Грейнджер подсела неожиданно. Она никогда не садилась с ним, даже если ее место было занято. Может, с момента на вечеринке что-то изменилось, и теперь она думала, что нравится ему? Ведь он вел себя так, будто это правда. Ему пришлось разыгрывать спектакль перед Грейнджер и Малфоем ради собственного развлечения. Он покосился на нее и решил, что оставит все попытки использовать ее. В конце концов, она неплохая девчонка и уж точно не заслуживала такого отношения. *** Драко Малфой всегда искусно демонстрировал ненависть к Золотому трио, но на самом деле никогда по-настоящему ее не испытывал. Он восхищался смелостью, отвагой и желанием помогать другим, чем обладали Поттер, Грейнджер и даже Уизли. Не принадлежи Драко древнему магическому роду Малфоев, испокон веков идеализировавшему чистокровность и ведущему себя высокомерно, он был бы совсем другим человеком. Возможно, поступил бы даже на Гриффиндор и делал то, что велит ему сердце, а не то, что положено Малфоям. С тех пор, как Волдеморт был побежден, а Люциус Малфой II — глава семьи и последователь Темного Лорда — отбывал наказание в Азкабане, Драко четко решил следовать своему сердцу. Делать что-то не потому, что так нужно и этого требовала чистокровная репутация семьи, а потому, что он сам этого хотел. Вот и сейчас, уходя и оставляя Грейнджер за спиной, он не хотел на нее злиться из-за письма. Драко устал. Устал злиться. Этим чувством ничего нельзя изменить или решить. Нужно делать. И делать немедленно. Сразу после разговора с Грейнджер Малфой отправился к директору МакГонагалл. — Директор, здравствуйте, — с порога поздоровался Малфой. — Мистер Малфой, чем обязана? — спросила она, откладывая перо в сторону. — Моя мать больна, — резко заявил Драко, разглядывая кабинет: тот явно изменился после смерти Дамблдора. — Я должен покинуть школу на некоторое время, чтобы… — Да, мистер Малфой, я в курсе вашей ситуации и даю вам разрешение. Вы можете покинуть школу сегодня после занятий, но ровно на два дня. Драко от удивления не мог произнести и слова. Он точно не ожидал, что МакГонагалл так просто его отпустит. — У вас есть еще какие-то вопросы ко мне? — Малфой отрицательно покачал головой. — В таком случае поспешите на урок. Конечно же, Малфой не пошел на Заклинания. Он спустился в подземелья и направился в свое тайное логово. *** Панси Паркинсон пребывала в отличном настроении. Минуя школьные коридоры, она летящей походкой направлялась в совятню. Шла, улыбаясь каждому, как идиотка, а причиной ее радости был Гарри Поттер. Кто бы мог подумать? Девушка даже не думала, что Золотой мальчик способен на что-то большее, чем просто сидеть и испепелять ее взглядом. Когда он подошел на вечеринке и предложил ей руку, не сказав ни слова, Панси удивилась, но раздумывать не стала и протянула свою в ответ. К тому же сидеть в излюбленной компании уже было не так интересно, как раньше, а вот общество гриффиндорцев Панси посчитала весьма хорошей сменой обстановки. И каково же было ее удивление, когда она поняла, что Избранный не такой уж и скучный. Поттер был самым обычным парнем и знал толк в веселье. Они танцевали, пили наперегонки, а после она сама не поняла как, но его нежные и слегка влажные от напитка губы коснулись ее. Лишь на секунду она замерла, скорее не от удивления, а от страха, но тут же решила отбросить все предрассудки и идти до конца, а дальше… А там будь что будет. Поттер отстранился и мило улыбнулся: наконец от него прозвучало долгожданное признание, о котором Панси подозревала уже давно, но услышать это из уст самого Гарри Поттера было на удивление приятно, отчего она, потеряв дар речи, смогла лишь еще раз его поцеловать. Наверняка он ждал от нее какого-то ответа, но Панси так и не смогла отреагировать на его признание. А что бы она сказала? Безусловно, он нравился ей, но эта симпатия была недостаточно сильной, чтобы в ней признаваться. Каждый день Панси кто-то нравился: сегодня — один, завтра — другой, и это не значило, что она должна была рассказать об этому каждому. А потом еще его психованная подружка Уизли накинулась на нее, и Панси даже пожалела, что вообще связалась с Поттером. Но к счастью или сожалению, он как раз стал тем единственным, кто помог ей. Ее друзья-завсегдатаи разбежались по разным сторонам и ни один из них не помог. Только Поттер кинулся к ней на помощь и отчаянно оттаскивал рыжую бестию, закрывая спиной от ярости Уизли-младшей. Панси однозначно оценила его поступок и наградила парня поцелуем, когда тот отнес ее в больничное крыло. На следующий день Паркинсон уже выписали, так как травмы, полученные в драке, были несерьезными. Она просидела весь день в комнате девочек, не выходя ни на обед, ни на ужин. Джинни Уизли пришла только во второй половине дня и старалась не смотреть на слизеринку. Несколько раз рыжая хотела что-то сказать, близко подходя к ее кровати, но, так и не решившись, возвращалась в свой угол. Девушке не нужны были извинения или что-то в этом роде, к тому же она понимала чувства Уизли. Если бы Малфой, будучи в отношениях с Панси, целовался и обнимался с какой-то девчонкой, то Панси бы убила ее, не раздумывая. Потому она посчитала, что еще легко отделалась. Добравшись до совятни, Паркинсон снова повстречала там Блейза Забини. В этот раз он выглядел куда лучше, чем на вечеринке, но все же легкая нервозность проявлялась в его резких движениях. — Какого черта ты постоянно тут торчишь? — спросила она, ведь в этом месте они встречались чаще, чем на уроках. — Жду посылку, — коротко ответил он. В последнее время он вел себя подозрительно. После войны в его жизни явно что-то произошло, и он скрывал это от своих, когда-то лучших, друзей. Панси не замечала, чтобы все трое бывали вместе, за исключением вечеринки, но и там каждый был занят своими делами. Малфой, как всегда, злился на весь мир, Нотт соблазнял Грейнджер, а Забини без умолку трещал, надеясь привлечь хоть чье-то внимание. Раньше они проводили куда больше времени вместе, но сейчас каждый был сам по себе, наедине со своими проблемами. Отчасти Паркинсон стало жалко Блейза, потому что, если Теодор не особо нуждался в друзьях, а Драко не нуждался в поддержке и помощи, то Забини был совсем не таким. Она знала его как открытого, позитивного парня, который был душой компании и просто хорошим другом. Несмотря на то, что Блейз учился на змеином факультете, он всегда отличался от однокурсников дружелюбием и искренностью. Иногда Малфой шутил, на тот ли факультет он попал. И Панси решила поддержать его хотя бы своим присутствием. — Может, на выходных сходим в Хогсмид? Я слышала, на прошлой неделе открыли «Три метлы». Что скажешь? — Отлично. Давай сходим. *** Содержимое письма Малфоя не давало ей покоя. Гермиона не могла бездействовать, когда знала, что кому-то нужна помощь, а тем более, если кто-то болен. После занятий она, как обычно, отправилась в библиотеку, но даже спустя несколько часов, изучив и перерыв всевозможные книги о проклятьях и зельях, ничего не нашла. На следующий день решила воспользоваться преимуществом старост и посетить Запретную секцию, где просидела почти до полуночи, а затем отправилась на поиски Малфоя, потому что хотела знать больше подробностей о недуге Нарциссы. Пробираясь по темным коридорам школы, она вспоминала слова Драко о Снейпе и пришла к выводу, что бывший профессор однозначно смог бы приготовить антидот, но проблема была действительно весомая: он был мертв. Его призрак не вернулся в школу, и посмертный магический портрет Снейпа не был написан. И это значило, что миссис Малфой обречена на смерть, однако Гермиона не собиралась просто так сдаваться. Зайдя в общую гостиную, девушка наткнулась на Панси Паркинсон, сидевшую на диване с учебником в руках. Та покосилась на нее равнодушным взглядом и вернулась к книге. Гермиона же предпочла игнорировать ее присутствие и направилась в спальню мальчиков, но возле самых дверей остановилась, осознавая абсурдность своего поведения. Гермиона Грейнджер ночью врывается в спальню со спящими полураздетыми мальчиками в поисках Малфоя. Она тихонько рассмеялась. — Ты точно Грейнджер? Ведешь себя странно, — хлопая книгой, спросила Панси. Гриффиндорка сомневалась, стоит ли ей отвечать. То, что она теперь была с Гарри, не делало их с Паркинсон подругами. — Я ищу Малфоя, но слишком увлеклась и совсем потеряла счет времени, — все-таки ответила Гермиона, но только из вежливости. — Его нет. Драко отправился домой еще вчера вечером. — Она поднялась со своего места и проследовала к спальне девочек. — Когда вернется — не знаю. Паркинсон исчезла за дверью, оставив Гермиону наедине со своими мыслями и предположениями. А мысли, откровенно говоря, были одна хуже другой. Значил ли его отъезд то, что Нарцисса уже умерла, и Гермиона не успела даже попытаться ей помочь? Или она еще жива и он поехал попрощаться? И как он вообще мог уехать в середине учебной недели? Самовольно он, конечно, не мог этого сделать, иначе уже вся школа была бы на ушах. Это означало только одно: никто ничего не знал, и директор дала разрешение — видимо, ситуация действительно была крайне серьезной. Гермиона так и не смогла уснуть. Пролежав до раннего утра в постели, она поднялась, привела себя в порядок и отправилась на пары. К счастью, первым уроком было зельеварение у профессора Слизнорта. Поэтому, придя чуть раньше, чем нужно, Гермиона решила спросить у него об антидотах. — Профессор, скажите, существует ли какое-то универсальное зелье, способное снять абсолютно все проклятия? — Да, мисс Грейнджер. Конечно, подобное существует, но его сила невелика. То есть оно может снять проклятие, но только самое простое, — ответил Слизнорт, подготавливая стол к уроку. Договорив, он посмотрел на Гермиону и заметил ее расстроенный вид. — Если проклятие или зелье сильное, его действие может снять только сваренный по индивидуальному рецепту антидот. Обычный учитель зельеварения не в состоянии такой приготовить. Гермиона не переставала думать — все ее мысли крутились вокруг покойного профессора Снейпа. Но, как он сможет помочь, она пока не понимала. За пару минут до звонка к ней подсел Теодор Нотт. Кажется, сидеть на парах вместе уже входило у них в привычку. Сегодня Нотт был не таким как обычно, по крайней мере, выглядел уж точно необыкновенно. Неуложенные и слегка мокрые после душа волосы, не застегнутая до конца рубашка, жуткий запах перегара вперемешку с фруктовой жевательной резинкой — все это сигнализировало о том, что с ним что-то не так. — Чего такая задумчивая, Грейнджер? — спросил он, доставая из сумки чистый пергамент, перо и учебник, чьим острым уголком задел локоть девушки. Гермиона перевела взгляд на источник боли и удивилась, насколько книга была потрепанной, отчего ее сердце сжалось: она никогда не довела бы книгу до такого состояния. — Что с твоим учебником? — О, я взял его здесь, в кабинете. Он лежал на полке совсем один, и, судя по его виду, на это были свои причины. Гермиона обернулась к полке возле входа в кабинет. Действительно, она пустовала. И тут девушка вспомнила шестой курс, когда Слизнорт вернулся в школу и преподавал зельеварение. В тот раз Гарри нашел учебник продвинутого курса, который оказался собственностью Принца-полукровки... — Точно! — громко воскликнула она, и на нее обратил внимание весь класс, но Гермиону это совершенно не волновало: как ей казалось, она придумала идеальный план по спасению Нарциссы Малфой, если таковое еще было нужно. И снова вспомнив о слизеринце, она оглядела кабинет, но его место рядом с Забини пустовало, значит, он еще не вернулся. А вернется ли вообще? Весь урок Грейнджер не находила себе места от неизвестности. Иногда ее отвлекал Теодор, показывая разные рисунки, нарисованные на пергаменте, где должен быть конспект. Всматриваясь в его изображения, она отметила, что у парня явно есть художественный талант. Он уделял внимание деталям, что делали его работы более живыми и чувственными. Но все они были мрачные. Возможно, именно на бумаге Тео отображал свой внутренний мир, который так упорно прятал от окружающих. Прозвенели куранты, и Гермиона, быстро собрав свои вещи, направилась на поиски Гарри, который, кстати говоря, прогулял зельеварение. Конечно, после всего, что было, ему не нужна была учеба, но для работы в Аврорате нужно закончить Хогвартс и сдать экзамены, ради чего, собственно, он и вернулся в школу. Гермиона побежала в гостиную в надежде найти не только Гарри, но и Драко. Она сама не до конца понимала, почему так отчаянно жаждала помочь леди Малфой. Может потому, что эта волшебница спасла Гарри, а может, Грейнджер просто устала от смертей, которые, казалось, преследовали ее всю жизнь, и допустить еще одну она просто не могла. В гостиной не оказалось ни одного, ни другого. Гермиона огорченно плюхнулась на диван, откинув голову на спинку, всего лишь на минутку закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон. Все-таки бессонная ночь дала о себе знать. — Грейнджер? — сквозь сон услышала Гермиона, еле разлепив глаза. — Боюсь представить, что вытворяет с тобой Нотт, если ты приходишь в общую отсыпаться. — Что? — не расслышала она, окончательно пробуждаясь от сна. — Я говорю, какого хрена тебе не спится в своей башне? Сестры Гринграсс и Монтегю с отвратительными улыбками на лице уставились на нее, а в глазах читалась насмешка вперемешку со злорадством. — Который час? — Почти шесть. Гермиона гордо поднялась, будто это не она минуту назад пускала слюну на диван, одернув чуть помятую школьную юбку, и последовала к выходу так быстро, насколько ее ноги позволяли. Ей нужно было избавиться от этого неловкого момента, от этих осуждающих глаз слизеринцев, в которых уже загорелся огонек, означающий, что теперь сплетен было не миновать. Резко открыв дверь, она уткнулась носом в широкую, приятно пахнущую грудь и от неожиданности подскочила, чуть ли не падая, но холодные и сильные руки не дали упасть, аккуратно придержав ее за талию. Гермиона затаила дыхание и медленно подняла глаза на спасителя. Малфой. Ну конечно же. Глядя на него, она пыталась понять его настроение, тем самым ответить на свой важный вопрос. Но его глаза не выдавали ничего, за исключением хищного блеска, с которым он изучал ее лицо. — Ты в порядке? — спросил он, и Гермиона поморщилась от запаха алкоголя. Запах был настолько сильным, что, казалось, она и сама опьянела. — Д-да, — неохотно отступив назад и высвободившись из лап хищника, она добавила: — Спасибо. Без его объятий вдруг стало холодно и, поежившись, Гермиона на корню уничтожила мысль о том, как идеально его руки лежали на ее талии. И Малфой, слегка покачиваясь, побрел в гостиную. Гермиона же хотела его окликнуть и расспросить о матери, поделиться своей идеей возможного спасения, но она промолчала, глядя на его удаляющуюся спину. Драко был не в том состоянии, чтобы разговаривать, и что-то Гермионе подсказывало, что причина его опьянения была тесно связана с болезнью Нарциссы. *** Голова трещала. В висках, словно отбойный молоток, стучало давление. Утренний свет, просачиваясь сквозь прозрачную шторку, резал полуоткрытые глаза. Драко с трудом приподнялся на локтях, чтобы оценить помещение, в котором он проснулся. И облегченно выдохнул, когда понял, что находится в спальне мальчиков, а напротив него сидели Забини и Нотт. Парни как-то странно косились друг на друга, но Драко было на это плевать. Они спорили каждый день и могли не поделить все что угодно. — Тео, — прохрипел Малфой. — У тебя есть... Не успел он договорить, как Нотт протянул ему пузырек с фиолетовой жидкостью. Драко давно знал состав, а главное, эффект от этого зелья, поэтому незамедлительно выхватил его из рук друга и опустошил до дна, ложась обратно на подушку. — Ну что, расскажешь, что случилось? — спросил Блейз, пересаживаясь поудобнее. — Маме стало хуже, вчера я чуть не потерял ее навсегда. Но все обошлось, она жива, только без сознания. — Что собираешься делать? — Я не знаю, Нотт. Никто не хочет ей помогать, и все из-за гребаного папаши! — Его голос сорвался на крик. — Ненавижу его. В спальне повисла тишина. Драко постепенно приходил в себя благодаря зелью и через пару минут смог подняться на ноги. Расхаживая в нижнем белье по комнате, Малфой искал одежду, которую ночью разбросал по полу, пытаясь избавиться от нее как можно скорее. Входная дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась Грейнджер, которая тут же прикрыла глаза рукой. — О Мерлин, Малфой, извини! — проговорила она, и резко отвернулась, но он успел заметить как покраснели ее щеки. — Стучаться, видимо, на Гриффиндоре не учат, — заметил Забини и кинул в Малфоя рубашку. — Заходи, Гермиона, не стесняйся, — сказал Нотт, многозначительно играя бровями и смотря на Малфоя. — Да повернись ты уже, — застегивая ремень на штанах, попросил Драко. — Ты одет? — Да. Что ты хотела? Она развернулась медленно и неуверенно, подглядывая через пальцы. Убедившись, что он выглядит подобающе, наконец-то убрала руку от лица и прошла в спальню. — Мы можем поговорить наедине? Блейз и Тео шумно забухтели, но направились на выход, явно получив пищу для размышлений. Драко уже представлял эти идиотские вопросы, которые они будут задавать. — Скоро начнется пара, поторопитесь, голубки, — кинул напоследок Нотт и подмигнул Малфою, закрыв дверь. Драко поднял мантию с пола, стряхнул с нее пыль и посмотрел на Грейнджер. Она выглядела смущенной и одновременно нервной. — В чем дело? — Как чувствует себя Нарцисса? Малфой нахмурился. Неужели она ворвалась в спальню только лишь для того, чтобы узнать, как чувствует себя его мать? Нет, Драко очень в этом сомневался и поэтому не стал отвечать, а лишь закатил глаза и пошел к выходу, не собираясь продолжать разговор, который Грейнджер начала явно не с того. Как будто ей есть дело до состояния Нарциссы. — Малфой? — окликнула она, и он остановился. — Либо ты говоришь, что хотела, либо я ухожу. Она молчала до тех пор, пока Драко не ступил одной ногой за порог. — Кажется, я знаю, как помочь твоей матери...