Глава 5.

— И я снова извиняюсь за своих друзей, Грейнджер. Похоже, я единственный, кто заметил, что тебе было неловко.  — Мне было неловко не перед твоими друзьями, а перед Роном и Джинни. Несмотря на то, что они мои друзья, я не делилась с ними подробностями своей личной жизни. Я плохая подруга, Малфой, — заявила Гермиона.   — Я вовсе так не считаю. Дружба не всегда подразумевает под собой обязанность все рассказывать о себе. Твои поступки — вот что говорит за тебя. Ты хороший друг, хотя бы потому что готова отдать свою жизнь за них. Я видел это. В Мэноре, в битве за Хогвартс. — Драко остановился посреди коридора. — Мы с Ноттом и Забини все рассказываем друг другу, но вряд ли кто-то из них пожертвовал бы собой ради меня. — Он выдержал паузу, изучая ее лицо. — Мы пришли.  Драко прошептал заклинание, и в стене тут же постепенно начало появляться очертание двери.  Вообще-то, он не собирался кому-то показывать свое убежище, где он мог насладиться одиночеством. Но если это хоть как-то может помочь матери, то оно того стоит. Он открыл дверь, пропуская Гермиону вперед. Заметив оставленный беспорядок, Драко незаметно взмахнул палочкой, и вещи, лежавшие в сумбуре, быстро переместились по местам.  — Здесь только один портрет, но он ни разу не шевельнулся. Могу предположить, что он вообще не относится к волшебному миру.  — Септимус Принц, — тихо проговорила Грейнджер, и человек на портрете тут же зашевелился, будто очнувшись от сна.  — Неужели еще кто-то помнит мое имя? — пробормотал он и, прочистив горло, продолжил: — Чем могу быть полезен? — Вы имеете какое-то отношение к зельеварению? — Грейнджер подошла ближе в попытке разглядеть волшебника.  — Почему вы раньше не двигались? — перебил его Драко, прежде чем тот смог ответить на вопрос девушки. — Вы все это время молча наблюдали за мной? — О, я уже не помню, когда Северус — мой дорогой мальчик — перенес меня сюда. Он заколдовал меня, и все это время я был словно во сне. В последнюю нашу встречу мой внук сказал мне, что, когда придет время, ко мне наведается пара студентов. И вот они вы. — Он радостно улыбнулся. — Что касается зельеварения, то все волшебники нашей семьи занимались этим ремеслом и передавали знания новым поколениям.  Драко отвлекся от портрета и подошел к дивану. На журнальном столике стоял графин с огневиски,  и чуть позже появился стакан, призванный Драко. Он плеснул туда обжигающий алкоголь и, используя охлаждающее заклинание, слегка заморозил стакан, придавая огневиски холодный и освежающий вкус.  — Так чем же я могу помочь вам, мисс..? — Грейнджер, сэр. Дело в том, что миссис Малфой, Нарцисса Малфой, подверглась очень страшному проклятию. Мы были бы очень рады, если бы вы смогли помочь нам найти противоядие.  Мужчина на портере громко рассмеялся.  — И как же я могу это сделать? Эта женщина здесь? Потому что я, как вы могли заметить, из портрета выйти не могу.  Грейнджер, опустив глаза, о чем-то задумалась, а потом радостно произнесла: — Мы можем перенести вас в Малфой-мэнор. Да, Драко? Ты же можешь в следующий раз взять с собой портрет? Но Драко промолчал. Малфой вообще не верил в эту затею. Как портрет столетней давности может помочь его матери?  — Меня нельзя унести из Хогвартса, к сожалению. Но, кажется, я знаю, как мы с вами поступим. Мисс Грейнджер, вы владеете основами колдомедицины? Могли бы вы просканировать организм миссис Малфой? — Да, я могу.  — Отлично, тогда возвращайтесь ко мне, когда исследуете больную.  Портрет снова заснул, а Грейнджер устало плюхнулась рядом с Малфоем на диван.  — Почему для тебя так важно спасти ее? Она откинула голову на спинку и закрыла глаза.  — Ты знаешь, когда Волдеморт убил Гарри в лесу, на самом деле он не умер. Твоя мама знала об этом, но все равно подтвердила его смерть. Она спасла его и всех нас. Возможно, без нее не было бы и победы.  — Я об этом не знал.  — Поэтому я считаю своим долгом сделать для нее то же самое. — Распахнув глаза, Грейнджер села ровно. — Вот только как я попаду к тебе домой? *** Не обращая внимания на мерзкую погоду, Теодор Нотт медленно шел в замок, засунув руки в карманы школьных брюк. Парень улыбался, иногда хмурясь и смахивая капли дождя с лица и волос.  Попав в замок, Теодор направился в общую гостиную, предполагая, что компания продолжит веселье там. Его предположения оказались верны: в гостиной и вправду были оба Уизли, Паркинсон, Монтегю, к ним также присоединились Поттер и Лавгуд. Блейз сидел в дальнем углу совсем один. А увидев Тео на пороге, и вовсе устремился в спальню. Нотт коварно улыбнулся и перевел взгляд на Паркинсон. Она сидела с Поттером и избегала смотреть на новоприбывшего.  — Ты где пропадал? — слегка стукнув Тео по плечу тыльной стороной руки, спросил Монтегю.  — Да были некоторые дела в баре. — Он ответил, спокойно смотря на Панси, после чего все же поймал ее взгляд на себе. Она сузила глаза и равнодушно перевела взор на Поттера. Теодор выхватил кубок с огневиски из рук Грэхема и отпил, а затем вернул, все еще не сводя глаз с Паркинсон.  — Я бы на твоем месте этого не делала, — вдруг сказала она, когда Монтегю хотел выпить из своего кубка.  — Это еще почему? — спросил тот, и Нотт изобразил заинтересованную гримасу. Паркинсон с минуту смотрела на Монтегю, а потом наконец-то съязвила, не удержавшись: — Ты же знаешь Нотта. Какие у него могут быть дела в баре? — Она выдержала паузу. — Наверняка его рот побывал между ног какой-нибудь шестикурсницы.  Теодор незаметно для всех выдохнул, отвел взгляд в сторону и слегка улыбнулся. Отмечая про себя, что Паркинсон сейчас поднялась в его глазах.  Поттер и Уизли были самой скучной компанией в жизни Теодора Нотта. Они были угрюмыми, хмурыми и задумчивыми, будто в каждом услышанном предложении пытались найти народную мудрость. Нотт скучал, а когда неизвестно какой по счету кубок в очередной раз опустел, Тео испытал потребность справить нужду. Встав с дивана, студент отправился в спальню мальчиков, откуда собирался попасть в туалетную комнату.  *** Раньше Забини любил посидеть перед сном в большой, шумной компании слизеринцев. Но сейчас он был рад, что находится в десятиместной тихой спальне, где единственным источником звука являлся слегка похрапывающий Невилл Долгопупс. Магловское волшебное зелье в крови разгоняло усталость и притупляло сонливость, поэтому Блейз, сняв только мантию и ботинки, лежал на своей постели и прокручивал в голове вечер.  От щелчка дверного замка Блейз вздрогнул и притворился спящим. Кто-то медленно зашел и замер на несколько минут, а затем направился в уборную. Кто это был, он понять не мог, но легкий трепет и волнение подсказывали ему, что это может быть Теодор Нотт. Вставать и проверять не хотелось: встреча с Ноттом сейчас была бы расценена немного иначе, чем просто любопытство.  Человек, который зашел в уборную, долго не выходил. Забини неоднократно поднимался в полусидячее положение и прислушивался к звукам, но ответом ему была абсолютная тишина. Тогда ему пришлось встать и пойти проверить студента.  Идя до уборной, Блейз чуть ли не не молился о том, чтобы там не оказалось Нотта, но какое-то чувство подсказывало, что это именно он.  Открыв дверь, Забини заглянул и увидел торчащие из-за угла ноги. Переступив порог и сделав пару шагов вперед, он увидел Теодора Нотта, насквозь промокшего, сидевшего оперевшись на стену в душевой кабинке. Пальцы его руки сжимали тлеющую сигарету, а сам он смотрел куда-то в потолок. Прям картина маслом.  Блейз закрыл глаза в надежде прогнать это видение, но вот только это была реальность и, несмотря на то, что Забини жил в магическом мире, нельзя было махнуть палочкой и избавиться от несчастной картинки перед глазами.  — Какого хера ты тут разлегся? — Блейз подошел к раковине и сполоснул руки.  — Забини, — протянул Нотт и широко улыбнулся. — Я не могу встать.  — Ну и зачем ты так нажрался?  — Помоги мне. Блейз ненадолго задумался, стоит ли подходить к нему слишком близко, а уж тем более касаться. Но Тео был пьян, и оставаться в уборной на ночь он точно не мог. Парень подошел к другу и применил высушивающее заклинание, взял его за руку и перекинул через плечо, а второй — подхватил за талию и начал поднимать. Медленно провожая его в гостиную, Блейз бесился от пения Теодора, который явно не обладал никакими музыкальными данными. Но он продолжал петь, смеяться, икать и спотыкаться о собственные ноги.  В гостиной сразу же подскочил Поттер, желая помочь донести Нотта до башни старост. По дороге Тео кидался гейскими шуточками в адрес Поттера, припоминая ему утренний стояк, с которым тот его встретил. Поттер смущался и игнорировал высказывания слизеринца.  Оставив парня в гостиной старост, Блейз и Гарри вернулись обратно, но только Забини так и не удалось уснуть.  *** В понедельник утром за завтраком Гермиона Грейнджер обсуждала тему грядущего урока по травологии с Джинни. Гарри сидел рядом, что говорило о том, что они с Уизли более-менее помирились. Либо она смирилась с выбором Гарри, либо это было ее тактикой вернуть его. Однако, девушка признала свою ошибку и извинилась как перед Гарри, так и перед Панси, которая явно не ожидала, что Уизли вообще к ней подойдет.  На другом конце стола сидели, как обычно, шумные слизеринцы. Нотт пытался в чем-то убедить Монтегю, но тот лишь заливался смехом. Малфой молниеносно влетел в Большой зал и, запыхавшись, снова уселся рядом с Грейнджер.  — Кажется, тебе придется прогулять сегодня уроки. — Он схватил яблоко со стола и слегка его надкусил.  — О чем ты? — Мы отправляемся в мэнор.  — Я не могу. — Гермиона демонстративно собрала учебники со стола и прижала их к груди. — Мне на уроки. Давай встретимся после обеда.  Она поднялась со своего места и хотела было направиться на выход, как Малфой вдруг схватил ее за руку.  — Ты, кажется, не понимаешь, Грейнджер. У моей матери каждая минута на счету. После обеда может быть поздно.  Гермиона несколько минут смотрела на него, раздумывая. Малфой был прав. Нужно было действовать, пока есть время. И она сдалась.  — Ладно. Но как мы выберемся из Хогвартса в такое время? — У меня есть идея, идем.  Малфой шел очень быстро, и Гермионе приходилось срываться на бег, чтобы успевать за ним. Он не отвечал на ее вопросы о том, куда они идут, и Гермиона могла лишь предположить, что они направляются в кабинет директора, где находился единственный активный камин. Но, когда Малфой свернул по направлению к подземельям, Грейнджер слегка напряглась. Чего еще она не знала о подземельях?  Когда они добрались до той самой комнаты, в которой недавно познакомились с портретом, Гермиона, кажется, начала догадываться.  — Здесь есть камин, который не отслеживается ни директором, ни Министерством, — пояснил Малфой и вошел в комнату.  — Ты уверен, что твоя мать не будет против моего присутствия? — спросила Гермиона, оставаясь в коридоре. Она, может, и относилась к Нарциссе с неким уважением, но была уверена, что это не взаимно. Несмотря на лепту, которую она внесла в победу, Гермиона все равно оставалась для нее грязнокровкой.  — Боюсь, что она тебя даже не увидит. — Он помялся на месте, понимая, что это не вселило в Грейнджер уверенность. — Ты вообще представляешь, в каком она состоянии? В последний раз, когда я видел ее, она лежала, почти не двигаясь. Думаешь, она будет выяснять, какого хрена ты делаешь в нашем доме? Поверь, Грейнджер, это последнее, что ее волнует. Идем.  Малфой подошел к камину и взял с висевшей рядом полки небольшую посудину с летучим порохом.  — Ты первая.  Гермиона неспешно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Так же не спеша подошла к камину и внимательно посмотрела на Малфоя. Его взгляд был полон решимости, когда он протянул ей горшочек с порохом. Она прошла в камин, неуверенно взяла в ладошку порох и тихо, но отчетливо произнесла: — Малфой-мэнор.  Мгновение — и она оказалась в месте назначения. Быстро покинула камин, чтобы не встретиться в нем с Драко, и замерла, оглядывая полупустую комнату. Серые стены разбавляли завешанные полотном картины и фамильные портреты. В дальнем углу горели две свечи — единственный источник света. Несмотря на то, что комната казалась заброшенной, в ней было на удивление чисто. Паркетный пол поблескивал на свету. Это было безупречно стерильное помещение.  Через несколько секунд в камине позади нее появился Малфой. Он тут же схватил ее за руку и потащил за собой в коридор, потом по лестнице вниз, затем они чуть ли не бегом прошли коридор и наконец-то остановились напротив массивной двустворчатой двери.  — Готова?  Гермиона кивнула, хотя понимала, что совсем не была готова. Ох уж эта гриффиндорская сущность! Но назад дороги уже не было, и ей пришлось последовать за Драко.   Комната миссис Малфой ничем не отличалась от той, что видела Гермиона минуту назад. За исключением огромной кровати с балдахином, стоящей посередине комнаты. Малфой прошел вперед и, отодвинув занавес, присел на кровать. Он начал что-то говорить, но ответом ему служила лишь тишина.  На их присутствие отреагировали домовые эльфы и тут же с хлопком появились в спальне, наблюдая со стороны за хозяином.  — Грейнджер, иди сюда, — позвал ее Малфой, и она тут же приблизилась к кровати.  Взглянув на лежащую перед ней женщину, Гермиона побледнела. Это не была та Нарцисса Малфой, которую она видела раньше. Это было лишь жалкое её подобие. Какое-то неправильное подобие. Впалые глаза, вокруг которых виднелась синева. Худые щеки, сухие безжизненные губы. Волосы были настолько потускневшими, что даже не казались настоящими. Перед ней лежала тень некогда уверенной и элегантной Нарциссы Малфой.  Гермиона поймала пристальный взгляд Малфоя на себе и поняла, что надо действовать. Достав палочку, она прочистила горло и произнесла заклинание. Перед ними появилась проекция внутренних органов Нарциссы. Гермиона быстро достала из школьной сумки пергамент и магловскую ручку и начала записывать.  «Поражение желудочно-кишечного тракта свидетельствует о том, что яд попал через еду или напиток. От очага яд распространяется на все находящиеся рядом органы, примерно как при онкологии. Яд, разрастаясь, поражает и другие органы как метастазы. Яд почти достиг сердца. А еще поражает спиной мозг, о чем говорит невозможность двигать нижними конечностями… — Гермиона оторвалась от записей и, взяв женщину за руку, нащупала пульс. — … Давление низкое, пульс замедленный, ниже нормы. Температура тела ниже нормы. Верхние конечности отдают синевой». Когда Гермиона закончила проводить обследование, то поняла, что все это время Малфой не сводил с нее глаз. Наверняка его удивляло то, на что она способна, ведь ему никогда не приходилось видеть ее в деле.  Она молча покинула комнату и ждала Драко за дверью. Он вышел почти сразу же и всю дорогу до камина поглядывал на сумку Гермионы.  — Что это за штука, которой ты писала? — Это ручка, Малфой. В магловском мире пишут не пером, а ручкой, — слегка смеясь, ответила она.  — Судя по всему, очень удобная вещь, — тихо сказал он, подавая ей порох.  *** Увидев, как Малфой и Грейнджер куда-то быстро ушли во время завтрака, Панси напряглась. Он не послушал ее и продолжил играть в свои игры с гриффиндоркой. Конечно, она не собиралась сама рассказывать Грейнджер, можно подумать, та ей поверит, но хотела напугать парней, а сейчас… Сейчас эта идея казалась ей не такой уж и бредовой. Паркинсон считала своим долгом поступить правильно, и правильным, в этом случае, было внести ясность в голову Грейнджер о том, почему в этом году Драко уделял ей столько внимания. Но что это было, благородство или ревность? Панси склонялась к благородству, убеждая себя, что больше ничего не чувствует к Малфою. Но так ли это было на самом деле? Нотт приземлился на скамью рядом с девушкой и задел ее плечом, вырывая из плена воспоминаний, которые обрушились на нее из-за Драко. Панси посмотрела на Теодора и задумалась: зачем он спорил с Малфоем на Грейнджер, если она его не особо интересует? Возможно, это была очередная игра Теодора Нотта, в которой в конечном итоге Драко проиграет? И Панси не могла этого допустить.  За секунду планы девушки поменялись, и она снова повернулась к однокурснику. Конечно, она знала, что Нотт — та еще мразь, но это было уже слишком, даже для него. Он играл очень грязно.  Панси обвела взором зал и наткнулась на Поттера, который снова сидел рядом с Джинни Уизли. Новость о том, что они помирились, быстро расползлась по Хогвартсу, но только Панси знала, что причиной их примирения стала игра в квиддич, и на самом деле Гарри все еще обижался на Джинни из-за того поступка в Выручай-комнате, несмотря на то, что Уизли принесла извинения.  Махнув рукой Гарри Поттеру, Панси отправилась на урок.  *** — Септимус Принц. — В этот раз Гермиона четко и громко произнесла имя зельевара с портрета.  Мужчина тут же оживился и быстро заморгал, пробуждаясь от сна.  — Что вы узнали, мисс?  Гермиона зачитала ему записи и попыталась объяснить то, что видела своими глазами, не упуская ни единой подробности. Зельевар внимательно ее выслушал и на минуту задумался. А затем вздрогнул и широко улыбнулся, будто его осенило. Гермиона, глядя на него, тоже заранее обрадовалась, но… — Есть одно универсальное противоядие, но оно довольно-таки сложное в приготовлении, а ингредиенты, которые понадобятся для зелья, не так просто достать. Но я не гарантирую, что оно поможет вашей знакомой: это зависит от качества приготовленного противоядия. Его должен готовить настоящий зельевар.  — Но… — Возвращайтесь вечером, и я вам все расскажу, — перебил ее мужчина и тут же исчез из картины.  — Отлично, — раздался раздраженный голос Малфоя. — Очень обнадеживающе.  — Идем, Малфой. Нам надо появиться хотя бы на обеде.  По дороге до Большого зала Драко молчал, а Гермиона обдумывала каждое слово мистера Принца и уже подбирала кандидатов на роль «настоящего зельевара», хотя таких было немного. Гермиона Грейнджер, Теодор Нотт и Гарри Поттер — лучшие ученики по зельеварению. Гермиона была не совсем уверена в себе: на кону был не зачет, а жизнь человека. Поэтому она окончательно решила, что не станет этим заниматься. А попросит Тео или Гарри.  Когда они вошли в Большой зал, то сели каждый на свое место: Малфой неподалеку от входной двери, где и все слизеринцы, а Гермиона прошла чуть дальше и оказалась на другом конце стола, возле Рона.  — Вы теперь с Малфоем друзья? — вдруг спросил тот.  — Мы работаем над одним делом. К сожалению, пока не могу сказать, над каким именно.  Уизли сделал вид, будто его удовлетворил такой ответ, а Гермиона проигнорировала его притворство и перевела взгляд на директора, которая, постучав по кубку, привлекла внимание студентов.  — Прошу внимания, студенты. Из-за нехватки преподавателей в нашей школе мы были вынуждены пригласить нового профессора. Поприветствуйте Самуэля Кендела. Преподаватель Защиты от Темных Искусств. — Директор указала на него рукой, а тот слегка приподнялся и поклонился, пытаясь скрыть смущение от всеобщего внимания, что не совсем было похоже на поведение преподавателя.  — Не слишком ли он молод для профессора? — спросила Джинни, с подозрением глядя на него.  — Разве это имеет значение? Его одобрили в Министерстве, значит, он выдающийся волшебник, хотя, если честно, его фамилия мне незнакома. Возможно, он полукровка или маглорожденый, — сделала вывод Гермиона и пожала плечами. Появление нового человека в школе ее мало волновало, а вот спасение миссис Малфой и приготовление зелья занимали все ее мысли.  Вернувшись в башню старост, Гермиона переодела школьную форму и уселась за учебники по травологии, изучая тему, которую сегодня пропустила.  *** Новый профессор лишь на секунду показался Блейзу знакомым, отчего по телу пронесся  холод, а затем его бросило в жар. Ухмылка, которую новый преподаватель пытался скрыть, склоняя голову вниз и упираясь взглядом в стол, пробуждала в памяти Забини события некоторой давности.  Это был конец июня. Блейз Забини сидел в баре, опустошая неизвестно какую по счету бутылку огневиски. Алкоголь уже не приносил прежнего удовольствия, легкого головокружения, внутреннего упокоения, веселья — лишь жжение в горле и тошноту. Он еле сдерживал ком, который так и норовил выйти наружу, но каждый раз Блейз сглатывал его и отпивал из бутылки в надежде, что именно этот глоток даст ему то, чего он так отчаянно желал — смирения и спокойствия. Но все было тщетно. Кто-то рухнул на стул возле него и случайно задел локоть, отчего Забини пролил немного огневиски на себя. Он резко вскочил и возразил неожиданному посетителю-соседу, но тот его проигнорировал. Блейз не искал неприятностей, поэтому прошептал заклинание и, очистив одежду, вернулся на свое место. Тип, который стал причиной его беспокойства, протянул руку по барной стойке, скрывая что-то под ладонью.  — Это намного лучше, чем то, что ты пьешь, — сказал он, не поворачивая к Блейзу лица, но даже в профиль Забини смог уловить эту странную ухмылку. Уголок его губ поднялся вверх, и на щеке появилась глубокая ямочка.  Забини неуверенно потянулся к его руке, в то время как тот приподнял ладонь, в которой был зажат маленький пакетик с белым порошком. — Эй, ты идешь? — Грэхем потеребил его за плечо, вырывая из воспоминаний.  Когда Забини пришел в себя, профессор уже покинул Большой зал.  *** — Вы утверждаете, что ранее были знакомы с мистером Кенделом? — спросил аврор.  — Да, он снабжал меня наркотиками, начиная с того лета и до тех пор, пока я не завязал.  — Кто-то еще был знаком с ним до возвращения в Хогвартс? — Да… *** К концу учебной недели Блейзу все-таки удалось поближе разглядеть нового профессора. Это был тот самый тип, который помог ему свернуть не на ту дорожку. Его появление в Хогвартсе не особо удивляло Забини. Той информации  о Малфоях, которую он посылал в письмах, было недостаточно не потому, что Блейз плохо старался, а потому, что особо рассказывать было нечего. Ни Драко, ни Люциус не планировали возвращаться к прежней жизни. Не планировали собирать оставшихся Пожирателей и убивать грязнокровок. Все это Драко Малфой оставил позади и, как мог, пытался жить дальше.  Сам же Малфой не замечал вокруг ничего, таскаясь за Грейнджер как беспомощный щенок. Возможно, он тоже однажды встречался с Кенделом, но был слишком увлечен, чтобы обратить на него внимание.  А вот Паркинсон, кажется, была крайне удивлена встречей с новым преподавателем. Когда она случайно столкнулась с ним в коридоре, в ее глазах можно было увидеть страх, после чего Панси вела себя странно. Она оглядывалась, когда ходила по коридорам, и ни на шаг не отходила от Поттера. В чем дело, Блейз спросить не решался до тех пор, пока в пятницу последней парой не назначили ЗОТИ.  Профессор Кендел был весьма молчалив на своем уроке. Дал задание самостоятельно изучить новую тему, а сам тем временем бродил по кабинету между рядами и о чем-то очень увлеченно думал. К середине урока Кендел в очередной раз обходил ряды и на этот раз остановился возле Паркинсон и Поттера. Забини видел, потому что сидел позади. Несколько минут профессор стоял над Панси, не говоря ни слова, а затем выдал: — Мисс Паркинсон, зайдите ко мне после уроков.  Блейз буквально слышал, как девушка перестала дышать: она медленно подняла на него взгляд и неуверенно кивнула.  Когда прозвенел звонок, она была первой, кто покинул кабинет. Вылетела, словно пуля, а Забини предпочел остаться и выяснить, какого черта Кендела принесло в Хогвартс, и значит ли это, что он перестанет снабжать его наркотой.  — Ты пойдешь в Выручай-комнату сегодня после отбоя? — спросил Монтегю, собирая учебники со стола.  — Неужели Нотт снова устраивает вечеринку? — На этот раз это не он. Кажется, Поттер хотел отметить вчерашнюю победу в квиддиче.  — Не знаю, посмотрим. Ты иди, я тебя догоню.  В кабинете наконец-то не осталось ни одного студента, кроме Блейза, которого, похоже, профессор не замечал до тех пор, пока парень не привлек внимание, прочищая горло.  — Вы что-то хотели, студент?  — Не узнаешь меня? — Забини встал из-за парты и медленно направился к профессорскому столу.  — А должен?  — Не прикидывайся. Я знаю, кто ты, вот только не понимаю, на кой хрен ты приперся в Хогвартс? Неужели ты думаешь, что твои мотивы останутся никому не известны? Я дал недостаточно информации? Тебе ловить здесь нечего, Малфой не вернется к прежнему, как и его отец.  — В этой школе достаточно детей бывших пожирателей, с чего ты взял, что меня интересуют только Малфои?  Блейз явно не ожидал такого поворота событий, ведь тогда под угрозой были Паркинсон и Нотт.  — Оу, так ты не об этом переживаешь? Ты думаешь, буду ли я продолжать посылать тебе наркоту? Не волнуйся, мой дорогой друг, я придумаю тебе другой способ оплаты. Обстоятельства сложись так, что ты еще можешь быть мне полезным. — Он наклонился и достал что-то из своей сумки. — Возьми, это будет авансом.  Маленький пакетик с порошком приземлился на стол. Блейз, не раздумывая, схватил его и спрятал в кармане брюк.  — Так-то лучше. — И снова эта его ухмылка.  — Зачем тебе Паркинсон? — У меня на ее счет свои личные планы, тебе не о чем переживать.  *** — Сегодня ночью, Грейнджер, мы отправимся за последним ингредиентом: в кладовой Слизнорта моли нет, а собирать свежую сейчас не сезон. Поэтому спустимся в подземелья. Кладовку Снейпа еще не разбирали — будем надеяться, что они там есть.  — Если нас поймает Филч… Ты знаешь, что это будет наш последний день в Хогвартсе?  — Знаю, но другого выхода я не вижу. Мы должны рискнуть.  Грейнджер почти незаметно кивнула, и Драко выдохнул. Он был уверен, что она бесконечно будет перечислять последствия от этого поступка, и теперь приятно удивлен, когда она обошлась лишь одним кивком.  Вообще, Драко чувствовал прилив сил из-за их сотрудничества, которое дарило хоть крошечную надежду на спасение матери. Он и представить не мог, что способен так слажено работать с Гермионой. Всю неделю они искали компоненты для зелья и даже, казалось, успели подружиться. Грейнджер оказалась очень умной и смышленой — все ее предположения были достоверны, что и поспособствовало такому быстрому результату, несмотря на то, что волшебник с портрета уверял их, что на поиски ингредиентов может уйти до нескольких месяцев. Они справились за четыре дня. А завтра, скорее всего, долгожданное зелье будет сварено, и Нарцисса Малфой снова окажется в строю. Драко уже сейчас предвкушал, как обнимет здоровую мать.  Дождавшись отбоя, Драко оправился в подземелье, где его уже ждала Грейнджер. Девушка сильно волновалась, переминаясь с ноги на ногу, и теребила древко в руках.  — Если хочешь, можешь подождать здесь, — сказал Драко и произнес заклинание, которое использовал Снейп для отпирания двери. Замок тут же послушался и щелкнул два раза.  Драко толкнул дверь вперед, зажигая световые чары. В кладовке Спейпа было так много всяких баночек, пузырьков, трав и порошков, что разобраться сразу что где лежит, было сложно. Он провозился там несколько десятков минут, каждый раз отвлекаясь на Грейнджер, которая торопила его. Драко даже пожалел, что взял ее собой. Когда долгожданный ингредиент был найден, Малфой облегченно выдохнул. Спрятав его в карман, постарался вернуть все предметы на свое место. Эта баночка с молью в кармане грела его душу, давала надежду, что весь кошмар, в котором он жил последние четыре месяца, закончится, и он сможет снова, как и раньше, проводить время с матерью. Видеть ее улыбку, наблюдать за тем, как она читает или пытается приготовить ужин сама. К ней вернется жизнь, и, возможно, она встретит кого-то, кто будет любить и дорожить ею, как Драко. Все это может быть уже завтра.  Малфой вышел из кладовой и кое-как сдержал победную улыбку, но Грейнджер была слишком взволнована взломом кабинета и не могла заметить его реакцию. Он позволил губам растянуться в улыбке только тогда, когда Гермиона быстро зашагала прочь, не спросив даже, удалось ли ему найти нужное.  Добравшись до спальни, Драко впервые за долго время смог уснуть без зелья и алкоголя, предвкушая следующий день.  *** Приближалась зима, и Гермиона с каждым утром ощущала ее все больше и больше. Дрожь то ли от холода, то ли от предстоящей затеи заставляла тело покрываться мурашками. Гермиона наложила согревающие заклинания и вышла из душа.  Надев школьную форму, она посмотрелась в зеркало и на несколько секунд задержалась, разглядывая девушку в отражении. Обратив внимание на свои брюки, Гермиона вдруг испытала желание срочно их переодеть. В голове эхом отдавались слова Панси Паркинсон и Драко Малфоя о ее одежде. И она, тут же скинув брюки, достала юбку и гольфы. Примерив образ, Гермиона еще раз взглянула на себя в зеркало, но в отражении была все та же девушка, что и пару минут назад. Расстегнув две верхние пуговицы рубашки, она выпрямила спину, расправляя плечи и подавая грудь вперед, и на мгновение почувствовала себя неуютно из-за обнаженных частей тела. Застегнув рубашку как обычно — до верха — и оттянув юбку вниз, Гермиона быстро вышла из спальни и направилась на завтрак в Большой зал.  Большинство студентов обратили на нее внимание, особенно ученики восьмого курса и в частности слизеринцы, сидевшие в начале стола. Краем глаза Гермиона заметила, как Нотт пихнул Малфоя в бок, чтобы тот отвлекся от поедания завтрака и посмотрел на нее, но тот лишь буркнул что-то в ответ и даже не взглянул на Гермиону, отчего ее настроение слегка упало, хотя она не хотела это связывать с тем, что Малфой так и не посмотрел на нее.  Заняв место рядом с Джинни и Гарри, Гермиона сухо поздоровалась с друзьями и уставилась в свою тарелку. Аппетит совсем пропал. Почему ее так волновало то, что Драко не обернулся? Возможно, надев юбку, она ждала его одобрения? С чего вдруг оно ей понадобилось? Гермиона не знала ответы на эти вопросы, но причину испорченного настроения все же разгадать хотела. Слегка повернув голову в сторону слизеринцев, она заметила только, как Нотт с хищным блеском в глазах изучает ее новый образ. Он-то явно его оценил, но это не принесло Гермионе должного удовлетворения. Все-таки она ждала такого взгляда от Малфоя.  Гермиона постаралась отделаться от мысли о нем и, отпив тыквенного сока, отправилась на урок по древним рунам. После уроков ее ждал серьезный разговор с Гарри: ей нужно уговорить его сварить зелье для Нарциссы Малфой. Драко был против того, чтобы Гермиона рассказывала Поттеру о случившемся, но она настояла и заверила, что тот сварит его куда лучше, чем она или Нотт, и ему пришлось согласится.  На ЗОТИ новый профессор вел себя странно. Отдаленный от всего, он с нездоровым интересом разглядывал Паркинсон. Как считала Гермиона, имя профессора — Самуэль Кендел — не являлось его настоящим именем. Среди известных волшебных семей, а также в книгах, она никогда не встречала похожую фамилию. Вероятно, он был полукровкой, а то и вовсе маглорожденным, но Гермиона в этом сомневалась. Он был как-то неуловимо похож на… Драко? А его манерность и стиль одежды однозначно выдавали его аристократическую натуру. И этот холодный надменный взгляд, излучающий презрение ко всем, кто находится в кабинете. Его походка была говорящей, будто он расхаживал в одном из поместьев богатых волшебников: с гордо поднятой головой он вышагивал с уверенностью, словно это его территория.  На Гермиону он наводил страх. Было в нем что-то опасное и подозрительное… *** Покинув как можно быстрее кабинет, Панси завернула за угол и попыталась отдышаться и взять себя в руки. Появление Самуэля в Хогвартсе было неожиданным. Девушка не понимала, как ему удалось до сих пор выживать, ведь его отец, Пожиратель смерти, погиб в финальной битве, а его должны были поймать авроры и засадить в Азкабан на много-много лет. Но, вероятно, мало кто знал, что некоторые Пожиратели обзавелись потомством и успели воспитать его, с детства закладывая идею идеального чистокровного общества. Саму был таким, еще будучи подростком, хотя появился в результате смешения кровей. Точная копия своего отца. Он не раз посещал дом Паркинсонов вместе со своим отцом, а особенно часто, когда Волдеморт возродился. Они призывали семью Панси присоединиться к числу Пожирателей, но те вежливо и аккуратно отказывались, ссылаясь на то, что останутся просто сторонниками, но метки принимать не будут.  Во время таких разговоров Саму навещал Панси в ее комнате. Сначала он был очень дружелюбным и даже располагал к себе. Девушка видела в нем возможного друга, например, как Блейза Забини, но вскоре Саму начал вести себя странно. Его рассказы о том, как он убивал грязнокровок, пугали Панси, особенно то, с каким выражением он рассказывал подробности. Смерть и пытки приносили ему удовольствие, и он не скрывал этого.  Панси была с ним любезна и добра, что и стало ее ошибкой: подобное поведение парень расценил не совсем верно и через пару месяцев он со своим отцом уже договаривались с ее родителями об их будущей помолвке. Из-за давления семье пришлось согласиться и разорвать брачные договоры с семьей Малфоев, что и послужило окончательным разрывом между Панси и Драко. Но вот если сам Драко был рад такому положению дел, то Панси очень страдала. Саму не привлекал ее как мужчина, и, когда она решила пойти против решения родителей и отказала ему, он счел необходимым показать, что теперь она всецело принадлежит ему, и применил физическое насилие. Каждый раз на протяжении нескольких месяцев она отказывала ему в любом контакте. Он применял силу — она ненавидела его еще сильней.  Панси выслушивала отвратительные мечты парня об их новом будущем, которое ждет после победы Волдеморта. Тогда она впервые задумалась, на той ли она стороне, все чаще молясь о победе Ордена.  К ее счастью, Темный лорд был повержен, а Пожиратели либо убиты, либо заключены в Азкабан, и Панси наконец-то была свободна. До тех пор, пока Самуэль не появился в Хогвартсе.  Она так сильно надеялась, что больше никогда его не увидит, что, когда встретилась с ним взглядом в Большом зале, забыла как дышать. Не сразу поверив в увиденное, Панси даже протерла глаза. Хогвартс был последним местом, где они могли встретиться.  Поэтому девушка стояла, вжавшись в стену, желая провалиться сквозь землю, лишь бы не оставаться с ним рядом. Панси точно знала, что она является частью его зловещего плана, одной из причин его появления здесь. Но избегать его было глупо, это могло только разозлить Самуэля. Поэтому она привела дыхание в порядок и вернулась в кабинет.  Девушка остановилась возле двери, чтобы еще пару раз вдохнуть воздух в легкие, и услышала разговор.  — Оу, так ты не об этом переживаешь? Ты думаешь, буду ли я продолжать посылать тебе наркоту? Не волнуйся, мой дорогой друг, я придумаю тебе другой способ оплаты. Обстоятельства сложись так, что ты еще можешь быть мне полезным. — Воцарилась пауза. — Возьми, это будет авансом.  Снова тишина. — Так-то лучше.  — Зачем тебе Паркинсон?  Дальше Панси не слушала, потому что дышать было невозможно, а сердце забилось так быстро, что его шум — это единственное, что отдавалось гулом в ушах.  Услышав приближающиеся шаги, она спряталась в нишу возле двери, из которой вылетел Блейз. Он шел так быстро, что не заметил ее и скрылся за поворотом. Панси снова провела дыхательную гимнастику и повторила успокоительную мантру про себя. Девушка вышла из ниши и постучала в дверь, не переступая порог. Из кабинета раздался голос: — Проходите, мисс Паркинсон, я не кусаюсь.  Она неуверенно шагнула в кабинет, оставляя за собой открытую дверь.  — Так ты знаком с Забини? — Девушка попыталась начать с нейтральной темы, ведь она прекрасно понимала, зачем он ее позвал.  — Да. Он оказался весьма полезным. Поставляет мне информацию о семье Малфоев за некоторую плату.  Панси не поверила. Блейз бы никогда так не поступил с Драко.  — Зачем ты здесь? — За тобой должок, дорогая. Или ты уже забыла? — Он обошел преподавательский стол и, прислонившись к нему, сложил руки на груди, будто ждал чего-то. — По условию я была тебе должна только в случае победы Темного лорда. Но он погиб, а это значит, что я свободна от тебя.  — Все та же наивная дурочка Панси, — процедил он сквозь улыбку. — Неужели ты думала, что я тебя вот так просто оставлю в покое?  Неумышленно она сделала шаг назад. — Я расскажу им кто ты, и тогда ты сгниешь в Азкабане.  Кендел рассмеялся и неторопливым шагом направился к ней. Он обошел ее и остановился за спиной, аккуратно отодвинул прядь волос в сторону и, наклонившись к ее уху, сказал тихим голосом: — Ты этого не сделаешь, Панси. В глубине души ты хочешь меня, просто пока не готова это признать, — Его дыхание обожгло кожу. — Но ты знаешь, я подожду.  *** После ужина Гермиона и Драко отправились в тайную комнату последнего, где собирались варить долгожданное зелье. Оба нервничали и переживали, Малфой, как обычно, справлялся при помощи алкоголя, а Грейнджер нервно ходила из угла в угол. — Ты уверена, что он придет? — спросил Драко. Он абсолютно был уверен, что позвать Поттера было большой ошибкой. А еще его раздражал тот факт, что Шрамоголовый мог что-то большее, чем он.  — Да, — заявила Грейнджер, и в этот момент Поттер появился на пороге.  Гермиона позвала по имени зельевара в портрете, и он тут же оживился, приветствуя студентов. Септимус начал объяснять Поттеру, что и как делать, а Драко тем временем, развалившись на стареньком диване, попивал огневиски и представлял, что его мать снова здорова. Он еще не до конца осознавал, что совсем скоро это случится, что всего трое студентов и давно умерший зельевар способны на это. Способны на то, что не смогли сделать ни колдомедики, ни эльфы, ни элитные зельевары. И все это случилось из-за Люциуса, запятнавшего их семью своими сомнительными действиями. А теперь, когда он нес наказание, сидя в Азкабане, страдали Драко и Нарцисса. Как же Драко ненавидел его.   Пока Малфой мысленно вымещал злость на отце, Поттер и Грейнджер усердно порхали над котлом, как будто варили «Живую смерть». Осторожно, следуя инструкциям волшебника с портрета, добавляли каждый ингредиент.  — Кажется, все… — прошептал Поттер и вытер рукавом пот со лба.  — Теперь ему надо поварится несколько дней, — предупредила Гермиона.  — Да, верно. Помешивать два раза в день. Запомните, пить зелье можно только один раз и не более пятидесяти миллилитров. Возможно, подействует не сразу, придется подождать. Остатки зелья уничтожьте: для здорового волшебника оно крайне опасно, — сказал Септимус и, склонив голову на бок, закрыл глаза.    — Предлагаю подождать в другом… — Поттер оглянулся по сторонам, — более уютном месте. Сегодня вечеринка по случаю победы в квиддич. Ты пойдешь, Гермиона? — Я… — Иди, Грейнджер. Дальше я сам, — перебил ее Малфой и снова опустошил кубок.  Гермиона нахмурилась и опустила глаза: все-таки она ждала, что Малфой скажет хотя бы спасибо, но это было напрасно. Это же Драко Малфой. Поэтому она быстро зашагала прочь, а следом за ней — и Гарри.  — В чем дело, Гермиона? — Поттер догнал ее на лестнице. — Ты была так рада, когда мы закончили, а сейчас на тебе лица нет. — Все в порядке, Гарри, — соврала она, — я просто устала.  — Значит, на вечеринку не пойдешь? — Хотела бы я пропустить это очередное мероприятие, но боюсь, что Джинни притащит меня туда за ноги. Она считает, что я мало развлекаюсь, вот только бы она понимала, что моими развлечениями не являются подобные вечеринки.  — Да уж, уверен, в библиотеке тебе намного интереснее.  Гермиона улыбнулась и перешла на другую лестницу: она желала как можно быстрее оказаться в своей спальне. Ей стоило бы разобраться в своих мыслях и странных порывах понравится Малфою. Их партнерские отношения никогда не переходили границы, но почему Гермиона чувствовала, что они стали ближе?  Что-то изменилось. Когда-то так случилось с Роном. Они были друзьями, но в какой-то момент она стала краснеть, смущаться, смеяться над его туповатыми шутками, ловить его взгляд на себе, а потом и вовсе скучала, когда они на лето разъезжались по домам. По Гарри она тоже скучала, но Рона ей не хватало гораздо сильнее. А после, повзрослев, она поняла, что влюблена в него. Но, как оказалось, и это было ошибочно. Их отношения закончились, так и не успев начаться. И сейчас Гермиона чувствовала какое-то сближение с Малфоем, и этому она была точно не рада. Когда Гермиона подошла к башне старост, то встретилась с Джинни, которая ее поджидала. И девушка точно знала, зачем пожаловала Уизли, поэтому закатила глаза. — Где ты пропадаешь постоянно? Да еще с Малфоем? — спросила она и сложила руки на груди, ожидая бурных подробностей, но, заметив, что Гермиона вместо ответа произнесла пароль, продолжила задавать вопросы: — Ты ничего не хочешь мне рассказать?  — Нет, ничего из того, что ты хотела бы услышать. — Грейнджер плюхнулась на диван и закинула ноги на журнальный столик. — Я устала, Джинни, поэтому, если ты пришла уговаривать меня пойти с тобой на вечеринку, то ты зря теряешь время.  — Ты устала от повседневности и от своих гребаных книг, а еще от Малфоя. Не представляю, как ты терпишь его присутствие, но могу тебя заверить на вечеринке его не будет. Так что поднимай свою задницу и быстро собирайся. Сегодня мы напьемся.  *** Теодор Нотт оценивающим взглядом изучал Выручай-комнату, которую на этот раз украшали гриффиндорцы, и сделал вывод, что они ничего не смыслят в вечеринках. Парень сидел один в ожидании своих друзей, но, кажется, кроме Паркинсон, на это мероприятие никто больше не собирался. Малфой зависал с Грейнджер, все еще пытаясь урвать победу в их бессмысленном споре, Блейз всю неделю вел себя странно и отстраненно, просиживая школьные брюки в спальне. Монтегю заделался третьей сестрой Гринграсс, таскаясь с этими стервами и мечтая о том, что когда-нибудь одна из них даст ему.  Тео чувствовал себя как никогда одиноко, особенно глядя на Поттера. Даже ему удалось урвать девушку в этом году, не особо хорошего «качества», но все же он был не один. Эта парочка выглядела странно: даже невооруженным взглядом было ясно, что они из разных миров. Паркинсон все время терялась, когда понимала, что Поттер не из тех, кто будет обращать на нее внимание 24/7. Он мог отойти от нее и мило любезничать с Лавгуд или Уизли, мог не принести ей бокал с огневиски, не носить ее сумку, не ждать после обеда, ужина. Скорее всего, Панси это не нравилось, но что-то все равно привлекало ее в нем, возможно, именно эта простота, которой обладал Поттер.  Иногда Нотт завидовал гриффиндорцам, их простоте. Они делали все, что считали нужным и правильным, даже не задумываясь о своих желаниях. У них это было в крови, что ли… Чем бы Тео ни обладал, он всегда делал все из собственной прихоти — не важно, по чьим головам нужно было пройтись, на чье благополучие нужно было наплевать и кто мог пострадать от его действий. Важно лишь то, чтобы своя задница была «в тепле».  Пригубив из кубка, Теодор отвлекся от своих мыслей. В Выручай-комнату зашел Блейз Забини, и, казалось, он понятия не имел, что забыл тут. Он остановился на пороге и огляделся, встретился взглядом с Тео и безразлично отвел глаза в сторону, проследовав к Паркинсон и Поттеру. Тео показалось, что он лишился последней надежды на общение с друзьями сегодня. Недолго думая, парень схватил бутылку огневиски и прошел в самый дальний угол Выручай-комнаты, где стоял одинокий, как и сам Нотт, старый и пыльный диванчик. Оттуда он видел всех, а его не видел никто.  Через несколько минут в комнату вошли Грейнджер и Уизли. «Неужели Малфой ее отпустил?» — подумал Тео. Она выглядела уставшей и почему-то грустной, в отличие от Джинни, которая как бабочка порхала по комнате в поисках выпивки. Теодор до недавних времен и не подозревал, что Уизлетта такая отвязная и лишний раз не прочь повеселиться. Не будь она порой занозой в заднице, они могли бы подружиться.  Это была самая скучная вечеринка в жизни Теодора Нотта. Он, кажется, даже успел закимарить на несколько минут. И когда он решил допить бутылку и отправиться в спальню, в Выручай-комнате начало что-то происходить.  Блейз, напившись, вовсю кадрил Джинни Уизли, а она смеялась как глупая девчонка. Тео раздражался то ли из-за ее легкомысленного поведения, то ли из-за Блейза, который весь вечер, словно назло, был со всеми, кроме Нотта.  Грейнджер начала размахивать руками и что-то громко рассказывать Поттеру и Паркинсон. Она возмущалась и не переставала пить. А затем и вовсе пролила содержимое кубка на свою одежду и, вскочив как ошпаренная, направилась на выход. И, казалось бы, на этом пятничный вечер для Гермионы Грейнджер закончился, но… В эту минуту в Выручай-комнату влетел Драко Малфой. Его рубашка, была почти нараспашку, волосы растрепаны, а на лице — улыбка. Он налетел на Грейнджер и, заключив ее пьяное тело в объятья, начал кружить. Он что-то ей говорил и прижимал еще сильнее, а затем и вовсе поцеловал. Это застало ее врасплох: она замерла как статуя, позабыв об испорченном платье, когда он поставил ее на ноги.  Малфой подбежал к Поттеру и протянул ему руку, а Избранный пожал ее в ответ. Никто, кроме этих троих, не понимал, в чем дело, но, кажется, остальных это не особо волновало, поскольку в следующую минуту Драко схватил Грейнджер за руку и вернул на диван. И вся компания дружно подняла кубки и одновременно опустошила их, словно они что-то праздновали.  И только один Теодор Нотт, сидевший в углу, ни разу никем не замеченный, раздражался все больше. Он выждал несколько минут, чтобы дать друзьям насладиться их торжеством, а затем  взял бутылку с последним глотком и направился испортить их праздник.  Вальяжной походкой он добрался до компании, оглядел их лица и остановился на Малфое, который сиял, казалось, ярче ночной звезды.  — Я так понимаю, наша игра движется к своему логичному завершению, Малфой? — спросил Тео, кивая на Грейнджер.