Глава 6.

— Ну уж нет, Нотт. — Драко поднялся с дивана и сделал шаг к слизеринцу, всем своим видом давая понять, что настроен серьезно. — Я не дам тебе испортить этот день. Неужели ты действительно думал, что я настолько туп, что не смогу раскусить тебя? Ты ведь изначально это планировал, не так ли? Взять меня на понт… ты предсказуем, Теодор. — Что это все значит? — Не начинай, Грейнджер. Я не предпринял ни единой попытки, чтобы играть в чертовы игры Нотта. Да я бы, блядь, с тобой и не общался все это время, как и планировал, но твое желание помочь моей матери… я не мог отказаться. — Ну ты и козел! — сказал Поттер, и Драко подумал, что тот обращается к нему, но парень смотрел на Нотта, и Малфой даже слегка выдохнул, будто ему вообще было важно мнение Избранного. Нотт побледнел и виновато опустил глаза, но Драко больше не желал его видеть: он еле сдерживался, чтобы не ударить Теодора. Гермиона резко встала, отбрасывая возникшие вопросы, и проследовала к группе пуффендуйцев. Она не хотела знать подробности мерзких игр, которые они вели за ее спиной. — Лучше вали отсюда! — сквозь зубы прошипел Драко, и Нотт послушался, неторопливо направляясь к выходу, виновато понурив голову. Малфой проводил его взглядом, а когда тот исчез за дверью, вернулся обратно на диван. Но настроение уже было испорчено. Выпив огневиски, Драко откинулся на спинку дивана и крепко зажмурил глаза. Почему он не рассказал ей раньше, как и хотел? Зачем поцеловал ее? Это все усложнило. Забини, недолго думая, тоже ушел с вечеринки, не попрощавшись. Драко повернул голову и увидел только печального Уизли и, казалось бы, равнодушного Поттера, который продолжал пить. Странно, что он ничего не сказал, не стал защищать свою лучшую подругу. И что более странно, даже Уизли молчал. — Думаю, тебе стоит объясниться с ней, — наконец-то заговорил Поттер. — Знаю, это не мое дело, но если вы… — Да, Поттер, это не твое дело, — резко оборвал его Драко. — Я не хотел ее обидеть, понял? — И это было чистой правдой. Ему казалось, что тогда, в коридоре перед уроком прорицания, они с Тео все решили и больше не собирались продолжать спор, но этот говнюк зачем-то напомнил об этом. — Но поступить по-другому не мог. Не мог допустить, чтобы Нотт к ней прикоснулся. Она заслуживает большего, чем я или Тео, — продолжил Драко, сам не понимая, зачем говорит все это. — Вот теперь то же самое, только Гермионе. — Не думаю, что она сейчас хочет меня видеть. — Однако она все еще здесь. *** Группа однокурсников даже не заметила, как девушка появилась в их компании. Гермиона старалась не смотреть в сторону Малфоя, и поэтому вникала в разговоры, пытаясь поддержать ту или иную тему. Ее нашла Джинни Уизли, девушка выхватила у подруги кубок с виски и опустошила его до дна. — Что случилось? Ты плакала? — Джинни было невозможно обмануть. — Все в порядке, я, кажется, перебрала, но уже отошла, — соврала Гермиона и выхватила кубок у рядом стоящей Полумны в надежде заглушить алкоголем эти душевные спазмы. Но тщетно. От алкоголя лишь мутило в животе и жгло горло. Спустя несколько минут, к Гермионе подошел Малфой. — Я не собираюсь извиняться за ту ситуацию с игрой, потому что я в ней не участвовал, хотя Нотт и думает обратное. Но извини, что не рассказал об этом раньше. Я хотел, поверь. А потом мы с Тео договорились забыть обо всем и говорить больше не было смысла. — Ладно. Ты все сказал? — Д-да. — Тогда я пойду. И… Малфой, я рада, что с Нарциссой все будет в порядке. Гермиона гордилась собой: вопреки своим принципам она все-таки ответила так, будто эта ситуация случилась не с ней, и чувствовала себя от этого намного лучше. Алкоголь уже не жег горло, а приятно охлаждал. И Гермиона Грейнджер, кружа по комнате, распивала виски, улыбаясь каждому, кого встречала на своем пути. Это оказалось отличным способом отвлечься от всех насущных проблем и переживаний, хотя раньше она не приветствовала употребление алкоголя. Но сейчас девушка чувствовала себя свободнее, не обращая внимания ни на кого. Вытеснив из головы все мысли, она просто наслаждалась этим состоянием и прекрасным вечером. Заиграла ритмичная музыка, и Гермиона впервые ощутила, как тело перестало ее слушаться, двигаясь ровно в такт музыке. Мерцание стробоскопа, музыка, алкоголь и безумные танцы — всего этого ей и не хватало. Она опустошила кубок и, поставив его неизвестно куда, запрокинула голову, закрыла глаза и отдалась ритму. Скорее всего, она выглядела неуклюже и не очень грациозно, но это совершенно ее не волновало. Гермиона просто танцевала, улыбаясь, пропуская через себя энергию музыки, и была абсолютно счастлива. *** Малфой вернулся в Большой зал с допроса и сел напротив Теодора Нотта, не поднимая взгляда ни на кого из присутствующих. — Гермиона, твоя очередь, — тихо сказал он, и девушка нервно поднялась со своего места, направляясь к выходу. Когда входная дверь захлопнулась, Малфой поднял взгляд на Нотта, который был слишком спокоен, учитывая, что произошло. — Я не верю, что это сделал Поттер, — прошептал Драко. — Да, но он последний, кто был с ней. Ты сам видел, как он насильно тащил ее по коридору. — Но тебе не кажется странным, что он утверждает, что был в это время в другом месте. — Блять, Малфой, его обвиняют в убийстве, конечно, он будет говорить все что угодно, лишь бы снять с себя подозрения. *** — Нахуя ты напомнил об идее с Грейнджер? — спросил Блейз, когда нашел Тео в Астрономической башне. — Почему ты вечно все портишь, Нотт? — Ну конечно. Во всем виноват ужасный Теодор Нотт. А вы, блядь, все ходячие святоши, — иронично ответил он. — Если ты пришел выносить мне мозг, то можешь смело разворачиваться и уебывать отсюда. — Ты снова это делаешь — отталкиваешь от себя всех. Я пришел сюда потому, что считаю тебя другом… — Другом? — перебил его Тео и рассмеялся. Блейз не стал продолжать выяснить, что за хрень с ним происходит и, покачав головой, покинул башню. Возвращаясь в Выручай-комнату, Блейз задал себе установку на вечер. «Перестать думать о Нотте и найти себе девушку хотя бы на одну ночь». Но на вечеринке особо выбора не было. Пара не очень симпатичных семикурсниц: Лавгуд, Уизли, пьяная Грейнджер и сестры Гринграсс. Первая была занята Долгопупсом, который обхаживал Луну при любом случае, Дафна и Астория делили между собой Грэхема, поэтому оставались только гриффиндорки. Но Грейнджер и так сегодня пострадала. И Блейз устремил свой взгляд на Джинни Уизли. Он мало что знал о ней, только то, что она отличный охотник и ловец, подружка Золотого трио и член Ордена Феникса. Хотя остальное ему знать не особо хотелось: это только на одну ночь. — Грейнджер пустилась во все тяжкие? — спросил Забини, наблюдая, как Джинни Уизли подобрала туфли подруги. — Я совсем ее не узнаю, кажется, мне пора увести Гермиону в башню, — сказал Поттер и попытался поднялся, но Панси рукой преградила ему путь. — Оставь ее в покое, Гарри. Гермиона уже большая девочка и знает, что делает, — ответила Панси. Но когда Грейнджер попыталась избавиться от длинного подола платья, который явно мешал ей танцевать, Малфой не выдержал и вскочил с места. Молниеносно пересек комнату и, не раздумывая, подхватил девушку, перекинул через плечо, напоследок забрав у Уизли туфли. Кажется, Грейнджер била его по спине и активно сопротивлялась, размахивая ногами, но уже возле выхода сдалась, и парочка исчезла. О том, куда и зачем Драко унес гриффиндорку, догадаться было несложно. И теперь Блейз был готов попытать удачу и через часик также быстро исчезнуть с Уизли. Допив виски, он громко поставил кубок на столик и уверенной походкой, не сводя с девушки взгляда, направился на танцпол. Ему пришлось медленно в танце протиснуться ближе к Джинни, которая явно была обеспокоена состоянием своей подруги, но все равно продолжала танцевать. Она двигалась не так уверенно, как минутами ранее, когда Грейнджер составляла ей компанию, но все же попадала в ритм. Как назло, музыка закончилась и сменилась медленной. Но Блейз посчитал это отличным вариантом подкатить к ней. Джинни отошла в сторону, как делали все девушки, когда начинался медляк, чтобы парни сами их пригласили. Забини решил не нарушать эти правила и не торопясь подошел к девушке. Она с интересом посмотрела на него и одарила милой улыбкой, явно понимая его намерения. Но в ее взгляде читалась неуверенность, поскольку Блейз Забини до этого дня никогда не обращал на нее внимание. Парень протянул руку, приглашая на танец. Она огляделась по сторонам, будто за ней кто-то подсматривал, а убедившись, что горизонт чист, протянула руку в ответ. Блейз довел ее до танцпола и элегантно развернул к себе, прижимаясь к девушке максимально близко. Обхватив рукой талию, он уткнулся носом ей в волосы, которые пахли цитрусом. — Не переживай за Грейнджер: Малфой, конечно, тот еще засранец, но не настолько, чтобы воспользоваться ею в таком состоянии. — Между ними что-то есть? — Без понятия. Кажется, Уизли расслабилась в его объятьях, отчего уверенность в сегодняшнем успехе выросла почти до небес. Он обхаживал ее около часа, расспрашивая о всякой ерунде, которая его совсем не волновала, однако строил такое заинтересованное лицо, что девушка тараторила без умолку. К тому времени больше половины студентов разошлись, оставались лишь самые стойкие, среди которых оказался Невилл Долгопупс, развлекающий полуспящую Лавгуд. — Кажется, уже совсем поздно, — заявила Уизли, и Блейз не знал, как расценивать ее слова. Это намек, что пора уединиться или это значит, что она сейчас уйдет спать? — Хочешь, провожу тебя? — Но нам ведь все равно по пути. Она взяла свою сумочку со скамьи и пошла, а за ней следом — Блейз, который уже был не совсем уверен в сегодняшнем успехе. Всю дорогу до общей гостиной они молчали, а когда дошли, то Блейз остановился. — Что ж, надеюсь, дальше ты справишься сама, — с толикой грусти сказал он. — А ты разве не идешь спать? — Нет, у меня есть еще кое-какие дела. — А подсознание в голове протянуло: «Да-да, дела по имени Теодор Нотт». — Ладно, тогда спасибо за танец и доброй ночи. — И тебе. Джинни опустила голову, сжимая в руках сумку, но не спешила уходить. А через минуту резко подскочила к нему и поцеловала. Это было так неожиданно, что Забини растерялся и не ответил на поцелуй, а когда пришел в себя, то было уже поздно: девушка открыла дверь в гостиную. Несмотря на то, что этот поцелуй был спонтанным и быстрым, парень все-таки убедился в том, что еще не потерял интерес к девушкам. В тот самый момент, когда губы Джинни Уизли коснулись его, он испытал приятное покалывание внизу живота и тысячи мурашек по телу. Улыбаясь как идиот, он простоял в коридоре минут пять, а затем отправился спать, решив, что необходимости в поиске Тео больше нет. *** Несмотря на то, что Панси давно отпустила Малфоя, ей было не по себе от того, как сильно он заволновался за Грейнджер. Дав волю чувствам, Паркинсон попыталась представить, что было бы, если бы она вела себя подобным образом. Драко поступил бы так же или позволил бы ей раздеться, наблюдая вместе со всеми со стороны? Но она уже никогда об этом не узнает. На душе Панси скребли кошки. Ей было слегка обидно, а потому и пропало настроение. Как только Малфой и подхваченная на его плечо Грейнджер покинули вечеринку, Паркинсон чмокнула Поттера в щеку и сказала: — Кажется, с меня на сегодня достаточно. — Все в порядке? — спросил Гарри, уловив толику грусти на ее лице. — Да, увидимся завтра. Но вместо того, чтобы вернуться в общую спальню, девушка отправилась в совятню за письмом от мамы, неспешно пытающейся выбить место для стажировки дочери в Министерстве Магии Лондона. Так миссис Паркинсон хотела загладить свою вину перед Панси, которая надеялась, что ей это удалось: это стало бы хоть одной хорошей новостью за весь день. Конечно, отношения с Гарри Поттером ее тоже радовали, но он не был похож на Драко. Гарри был более внимательным, обходительным и понимающим. Он все делал и говорил осторожно, исключая возможности задеть или обидеть ее, в отличие от Малфоя, который никогда не следил за своим языком. Это стало новым и куда более интересным. Гарри удивлял ее почти каждый раз, когда они о чем-то говорили или делали что-то вместе. Он развеивал о себе все те теории, которые Паркинсон с однокурсниками строили все семь лет. Придя в совятню, Панси огорчилась еще больше. Совы с письмом еще не было, и девушка поспешила обратно. По пути в гостиную Паркинсон ощутила чьё-то присутствие позади. Это мог быть кто угодно, возвращавшийся с вечеринки, но внезапное чувство страха подсказывало ей, что это не так. Девушка замедлила шаг, чтобы человек позади обогнал ее, но его шаги тоже стали медленнее. Она обернулась — позади никого не оказалось. Но когда повернула голову вперед, вздрогнула, поскольку перед ней стоял он. — Почему вы разгуливаете по школе ночью, мисс Паркинсон? — Не твое дело, — фыркнула она и попыталась обойти его стороной, но он тут же преградил ей путь. — Осторожнее, — прошипел он, наклоняясь к ее уху. Дыхание снова обожгло кожу, и Панси почувствовала запах алкоголя — это не предвещало ничего хорошего. Каждая клеточка ее тела напряглась от страха. Она была одна в темном и пустом коридоре, и неизвестно, что он мог с ней сделать. Мысли одна за другой сменяли друг друга, пока он как настоящий маньяк наслаждался запахом ее волос. Саму был слишком близко. Панси сделала шаг назад, тем самым лишив его возможности чувствовать ее. Он усмехнулся и, опустив голову, шарился в переднем кармане брюк. А потом резко замер. — Что тебе нужно? — не выдержав странного поведения, спросила Паркинсон. — Мне нужна ты. — Как только эти слова слетели с губ, он кинулся вперед, подхватывая ее за талию, прижимая к стене. Дыхание участилось, и девушка закрыла глаза. Вместе со страхом она почувствовала легкое возбуждение от его близости. Долгое отсутствие секса — так она объяснила свое внезапное возбуждение. Сдвинув ноги вместе, она почувствовала только его нарастание, и Панси открыла глаза, смотря на Саму. Он как хищник наблюдал за ней, прекрасно понимая, что она чувствует. Девушка заметила, что все это время он ее не держал, а просто стоял слишком близко. — Я же говорил, — ласково прошептал он. — Ты хочешь меня. Панси закусила губу и вновь прикрыла веки, пытаясь бороться с пылающим внутри нее желанием. А распахнув глаза, прильнула к его губам, но он не ответил на поцелуй. Резким движением руки он развернул ее лицом к стене и завел руки за спину, придерживая их одной рукой. Панси прогнулась, откидывая голову назад, и уперлась ягодицами ему прямо в пах. Она чувствовала его возбужденный член через ткань брюк и предвкушала, как он войдет в нее, но Саму, кажется, не спешил. Сняв галстук с шеи, он перевязал ей руки за спиной. Затем запустил руку под юбку и медленно снял с нее трусики, пряча их в кармане своих брюк. — Скажи мне, чего ты хочешь, Панси? — Я ненавижу тебя… — на выдохе прошипела она и, признав поражение, прогнулась в спине, выпячивая ягодицы, уже не владея своим телом, которое так легко поддавалось ласковым движениям его пальцев между ног. *** Влажное, прилипающее ощущение прервало сладкий сон Гермионы. Кровать, на которой она спала, отличалась от ее собственной, и девушка, еще не открыв полностью глаза, пришла к выводу, что находится где угодно, только не в башне старост. Испугавшись, Гермиона подскочила и огляделась. Первое, что бросилось ей в глаза, — спящий на полу парень. Малфой. Вокруг была знакомая обстановка: здесь она вчера вместе с Гарри варила зелье для миссис Малфой. Воспоминания вместе с болью ворвались в голову, и Гермиона, приложив руку ко лбу, рухнула обратно на подушку. От сухости во рту и отвратительного привкуса вчерашней ночи тошнило. Она закашляла, прикрывая рот рукой. — Доброе утро, Грейнджер, — поприветствовал ее Малфой: видимо, своим кашлем она разбудила его. — Что со мной? — А, это называется похмелье. С почином. Но я тут кое-что нашел для тебя. — Он прошелся до угла комнаты, взяв что-то с полки, и принес Гермионе. — Вот, выпей это. — Что это? — Доверься мне, — настаивал он. — Не думаю, что теперь это когда-нибудь будет возможным, — ответила Гермиона, и, помимо последствий от пьянки, ко всему прочему прибавилось неприятное чувство предательства. — Кстати об этом. — Малфой поставил стакан на журнальный столик возле дивана и уселся в ногах у Гермионы. — Ты не знакома с Ноттом так, как я, и не знаешь его. Да, мы говорили о тебе в начале года. Он был так уверен, что ты им заинтересуешься. Но я знаю, чем обычно заканчивается его интерес. Хотел поубавить его пыл и просто ляпнул, что у него ничего не выйдет, вот он и завелся. Я видел, как он к тебе клеился, и, несмотря на наши прошлые разногласия, не мог допустить, чтобы ты оказалась в его списке с кучей других обманутых девчонок. — Так ты поэтому пригласил меня на бал? — уже бодрее спросила Гермиона. — Да. Подумал, что он увидит нас с тобой и отвалит. А после мы снова поговорили, и я заявил ему, чтобы он прекращал свои игры, мне показалось Нотт согласился, и впредь я не замечал за ним поползновений к тебе. Решил, что он успокоился, но тогда ты уже взялась мне помогать с мамой и все как-то… — он сделал паузу, подбирая подходящие слова, — усложнилось. Так что я не хотел тебя обидеть, извини. Гермиона внимательно слушала его и была крайне удивлена тем, что он объяснялся с ней, а в конце попросил прощения. Она видела, как трудно давались ему слова, потому что, скорее всего, Драко Малфой впервые перед кем-то оправдывался. Гермионе стало легче от его слов и в качестве благодарности за откровения все-таки выпила непонятную жидкость. На вкус это было отвратительно, но оно привело Грейнджер в порядок, и больше девушка не чувствовала тошноты и головной боли. — Как я тут оказалась? — Я принес тебя из Выручай-комнаты. По дороге в башню ты отрубилась, а пароля я не знал, поэтому ты здесь. — Он заметил ее недовольство. — Хотя, знаешь, не нужно было прерывать твой «звездный час». Надо было позволить тебе снять платье, от которого ты так отчаянно пыталась избавиться. Гермиона этого не помнила, но ей было ужасно стыдно. Она почувствовала, как лицо загорелось, и закрыла его руками. Ей нужно было убежать, спрятаться, чтобы никого не видеть, но вместо этого она убрала руки от лица и сказала: — Спасибо, Драко. Уголок его губ дернулся, и он, взмахнув палочкой, трансфигурировал обратно предметы, на которых спал. — Мы проспали завтрак, а я ужасно голоден. — Драко зашел за ширму в углу комнаты. — Как насчет Хогсмида? Пока он не напомнил, Гермиона и не подозревала, насколько голодна. В животе заурчало, и она машинально приложила руку к телу. Откинув с себя покрывало, Гермиона заметила, что надетое на ней платье совершенно не подходит для выхода из этой комнаты. Оно было залито алкоголем, а подол разорван. Девушка тут же почувствовала стыд, вспоминая, что и вправду пыталась избавиться от одежды. — Неплохая идея, но мне следовало бы переодеться. — Да, об этом я тоже позаботился. — Драко, выходя из-за ширмы уже в брючном костюме, в котором ходил все последние годы, взмахнул палочкой, и на краю дивана появилась аккуратно сложенная стопка одежды. — Я был уверен, что ты захочешь снять это отвратительное и безвкусное платье. Уборная там. — Он кивнул в нужную сторону. *** Малфой удивлялся тому, как выглядела Грейнджер: несмотря на бурную ночь, на ее лице не было ни одного намека, что вчера она вливала в себя литры огневиски. Единственное, что отличалось от обычной Гермионы, — это ее поведение. С опущенной головой она пролетела по коридорам школы и за всю дорогу ни разу не заговорила. Скорее всего, девушка ощущала стыд за вчерашние выходки и благодарность, которую она испытывала к Драко, но боялась признаться. Зайдя в кафе мадам Паддифут, Малфой старался вести себя как обычный парень: он помог ей снять пальто, подвинул стул, дождался, когда она сядет, а затем сел напротив. Ее взгляд бегал по присутствующим, которых было не так много, учитывая, что была суббота. Кого она хотела найти? Или боялась, что кто-нибудь увидит ее с Драко Малфоем в романтическом кафе? Поймав левитирующее меню, она уткнулась в него, скрываясь, казалось бы, ото всех. Драко тоже быстро пробежался по меню и решил заказать фирменный завтрак. Отложив в сторону пергамент, он заговорил, планируя разрядить обстановку: — Я здесь в первый раз, и, знаешь, тут намного приятнее, чем я ожидал, — оглядевшись по сторонам, заметил он. — А ты бывала здесь? — Да, Виктор приглашал меня сюда однажды, — отложив меню, ответила она. — Странно, я думала ты ходил сюда с Панси. Вы ведь встречались. — Паркинсон сюда бы и ногой не ступила, — усмехнулся он. — Сказала бы, что это место ее недостойно и она заслуживает большего. На самом деле Драко не знал, что сказала бы Панси, если бы он когда-то пригласил девушку сюда: парень никогда ее не приглашал в подобные места. Единственные мероприятия, куда Паркинсон его сопровождала, — это благотворительные балы и приемы в Малфой-мэноре, но и это была даже не его инициатива, а родителей, что сватали их еще с детства. — Я никогда ее не приглашал, — зачем-то добавил он. — Как же вы встречались, если не ходили на свидания? — Встречались? Свидания? Ты очень хорошего обо мне мнения, Грейнджер. Нас с Паркинсон познакомили, когда мы ходить-то еще не умели, и с того времени мы не прекращали быть хорошими друзьями, а когда выросли, то у нашей дружбы появились привилегии, — объяснил Драко, но, заметив, что Грейнджер нахмурилась, а морщинка пролегла между бровями, добавил: — Грейнджер, Салазар… Мы просто трахались. Ей стало не по себе от слова «трахались». Малфой заметил, как ее щеки залились краской и глаза снова забегали. Если бы не то признание в «Трех метлах» на прошлых выходных, он бы смело заявил, что она девственница. Но, возможно, она соврала, чтобы не отличаться от других. Еду принесли быстро, и Грейнджер не спеша принялась есть, а Драко, глядя на нее, вдруг понял, что это — первый раз в его жизни, когда он с девушкой сидит в кафе. Он задумался: можно ли было считать это свиданием? И согласилась бы Грейнджер пойти с ним, ведь, судя по всему, для нее свидание — это нечто большее, чем просто поедание еды в компании парня. — Как там зелье? Ты проверил его с утра? — Да. Септимус сказал, к вечеру оно будет готово. — И ты отправишься домой? — Она как-то слишком растянуто произнесла эту фразу. — Ага, — ответил Драко и заметил как Грейнджер потупила взгляд, а потом и вовсе опустила голову, теребя что-то под столом. — Если хочешь, можешь составить мне компанию. — Нет, ты должен быть там один, когда она пойдет на поправку. — Спасибо тебе… за все что ты сделала. Но она никак не отреагировала, отчего Драко даже слегка расстроился. С одной стороны, обычно люди радовались, когда Малфой становился их должником, хоть такое было и нечасто, но все же реакция была другой, нежели у Гермионы, а с другой — что Грейнджер могла поиметь от Малфоя? Конечно же, ничего. Кроме последних событий, связанных с жизнью его матери, на самом деле их не связывало больше ничего. В тишине оба доели завтрак и вернулись в Хогвартс. Драко по пути в школу пришел к мысли, что завтракать в компании Грейнджер очень даже приятно. *** Не сказать, что Тео был не готов к последствиям от такого количества выпитого огневиски. Голова гудела и, казалось, вот-вот взорвется, но парень, вытерев слюни, что текли на подушку, очень уверенно поднялся и одернул рубашку вниз. Оглядевшись, Теодор удивился: слава Салазару, он спал в башне, правда, не совсем помнил, как добрался сюда. Взглянув на наручные часы, Тео приободрился, поскольку еще успевал на завтрак: как он знал по собственному опыту, еда — лучшее средство от похмелья. Забив на свой внешний вид, мятую и неопрятную одежду, он отправился в Большой зал. Проходящие мимо студенты, в особенности девушки, кидали косые взгляды, оценивая, как отвратительно выглядел парень. Но Нотт не обращал на них внимания, так как был занят мыслями о вкусном и горячем завтраке. Большой зал уже почти пустовал: время завтрака близилось к концу, и Теодор поспешил за стол, плюхаясь на скамью возле Блейза Забини. Отпив горячего какао, он краем глаза заметил, что Джинни Уизли не сводила с Блейза взгляда, а парень, в свою очередь, смотрел ровно перед собой. — Эй, Теодор, — окликнул его Поттер. — Ты не видел Панси? — Нет, — фыркнул он в ответ и приступил к еде. Меньше всего он хотел думать об этой девушке, но ее имя застряло в голове Нотта. «Панси, гребаная Панси Паркинсон». Вилка застыла между тарелкой и ртом где-то посередине. В голове Теодора Нотта, как снежная лавина, обрушилось воспоминание о прошлой ночи. В пьяном бреду Теодор Нотт с трудом спустился с Астрономической башни. Он просидел там в надежде, что Забини вернется и составит ему компанию, ведь он же друг. Но парень так и не появился. Утолив жажду последним глотком огневиски, Тео поставил пустую бутылку и направился к другу сам. Первым делом он пошел искать его в Выручай-комнате, но на пути встретил гриффиндорского ботаника, имя которого не помнил. И тот поведал ему, что Блейз давно ушел с Уизли-младшей. Ботаник и его странная подружка свернули в другой коридор, а Тео отправился в общую гостиную. Лестница. Ступенька за ступенькой изматывали парня, и желание увидеть Забини становилось не таким уж сильным, но Нотт не сдавался. Когда наконец-то проклятая лестница закончилась, Теодор завернул в коридор и оперся о стену, давая себе возможность отдышаться и немного прийти в себя. Услышав в стороне бормотание, он, держась за бок, повернул голову к источнику звука. Коридор был не слишком освещен, но позволял разглядеть два силуэта. Девушка в короткой юбке и высокий парень, который прижимал ее к стене. — Скажи мне, что ты хочешь, Панси? — отчетливо расслышал Тео и прикрыл открывшийся рот рукой, забыв о боли в боку. — Я тебя ненавижу… — ответила девушка, даже не пытаясь высвободится из хватки. Ее дальнейшие действия противоречили словам. Нотт отвернулся, стараясь на цыпочках исчезнуть оттуда. В том, что там была Паркинсон, Тео не сомневался. Ее имя, голос. А вот тот, кто был вторым, даже отдаленно не напоминал Поттера. Теодор притих и даже, кажется, перестал дышать: он слышал, как шаги приближались, и ему было некуда деваться. Действовать нужно было быстро, поэтому единственное, что он смог сделать, — нырнуть в стенную нишу, куда свет от свечей не проникал. Затаившись в ней, Тео поглубже вдохнул в ожидании, когда приближающиеся шаги утихнут, но их шум лишь усиливался. А затем из-за поворота вышла парочка. Теодор осторожно повернул голову в их сторону и очень об этом пожалел: то, что он увидел, привело его в ужас. Панси Паркинсон шла в обнимку с новым преподавателем ЗоТИ и целовалась с ним почти через каждый пройденный ими метр. Нотт протер глаза, чтобы прогнать галлюцинации, но они не исчезли. Паркинсон, слишком довольная, вешалась на профессора, а он только был рад и отвечал взаимностью, запуская свои руки ей под юбку. — Эй, ты чего застыл? — голос Блейза привел его в чувство. — Да вспомнил прошлую ночь… — Тео обвел глазами Большой зал и наткнулся на профессора за учительским столом. А когда он встретился с его взглядом, Нотт быстро отвернулся. — Судя по выражению твоего лица, ты что-то натворил опять. — К счастью или сожалению, в этот раз не я. — Теодор положил столовые приборы, отодвинул тарелку и повернулся к Забини. — Слушай, что ты знаешь о новом профессоре? — Да ничего… только то, что знают все, а в чем дело? Нотт снова вернулся к воспоминаниям, чтобы убедиться, что ему не приснилось. Но если бы это был сон, то вряд ли он был бы таким реалистичным? Парень снова взглянул на профессора и заговорил: — Вчера я сильно нажрался и шел в гостиную к тебе, не спрашивай зачем. Но не дошел, потому что в коридоре на седьмом этаже я увидел Паркинсон в объятьях профессора, — Тео кивнул на Самуэля. — Это точно были они. Забини изменился в лице. Ноздри расширились, губы поджались, темная кожа приобрела красноватый оттенок. Он злился. Только Нотт не понимал на что. — Это же полный бред. Панси и профессор? Ты серьезно? Тебе нужно прекращать бухать, дружище, — сказал Забини и поднялся со своего места, похлопывая друга по плечу. — Увидимся позже. И слизеринец быстрым шагом умчался прочь. *** В нем кипела кровь. Сжимая кулаки от злости, он летел по коридорам Хогвартса и не знал, на ком выпустить пар. Заявиться к профессору было опрометчивым поступком, поэтому Блейз искал Паркинсон, чтобы выплеснуть весь гнев. Он не мог поверить, что она поступила так, ведь Саму был последним человеком, которому можно было довериться. Забини начал понимать, что этих двоих связывает гораздо больше, чем он мог себе представить. А Поттер? Бедняжка Поттер поверил ей и ведь наверняка сидел в общей гостиной в ожидании своей новоиспеченной подружки. Как бы Блейз ни относился к Золотому мальчику, но предательства такого рода тот не заслужил. Он дошел до гостиной, до Астрономической башни, заглянул в библиотеку, но Панси нигде не было. Остановившись в коридоре, Забини уселся на подоконник и глубоко вздохнул, запрокинув голову. Злость все еще не оставляла его, а мысли — одна хуже другой — побуждали Блейза сорваться и найти профессора, чтобы снести ему башку. И как только он все-таки поддался эмоциям, спрыгнул с подоконника и хотел было вернуться в Большой зал и бесцеремонно напасть на Самуэля, за окном появилась Паркинсон. Она беззаботно шла со стороны леса. Забини вылетел из арки и, чуть ли не срываясь на бег, направился к слизеринке. — Привет, Блейз, — с добродушной улыбкой поприветствовала его девушка. Но Забини лишь схватил ее под руку и потащил за собой. — Что ты делаешь? Куда меня тащишь? Парень молчал и искал укромное место для разговора. Ее хорошее настроение действовало на нервы — он злился еще сильнее. — Твою мать, Забини, объясни, что происходит? — крикнула она. Наконец зайдя за угол школы, Блейз толкнул девушку к стене и отошел на несколько шагов. — Какого хуя ты творишь, Паркинсон? — О чем ты? — Не прикидывайся невинной дурой, я знаю, чем ты занималась сегодня ночью. — Ее лицо изменилось, побледнело, а глаза расширились и забегали от страха. — Как ты могла? Ты хоть знаешь, кто он? А как же Поттер, блядь? Забини заходил по кругу, взъерошивая волосы, вытер скопившийся пот со лба. — Твоя жизнь и так висит на волоске. Ты думаешь, Министерство оставило нас в покое? Да они следят за каждым нашим шагом и, поверь мне, тот факт, что ты шараебишься с этим упырем, не останется без их внимания. — Они не знают, кто он. — Не знают? Да у него на ебле написано, что он гребаный пес, сын своего отца. А ты трахаешься с ним, да еще и в коридорах Хогвартса. Тебя видел Нотт. Панси, Теодор Нотт, блядь. — Блейз отвернулся от нее и закрыл глаза, до сих пор не веря, что это происходит на самом деле. — Я, блядь, знал, что ты дура, но чтобы настолько? О чем ты думала? Ей явно не понравился такой тон — испуг сменился злостью. — Да кто ты такой, чтобы меня судить? На себя посмотри, ты за дозу наркоты сливал ему информацию о Малфоях. Такой ты друг, Блейз, да? Проще сдать Малфоя, чем мучиться от ломки? — Слизеринец молчал, потому что не ожидал, что Панси скажет что-то подобное. Она сделала пару шагов и оказалась слишком близко к нему, едва не касаясь лбом его носа. — Не смей меня осуждать! Мы все пытаемся выжить в этой гребаной жизни, и каждый это делает как считает нужным. Если ты еще раз сунешься ко мне, я расскажу Малфою о твоем предательстве и ваших с Теодором очень близких отношениях. Надеюсь, ты меня понял? Она развернулась и, не дождавшись ответа, ушла. А Забини опустил голову и пребывал, мягко говоря, в шоке. — Малфой? — Парень снова услышал голос Паркинсон и поднял голову. Панси стояла за углом, а за ней — ошеломленный Драко. — Давно тут стоишь? — Достаточно, — ответил он, не сводя глаз с Забини.