Глава 8. Кто-то взломал матрицу, или Можешь начинать представление.

❄❄❄

      В распахнутых дверях застыл худой мужчина в классическом чёрном смокинге: когда есть этот нелепый «хвост» за спиной, а манишка накрахмалена до боли в глазах. Завершает ансамбль пафосная белоснежная бабочка. Его непомерно длинные пальцы в, опять же белоснежных, перчатках держались за косяки с обоих сторон, будто он собрался запустить себя в помещение из рогатки. Впрочем, главной чертой, привлекающей всеобщее внимание, была не одежда и даже не поза.       А красная роза, которую он плотно зажимал между зубами.       Не опасаясь за состояние ослепляющей белизны перчаток, парень сексуально-вычурно провёл по зализанным назад чёрным волосам, лоснящимся от переизбытка геля. Только после этого брачного ритуала вступив в зал, каким-то набором шагов из пасодобля. Размах длинных ног поражал воображение.       — Ты ушла от меня десять минут назад, — всё ещё вышагивая и едва ворочая языком из-за стебля цветка, выдал этот чудик, — но будто целую вечность назад. Моё сердце разбилось от тоски. И только ты сможешь залечить его.       Наруто вертел головой от Сакуры к Ино, силясь понять кто перед ним: художник или отец троих детей. На первый взгляд всё должно быть очевидно, но кто знает этих многодетных отцов.       Парень далеко выставил длинную ногу, вставая перед зардевшейся от удовольствия блондинкой на колено. Протянул розу, застыв в ожидании, когда дар будет принят.       — О-о-о, — умилённо протянула Ино, осторожно касаясь стебля — предосторожность впрочем излишняя, все шипы были любовно удалены. — Хи-хи, — подобно школьнице, засмеялась блондинка. — Откуда ты её взял? Мы ведь и правда расстались только десять минут назад.       Парень решил, что разговоры тут излишне. За несколько поспешных движений он оказался тесно прижат к ошалелой Ино. По-хозяйски уложил ладонь ей на затылок, впиваясь в приоткрытые губы жадным поцелуем.       — Если он наклонит её, то я готов кукарекать, аплодировать и прыгать на одной ноге — одновременно, — в общем-то в никуда отправил своё заявление Наруто. Мгновенно поймав на себе хитрый взгляд фурии. — Чёооорт…       Воришка протянул одно слово на всё время, пока дерзкий парень в смокинге наклонял Ино над полом, выгибая в спине так сильно, что стоило начать опасаться за состояние её позвонков. Свободная мужская рука откровенно пробралась в обострившийся разрез на бедре, наощупь закидывая стройную ножку себе на талию.       Ино вся обмякла, отдаваясь чужому напору: кончики длинных волос оказались на полу, руки плетьми повисли вместе с ними, рабочими остались только губы, отвечающие на поцелуй с неменьшим жаром.       Вернулись в вертикальное положение, привычное для прямоходящих хомо сапиенсов, так же резво. У наблюдающих аж головы закружились.       — О, Сай, — будто пьяная, протянула Ино, глупо улыбаясь куда-то в пространство. Сфокусировать взгляд у неё не получалось, как и зацепиться рукой за плечи спутника.       — Наконец-то мы вместе, любовь моя. Сегодня вечером больше не позволю тебе оказаться от меня дальше, чем сейчас.       Наруто скептически усмехнулся собственным мыслям, представляя, какие трудности поджидают эту парочку в сортире.       Неподобающие в окружающей обстановке мысли, прервал грубый тычок от Хинаты:       — Чего лыбишься? Можешь начинать представление, — указав рукой вперёд, как будто приглашает в центр сцены, нахально брала его на слабо Хьюга. — Или лучше дождаться, когда все гости соберутся? — вдруг задумалась она, приложив пальчики к щеке.       — Кукареку! — громко закричал Наруто, принимаясь прыгать на одной ноге. — Кукареку! — ладони через раз соскальзывали, смазывая аплодисменты. — Кукареку!       Хината закрыла лицо руками, даже не пытаясь удержать смех при себе.       — Твою… — запыхавшись, воришка остановился, вытирая пот со лба. Пообещав колючим взглядом, что ещё найдёт способ поймать фурию за неловко оброненные фразы, выпрямился, смело встречая привлечённое внимание.       На то, каким ошарашенным взглядом одарил его парень Ино, Наруто только закатил глаза, придержав при себе комментарий — «кто бы говорил». Имея в виду, разумеется, куда более впечатляющее его собственное появление.       — Папочка, а что делал этот дядя? Мне тоже можно? — в принесённой выходкой блондина тишине, тонкий детский голосок прозвучал отчётливо.       В этот раз оборачивающихся людей стало на одного больше. Хотя Сай с его эпатажностью сошёл бы за целую толпу.       Наруто самодовольно отметил, что новый незнакомец оказался таким же черноволосым, делая из него уникального ангелоподобного светловолосого красавчика.       В отличие от скандалезного Сая, этот брюнет был предельно спокоен. Чёлка явно мешала, падая на глаза, но учитывая некоторые детали, создавалось впечатление, что мужчине просто некогда этим заниматься. Ещё бы, ведь он держал в одной руке маленькую ручку маленького мальчика, второй безуспешно пытался прижимать к себе девочку постарше, взирающую на окружающих сквозь стёкла очков и пренебрежительный взгляд почти подростка. Довершала картину переноска-кенгуру, слегка нелепо смотрящаяся в сочетании с накрахмаленной шёлковой рубашкой. Мальчуган — во всяком случае, Наруто идентифицировал ребёнка, как мальчика — пускал слюни, особо не обращая внимания на происходящее. Он был единственным доказательством, что Сакура тоже приложила руку к созданию собственных детей: зеленоглазый с пучком редкий пушистых рыжевато-медных волос.       — Погоди, сынок, — озадачено протянул брюнет, встряхивая головой, дабы смахнуть чёлку с лица, — я пока сам не понял, что тут происходит.       — Кринжатина тут происходит, — отгораживаясь от происходящего скрещенными руками, буркнула девочка в очках, ещё на полшага отстраняясь от отца, забывшего о таком важном понятии, как личное пространство. — Чего ещё ожидать от этих скуфов.       Наруто повторил позу мелкой острячки, с прищуром вперившись в неё взглядом. Хината уловила его настрой, мысленно умоляя забить, а не вступать в полемику с десятилеткой.       Размечталась. Впрочем, сама же и виновата. Никто за язык не тянул, когда решила поиздеваться над воришкой. Карма, как оказалась, тоже женщина. И тоже благоволит наглым сексуальным блондинам.       — Может быть они — да, — подал голос Наруто, высокомерно задирая нос, — но точно не я. Я тут вообще главный сигма-бой. Скажи, Хината? — её аж тряхануло. Ну вот за что? Прям обязательно впутывать?       — Понятия не имею, что это значит, — по миллиметрику дистанцируясь от воришки, промямлила Хината. За что тут же была наказана. Мало того, что достался тяжёлый взгляд от Наруто, так ещё и эта малолетка сопливая скривила нос, будто Хината давно пропахла нафталином. — Зашибись, — в сторону проговорила она, желая спрятаться от взгляда ребёнка.       — Ну спасибо, что не отказала, — прошипел Наруто. На слова старшей дочери неожиданно отреагировали оба её родителя, так что вокруг образовался шум, подходящий для тайного шёпота. Воришка улучил момент, чтобы оказаться тесно прижатым к Хинате, отыскал за россыпью тёмных волос аккуратную ракушку ушка. — Мы ещё поговорим о том, как должна себя вести преданная невеста. С пристрастием. Если понадобится, то с применением отрицательного подкрепления.       Сущность Хинаты требовала повернуться в его сторону и высказать, что будет с его яйцами, если он ещё раз попробует сравнить её с собакой, а их отношения — или что там между ними сейчас происходило — с дрессурой. Только что-то первобытное в ней оказывало непреодолимое сопротивление. Потому как в красках представляла себя на коленях перед хозяином. Сгорающей от испепеляющей страсти. Безвольной. Готовой на всё ради грубой ласки.       Противиться этому мужскому шёпоту, что будто хватает за волосы и указывает, где твоё место, смогла бы разве что та, у кого в душе давно пустыня. Хината могла сколько угодно думать о себе в таком ключе, кичиться тем, как не нуждается в близости. О ещё как нуждается. Неистово.       Чёрт его знает, куда бы её завели подобные мысли, если бы не всё новые люди, толкущиеся на пороге праздничного зала.       — Привет, Каруи, — удивлённо поприветствовала подругу Хината. Едва не спросив, где её муж.

❄❄❄

      Последовала неловкая немая пауза. Все действующие лица момента выглядели виноватыми. Причины грозили остаться неузнанными. Нарастало ощущение скорого взрыва.       Однако всё быстро схлынуло, стоило девчонкам вспомнить, что они подруги.       Мужчины и дети прикрыли уши ладонями, когда дом наполнил искренний и выбивающий перепонки — наравне с пробками — девичий визг. Они обнялись и прыгали на месте, скрывшись от всего мира тесным кружкой.       — Эй, сучки! Какого хрена вы обнимаетесь без меня?! — на шум прибежала грозная Тен-Тен. По всей видимости, бросившая мужа и детей где-то по дороге — они, запыхавшиеся, ввалились в зал с приличным отставанием.       А визг достиг апогея, когда собрались вместе все элементы. Наруто невесомо улыбался, наблюдая только за Хинатой. В воображении она вдруг превратилась в подростка. Несуразная, предоставленная сама себе, с целым миром внутри, который некому раскрыть. И только эти, с виду неподходящие ей подружки, настырно вытаскивают из зоны комфорта. Насильно втягивают в дружбу. Она не скажет, как благодарна, но станет визжать с ними в унисон.       — Наконец-то явилась!       — Поверить не могу, что дома!       — Ты должна нам всё рассказать!       — Э-м-м, по-моему уже можно расходиться, — умудрилась выделиться даже на фоне наперебой бросающимися фразами подругами. И вызвала шквал недовольного гудежа да закатанных глаз. — Э! Это моя фишка, — неловко выпутываясь из чужих рук, притворно возмущается Хината.       Наруто ощущает как ревность расходится лёгкими кругами по воде его настроения. Не слишком серьёзная, но ощутимая. Он признаёт, что получает удовольствие от разных граней Хинаты. Когда она познаёт и открывает их с ним. Поэтому не скрывает довольной кривой улыбки, стоит ей сделать крошечный шаг назад, восстанавливая личные границы. Привычная Хината — вот, что имеют права видеть остальные. Кто не он.       — … обязательно должна их увидеть. Это было так прекрасно, что я прослезилась, — Наруто вытянул шею, стараясь разглядеть, кто своим появлением привнёс в атмосферу ощущение пугливого раболепия. Не удивился, когда увидел свою фальшивую будущую тёщу. Но говорила не она, а женщина под стать ей. Шоколадный оттенок кожи, оттенённый белым платьем с африканским принтом по центру и развевающимся за плечами шлейфом, позволял безошибочно определить, что это мать Каруи. Заклятая подруга Хацуми. Теперь Наруто понял, как это.       Несмотря на их близость — чисто физическую, когда плечи почти соприкасались, что намекает на комфорт нахождения другого человека в твоём личном пространстве — они старались друг друга подавить. Как будто наступить одна на другую, надавить аурой. И эти их улыбочки. Кроме как ядовитые никак не назовёшь. Наруто в тонкостях не разбирался, так что может за всем этим, на самом деле, прячется что-то сугубо тёплое и родное. Богатые женщины? Да Узумаки от бедных-то далёк, как чартерный рейс на «кукурузнике» прямиком до кратера Скиапарелли. Того, который на грёбаном Марсе.       Одним словом, воришка встал поближе к Хинате, бросив попытки понять ситуацию.       — Хината! — манерно вскинув руки, расплылась в улыбке мать Каруи. И прежде чем Хьюга успела подстроиться, совершила манёвр сближения, хватаясь за плечи опешившей коротышки. Описание пришлось как нельзя кстати, ведь чернокожая женщина оказалась довольно крупной. Она силой притянула к себе Хинату, умудряясь прикладывать равную силу для удержания её на расстоянии. И потянулась к покрасневшим щекам. Оставила три поцелуя воздуху рядом с лицом заклятой дочери заклятой подруги, мгновенно её отпуская.       Хината пошатнулась. Притаившийся за плечом воришка пришёлся как нельзя кстати. Наруто ухватил свою фурию под локоть, подставляя широкую грудь для опоры.       — Ты уже слышала потрясающие новости? Уверена, что слышала! — продолжила мать Каруи, с нежностью взяв руку собственной дочери в обе свои. Наруто удивлённо выгнул бровь — такому точно стоит научиться. Этой женщине удавалось настолько игнорировать присутствие Хинаты, что воришка поверил бы в её отсутствие, если бы не чувствовал тепло тела рядом. При этом она — безусловно — говорила с ней. — До сих пор не могу поверить, что моя крошка теперь замужняя женщина.       — Ну ма, — смутилась Каруи.       — Ничего не могу с этим поделать. Мне хочется об этом кричать! — размахивая шлейфом как крылья, будто проснувшаяся сова.       — Полагаю, мы смело можем с этим повременить, — вмешалась Хацуми, вновь применяя какой-то приём, дабы подавить ауру подруги. Вышло очень наглядно, учитывая непроницаемо-чёрный наряд матриарха семьи Хьюга. Настала очередь Хацуми размахивать руками. Наруто усмехнулся, отмечая для себя, что у фальшивой будущей любимой тёщеньки выходит лучше. — Довольно толпиться в дверях. Прошу всех к столу!       Радушное приглашение прозвучало как приказ, за невыполнение которого ждёт расстрел. Так что Наруто схватил Хинату за руку и ретировался.

❄❄❄

      «Проплешин» за шикарным столом становилось всё меньше. А Наруто ёрзал всё сильнее. Даже его раздутое самомнение и умение справляться с любыми жизненными засадами не помогало побороть раздражение от переизбытка людей в дорогих нарядах. Воришка боялся вспомнить эту трёхзначную цифру в цене свитеров, которые они с Хинатой нацепили. Да, за оба.       Когда на его плечо опустилась тяжёлая рука, Наруто дёрнулся всем телом, подпрыгивая так, что колени ударились о внутреннюю часть крышки стола. Рядом стоящая дорогая посуда звякнула, привлекая внимание сидящих неподалёку. Повезло, что среди них были только подружки Хинаты, да Ханаби. Но последняя даже головы не повернула, пребывая глубоко в своих мыслях.       Узумаки зажмурил правый глаз, прежде чем медленно обернуться. Будто ожидает, что наткнётся на желающего сожрать его Крампуса.       Поэтому так откровенно громко выдохнул, обнаружив там мягко улыбающегося Хиаши.       — Решил лично похвалить твою смелость, сынок, — слегка склонившись над блондином, произнёс мужчина. Он только едва заметным кивком головы указал на рождественский свитер. Больше Хиаши ничем не дал понять, какую смелость имел в виду. Впрочем, Наруто хватило и этого.       Воришка в последнюю очередь ожидал, что уверенность в себе ему вернёт хозяин дома. Но это ласковое «сынок», и то как отец с дочкой обменялись долгим рукопожатием, распавшимся только когда Хиаши отошёл слишком далеко. Нечто действительно ценное на этой ярмарке тщеславия.       — Хочешь секрет? — спросил Наруто, привлекая внимание Хинаты тем, что слегка уколол её двузубой вилкой, о назначении которой мог только догадываться. Как и о том, что подобные вопросы могут быть заразными. А там уже работает эффект домино. Костяшка за костяшкой. Но в данный момент воришка, как и фурия рядом с ним, были максимально от катастрофы далеки.       Поэтому Хината легко улыбнулась ему:       — Я тебе пока не жена, так что смогу использовать всё сказанное против тебя в суде, — с нахальством морща носик от удовольствия, сказала Хината. — Разумеется мой ответ — да.       — Во-первых, — с самым серьёзным видом начал Наруто, — я легко смогу исправить это досадное упущение: достаточно парочки подписей и твоего с придыханием «я согласна», — Хината, как он и рассчитывал, закатила глаза. А вот спорить или отнекиваться не стала. Узумаки решил, что просто вжилась в роль. — А во-вторых, после я смогу отравить твои любимые фетучини, тем самым не только избавляясь от человека, знающего мой секрет, но и становясь обладателем огромного телека. Ну, когда получу наследство, — пояснил воришка.       — Н-е-е-е-т, — надувая губы, протянула Хината. — Только не мои любимые фетучини, — слишком театрально приложив руку к груди, сокрушалась она. Но тут сделала вид, что крепко задумалась. — Хотя-я-я. Умерев вкушая пищу богов?       — Отлично звучит, да?       — Ага, определённо, — согласилась Хината, снимая со свитера Наруто несуществующую пылинку. — К тому же, меня будут греть мысли, что ты сто пудов попадёшься. И станешь счастливым обладателем тюремной камеры, а не моей плазмы.       Наруто нахально клацнул перед её милым дерзким носиком зубами. Хината смешно моргнула, не успевая отклониться. Такая милая и непосредственная, что воришка тоже был не против заиграться. Забыть как много фальши в его нахождении за этим столом.       — Давай уже сюда свой секрет, — похихикивая, принялась канючить Хината. — Или мне придётся вытаскивать его из тебя клещами? — Наруто совсем не понравился маниакальный блеск в серых глазах этой фурии. Под таким даже в пошлую плоскость не удалось заглянуть.       — Ты меня так напугала, маньячка, что я нафиг забыл, что собирался рассказать.       Хинате не удалось начать пытку. Раздался требовательный звон.       Все моментально повернулись в сторону Хацуми, царственно возвышавшуюся над сидящими. В тонких руках, украшенных драгоценностями, подобранными с изысканным вкусом, женщина держала бокал, по которому ударяла сервировочным ножом. И сделала это лишних пару раз, как будто указывая, что внимание к ней не абсолютное.       — Позвольте мне, на правах хозяйки этого скромного ужина, взять первое слово, — Наруто подавил улыбку, пряча лицо на плече у Хинаты. Скромный? У них точно были разные представления об этом понятии. Тем более, по Хацуми было видно, что напускная скромность в словах выбрана специально, чтобы напроситься на комплементы. — Мне как никогда радостно видеть всех присутствующих. Так приятно, когда наш большой дом наполняется теплом от встречи с родными и друзьями.       — Всем стоит поучиться у тебя самолюбованию, милая невестушка.       Насмешка прозвучала как гром среди ясного изысканного праздничного ужина. Наруто с трудом подавил желание сразу броситься крутить головой, дабы увидеть своего нового героя. Кем бы ни был мужик, прервавший речь его фальшивой будущей тёщеньки, он явно считал, что имеет стальные яйца. Обождёт. Сейчас главное — непередаваемая мимика Хацуми.       О эта женщина умела держать лицо. Если не присматриваться. А воришка ещё как присматривался. Лёгкое подёргивание уголков губ можно было принять за тени, а убийственный гнев в глазах — за иллюзию. Он сидел далеко, мало ли что. Только Узумаки отдавал свою умелую, буквально золотую руку на отсечение, что Хацуми готова отбросить показную сдержанность и воткнуть что-то острое в глаз припозднившегося гостя. Тем более у неё так удачно оказался нож в руке.       — Как чудесно, что ты почтил нас своим присутствием, Хизаши, — от количества яда в голосе хозяйки вечера Наруто был готов обрадованно хлопать в ладоши. Наконец-то реальная движуха. Чего-чего, а махача среди богатеев он ещё не видал. — Не будем терять надежду, друзья, — внутренне собравшись, громче объявила Хацуми, обводя публику бокалом, — что однажды мой любимый деверь освоит такую нехитрую вещь как часы. И научится приходить вовремя.       Мужчина хмыкнул. Впрочем, как отметил про себя Наруто, без удовольствия. Шутка похоже успела приесться, особенно тем, что все её поддержали, позволив себе посмеяться.       Чуть вытянув шею и опёршись на спинку стула Хинаты, воришка украдкой бросил взгляд над головами сидящих. И едва не то что сам не навернулся, так ещё и Хинату чуть за собой не утащил.       — Хуя се… хуя се… ху-у-уя се, — повторяя это тихим ошалелым шёпотом, воришка вертел головой, переводя взгляд с одного мужчину на другого, силясь осознать, когда мир свернул не туда. — Ты это видишь?! — дёргая Хинату за руку, сам дёргался он. — Видишь?!       — Что? — искренне недоумевая, уточнила Хината, принимаясь искать причину такого поведения воришки. Вдруг он увидел вход в Пещеру чудес, тут не угадаешь, с этим товарищем всё может быть.       — Твоего отца и там и тут, — он потыкал воздух пальцем в разных направлениях, — передают. Всё, блядь, кто-то взломал матрицу.       Хината вперила в него сбитый с толку взгляд. Она колебалась: он это серьёзно или очередной тупой прикол? На её памяти ещё не было человека, который бы настолько бурно отреагировал на близнецов. В конце концов, по статистике их в год до полутора миллионов рождается, не такая уж диковина.       — А вот ты ещё какая диковина, — растерянно качая головой, озвучила свои мысли Хината.       Наруто ей не ответил. Он за каким-то хреном принялся любовно поглаживать окружающие его вещи и что-то нашёптывать закускам на тарелках:       — Не знаю, что ты такое, — склонившись над тарелкой с саннакчи, заговорил воришка, — но даже ты мне нравишься. И я не хочу узнать правду о том, что мы рабы каких-то инопланетян, а всё вокруг ненастоящее. А ещё жрать одну страшную на вид кашу не хочу. Пусть ты не так далеко от неё ушёл, — он потыкал вилкой по содержимому тарелки. — Что это такое кстати?       Хината не успевала за переменами в Наруто.       — Саннакчи, — ответила она. Узумаки вскинул брови, сжав губы в тонкую полоску. Хината закатила глаза на эти беспочвенные обвинения в том, что она выпендривается. — Осьминог это, — поддалась Хината, задаваясь философскими вопросами о скрытых смыслах этого нелепого разговора.       — А, фу, не, без него я бы пережил как-нибудь, — скривившись, будто маленький ребёнок, увидевший комочки в своей каше, воришка обтёр вилку от слизи осьминога. О скатерть.       — О ками, хорошо, что дядя Хизаши перетянул всё внимание на себя, — остервенело зашипела Хината на наглого воришку, чуть ли не носом проводя по скатерти, чтобы убедиться, что следов не останется. — Иначе уже составил бы компанию этому несчастному осьминогу.       — О-о-о, а вот это кое-что аппетитнее любого морского гада, — подозрительно довольно протянул Узумаки, отвлекая Хинату от пятен на дорогом хлопке.       Поправляя платье без бретелек, которое только каким-то рождественским чудом удерживало силиконовую грудь прикрытой, вслед за дядей вошла кукла. Другого слова Хината подобрать не смогла.       — Пупсик, я еле за тобой успела, — надувая перекаченные губы, обиженно пропела девушка, точнее силиконовый конструктор, когда-то бывший человеческим существом. От сочетания длинных волос цвета красного дерева и короткого платья ядрёного оттенка розового хотелось проткнуть себе глаза.       — Прости, куколка. Хотел произвести фурор, — принимаясь суетиться вокруг подружки, залебезил Хизаши, подставляя локоть. — Но не такой сильный, как если бы вошёл сразу с тобой, — поняв, что сказал нечто компрометирующее, исправился Хизаши. На взгляд Хинаты — очень презрительный и злобный — это было лишнее, едва ли у «куколки» хватит мозгов о чём-то догадаться. — Прошу.       Словно породистую лошадь, дядя повёл подружку вдоль длинного стола. Двигались они в сторону хозяев вечера, где красовались последние свободные места. Хината недовольно отметила про себя, как мужские шеи готовы свернуться, лишь бы ухватить выставленный на всеобщее обозрение виляющий женский зад.       — Ещё бы языки высунули, — крепко хватаясь за свой бокал, прямо в него проговорила Хината, случайно поймав за разглядываем и своего фальшивого женишка. Даже вытянутое недовольное лицо матери не способствовало приливу мстительной радости.       — Сюда, — указал Хизаши на ближний к Хацуми стул. Но помочь ей усесться не успел.       — Позвольте, — мягко улыбаясь, предложил помощь Хиаши. Вообще-то он давно поднялся на ноги, чтобы поприветствовать младшего брата, но как-то застрял, подгадывая момент перемирия между ним и женой. Дождался до того, что оказался к новой пассии Хизаши ближе. Дальше сработало воспитание и врождённое чувство мужской ответственности.       — Божечки-кошечки, — всплеснула руками кукла — грудь неприступно осталась на месте, продолжая грозить покинуть хрупкое убежище платья, — вы же типа точная копия пупсика, — она даже потрогала лицо Хиаши. — Обалдеть не встать! Пупсик, а это только с лицом, или вообще всё одинаковое?       Хината поперхнулась вином — это был второй бокал, наполнила она его самостоятельно, за неимением желающих с этим помочь. Над столом повисло готовое взорваться неловким смехом молчание. Все явно подумали об одном и том же.       — Неужели у вас там типа так же всё изогнуто, как у пупсика? — вылупив большие глаза на Хиаши, кукла указала тонким пальчиком с накладными ногтями по направлению вниз.       Хиаши прочистил горло, нервно поправляя вдруг ставший тесным ворот рубашки:       — Я… кхм… н-не уверен, что…       — Да не стесняйтесь, — похихикала кукла, прикладывая руку к груди Хиаши. Хината залпом влила в себя бокал вина. Налила следующий. Бутылку оставила рядом. — Не у всех типа такие же красивые коленки, как у меня.       Кажется вдох облегчения прокатился за столом подобно волне, запускаемой болельщиками на стадионах.       — Колени, — невротически улыбнулся Хиаши, — разумеется. Что же ещё.       — Может уже поможете гостье сесть?! — не выдержала Хацуми, с трудом удерживая маску невозмутимости на покрывшемся красными пятнами лице.       Хиаши послушался и мгновенно ретировался на своё место. Руку брату так и не пожал.       — Значит, — скрепя зубами, но выдавливая из себя улыбку, начала Хацуми, — это и есть Малис?       Хизаши испугано замотал руками:       — Нет-нет! Что ты такое говоришь. Ты всё перепутала!       — Зря он это, — мстительно прошептала Хината, уловив в глазах матери хищный блеск.       — И правда, — протянула Хацуми, — какая я забывчивая, Малис ведь была два месяца назад, да? Точно, её ведь уже заменила Нацухи. Выходит, вы Нацухи?       Кукла только хлопала накладными ресницами, да шевелила раздутыми губищами, имитируя рыбу, выброшенную на берег.       — Ха! Ха! Ха! — жёстко, с паузами, посмеялся Хизаши. — Как остроумно, невестушка! Не слушай её, куколка, — целуя руки силиконовой подружке, начал пресмыкаться мужчина. — У меня есть только ты. А всё, что было до тебя — прошлое. И оно давно в прошлом.       — Ну-ну, Хизаши, — усмехнулась Хацуми, — прошлая неделя даже по твоим меркам не такое уж далёкое прошлое.       — Пупсик, — с подозрением пролепетала кукла, — а чего это типа значит?       — Не забивай свою милую головку этой ерундой, — переходя от пальцев выше, пока поцелуи не дошли до оголённого плеча, промурлыкал Хизаши. — Семья просто любит надо мной пошутить. Им кажется что это смешно, — он состроил печальное выражение лица, тяжело вздыхая, — то, как часто я обжигался в жизни. И как часто меня оставляли одного. Ну конечно, — причитал он, повышая громкость, — когда давно и счастливо живёшь в браке, что ещё делать? Только унижать тех, кому не так повезло.       — Пупсичек, — прижимая к себе Хизаши, насколько позволяло положение за столом и преграда в виде каменной груди, сюсюкала кукла. — Теперь у тебя типа нет поводов для грусти. Ты же со мной. Я от тебя никуда не денусь.       Хината скривила лицо:       — Он не замечает, что прозвучало, как угроза?       — Твои слова делают меня самым счастливым на свете, — сверкая победной улыбкой, произнёс Хизаши. — Семья! Друзья! Это моя Сара! Прошу любить, — он снисходительно посмеялся над шуткой, которую только собрался озвучить, — но на расстоянии. Руками не трогать.       Хината откинулась на спинку стула, как могла глубже, чуть съехав вниз, и изобразила рвотные позывы, слегка засунув палец в рот. Из вина и злости получилась гремучая смесь. Раскрепощающая. Правда ненадолго.       Она поймала себя на неприятной мысли, что подобную реакцию молодая пассия дяди Хизаши вызвала в ней впервые. А их было много. Очень много. Моложе, старше, умнее, тупее, с разным процентом силикона в составе тела. Из общего у них было одно — все выбешивали Хацуми. Эта кукла Сара тоже выбесила, но мстительной радости, что идеальной матери досталось метафорическое пятно на дорогой скатерти, не наблюдается.       О, Хината прекрасно знала причину этого. Наглая такая, белобрысая. Сидит сбоку и лыбится, чуть ли не облизываясь на этот кусок пластика, не обременённый интеллектом. Даже искусственным.       Это неправильно. Так реагировать Хината не имеет никаких прав. Но ты попробуй объясни себе, что жених он только на словах, а так свободный котяра, гуляющий сам по себе. Получит необходимое и будет таков. Позволит такой вот кукле прибрать себя к рукам. Её будет выводить из себя, бесить… смешить… кормить… бросать вызов… возбуждать одним присутствием.       Бокал ударился о стол с невероятной силой. Чудом остался цел. По той же причине никто не обратил внимания на шум, создаваемый Хинатой. За столом установилось равновесие. Все беседовали, ели, дети сидели уткнувшись в какие-то игрушки на телефонах.       Хината оценивающим взглядом прошлась по семье и друзьям. Искренне удивилась тому, как спокойно всё проходит. Для неё. В прошлом году к этому времени она уже мечтала, чтобы разверзлась адская пучина и поглотила её, лишь бы не ловить на себе взгляд матери. Одновременно разочарованный, но как будто ожидавший чего-то подобного. Тогда она явилась на ужин одна, предварительно не сообщив, что избавилась от балласта в жизни.       А Хацуми восхищалась Тонери. Намного больше, чем Хинатой. Может поэтому у них ничего и не вышло. Ну, не считая того, что он тупой эгоистичный мудак.       Хината искоса взглянула на воришку. Сквозь опущенные веки она видела, как он по-прежнему пялится на силиконовую Сару, и кривоватая улыбка не покидает его губ. Всё такой же наглый и бесячий. Укравший всё её внимание себе. До такой степени, что Хьюга отдавала себе отчёт: обрати Хацуми на неё свой оценивающий взгляд, она бы отмахнулась. Наруто стал нужной ей бронёй. И мгновенно обратился новой слабостью.       — Итак, — наконец оторвав жадный взгляд от пластиковой куклы, медленно протянул Наруто, слишком неожиданно врываясь в личное пространство Хинаты. Она прикусила язык, со злобным прищуром ожидая, что он скажет дальше. — Твой дядя выходит капитан корабля?       Такого Хината настолько не ожидала, что преисполнилась чувства всепоглощающего отупения.       — Чего? — обалдело уточнила Хьюга. — По-почему? Н-нет…       Наруто придвинулся ещё ближе — хотя пространство давно этого не позволяло, не в приличном обществе так точно — окружив её кольцом своих рук. Хитрый блеск в голубых глазах заставлял сидеть с открытым ртом и не дышать, боясь спугнуть момент. Горячее дыхание защекотало кожу:       — Зачем тогда ему эти два «спасательных круга»? — воришка невзначай опустил взгляд к груди Хинаты, прежде чем качнуть головой в сторону силиконовой Сары. — Будь у Розы и Джека такое плавсредство, доплыли бы до счастливого финала. Может, по пути ещё бы весь оркестр захватили с собой. На буксир.       Наруто издевательски захихикал, посылая сексуально заряженные импульсы по телу Хинаты, скапливающиеся напряжением между ног. Возбуждённое состояние мешало в полной мере осознать, что воришка пялился на силиконовую Сару вовсе не потому, что она вызывала желание принять с ней горизонтальное положение.       — Я понял, — не унимался блондин, отказываясь отодвигаться, чем лишал Хинату последних сил сопротивляться. Сколько вина она уже высосала? Точно не пару бокалов — с её опытом, от такой мелочи так не развозит. — Он — охотник, да? — его веселье опьяняло до головокружения.       — П-почему? — с трудом сглотнув, уточнила Хината, с замиранием ожидая ответа.       — Раз таскает с собой такой манок. Утки небось только так бросаются, — пользуясь Хинатой как ширмой, Узумаки надул губы, изображая одну из представительниц семейства утиных.       Наслаждаясь собственным остроумием, Наруто тягуче засмеялся, растягивая этот процесс подобно патоке по нервным окончаниям Хинаты. Провёл кончиком носа по горящей от жара скопившихся эмоций щеке, в конечном счёте упираясь лбом ей в плечо. Свободная рука, которая не опиралась на спинку её стула, сползла со стола, облюбовав место на коленке.       Тесно. Жарко. Неловко до того, что становится неуютно в своей коже. Он шутит, и Хината многое готова отдать, чтобы разделить с ним это веселье. Но у пошлых, давно никем не совращённых мыслей свои планы на его счёт. Например, немедленно скинуть со стола всю эту дорогую посуду, растянуться на элитном хлопке скатерти, и умолять воришку взять её. Быстро и грубо. В одно резкое движение…       — Мне надо в уборную! — буквально подпрыгнув на ноги, объявила Хината на весь зал.       — Э? — вернув стулу правильное положение — пока не навернулся на задницу — выдал Наруто, не врубаясь, что это на коротышку нашло. И почему она красная, как маков цвет.       Опустив глаза в пол, Хината рысью бросилась из зала, игнорируя каждый прожигающий затылок взгляд: обескураженный, недовольный, озабоченный, любопытный и один особенно тяжёлый, который будто мечтал пойти следом. Кому тот может принадлежать думать было некогда.

❄❄❄

      Наруто продолжал смотреть в одну точку, призывая Хинату немедленно вернуться. Разумеется, она этого не сделала. И воришке сделалось весьма некомфортно. Он поёрзал на стуле, выбирая удобную позу. Размял шею, крепко надавив рукой на место, где ощутил зажим. Тело окаменело, отказываясь расслабиться. Ещё несколько неловких движений, как казалось под пристальными взглядами всех присутствующих. Когда схватил со стола ложку — без понятия. Но занять пальцы было приятно.       Воришка углядел на дне своё искажённое отражение. Перепуганные глаза буквально умоляли встать из-за стола и отправиться на поиски Хинаты. Если бы доверял ногам, так и сделал. Вместо этого в каком-то нелепом порыве причесал взъерошенные волосы этой многострадальной ложкой. И осмелел настолько, чтобы поднять взгляд.       Ничего. Прям буквально.       Никто из сидящих не смотрел в его сторону. Казалось, что и уход Хинаты стёрся из их памяти.       Наруто пожал плечами, взял свой бокал, устроился фривольно — насколько позволяли стеснённые обстоятельства чужого семейного ужина. И решил сделать то, что любой вор делает первым делом.       Познакомился с обстановкой.       Хацуми расточала улыбки во все стороны, но обмануть намётанный глаз фальшивого будущего зятя не могла. Наруто видел как её раздражают: милующиеся Хизаши и его силиконовая Сара; подружка-мулатка, так и сяк вертящая перед её лицом телефон — видимо, предположил воришка, демонстрирует фотодоказательства состоявшегося замужества дочери; неожиданно, но поглядывающая на неё с нескрываемым злорадством Тен-Тен — тут воришка конкретно терялся в догадках. Кажется, даже слегка отсутствующий супруг, увлечённый только очередным блюдом на тарелке, тоже её раздражал.       Её раздражали все, так что Наруто быстро потерял к тёщеньке всякий интерес.       Плавно переводя взгляд по сидящим за длинным столом, внимание воришки привлекли Сакура и её мрачно-скучающий муж. Ну во-первых было пиздец как сложно не заметить, что в бокале Сакуры было точно не вино. Узумаки ещё помнил, как она набралась в их первую встречу. С чего бы ей упускать возможность вновь надраться? Есть очевидный вариант, но… Да неее… Это было бы уже слишком. Так ведь?       Блондин перевёл взгляд на её мужика. Замученным многодетным отцом Саске не выглядел. От самого младшего не избавился, предпочитая всё так же держать его на руках. Хотя что-то на его строгом лице порой проскальзывало. То ли недовольство, то ли… боль? Саске периодически ёрзал на стуле, вскидывая руки с желанием куда-то их направить. Но всякий раз себя одёргивал, замирая, задерживая дыхание.       Если бы кто-то спросил мнение Наруто, он бы сказал, что Сакура так затрахала — в буквальном смысле — своего муженька, что тот себе что-то повредил — в плане репродуктивных органов, а сама она вновь залетела.       Узумаки приподнял бокал, скрывая за глотком усмешку. И отправился дальше. Ино и Сай представляли собой скучное зрелище. Даже при том, что она любовно оглаживала свои идеально-сливочные локоны, представляя собой современную интерпретацию Рапунцель. А он с такой же любовью пялился на свою женщину.       Скука, снова подытожил воришка, выбирая следующий объект для исследования. А вот это уже как минимум удивительно. Последнее, чего он ожидал от Ханаби — застывшей в глазах печали. Да только, чем больше вглядывался, тем яснее понимал, что укоренилась она там давным-давно.       Тем большей неожиданностью стала обречённая готовность, мелькнувшая в прищуренных глазах за секунду до того, как девчонка упёрлась в подлокотники стула, готовясь резко подняться из-за стола.       — Ханаби!       Наруто едва не подавился собственной слюной, настолько испугался грозного громоподобного голоса Хацуми.       Над столом стихли всякие разговоры. У Неджи с вилки что-то плюхнулось обратно в тарелку. Даже дети оторвались от своих игрушек.       А Хацуми одарила всех притворной улыбкой, пригвождая младшую дочь к месту:       — Ты куда-то собралась, милая? — приторно пропела она. И вроде звучало, как вопрос, но тут только ленивый не услышал бы угрозу, чётко передающую сигнал: сядь на место, не двигайся, даже не дыши, если не хочешь проблем.       Ханаби побледнела, огромными глазами уставившись на мать в обречённой мольбе. Она едва ли понимала, почему её, такое простое, желание встать из-за стола привело Хацуми в состояние непоколебимой родительской требовательности. Хотелось извиниться. Всем вокруг, кстати, тоже.       Девушка что-то промямлила, с радостью опуская взгляд к разводам на тарелке.       — Вот и славно, — взмахнув ладонью, будто бабочка крыльями, Хацуми не стала ничего переспрашивать, возвращаясь к светской беседе с Мабуи.       — Н-но, — неразборчивый бормот над столом ещё не успел возобновиться, когда Ханаби решила вспомнить, что у неё есть голос. Наруто воспылал желанием броситься защищать малышку грудью, таким леденящим душу взглядом её окатила маман. — П-просто я, ну, х-х-хотела, кхм, — сочувствие к Ханаби стало осязаемым. — Хотела сходить за Хинатой, — едва слышно пискнула девчонка, сдуваясь и скрючиваясь до размеров букашки окончательно.       Хацуми удивлённо глянула на пустующее место — и ещё более удивлённо на воришку, которого, кажется, старалась вспомнить прямо в эту секунду. Носик, идеально подходящий пропорциям её лица, некрасиво скривился. От острого профессионально-преступного взора блондина не укрылись некоторые необъяснимые фразы языка тела тёщеньки. Она под напором какого-то рефлекса глянула на своё запястье, хотя часов там не было. И снова поморщилась на пустующее место Хинаты. У тётки явно что-то шло не по плану.       Но каков план? Вот в чём вопрос.       — Сиди. Я сама, — отбросив притворство, грубо бросила Хацуми, подхватила подол платья и спешно покинула вечеринку.       Наруто поймал затравленный взгляд Ханаби. Никто не озвучил своих волнений насчёт Хинаты, но слова были излишними.       — Чего такие постные лица? — раздался не к месту весёлый голос за их спинами. — Бля-я-я, — протянул он, дёрнувшись назад себя, — как будто оказался среди попсовых фанатов. Выше нос, — широко и задорно улыбаясь, продолжил парень, неожиданно по-братски хлопнув Наруто по плечу. — Панки не ноют. Я прав? Или я прав?       Наруто кривовато улыбнулся, разглядывая всего из себя независимого, с зелёными волосами Конохамару.       — У нас тут наблюдается лёгкая нехватка панковской свободы, — пожаловался воришка. У парня таких проблем точно не было. Конохамару умудрился добавить небрежности даже в свой строгий наряд: закатал рукава белой рубашки, чёрная бабочка съехала на бок — точно специально, к карману классических брюк прицеплены с десяток крупных булавок.       Что-то его вид Наруто напомнило, поэтому он присмотрелся к парню внимательнее:       — Погоди-ка, — осенило воришку, — какого чёрта ты нарядился, как официант? — живым доказательством мимо проплыла парочка сегодняшних работников. Один толкал тележку с новыми блюдами, второй собирал грязные тарелки. И не считая обозначенных небрежностей, одеты парни были так же, как Конохамару.       — Работаю, — просто ответил панк, легко пожимая плечами. Его это никак не смущало, так почему должно смущать Наруто? Воришка решил, что это правильный подход, поэтому забил.       Но кое-кого это точно напрягало. Да ещё как. Нездоровая бледность Ханаби сменилась такими же нездоровыми красными пятнами на перекошенном лице. Наруто припомнил, что они вроде одноклассники. А тут Конохамару из-за деда, который работает на семью Хьюга. Наверняка помогал ему ещё с детства. Блондин попытался представить какого это, когда одноклассник прислуживает тебе за завтраком. Должно быть хреново.       — А зануда где? — перебил мысль вопрос Конохамару.       Наруто тяжело вздохнул, так что упавшие на лоб волосы встали дыбом.       — Надеюсь в безопасности.

❄❄❄

      — Пфф-ффф, — в очередной раз, превышающий количество, которое Хината удосужилась бы держать в голове, ополаскивая лицо и шею ледяной водой, разбрызгала фонтаны брызг по идеальному порядку гостей ванной на первом этаже. Помогало? Вообще нет. Она опёрлась о гранитную отделку шкафа, в который была вмонтирована раковина. Грубо стёрла остатки капель, просто полоснув ладонью по лицу.       Упёрлась оценивающим взглядом в собственное отражение.       Из зеркала на Хинату пялилась какая-то незнакомка. С горящими неадекватно-возбуждённым блеском серыми глазами. Вроде они когда-то принадлежали ей, но подобного выражения за собой она не припомнит. Губы приоткрылись, будто в груди скопилось столько воздуха, что он не может выходить порционно. Вырывается порывом, но не снижает давления, сдавившего лёгкие.       Хината просто не могла надышаться. Или отдышаться. Физиология всё больше уподоблялась эмоциональной нестабильности, накатившей приступом. Вот только, приступом, мать вашу, чего именно?       — Что за херня вообще происходит?! — строго потребовала она ответа у своей искажённой копии. Та только глупо подражала. — Если ещё помнишь, — в голосе появились язвительные нотки, — ты взрослая женщина. Знаешь, что это, блядь, значит? — отражение противно ухмыльнулось, докладывая, что всё оно знает. — Что это нормально. И в этом не стыдно признаться. Ну в самом деле! — возмутилась Хината, взмахивая руками. — Себе-то можно?       Отражение гордо кивнуло. Губы приоткрылись ещё шире, набирая новую порцию воздуха:       — Да-да-да! Возбудилась я. Всё. Точка, — скороговоркой практически прокричала Хината. Тут же зажав себе рот рукой. И показательно закатила глаза. — Хе сфей… тьфу, — она начала говорить с зажатым ртом, но вовремя одумалась. Обвиняющий перст ткнулся в гладкую зеркальную поверхность. — Не смей закатывать на меня глаза. Всё из-за этого… этого… Наруто! — даже достаточно красочного словца не нашлось, чтобы описать самого наглеца и эффект, который он на неё оказывал.       Хината отмахнулась от отражения. Опустила крышку унитаза и села.       — Мы можем сойтись на том, что в нас говорит вино. Согласны? — она взглянула на отражение в зеркале, следом в ещё одно, маленькое, привинченное сбоку, а закончила разворотом к двери, где висело самое большое, в полный рост зеркало. Вышло этакое собрание Хинат. Штука, если по чесноку, довольно стрёмная. Ей одной себя хватало за глаза и за уши.       — Как же, вино. Хах. Да мы ещё не выжрали столько, чтобы торкнуло настолько.       — Не хочу принимать чью-то сторону. Но я согласна — вино тут не при чём, всё наше добровольное воздержание.       — Пфф, воздержание. Называйте вещи своими именами — не-до-трах!       — Грубо, но зерно истины тут имеется. Прибавим к этому фактор Наруто, который такой…       — Горячий, — прозвучало громче всего, потому что все Хинаты в этом мнении сошлись. — Ладно. Хорошо. Наруто меня привлекает. Ну, как довольно сексуальная особь мужского пола может привлекать особь женского пола, достаточное время прибывавшую в сексуальной изоляции. В чём вообще проблема? — она уверено вскочила на ноги. — Он всё время шутит о сексе. Притворяется моим женихом, в конце концов. Разве это не даёт мне некую свободу действий? Подумаешь — случайный секс. Люди постоянно им занимаются, — Хината нахмурилась. — Наверное.       Дышать стало на удивление легко. Покажется странным — ей точно показалось, но принятие собственного возбуждение и, соответственно, его возрастание, произвело обратный эффект. Она успокоилась, приготовилась к обдумыванию плана, как собственно разобраться со своими насущными желаниями. Как им самозабвенно поддаться, при этом не чувствовать себя после грязной шлюхой, и вообще обставить всё так, будто это была идея Наруто.       — Выполнимо, — небрежно откинув волосы за спину, пожала плечами Хината.       Наведя первозданный порядок, она отправилась обратно. Её собственные голоса бросили в спину: не понижай градус!       Улыбаясь мысли, что семейный ужин таки стал проблемой — точнее проблемой стало то, что он продлится ещё несколько часов, а она уже готова затащить воришку в свою детскую спальню и как следует… впрочем, тут она пока не всё продумала. Хината резко замерла, проходя мимо приоткрытых дверей в большую гостиную.       Оттуда доносились приглушённые голоса, а в щель между створок она заметила знакомого музыканта — того, которого едва не довела до сердечного приступа. Они к чему-то явно готовились.       Вот оно, подумала Хьюга, ответ на все вопросы о странном поведении Хацуми. Смело направилась к комнате, готовясь распахнуть двери…       — Что это ты делаешь?!       — Чёрт, — прошептала Хината белоснежной поверхности, опуская уже протянутые руки. Оборачиваться на мать было страхово, но деваться некуда. Уже поздно бежать, а потом будет неубедительно, если скажет, что просто её не заметила. — М-мам, кхм, ч-что ты имеешь в виду? — невинно хлопая глазками, спросила Хината. — Я просто была в…       — Твой кавалер уже заскучал в одиночестве, — недослушав объяснений, безапелляционно объявила Хацуми. И встала вполоборота, указывая рукой направление, в котором Хината должна срочно пойти.       Ей ничего не оставалось, как подчиниться.       Ханаби при виде возвращающейся сестры оживилась. Но следом вошла Хацуми и младшая снова склонилась над своей тарелкой, чертя вилкой замысловатые узоры каким-то охристого цвета соусом.       — А я думал ты уже пересекаешь канадскую границу, — раздался задорный голос Конохамару. Будто наковальня, повисшая над несчастной Ханаби.       Хината бросила короткий взгляд на мать:       — Меня поймали с поличным.       На Наруто она пока не решалась посмотреть. Так что Конохамару и его зелёный хайер пришлись кстати.       — Тц-тц-тц, — с притворным разочарованием покачал головой парнишка. — Панки не бегут от драки.       — Потому что они сами их начинают, — сострил Наруто. — Да, Хината? — сложно не обернуться, когда называют твоё имя. И она попалась довольно легко. Тем более, этот наглец так его произнёс, что в пору удалиться ради холодного душа.       К щекам прилил жар смущения. Казалось, что эти внимательные голубые глаза видят вплоть до самых сокровенных тайных мыслей, и Наруто хватило этого взгляда, чтобы узнать, о чём она договорилась с самой собой.       — Слушай, Конохамару, — пока воришка обернулся к собеседнику, Хината быстро проскочила на своё место — незаметно придвинув стул поближе к сестре, — а бывают разговорные панки? В словесной драке Хинате нет равных. И начать такую для неё как два пальца.       — Ха-ха, — стараясь не задаваться вопросом, когда он перестанет так произносить её имя, попыталась взять себя в руки Хьюга. Вышло хреново, поэтому она взяла в руки очередной бокал вина.       — Если говорить серьёзно, — и правда придал важности голосу Конохамару, — то Хината одна из нас. В её теле бьётся живая душа настоящего панка.       Хината нервно усмехнулась в бокал, ожидая, когда он продолжит. Но Конохамару молчал.       — Если это шутка, то никто не понимает её смысла, — небрежно подсказала она панку. В тайне надеясь, что он расскажет нечто такое, способное перевернуть её привычный мир.       — Да ладно тебе, — широкая улыбка Конохамару на миг дрогнула. — Это только кажется, при чём и тебе самой, будто ты не можешь бунтовать, или дать отпор, — парень снизил громкость голоса до едва различимого шёпота, — госпоже Хацуми.       Наруто не сдержал смешок, но комментировать страх прожжённого панка перед гламурной светской львицей не стал. В конце концов, львица опасная хищница.       — Ты смелее, чем думаешь, — продолжил Конохамару. — И ты привела в дом его, — по-братски хлопнув Наруто по плечу, чуть веселее добавил он. — И на тебе нет шикарного платья. Это о многом говорит. Подтверди, Ханаби.       Наковальня со свистом опустилась на голову младшей Хьюга. Раздавила гордость и остатки самообладания. Вся всклокоченная, она вскочила на ноги, диковато встретившись взглядом с напрягшимся Конохамару. Что-то назрело.       В этот момент погас весь свет.       Сидящие за столом дружно охнули, оглядываясь во все стороны, будто это может помочь понять причину.       Хината с подозрением глянула на красное вино, обдающее её парами спирта и ароматом перезрелого винограда. Потом снова за стеклянные двери, ведущие в сад. И снова на вино. Ничего не складывалось. По ощущениям она не должна быть настолько пьяная. Но видение из сада не исчезало.       Чуть склонившись к Наруто она уточнила:       — Я одна вижу… полуголых накаченных ангелов?       Наруто живо отвлёкся от притягательного напряжения между Ханаби и Конохамару, не снизившегося даже в темного, напротив, возросшего, чтобы ответить этой странно ведущей себя пьянчужке.       — Сколько ты уже выпила, мать? — предъявил воришка. — И какого вообще хрена тебе видятся именно…       Хината схватила блондина за подбородок, силой разворачивая растрёпанную голову куда надо.       — … полуголые накаченные ангелы, — вынужденный поверить своим глазам, подтвердил Наруто.       Два мощных парня — что-то среднее между стриптизёрами и танцорами балета — с оголённым торсом, да парой крыльев за спиной, распахнули двери в сад, впуская в зал ледяной ветер. А следом маленьких девочек-херувимчиков в тёплых розовых шубках, из-под которых проглядывали белоснежные платьица. Девочки раскидывали лепестки роз. Так щедро, что ветер быстро принёс их на стол.       Тем временем ангелы-стриптизёры вооружившись толстыми канатами — украшенными какими-то вьющимися растениями, плавно катили в зал блестящий чёрный рояль.       Когда массивный музыкальный инструмент оказался внутри помещения, освободившуюся нишу в дверях заняли музыканты. Включая того бедолагу, которого прессовала Хината.       — Это оно, чёрт возьми! — яростно зашептала она, до боли вцепившись Наруто в руку. — То, ради чего мама устроила всё это.       Узумаки сглотнул: как бы Хината его не уговаривала, поверить до конца, что «всё это» не включает их самих, было ой как сложно.       Музыканты коснулись струн. Затянули одну ноту. Как будто предвещали что-то.       Вспыхнули прожектора.       Наруто мог поклясться, что этих штук не было, когда они входили в зал.       — Твоя мать гений. Или чокнутая, — с опаской глядя на точку, в которой сошлись лучи света, сообщил Наруто фальшивой невесте. Готовясь, если совсем запахнет жаренным, сматывать удочки.       — Ага, — повторяя за ним, согласилась Хината. — Всего по чуть-чуть. Как любая женщина.       Появился третий ангел. В чёрном смокинге, с крыльями, но какой-то совсем тщедушный. Он завис под потолком и теперь троса спускали его вниз. В руках тяжёлый букет кроваво-красных бутонов. Длинные волосы, выкрашенные платиной, спадают на глаза.       — Это разве не, — едва не разлив на воришку вино, неверяще промямлила Хината, словно отказывалась поверить в подобную хрень. У Наруто всё внутри похолодело. Он больше не был готов поворачивать оглобли, но его мир затрещал по швам. Хината его узнала, это может означать только одно — к ним спускается в образе грёбаного ангела её бывший. Тот самый мудак, который явно нравится Хацуми. Поэтому-то она и помогла ему устроить весь этот гнилой сюрприз для Хинаты. Нет-нет-нет. Хината ведь его невеста. Она с ним. Это какой-то оживший кошмар.       А ангел уже приземлялся. Музыканты громче затянули свою одну ноту. Показавшуюся Наруто слишком мрачной, почти похоронной. Он был готов броситься к этому крылатому уёбку, выбить из него все перья. Показать, что место занято.       Букет роз лёг в руки Хацуми. Довольно улыбающейся Хацуми. Ещё гвозди в крышку гроба воришки. Только захоронят там не его бренное тело, а смутные мечты о чём-то… о чём-то с ней. Той, что всё ещё сидит рядом. И пялиться на… Ханаби?!       — С-сакон? — мёртвенно бледнея, произносит младшая Хьюга.       Ангелы-стриптизёры возносят Наруто до райских облаков. Никакой этот мудак с крыльями не бывший Хинаты. Всего лишь гений, с которым встречается Ханаби.       — Благословите младших сестёр, — воздевая руки к потолку, торжественно произносит Наруто. Его счастливый голос тонет в новой протяжной ноте от музыкантов.       Ангел женственным движением откидывает волосы с глаз. Останавливается перед роялем, и прежде всего кланяется публике. Нарочито театральным манером делает шаг, позволяя внутренней части длинных худых ног упереться в крутящийся стульчик перед массивным инструментом. Не менее театрально, почти комично, задирает «хвост» пингвинского фрака. Только потом усаживаясь.       Руки с тонкими, вновь слишком женственными, пальцами замирают над клавишами. Кивок музыкантам. Закрытые глаза и откинутая назад голова, так что волосы рассыпались по спине.

Там-там-там-там.

Там-там-там.

      Мрачные, тяжёлые первые звуки. Один рояль. Постепенное присоединение струнных.       — Эй! Я знаю эту песню, — восторгается собой Наруто, на радостях, что музыкант не уводит у него Хинату, хвастаясь перед ней своими познаниями. Она и правда удивлена, поэтому пропускает мимо ушей слово «песня», не решаясь указывать на то, что в песнях должны быть слова. — Она ведь из «Бетховена»!       Хината отвлекается от шоу, чтобы уничижительно взглянуть на воришку. Наруто понимает её взгляд по-своему.       — Из фильма про собаку, — объясняет он. — Да ты знаешь. Там девочка играла как раз эту музыку. Когда они подбирали имя для пса. Вот уж не думал, что парень, которого вы с Ханаби назвали гением, будет играть что-то настолько крутое. Надо же, — радостная улыбка, — из «Бетховена».       У Хинаты много чего крутится на языке. Но она просто качает головой.       Сакон самозабвенно продолжает наяривать пятую симфонию Бетховена, который не имеет ровным счётом никакого отношения к собакам.       — Во шпарит, — смотря на старания музыканта, выдаёт Наруто. У того на лице выражение полнейшей эйфории. Он трясёт телом в разные стороны, стараясь задействовать в игре все клавиши. Волосы уже взмокли на затылке. Редкие капли пота со лба блестят в свете софитов, когда разлетаются по наполированному роялю. — У тебя тоже ощущение, что это уже что-то слишком личное? Как дрочка?       Хината ловит взгляд голубых глаз. Просто убедиться, что он всерьёз сравнивает величайшее произведение классической музыки с чем-то настолько не возвышенным. Могла не утруждаться. Конечно он серьёзно. Сил удивляться его оригинальности уже нет. Пора смириться, что его неотёсанность только сильнее заводит. А теперь ещё наградил её пошлыми мыслями о том, каким было бы его выражение лица, застукай она воришку за этим делом.       Колени против воли сжимаются. Хината притапливает возбуждение в новом глотке вина. С надеждой, что глубокое опьянение поспособствует смелости, когда настанет время выложить карты на стол. И сказать этому наглецу, чтобы скидывал трусы.       Сакон совсем улетает в космос, тряся над клавишами слипшимися патлами. Едва не бьётся о них головой. Мелодия несётся под потолок, пробивая крышу.       И умирает в одно мгновение.       Только продолжающий играть комнатный оркестр не даёт зазвенеть тишине. Сакон встаёт, кланяется — кажется, тупо по привычке. Овации не раздаются, публика всё ещё слишком шокирована этой сценой, но музыканту плевать.       Он растопыренными пальцами убирает с глаз волосы и оглядывается. Кто-то невидимый включает часть света.       Ханаби так и осталась стоять у своего стула, поэтому обнаружить её проще простого. Со стороны выглядит как её готовность мчаться навстречу. Но девчонка вообще не шевелится. Не считая конвульсивно вздымающейся при дыхании груди.       Сакон двигается размашистыми шагами, впившись, подобно пиявке, в Ханаби обезумевшим взглядом. Видит цель — не видит препятствий. Поэтому гости сами отодвигаются вместе со стульями.       Только Конохамару упрямо стоит на месте. Даже когда Сакон пытается отпихнуть его, протиснуться к Ханаби.       — Ханаби! — всё же просачиваясь на свободный клочок пространства, торжественно начинает Сакон. — Я всё понял. Понял о чём ты говорила в нашу последнюю встречу. И я готов сделать тот важный шаг!       — Ничего, что мы не поняли? — недовольно бубнит Наруто на ухо Хинате. Тут она с ним согласна, для полноты картины хотелось бы знать, что было в предыдущих сериях.       — Поэтому я здесь. И у меня только один вопрос, — он выкидывает вперед правую ногу, нарочито медленно опускаясь на одно колено. Вытаскивает откуда-то из-за спины красную коробочку. Раскрывает, направив на главную зрительницу.       Раздаётся общий вздох. Такую каменюку увидели бы и с МКС. Блики граней плещутся в глазах Ханаби, подсвечивая дикий ужас.       — Ханаби. Мелодия моего сердца. Скажи, — время замирает, все невольно наклоняются ближе, чтобы ничего не упустить, — ты выйдешь за меня?       В воздухе искрится оживлённое удивление, хотя все и так догадались каким будет вопрос, но скрыть этот особый вид удивления очень сложно. Как по команде, все глаза обращаются к Ханаби.       Она стоит ни жива, ни мертва. Смотрит на дорогой камень в кольце. Сдерживает слёзы. И молчит. Просто не может заставить себя открыть рот.       — Ханаби? Детка? — заискивающий голос Хацуми заставляет дочку вздрогнуть всем телом. Устремив на мать немую мольбу, она впервые просит у неё защиту. Простую, трогательную, всего лишь крепкие объятия и заверение, что ей не нужно ничего говорить. Что всё это сон. Кошмар, от которого она будет её охранять. — Не молчи, — напор, вперемешку с недовольством, отрезвляет Ханаби. Она со страхом один на один. Никто не поможет. — Ответь же. Все ждут. Сакон ждёт.       — Да, Ханаби, — этот голос уничтожает её. В нём столько гнева, что им можно резать металл. — Ответь уже человеку.       — Я… я… я…