Глава 10. Такие как я с первого взгляда не влюбляются, или На такое нужна жёсткая цензура.

❄❄❄

      Наруто резко распахнул глаза. Его разбудила болезненная судорога, скрутившая правую руку. Видя окружение сквозь белую пелену, толком не проснувшись, воришка принялся сжимать и разжимать пальцы. Но рука оставалась как чужая. Скручивающая боль поднималась к плечу, заставляя его кривиться. Ворочаться, прижимая пальцы к той стороне, где простыни оставались холодными.       Отпустило. Медленно. И ощущение этой судороги оставалось мурашками под кожей. На экране телефона, под парочкой трещин, часы показывали начало пятого. За окном блёклый свет позволял разглядеть медленно опускающиеся на землю снежинки. Ветер их не трогал, они раскачивались из стороны в сторону, плавно собираясь в сугробы. Наруто вздохнул, потерев глаза. Уронил голову на подушку, оставив ладонь создавать искусственную темноту. Сон на обман не повёлся.       Снова вздохнув, блондин признал, что проснулся с концами.       Кровать прогнулась, выдавая сбоку шевеление.       Воровато выглянув из-под растопыренных пальцев, Наруто разглядел лишь размытые очертания изгибов женского тела, укрытого стёганым одеялом нежного лавандового цвета. Движение не повторилось, так что блондин осмелился взглянуть открыто.       Хината лежала очень близко. К нему лицом. С раскрытыми плечами, но прижимая под щекой край одеяла. Губы слегка приоткрыты, дышит размеренно, глаза под веками быстро двигаются. Интересно, думает воришка, впитывая каждую деталь её спящего, невинного образа, что его фурия видит во сне? Может мозг подкидывает яркие картинки окончания вечера? Было бы неплохо, подавляя неопределённый стон, размышляет Наруто, совершенно не готовый встретиться с последствиями.       Пьяная, готовая на всё — это одна Хината, которая на утро может закрыться, отгородиться, или ещё хуже — засмущаться. Отказаться от того верного желания, которое так легко вскрывает немного алкоголя в крови. Наруто нужен шанс. Они ведь могут попробовать всё сделать правильно. Верно?       Хината причмокивает губами, придвигается ближе, едва не касаясь его тела своим. Её рука отпускает одеяло, скользит по подушке, останавливаясь в таком положении, будто хочет наткнуться на кого-то рядом.       Узумаки легко переворачивает себя на бок, оказываясь нос к носу с Хинатой. В тишине чужого дома, в самом эпицентре чужого мира, в котором ему не место, он разрешает фантазиям разбушеваться. Просыпаться так каждое утро. Лежать неподвижно, пока она не откроет глаза. Чтобы с этого начался день.       Пробуждаясь, она бы тянула к нему руки, приглашая поцеловать. Немного утренней неги перед приготовлением завтрака. Её заворожённый взгляд, следящий со своего места за столом. Разговоры обо всём и ни о чём. Или уютная тишина.       Наруто замечает упавшую ресничку, тянется снять её, пока мелкая вредина не спугнула сон Хинаты. Но его движение так похоже на попытку дотянуться до той нафантазированной жизни, что он испугано отдёргивает руку. Беззвучно рычит на себя, злясь за эту слабость.       После того, чем закончилась ночь, как можно глядя на эти губы думать об утренних поцелуях? Где пустое, дикое желание трахнуть этот ротик, чтобы поддаться искушению и пойти дальше? Наруто старается возбудить подобные мысли искусственно. Но ничего не получается. Тупая тяжесть на сердце возвращает в правильное русло.       Сквозь всё сопротивление, на которое способен воришка, проступает одинокая мысль о запретном чувстве. Тем более в отношении этой конкретной девушки. Украсть её сердце у него всё равно не выйдет, а вот потерять своё — как нефиг делать.       — Такие как я с первого взгляда не влюбляются, — тихо фыркая, отнекивается Узумаки. Трусливо сбегая от мысли: кого пытается в этом убедить — себя или её. Воровская ловкость помогает выбраться с кровати не потревожив Хинату. Она же поспособствовала быстрому одеванию и побегу из комнаты, которую им так и не удалось осквернить как следует.

❄❄❄

      В такой час дом окутан тишиной. Наруто крадётся по коридорам, ощущая прилив адреналина. Какая ирония, будто он наглый воришка. Привычные ощущения возвращают немного контроля над бунтующими эмоциями.       Внизу под ёлкой ещё валяются золотые конфеты и обрывки подарочной упаковки. Впрочем, пара коробок там тоже имеются. Наверное, для Хинаты, размышляет воришка, безразлично пожимая плечами. Вчера она была не в тех кондициях, чтобы проверить, что ей принёс Санта.       И всё же… Немного жаль, что Наруто не додумался тоже ей что-нибудь купить. Тем более, пока распоряжался её кредиткой, хихикая про себя, добавляет блондин, обыскивая фойе на предмет своей верхней одежды.       Немного свежего воздуха — вот, что ему нужно, чтобы остыть. Окончательно прийти в себя, настроившись на заигрывающую линию поведения с Хинатой. Весь этот романтический бред — собственно, бред и есть. Воришка не собирается влюбляться в неё. Сложно, но выполнимо. Ещё немного поиграем в счастливую парочку, он заслужит вещь, за которой пришёл, да разойдутся как в океане айсберг с кораблём.       Мы что, пассажиры «Титаника»?       Узумаки даже оглядывается, настолько ярко и чётко звучит голос Хинаты. Тем не менее, в фойе ожидаемо никого. Разве что всё пространство занято дурацким фактом, что тот самый корабль с тем самым айсбергом не разошлись. Упорно шли они навстречу друг другу, потому что так было суждено. Ни растаять, ни свернуть.       Нахлобучив шапку, Наруто отказывается продолжать изводить себя глупыми мыслями. Да, Хината преступно сексуальна, да, сломала его мозг — самую малость, но всё это пройдёт. Ну подумаешь, поймал себя на мысли, что захотел стать частью её семьи, или полюбил готовить для неё, или злить, бесить, смешить… Короче, всё это симптомы ясно какой болезни. А когда это ясно, легко назначить себе лечение. Секс — вот лучшее лекарство от первых признаков влюблённости.       Наруто расправляет плечи, потягивается, раскидывая руки в разные стороны, вдыхая полной грудью морозный утренний воздух. Дышится неимоверно легко. Воришка не сомневается, что всё благодаря найденному методу спасения. Одна жаркая ночь всё решит. Он получит то единственное, что обязан хотеть от Хинаты больше всего. Тем более, после последних событий. Фурия задолжала ему за синие яйца.       Флёр растает, как весь этот снег. Сейчас сложно представить двор вокруг зелёным, лишённым своего белого покрывала. Но весна придёт. Так будет и с сердцем Наруто. Оно избавится от самообмана, созданного вчерашним днём, когда они опасно сблизились не на том уровне, на каком должны были.       С фурией будет то же самое. Если конечно у неё появились подобные заблуждения относительно их отношений. Женщины ведь так легко поддаются всем этим романтическим бредням. Хината, может, не из таких вовсе. Она умеет говорить на языке сделок. Получит от воришки бонус в виде незабываемого траха, поймёт, что мозги не так фурычили из-за нехватки окситоцина. Ударная доза лишит эти проблемы. А потом идеальная госпожа Хьюга встретит очередного мудака, за которого выскочит замуж. Потому что так положено. И потому что такие, как Хината, всегда встревают в таких мужиков своего круга.       Наруто пинает замёрзший кусок снега, развалившийся на дороге. Разумеется, представляя на месте льдистой бесформенной фигуры лицо этого мудака, пусть лишённое черт.       — Тяф! Тяф!       — Тише, Кексингтон, не бойся.       Наруто вскидывает глаза, шейные позвонки тревожно хрустят. Воришка старается проглотить страх. Выходит не очень. Даже головой боится покрутить — прикинуть, где самый быстрый путь для побега. Вперился, как идиот, в женщину, будто выросшую из сугробов, и стоит. Молча. Тупо смотрит. Что уж там в его глазах в это время отражается, даже представлять не хочется.       — Ваше громкое появление растревожило Кексингтона, — ласково поглаживая щенка, что удобно устроился у неё на руках, произнесла Хацуми.       Наруто не знает, чему удивлён больше: этому официальному обращению, или тому, что она взяла собаку на руки, хотя оделась в белую норковую шубу в пол.       — П-прошу прощения, — выдавил Наруто, и тут же взмахнул рукой, — у Кексик-к-а-тона. У Кексингтона, — замаскировав оплошность кашлем, договорил воришка чётко. Ну, насколько дикий ужас при виде этой женщины позволял быть чётким.       Хацуми чуть ли не носом потёрлась о носик щенка, всматриваясь в мелкие глазки-бусики.       — Полагаю, что Кексингтон готов принять ваши извинения.       — Э-это очень хорошо, — ещё немного увереннее проговорил Наруто, приняв решение отбросить сразу всё самое странное в этом слишком раннем утреннем разговоре. — Не хотелось бы, чтобы Кексингтон затаил на меня обиду.       Хацуми с интересом рассматривала воришку. Ближе не подошла, но задала вопрос, выдавая искреннее любопытство:       — Почему? — в том, как она наклонила голову, Наруто увидел что-то схожее с Хинатой. Какую-то непосредственность, заложенную генами. Породу.       Страх мешал думать, так что блондин ответил первое, что пришло в голову. А пришла ему туда чистая правда:       — Не обрадуется ещё, когда встретимся с ним в следующий раз. Будет неловко.       Кексик обозначил, что желает немного свободы. Хацуми поставила щенка на короткие лапки. Продолжая краем глаза следить за перемещениями нового члена семьи, наконец, сделала несколько шагов по направлению к Наруто.       — Не желаете присоединиться к нашей прогулке? Кружок вокруг дома?       — Почту за честь, — чересчур аристократично ответил на предложение Наруто, мгновенно подставляя Хацуми свой локоть для опоры.       Она не отказалась. И сама задала направление их случайному утреннему променаду. Шли медленно, выпавший снег мешал продвижению, а никто из работников не проснулся в такую рань. Узумаки поглядывал на Хацуми, стараясь понять недовольна ли она этим фактом. Но хозяйка дома выглядела расслабленно. Искренне казалось, что её занимает только Кексик. Точнее необходимость всё время видеть, где он находится.       — Не ожидал, — вырвалось у Наруто, совершенно случайно. Он правда не собирался начинать разговор первым, поэтому не смог закончить предложение. Только вот, Хацуми выгнула идеально очерченную бровь, смотря на него снизу вверх, явно призывая пояснить. — Я хочу сказать, что не ожидал увидеть вас на прогулке с Кексом… Кексингтоном. То есть, ну, кхм, понимаете, после того, к-как… ну как…       — Как я была «рада» его появлению в нашем доме? — милостиво подсказала Хацуми. При чём, вполне расслабленным, даже весёлым тоном.       — Извините, — ощутил необходимость принести извинения воришка.       — Совершенно не за что.       Хацуми умолкла. Прогулка продолжилась. Наруто не торопился сказать что-то ещё, хотя тишина казалась немного пугающей. Нервозность требовала выговориться. Просто, чтобы говорить.       — Думаю, мы с вами понимаем, что это мне стоит извиниться.       Наруто споткнулся о снег. Пока ошарашенно смотрел на Хацуми, забыл следить за ногами. Подобного он даже во сне не ждал. Может, именно поэтому незаметно себя ущипнул. Ну мало ли что. Вдруг он на самом деле всё это время спал. В такую концепцию впишется даже фиаско с минетом. Или как Узумаки про себя называл этот максимально неловкий момент: отсос сосал.       — Имеете в виду, передо мной? — не скрывая своего шока, уточнил Наруто. Хацуми вынудила его остановиться, отпустила руку. Шаг в сторону вновь вернул между ними дистанцию. Женщина повернулась к воришке спиной, рассматривая что-то на горизонте, светлеющем над частью владений семьи Хьюга.       Наруто отметил про себя, как она кутается в белоснежную шубу, блестящую даже на фоне чистого снега. Наклон головы и напряжение в плечах выдавали эмоции, к которым она не готовилась. Воришка готов был биться об заклад, что тем более Хацуми не планировала выворачивать душу перед малознакомым парнем.       — У вас хорошие отношения с матерью? — не поворачиваясь, тихо спросила Хацуми. Наруто сжал кулаки, выдыхая гневное облачко пара. Да что эта женщина от него хочет? На какой ответ рассчитывает? Что она хреновая мать? Так это ясно без сравнений. Наоборот? Ждёт, что будущий зять решит заработать пару очков и будет врать напропалую? Как бы там ни было, воришка не горел желанием делиться личным.       — Она меня любит, — приказывая себе поверить, твёрдо заявил Узумаки. — Но я знаю, что слишком много её подводил. Незаслуженно много. Поверьте, — пока не сломался и не высказал всё, что ноющей болью тянет в груди, перевёл стрелки Наруто, — по сравнению со мной, у вас идеальные дочки. И одна, и другая.       Хацуми молчала. Подбежал Кексик, встал на задние лапки, припадая к ноге хозяйки. Пёсик явно нагулялся, желая, чтобы кто-то взял его на ручки. Хацуми сделала это на автомате, игнорируя сероватые следы лап, оставшиеся на белом мехе. Погладила влажную шёрстку, намокшую от падающих снежинок. Нежно улыбнулась, глядя, как Кексик прячет мордочку в сгибе её локтя.       — Если Хината меня ненавидит, у меня нет права её винить, — Наруто удивился извращённому удовольствию, с которым она высказала мысль, явно посещающую её не в первый приезд старшей дочери. Хацуми хотела, чтобы Хината её возненавидела, наказала за страшное преступление, что она совершала по отношению к ней.       Наруто спрятал руки в карманы куртки, с лёгкой улыбкой качая головой:       — Не могу обрадовать вас этим, — честно ответил воришка.       В глазах Хацуми, наконец, обращённых на собеседника, да так внимательно, что теперь блондин верил, что она признала его неоспоримое существование, плескался чистый шок. И жадность — она едва сдерживалась, чтобы не потребовать продолжения.       — Хината она, — начал Наруто, замявшись на мгновение, раздумывая, как лучше высказать то, что успел о ней узнать: — Она — это о другом. Если бы вы могли увидеть её за пределами своего подавляющего влияния — заранее простите, если прозвучало грубо — то увидели бы… себя? — кажется, его самого поразила эта мысль. — Я имею в виду, Хината такая же утончённая, пугающе-строгая, такая, знаете, породистая. В своём мире она натуральная хозяйка жизни. Способна нокаутировать одним взглядом, — посмеиваясь, торопливо накидывал и накидывал воришка, боясь что-то забыть.       Хацуми внимательно слушала. В её голове образ тихой, давно ставшей самостоятельной, старшей дочери, совсем не вязался с тем, что говорил о ней Наруто. Это больно трещало под рёбрами, но она героически держалась. Как новый вдох, чтобы жить, Хацуми нуждается в возможности узнать Хинату. Пока не стало поздно.       — В ней нет ни грамма ненависти к вам, — уверено заявил Наруто, смелея от растерянности в жёстком взгляде Хацуми. — Страх? Да, это есть. Хината боится, что из раза в раз разочаровывает вас. Поэтому кажется, что она не любит приезжать домой. Но, — он просто не смог удержать это в себе, облечь собственный страх в слова, — возвращаясь домой мы всё вновь становимся детьми. И нам нужен каждый такой момент, пока есть куда возвращаться.       Воришка ощущал, как трясутся руки, поэтому сунул их глубже в карманы. О Хинате ему всё было предельно ясно. Конечно, отношения с Хацуми не станут идеальными, как по щелчку. Но это дело наживное. Немного притирки, немного жарких споров, недовольных взглядов, да командного тона, в ответ на капризный — всё наладится. Ну как наладится, просто станет таким, как положено в отношениях дочерей и матерей. А он сам что же? Ему-то ещё есть куда возвращаться? Или этот план был бесполезным с самого начала?       — Ты не похож ни на одного из тех, с кем Хината встречалась до этого.       Тут Наруто не удивился, что Хацуми отбросила лишние церемонии.       — Так их ведь вы выбирали, — Хацуми шутку оценила, пусть в ней и было слишком много правды.       — Думаю, я начинаю понимать, почему она выбрала тебя. Для меня это в новинку, вчерашняя Хацуми не стала бы в этом разбираться. Тем более разговаривать с тобой так, как я сейчас это делаю. Пообещай, что сделаешь мою дочь счастливой, — мгновенно изменившись в лице, без тени шутки потребовала Хацуми.       Наруто отвёл взгляд. Не каждый способен разглядеть благородство в воровстве, с этим он мирился. Но привычка брать чужое не ровняется потокам бесконечной лжи, в которую каждый вор превращает свою жизнь. Наруто держался на слепой вере в то, что не был прожжённым лжецом. Не в моменты, когда нужно сыграть роль, чтобы выполнить работу. А в моменты, когда речь шла о его жизненных принципах.       Он не мог соврать. Даже зная наперёд, что Хината бы этого хотела.       — Этого я не могу вам пообещать, — сказал, как отрезал.       Хацуми ждала не такого ответа. Некая наивность, граничащая с детским любопытством, испарилась из глаз, вернулась крепкая сталь. Никому неведомо, какой матерью себя на самом деле видела Хацуми, но сейчас была самым опасным видом — медведицей.       — Что? — и готовилась напасть. Разодрать. Украсить белизну сугробов кровью проходимца, посмевшего считать себя достойным её дочери.       Узумаки соврал бы, сказав, что не было страшно. О, ещё как было! Только главное это не меняло. Правду страх не был способен сделать иной.       — Сколько вы уже замужем? — отчаянно храбрясь, пошёл в наступление Наруто. — Тридцать лет? И что? Хотите сказать, что все эти годы, каждый божий день, Хиаши делал вас только счастливой? Он, безусловно, мировой мужик, но такое никому не под силу. Это просто невозможно.       Наруто покачал головой, не понимая по застывшему выражению на идеальном лице Хацуми, получается ли донести простые истины. Она должна увидеть, что он сам противиться этому. Но, правда, вещь упрямая.       — Кто даст гарантию, что завтра Хината не почувствует себя несчастной со мной? А если поссоримся из-за ерунды и я стану причиной её слёз? Всё это и есть жизнь. Взлёты, падения. О ками, ха-ха, вы даже не представляете, как она может злиться на меня. Я могу её раздражать. Она может всерьёз хотеть пришибить меня. Или того хуже — кастрировать, — блондин улыбнулся воспоминаниям, поражаясь, какая богатая получилась коллекция моментов, что он у неё украл. — Я могу каждый день в лепёшку расшибаться, выполнять каждый каприз, носить на руках, да хоть сочинять стихи. Но это не значит, что какая-то глупая мелочь — камешек в ботинке — не будет мешать ей быть счастливой со мной.       Между Наруто и Хацуми вновь просвистел ледяной порыв ветра. То ли стараясь их сблизить, то ли наоборот.       — Если завтра придёт тот, кто будет уверять вас, что никогда не сделает вашей дочери больно — не верьте. Гоните. Боль говорит нам, что мы ещё живы. Что ещё умеем чувствовать.       — Так и знала, что ты неправильный, — произнесла Хацуми. Наруто чуть расслабился, ведь она говорила ровно, даже попыталась выдавить улыбку. — Мне сложно признать, что ты прав. Ты должен был дать мне то, чего я хотела. Просто соврать, ради того, чтобы чуть-чуть возвыситься в моих глазах.       — Извините.       — Не нужно, — вздохнула Хацуми, — не смотря на таких людей, как я, никогда не извиняйся за правду. В конечном итоге, это заставит меня уважать тебя. Разумеется, когда смирюсь, что человек, которого выбрала моя дочь, ничего не может мне пообещать.       — Почему же ничего? Я могу пообещать, что буду любить её, сколько бы времени мы не провели вместе. Даже причиняя боль всё равно буду любить.       Наруто знает, что это правильные слова. Он правда так думает. Подобное укладывается в его принципы. Сказать это было верным решением. Одного воришка не учёл: просто не успел обдумать, что надо сказать, все эти здравые рассуждения пришли погодя. А это означало лишь одно.       Он вновь умудрился сказать правду.       — Это, — удерживая на лице маску хладнокровия, медленно начала Хацуми. Конечно, медленно, ведь сдерживать одновременные потоки быстро сменяющихся эмоций оказалось чертовски сложно. — Намного лучше.       Зашибись, думает Наруто, глядя, как Хацуми едва удерживает себя от искренности, а ему-то, что теперь с этим делать?

❄❄❄

      Стук настолько громкий, что от этого шума непроходящее ощущение тряски. Как будто началось землетрясение. Вспышки света вызывают приступы эпилепсии. Похмелья тяжелее у Хинаты не было со времён… Да никогда!       — У-у-у, — стонет она, с трудом шевеля конечностями, чтобы защитить глаза от рези. Движения, а тем более звуки, явно лишнее, только не в её состоянии. Приходиться напрячься, сцепив зубы, чтобы вновь не застонать. Загвоздка в том, что от напряга как раз хочется завыть. Похмельный круг. Ещё этот ужасный, буквально сводящий с ума стук. Как, блядь, его выключить?       Хината яростно, и безусловно героически, приоткрывает глаза, ровно настолько, чтобы видеть очертания окружающей обстановки. Похоже на её комнату, что не может не радовать — выходит, обошлось без приключений. Информативности от разглядывания смутных силуэтов ноль, так что она прислушивается. Если у этого звука есть источник, кем бы он ни был, она подохнет, но его утащит за собой.       Тук-тук-тук… тук… тук-тук-тук… тук. И так по кругу. Прямо в истончившихся чувствительность сводах черепной коробки. Как будто там поселился взвод лилипутов-барабанщиков, у которых в репертуаре только один хит. Невыносимо!       Хината с трудом переворачивает полумёртвое тело на живот, в надежде скрыться под подушкой. Вжимает в неё лицо, с двух сторон закрывая уши. Стон поглощается наполнителем из шерсти монгольского яка, которым набита её подушка. Стук в свою очередь приобретает издевательскую отчётливость.       Ну ещё бы, это ведь сердцебиение. Как не крутись, от него бежать некуда.       — Тело, — кряхтит Хината, — предатель.       В порыве отчаянного упрямства, она принимает позу морской звезды, раскинувшись посреди кровати. Широко открывает глаза, смело встречая яркий свет, льющийся из окна. На самом деле, свет с натяжкой можно назвать ярким. На улице всё пасмурно-серое — типичное зимнее утро, когда солнце плотно заволокли облака. Но не для сверхчувствительных глаз не юного алконавта. Резь такая, что хоть волком вой. Зато окно узнать проще всего. Как раз по этому убийственному для сетчатки сгустку света. Всё остальное представляет из себя ту ещё картину.       Хьюга медленно опускает и поднимает ресницы — типа хлопает глазами, на такой скорости простое действие напоминает заржавелый механизм. Впрочем, у неё сейчас всё в теле напоминает один большой ржавый механизм. Настроить резкость не выходит. Она по-прежнему пребывает в мире с картин абстрактных сюрреалистов. Тут мазок, там мазок, и непонятно к чему — человеческий глаз посредине этого безобразия. Разноцветных пятен художник не пожалел.       — Больше никогда не буду столько… — она спотыкается о собственные слова. Из глубины страдающего нутра вырывается гейзер стенаний. Мозг напрягся настолько, что вспомнил опасное слово, и теперь всё тело в курсе ебучего сушняка. — Пи-и-ить!       Восстать подобно Дракуле ни хера не получается — поднимание туловища никогда не было её сильной стороной, а уж поднять это безвольное полумёртвое туловище удастся только при помощи подъёмного крана. Так что, Хината готовится к бесславной кончине от жажды.       Но ангелы поют «Аллилуйя!» и это чертовски хороший знак. Кто-то, теперь её личный герой, человек, перед которым она обязательно встанет на колени, дабы отблагодарить за спасение, оставил для неё на тумбочке стакан воды.       Сверкающий холодными каплями на гранях толстого стекла. С кристально чистой водой, наверняка, набранной крошечными феями из волшебных цветов, растущих на вершине магической горы.       Первый глоток придаёт сил. Хината медленно садится, продолжая заглатывать живительную химическую смесь водорода с кислородом. Даже когда стакан пустеет, она продолжает сидеть с запрокинутой головой, будто ждёт, что он каким-то чудом вновь наполнится.       Реальность говорит — одно чудо за раз.       Хината прикладывает холодный стакан ко лбу. К щекам. Касается губами. Вновь возвращает на лоб. Крутит его, чтобы каждый раз это была ледяная грань. В голове проясняется. Сердце больше не пытается её убить своим оглушительным стуком. Да и зрение прояснилось.       — Мои поздравления, — икнув, сказала себе Хината, — ты скорее трезва, чем мертва. Прогресс.       Сидя на краю кровати, Хьюга шлёпает босыми ступнями о пол, прикидывая, хватит ли трезвости, чтобы доползти до ванной. Контрастный душ — предел мечтаний. Она практически ощущает капли на теле, будто сама стала стаканом. Желание столь велико, а визуализация на удивление трезво-яркая настолько, что ей удаётся подняться на ноги. Мир ещё напоминает весёлую карусель. Пол то отдаляется куда-то, то оказывается на пути её ступни так резко, что Хината упирается в мягкий ковёр. Интересно, думает она, делая ещё шаг, ковёр реально такой мягкий, каким кажется?       — Ползать вовсе не унизительно. С точки зрения безопасности, это было бы верным решением. В конце концов, когда стоишь на коленях, то и падать с высоты не придётся.       Уговорить себя не удалось. А там и необходимость пропала — Хината благополучно добралась до ванной. Впрочем, кое-что ей не давало покоя ещё по пути. Например, почему она спала не в свитере, а в футболке? Момента с переодеванием Хината вспомнить не могла. Пьяная выбралась из лифчика и не помнит этого? Маловероятно.       — Ещё эти колени, будь они неладны, — нащупывая выключатель, пробубнила Хината. Остановилась. Задумалась. — К чему столько мыслей о коленях? — пригляделась к своим. Немного покраснели. Приседаешь — отдают болью, как после тренировки. — Стра-а-а-а-анно, — тянет она, полагая, что так можно обмануть алкогольную амнезию. Вдруг что-то вспомнится. Нет, не вспомнилось. — Грядки ты что ли полола?       В ответ — тишина. Приходится только покачать головой — не слишком акцентированно, чтобы не трахнуться затылком о плитку, приобретая амнезию вечную — и отложить все загадки на потом.       — Ебать-колотить! Ты что такое?! — судя по кислому выражению лица, незнакомке в зеркале вопрос не понравился. Хината исподлобья всмотрелась в собственное отражения, даже с неким вызовом, призывая кого-то из них — зеркало или рожу — передумать и транслировать нормальный вид. Не вышло. Она как была женщиной с картины Матисса, так ею и осталась. Этакая сине-зелёная красотка, только шляпы не хватает. Зато в мешках под глазами можно перевозить габаритный груз. А в остатки причёски могла бы перебраться на постоянное место гнездования семья птиц. — На такое нужна жёсткая цензура.       Плюнув на самолюбование — зато вооружившись непробиваемой самоиронией, Хината скинула одежду и шагнула в душевую кабинку. Вдох-выдох. Крепкий хват на вентилях холодной и горячей воды. Тело заранее готовится ощутить, как захватит дух. Из диафрагмы поднимается нервный смешок, готовый вырваться на свободу. Ещё вдох-выдох, чтобы успокоиться.       И резкий поворот.       — У-у-х! — первый поток натурально ледяной. Отлично будоражит кровь. Проясняет сознание. Делает тело немного не чувствительным, что наоборот возвращает чёткость существования. Хината успевает проснуться до того, как вода нагревается.       Нежится под мягкими, обволакивающими потоками воды достаточно долго, чтобы потерять счёт времени. Идеальный мир ощущений: никаких посторонних проблем, тишина в сознании, только ты и ничего лишнего.       Однако всё хорошее имеет неоспоримое свойство заканчиваться.       В какой-то момент рой вопросов оказывается настойчивее, нежели гармония с собой. Истинная сущность Хинаты пробивается сквозь эту блаженную тишину. Ей не нравится находиться в неведении, не контролировать ситуацию. А она даже не в курсе который час. Что же говорить о куда более важных вещах. К примеру, как там обстановка внизу? Вчера было раскрыто слишком много тайн, это может иметь последствия. В каком настроении Хацуми? Она всё же участвует в погоне за премией «мать года», или снова передумала? А лапочка Кексик? Он ведь не исчез бесследно, пока все спали?       И, разумеется, самый важный, самый животрепещущий вопрос: где, мать его, носит Узумаки?

❄❄❄

      — Не отвлекайся, а то упустишь момент, когда пора переворачивать.       Наруто дёрнулся, возвращаясь в настоящее, когда совсем близко раздался бархатно-глубокий голос Хиаши.       — Простите. Задумался, — встряхнул головой воришка, приподнимая очередной блинчик, чтобы проверить, насколько тот прожарился. Бледноват, решил Наруто, пошевелив сковороду.       — Решил всю семью без завтрака оставить? — претензия Ханаби звучала бы убедительнее, не видь Наруто её глупую счастливую улыбку и детский блеск в глазах. Младшая из сестёр сидела тут же рядом за большим хромированным столом посреди просторной кухни. Кексик устроился у неё на руках, с любопытством разглядывая всё и всех, забавно поводя носиком, когда до него долетали ароматы панкейков на ванильном тесте.       Хиаши сочувственно покивал, положа руку воришке на плечо:       — Боюсь, в таком случае на завтрак будете поданы вы, молодой человек.       — Спешу вас разочаровать, — поддержал тон мужчины Наруто, — на вкус я отвратителен. Особенно под сиропом.       — Поменьше бы болтали, — буркнула Ханаби. — Я голодна, как стая волков. И эти потрясающие ароматы только всё усложняют.       — Блинчики — это произведение кулинарного искусства, — со знанием дела произнёс Хиаши, подняв вверх лопатку. — Его создание нельзя торопить.       — Ты их слышал, Кексингтон? Хотят, чтобы эта принцесса скопытилась с голодухи, — щенок навострил острые ушки, прислушиваясь, как будто уже привык к собственному имени. А когда Ханаби сильнее наклонилась к его пушистой мордашке, лизнул её в нос. Кухня наполнилась заливистым девичьим смехом.       Наруто исподтишка глянул на Хацуми, старательно делающую вид, что занята выжиманием апельсинового сока. Удивительное дело, она промолчала насчёт антисанитарии на кухне, не сделала ни единого замечания дочери из-за её, лишённых художественной красоты, выражений. Вела себя настолько образцово-показательно, что семья точно специально бросала ей вызов.       — Не бойся, принцесса! Твой рыцарь ордена остатков вчерашней еды уже здесь! Я не позволю такой прекрасной даме скопытиться, — к Ханаби подскочил Конохамару с тарелкой, протягивая её, как положено заправскому официанту. — Сэр Канапе, к вашим услугам.       Ханаби захлопала в ладоши, насколько позволял Кексик, и тут же утащила несколько разноцветных шпажек.       Хацуми и на это не нашла, что сказать. Наруто внимательно смотрел, как она смотрит на дочь и её новоиспечённого парня. Парочкой они были странной, но то, как светились от счастья, просто смотря друг другу в глаза, было сложно игнорировать.       Не хватало только Хинаты, но Наруто опасался поднимать эту тему. Особенно после того, как заявил Хацуми, что любит её. Казалось, стоит ему привлечь внимание к отсутствию фурии, как этот факт станет известен всем в комнате. И тогда что? Знают трое — знают все, а что знают все — то правда. Впрочем, убеждал себя воришка, для паники пора рано. Конечно, он задумался о слове на «л». Как иначе? Всему виной его тоска по дому и семье, а тут такая ударная доза. Он просто немного запутался.       Но это решаемо. Его план в силе. Хината должна быть как следует оттрахана. Это обоим пойдёт на пользу. А после того, что она устроила очевидно — фурия не против, тоже его хочет. Сделка. Ещё одна взаимовыгодная сделка. После отрезвляющей инъекции сексом, Наруто избавится от романтических бредней. Хината просто будет довольна. Потом он заберёт то, зачем пришёл, и будет у них всё…       — Хорошо?       — В самый раз, — ответил Хиаши, а воришка даже не заметил, что задал вопрос вслух. Повезло, что все решили будто Наруто о блинах. — У тебя определённо талант, сынок.       Наруто не стал сдерживать улыбку. Чертовски приятно снова услышать, как кто-то называет его «сынок». Да вообще думать о странности семейства Хьюга куда безопаснее, чем об отдельных её представительницах.       А тут было о чём задуматься. От вчерашнего лоска и пафоса не осталось даже воспоминания. Когда Хиаши на пару с Хацуми пригласили его присоединиться к завтраку, он ожидал, что все усядутся в шикарной столовой, а прислуга принесёт овсянку, кофе и утреннюю газету. Придётся сменить несколько видов вилок и всё такое. На деле всё оказалось куда прозаичнее. Нормально до скрежета на зубах.       Часть прислуги была приглашена специально на вечер, а постоянная с сегодняшнего дня ушла в рождественский отпуск. До следующего года семья Хьюга собирается справляться со всем своими силами. И как видит Наруто, у них это точно получится. Так он стал помогать Хиаши с блинчиками и увидел, как Хацуми что-то делает своими руками, не опасаясь за свой маникюр.       — О-о-о, — весело пропел Конохамару, отвлекаясь от своей девушки — это всё ещё звучало настолько круто, что он терялся. — Пассажирам «Похмелье-экспресса» наш бодрый привет!       Хината состроила кислую моську, сожалея, что при матери не может показать панку фак. Ограничилась двумя пальцами, сложенными в знак v. Где-то читала, что это тоже грубо, когда показываешь их тыльной стороной к субъекту, которого желаешь как следует оскорбить.       — Ха-ха, я бы обиделся, если бы не твой жалкий вид, — не остался в долгу Конохамару.       — Соку, милая? — встала на пути дружеской перепалки Хацуми. — Свежевыжатый.       — Э-э-э, — Хината смотрела на мать с опаской, словно ждала нападения. Но та только мягко улыбалась, протягивая стакан апельсинового сока. — Д-да, конечно. Спасибо, мам.       — Садись, — продолжила суетиться вокруг неё Хацуми. — Наруто жарит блинчики. Скоро будем завтракать.       — А-ага, — делая глоток сока, чтобы хоть чем-то себя занять, промямлила Хината.       Наруто пытался сосредоточиться только на своём дыхании. Даже не нашёл в себе смелости обернуться, когда она вошла в кухню. А сейчас точно знал, что она смотрит на него. Этот взгляд прожигал спину, вызывая ощущение ломоты во всём теле.       — В оранжерее ведь уже прибрали? Может, накроем там? — спрашивает кого-то Ханаби. Наруто слишком сосредоточен на жарке блинчиков, чтобы следить за происходящем.       — Чудесная идея, — поддерживает Хацуми. — Конохамару, дорогой, помоги мне.       — Конечно, — быстрее, чем требуется, отзывается парень. Начинается какая-то суета. Наруто отстраняется от всего, ловя дзен, пока переворачивает очередной пухлый панкейк.       — Наруто…       Блин едва не оказывается на полу. Её прикосновение неожиданное, вырывающее воришку из его грёз, в которых он то никогда не встречает эту фурию, оставившую на душе несмываемый след, то сам навсегда похищает её трепетное сердце. Радость и эмоциональный подъём от второго не идут ни в какое сравнение с мыслями никогда не знать о существовании Хинаты. Для Наруто в новинку выбирать сложный путь.       Он больно ударяется бедром о кухонный шкаф. Стремительно оборачивается, защищаясь от неё лопаткой. Смотрит затравленным взглядом, боясь, что вот-вот Хината обо всём догадается.       — Я н-не… не странный! Это не то, что ты подумала. Ерунда… д-да-да, ерунда. Ничего не происходит. Совсем ничего. Всё точно так же, как вчера. Я тут просто… Тебе же сказали — готовлю завтрак. Это совершенно нормально. Ничего в этом такого нет. Н-не понимаю, ха-ха, чего ты вообще хочешь?!       Узумаки выпалил всё буквально на одном дыхании. И только, когда дошёл до внятного вопроса, решился посмотреть на Хинату.       Она была бледнее обычного, с чёрными кругами под глазами, волосы немного влажные. Одновременно слегка помятая, но миленькая. Такая беззащитная. Особенно в этом светлом свитере на пару размеров больше, и пушистых домашних тапочках.       Выбивается из общего образа только нелепо-широко раскрытый рот. Выглядит настолько карикатурно, что Наруто пробивает на дикий смешок. Он треплет волосы на затылке, капая вокруг остатками теста с лопатки.       — Кхм, т-ты что-то сказала? — наконец догадывается он уточнить.       Хината хлопает глазами. Рот не закрывается. Ей приходится быстро-быстро потрясти головой.       — Я всего лишь попросила тебя подать мне тарелку с блинами, — делая паузы после каждого слова, говорит Хината.       — О, — реагирует воришка. — Понятно. Конечно. Держи.       Хината на автомате подставляет ладони под тарелку. Разворачивается, чтобы отнести её в столовую. Идёт, медленно переставляя ноги. Почти выходит за дверь, но на пороге оборачивается.       — Это что вообще было?!

❄❄❄

      Хината сидит напротив — хуже придумать сложно. Её прищуренный, подозрительный взгляд приклеился так, что Наруто уже пять минут не может справиться с ножом, чтобы отрезать кусок от пухлого блина. Сама фурия, разумеется, справляется с этим превосходно. То, с какой жестокостью она пилит блин, прибавляет её виду кровожадности. А когда пережёвывает очередной кусок, в голове воришки стоит хруст его собственных костей. Вот так она его и перемелет. И не подавится.       — Наруто, очень вкусно, — потрясающе, он рад, что на него обратила внимание Хацуми. Переменчивая штука жизнь. — Почти так же, как у Хиаши, — добавляет она, накрывая руку супруга.       Хиаши не упускает возможность поцеловать каждый пальчик жены.       — Сладкая, — тихо произносит он, ощущая на губах сироп.       Эти двое задают ненормальную тенденцию, расточая флюиды влюблённости. Ханаби с мечтательным выражением лица, довольно глупым, сказала бы Хината, если бы её спросили, откидывается чуть в сторону, чтобы прижаться к боку Конохамару.       И, конечно, только Наруто с Хинатой додумались сесть через стол друг от друга, выглядя теперь этакими Гринчами, похитителями романтики. Воришка старается исправить ситуацию, его рука дёргается по столу, намереваясь потянуться к ней. Хината только закатывает глаза. Тут же возвращаясь к своей хмурой подозрительности.       У неё на то свои причины. Скажем так, последнее, что она помнит отчётливо — её сделка со своей бессовестностью. Она приняла решение, связанное с Наруто и неким действием откровенного характера. При участии любой поверхности, пригодной для опоры или поддержания равновесия, с использованием средств защиты, она абсолютно однозначно собиралась предложить ему секс.       Просто замечательно. После этого у неё полный провал на конкретные детали происходящего. А этот наглец ведёт себя страннее обычного. Что ей думать?       — Ничего хорошего, — бубнит Хината с набитым ртом.       — Ты что-то сказала, Хината? — оживляется Хацуми. Хината вновь закатывает глаза — ладно, всего лишь мысленно. Но эта тоже начинает подбешивать. Такое пристальное внимание от матери мешает заниматься своими делами. Да Хината практически скучает по её прежнему игнору.       — П-просто жалуюсь, — приходиться выкручиваться. — Ну, что мой котик, — с нажимом выговаривает Хьюга, — готовит для кого-то кроме меня. С ним я стала такой собственницей, — улыбаясь, добавляет она.       Наруто сглатывает, кадык ходит ходуном, его самого потряхивает, как грёбаный холодец. Её хищную улыбку только дурак примет за любящую. Видимо, за столом с ними собрались сплошь по уши влюблённые дураки, иначе не объяснишь, почему они только посмеиваются.       Воришка мигает глазами: три коротких моргания, пауза, три длинных, пауза, снова три коротких. Помогите! SOS!       Ноль реакции. Азбуку Морзе никто не знает.       — Конохамару, — Хината продолжила бы издеваться над воришкой, но это привлекает внимание к ней самой, поэтому выбирает переключить его на кого-то другого, — а твой дедушка не хочет присоединиться к нам? Блинчиков хватит на всех.       — Не, всё норм, — отвечает панк, — он в дикую ранищу отправился с другими стариканами на озеро. Морозят свои морщинистые зады. Как меня ещё не затащил, — качает парень головой, взмахивая не уложенными зелёными прядями. — Это была гениальная идея — добавить его в чат к местным любителям зимней рыбалки. По гроб тебе буду обязан, — широко улыбаясь, Конохамару складывает руки в молитвенном жесте, и кланяется Хинате.       Наруто ловит её настоящую, тёплую улыбку. Он живо представляет, как этот загадочный дедушка Конохамару спасал мелкую Хинату от одиночества в детстве. Наверняка, бегала к нему, мешала работать, задавала уйму вопросов. Просто искала угол, в котором может спрятаться. Узумаки невольно проникается благодарностью к этому человеку.       «Тьфу ты!», — недоволен собой блондин. Утыкается в тарелку, прячется в остатках завтрака от лишних чувств. Влюбись так в него она, всё было бы намного проще. Очевидно же, что чувствуя это, Наруто с готовностью ответил, принял их как дар. Кто откажет такой женщине? Идиот? А Наруто кто угодно, но точно не идиот.       В ситуации наоборот ничего хорошего нет. Беспросветный мрак. Зачем такой, как Хината, чувства завязавшего воришки? За душой — ничего. Бравада, за которой прячет проблемы и страхи, да милая мордашка, с которой сыт не будешь. Он может показать ей небо в алмазах. Но не подарить настоящие алмазы. Украсть, разве что.       — Ой! Так может в знак благодарности, придёте на наш концерт? Наруто? — блондин с трудом вытягивает себя из болота собственных мыслей. Ханаби смотрит на него, в глазах удовольствие от собственной идеи. А он едва соображает, что она сказала. Переводит взгляд на Хинату. Она подаёт какие-то знаки глазами. У Наруто с арифметикой всё хорошо: есть счастливая Ханаби, она любимая сестра Хинаты, что из этого следует? Нужно на всё соглашаться.       — Конечно! — выжимая из себя улыбку, чётко говорит Наруто. — Мы с большим удовольс-с-с-с… т-в-и-е-м, — от места удара, чуть ниже колена, по ноге ползёт дикая боль. Хината выкатила на него шары, вновь изображая что-то. Этой пантомимы воришка не понимает.       — Замечательно! — хлопает в ладоши Ханаби.       Понимает он или нет, уже поздно.       Хината обречённо качает головой. Как можно было не понять её знаков?!       — Нас как раз пригласили в один очень крутой клуб, — продолжает болтать Ханаби, обращаясь уже к родителям. Девчонка буквально не может остановиться, так её освободила правда. Теперь она готова без умолку болтать о жизни, которую скрывала от семьи слишком долго. — Там до нас выступали сами «Моэги и соплежуи», — название никому ни о чём не говорит, но все улыбаются и кивают. — Надеюсь, пересечёмся там с ними. Я тащусь от их солистки Моэги! Она суперкрутая.       Хинату распирает от непреодолимой силы чувств. Придушить бы этого наглого воришку на месте. Жаль потом придётся многое объяснять.       Она уже подумывает под каким-нибудь предлогом вытащить его из-за стола, когда — благослови ками мобильных операторов — её телефон оживает приходящим смс-оповещением, что через три дня спишется абонентская плата.       Хината указывает блондину на свой телефон, бровями спрашивая, где его трубка? Наруто озадаченно хмурится, но достаёт из заднего кармана джинсов потрёпанный жизнью смартфон. Хината плотоядно улыбается. Откидывается на спинку стула, чуть пряча телефон под стол. То, как яростно она долбит по сенсорному экрану, явно может привести к воспламенению последнего.       Динг!       Узумаки озадаченно смотрит на свой телефон. Экран зажёгся. Смс? Снова смотрит на Хинату. Серьёзно?       Она настойчиво качает головой, чтобы прочитал.       Замечательно, думает Наруто, будут ругаться по смс? И это они ещё фальшивая пара. Что же она делает, когда реально с кем-то встречается?       Мысль: «вот бы узнать», Узумаки заталкивает куда подальше.       На экране, окружённое ветвями трещинок, одно сиротливое оповещение об смс-сообщении. От Фурии.

―

Фурия [15.12.24 09:53]

ЗАЧЕМ??7

ПРОСТО ЗАЧЕМ???

―

      Наруто выгибает бровь, смотря на неё поверх экрана.       Хината раздувает ноздри, и вновь разгоняется, долбя по экрану.

―

Фурия [15.12.24 09:55]

Я же тебе показывала, чтобы не соглашался.

Оно нам надо?

―

      — Она, кстати, тоже закончила консерваторию, только по классу альта, — где-то на фоне рассказывает Ханаби о своём кумире. — А теперь играет с металлистами. Да ещё их предводитель!       Наруто закатывает глаза, принимаясь набирать ответ. Специально медленно, демонстрируя Хинате, что кому-то стоит держать себя в руках.

―

Наглец [15.12.24 09:58]

Ты о концерте?

Концерте группы своей СЕСТРЫ?

На который я так удачно согласился пойти?

Чтобы мы, точнее ты, не выглядела полной стервой?

Не нужно столько благодарностей.

―

      Хината читает. Наруто ждёт, когда закатит глаза. Фурия не разочаровывает.

―

Наглец [15.12.24 09:59]

Да в чём вообще проблема?

―

      — … может его стоит вернуть Сакону? Дорогое наверное? Не знаю, что делать в такой ситуации, — Наруто навострив уши прислушивается. — Кто-нибудь вообще видел, куда полетело это дурацкое кольцо?       Во рту пересохло. Наруто бросает взгляд на Хинату. Страх оплетает своей паутиной. Что сейчас произойдёт? То, о чём он думает? Она посмотрит на него именно так? С чёртовым подозрением. Прощупывая, не он ли взял кольцо. Кто же ещё, если не вор. Время останавливается. Он ждёт. В сердце вгоняют иглы. Колется.       Хината… качает головой. Даже не отвлеклась от экрана. Продолжила тапать. С таким напрягом в поджатых губах и складкой между бровей, будто пытается объяснить пятилетке квантовую физику.       Ответ приходится подождать. Хината набирает текст быстро, но по сосредоточенному выражению лица понятно, что буквы не желают складываться в правильные слова.       Динг!

―

Фурия [15.12.24 10:05]

Никакой проблемы. Совсем.

Просто у некоторых есть музыкальный вкус.

А у их группы есть песня с названием:

«Я люблю тебя дорогая, поэтому расчленяю тебя нежно»

Это по-твоему нормально?

―

      Наруто удерживает смешок, прикрываясь кулаком. И дело не только в содержании сообщения.

―

Наглец [15.12.24 10:05]

Реально?

Ахахаха)

Они точно станут моей любимой группой🤣

―

      Хината закатывает глаза.       А потом, будто против воли, позволяет уголкам губ дрогнуть, потянувшись к лёгкой улыбке. Наруто не теряя времени печатает новое сообщение:

―

Наглец [15.12.24 10:06]

Не парься так. Всё будет отлично.

Уверен, мы круто проведём время.

Уже хочу увидеть тебя в чёрной коже.

―

―

Наглец [15.12.24 10:06]

Ты же не упустишь возможность принарядиться?

Правда?

―

      Хината смотрит на него долгим взглядом.       А потом ему приходит картинка с котом. Который закатил глаза.       Наруто, незаметно для своей фурии, прикладывает руку к сердцу. То бьётся громко, настырно, словно тянется к кому-то. Впервые после разговора с Хацуми, он ощущает, что это приятно. Чувствовать настолько чётко. Он смотрит на ту, кто оказалась воришкой не хуже его самого, украла покой, выбила почву из-под ног. Время с ней ограничивается календарём. Как только улетит последняя страница, он должен будет уйти.       Но сейчас ведь он здесь. Почему бы не провести эти дни просто наслаждаясь ею?

―

Наглец [15.12.24 10:09]

🍆

―

      Хината подносит телефон к самому носу, как будто не уверена, что глаза её не обманывают. Удивлённо смотрит на воришку. Конечно, закатывает глаза, но перед этим прижимает тонкие пальчики к губам, пряча от него улыбку.

―

Фурия [15.12.24 10:10]

И как это понимать?

Что за агрессивные фаллические подкаты?

―

―

Наглец [15.12.24 10:11]

Слышь!

Это символ моей мужественности!

И знак того, что я всегда прав!

―

      Хината показывает, что убирает телефон. Пусть этот раунд останется за ним. Она возражать не будет. Вообще-то, это чертовски приятно, когда рядом кто-то… такой. Хината не торопится давать чётких определений. Сама ещё не поняла, что имеет в виду. Просто приятно. Может, потому что изголодалась по настоящей, мужской заботе. Но скорее всего дело просто в самом Наруто. С ним тепло.       Когда они окончательно выныривают из своего уютного мирка, оказывается, что за столом больше никого нет.       — Ты заметил, когда все ушли?       — Неа, — почёсывая затылок, отвечает Наруто.       Впрочем, голоса слышны совсем рядом. Как и лай довольного Кексика.       — Как ты, кстати? — набравшись смелости, спрашивает Наруто. — Ну, после вчерашнего алкомарафона? — уточняет он, пока Хината не подумала невесть что. — Нашла воду, которую я тебе оставил?       — О да, — не удержавшись, слишком эмоционально отвечает она. Тут же забавно смущается, прочищая горло. — В смысле, да, благодарю. Вода пришлась очень кстати.       — Хах, не сомневаюсь.       Хината кривит рот, передразнивая его наглую улыбку. Швыряет смятую салфетку, чтобы не умничал.       Наруто чуть расслабляется. Кажется, они вновь достигли некоего равновесия, в котором он ощущает себя комфортно. Вальяжно откинувшись на спинку стула, воришка допивает свой сок.       — Одно меня удивляет, — одновременно с тем, как он подносит к губам стакан, начинает Хината. Она смотрит к потолку, склонив голову на плечо. Потом касается подбородка. — Отчего челюсть так болит?       — П-ффффф! Кха-кха-кха! — сок оказывается на белоснежной скатерти. Часть попадает не в то горло.       Хината сидит с безэмоциональным лицом. Медленно берёт салфетку. Вытирает несколько капель, попавших на руки.       — Похлопать? — ледяным тоном уточняет фурия.       Наруто трясёт головой, продолжая кашлять.       Хината терпеливо ждёт, когда воришка придёт в норму. Теорий старается не строить.       — Фу-у-х, — отдышавшись, Наруто удивляется, как вообще жив остался. Впрочем, судя по убийственному взгляду Хинаты, это ненадолго.       И что делать? Не может же он просто так взять и рассказать о том, как отсос сосал?       — Чего ты на меня-то смотришь? — в любой непонятной ситуации — много и убедительно ври! — Откуда я знаю, на какие подвиги тебя винище сподвигло? Может ты решила, — он машет руками, мысленно тормоша мозг, чтобы подкинул идейку. Куда там. Всё крутится вокруг её губ на его возбуждённом члене. — О-о-о… орехи грецкие погрызть? — чего, блядь? Какие ещё орехи? Узумаки готов провалиться сквозь землю. Не стоило, наверное, думать о своих причиндалах перед ответом.       — Зубами?       Наруто только разводит руками.       — П-пьяная душа — загадка?       Хината уже собирается на него наступать, направляет на бедолагу указательный палец, требовательно так. Открывает рот, чтобы произнести какую-нибудь действенную угрозу.       Но воришку спасает удача! И немного Конохамару.       — Долго вы ещё? Там под ёлкой остались подарки с вашими именами. Ханаби буквально взорвётся, если вы их не откроете.       Наруто с Хинатой только смотрят на него: она — недовольно, он — с обожанием. Никто не шевелится.       — Сейчас! Народ! — поторапливает Конохамару, давая понять, что без них не уйдёт.       — Мы идём! — довольный, что удача вновь не подвела, скачет Узумаки.       — Давай, зануда. Даже ты должна любить подарки, — поддевает Хинату юный панк. Приходится подчиниться.       Кексик скачет вокруг ёлки. Возможно, помнит, что просидел под ней весь вечер. Ханаби от него не отстаёт. Она держит в руках одну из оставшихся коробочек — небольшой прямоугольник с красным бантиком. Хината знает, что внутри. Сама его заворачивала.       Вторая коробка в руках у Хацуми. Она ловит взгляд Хинаты:       — На этой твоё имя, — с неуверенной, что для Хацуми вообще редкость, улыбкой, говорит она, протягивая подарок дочери.       — Оу, здорово, — Хината берёт коробку, стараясь перестать ощущать себя неловко. В самом деле, будто среди чужих людей, а не в родном доме.       — Я подумала, — не дождавшись, когда Хината увидит, что внутри, начинает нервозно объяснять Хацуми, — что потом ты сможешь сама продолжить собирать его. По своему вкусу.       Хината раскрывает коробочку. На дне лежит браслет. Она осторожно достаёт его. Шармы звякают друг об друга. Хината рассматривает их ближе. Крошечная бита. Палитра. Шарик в цвет картины Ван Гога — «Ирисы», её любимая. А на другом шарике — чётко виден бокал вина. Это, пожалуй, странно, тем более от матери, но до чёртиков приятно. В груди щемит. Выходит, не такие они чужие, как Хината порой позволяла себе думать. Хацуми знает её.       — Он прекрасен, — тихо отвечает Хината. — Спасибо, мам.       Объятия получаются скомканными. Но Хината задерживается в них. Хацуми помогает застегнуть браслет на тонком запястье.       — Не подумай, это не какое-то серебро — платина.       Хината встречает улыбкой возвращение прежней Хацуми. Странности нужно подавать маленькими порциями.       — Теперь твоя очередь, Наруто!       Воришка отвлекается от созерцания довольной Хинаты. Хочется думать, что именно он стал тем недостающим фрагментом, превратившим обычный праздничный ужин в доме Хьюга во что-то особенное.       — Не думал, что Санта найдёт меня здесь, — отшучивается Наруто. Подмигивает нетерпеливой Ханаби: — И, что попаду в список хороших мальчиков.       — Открывай уже, хулиган, — знала бы эта беспечная коротышка, как сексуально звучит, не стала бы рисковать быть оттраханной под ёлкой. Воришка сделал пометку попросить её назвать его хулиганом снова. В перерывах между стонами.       — Да ладно, — улыбается Узумаки. — Не стоило, — говорит он Хинате, держа в руках новенький телефон. Без единой царапинки. — Мой нормально работает.       — Ага, зато выглядит так, будто выжил в жестокой схватке с Крампусом. Хочу, чтобы ты всегда был, кхм, — Хината поправляет волосы, заправляя их за ухо, хотя ни одна не выбилась из заплетённой косы, — на связи.       — Спасибо, — Наруто вспоминает, что по сценарию они вместе, он может её обнять. Это воришка и делает. Крепко. Как если бы пытался убедить Хинату, что всё взаправду. — Мне приятно, — тихий шёпот только для неё. И дразнящий поцелуй, невзначай касающийся уголка губ.       По-настоящему.

❄❄❄

      — Даже уезжать не хочется, — потягиваясь на сиденье напротив, тянет Наруто.       Их вновь разделяет стол, только на этот раз в скоростном поезде, которой доставит их домой. Хинате странно думать о своей квартире, как только о своём доме. Теперь странно. Как будто без Наруто это просто помещение, где она ночует.       — Спасибо, — вырывается быстрее, чем она успевает среагировать. Да и надо ли было? Хината прислушивается к себе. Она полна благодарности к этому наглому воришке. За очевидные вещи, и как будто за то, о чём ещё не знает. Что ещё не случилось.       — Мне?       — Конечно. Благодаря тебе я тоже не хочу уезжать. Такого не было слишком давно.       — У тебя прекрасная семья. Не без шероховатостей, но так только интереснее.       Хината благодарно улыбается.       — Знаешь, я ведь даже Хацуми понравился. О Хиаши вообще нечего говорить, — Наруто увлечённо рассказывает всё, что она успела проспать. Хината слушает. Иногда смеётся. Иногда улыбается.       Она благодарна, что Наруто не шутит о том, как сложно ей будет прогнать его из своей жизни.       По-настоящему.