Глава 18. Одно из моих тайных желаний, или Веди меня, мой виноградный бог!

❄❄❄

      Хината знает, что глупо улыбается, но поделать ничего не может. Эта настырная улыбка лезет и лезет, отказываясь сползать с всё ещё припухших от ночных поцелуев губ. Настроение совершенно не офисное. Для Хинаты подобное в новинку. Что бы она, да не хотела находиться на рабочем месте? Впрочем, прямо сейчас она даже не за своим рабочим столом, а на кухне. Лыбится в пустую кружку, застрявшая в начале приготовления чая. Потому, что снова вспомнила эту ночь.       Наплевать насколько пафосно и слащаво прозвучит, но это была лучшая ночь в её жизни. За которой в наглую заявилось грёбаное утро грёбаного понедельника. Хината понятия не имеет, сколько удалось урвать сна. Если каждая ночь будет такой, плевала она на такую мелочь. И снова эта улыбка.       Как иначе? Когда она проснулась, Наруто сидя спал на диване, подсунув под голову телефон, чтобы будильник зазвенел прямо в ухо. Наверняка хотел, чтобы Хината не проспала работу. Так мило, что хочется бросить всё к чертям, а потом броситься к нему. Не вылезать из постели до следующего понедельника.       Она касается губ — убедиться, что улыбка на месте. Так и есть. Как и ощущения от его поцелуев. То невинных, несущих лишь нежность и заботу. То тех, возбуждающе грязных, с её собственным вкусом на его языке. Воспоминания взрываются яркими кадрами на сетчатке. Хината не разбирает открыты глаза или плотно сжаты, чтобы погрузиться в негу прошедшей ночи. Стереть их невозможно: голубые глаза, занимающие просвет между её ног, Наруто, возбуждающий себя, крепкий член в блестящем латексе презерватива, движения хищника.       — М-м-м, — теряясь, Хината наклоняет голову к плечу, одним плавным движением перебрасывая волосы так, чтобы открыть часть шеи. Проводит по натянутой коже ладонью, уходя глубоко назад. Дыхание ускоряется. Свои прикосновения быстро преображаются в крепкие мужские. Эти руки раскрывают всё больше секретов. Присутствие Наруто настолько реально, что Хината ощущает жар его тела, прижимающегося сзади. Влажный поцелуй посылает стаю мурашек от места касания — в изгибе шеи, и по проводам нервов. Это его руке плевать на границы дозволенного. Она спускается ниже, создавая трение с винно-красной шерстью тонкого вязаного свитера. — А-х-х, — чуть громче реагирует Хината, тут же прикусив губу. Но Наруто почти добрался до груди. Ничем хорошим это не закончится. Они не могут трахаться на офисной кухне. Или могут?       Вопрос отрезвляет. Хината резко распахивает глаза, упираясь рассеянным взглядом в открытый шкаф, подвешенный на стену. В ответ на неё пялятся пачки чая и банки с кофе. Шум в ушах постепенно стихает, в личное пространство Хинаты врываются звуки офиса. В страхе от понимания, в каком виде её могли застать, она громко опускает руки на столешницу, до хруста сжимая на ней пальцы.       — Боже, Хьюга, соберись уже! — на повышенных шипит она на себя. — Надо взбодриться! — переходя с шёпота на нормальную громкость, уверяет себя Хината, один раз чётко кивая, соглашаясь. Конечно, проще сказать, чем сделать.       Вдох-выдох. Провела руками по волосам, приглаживая выбившиеся пряди до идеального порядка. Поправила ворот-гольф у свитера, пока не почувствовала, что удушающее ощущение пропало. Потёрла вспотевшие ладошки о плотную шерстяную ткань классических брюк с широкими прямыми штанинами. Проверила, что свитер со всех сторон заправлен в кожаный ремень на высокой посадке. Взбила длинные рукава свитера у запястий, красиво укладывая сборки складок.       Зеркальных поверхностей рядом не наблюдается, но внутреннее чутьё подсказывает, что внешний вид вернулся к сугубо профессиональному. Хината может вернуться к прерванному занятию и, наконец, заварить себе большую чашку бодрящего чая. Всё необходимое она принесла с собой. Кружку с надписью «Если связываешься со мной, связываешься с лучшим» — подарок Шино и Кибы. Очевидно, идея принадлежала второму, раз использовали очередную цитату Тони Монтаны. Впрочем, сегодня Хината этому посылу самодовольно улыбается. Это точно про неё.       Внутри личное ситечко в форме шарика на цепочке с чайником-утяжелителем с другого конца. Хината раскрывает шар, берёт ложку из нижнего ящика и пачку китайского пуэра из верхнего — сама купила её в офис, с расчётом, что никто кроме неё всё равно не пьёт. Была права.       Одну ложку тёмных крупных листочков — для себя, вторую — для кружки. Вовремя поспевает вскипеть чайник. Хината постукивает ноготками о столешницу, отсчитывая мгновения, когда кипяток потеряет несколько градусов температуры. Монотонность ожидания оседает тяжестью на веках. Глаза постепенно закрываются.       А в темноте возвращается прошедшая ночь. И уж она не растеряла ни одного градуса своей неимоверной жары. Хината переносится на мягкую шкуру, дыхание затрудняется из-за тяжести чужого тела, накрывающего её. От поцелуев за веками вспыхивают разноцветные боке.       — Вот ты где! — на кухню вихрем врывается Темари. Утратившая контроль над фантазиями Хината, буквально, подпрыгивает, взвизгивая. Едва не сбила кружку, размахивая руками. Ложке не так сильно повезло — под действием рефлекса к самообороне, Хината запустила её в нападавшего. Учитывая степень испуга, логично, что тело приняло решение обороняться. А что может быть действеннее тяжёлого предмета, запущенного в лоб обидчику?       Хорошо, что Темари выросла с братьями. Заточенные рефлексы, и привычка жить в ожидании подвоха, позволили ей легко уклониться. Ложка с грохотом ударилась о стену.       — Ах! — в испуге — уже от того, что едва не покалечила подругу — вскрикнула Хината, прикрыв рот ладошками.       Наступила заторможенная от удивления тишина. Хината застыла, не меняя позы, только огромные от ужаса глаза виднелись над ладонями. Темари с интересом оглянулась, глянула на ложку. Оправила тонкую блузку в цвет приглушённого леопарда, через которую просвечивали кружевные чашечки лифчика.       — Что-то новенькое, — дёрнув тонкими светлыми бровями, констатировала блондинка.       — О боги! Темари! — запричитала Хината, отмерев после шока. Судя по ощущению жара на щеках, она успела покраснеть так, как со школы этого не делала. — Прости, пожалуйста! Я не хотела! Но ты так напугала меня, и я тут, — Хьюга принялась кланяться, виновато размахивая руками, не разгибая спины. Что она тут Хината не придумала. Поэтому почла за честь ещё пару раз принести извинения.       — Хрена, как тебя раскорячило, — поражаясь, прокомментировала Темари. — Заканчивай. Я серьёзно. Нормаль всё. Я тебя прощаю, — решив, что подруга не угомонится, если не сказать конкретными словами, добавила она. — Вообще-то, я принесла тебе документы на подпись, — пока Хината не пошла на второй круг, перевела тему Темари.       — Оу, — услышав знакомые слова, и вспомнив, что просила её сделать, немного пришла в себя Хината. — Правда? Великолепно. Сейчас закончу с чаем и всё подпишу, — Темари осталась стоять сбоку, разглядывая профиль краснющей Хинаты. — Н-налить тебе чего-нибудь? — не поднимая глаз, спросила она.       Ответа не последовало. Если честно, вдруг наступила такая неестественная тишина, как будто Темари в одно мгновение просто взяла да испарилась, оставив после себя лишь пустое место. Хинате стало не по себе. С осторожностью, она повернула голову налево, поймав в поле зрения сначала кожаную юбку-карандаш песочного цвета, затем откровенную блузку, и только потом лицо блондинки.       Темари, кажется, перестала дышать. Стояла, пялясь на Хинату безумными выпученными глазами — хорошо ещё, что взгляд был при этом счастливым. Единственное, что ещё в ней шевелилось — рот. Темари очень-очень медленно раскрывала его всё шире и шире. И в этом тоже звучало какое-то неописуемое счастье. Вид её показался Хинате настолько стрёмным, что она сама перестала стрематься.       Взглянула на подругу прямо, кривя одну часть лица и выгибая одну бровь:       — Тебя что, разбил паралич? — не то с сомнением, не то с опаской, поинтересовалась Хината.       Темари не шевелилась, её улыбка растягивалась со скоростью мультяшного ленивца. На первый взгляд ничего нового не происходило. Но это только на взгляд, потому что начал нарастать какой-то раздражающий ультразвук. Сначала очень высоко, настолько, что казался слуховой галлюцинацией. Затем всё громче и громче, не меняя частоты и высоты. Хината даже пару раз зажала уши, как если бы в них были пробки.       — И-и-и-и-и! — Темари дошла до нормальной громкости, но, кажется, умудрилась повысить высоту. Хината краем глаза зыркнула на кружку, ожидая, что та сейчас взорвётся. — И-И-И-И-И! — теперь Темари не сдерживалась, просто громко визжа. Хината зашикала не неё, стараясь заткнуть, пока весь офис не сбежался. Но следующую фразу Тем ни за что не удержала бы в себе. Она прозвучала, как гонг, оповещающий о том, что в мире случилось настоящее чудо: — ТЕБЯ ТРАХНУЛИ!

❄❄❄

      Показалось? Да с хрена ли такое могло показаться! Хината в панике бросилась к двери кухни, выглядывая, чтобы убедится, что никто не греет уши неподалёку. Хотя, есть ли в том толк? Темари так орала, слышали небось даже на других этажах. Это ей всё же кажется, или в офисе правда стало непривычно тихо?       Хината с трудом подавила приступ паники, запирая дверь.       — И ты серьёзно начала не с этой НОВОСТИ?! — Хьюга подскочила так высоко, что едва не рассталась с туфлями, и с натуральным цветом волос заодно — запросто поседеешь тут. — Рассказывай мне ВСЁ!       Хината замахала на Темари руками, наступая на подругу, пригнувшись, как будто она какой-то спецназовец на секретном задании и враги могут спалить в любое мгновение, если забыть об осторожности:       — Ш-ш-ш-ш-ш! — продолжая барахтающиеся взмахи руками, зашипела на блондинку, понятия не имеющую о рамках приличия, Хината. — Может ещё громче крикнешь? — она резко выпрямилась, столкнувшись с блеском в хитрых глазах Тем. — Только, блядь, попробуй! — строго, практически приказала своей непосредственной начальнице, Хьюга, назидательно наставив на ту указательный палец. — Это был не вызов, ясно? И не руководство к действию.       Темари повела плечом, изображая саму невинность.       — Если не хочешь, чтобы я что-то делала, то и не надо так красноречиво об этом просить. Знаешь ведь, я всегда всё воспринимаю слишком буквально, — погасив на время неуёмное любопытство, Темари прошествовала к одному из пластиковых круглых столиков, уселась за него, положив ногу на ногу так, как будто типичный офисный стул из яркой пластмассы — это женское седло, а сама она героиня «Унесённых ветром». Хината закатила глаза на эту манерность. Темари в ответ многозначительно постучала дорогим маникюром по поверхности стола, призывая подругу сесть напротив. Хината нехотя двинулась навстречу, когда её остановила сомнительная просьба — сомнения были как раз в том, что это просьба: — И чай не забудь.       — Конечно, госпожа, — язвительно отозвалась Хината, скорчив Тем рожу, как только повернулась спиной.       — Я всё вижу, — устало вздохнула Темари, — ты отражаешься в дверце микроволновки.       Хината выругалась про себя, но тут же обернулась, показывая себя во всей красе в открытую. Нелепость ситуации уничтожила всякое напряжение. Девушки синхронно рассмеялись.       — Итак, — слегка слишком одержимо, протянула Темари, когда перед ней стояла дымящаяся чашка чая, а Хината села напротив. — Ты и горячий уголовник сделали это, — она снова начала издавать нарастающие визгливые звуки, одновременно хлопая в ладоши.       — Звучит, как описание дешёвого порно, — высокомерно помешивая отсутствующий в чае сахар, прокомментировала Хината, завершив композицию филигранно закатанными глазами.       — Пфф, ну я надеюсь Наруто достаточно хорош, чтобы сыграть главную роль в дорогом порно? — Хината медленно постучала ложной о края чашки. Но скрывать довольную улыбку становилось всё сложнее. Тем более, когда Темари бессильно застонала, вытягивая по столу ладони, сложенные в умоляющем жесте. — Давай же. Колись! Мне что тебя пытать? Я жажду всех самых пошлых, грязных, горячих подробностей!       — П-прошу прощения, — подружки озадаченно глянули друг на друга, молча передавая сигнал, что это сказала ни одна из них. — Я т-тут п-просто, — Хината развернулась на стуле, Темари наклонилась в сторону, чтобы увидеть красного, как переваренный рак, молодого паренька.       — Не видишь — у нас тут важные переговоры, — отчитала этого юношу, которого в первый раз видела, Темари. — Искусство. Картины. Всё такое. Пшёл вон, — она прогоняла его настолько царственным жестом, что пацан походу был даже рад. — Понаберут непонятного народу, — изобразив недовольство, выдала Темари. — Он точно из наших? Ни разу не видела.       Хината почти не удивилась. Только буднично напомнила:       — Точно. Из почтового отдела. И насколько я могу судить, у тебя с ним что-то было, — тут она не удержалась от повышения голоса, — буквально вчера! И говоря «буквально», я имею в виду буквально вчера, когда мы встретили вас в торговом центре. Тогда, к слову, ты хотя бы сказала, что его лицо показалось тебе знакомым.       Темари так тяжело вздохнула, как будто годами пытается объяснить Хинате, что Земля круглая, а та упорно отказывается это понимать:       — Вроде давно не девочка, — говорит она, смотря на Хинату немного свысока, как умудрённая большим жизненным опытом, подруга. — Как ещё тебе объяснить, что случайному мужику, который чисто для здоровья, в лицо смотреть вообще не обязательно? Более того, не желательно. В этом деле важно совершенно другое.       Хината поражённо прикрыла глаза, мотая головой.       — Почему твоя мать не достаёт тебя насчёт личной жизни? — возмутилась Хьюга. — Даже я уже на грани беспокойства.       Темари только отмахнулась:       — Не родился ещё мужик с такими талантами к дрессуре.       — В каком смысле?       — В смысле, чтобы справиться с моими тараканами, — смеясь, пояснила Темари. — Но давай не будем сбиваться с курса. Я по-прежнему не услышала ни одной подробности твоего секса с Наруто. Если нужно показать пример, то пожалуйста: молодой, старательный, но слишком суетливый, много и не по делу жамкал грудь — до сих пор ощущение, как будто её осьминог лапал, но язык у него подвешен — если понимаешь, о чём я, — подвигала бровями Темари.       — Как тебе это удаётся? — то ли смущаясь, то ли веселясь, спросила Хината. — Не перестаю удивляться твой раскрепощённости.       — Глупости, просто сейчас я говорю с тобой, а ты моя лучшая подруга, — как самое очевидное на свете, произнесла Темари. — Ни с кем другим мне бы не понадобилась моя раскрепощённость, потому что и мысли бы не возникло что-то там говорить.       Хината прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать слишком растроганное выражение лица, но на душе стало совсем тепло. Как в детстве, когда всё кажется таким светлым и чистым. Когда радуешься каждой мелочи, как настоящему чуду.       Она поймала себя на мысли, что всё хорошее, что есть в её жизни сейчас — уже в ней было. Появился только один новый человек, который будто заставил посмотреть под другим углом, оценить по достоинству, смазать шестерёнки там, где успели заржаветь, освежить краски, где поблёкли. Сердце вдруг застучало быстрее обычного, кровь разогналась по венам. Наруто стал её личным рождественским чудом. Чудом настоящей жизни.       — Это было так охренительно хорошо, что боюсь, если расскажу слишком много, ты просто сдохнешь от зависти, — отбросив к чертям всё, что когда-либо мешало отдаваться моменту, на одном дыхании выдала Хината.       — У-у-у-у-у, — взмахнула Темари ладошкой, как будто коснулась чего-то очень горячего. — Вот это другое дело. Жги, подруга!

❄❄❄

      Происходящее показалось Наруто до боли знакомым: та же подворотня, мусорные баки и граффити на стенах, лютый морозяга, норовящий укусить за задницу, и он, стоящий перед тяжёлой дверью с нелепым окошком. Кулак потянулся ударить пару раз и хрен с ним с этим особым стуком. Тем более, что он забыл перчатки, а без них совершенно не хочется дольше необходимого держать руки вне тёплых, уютных карманов.       — Да ну, Узумаки, скучно же, — подпрыгивая на месте, чтобы не окоченеть, с наглой ухмылкой, подначил себя Наруто. И от всей души принялся отбивать ритм пинк-флойдовского «Ещё один кирпич в стене». Успел дойти до строчки про учителя прежде, чем с грохотом отворилось окошко. Из него на блондина смотрели злющие глаза Чоджи. — Приветик, крепыш, — с широкой улыбкой, помахал ему Наруто. — Впустишь?       Снова грохнул металл — здоровяк как-то слишком обиженно хлопнул узким окошком. Наруто отсчитал секунд десять, дверь не открывалась. Он успел подумать, что в этот раз окончательно перешёл границы. Но здоровяк передумал. Правда, дверь открылась как-то слишком зловеще медленно, с протяжным скрипом не то заржавелых, не то подмёрзших петель.       Блондин помедлил, предварительно одним глазом заглянув в образовавшуюся щель. Перед тем, как делать этот первый шаг, который приведёт его к неминуемой боли, захотелось сделать нечто, что сможет растопить наледь, окутавшую сердце. Он, разумеется, не знал ничего действеннее, чем отправить Хинате сообщение. Как только короткое послание улетело по невидимым нитям, выстраивая между ними мост из сигнальных огней сотовых вышек, льдины тронулись, сердце ударилось особенно сильно, отдаваясь внутренним теплом.       Хотелось верить, что сообщение отыщет её в самый нужный момент.       Наруто с опаской шагнул в тепло, просачиваясь мимо внушительной фигуры бессменного напарника Шикамару.       — Когда-нибудь, — тихо прорычал Чоджи над головой Узумаки — из-за разницы в габаритах, здоровяк разумеется навис над воришкой, прибавьте к этому с трудом скрещенные на груди руки, каждая толщиной с голову наглого блондина, и получится довольно хреновый расклад, — я тебе кишки наружу выпущу.       — Как не дружелюбно, — сглотнув панику, в излюбленной отчаянной манере, отчитал Наруто своего накаченного визави. Чоджи издал очередное рычание, делая ещё шаг навстречу. Вопреки понижению температуры, здоровяк стоял в одной белой футболке, до треска тесно обтягивающей бицепсы, так что Наруто мог во всей красе рассмотреть его татуировки. Ярко-чёрные, в полинезийском стиле, с орнаментом, напоминающим лабиринт.       — Опять играешь с огнём? — Шикамару не дождался, когда эти двое дойдут до его рабочего закутка и сам вышел навстречу. Теперь он стоял, прислонившись к дверному косяку, с непонятным для Наруто любопытством, разглядывая его. — В курсе, что если Чоджи решит притворить угрозы в жизнь, я не смогу ему помешать?       — Не сможешь? — горько усмехнулся Наруто. — Или не захочешь?       Шикамару промолчал.       Не то чтобы Наруто ждал, что их отношения ни с того, ни с сего вдруг вернуться в прежнее русло — без каких-либо попыток от него всё наладить — просто Хината заставила вновь переживать самые поганые моменты из прошлого, смотреть на них иначе, и мечтать исправить ошибки. Шикамару, безусловно, был одной из двух самых больших из них.       — Не думал, что ты позвонишь так быстро, — следуя за бывшим другом, заговорил Наруто, расценив, что на данный момент понятия не имеет, что может сказать или сделать, чтобы Шикамару к нему прислушался.       — Тебе повезло, — последнее слово, при всём желании казаться отстранённым, Шикамару не сумел произнести без откровенной ядовитости. Букмекер нервным движением тянется к початой пачке сигарет, валяющейся на столе, с непривычной в нём поспешностью опускается в кресло, опасно далеко откидываясь со спинкой. Зажигалка безрезультатно щёлкает несколько раз подряд. Шикамару трясёт непослушную заразу, всё больше теряя контроль над ситуацией. И своими, долго подавляемыми, эмоциями. — Хах, — судорожный смешок, лишённый грамма весёлости, — китайская херня. Где мои…       Чоджи оказывается рядом до того, как босс успевает озвучить просьбу. Его широкая спина на мгновение закрывает Шикамару от пытливых глаз Наруто. А когда здоровяк вновь уходит в свой тёмный угол, превращаясь в тень, бывший друг спокойно курит. За плотным туманом сигаретного дыма больше не разглядеть истинных его эмоций. Наруто не до конца понимает, но кажется упустил какой-то важный момент.       — Так что, — перед очередной затяжкой, начинает Шикамару, — хочешь взглянуть на что её меняешь, или как? Удивительная метаморфоза, — дым как будто является для него источником силы, чем сильнее зажимает между пальцев фильтр, тем хладнокровнее становится, и вот Наруто уже ни черта не может прочитать в умных карих глазах. Шикамару резко выпрямляется, сверля блондина долгим взглядом. — Совсем недавно заявил нам, что есть вещи поважнее денег. А теперь что? Меняешь любовь на стекляшки? Как тебе спится по ночам, Узумаки? — от откровенного издевательства непроизвольно сжимаются кулаки. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоится.       — У нас сделка, или сеанс психоанализа? — Наруто вспоминает про свою наглость, так часто спасавшую ему жизнь, и опускает зад прямо на стол, сдвигая в разные стороны вещи, и так находящиеся в беспорядке. Блондин и сам нашёл, чем подпитаться. Глупой верой, что Шикамару не всё равно, раз так стремится побольнее задеть. Неравнодушие даёт надежду, что ещё не всё потеряно. — Показывай товар.       Дуэль взглядом — тёмного и светлого — длится несколько долгих секунд. Соперники прощупывают слабости друг друга, в итоге приходя к выводу, что равны. Сегодня победителя не будет. Значит, мосты не будут сожжены.       Шикамару делает знак Чоджи. Здоровяк незаметно выходит из комнаты, а возвращается с тёмно-синей бархатной коробочкой размером со среднестатистическую книгу в твёрдой обложке, не слишком длинную. Наруто тянет руки, но получает только злобный взгляд Чоджи. Он, разумеется, передаёт коробочку боссу. И уже Шикамару медленно двигает её по столу в направлении воришки.       Наруто плевать. Теперь всё его внимание сосредоточено на синем бархате. Пальцы бьёт слабая дрожь, когда он берёт футляр в руки. Затаив дыхание неторопливо приоткрывает крышку.       — Роскошно, — шепчет воришка, представляя, как собственноручно наденет его на изящную шею Хинаты. Даже просто держать его вот так в руках — страшно. Наруто никогда не владел подобными вещами — только присваивал.       — Очень дорогой подарок, — из плена ненавязчивого великолепия, выводит на что-то откровенно намекающий голос Шикамару. — Должно быть, для очень дорогого человека? — его насмешка непонятна Наруто. Ему это не нравится. Не нравится не знать, что на уме у этого гения.       — Кхм, — прочистив горло, Узумаки хватается за крохи наглости, что не успел ещё растерять, — а безделушка точно настолько дорогая, как на вид?       — Слышь, умник, — отвечает почему-то Чоджи, разумеется выражая всё своё недовольством необходимостью дышать с Узумаки одним воздухом, — за эту «безделушку» пришлось восемьдесят тонн отвалить. Так что заканчивай тут выёбываться. Если не разбираешься, — эта груда мышц угрожающе закатывает и без того короткие рукава футболки, надвигаясь на наглеца.       — Чоджи, — лениво предупреждает Шикамару. Здоровяк отступает. — Всё по высшему разряду, как ты хотел. Время платить.       Наруто сглатывает, получается с трудом, во рту пересохло. Он ожидал, что будет сложно, но даже не догадывался насколько. Рука нащупала ключи в кармане, только вместо того, чтобы вытащить их — вцепилась сильнее.       В висках стучит голос Шикамару.       Время платить…       Пот стекает по спине, пробирает дикий холод. Будто покинув тело, Наруто наблюдает за собой со стороны. Обессиленные пальцы выпускают ключ и тот с громким стуком ударяется о поверхность стола. Сердце останавливается. А когда вновь запускается, кажется, что стучит не так. Как будто чего-то не хватает.       Кажется, из Наруто вырывается жалкий стон, стоит Шикамару забрать оплату. Вот так просто? Была и нет. Продал душу за пару камней. Из недр того, что осталось после души, поднимается гнев. На себя, на Шикамару… на Хинату.       Это отрезвляет. Становится спокойнее. Она смотрит на него из калейдоскопа воспоминаний: с улыбкой, с нежностью, недоумённо, яростно, закатывает глаза, строго, широко распахнутыми глазами, когда они вместе возносятся на вершину блаженства. Она и только она стоит любой платы. Когда её глаза заблестят вновь, даря ему новое воспоминание в коллекцию, Наруто не вспомнит о цене.       — С тобой приятно иметь дело, — с неиссякаемой насмешкой, говорит Шикамару.       — Аналогично, — ровно отвечает Наруто. Маска на букмекере даёт трещину — Шикамару явно ожидал иного. Кажется, у него есть новые вопросы, на которые Наруто предпочтёт не отвечать. Он выпрямляется, готовясь свалить. — Ну…       Воришку прерывает звонок телефона. Шикамару странно дёргается. Имя звонившего видно только ему. Наруто пытается подсмотреть — сам не знает нафига — но ничего не выходит.       — Слушаю, — бывшему другу как будто неловко отвечать на этот звонок. Он кривится, Наруто тоже. Слов воришка разобрать не может, но слышит высокий женский голос, паникующий, или злой. Шикамару слушает без особого энтузиазма. — Не части, — требует он, явно слишком тщательно подбирая слова. Наруто это кажется странным. Невозможно, чтобы у Шикамару были секреты конкретно от него, в этом никакого смысла.       Тем не менее, Наруто продолжает вслушиваться и следить за реакциями Шикамару.       — Вот как, — букмекер с нечитаемым чувством, смотрит на Узумаки. Паранойя, свойственная большей части воров, настаивает, что дело почему-то касается его, но это ведь… невозможно? — Я всё понял. Я всё решу, — женский голос пытается сказать что-то ещё. — Не сейчас. Некогда, — и он грубо отключается. — Как… любопытно, — в никуда произносит Шикамару, задумчиво постукивая телефоном о подбородок.       — Подружка? — зачем-то интересуется Наруто.       Вопрос блондина словно пробуждает Шикамару. Его внимательный, буквально препарирующий взгляд, нервирует Наруто. Хочется побыстрее свалить.       — Деловой партнёр, — зачем-то врёт Шикамару.       — Ага, ясно, ладно, — с каждым словом делая шаг назад, выдаёт Узумаки. — Ну вы это, бывайте. Ещё увидимся. Может быть.       Наруто откровенно сбегает. Как последний трус. Но ему наплевать.       — Наруто! — окрик Шикамару останавливает буквально в шаге от свободы. Воришка ничего не может с собой поделать, это сильнее его. Он оборачивается, встречая сканер карих глаз.       — Д-да?       — Хотел спросить, как там твоё намерение завязать. Всё ещё в силе?       — Разумеется, — сразу же отвечает воришка, непонимающе хмурясь. Что за странные вопросы? — А что? — с подозрением, уточняет он.       Шикамару тоже хмурится. Очевидно, он способен определить, что Наруто не врёт, но это не тот ответ, которого он ожидал. Букмекер напоминает человека, не способного верно решить задачу, хотя у него есть для этого все данные.       — Да так. Дело тут предлагали одно. Выгодное. Правда, не по моей части. Вот и подумал о тебе.       — Я вне игры, — сказал, как отрезал, Наруто.       Шикамару кивнул:       — Да, я так и сказал заказчику. Впрочем, обещал уточнить. Мало ли что, — Узумаки последние слова Шикамару удовольствия не доставили. Не хотелось, но засели занозой.       — Круто, — не зная, что ещё сказать, неловко добавил Наруто. — Я тогда того, пойду?       — Увидимся, — слишком уверено, как будто не сомневается в этом, бросил Шикамару, уходя. Больше он на воришку не взглянул.       — Выметайся, — грубо бросил Чоджи, когда Наруто подзавис.       — Что за сервис, а? — буркнул Узумаки. Здоровяк на это только принялся теснить блондина к выходу. И оказался достаточно близко, чтобы Наруто разглядел подвеску, немного потерявшуюся на мощной груди Чоджи. — Это что, — удивился воришка, — черепаха? — от неожиданности, Наруто потянул руки, чтобы разглядеть безделицу поближе. За что тут же схлопотал по пальцам. — Х-с-с-с-с.       — Это — логгерхед, головастая морская черепаха. Если так хочешь знать, — пряча её под футболку, снизошёл до ответа Чоджи.       — Лог… чё?       — Логгерхед, — набычавшись, повторил Чоджи, — ты, безголовая наземная падаль.       — Эй! Зачем там грубо? Я думал мы друзья.       — Говорю же, безголовая, — сухо усмехнулся Чоджи.       — Ладно тебе, — обиженно ответил Наруто. — Откуда ты вообще разбираешься в черепахах?       Здоровяк вздохнул так глубоко, что получился протяжный рык. Узумаки уже подумал, что не дождётся ответа. Ошибся:       — Морским биологом мечтал стать.       — И-и-и почему не стал? — с искренним любопытством, поинтересовался Узумаки.       Чоджи снова усмехнулся, только на этот раз проклюнулись эмоции, среди которых слышалось много сожалений и злости:       — Да просто в подобных заведениях не слишком радуются мальчикам с плохой репутацией.       Наруто его ответ не понравился. Слишком откровенно указывал, что есть какие-то два мира, которым никак не пересечься настолько, чтобы двое людей победили предрассудки и собственные стереотипы о самих себе.       — У тебя подружка есть? — игнорируя сигналы тревоги, и уже подбирающуюся панику, которая может вынудить совершать поступки, которые Наруто не желает совершать, решил отвлечься совершенно неожиданной, максимально нереальной идеей.       — Чё, бля? — рассвирепел Чоджи. — Ты ещё не убрался?!       — Да погоди ты, — убегая, кричал Наруто, — я всего лишь хотел предложить познакомить тебя кое с кем! Она тоже любит черепах!       Дверь с оглушающим грохотом захлопнулась. Наруто упёрся в колени, пытаясь отдышаться.       Снова открылось окошко. Наруто выпрямился. Ему в лицо прилетела смятая бумажка.       — Можешь дать ей мой номер, — сказал грубый голос. И окошко закрылось.

❄❄❄

      Темари от души хлопнула один раз в ладоши, до упора откидываясь на фигурную спинку пластикового стула. Довольство на лице блондинки смешалось с мстительной злобой:       — Так, блядь, этому уёбку и надо! — не стесняясь в крепких выражениях, отреагировала она на рассказ Хинаты. — Всегда подозревала, что твой бывший скрывает какой-то грязный, мерзкий секретик, — ядовито скривившись, продолжала Тем, — правда, думала, что там тупо мелкий корешок в штанах. Сразу уточню, — вдруг посерьёзнела блондинка, смотря глаза в глаза Хинате, — если с правильным человеком — как твой шикарный уголовник, которого я лично готова на руках носить — шалишь и используешь всякие там плётки, то это нормально и вообще не мерзко. Уяснила? А то потом твой Наруто скажет ещё, что это из-за меня не может анальные бусы тебе в задницу запихнуть.       Хината подавилась остатками чая. Вода ушла в нос и частью заляпала столешницу. Повезло, что на свитер не попало.       — Боже, кха-кха, — с трудом отдышавшись, прохрипела Хьюга. — Смерти моей хочешь?       — Ни в коем случае! — испугано взявшись за сердце — скорее за грудь, к тому же перепутала сторону, протестующе выдала Темари. — Я без тебя сама загнусь среди этих душнил. Ты, Хьюга, нужна мне как воздух.       Хината с улыбкой покачала головой. Тут их мысли сходились. Хотя Хината никогда не испытывала нехватки в подругах, в Темари было что-то особенное, только она казалось всегда могла найти правильные слова в правильное время, и никогда не давила, даже когда указывала. Из уст этой взбалмошной, неуправляемой блондинки фразы типа «не буду осуждать» всегда звучали правдиво. Надеяться на подобную милость со стороны других подруг, Хината не могла.       А Темари всё доказывала делом, как сейчас, когда выслушала историю о ночных приключениях Хинаты в роли воровки. Слова неодобрения? Взгляды, в которых явственно читается, что подругу пора спасать? Ничего подобного. Только искренняя радость от маленькой мести козлу бывшему.       Как её не любить?       — Тем более, — профессорским тоном добавила Тем, — не убивать же тебя в самый интересный момент? Только личную жизнь наладила, будешь теперь меня горячими подробностями снабжать. М-м-м, — мечтательно протянула блондинка, облизывая губы, — кто бы меня оприходовал на шкуре, как настоящий дикарь.       Хината усмехнулась:       — Ну хочешь поспрашиваю у Наруто о его друзьях-уголовниках? Может как раз откинулся кто, — глаза Темари тут же загорелись предвкушением. Хината свои тут же закатила. — Это была шутка!       Тем обижено надула губы.       — Жестокие у тебя шутки, знаешь ли. Сбила мне весь настрой, аж делами захотелось заняться, — она слегка сунула палец в рот, изображая рвотные позывы и своё отношение к работе по понедельникам. Тем не менее, Темари выложила между ними стандартный договор, упакованный в прозрачную папку с ярко-жёлтой окантовкой. — Юристы составили типовой, как ты просила. Но, — Темари всерьёз посмотрела на подругу, — ты реально хочешь это сделать? Прости конечно, но это ведь реальный, мать его, Ренуар. Не хилое такое вложение в будущее.       Хината ответила с лёгкой улыбкой:       — Так он принесёт намного больше пользы, чем если будет просто пылиться у меня, — она без проблем приняла решение передать собственность на картину Куренай и фирме, чтобы начальница могла использовать Ренуара в своём благотворительном аукционе. Если честно, Хината не сомневалась, что уже знает, кто на нём будет и выкупит картину за любые деньги.       — Я бы потребовала процент, — буркнула Темари, переворачивая контракт «лицом» к Хинате. — Распишись здесь и… здесь, — поставив ручкой пару точек, сказала Темари.       Хината вывела красивую, размашистую подпись.       — Не переживай, я скажу, что без тебя бы точно не справилась. Новогодняя премия нам обеспечена.       — Премия? Пфф, да тебя не то что на доску почёта нужно повесить, а специальную доску супер-пупер почёта нужно повесить, чтобы там ты одна висела.       — Спасибо, обойдусь, — посмеялась Хината. — Осталось только отдать картину Куренай.       — Не переживай об этом, — вставая объявила Темари. — Я уже всё устроила.       — В каком смысле? — с удивлением нахмурившись, спросила Хината.       — Тебе совершенно не о чем волноваться, — улыбнулась Тем. Да-да, именно той улыбкой, которая громче слов кричит, что пора начинать волноваться. И сильно.

❄❄❄

      — Не о чем волноваться, говоришь?! — зашипела на подругу Хината, мёртвой хваткой вцепившись в её руку и безуспешно пытаясь на ней спрятаться. — Почему здесь… все?!       — Ай-ай, — безрезультатно стараясь вернуть руку в единоличное пользование, тихо страдала Темари. — Ладно тебе, ай-яй, всего-лишь небольшая-айя-айя презентация «для своих».       — Для своих?! — взвизгнула Хината, в этот раз, привлекая внимание нескольких глав отделов, занявших места поближе к загадочному мольберту, накрытому чёрной атласной тканью. — Прошу прощения, — с милой улыбочкой, произнесла она, и утащила Темари подальше, вглубь самого большого конференц-зала в офисе. — Под «своими» ты видимо имеешь в виду вообще всех сотрудников компании? Потому что они же все тут! — красноречивый выпад рукой в сторону вытянутого овального стола, за которым уже не было свободных мест, и мнущихся на заднем плане людей должностями пониже, что зевали за спинами начальников.       — А ты хотела, чтобы никто не узнал, как ты добыла для нас Ренуара? — наконец-то выдернув, уже начавшую синеть, руку, возмутилась самой мысли об этом, Темари. — Конечно, ты просто обязана заявить об этом во всеуслышание. Да после этого никто не посмеет даже заикнуться о том, что ты не заслужила повышения. Шион может хоть сто женихов привести, ей это уже не поможет.       — Н-но! — растеряв запал, выдала последнюю попытку возмутиться Хината. Слова Темари звучали слишком заманчиво.       — Что тут за возня? — и Шион с её противным голоском подоспела как раз вовремя. Хината только взглянула на это недовольное лицо, с неизменным выражением, будто учуяла вонь, чтобы отбросить любые сомнения.       — Пусть умоется кровавыми слезами, — шепнула Хината, смотря на коллегу так, словно намерена взорвать той тупую башку силой мысли.       — Это моя девочка! — победно вскинув кулак, сказала Темари. — Давай, покажи класс, — слегка сжав плечо подруги, блондинка удалилась на одно из двух оставшихся свободных мест во главе стола. Как раз по пути столкнулась с Куренай, по обыкновению, царской поступью вплывшей в помещение последней.       — Темари, — растянув красные губы в чисто начальственной улыбке, обратилась Куренай к блондинке. — Надеюсь, ты отвлекла всех от работы не просто так.       У любого другого сотрудника уже бы случился припадок, а кто-то мог бы наделать лужу. Но только не Тем. Она спокойно указала начальнице направление.       — Вы останетесь довольны, — Куренай повела бровью, не то выражая сомнение, не то сообщая, что принимает вызов, изящным движением оправила белоснежный жакет дорогого брючного костюма, и проследовала за подчинённой.       Хината постаралась как можно незаметнее обтереть вспотевшие ладошки о брюки. Отключиться от человеческого шума, сосредотачиваясь на собственных мыслях. Не заготовленная заранее речь всё никак не желала сложиться во что-то стоящее: лаконичное и профессиональное. Она не то чтобы боялась выступать на публике, просто предпочитала к подобному всегда быть готовой. Сложно контролировать ситуацию, когда оказалась в падающем самолёте, другое дело, если знала заранее, что придётся прыгать — запаслась бы парашютом.       З-з-з-з-з.       — Чёрт! — спрятанный в задний карман брюк телефон завибрировал. От неожиданности, Хината едва не выругалась во весь голос. Трясущиеся, да ещё вспотевшие ладошки не слушались. Она уже хотела наплевать — наверняка какой-то спам — но что-то заставило посмотреть на экран, чтобы увидеть от кого сообщение.       И вдруг вся тревога испарилась. Губы тронула улыбка, по ощущениям такая, которой можно освещать целый район города. В течении пары месяцев. В голове загремели непонятно откуда взявшиеся возвышенные фанфарные напевы, как в финале театрального мюзикла. Внутреннее ликование мгновенно трансформировалось в довольную улыбку.       Люди вокруг застыли, превращаясь в декорации. Хината осталась в пузыре тишины, где нет места пустым переживаниям или глупым сомнениям. Лишь обволакивающее тепло с привкусом красного перца и ароматом мандаринов. Она почувствовала себя всесильной, тапая по экрану, чтобы открыть короткое сообщение. Имя отправителя до сих осталось из прошлой жизни. Только Хината засомневалась, что стоит менять его на нечто пошлое и безвкусное. Наруто и так подходит.       Один символ. Триллионы смыслов.

―

Наглец [23.12.24 11:08]

🧡

―

      Сбивающее с ног осознание, что дальше по жизни без этого человека всё — ад.       — Вступление затягивается, — строгий голос Куренай напоминает о реальности происходящего. Почему и зачем Хината стоит перед толпой коллег. Ради чего так долго впахивала и рисковала. Что прячется под чёрной атласной тканью. Впрочем, и тут повсюду следы Наруто.       Хината продолжает улыбаться, с трудом укладывая в голове, что этот нахал в кротчайшие сроки стал огромной частью её реальности. Чего уж там, самой реальной и необходимой.       Убирая телефон и оборачиваясь к скучающим взглядам коллег, Хината мысленно благодарит воришку.       «Ты вовремя», — проносится в мыслях.       Это оранжевое — под цвет мандаринов — сердце, жжётся подобно свежему клейму. Придаёт небывалой уверенности. Наруто показал, что Хината способна выйти за рамки своих профессиональных качеств. Стать той, кто может бросить вызов боссу мафии, а не то, что своему собственному. Ввязаться в взлом с проникновением, первой признаться, что парень нравится, отдаваться без остатка обжигающим эмоциям. Что такое это маленькое шоу в офисе в сравнении со всем остальным?       Пустяковое дело.       — Коллеги, — громко обращается Хината, привлекая внимание всех, кто успел откровенно заскучать. Интерес просыпается медленно, но она только нагло ухмыляется — было у кого поучиться. Настоящее ошеломление нависло над их головами, а они, глупые, даже не догадываются. — Куренай, — личное обращение к начальнице, как символ единовластия.       Она позволительно кивает в ответ.       — Без лишних церемоний, — Хината делает два уверенных шага к мольберту и одним резким движением срывает атласную ткань. — Ренуар! — лёгкая заминка, требующаяся людям, чтобы сообразить, как реагировать.       И муравейник оживает. Возвращается копошение, шепотки, переговоры. Только Куренай молча смотрит на картину, сомневаясь в её реальности.       — Как это возможно?! — кажется, визг Шион для всех становится сюрпризом. Десятки глаз провожают её побег, но быстро теряют к ней интерес. В конце концов, она не Ренуар.       Хината мстительно улыбается, посылая вслед блондинке безобидные ругательства и прочие выражения своего триумфа. Хотя, что-то в ней настораживается. Шион начала звонить кому-то сразу, как увидела картину. Это странно? Странно.       Только уходит на второй план. Потому как к Хинате подходит Куренай.       — Признаюсь, я не верила до конца, что у кого-нибудь получится, — она разглядывает мазки мастера — их не спутаешь с другими. Хината упивается шоком на лице всегда идеальной начальницы. — Однако вовсе не удивлена, что это ты.       — Спасибо, — задрав голову и выпятив грудь, как будто готова принимать в награду ордена здесь и сейчас, ответила Хината, разумеется, сохранив невозмутимость. — За похвалу и за оказанную честь. Ваше задание стало настоящим вызовом. Рада, что удалось с ним справиться.       — Во что это встало фирме? — а вот и грандиозный финал. Конечно, Хината готовилась, что Куренай спросит об этом первым делом. В конце концов, искусство ещё и их работа.       — Картина моя, — горделиво и достаточно громко, чтобы все слышали, объявила Хината. — Прежний хозяин пожелал… отдать её мне в дар. Ну а я в свою очередь, — Хьюга потянула руку в сторону уже подбегающей Темари с документами, — дарю её фирме. И вашему благотворительному фонду. Хочу, чтобы высокое искусство послужило высоким идеалам, давая путёвку в жизнь таким же увлечённым людям, как все мы, — в конце Хината обвела взглядом коллег, позволяя им ощутить единение. Как будто никто из присутствующих на самом деле не был простым статистом.       — Я… не знаю, что сказать, — Хината верила словам начальницы. Такой растерянной видеть Куренай никому не доводилось раньше.       — Для начала, можете сказать: «огромная премия», — вмешалась Темари. — А дальше… как насчёт — «повышение»? Кое-кто явно заслужил.       Куренай улыбнулась. В её изящном, но строгом кивке сквозила капитуляция.       — Не будем ничего исключать, — и всё же она оставалась главной, так что и последнее слово Куренай оставила за собой. — Подарки от Санты в этом году дошли до нас раньше времени, — добавила она. — Ещё один повод отпраздновать с размахом. Плевать, что утро — несите шампанское! — один взмах руки и все засуетились.       Темари была первой, с кем Хината стукнулась бокалами.       — За тебя! — подмигнув, сказала блондинка.       — За нас, — поправила Хината.       — И за соседние кабинеты, — хихикнула Тем. С тех пор, как Хината нацелилась получить повышение, это стало их шуткой для своих.       — За соседние кабинеты, — поддержала Хьюга. И за наглых воришек, благодаря которым всё это стало возможным, мысленно добавила она, с особым удовольствием пригубив сладкого шампанского.       — Хината, — в веренице коллег, чокнуться подошла Куренай. — Совсем скоро наш ежегодный рождественский корпоратив. Надеюсь, ты не передумала знакомить нас со своим женихом? — Хината растерялась, и кажется, её замешательство, вызванное нежеланием принимать факт того, что вся её работа вновь ничего не стоит, а для Куренай важнее всего семейное положение сотрудницы, отразилось на лице. Поэтому Юхи и добавила: — Не позволяй ему пропускать этот вечер. Пусть видит, кого заполучил. Думаю, Санта и для тебя прибережёт особый подарок. Ты ведь не против разделить его с особенным человеком?       Хината успела только поражённо открыть рот, как начальница удалилась. В воздухе осталась звенеть её многозначительность.       А Хината захотела поскорее попасть домой, чтобы всё рассказать Наруто.

❄❄❄

      Наруто подышал на ладони — пока окончательно не перестал чувствовать пальцы. Опрометчиво было считать, что можно просто так взять и припереться к её офису вовремя. Эти дилеры походу работают не нормировано.       Пришлось попрыгать — любой профи в ирландских танцах обзавидовался бы его технике. Немного помогло. Тогда Наруто побоксировал с ледяным воздухом, уворачиваясь от ответных ударов. Короче, если на здании имеется камера, направленная на улицу, то воришка устроил нормальное представление для охранников.       Наконец послышались голоса, среди которых Наруто безошибочно расслышал плавный тембр Хинаты. Тут же прекратив вести себя, как последний придурок, воришка пафосно опёрся на капот «Ягуара»: руки расслаблено сложены на груди, ноги скрещены и упираются в асфальт, на лице опасно-сексуальное выражение, взгляд направлен чуть в сторону, типа он вроде как кого-то ждёт, но по жизни этот горячий бродяга открыт только для приключений. Конечно, с лицом вышло тяжелее всего, ведь металл, сука, прошибал холодом сквозь джинсы. Оба несчастные — но идеально упругие — полушария умоляли оказаться в тепле. Да-да, не такой он дурак, как может показаться, знает, что мог ждать в машине. Но разве это было бы так же охуенно круто? Нет.       Лениво переведя задумчивый взгляд в сторону разношёрстных голосов, Наруто увидел её. И стало совсем тяжко изображать из себя свободолюбивого волка одиночку, когда хочется броситься навстречу через всё пространство перед зданием, подхватить на руки и закружить. Пальцы свело от неуправляемости этого желания. Взгляд стал осмысленным, цепким. Она не могла не почувствовать.       Хината смеялась, говоря что-то такой же весёлой Темари. Но их всё время прерывали какие-то люди. Кто-то касался плеча Хинаты, привлекая внимание. Кто-то просто вклинивался между подругами. Фурия снисходительно улыбалась, демонстрируя неприкрытое превосходство.       Всё ясно, ухмыльнулся Наруто. Похоже, Ренуар произвёл впечатление на всех её коллег. Или не на всех. Воришка нахмурился, наблюдая, как нервозная блондинка с распущенными волосами, в натуральном полушубке — какой-то извращенец зачем-то выкрасил дорогой мех в бледно-розовый, при чём сделал это хреново, так что шуба покрасилась пятнами — проходя мимо, намеренно толкает Хинату в плечо.       Её качнуло в сторону Темари, которая легко поддерживает подругу. Наруто готов броситься заменять блондинку. Но девушки только провожают своего врага мимолётными взглядами, и продолжают смеяться. Ещё громче.       Узумаки смотрит на неё куда дольше. Та самая Шион, легко догадывается он, вспоминая, что видел её на фотках, но тогда был больше увлечён загадочным «женихом». Взвинченная блондинка несётся как будто в никуда, пока припаркованная неподалёку дорогая тачка не подмигивает ей фарами. Машина слишком далеко, а на улице давно стемнело, к тому же, водитель встал подальше от фонарей, на лобовом стекле только блики от праздничной иллюминации. Ничего не разглядеть.       Кроме маленького красного огонька, быстро взорвавшегося в воздухе и так же быстро погасшего, когда выброшенный в окно окурок падает в снег на обочине.       Шион садится в машину. Они уезжают. Наруто зачем-то продолжает смотреть, пока не теряет габариты в потоке автомобилей, спешащих по домам. Плохое предчувствие тревожно звенит во всём теле.       — Привет, незнакомец, — но всё исчезает, стоит этому мягкому, обволакивающему теплом, голосу прозвучать в приятной близости. — Ждёшь кого-то, или свободен? — Наруто переводит взгляд на свою заигрывающую фурию. Хината смотрит в ответ из-под полуопущенных ресниц, как настоящая гейша, способная одним взглядом остановить толпу мужчин.       Но смотрит она лишь на одного.       От этого внутри Наруто расцветает дикое желание украсть её у всего мира. Запереть в башне и никогда не покидать.       Немного взбодрившись, воришка нахально ухмыляется, беззастенчиво осматривает Хинату с ног до головы, как будто оценивая.       — Для тебя, крошка, — медленно произносит он, с кошачьей грацией отталкиваясь от капота и надвигаясь на неё. Как же прекрасны её серые глаза, расширяющиеся от внезапного желания. — Всегда свободен. Не желаешь прокатиться… на мне?       Хината прикусывает губу, сглатывая. Наруто прекрасно видит, как натягивается пальто на груди от тяжёлого дыхания.       Воришка вдруг манерно откидывает голову назад, непринуждённо смеясь. От этого звука, проникающего в каждую трещинку, Хината плотнее сжимает ноги, до боли впиваясь ногтями в ладони.       — Я что, правда, сказал «на мне»? Оговорился, — этим кристально-чистым глазам как будто можно верить. Такая невинность в каждом простом жесте, во всём языке его притягательного тела, что это Хината ощущает себя извращенкой рядом с ангелом. — Имел, — твою мать, внутренне простонав, думает она, как же горячо он произносит это слово, — в виду — подвезти? Я, как видишь, на колёсах.       Хината молчит, в ушах всё ещё его это «имел», звучит как обещание. Голова совсем не соображает.       Наруто снова смеётся. На этот раз без приёмов. Искренне.       — Судя по выражению лица, — делая ещё шаг навстречу, весело сообщает воришка, — я самую малость перестарался. Флирт — опасное оружие в умелых руках.       Хината закатывает глаза. Боже, как же Наруто от этого твердеет. Понял, что весь день скучал по этой её сексуальной привычке. Когда только успел обзавестись кинком на закатывание глаз?       Скучал…       По их моментам вместе. По ней.       Обнять её, как возвратиться домой после сотни лет блуждания в безжизненной пустыне. Хината отвечает, подстраиваясь, словно давно приобрела к этому привычку.       Поцелуй выходит в привкусом сладкого мороза. От него покалывает губы. Дышать становится сложнее, в то же время, это похоже на первый, долгожданный, спасительный вдох над толщей вод.       Наруто ледяными пальцами заправляет прядь мягких, чуть влажных от снежинок, волос под шапку, оставляя руку на её порозовевшей щеке:       — Привет, — шепчет он.       — П-привет, — задохнувшись, отвечает Хината, вжимаясь в него теснее, расслабляясь в круге сильных рук. — Не ожидала, что ты приедешь. Приятный сюрприз.       — Одно из моих тайных желаний, — потеревшись кончиком носа о её вздёрнутый носик, с улыбкой признался Наруто. — Ну, правда, ещё мне всё равно нужно в магазин, так что…       — Наглый воришка, — ткнув блондина в плечо, притворно возмутилась Хината.       Второй поцелуй получится горячее и требовательнее. В нём звучало нетерпение. Хината впивалась в несминаемые мужские губы, наслаждаясь крепостью. Сплеталась языком, отдавая сладкий вкус пузырьков шампанского, кажется, до сих пор взрывающихся внутри и пьянящих.       И было ей мало. Напиться этим нектаром Хината не хотела. Никогда.

❄❄❄

      — М-ф-ф, — в очередной раз выдохнула Хината, повиснув на ручке тележки так, что голова оказалась чуть ли не внутри. — Ф-ф-ф…       Наруто из последних сил делал вид, что всё ещё способен её игнорировать. Впрочем, достаточно наблюдательный человек мог заметить, как в этот раз он слегка вжал голову в плечи, источая напряжение. С упорством Сизифа, воришка продолжал вчитываться в характеристики риса, красочно описанные на заднике пачки, которую держал в руках.       — А-ф-ф, — и снова за спиной невнятные звуки от Хинаты. У Наруто начал периодически дёргаться глаз. Зачем только позвал её с собой? Кто-то может ответить на вопрос? Сам Узумаки не мог. Но факт оставался фактом: мгновение назад, он хотел её на любой плоской поверхности, а теперь эта коротышка…       Бесила!       Не успели они войти в святая святых — огромный, украшенный к праздникам, зал гипермаркета, как она принялась закидывать его десятками лишённых смысла вопросов: надолго ли они тут, сколько всего им нужно, а насколько сильно им всё это нужно и нельзя ли перенести это «занятное времяпрепровождение» — в этом месте Наруто слово в слово даже про себя повторял с той ядовитой интонацией, которую позволила себе эта бесячая коротышка.       Без преуменьшения, Наруто добрых полчаса мечтает оставить её где-нибудь в районе рыбного отдела, аккурат рядом с трупами рыбёшек, погребённой во льдах.       — Неужели, — по новой заныла Хината, размахивая у него перед носом своим телефоном, — мы не могли всё это заказать из дома?       Наруто промолчал. Лишь окотил её презрительным взглядом, в котором читалось, что он думает о её плебейском, обывательском отношении к священному ритуалу добычи продуктов.       — А-а-а, — язвительно протянула Хината, — ты тут типа представляешь себя добытчиком мамонта? — Наруто предпочёл горделиво продолжить проход вдоль стеллажей. Но его быстро догнал противный смешок коротышки. — Я права? Права ведь? Верно? — воришка ускорился. — Да куда ты так понёсся? Обиделся что ли?       Хината ожидала, что Наруто — на пару со своим ущемлённым мужским достоинством — свернут, скрываясь за соседними стеллажами. Ошиблась. Узумаки развернулся, грозно возвращаясь. Выглядело так сексуально, что, скорее всего, поэтому ей никак не удавалось переключиться на угрызения совести. Он же сам виноват, что она может думать только о том, как бы им поскорее раздеться! А не толкать тут эту тупую хреновину!       Наруто грубо упёрся руками в ближний к себе край тележки:       — Ты невыносима! В курсе? — отводя наконец душу, высказался воришка. — Думаешь, как всё, что я готовлю получается настолько вкусным? Потому что я, — блондин максимально противно скривился, коверкая слова, — заказываю доставку?! — и умолк, словно в ожидании ответа.       — Н-нет? — осторожно ответила Хината.       — Аллилуйя! Именно! — воздев руки к потолку с люминесцентными лампами, неприлично громко отреагировал Наруто. — Как ты не понимаешь, — чуть спокойнее продолжил он, — ведь каждый кусок мяса нужно лично обнюхать, — для наглядности, воришка показал, как оно должно выглядеть, обнюхивая невидимое мяса в руках. — Каждый томат пощупать, чтобы понять: подходит он для запекания, или в салат. Ощутить на языке сладость клубники, или всю кислоту лимона прежде, чем использовать при готовке. Понимаешь?       Судя по слишком внимательному взгляду, Наруто задал вопрос. Ответить Хината при всём желании не может — не слышала ничего. Как можно так говорить о помидорах, чтобы захотелось оказаться на их месте? О-о-о, она бы не отказалась, чтобы этот наглый воришка как следует её прожарил. На медленном огне. До хрустящей корочки. А потом съел, макая в кисло-сладкий соус.       Узумаки ощутил себя немного не в своей тарелке, настолько глупо-озабоченное выражение приобрело миловидное личико Хинаты. Как-то даже смутился немного, понимая, что ненароком перевозбудил девочку прямо посреди продуктового магазина.       Пощёлкал пальцами перед ней. Не помогло.       — Дохлый номер, — вздохнул воришка. — Что насчёт… винного?       — У-у-у! — разумеется, тут же оживилась эта бессарида. — Веди меня, мой виноградный бог! — Наруто так и не понял, к кому она обращалась, ведь его ждать не стала — сама ринулась по проходу. Видимо, планируя, подобно первоклассной ищейке, искать вино по ноткам можжевельника и нюансам белого перца.       — Стой, бормотушница! Меня подожди!       Должно быть, так же она выглядела когда-то в отделе игрушек, разглядывая кукол и плюшевых медведей. Глаза разбегаются, в них то рубиновые, то зелёные отблески — смотря на какую бутылку смотрит. Взгляд жадный, или голодный.       — Так, — начал Наруто, когда догнал её, — сразу оговоримся, что берём не больше пары бутылок. У нас тут не попытка снова заполнить твои опустевшие запасы бухла. Слышишь меня? Я позволяю тебе взять вина только для того, чтобы ты потом не ныла и дала мне купить остальное.       — Да поняла я всё, — надувшись, ответила Хината. — Дай сосредоточиться. Это тебе не рис выбирать, — уколола эта вредная фурия. — Что говоришь планируешь готовить в ближайшее время? — задумчиво перебирая одну за другой бутылки, поинтересовалась Хината.       Наруто ненадолго задумался, поглядывая в сторону:       — Ну-у-у, я хотел пожарить стейки из говядины и подать с перечным соусом.       — Замечательно, значит, каберне, — уже облизываясь, Хината нашла нужную бутылку красного.       — Ещё, — тут он подошёл чуть ближе, чтобы не кричать, а шептать, — планирую побаловать тебя равиоли с тыквой и рикоттой, — Хината поймала взгляд мучительно ярких голубых глаз. Будто насмешка дьявола, они только искушали, прикидываясь невинными. — Что думаешь? — воздух пропитался ароматом его парфюма, мешая Хинате соображать.       Она громко сглотнула слюну:       — Д-думаю, что это звучит о-очень вкусно, — дышать получалось только носом, но кажется, в этом крылась большая ошибка. Её лёгкие тоже пропитались его запахом. Чёртовы перец и мандарины.       — И что нам подойдёт больше всего? — длинные пальцы, способные справиться как с самым сложным замком, так и с не менее сложными сокровенными местами любой девушки, пробежались по ряду бутылок. Звон стекла напомнил перезвон колокольчиков, привнося нотку магии.       — Т-тут сложнее, — бормотала Хината, закрыв глаза, будто магнитом притягиваясь всё ближе к своему воришки, что похитил покой и украл адекватность, — нужно учесть много факторов: начинка, соус, ки-кислотность опять же — вину следует превышать кислотность блюда, чтобы не казаться пресным.       — Что-то мне подсказывает — у тебя всё равно готов ответ, — усмехнувшись, от чего у Хинаты по позвоночнику прошёлся импульс обжигающих огнём мурашек, медленно произнёс Наруто.       Хината буквально наощупь прошлась по бутылкам на полке, помня, что где-то тут заметила нужную. Оторваться от горячего блондина и его горящего желанием взгляда, всё равно дело проигранное заранее.       — Пино нуар, — прошептала совсем ручная фурия. Но Наруто не позволил положить бутылку в тележку. Снова плавный смех, в сопровождении мягкой улыбки, от которой Хината сама становилась, как расплавленная карамель на сладкой тыкве.       — Чуть-чуть промахнулась, — сообщил воришка, намеренно крепко перехватывая горлышко бутылки вместе с её ослабевшими пальцами. Они поставили вино на место вместе. И так же вместе взяли соседнюю бутылку. — Так-то лучше. Надеюсь, теперь ты готова, — такой готовой она ещё не была, о чём планировала сообщить Наруто, пока он не продолжил свою речь, — выбирать нормальные продукты?!       Хината сжала перед собой кулачки, изображая напряжённого и злого ёжика:       — Скотина! — крикнула она вдогонку наглому воришке, со смехом убегающему из винного отдела.       — Догоняй, коротышка! — довольный собой, развлекался Наруто.       — Да я тебя запеку, гадёныш, — яростно шептала Хината, следуя за смехом блондина. — Тыкву твою глупую, которая у тебя вместо головы. Набью её твоими же потрохами. И запью это всё своим вином. Сразу двумя бутылками.       — Звучит аппетитно, моя колючая фурия.       — А! — вскрикнула Хината, изо всех сил вцепившись в ручку тележки. Сволочь эта голубоглазая, успел обойти стеллаж и оказаться за спиной. Голос так неожиданно раздался над самым ухом, что Хината едва не сыграла в один из ящиков, стоящих, полные овощей и фруктов.       Наруто заржал, вытирая слезинки в уголках глаз:       — Прости-и-и, реально. Фух, я не специально.       — Ходи оглядывайся, — зашипела на него Хината.       — Сказала она себе, — добавил Наруто. И снова заржал, да так сильно, что пришлось держаться за полки, чтобы не оказаться на полу посреди магазина.       Хината постояла со скрещенными на груди руками, выбивая ритм носком ботинка.       — Всё-всё, теперь точно извини, — отдышавшись, с поднятыми в беззащитном жесте руками, произнёс Наруто. — Продолжим?       Хината промолчала, но тележку толкнула, поглядывая через плечо, чтобы Наруто обогнал и показывал дорогу.       Она не заметила, как такое надоедливое занятие, как поход по магазину, когда навстречу постоянно попадаются раздражённые люди, в отделах никого из сотрудников, так что и помочь никто не может, и всё время забываешь, зачем собственно притащился к тем или иным полкам, превратилось во что-то особенное. Почти интимное.       Хината наблюдала, как Наруто выбирает продукты. Как разговаривает с некоторыми продавцами, легко улавливая, когда кто-то из них врёт:       — Знаете, передумал я что-то, — с неизменной добродушной улыбкой, сказал Узумаки, — давайте лучше вон тот кусок, — мясник вымученно оскалился, но мясо поменял. — Спасибо, приятель. Прости, что заставил повозиться. С наступающим! — всегда работало, и человек, который вообще-то хотел блондина надуть, отвечает на улыбку.       — И вас с наступающим!       — Волшебное всё же время, — как ни в чём не бывало, говорит Наруто, заложив руки за голову, и мимолётно оглядываясь через плечо, на плетущуюся позади Хинату.       — Не то слово, — усмехается она, с чуть бо́льшим удовольствием толкая тележку.       Наруто придирчиво выбирает тыкву, доверив Хинате выбрать мешок картошки:       — Только выбери. Сама не бери, — строго говорит воришка. — Мне скажешь — я всё сделаю.       — Без проблем, — кончиками пальцев перебирая пыльные сетки, отвечает она. К делу, разумеется, подходит со всей ответственностью, намереваясь отыскать самые идеальные клубни. — Знаешь, — придерживая выбранную сетку, вдруг говорит Хината.       Наруто определяется с тыквой и подходит, чтобы загрузить в тележку картошку.       — Что?       — Я думала, будет неловко, — поясняет Хината.       — О чём ты? — заинтересовавшись, уточняет воришка.       Хината немного робеет, прикидываясь, что её очень заинтересовали кабачки:       — О сегодняшнем дне. О нашем общении после, — она многозначительно широко открывает глаза. Понижает голос: — Того, что было ночью. Понимаешь?       Наруто подражая ей говорит совсем тихо, так же тараща глаза, как будто их могут арестовать, если услышат, что он говорит:       — Секс что ли?       — Молодец, сообразительный, — закатывает глаза на его ребячества Хината. — Я пытаюсь сказать, что не ожидала такого. Что будет так легко с тобой, после… секса. Думала, будет странно и придётся заново друг к другу привыкать.       — Но ты рада, что оказалось так просто? — кажется, Наруто спросил об этом всерьёз. Поэтому Хината искреннее улыбнулась.       — Очень.       — Хорошо. Я рад, — прикинувшись, как будто от разговора не закружилась голова, а сердце не превратилось в сгусток довольных бабочек, небрежно пожал плечами Наруто.       Хината отвернулась, счастливо улыбаясь пирамиде из манго. Та едва не развалилась, когда она случайно схватила одно не с верхушки.       — Хочу, — неожиданно требовательно начала фурия-сладкоежка, — манго-панна-котту. Сможешь?       — Не исключено, — деловито ответил воришка. Хината аппетитно закатила глаза.       — И что мне сделать, чтобы ты узнал точно?       Узумаки дотошно облизал губы, самым пошлым образом улыбаясь:       — Что-нибудь придумаем.       Чёрт возьми, как же захотелось поскорее узнать, что придумал этот порочный сладкий наглец.

❄❄❄

      Хината скучающе разглядывала леденцы без сахара — на рождественскую тему, — беспорядочно скинутые в большую корзину перед кассами. Толкаться вместе с Наруто не хотелось, поэтому решила держаться поодаль. Тем более, что грозная тучная женщина, стоящая за ними в очереди, выглядела так, будто только ждёт повода откусить кому-нибудь голову. Судя по тому, как трясся худощавый мужчина рядом с ней — его голову она употребила давным-давно, да ещё яйцами закусила.       Наруто всем улыбался, насвистывал знакомую праздничную мелодию, споро выкладывая на ленту покупки, набившиеся в тележку с горкой. Разумеется, не забыл о стопке пакетов, с неизменной улыбкой, доставая их из-под кассы. И уже был готов стоять ждать, когда молодая продавщица всё пробьёт, когда заметил, чем занята Хината.       Она удивлённо вздрогнула, не ожидая его руки, возникшей буквально из ниоткуда. Наруто подмигнул и закинул на ленту ещё парочку леденцов на палочках. Хината не удержалась от застенчивой улыбки.       — У вас есть товары по жёлтым ценникам, — девушка-продавец жевала жвачку, при этом пыталась откровенно флиртовать с Наруто, так что говорить у неё получалось только, подражая корове. Хината успела обойти кассу через свободный выход и фасовала покупки по пакетам, так что считай заполучила лучшие места для просмотра этого шоу. Не сказать, что её сложно было рассмотреть — при желании сделать это очень даже легко. Видать, желания такого у продавщицы не имелось. Она слегка оторвала задницу от стула, наклоняясь в сторону Наруто настолько откровенно, что только ленивый не воспользовался ситуацией, чтобы заглянуть ей в декольте. — Если нужно, можете воспользоваться моей картой сотрудника.       Хината аккуратно уложила в пакет вино и закатила глаза. Хрена себе непристойное предложение, подумала она, поражаясь наглости некоторых отчаявшихся девиц.       Наруто, как будто ничего не замечал, или умело делал вид.       — Благодарю, у меня своя, — немедля, блондин продемонстрировал красный пластиковый прямоугольник с эмблемой гипермаркета.       Продавщица похихикала, убирая короткие тёмные волосы за ухо. Хината в наглую на неё вытаращилась, проверяя: заметит или нет. Конечно, нет! Никого и ничего не стесняясь, эта дешёвка с кричащим вульгарным макияжем, продолжила двигать челюстями и глупо улыбаться, очень медлительно пробивая товары.       Тучная женщина за Наруто запыхтела громче, выказывая своё отношение к сотруднице. Вот тут Хината её мнение разделяла.       — Может быть, — да эта шмара издевается, поражённая безграничностью наглости, громко подумала Хината, опасно прищуриваясь на девку. Перед ними она вообще-то обслужила человек семь и ни с кем не разговаривала. А тут прям соловьём запела. — Хотите товары по акции? Шоколадные конфеты, свечи? — указав на уценёнку рядом с собой, спросила продавщица. У Хинаты появилось стойкое ощущение, что она уже откровенно предлагает им совместно воспользоваться этим набором. Зажечь свечки, закусить конфетами.       Наруто и сам начал офигевать от такой откровенности. Поэтому предпринял попытку объяснить девушке, что занят. Он спокойно обратился к Хинате:       — Как ты насчёт свечей? — Хината плотно сжала челюсти и ограничилась покачиванием головой. — Нет, спасибо, — пожал плечами Наруто, возвращая взгляд коротко стриженной брюнетке. Дуре уже должно быть ясно, что если за него решения принимает женщина, значит — это серьёзно.       Но тут оказался тяжёлый случай.       — Наличными или картой? — специально так прижимая к телу руки, чтобы смять сиськи, похлопывая ресницами, уточнила девушка.       — Картой, — поспешно ответил Наруто, желая поскорее убраться. Он протянул кредитку Хинаты к терминалу, но донести не успел — его руку перехватила рука продавщицы.       — Тут такой упрямый терминал, не всегда срабатывает, — типа это достойное объяснение её поведению, выдала продавщица. — Нужно по-особенному прикладывать, — Наруто попытался выдернуть руку, но хватка у этой продажной женщины — потому что в торговле работает — оказалась сильной.       — Сколько хожу сюда, ни разу не замечал, чтобы терминал работал как-то не так, — сказал кто-то в очереди.       Хината едва не превратила манго в пюре сильно заранее.       — А знаете, — голос Наруто помешал разъярённой фурии популярно объяснить этой прошмандовке, что мужик занят, и если она его не отпустит, то лишится нахрен руки. Может, двух. Хината пока не определилась, насколько зла. Тем более, что уровень резко подскочил, когда Узумаки обворожительно улыбнулся жвачной корове на кассе. — Кажется, мы всё же что-то забыли.       Красноречивое «мы», эта тупая пизда проигнорировала.       — Дорогая, — чуть ли не на весь магазин, обратился воришка к Хинате, — не поможешь вспомнить, что мы могли забыть?       — Нет, — процедила Хината, оскалившись в улыбке. Но вообще-то поведение Наруто начало казаться подозрительным. Он точно что-то задумал, и не факт, что кому-то из присутствующих придётся его план по душе.       Наруто изобразил глубокую задумчивость, обследуя глазами полки вокруг.       Вдруг задорно щёлкнул пальцами, снова опасно — уже для своего здоровья — наклоняясь к довольной продавщице:       — Вспомнил, — это воришка сообщил давно поплывшей девахе. А следующую фразу адресовал Хинате: — Дорогая, как ты могла забыть, что нам нужны… презервативы?!       Вот и оно, — подумала Хината, краснее под взглядами всей очереди. Возможно, всех очередей — оборачиваться и проверять она не собиралась.       — Ха-ха, — небрежно указывая на красную фурию пальцем, доверительно посмеялся Наруто, как бы разделяя этот забавный момент с продавщицей. Кстати, резко оставшейся обтекать продавщицей. Её шокированный вид грел душу. — Такая она у меня, конечно, — продолжил делиться Наруто. — Чуть не спутала мне все планы на ночь. Где там мои любимые, — пробегая глазами по ассортименту в диспенсере, задумчиво, проговорил воришка. — Ага, «Мощь дракона». Пачку… Пачку? — спросил он Хинату. И долго её рассматривал, примеряясь. — Давайте, большую упаковку, — обезоруживающе улыбнулся Наруто. И добил: — XXL. Разумеется.       Хината была смущена, возбуждена, но вполне довольна.

❄❄❄

      — Привет, голубки, — крикнул Киба, не успели Наруто с Хинатой толком войти в парадную. — Фига вы затарились. Кто-то собирается запереться дома до самого нового года? — пошловато подвигав бровями, спросил консьерж улюлюкая.       Хината улыбнулась, закатывая глаза, пока придерживала дверь, чтобы нагруженный пакетами Узумаки мог войти следом.       — Слышь, чё, — шепнул воришка, когда оказался в дверном проёме, тесно прижатым к Хинате.       — Чё? — передразнила она, не понимая, почему застряли. Оттого, как сильно Наруто вжал её в косяк, уже нечем дышать.       — Я продукты в багажник складывал. И знаешь, что?       — Вам может помочь? — услужливо поинтересовался Киба, видя, что голубки сами не летят.       Хината не знала, что ответить, поэтому просто улыбнулась, показав на пальцах — всё ок.       — Лопаты и верёвки там уже не было, — пытаясь вынудить Хинату перестать общаться — даже жестами — с неопознанным видом маньяка, коим определённо является Киба, воришка неловко прикрывал её тяжёлыми пакетами, мешая двинуться дальше.       — Ну и хорошо, — таки протискиваясь мимо, странно ведущего себя блондина, прошептала в ответ Хината. — Хватит нагнетать. Этому точно есть логическое объяснение.       — Только не смей спрашивать! — зашипел Наруто, провожая её хрупкую фигурку.       — Всё норм? — уточнил Киба, стоило Хинате привалиться к стойке. Она задумалась на мгновение, но предпочла просто отмахнуться.       — Поспорили из-за ужина. Не бери в голову.       — Лады, — как ни в чём не бывало, отпустил ситуацию Киба. — Здорóво.       Наруто замер, будто олень в свете фар, когда консьерж обратился прямо к нему.       — А-ага, — хрипло ответил воришка. — Как сам? — а сам он подавал знаки Хинате, что надо срочно убираться. Нечего вести светские беседы с извращенцем, который хрен знает для чего лопаты да верёвки использует.       Хината отмахнулась от него. Бред ведь? Бред не бред, но на Кибу посмотрела слишком внимательно, как если бы пыталась найти в нём странности. И это взбесило. Всё Узумаки виноват! И его паранойя.       — Кстати, — снова подал голос Киба, не догадывающийся, какие теории заговора строятся вокруг его скромной персоны. — Шино просил передать, — растрепав волосы, парень остановился, жалея, что сменщик, и по совместительству лучший друг, не пожелал оставить записку. — Он тут был у своего товарища Роки — что-то там переделывал в костюме, потому что стал Лордом Командующим, или типа того. Не вникал. Короче, этот Роки просил передать тебе, что твой заказ готов.       — Как замечательно, — искренне обрадовалась Хината. — Спасибо за отличные новости.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулся в ответ Киба, уже не так жалея, что Шино не отделался запиской. — А! Ещё на счёт твоей дополнительной просьбы, — с нажимом, многозначительно глянув в сторону Наруто, добавил консьерж, — у него есть несколько старых работ, хотя он, цитирую: не приемлет подобного отношения. Что бы это не значило, — пожал он плечами. — Шино сказал, что надо просто на месте проверить. Если что, то этот Роки всё сделает прямо там.       — Замечательно, — покивала Хината, улыбаясь своим мыслям. Одной проблемой меньше — это всегда хорошо.       Наруто всё время продолжал молча стоять у неё за спиной, обливаясь потом и тихо пыхтя от натуги, ожидая, что коротышка вспомнит о нём. И его бедных волшебных руках, по ощущениям, перерезанным надвое, впившимися в кожу ручками тяжеленных пакетов.       Куда там: коротышка продолжала вести свои дурацкие светские беседы с консьержем-убийцей, который предпочитает сначала жертву крепко связывать, а затем где-то прикапывать.       Киба, как будто уловив недовольные флюиды со стороны Узумаки, покосился на него, мгновение спустя склоняясь над стойкой поближе к Хинате:       — Тут ещё это, — совсем многозначительно, проговорил он, периодически проверяя, насколько внимательно к их разговору прислушивается Наруто.       У того, естественно, усилилась паранойя, подкидывая единственное логическое объяснение не только поведению Кибы, но и спокойствию Хинаты насчёт загадочных — и жутких — находок в багажнике.       Они заодно! Связался на свою голову с фурией. Теперь понятно, чего это она в день знакомства предполагала, что Наруто захочет её расчленить — по себе судила!       — Что? — с долей иронии, вкрадчиво уточнила Хината, по примеру Кибы точно так же поглядывая в сторону воришки.       — Ну, тебе коробку прислали. К двадцать седьмому числу, — выкатив глаза, наконец, продолжил консьерж. — Мне её как, придержать, или отдать?       Хината изменилась в лице, перепугавшись.       — А, да-да, придержи. Подождёт. Спасибо, — торопливо, накидала она. — Боже, Наруто, — типа резко вспомнив о нём, заботливо сконцентрировала всё внимание на блондине. — У тебя ведь тяжелые пакеты. Что же ты молчишь? Идём скорее. Увидимся, Киба. Ещё раз спасибо.       — Ага, — усмехнулся консьерж, явно понимания больше, чем Наруто. — До встречи, голубки.       Хината продолжала давить на кнопку нужного этажа всё время, пока двери лифта не закрылись. И предпочла наблюдать за тем, как сменяются цифры на маленьком экране, игнорируя прямой взгляд Наруто.       — Не стоило стесняться, — всё также избегая смотреть в глаза, заговорила она. — В следующий раз сразу говори, чтобы поторопилась. А то знаешь ведь, как это бывает. Заболтаешься и обо всём на свете забываешь, — бодрый поначалу, к концу фразы голос её совсем затух.       — Теперь буду иметь в виду, — спокойно ответил Наруто.       Повисла напряжённая пауза. Впрочем, всё напряжение исходило только от Хинаты.       — Так, — начал воришка, и Хината слишком испуганно вздрогнула.       — М-м? — мысленно подгоняя лифт ехать быстрее, с наигранной небрежностью, отозвалась Хината.       — Что такого будет двадцать седьмого?       — Что?! — с огромными глазами, переспросила Хината, выглядя так, будто не ожидала именно этого вопроса. Хотя всё было с точностью да наоборот.       — Просто любопытно, — пожал плечами, насколько позволяла тяжёлая ноша, Наруто, — какой-то особенный день? Раз тебе аж целую коробку чего-то прислали.       Хината, покачиваясь на пятках, беспечно покачала головой, наигранно прыснув от короткого смешка:       — Ничего такого. Это по работе, — ложь легко срывалась с языка. — Поэтому и оставила пока у Кибы — совершенно не хочу думать о… работе.       — Понятно, — как-то совсем легкомысленно, произнёс Наруто.       Хината устало прикрыла глаза, касаясь век тонкими пальцами:       — Ты знаешь, — тихо промямлила Хината, и это, разумеется, не было вопросом. — Как ты узнал?! — тут же взвилась фурия, призывая наглого воришку к ответу.       — Могла сама рассказать, — без упрёка, лишь с мягкой улыбкой, надеясь на доверие, спокойно сказал Наруто.       — Знаю, — виновато буркнула Хьюга, закрываясь скрещенными руками. — Просто привыкла забивать на свой день рождения.       Скосив взгляд на блондина, ни на секунду не перестававшего смотреть только на неё, добавила:       — И не привыкла, что кто-то рядом чего-то обо мне ещё не знает.       — Понимаю.       Двери лифта открылись. Наруто вышел раньше, чем Хината успела проанализировать его ответ.       — Ты… обиделся? — с опаской, уточнила она, теребя ключи в руках.       — Нет, — улыбнувшись, чтобы развеять последние сомнения, мгновенно ответил Наруто. — Но я тут как бы уже слегка рук не чувствую. И вот лишиться возможности лапать тебя — будет реально обидно.       — Чёрт! — всплеснула руками Хината. — Прости-прости!       — Посмотрим на твоё поведение, — вкрадчиво шепнул Наруто, останавливаясь в проёме, когда Хината оказалась прижата к косяку его телом. — Не сомневаюсь — ты найдёшь способ загладить вину.       Хината механически кивнула, затерявшись в собственных развратных фантазиях. Да ещё так вовремя вспомнила о целой пачке презервативов, погребённых на дне одного из пакетов.       Грёбаные XXL.

❄❄❄

      Наруто успел наскоро принять душ и влезть в шорты с белой майкой, пока Хинату отвлёк какой-то рабочий звонок. Она всё ещё слушала едва доносимый до кухонного островка голос в трубке, когда он продолжил раскладывать продукты по местам. Видок у фурии при этом был самый воинственный. Казалось, что она готова собеседника насадить на вертел и жарить на медленном огне.       Воришка усмехнулся этой кровожадной мысли, как раз доставая из пакета бутылку вина. Коротышка-вакханка исполненным важности жестом пощёлкала пальцами, привлекая его внимание. Без слов понятно, что ей не терпится вскрыть сей божественный нектар.       Наруто строго прищурился. Сдаваться слишком быстро он не собирается. В конце концов, узнает он сегодня, что такое трезвый секс с этой фурией, или нет?       Но она естественно тут же взмолилась, показывая, как сильно голос в телефонной трубке выносит её бедный, уставший мозг.       — Чёрт с тобой, — сам себе буркнул Наруто, — от одного бокала ничего страшного не случится.       — Я всё поняла, — процедила Хината, стараясь, чтобы голос оставался приветливым. Ну или хотя бы сугубо профессиональным. — Обязательно перепроверю, — из последних сил, ответила она собеседнику. — Хорошего вечера, — это в трубку сказала, — дура тупая, — а это, после того, как отключилась, чёрному экрану. — Не пробовала сама хоть раз поработать? Конечно, нет, ведь можно скинуть всё на Хинату.       — Выходит, не такая она дура, — посмеялся Наруто.       — Всё, — решительно настроенная, Хината показала, как отключает телефон, забрасывая его куда подальше. — Меня ни для кого нет.       — М-м-м, — облизал губы Наруто, — мне определённо нравится твой настрой.       Хината поднялась с дивана, попутно включая ёлку и гирлянды. Подошла к кухонному островку, за которым Узумаки уже над чем-то колдовал.       — Помощь нужна? — опираясь на чёрную блестящую поверхность, спросила она. — А то не удобно уже как-то. Ты тут, как пчёлка возишься, а я вроде как ничего не делаю.       — В смысле? — оборачиваясь через плечо, не согласился Наруто. Он промывал свежий шпинат, перебирая пальцами крепкие, шелковистые листочки. — Ты не забыла, что весь день была на работе? Пока я тут прохлаждался.       Хината действительно чувствовала себя уставшей, и сильно сомневалась, что стала бы достойной помощницей такому умелому повару, как Наруто. Но это не отменяло чувство вины. Не хотелось делать для него меньше, чем он для неё.       — Это не соревнование, — будто прочтя мысли, спокойно проговорил Наруто. — Просто расслабься, пока я готовлю ужин.       — Но…       — Ничего сложного. Обещаю, — заверил растерянную Хинату, по лицу которой было ясно, что она хочет в душ и переодеться. А потом съесть всё, что предложит этот невероятный мужчина. — Ты как будто пропустила мимо ушей все мои пошлые намёки, — возмутился Узумаки, когда она всё ещё стояла на месте, отказываясь уходить. — Сказал же: для тебя точно отыщется возможность, как мне угодить. Может и не одна.       Хината закатила глаза. Неумелая попытка скрыть предвкушение.       — То есть, — уже ей в спину крикнул Наруто, — возможность может быть и одна, но несколько раз за ночь. Сечёшь?       — Извращуга! — прокричала Хината в ответ.       Наруто смеялся всё время, пока нарезал овощи в салат.

❄❄❄

      В большой прозрачной салатнице торчали две деревянные ложки на длинных ручках. Холодный запечённый окорок Наруто нарезал тонкими ломтиками, а от поджаристых тостов с хрустящей корочкой шёл умопомрачительный аромат чеснока и оливкового масла.       Только Хинаты всё не было. Хотя шум воды давно стих.       Наруто вытер руки полотенцем, поглядывая в сторону спальни. Хината не появлялась. От странного ощущения покинутости, по спине прошёлся холодок. Тихо ступая, Наруто прошёл через комнату. Почему кажется, как будто он вернулся к началу и снова крадётся потому, что явился украсть?       Вытряхнув эти мысли, Узумаки с опаской заглянув в тёмный проём её спальни.       — Хината? — едва слышно, позвал Наруто. Никто не отозвался.       Только полностью оказавшись в дверях, воришка смог понять, что свет в комнате есть — горел ночник на прикроватной тумбочке. Его мягкий сиреневый свет окружил совсем крошечную — особенно на краю огромной кровати — фигурку Хинаты. Она сидела в задумчивости: одна босая нога на полу, вторая на кровати, тесно прижата к телу так, что можно спокойно положить на колено подбородок. Чёрный атласный комплект из майки на тонких лямках и мини-шорт, волосы собраны в небрежный пучок на макушке. В комнате витает аромат её геля для душа. Но даже ему не перебить этой особенной, глубокой тишины, пропитавшей каждый угол спальни.       — Хината? — чуть громче зовёт Наруто, не решаясь переступить порог. Как будто так он нарушит границы её пространства, уничтожив нечто важное. То, что ему не понять.       Она не отнимает взгляда от стены, когда тихим, переполненным эмоциями голосом, хрипло произносит:       — Ты повесил её.       У Наруто появляется неприятное ощущение падения. Провал и стремительно катишься вниз. Душа путается в липком страхе, что всё испортил.       — Прости, — поспешно произносит воришка, торопясь объясниться. — Не подумал… взял на себя… но я запомнил, — голос полнится паникующими нотками, топорные движения рук раздражают. Он показывает на стену, на рамку — теперь-то она кажется слишком простой, а в магазине виделась подходящей по стилю — цепляясь за надежду, что проявленная забота смоет вину. — Запомнил и повесил так, чтобы ты могла всегда на неё смотреть.       Хината не слушала. Её не интересовали объяснения. Пока она ещё часть реального мира, силы нужны на одно слово:       — Спасибо…       Боясь спугнуть удачу, Наруто не стал переспрашивать. Мягко опустился рядом — матрац едва прогнулся под его весом, никак не потревожив Хинату. Не разрывая затянувшийся односторонний зрительный контакт, саму фурию изучал, как произведение искусства.       Хината закрыла глаза, нервно выдыхая, будто задерживала дыхание. Упёрлась лбом в колено, качая головой. Как бы не пытался, Узумаки не мог понять, что она чувствует. И, похоже, Хината тоже испугалась своей реакции.       — Извини, — настало её время извиняться по очередному глупому поводу. Наруто поджал губы, пряча улыбку. — Идиотская ситуация, — усмехнулась Хината. — Не думала, что так отреагирую. Забыла, — беглый взгляд в сторону воришки, тут же отобранный у него, — какая она… а тут прям накатило. Тебе, должно быть, это кажется странным, — наконец Хината смогла оторваться от картины, признавая присутствие Наруто.       — Что именно? — уточнил воришка, меняя позу, чтобы сесть удобнее: поджал одну ногу, расслабленно опираясь локтями на колени.       Хината неопределённо взмахнула руками:       — Я и абстрактный экспрессионизм, — улыбнулась она, очаровательно морща носик. Наруто не смог удержаться от ответной улыбки. — Это не намёк, что ты не способен понять, — на всякий случай уточнила Хината. Впрочем, Наруто этого не требовалось, рядом с Хинатой он чувствовал себя дураком — не так, как она могла подумать. Блондин знал, что может быть честен, когда чего-то не понимает. — В этом смысле все люди делятся на два вида: одни отбитые и правда видят что-то, другие — притворяются, чтобы прослыть высококультурными. Если честно, и те и другие то ещё зрелище, — перезвоном рождественский бубенцов, рассмеялась Хината.       — Не буду скрывать, — с улыбкой произнёс Наруто, разглядывая вместе с Хинатой сложный абстрактный экспрессионизм, в латах из простой чёрной узкой рамки. В ней картина приобрела вид старинного постера, что вполне вписывалось в окружающую обстановку. — Если бы я видел её впервые, то сходу признал, что подобное — не в моём вкусе. Я, знаешь, больше по таким картинам, где сразу видно, что художник умеет рисовать.       Наруто взлохматил ещё чуть влажные волосы на затылке, непонятно откуда выудив воспоминание из далёких школьных дней:       — Помню, нас с классом возили на какую-то экскурсию, — заговорил он, впервые с начала разговора подмечая, что Хината вернулась в реальность окончательно, и в её глазах явственно отражалась его маленькая, яркая копия. — Скука была смертная.       — Само собой, — безобидно закатила глаза Хината.       — Но мне хорошо запомнилась одна картина — там как раз была настоящая картина: все детали прорисованы, понятно, что именно ты видишь. Удивительно, что я вообще смог о ней вспомнить. Если не ошибаюсь, там был чувак, который стоял на табуретке на одной ноге. А рядом ещё был какой-то манекен, или типа того, увешанный колокольчиками. И пёс. Ну точно, ещё там был пёс.       Хината закусила губу, подозрительно неловко улыбаясь.       — Что? — не выдержал Наруто, когда коротышка так ничего и не сказала, продолжая натужно улыбаться, как будто дантист во рту забыл свой ретрактор.       — Это Матизен, — со знанием дела, ответила Хината. — Тот, как ты выразился, чувак, ещё на сковороде стоял.       Наруто сложил губы гармошкой, задумавшись:       — Ну точно. Тётка-экскурсовод что-то такое говорила. И что? В чём прикол? — нахмурился он.       — В названии, — серьёзно, ответила Хината. — В названии единственной картины, которую ты решил вспомнить. Из, не побоюсь этого слова, миллиона других.       Без драматической паузы эффект не был бы таким разрывным:       — «Школа воров», — доверительно склонившись к Наруто, тихо произнесла Хината.       Реакция последовала не сразу. Лицо забавно вытянулось, отлично гармонируя со скрюченной горбатой фигурой:       — Прикалываешься? — Хината, всё с тем же виноватым видом, покачала головой.       — Тогда было модно рисовать такие, знаешь, литературные картины, — сразу понятно, что управление перехватила её арт-дилерская сущность. Хьюга вся преображалась, стоило появиться возможности просветить невежд об искусстве. — «Школа воров» не исключение. Её связывают с Гюго и «Собором Парижской Богоматери». Это визуальный аналог того, что Гюго описывает словами: город производит преступность, обучает её, воспроизводит её. Никто из них не осуждает этот мир однозначно, — с горячей убеждённостью, продолжила Хината. — У одного это маскарад, театр. У другого — сцена инициации. И Матизен позволяет нам примкнуть к этому сообществу, стать его частью. Так же наблюдать за происходящем. Помнишь, какую он избрал композицию? Это некий полукруг, — жесты рук плавные, раскрывающиеся навстречу идеям, которые Хината старается донести, — который мы замыкаем, превращая в круг.       — Леди, — с обезоруживающим нахальством, начал воришка, — вам не кажется, что вы слишком романтизируете воровство? Возможно ли, — он осторожно взял её ладошку в свою. Не отрывая глаз от приоткрытых губ и расширенных серых глаз, оставил легкомысленный поцелуй на кончиках пальцев, будто приветствуя ту, кто украла его сердечный покой. — Что передо мной сама богиня Фортуна? Та, что приносит удачу отчаянным смельчакам?       Жар опалил щёки, сердце взяло высокую ноту, вознося хоровое пение до небес. Хината сглотнула, теряясь на опасной, недосягаемой для понимания глубине голубых глаз.       — В одном вы правы, в другом — ошиблись, — поддержала она его игривый тон. — Романтизирую. Но отнюдь не воровство, — рука Наруто не отпустила её руку, поэтому Хината смогла переплести их пальцы, укладывая его крепкую, чуть шершавую ладонь к себе на колени. Подушечками пальцев очертила линии, гадая, какая из них отвечает за любовь. И где тот важный поворот, означающий её появление на пути этого полного противоречий и загадок мужчины. Колючий взгляд, безапелляционно прямой, сминающий любые уловки. — А вполне конкретного воришку.       Наруто прикрыл глаза, улыбаясь, как довольный котяра:       — По-моему, идеальное место для поцелуя. Что думаешь?       — Хм, пожалуй… поцелуем сцену не испортишь.       Они синхронно потянулись друг к другу. Точкой притяжения стали лишь губы. Прикосновения, эти взмахи крыльев бабочки, будто движения хорошо знакомого танца. Лёгкое скольжение с закрытыми глазами, как знак доверия к партнёру. Рука на руке, вжимающиеся в матрац, как надёжный мост от сердца к сердцу.       Неохотное расставание с послевкусием чистой нежности.

❄❄❄

      — Кажется, — шепнула Хината, ещё не успев выровнять дыхание, — ты собирался что-то сказать об абстрактном экспрессионизме.       — М-м? Разве? — Наруто запыхался не меньше. Соображать выходило туго.       Они так и не смогли расстаться совсем: сидели, мягко столкнувшись лбами, слушая тяжёлое дыхание друг друга.       Хината отстранилась первая, вырывая из воришки протестующий стон.       — Ты сказал: «если бы я видел её впервые», — в речи Хинаты бурлило нетерпение, она не была готова отпустить это возвышенное настроение, так и не услышав всех мыслей Наруто. Или, ей просто хотелось поделиться самой. Открыться ему, обнажив нечто сокровенное. — То есть, сейчас ты готов сказать нечто большее?       Перед требовательными, волнительно ожидающими ответа серыми глазами, Наруто сдался. Взглянул на картину, с которой успел провести наедине несколько долгих часов. На холсте — ураган мазков. Необузданный, дикий, кажущийся совершенно хаотичным. Но, чем дольше смотришь, тем сильнее картина убеждает тебя: в неё нет ничего случайного. Потому как каждый мазок, каждый избранный цвет, каждое громкое, яркое слово, выведенное чёрной краской, становятся осознанным посланием сквозь переживание сильных эмоций. Невыразимое, вдруг приобретает форму. Его тени вырисовываются в размашистых движениях кисти, в рельефе масленых красок.       — Не так, как ты себе, возможно, представляешь, — почему-то перейдя на шёпот, осторожно начал Наруто. — Она не открыла мне какие-то потаённые знания, или вроде того. Но, — он жадно впитывал слова, пытаясь представить женщину, что нанесла их на полотно. То крупные и ярко-чёрные, на фоне мягкого вихря цветом, смотрящиеся чрезвычайно гротескно. То совсем мелкие, убористые, заставляющие вчитываться, впитывать. Осознавать. — В какой-то момент ловишь себя на мысли, что не можешь оторваться. Смотришь. Читаешь. Задаёшься вопросом: что всё это значит?       — Точно, — страстно подтвердила Хината, жадно следя за тем, как меняется облик Наруто. — Ведь это — поток страсти, боли и очищения. Картина как будто наполнена дыханием. И криком. И молитвой. В ней трагедия женской судьбы: «когда она отдает себя ручью и ты видишь, как тело Офелии проплывает мимо деревни, вспоминаешь, что она не любила ничего, кроме простых лотосов и не спала ни с кем, кроме быка на холме», — не утруждаясь взглянуть на полотно, декламирует Хината с небывалой твёрдостью, вколачивая слова в тишину спальни. — Телесность, вина: «чёрные вороны в выжженной лиловой траве, такие же родные, как гниющий рис — слизь на белом полотне». Всё это буквально набрасывается на тебя, но в том нет принуждения или насилия. Лишь настойчивость, с которой она пытается рассказать о своих чувствах.       Наруто не в силах отвести взгляд. Пламенная речь Хинаты ускоряет пульс, дыхание. Погружает в водоворот красок, будто становится стереокартинкой для скрытого. Расфокусировка приносит ясность. Её необузданная страсть увлекает в темноту, умоляя заглянуть за край:       — «Милосердие. Милосердие. Утопи её, дождь!», — она не кричит, но слова звучат так громко, что закладывает уши. — Это кульминация всего. Эмоциональный взрыв, так созвучный с бурей красок на холсте. Мольба о прощении. О додже, что смоет всё. Это не о понимании деталей, вычитанных в каких-то заумных статьях, — Наруто смотрит на Хинату, боясь упустить восторг, льющийся, как тот самый дождь, из серых, дождливых глаз. — Ничего лишнего не требуется: просто чувствовать вместе. По-человечески, — Хината невесомо улыбается, и будто тяжёлое грозовое небо прорезает луч солнца. — Искусство потому и прекрасно, что пробуждает в нас человечность. Пусть через боль и страдания, через испытания. Или загадки. Оно своего рода чистая энергия. Её нужно лишь уловить.       Смутившись собственного порыва, Хината умолкла. Увела хмурые облака своих глаз от воришки, вновь погружаясь в тайфун, что обрушивает на смотрящего полотно.       Наруто ощутил приступ страха. Подался к ней:       — Не молчи, — он и сам молил, не понимая до конца, о чём именно. Просто хотел слышать её голос. Знать, что Хината настолько близко, насколько позволяют законы мироздания, действующие в этой вселенной. — Расскажи ещё что-нибудь. Как… как она называется?       Хината долго смотрела Наруто в глаза, прежде чем протянуть руку. Он принял её не задумываясь. Его нежная фурия, его богиня удачи, позволила, словно уставшему путнику, найти Наруто покой на её прохладных коленях.       Он растянулся на кровати, свесив ноги с края. Лёг щекой касаясь бархатной кожи. Нежные пальчики забрались в его волосы, принялись перебирать пшеничные пряди. Наруто блаженно прикрыл глаза, позволяя её голосу вести за собой.       — «Апельсины №1 (Чёрные вороны)», — проговорила Хината, щедро пропитывая каждое слово радостью. Ну конечно, как же иначе, думала она с благодарной улыбкой. Разве мог кто-то другой быть причиной, почему картина вернулась в её память, а теперь и жизнь? Цитрусы — это про Наруто.       — Что за странное название? — промурлыкал Узумаки, проводя носом по её бедру.       — Такое же название у цикла стихотворений Фрэнка О’Хары. Одно из них — «Чёрные вороны», собственно и стало частью композиции. Она, то есть, Грейс Хартиган — художница, всегда хотела соединить поэзию и живопись, искала себя в мужском мире послевоенного Нью-Йорка, и хотя она открыла путь современному искусству в том виде, как мы его понимаем сейчас, но когда нашла нечто новое — что не очень-то оценили её коллеги — легко пошла навстречу тому, чего жаждало её сердце. Это достойно уважения. Порой бывает очень сложно не предавать себя, — тихо проговорила Хината, черпая силы простить себе прошлые ошибки, в электричестве, проходящем через кончики пальцев, когда касается волос Наруто.       — Апельсины, значит, — всё мурлычет воришка, вдыхая аромат её кожи. — Звучит… мармеладно.       Хината улыбается, беззвучно смеясь. С Наруто она учится не зацикливаться на сложных эмоциях, от которых тяжело на сердце. С ним надежда цветёт настолько буйным цветом, что способна вытеснить всё самое тёмное. Бесцеремонно врывается в твою жизнь, как настоящий наглый воришка и не просит взглянуть на жизнь иначе — бросает тебе правду в лицо, и некуда скрыться. Нечего делать, только меняться. Становиться лучше.       Неужели он сам не понимает, как влияет на людей?       Хинате хочется кричать об этом. Заставить его поверить.       Но Наруто как будто не готов услышать. Это он обрывает уютную тишину:       — Ужин нас уже заждался.       Он нехотя отрывается от её колен, напоследок оставляя долгий поцелуй у кромки коротеньких шорт.       — Идём? — теперь его очередь протягивать руку.       Хината доверчиво хватается за предложенную ладонь. Для всего ещё будет время, а сейчас можно отдаться волшебству этого прекрасного вечера. В конце концов, она сегодня победитель и заслужила свою награду.       — Поедим на диване? — ребячески, спрашивает Хината, торопясь на кухню. — Кино посмотрим?       — Ничего не имею против, — соглашается Наруто. Он задерживается, чтобы ещё раз взглянуть на картину. Полотно останется здесь, чтобы не случилось. Ведь так? Хината никогда не забудет, что он сделал.       Пока не начал задаваться вопросом хорошо это или плохо, поспешил вслед за неугомонной фурией.       — Выбрала? — кричит Наруто, добавляя последние штрихи к походной сервировки их ужина, уложенного на большие плоские тарелки.       — Почти, — медленно протянула Хината, продолжая листать фильмы из списка рекомендаций.       — Тыкай первый попавшийся, — осторожно усаживаясь рядом, советует воришка. — Иначе никогда не выберешь. Или давай я.       — Ага, щас, — на всякий случай, отодвигая пульт подальше от этого любителя брать всё, что плохо лежит, возмущается Хината. — Сегодня моя очередь.       — Короче, нам повезёт, если не придётся смотреть занудную документалку. Да, Фрости? — Хината закатывает глаза, дивясь этой их крепкой дружбе. Быстро же снеговик забыл, как нелестно Узумаки о нём отзывался.       — Нашла, — вдруг шепотом говорит Хината, понимая, что отыскала нечто идеальное.       — Что там… — быстрее, чем воришка успевает прервать общение с плюшевым другом, Хината кидается на него, закрывая глаза ладошкой.       — Не смотри! Испортишь сюрприз! — она кое-как жмёт на кнопку «начать просмотр», а то Наруто почти выбрался.       — Да что там такое? — посмеивается он.       Отвечает ему голос за кадром, читающий надпись на экране:       — В фильме Джона Мактирнана: «Афера Томаса Крауна».       Хината откровенно лыбится, разглядывая очумелое выражение лица Наруто.       — Что за…       — О да! — Хината в полном восторге. — Картины и воры, — мечтательно говорит она. — Две мои самые любимые вещи.       Люди всё время так говорят, уговаривает себя Наруто. Это ещё ничего не значит. Ведь так?

❄❄❄

      — Фурия, — посмеиваясь, с довольной улыбкой, сказал своему отражению в зеркале Наруто. Снова намочил край полотенца для рук и потёр пятно на белой майке. Ожидаемо, то стало только больше, расползаясь бледно-красными краями под рёбрами. — Ранен? Или убит? — «выстрелив» зеркальному себе в лоб из воображаемого пистолета, усмехнулся воришка.       Предприняв последнюю попытку оттереть соус с майки, Наруто признал поражение. Ладно бы ещё сам — не впервой — но нет, всё эта мелкая, вредная фурия. Предупредил, что этим кончится, если продолжит играть с едой, и заигрывать с ним.       Наруто прикусил губу, но не сумел погасить довольную улыбку. Провёл ладонью по волосам, качая головой. От воспоминаний, как она смеялась, когда кусок мяса, щедро обмакнутый в соус, случайно прилетел в него, пока взбалмошная фурия размахивала руками, тело налилось слабостью от распирающего его счастья. Натуральное сумасшествие, только ощущение, что каждый вдох делает ради неё. Что сердце бьётся только потому, что упрямиться исчезнуть, не урвав ещё хотя бы минуту рядом с ней.       — Боже, Узумаки, — с притворной строгостью, разглядывая слащавое выражение лица, простонал воришка. — Когда ты стал таким романтиком? Ты мужик или кто? — напрягая мышцы, Наруто зарычал на отражение. Но всё закончилось неудержимым смехом. — Мужик, как же. Сентиментальный придурок — вот ты кто, — констатировал воришка, щедро обрызгав зеркального себя каплями с кончиков пальцев.       Мокрое полотенце полетело в корзину с грязным бельём. Майку пришлось кинуть туда же.       Наруто покинул ванную и выключил свет. Уверено направился в спальню Хинаты, чтобы вместо одной из своих футболок, которые по-прежнему хранил по пакетам, складируемым в углу комнаты, надеть что-нибудь из её запасов. Воришка предвкушал, как она взбесится. Сто пудов закатит глаза. Твою мать, это чертовски сексуально даже в его фантазиях.       Воплотить мелочные угрозы в реальность, помешала слишком глубокая темнота в коридоре. В ней особенно чётко выделалась хрупкая фигурка Хинаты, то пропадающая во тьме, то всполохами из неё выплывающая. Она стояла у панорамного окна, спиной к Наруто, а из света в комнате остались лишь перемигивающиеся гирлянды.       Должно быть, Хината смотрела на ночной город. Наруто видел лишь, как она наклоняет голову к плечу, массирующими движениями поглаживая шею. Зрелище завораживающее.       Гирлянды вновь вспыхнули, создавая её прозрачное отражение в окне. Хината смотрела в одну точку, тем не менее, видеть Наруто не могла — он стоял за границей досягаемости света, в густой тени. Огни словно загорелись прямо в её глазах, заставив те стать ярко-жёлтыми. Хитрыми. Кошачьими. И не получилось отделаться от ощущения, что смотрят они на него.       Хината притягивала. Манила. Наруто не смог сопротивляться этой тяге.       Даже не собирался.       Бесшумно, подкрадываясь шаг за шагом, Наруто чувствовал себя заколдованным охотником. Буквально только что был уверен, что сам выследил жертву, но когда она оказалась в пределах досягаемости, осознал — его заманили в ловушку.       Хината с едва различимым стоном выдохнула, продолжая разминать затёкшие плечи. Её глаза были плотно закрыты. Поэтому ощущение чужого присутствия ударило словно тараном. Набросилось резко, заставляя волосы на затылке пошевелиться, а сердце подняться к горлу. И стучать, и стучать, как будто испугалось.       Она открыла глаза — убедиться, что чутьё обманывает — одновременно со вспышкой всех огоньков в комнате. В этом калейдоскопе высокая фигура за спиной появилась буквально из ниоткуда. Хината вздрогнула всем телом, не удержав испуганный вздох. Маленькая птичка, потревоженная хрустом ветки в лесу.       — Н-наруто, — шёпот на выдохе, едва различимый на фоне барабанов сердечного ритма для неё самой. — Ты меня напугал, — поймав взгляд его отражения, пожаловалась Хината, приложив ладошку к сердцу. — Так тихо подкрадываешься. Как дикий кот к добыче.       Узумаки продолжал молчать. Хината нахмурилась и собралась повернуться — убедиться, что воришка ей не привиделся. Прикоснуться, ощутить тепло его крепкого тела.       Но он оказался проворнее и не позволил.       — Ах! — вздохнула Хината от неожиданности, когда оказалась тесно прижата к нему. Наруто тяжело дышал ей в шею, пока руками скользил по шёлку свободной кружевной майки. Его движения казались хаотичными, пока оба запястья Хинаты не оказались в крепкой хватке, заведёнными за спину. — Ч-что… ты…       Сформулировать связный вопрос Хината не смогла — Наруто подтолкнул её на шаг ближе к высокому окну. От встречи со стеклом её отделяли считанные сантиметры. Спящий город оказался ближе. Хината видела редкие светлые глазницы окон, в которых мигали праздничные огоньки.       — Наруто, — почему-то в панике, позвала Хината, ощутив его ладонь под майкой. Горячая огрубевшая кожа обожгла живот. От места прикосновения волна удовольствия быстро спустилась ниже. Куда незамедлительно последовала рука Наруто. — Мы… ведь…       Договорить она не успела. Ловкие пальцы пробрались под резинку шорт, без прелюдий войдя на две фаланги. Церемонии излишне, Хината была такой мокрой, что пальцы скользнули в неё без преград.       — П-подожди, — попыталась она снова. Наруто не был настроен на ожидание. Грубым движением согнув пальцы, коснулся одной волшебной точки, вышибая искры. — Ах! — громко застонала Хината. Телу по инерции хотелось двинуться вперёд, но он не позволил, крепче удерживая запястья в ловушке. — М-м-м, — Наруто ускорился, слишком поспешно толкая её к краю. Хината разрывалась между желанием отдаться удовольствию, и накатившим стыдом, что её могут увидеть из соседних окон. Глаза безумно бегали от этажа к этажу, проверяя, не смотрит ли кто-то в ответ. — Ах! На-наруто!       Он зажал клитор между пальцами. От приятной боли подкосились колени. Хината дёрнулась, тело требовало обрести опору и удержать себя ладонями, но она по-прежнему была в крепкой ловушке. Запястья занемели. Новое ощущение примешалось к остальным. Её кидало, будто щепку волнами.       И вдруг всё исчезло. В шаге от падения, Хината осталась в оковах его рук — и это было единственное, чем он прикасался к ней.       Наруто жёстко рассмеялся, наслаждаясь её плаксивым стоном. Хината закрутилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. Пришлось добавить вторую руку, чтобы удержать неудовлетворённую фурию.       — Мне показалось, — прикусывая молочную кожу ушка, пока Хината не скривилась от остроты ощущения, шепнул Наруто, — ты хотела прекратить. Вся испугалась. Засмущалась.       — Я… — кусая внутреннюю часть щеки, Хината осеклась. Глаза вновь забегали по соседним домам. Внизу живота завязался узел страха: она была уверена, что вот-вот увидит того, кто смотрит на них. Но другая её часть боялась, что это конец. Что Наруто больше ничего не станет делать.       — Ты же знаешь, какой я джентльмен, — ухмыльнулся Наруто, толкаясь в неё бёдрами, позволяя во всей красе ощутить, насколько он возбуждён. Хината с трудом удержала жалкий стон при себе. — Не стану ничего делать, пока моя дама не попросит.       Слова больно ударили в грудь. Хината услышала тайный смысл — ничего.       Ничего…       Ничего? Влага, размазанная по внутренней стороне бёдер, ощущалась, как предательство от собственного тела. Фантомные пальцы всё ещё растягивали её, но этого было невозможно мало.       Где-то загорелся и погас свет. Хината ощутила привкус страха, быстро ставший новой волной возбуждения. Оно тяжестью опустилось на грудь, сжимая её и мешая дышать.       Наруто потёрся набухшим членом вверх-вниз, дразня и снимая лишнее напряжение с себя. Чёрт, если Хината не решится в ближайшее время, ему придётся забыть о своём джентльменстве. И просто трахнуть так, как им обоим понравится. Даже, если воспитание говорит Хинате, что это ложь, Наруто знает — она та ещё развратница.       — П-прошу… — почудилось? Наруто напряг слух. — Я прошу, — громче повторила Хината, опуская виноватые глаза и пряча покрасневшее лицо за чёлкой.       — О чём, детка? — настаивал Наруто, не желая довольствоваться малым.       — Прошу… позволь мне… кончить.       — Твоё желание — закон, — грубо ответил Наруто, теряя контроль. Он отпустил её руки, толкая к окну. Хината едва успела упереться в прохладное стекло раскрытыми ладошками.       Руки Наруто легко легли поверх её покрасневших запястий. От затёкших, потерявших чувствительность мест, начала разбегаться кровь. Всё перемешалось. Ощущений стало так много, что Хината не успевала обрабатывать их все.       Горячие, требовательные губы Наруто, оставляли важные следы на шее, прикусывая жилку. Ладони заскользили по рукам, возникая то на животе, то на груди. Пока одна не оказалась вновь там, где хотелось сильнее всего.       — Ох, — выдохнула Хината, запрокидывая голову, когда её вновь наполнили волшебные пальцы Наруто.       Возбуждение достигло крайней отметки. Он продолжал долбиться в одну точку, но этого уже было мало. Она желала большего. Ощутить, как он растягивает её, наполняя до краёв. Кричать от удовольствия, когда его возбуждённый член окажется в ней.       Свободная ладонь легла Хинате на лицо. Наруто приложил силу, чтобы повернуть её к себе. Накинулся на приоткрытые в стоне губы, жёстко врываясь в рот языком. Хината глубоко задышала носом, задыхаясь от его настойчивости.       Тонкая струйка слюны растянулась между ними, разрываясь с оглушающим своей пошлостью звуком. Осела у Хинаты на губах и подбородке. Наруто стёр её пальцами, сминая подушечками мягкость губ.       Их взгляды встретились в отражениях. Хината следила, как он настойчиво давит на нижнюю губу большим пальцем, требуя открыть рот. Не понятно откуда взявшееся неповиновение, вынудило Узумаки применить больше силы — ей это понравилось. То, как он победил её.       На его пальце остался вкус мяса и соуса. Хината всасывала его в себя, следя за тяжёлым выражением голубых глаз, отражающихся в окне. В какой-то момент Наруто поймал единый ритм: оба пальца двигались в ней плавно и настойчиво. Хината смотрела на свои губы, насаживающиеся на него, представляя, как он делает то же самое внизу.       Оргазм всё подбирался, но Наруто не торопил его. Хината теряла способность стоять прямо. Тело всё сильнее вжималось в окно, желая обрести подобие устойчивости. И без того возбуждённые соски, стали крепче, ощущая холод сквозь тонкую майку.       — Н-нет! — запаниковала Хината, теряя ощущение рук Наруто внутри себя. — Ты обещал!       — Ш-ш-ш, — разворачивая её к себе лицом, успокоил воришка. — Раз обещал, значит, сдержу слово, — заверил он её. — По условиям сделки, ты хотела оргазм, — он подмигнул, не отводя взгляда, облизывая пальцы, блестящие от её соков. Хината сглотнула, не в силах сдерживать рвущее из неё желание. Возбуждение выкручивало кости. — Но мы не оговаривали, чем конкретно я тебе его доставлю. Не так ли?       Хината покачала головой, едва ли понимая, правильно отвечает или нет.       Она бессильно наблюдала, как Наруто медленно раздевает её.       Кошачья улыбка растянула его губы:       — М-м-м, не надела трусиков? — хитро спросил он, и так видя очевидное, спустив по длинным ногам короткие шортики. — Развратная фурия. Если так хотела, чего не попросила трахнуть тебя?       — П-пожалуйста, Наруто, — простонала Хината, всем весом откидываясь на стекло. Холод впился в разгорячённое тело сотнями острых иголок. — О боже… — бессильный шёпот сопровождал его плавные движения, когда Узумаки опустился перед ней на колени.       — Мне нравится, — нагло заявил воришка, целуя низ живота. — Зови меня так почаще.       Вместе с губами и языком, Хината отчётливо ощутила улыбку. В движениях, в самозабвенности, с которой он работал, доставляя ей удовольствие. В том, как зубы прикусили клитор, вынуждая царапать ногтями гладкое стекло.       И кричать от чистоты удовольствия, накрывшего с головой.       Его смех сорвался с кончика языка. Руки сильнее сжали, помогая прийти в себя после оргазма. Хината никак не могла отпустить затянувшийся стон, от которого содрогалась всем телом. Будто что-то в ней заело, как старую пластинку. Оргазм двигался по винилу её тела, но натыкался на преграду и возвращался обратно. Хината буквально думала, что сойдёт с ума.       — Так быстро, — посмеивался Наруто, показательно стирая с лица её влагу. Эта откровенная пошлость ошеломляла, обращаясь космическим уровнем доверия между ними. Хината больше не имела никаких секретов от него. Только не сейчас. Наруто познал её до такой глубины, что становилось жутко страшно.       Хината неловко потянулась к нему ладошкой. Узумаки вопросительно выгнул бровь:       — Что такое, детка? Чего ты хочешь? — она всё ещё боялась оторваться от окна и потерять опору, а так дотянуться до него не получалось. Заинтригованный, Наруто подошёл ближе. Трясущаяся рука Хинаты неловко легла на выпирающий бугорок, безуспешно стараясь уместить его в ракушке своей ладошки. Член воришки ответил горячей пульсацией, приветствуя нежность. Как давно он изнывал без внимания этих ласковых рук.       Ободрённая реакцией Наруто, Хината усилила давление. Он толкнулся навстречу, запрокидывая голову от остроты ощущений. Но стоило Хинате потянуться к резинке шорт, её запястье вновь оказалось грубо перехвачено.       — Наруто? — хлопая огромными глазами, удивилась она.       Воришка пошарил в кармане, выуживая на свет синюю упаковку с презервативом. Знал ли он, как планирует завершить этот вечер, когда взял один ещё в ванной, помня, куда Хината их положила? Всё может быть. Правду он всё равно не расскажет. Свидетельствовать против себя? Не в стиле опытного воришки.       — Довольно, — разрывая упаковку, строго произнёс он. — Хватит игр. Хочу, — он потянулся к заколке в волосах Хинаты, снимая её. Тёмные локоны рассыпались по плечам.       — Хочешь? — спросила Хината, тая под его взглядом, пылая от каждого лёгкого прикосновения.       — Хочу трахнуть тебя, — сказал и грубо дёрнул на себя, зажав тонкую шейку в ладони. В этом поцелуе не было нежности, только неуправляемая страсть, давно требующая выхода. Наруто хотел доминировать, сделать её своей. Его самого удивило настолько эгоистичное желание. Хината вдруг показалась такой далёкой, будто между ними пропасть. Но всё можно стереть: социальное неравенство, образование, вкус, воспитание. Каждая из этих крепостей падёт под напором животных инстинктов. Чистого, не разбавленного секса.       Наруто развернул её, крепко взял ладони в свои руки, разводя в стороны, чтобы она упёрлась в окно так, как ему нужно. Надавил на спину, вынуждая прогнуться. Она смотрела через плечо, сдувая волосы из глаз, как он раздевается. Как раскатывает резинку по толстому, давно готовому члену.       Во рту скопилась слюна от жадного ожидания. Жар от его обнажённой плоти, стремящейся воссоединиться с ней, ощущался даже через расстояние. Наруто просунул ногу между её ног, слишком тесно сжатых. Хината починилась, расставляя их. Эта беспомощность и открытость пугала и возбуждала одновременно.       — Как думаешь, — проведя по изгибу позвоночника ребром ладони, задумчиво начал Наруто, — за этими чёрными окнами прячутся глаза? — он своей рукой направил её взгляд на соседние дома и ночной город. — Ты видишь ту, кто завидует тебе, желая оказаться на твоём месте? — член потёрся о влажные складочки. Хината отправила в ночь страстный стон. — Нет-нет. Там прячется тот, к кому Фортуна никогда не поворачивается так, как ко мне, — смешок и громкий шлепок по упругой попке. — Никогда не думал, что обрадуюсь Фортуне, повернувшейся ко мне задом. Давай, — дыхание опалило остывающую кожу, — устроим для бедолаги шоу.       — А-х-х! — ладошки заскользили по стеклу, не сумев удержать хозяйку на месте, когда Наруто одним уверенным движением вошёл на всю длину.       — Х-хрр, — прохрипел он, скользя в её тесноте. Стеночки давили, будто желая вобрать его в себя ещё больше и одновременно изгнать навсегда. Наруто подчинился, покидая киску Хинаты. Её плечи немного расслабились. Но он снова вошёл, пробираясь глубже. Вырывая стон громче. — Не сдерживайся, — напряжённо проговорил воришка, чувствуя, как напрягается каждый мускул.       Хината послушно отпустила себя, сопровождая каждый толчок звенящим криком, отскакивающим от окна, заставляя то вибрировать. Наруто до синяков сжал её бёдра, слегка надавливая на попку, раздвигая для себя узкий вход. Смотреть, как его член движется в ней — завораживает.       — Б-быстрее! — теряя голову, кричала Хината. Слишком мало. Его слишком мало. Ей нужно всё. Нужно больше. Она желает покрыть тело его следами, несмываемыми ни временем, ни смертью. Желает спаяться настолько, что ни одна сила во вселенной не разнимет. — О боже! Наруто!       Обхватив её вокруг талии в тесное кольцо, Наруто прижался теснее, теперь самостоятельно удерживая их в равновесии. Хината старалась цепляться за его плечи, за напряжённые ягодицы, но не могла как следует дотянуться. Сменившийся угол позволял Наруто буквально насаживаться на неё, не оставляя пустот между телами.       Капли пота, падающие со лба, казалось, испаряются, едва касаясь её раскалённой кожи. Наруто исступлённо зарывался носом в её волосы, страдая в ожидании, что этому придёт конец. Сходя с ума, что это действительно происходит. Не мог надышаться её пульсом, её ароматом. Её близостью.       Ногти впились в руку, принося боль. С отчаянным, почти звериным, рыком, Наруто толкнулся в последний раз, которого хватило, чтобы Хинату накрыл экстаз. Она потеряла устойчивость, повиснув на нём. Дрожь её прекрасного, блестящего от пота тела, передалась ему.       Наруто мощно кончил, упираясь в горячие стеночки.       Несколько минут они могли только дышать, держась друг за друга.       Гирлянда сменила программу. Быстрые перемигивания сменились постепенным затуханием, повторяя ритм их совместного пульса.       Они то видели себя в отражении — уставших, довольных, сплетённых. То исчезали в непроглядной тьме, готовой сохранить этот момент в секрете.

❄❄❄

      Хината обнажена, но думать об этом кажется странным. Она лежит сверху. Голова покоится на груди Наруто. Ухом слушает биение его сердца — оно звучит как шум моря в огромной раковине. Тук-тук… тук-тук… и больше никаких посторонних шумов. Ничто не может пробиться сквозь этот самый важный стук.       Меховой плед накрывает Хинату только до талии, так что Наруто может спокойно поглаживать её кончиками пальцев по позвонкам. Вверх-вниз, не отвлекаясь на мысли. В голове приятная пустота. Как и на сердце. Кажется, что близость с ней избавила воришку от прошлого и будущего: от ошибок, давно совершённых, и ошибок, которые неизменно ещё совершит. Существует только здесь. Только сейчас.       Шевелиться совсем не хочется. Но отголоски мышечного напряжения напоминают о том, что он делал… как он это делал. Хината зажмуривается, не в силах справиться с переполняющим счастьем. Она ждёт, что вот-вот станет неловко или захочется больше личного пространства. Вспоминает прошлых партнёров. Даже вообразить сложно, чтобы кому-то из них Хината позволяла подобную близость. Она всегда была убеждена, что это её желание, её внутренняя, неразрешённая проблема. Теперь сомневается.       Потому что между ней и Наруто нет преград. Его кожа касается её кожи, их ноги переплелись, она могла бы легко прикоснуться к любой части мужского тела, и пусть немного смущается, ей нравится ощущать, как и чем Наруто касается её. Всё кажется привычным, неимоверно правильным. Это малость пугает. Только Хината не обращает внимания.       — Что скажешь? — лениво растягивая слова, интересуется Наруто. Его голос удивительным образом не разрушает интимность момента. Напротив, усиливает его.       Хината приподнимает голову, продолжая упираться в широкую грудь воришки острым подбородком. Прежде чем сонно уточнить, о чём он, касается губами, слизывая соль и то, что может назвать только вкусом Наруто.       — М-м-м? О чём? — заплетающимся языком, спрашивает Хината, неспешно проводя ногой по ноге Наруто.       Воришка заранее улыбается:       — О сексе на трезвую? — посмеивается он.       Хината охает. Вибрации его тела передаются ей, и это похоже на быстрый спуск американских горок. Она даже сильнее цепляется за его плечи, как будто отсутствие безопасной опоры может привести к свободному, смертельному падению в бездну. Не то чтобы Хината опасалась этой бездонной глубины. Если на дне будет ждать Наруто — она встретит её распахнутой настежь душой.       Встряхнув головой, Хината смахивает волосы, попавшие в рот и глаза. Ей требуется чуть больше времени, чтобы казаться непринуждённой:       — Ну такое, — тем не менее, удаётся придать себе скучающий вид. Успешно, судя по тому, как недовольно вытягивается забавная мордашка воришки.       — Неужели? — хитро прищуриваясь, нахально уточняет Наруто. Разумеется, всем видом давая понять, что готов ко второму раунду хоть сейчас.       Хината задорно хихикает. Ей не стыдно признать, что не готова выбраться из этой неги ради новых усиленных физических нагрузок. Хотя… если он позволит ей просто лежать ничего не делая…       — Вредная фурия, — фыркает Наруто, — врать бесполезно, — его рука спускается ниже, резво сжимая её попку. Хината прикусывает губу, удерживая довольный визг. — Тело не может врать, — довольный эффектом, шепчет воришка.       — Теперь понятно, — выводя замысловатые узоры по грудным мышцам — подозрительно напряжённым, отчего кажутся ещё крупнее, ощущаясь стальными под нежными пальчиками — с усмешкой говорит Хината. — Напрашивался на комплименты.       — Ха-ха, — преувеличенный смех отдаётся мощными толчками, раскачивая тело Хинаты на волнах пост-удовольствия. — Как будто твои крики не сказали мне всего. И даже больше, — зарываясь пальцами в волосы и приподнимая её лицо, загадочно заканчивает Узумаки.       Хината чувствует, как краснеет. В плане мужчин не то что забытое — небывалое ощущение. Она находит нечто особенное в том, что может смущаться рядом с ним. Сомневается, что кто-то другой сможет повторить подобное достижение. Наруто всегда будет единственным.       Время перестаёт иметь значение. Наруто дремлет, по инерции даря ласки шелку прохладной кожи. Пусть хоть восстание машин начинается, или зомби-апокалипсис — такие мелочи не заставят его подняться с дивана.       Хината не спит. Бодрость появилась совершенно неожиданно, как второе дыхание. Она внимательно разглядывает Наруто. Водит ноготком по рельефу накаченных плеч, рисует круги на коже, поднимается выше, обводя линию скул, форму носа. Будто незрячая, изучает все формы мужской красоты блондина.       Наруто смешно морщится:       — Щекотно, — заторможенно проговаривает он, когда Хината задевает чувствительное место за ухом.       — Извини, — тихо, отвечает она.       Наруто с трудом открывает глаза. Что-то в голосе Хинаты вынуждает. Она звучит как-то слишком задумчиво. Впрочем, вид у фурии скорее любопытный, нежели вдумчивый.       Хината напоминает зверька, впервые увидевшего что-то новое, о чём пытается понять — опасно оно или нет. В серых глазах сомнения. Видно, что они разрывают её на части. Она мечется, не решаясь сказать, боясь разрушить хрупкость безмятежности.       — Что такое? — нахмурившись, уточняет Наруто. Тревога проходит лёгкой рябью. Хината выглядит виноватой, кусая распухшие от поцелуев губы, что не помогает справиться с нарастающей паникой. Что он мог испортить? Что сделал не так? Она о чём-то успела пожалеть? Подкатывает приступ тошноты. Желчь скапливается на языке. — Хината?       — Теперь ты расскажешь? — поборов робость и страх, смело спрашивает она, сминая его волю прямым взглядом. — О той единственной вещи, ради которой пришёл?

❄❄❄

      Наруто не сразу удаётся понять, о чём речь. Даже забавно, как быстро он забыл. Кажется, день, когда заявился в квартиру Хинаты, чтобы обокрасть, был в другой жизни. И к нему теперешнему не имеет ровным счётом никакого отношения.       В горячих объятиях Хинаты становится удушающе тесно. Больно колет чувство вины. Ведь, если он забыл, значит предал ту часть себя, которая стремилась исправить ошибки прошлого. Только гляньте на него теперь: доволен своим положением, своей новой жизнью, теплым местечком под боком шикарной женщины.       Наруто обозначает неловкое движение, показывая Хинате, что хочет подняться. Она понимает сразу, с осторожностью скатывается с него, садясь на углу дивана. Подтягивает к себе почти весь плед, прикрываясь. Остался тот небольшой клочок, что перевешен через бедро Наруто — только благодаря ему воришка не совсем обнажён. И не отвлекает Хинату слишком сильно. Вероятно, не стоило заводить этот разговор, когда они в таком виде. На серьёзность не тянет.       Узумаки нервно проводит пятернёй по волосам, безрезультатно откидывая отросшие пряди назад — те падают обратно, накрывая глаза. Уперев локти в колени, смотрит в пространство, пытаясь понять, что чувствует: хорошее это или плохое.       В общей разрозненной массе выделяется стойкое сожаление. Наруто острее, чем когда-либо за время знакомства с Хинатой, хочет, чтобы история была другой. Обычное случайное знакомство, может нелепое или забавное, о чём потом можно будет детям рассказывать. Её упорное непринятие его ухаживаний — это ведь Хината, она не верит на слово и боится вновь обжечься. Но Наруто настойчив. В конце концов, добивается своего. У них всё правильно настолько, насколько возможно.       Пустые мечты. Что от них теперь. Воришка кисло усмехается:       — Ладно, похоже в этот раз выпить нужно мне.       Хината понимает, что они подошли к последней возможности сдать назад. Всё в её руках. Может пойти на попятную, вернуть прежнюю лёгкость этого вечера. Даже отпустить навсегда — просто забыть и никогда не вспоминать.       Неплохой вариант. Если бы речь шла о ком-то другом.       Хината молча ждёт, на что решится Наруто. Она не представляет, чего ждать, но одно знает верно — что бы он не рассказал, на её чувствах это никак не отразится. Хината уже видела его разные стороны, тёмную тоже. И он всё ещё здесь. Она готова узнать последние секреты для того, чтобы двигаться дальше без груза прошлого.       — Возражать не буду, — говорит Хината, не оставляя лазеек для побега.       Наруто кивает сам себе:       — Не думаю, что готов рассказывать на трезвую, — спокойно говорит воришка. Понятно ведь — просто указать на вещь и тем ограничиться, не выйдет. Придётся вернуться в прошлое. Чёрт знает, как далеко. Сколько там воспоминаний, которые придётся разворошить. — Составишь компанию? — обернувшись, уточняет воришка.       И натыкается на огромные серые глаза. В них расплескались боль и страх. Наруто безошибочно определяет — за него. Заранее за то, что ему пришлось пережить, и что она исправить точно никак не может. Хочется что-то сделать. Облегчить. Забрать себе до того, как Хината решит сделать то же самое для него. Этого никак нельзя. Не заслужил. Отпустить эти грехи могут лишь те, перед кем он их совершил. Поэтому Наруто добавляет, касаясь её щеки — просто, чтобы убедиться в реальности своей смелой фурии:       — Ничего такого. То есть, ничего страшного я тебе не расскажу. Не в общечеловеческом смысле.       — Разве трагедия вселенной может сравниться с личной? — с мягкой, ободряющей улыбкой, говорит Хината, оставляя долгий поцелуй в центре его ладони.       Наверное нет, думает Наруто. И этот эгоизм доказывает, что он всего лишь человек.       Дотянувшись до боксёров, впихнутых в стопку аккуратно сложенной одежды — Хината постаралась — прикрывается, чтобы никого не смущать. Ну и в целом говорить на серьёзные темы, когда член качается в разные стороны, как мятник от часов с кукушкой, кажется, не слишком приличным.       Не представляя, сколько понадобится пить, решает откупорить для Хинаты бутылку из её прежних запасов. Зря что ли наобещал к особому вину приготовить особое угощение? Перебьётся ничем не примечательным…       Наруто читает этикетку: Каберне Совиньон. Ну да, сто пудов ничего не примечательное. Рубиновая жидкость красиво льётся в высокий бокал. В нос бьёт сложный, насыщенный аромат с нотками ванили.       — Слушай, — закрыв бутылку специальной силиконовой пробкой, воришка поднимает взгляд на Хинату. — Эй! — тут же возмущается он. — Что ты делаешь?       Хината так и зависает, не дотянув майку до конца. Выпячивает глаза, как идиоту указывая, что ответ очевиден.       — Да вижу я, — закатывает глаза блондин. — Имею в виду: нафига? Потом мне опять придётся тебя раздевать.       — Не рассыпешься, — ядовито отвечает Хината, окончательно прикрывая прекрасную наготу. Впрочем, Наруто всё равно хитро ухмыляется.       — И это всё? — уточняет он. — Никакого возмущения? Никаких протестов?       — От тебя зависит, — сексуально поведя плечиком, с вызовом объявляет фурия. — Смотря, как быстро прекратишь оттягивать и перейдёшь к делу. Если утолишь моё любопытство, — в конце она слишком откровенно проводит языком по верхней губе. В боксёрах мгновенно становится тесновато. — Я подумаю, как решить твою проблему.       Наруто едва заметно разводит колени в разные стороны, присаживаясь. Проблема в том, что проблема, которую нужно решить, возникла у него уже сейчас.       — Ты, вроде, о чём-то спросить собирался? — напоминает Хината. Мозг Наруто, временно отключившийся, с трудом соображает.       — Д-да? Да… Ну да, — встряхнувшись, увереннее говорит он. — Хотел спросить, есть у нас что покрепче? — для верности, указывает на бокал вина. Утончённо и всё такое, но сейчас требуется что-то поосновательнее.       Хината задумчиво поджимает губы:       — Если не ошибаюсь, в шкафчике под раковиной должен быть «Джонни».       Наруто с головой ныряет в указанный шкаф, довольно быстро выуживая оттуда початую бутылку.       — То, что доктор прописал, — тихо говорит он янтарной жидкости, даже сквозь стекло, выглядящей дорого. — «Blue Label», — с наслаждением читает воришка, — естественно. Откуда? — громче, чтобы Хината услышала, интересуется он, медленно наполняя гранёный стакан на два пальца.       — Мм, один давний клиент подогнал, — подражая итальянским бандитам, говорит Хината, видимо посчитав, что для ответа больше подходит стиль настоящего дилера. — Я даже забыла. Если бы ты не спросил и не вспомнила.       — Может и хорошо, — бубнит себе под нос Наруто. Страшно представить, на какие подвиги эту фурию-алкоголичку мог бы сподвигнуть крепкий алкоголь.       В последний момент, Узумаки накидывает на плоскую тарелку сыр, кусочки шоколадки, завалявшейся в холодильнике, и горсть кислотно-зелёного крупного винограда. Напоить Хинату, чтобы особо не вслушивалась — идея соблазнительная, однако приходится с ней расстаться. Этот воришка слишком благороден для подобной низости, самоуверенно думает Наруто, ставя перед девушкой закуску и передавая бокал.       — Спасибо, — улыбается Хината, задерживая его пальцы в своих. Наруто отвечает тем же, правда, нервознее. Снова он оказался перед лицом утекающего сквозь пальцы времени. Нет больше возможностей оттягивать неизбежный момент.       Хината делает глоток, следя поверх бокала, как затравленный взгляд блондина воровато озирается в поисках путей отступления.       — Хм, — ещё не отведя бокала от губ, мычит Хината, смотря, как Наруто натягивает шорты, выуженные из ровной стопки одежды. Та, разумеется, валится на бок. Всё перемешивается. — А как же «потом снова придётся раздеваться»? — недовольно спрашивает коротышка, хмуро разглядывая кавардак, устроенный воришкой.       Наруто тяжело выдыхает, его губы слегка вибрируют, на манер фыркающего коня. Он намерено садится подальше, на короткую часть дивана, небрежно сгребая одежду к краю, — для Хинаты это, всё равно, что ножом по сердцу, но она сдерживается — закидывает длинные ноги на журнальный столик. Салютует стаканом:       — Поздравляю, ты меня убедила. Серьёзный разговор, проведённый в одних трусах, как бы это сказать, не комильфо, — первый глоток здорово обжигает глотку с непривычки. Странное дело: виски спускается по пищеводу, разливаясь теплом в животе, а ударяет почему-то в голову. Ощущение, что опьянел сразу. Это расслабляет. Страху сложно прижиться в этой тёплой, лёгкой атмосфере.       — Хорошо сидим, да? — спустя пару минут тишины, насмешливо подаёт голос Хината. — Не желаешь в качестве аперитива обсудить погоду?       Наруто приторно улыбается, закидываясь всем, что осталось плескаться в стакане.       — Не торопи, — возмущается он.       — Да я и так! — ещё громче возмущается Хината, закатывая глаза.       — Вот именно, — несколько обвинительно, защищается Наруто. Хината с предупреждением выбирать выражения приподнимает брови. — Что? Как будто я не знаю, как вы женщины устроены. Уже навоображала себе чёрт знает чего, нафантазировала. Нет, я тоже хорош, позволил тебе слишком долго гадать. Теперь вот думаю, что будет, когда ни одно из твоих предположений не окажется правдивым. И вообще, — Наруто будто потух, медленно вращая пустой стакан в руках, — решишь, что это глупо. Не хочу в твоих глазах выглядеть дураком.       Он так порывисто вскочил, что Хината дёрнулась, едва не пролив на себя вино. Наруто не оборачиваясь, вернулся к бутылке «Джонни», наливая новую порцию. Залпом выпил её прямо у кухонного островка.       И пока храбрость окончательно ему не изменила, размашисто прошлёпал босыми ступнями до одного из стеллажей, где Хината держала несколько фотографий в рамках, стопки каких-то художественных альбомов и, собственно, то, из-за чего Наруто оказался в её жизни.       До жалобного хруста сжав обыкновенную стеклянную рамку, Наруто вернулся на своё место, показательно небрежно швырнув драгоценную ношу на мягкий плед рядом с Хинатой. Подумав ещё, пока она рылась в складках меха, сходил за третьим стаканом.       Хината, конечно, знала, что найдёт — поняла, как только Наруто схватил рамку с полки — но всё равно удивилась. Ошарашенно взглянула на воришку, делающего вид, что его больше интересуют собственные ступни.       — Н-но, — снова и снова смотря то на мужчину, то на стеклянную рамку, недоумённо начала она, — но она ведь… ничего не стоит. То есть, — зажмурившись, качает головой Хината. Звучит-то нелепо, в конце концов, у себя она эту вещь хранит до сих пор. — Нет, — сдаётся она, — не понимаю.       Наруто нервно трясёт коленом, мелкими глотками выпивая половину порции виски.       — Это, — Узумаки тычет пальцем в рамку в руках Хинаты, — дороже любых денег. Возможность искупить вину. Мой второй шанс.       — Она? — у Хинаты никак не выходит уложить происходящее в голове. — Дешёвая коллекционная футбольная карточка?

❄❄❄

      Наруто горько усмехается. Разве он не предупреждал?       Хината присматривается к карточке из картона. Она небольшая, максимум десять сантиметров в высоту, в ширину и того меньше. Посреди стеклянной рамки, куда Хината сунула её, чтобы не запылилась и сохранила первозданный вид, выглядит совсем незначительной. На ней мужчина со светлыми волосами и крупным носом в футбольной форме с тремя львами на груди. Впрочем, больше всего в глаза бросается его улыбка — широкая, искренняя, заразительная. По фото понятно, что мужчина был молод давно. Что-то такое есть в людях из прошлого, приятная старомодность, не зависящая от реального возраста.       Посредине под портретом надпись из одного слова — Хант, а левее год — 1966. Хината никогда не задумывалась, кто, что и почему. Поэтому ощущение, что сейчас смотрит на карточку впервые. Смотрит и перебирает в голове всё, что знает о другом светловолосом мужчине с красивой улыбкой — он сидит напротив и смотрит в пустоту. И почему-то Хината точно знает, что сделает ему больно, если не догадается о цене карточки сама.       Наруто косится на рамку. В голову лезут тёмные мысли. Было бы так просто, возьми он карточку и сразу свали. Его история осталась бы его историей. Никто не заставлял бы чувствовать себя ничтожным.       Чушь конечно. Это Наруто тоже понимает. Всё, что копошится внутри подобно клубку червей — всё это только его. Собственные опасные мысли, подавляемые слишком усердно. Только бы не видеть, на какую жалкую клячу он сделал ставку в этом забеге.       Хината яркими вспышками видит день появления воришки: репортажи по радио в такси, люди в ярких шарфах, споры молодых парней, крики из бара, мимо которого проходит. А вишенкой на торте — Киба. Этот вообще весь месяц вёл себя странно-возбуждённо. Зима и правда была не самой привычной.       Потому что не каждый год на неё приходится чемпионат мира по игре на траве.       Почему это кажется важным? Как будто Наруто появился в это время, в этот год, даже в этот день, не случайно. И вовсе не потому, что близились новогодние праздники.       Ещё вспышки. На этот раз с фальшивыми воспоминаниями, которых у неё быть не может. На них маленький мальчик, который всю ночь не спит. Мама на работе и не узнает. Это будет их маленький секрет…       Их… его и…       — Ну конечно, — неосознанно крепче прижимая к себе карточку в рамке, как будто ценнее неё нет ничего на свете, шепчет Хината, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями. — Твой отец, — ощущая его боль, как свою, уверено заканчивает она, стремясь поймать взгляд испуганных голубых глаз. — Дело в твоём отце. Верно?       Вина за утраченное доверие. Сыновий грех — тяжёлое ярмо на душе Наруто. Практически волшебная сила, которой он сам наделил эту глупую карточку, превратив в единственный второй шанс для себя.       Ему страшно от чувств, что не помещаются в теле. Чувств к этой невероятной женщине. Что смотрит так, будто готова раскроить себе грудную клетку, если это поможет избавить его от боли. Готова впитать в себя все его огрехи, все несовершенства. Помочь переродиться в святом источнике её любви.       Наруто делает вдох. Кажется, что первый за сотни лет. Он считал, что просто хотел, чтобы Хината поняла сама, но оказалось, что ему было это необходимо. Чтобы оставаться живым. Чувствовать, как стучит сердце. Знать наверняка, что она — и только она — видит в нём больше, чем просто вора. Человека, готового исправляться, становиться лучше. Для которого есть вещи дороже денег.       Хината всё поняла, а значит, Наруто ничего себе не придумал: он готов покаяться, признать свою вину и молить о прощении, готов оставить прошлое в прошлом и стать тем, кем смогут гордиться не только родители, но и она. Та, до которой он никогда не сможет дотянуться. Она поняла и тем доказала, что Наруто говорил всерьёз. Он не отступит, как бы страшно ни было.       — Не молчи, — задыхаясь от этой тишины, шепчет Хината. — Расскажи мне всё.       Она протягивает ему рамку. Наруто несмело берёт её в руки. Разглядывает.       — Роджер Хант, — медленно произносит воришка, обводя подушечкой большого пальца края до боли знакомой коллекционной карточки. Сколько он их видел? Сколько перелистывал страницы альбома, запоминая имена и даты. Слушал, что говорит отец. Впитывая его гордость за то, что есть, что передать сыну. — Чемпион мира по футболу в составе сборной Англии. Домашняя победа «Трёх львов» в шестьдесят шестом. Первая и единственная победа англичан. Отца всегда забавлял тот факт, что те, кто придумал футбол, не могут стать в нём лучшими, — усмехнувшись воспоминаниям, добавил Наруто.       Хината села удобнее, поджимая под себя ноги. Наруто затерялся где-то в прошлом, от чего голос его стал плавным, завораживающим. Она шла за ним по хлебным крошкам. Перед ними возрождалось утраченное.       Наруто доверчиво улыбнулся, продолжая говорить, не то Хинате, не то счастливому Роджеру Ханту:       — В восьмидесятом году, на пятидесятилетнюю годовщину проведения первого чемпионата мира, одно футбольное издание — «Ича-Ича», решило выпустить коллекционные карточки с игроками сборной Уругвая, которая тогда победила. Они, вроде как, ни на что особо не рассчитывали. Удастся привлечь внимание молодёжи — хорошо, а нет — ну значит нет. Папа рассказывал, что дед притащил домой одну такую упаковку с карточками по чистой случайности — дали на сдачу, потому что у продавца в лавке не было мелочи.       Наруто снова погладил стекло рамки. Он даже не знал, что воспоминания о каждом разговоре с отцом остались такими яркими. Будто вчера Минато сажал сына себе на колени, раскрывал пухлый альбом, перелистывал страничку за страничкой. И рассказывал свои истории. О том, что пережил сам, о том, что помнил со слов деда.       Узумаки прочистил горло, поднимая взгляд на Хинату:       — В итоге страну захватила карточная лихорадка, — усмехнулся Наруто. — Мальчишки стояли в очередях лишь бы ухватить себе пару лишних упаковок. А в школах постоянно обменивались повторными. Какие-то карточки даже были редкими и могли стоить целой пачки взамен, — Наруто даже сейчас было забавно представлять отца ребёнком, этаким мелким спекулянтом, проводящим сделки с карточками, чтобы быстрее других собрать всю коллекцию. — На следующий год они выпустили новую партию, ещё через год — очередную. Пока не догнали чемпионаты, тогда стали выпускать после определения победителя.       — И твой отец собрал их все? — заразившись энтузиазмом охоты, спросила Хината. Было не сложно, в конце концов, часть её работы состоит именно в том, чтобы находить редкие вещи.       — Ага, — кивнул Наруто. — Кроме одной.       — Роджера Ханта из сборной Англии, — произнесла за воришку Хината.       — В точку.       Наруто болезненно сглотнул комок нервов, вставших поперёк глотки.       — Так здорово, — восхищённо протянула Хината. Она смотрела в сторону, не замечая напряжения Наруто. — Выходит, ты собираешься прийти к нему и подарить карточку? — её улыбка уничтожала. — Бьюсь об заклад, что твой отец уже давно не может её найти. Верно?       — В-верно, — с трудом выдавил из себя Узумаки. — Сколько я себя помню.       — Не могу придумать лучше способа попросить прощения и начать всё с чистого листа, — уверено заявила Хината, продолжая подбадривать воришку нежной улыбкой.       Перед глазами всё расплывалось. Грудь сдавило стальными тисками. Руки и ноги стали будто чужими. Наруто перестал чувствовать себя осязаемым.       — Когда мы виделись в последний раз, — каждое слово раздирало горло, но Наруто настойчиво продолжал говорить, зная, что заслужил всю эту боль. Заслужил куда больше, нежели прощение. — Он едва не заполучил её.       — Серьёзно? — удивилась Хината. — Почему едва? Что случилось?       Наруто поймал её любопытный взгляд.       Стоило Хинате заглянуть в потухшие голубые глаза, по спине пробежал холодок. Она только заметила, какой Узумаки мёртвенно-бледный. Как его бьёт мелкая дрожь, словно при лихорадке.       Начинать говорить пришлось срочно, пока она не заверила, что можно не продолжать:       — Кто-то выставил одну на интернет-аукционе. У отца были деньги, — боль стала невыносимой. — Я знал, что у него были эти чёртовы деньги, — наклоняясь вперёд, безвольно повиснув над коленями, продолжал говорить Наруто. Запустил пальцы в волосы. Впился ногтями в кожу. Физическая боль помогала сосредоточиться на оставшихся словах, которые нужно успеть сказать, пока этот яд не сжёг его изнутри. — Как знал, что мама заставит его.       Хината неожиданно оказалась рядом. Наруто перепугано дёрнулся, но сил сопротивляться ей не осталось. Он позволил ей обнять себя, обвить тонкими ручками, мягко поглаживая по спине.       — Я влип. Попался.       Офицер выкручивает руку до того, что плечо едва не выскакивает из сустава:       — Не дёргайся, ублюдок! — кирпичная стена, к которой он прижимает Наруто, сдирает кожу со щеки.       — Кто-то должен был внести за меня залог.       — Сынок, — её рука показалась ему такой крошечной. А сама мама такой уставшей, резко постаревшей. Он с трудом нашёл в себе силы коснуться стекла в ответ. — Скажи, что мне сделать? — её голос, всегда такой звонкий, бойкий, через трубку звучит как потусторонний. Будто теперь они в разных мирах. И он никогда уже не сможет до неё дотянуться.       — Нужны деньги, мам…       — Хах, ему стоило плюнуть на меня и купить эту чёртову карточку, — Хината крепче обнимает Наруто, пряча лицо у него на плече. От его смеха внутри всё леденеет. Она перестаёт понимать — пытается ли его удержать, или сама согреться. — Конечно, он этого не сделал. Ждал меня возле участка. Ждал, чтобы наедине сказать… как они оба устали… как часто мама плачет… Он попросил послушать его хотя бы в этот раз, побыть послушным сыном и уйти из их жизни, пока не буду готов попросить о настоящей помощи.       — Постарайся звонить ей хотя бы на Рождество, — не глядя на сына, произнёс Минато, открывая дверь старенького пикапа. — Говорить, что у тебя всё хорошо.       Дверь захлопывается. Он заводит мотор. Наруто успевает ударить кулаком в окно. Выплеснуть всю злость, что скопилась. Остаются кровавые следы. Рука адски болит.       — И это всё?! Всё, что ты хочешь сказать?! — голос срывается от крика. — Ненавижу! Слышишь?! Чёртов, старик! Правильность твою ненавижу! И жизнь твою ненавижу!       Минато не поворачивается. Не смотрит на сына. Наруто остаётся один посреди пустой стоянки.       — Последнее, что отец услышал от меня — ненавижу, — как бы Наруто хотел, чтобы эти воспоминания не были столь же яркими. — Но я так вовсе не думал, — вырываясь, эмоционально вскрикивает он, стремясь найти глаза Хинаты. Она должна понять, должна поверить!       — Знаю, — заверяет она его, касаясь щеки. — Я знаю, Наруто. Так бывает. Мы что-то говорим, не подумав. Но это ничего. Нужно просто попросить прощения.       — Прости меня, — неожиданно шепчет Наруто.       Хината озадаченно хмурится.       — Боги, за что?       — За то, что пытался тебя обокрасть.       Из Хинаты вырывается нервный смешок. Но напряжение немного отпускает. Кажется, и улыбка Наруто настоящая. Пусть в ней не много радости, есть нечто большее — свобода. От груза, что придавливал к земле.       — Дурак, — смеясь сквозь слёзы, Хината легко толкает Наруто в плечо. — Конечно, я тебя прощаю.

❄❄❄

      — Ведь это лучшее, что могло со мной произойти, — добавляет Хината, плавно усаживаясь к Наруто на колени. Он несколько обескуражен происходящим, и скорее по инерции, нежели с конкретным намерением, постепенно заваливается назад себя, упираясь в спинку дивана. Едва отдаёт отчёт действиям, когда руками обхватывает Хинату за бёдра.       Она оказывается выше. Заглядывает в растерянные голубые глаза. Пытается угадать его желания, отмечая главное — не похоже, чтобы Наруто возражал против игры, что она затеяла. Правда, Хината сама не знает, во что собирается их втянуть. Какие правила?       Наруто выглядит ранимым. Под рёбрами ломит — это сердце стонет от невозможности забрать себе его боль. Хината готова отпустить ему самый страшный грех, разделить его ношу на двоих, но догадывается, что Узумаки слишком упрям для этого. Забраться бы ему под кожу, стать частью его души. И греть изнутри, пока вина не растает подобно льду от дыхания новой весны.       От погружения в настолько высокие материи, сердечный ритм сходит с ума. Давление уничтожает способность мыслить здраво. Хината видит лишь один способ помощь — простой, человеческий, не требующий думать головой. Кровь так кстати приливает к органам, которые кажутся жизненно важными в эту минуту.       Потому что накрывает эйфория. От иного погружения. В него. Наруто доверил ещё одну крупицу прошлого, которую — Хината уверена — никому до неё не доверял. Для душ это доверие — суперклей. Но как чертовски мало. Хочется того, что будет реального. Касаний, поцелуев. Огня, сносящего крышу.       Наруто заторможенно следит, как Хината берёт его за руку. Как своей ладонью прижимает его — такую большую, мужественную, но всё равно не способную уместить её налитую пульсом жизни грудь — к себе. Она показывает, как хочет, чтобы он трогал. Водит большим пальцем по мягкому бугорку соска. Он твердеет под ласками Наруто. Голубые глаза жадно следят, боясь упустить мельчайшее изменение.       Хината шире раздвигает ноги, упираясь коленями в диванные подушки по бокам от Наруто. Резко двигает бёдрами, через тонкую ткань одежды находя своим центром его возбуждённую плоть. Жар смешивается. Их тела синхронно раскаляются.       — М-м, — обезоружено простонал Наруто, скованный приятной теснотой. Хината по-прежнему не отпустила его руки, она полностью контролирует ситуацию. Чёрт возьми, как же приятно передать власть. Вопреки его мужским опасениям, рабыней его удовольствия всё равно становится Хината. Каждое её движение кричит: я здесь только ради тебя, ради того, чтобы ты познал, как хорошо на вершине. Седьмое небо давно ждёт нового гостя.       Убедившись, что Наруто способен самостоятельно продолжить ласкать её грудь, Хината грубо хватает его за волосы на затылке. Тянет вниз, вынуждая задрать голову, оголяя перед ней кадык. Целует у основания, проводя языком вверх. На вкус Наруто всё те же перец и цитрусы. Горькой терпкости добавляет возбуждение, сочащееся сквозь поры.       Наруто закрывает глаза. Тёмная пелена обостряет тактильность.       Дышит через нос, безошибочно ощущая, как ладошка Хинаты обхватывает член.       — У-м-м, — убийственно медленно скользит по стволу, сжимая узкое колечко умелых пальчиков. Наруто готов толкнуться в неё, ускоряясь, но у фурии другие планы — она давит своим весом на его бёдра, лишая возможности сопротивляться.       — Тц-тц-тц, — у самого уха, цокает язычком, облизывая спираль раковины. — Кто-то тут плохой мальчик? Знаешь, что с такими нужно делать? — не открывая глаза, Наруто мотает головой. — Воспитывать, — наслаждаясь, с усмешкой, отвечает Хината.       — Аа-мм, — закусив губу, реагирует Наруто. От плеч и до пяток тело охватывает сладость. Она проходит волной содрогания, вызывая спазмы. Хината крепче обхватывает его член. Четыре пальца ощущаются каждый в отдельности — чётко, безошибочно. Но только не большой. Мягкая подушечка и острый ноготь упираются в основание головки, надавливая. Всё дальше вперёд. Острее принося яркую боль и не менее яркое удовольствие.       — Такой воришка может мне понравиться, — нараспев выдыхает Хината, прикусывая шею.       — К-ка-мм-кой? — с трудом выговаривает Наруто. Хината перемещается выше, проводя по головке и вновь усиливая давление на основание. — Чёрт… к-какой? — блондину кажется, что нуждается он не в ответе, а в том, чтобы говорить. Со словами выходит часть напряжения, готового разорвать его на части.       — Ручной, — опустившись к звенящим от накала яйцам — в одно движение, до упора — с издевательской радостью в голосе, отвечает фурия.       — А-рр-х! — грязный язычок Хинаты становится спусковым механизмом. Одного слова хватает, чтобы Наруто бурно кончил. — Чёрт возьми, — шепчет Узумаки, стараясь отдышаться. Тело бьёт дрожь. Выброс адреналина похож на приступ страха. Впрочем, плевать — отходняк от него точно такой же, как от сексуального адреналина.       Хината бессовестно хихикает, разглядывая его таким беспомощным: пыхтящим, как курильщик, пробежавший марафон, с безвольно раскинутыми конечностями, потёками спермы на рельефном животе.       У Наруто нет ни сил, ни желания её отчитывать. Мозг даже не способен понять, зачем она слезла с него… зачем стягивает с себя одежду… зачем до боли впивается ногтями в окаменевшие бедренные мышцы… зачем языком…       — Матерь божья… — жалобно стонет Узумаки, так выпячивая глаза, что больно становится. Картинка всё равно не меняется: Хината собирает язычком сперму, причмокивая губами, будто хитрая киска, дорвавшаяся до хозяйских сливок.       Наруто не помнит, чтобы когда-то был готов ко второму раунду настолько быстро. А член уже стоит по стойки смирно, призывно направленный в сторону развратной фурии.       Хината основательно отключила голову. Ею управляют одни инстинкты. Тем не менее, у неё есть время подумать о похмелье после, пока раскатывает по длине Наруто презерватив. Уже сейчас она точно знает, что не будет вспоминать то, что делает с привычным смущением. Воришка оказался прав. Стоит ли удивляться? Когда с правильным человеком — всё правильно.       Наруто не отказывает себе в удовольствии понаблюдать, как оголодавшая фурия подводит головку ко входу. Облизывается прежде, чем начать медленно опускаться на твёрдый, возбуждённый член.       Воришка чутко следит за её эмоциями. Как трепещут полуприкрытые веки. Как от напряжения скатывается капелька пота по лбу. Как приоткрываются пухлые губы, беззвучно выдыхая стон.       Ничего прекраснее Наруто ещё в жизни не видел. Будь он художником — непременно таким, который умеет рисовать — увековечил бы этот момент. Что бы каждая деталь повторяла её образ до чёрточки. Хината выглядела бы на холсте, как настоящая. Посмотришь — и кажется, что начнёт двигаться.       Хината упёрлась ладошками в плечи Наруто. Дыхание вырывалось из неё рваными выдохами. Новый оттенок наполненности немного сковывал движения. Ни с кем Хината такой не была. Вернулся страх что-то сделать не так.       Наруто нежно подсунул руки под упругие ягодицы. Приподнял, указывая направление. Обратно Хината упала сама. Слишком резко для непривычной позы.       — Как… — широко открывая глаза, выдохнула она, теряя ощущение, что её тело всё ещё её и только её. Наруто заполнял до краёв. Из глубин поднялось напряжение. За звёздами на сетчатке показалось, что такое может отпустить только со слезами. И ей хотелось плакать от невыразимого никак иначе счастья. — Наруто… я чувствую… тебя…       Он нашёл её губы, практически съедая последние слова. Вбирая то, что ещё осталось свободным от его власти.       Умелые руки направляли Хинату, задавая темп. Она безвольно опустила голову к плечу, сходя с ума от огня, оставляющего от неё только пепел. Пыль, которую Наруто тут же вдыхал и слизывал с обугленных костей.       Мужские пальцы, сжавшие шею, запутавшиеся в волосах, стали самым реальным из всего вокруг — её единственным миром. Наруто толкнулся бёдрами навстречу, ускоряясь.       — Слишком… слишком хорошо! — восторженно шептала Хината. Но ей казалось, что на волю вырываются дикие крики.       Наруто притянул её лицо ближе:       — Скажи мне, м-м-м, — с трудом управляя языком, тем не менее, требовательно начал он. Вернув себе статус-кво, воришка ощутил прилив уверенности. То, что началось, как близость без названия, под его чутким руководством превращалось в приземлённый секс. Наруто нарастил обороты, убедившись, что Хината привыкла к новым ощущениям. Теперь он мог спокойно трахать её, реконструируя собственное устойчивое душевное положение. Только в таком возбуждённом, практически похотливом состоянии, мог задать интересующий его вопрос. — Скажи мне, Хината, рарх.       Наруто до упора усадил её на свой член. Хината распахнула глаза, слишком близко встречаясь с животной страстью, намешенной в чистом голубом цвете его глаз.       — Ч-что? — стремясь продолжить движение, плаксиво произнесла она. Наруто держал крепко.       — Скажи мне, зачем, — рычащие нотки голоса Узумаки передавали ей вибрации, лишавшие воли.       — Ч-что? О… о-о-мм… чём ты? — так и не позволив Хинате разорвать их сцепку, Наруто приподнял бёдра, вдалбливаясь так глубоко, как мог. — Ох-ххх… боже… я схожу… схо-о-о-жу с ума… Наруто! — ещё и ещё. На каждый её стон, перерастающий в неуправляемый крик.       — Скажи мне, зачем ты оставила её у себя? — Хината честно пыталась понять, чего Наруто от неё хочет, но он снова приподнял её попку высоко над собой, буквально скидывая с высоты на член. Это было похоже на самую желанную пытку. — Как это вышло? — он вдалбливался в неё сам и вдалбливал вопросы. — Почему карточка осталась у тебя? Как вышло, что ты дала мне шанс найти тебя?       — М-м-м, Наруто, боже! — он цеплял что-то внутри неё, натягивая на себя, как будто пытался вытрахать душу, забирая себе. Никаких контрактов, задаром.       — Ответь, Хината… чёрт… твою мать, — совсем не железные нервы натянулись, как струны. Звук приближающегося оргазма поднялся до высокой ноты.       — Э-это было, — начала Хината, получив от Наруто передышку. Если так можно назвать то, что он вытворял с её телом. Плавными движениями вперёд-назад, он будто раскачивал её на волнах плавного удовольствия. — Что-то вроде… посвящения, — удалось выговорить Хинате. — П-после… ум-м-м… как глубоко, боги…       — Не отвлекайся, — приказал Узумаки, издевательски войдя по самые яйца, чем ещё как отвлёк.       — П-после первой миллионной сделки, — продолжая смотреть на неё неотрывно, Наруто поймал зубами плотную горошину соска, поочерёдно то перекатывая языком, то ощутимо прикусывая, заставляя Хинату жаться ближе, чтобы уменьшить боль. — Я схожу с ума! Тело горит! Горит!       Наруто смял ягодицы, приподнимая её аппетитную попку. Раздвигая влажные складочки. Хината вцепилась в него будто кошка. Под ногтями стало влажно, но она едва ли отдавала себе в этом отчёт. К члену прибавился палец, растягивая её так сильно, что ощущения превратились в лесную чащу. Она могла только блуждать в них, не видя выхода.       Узумаки надавил на клитор, ускоряясь.       — Тебе хорошо?       — Д-да! Боже, да-да-да!       — Ты не кончишь, Хината. Пока не расскажешь.       Она застонала с откровенной мольбой. Только не снова. О чём он спрашивал? Слова потерялись. А знала ли она их когда-то? Едва ли. Хината — что это вообще такое? Сгусток желания. Больше, чем земная женщина из плоти и крови. Космос.       — Сделка, — напомнил Наруто. О чём конкретно? Хината попыталась вспомнить, как думать. Он об их сделке на её оргазм? Или…       — Да! — вскрик совпал с очередным глубоким погружением Наруто в неё. — С-сделка… которая позволила мне получить… ом-м-м… первое повышение… это традиция… каждый должен купить что-то… м-м-м… только не останавливайся!       — Всё зависит от тебя, детка.       — Купить что-то дешёвое, н-но заплатить много… очень много… больше! Умоляю, дай мне больше! — вновь теряясь, прокричала Хината, боясь, что если будет тихой — Наруто не внемлет.       — Почему не избавилась? — потребовал воришка ответа, неожиданно опрокидывая Хинату на диван, снова нависая над ней, придавливая её хрупкость своей силой.       Он сминал её, втрахивая в дорогую обивку. Сил не было даже на то, чтобы обхватить его ногами. Хината лишь позволяла ему истязать себя. Как Наруто угодно.       Вопрос добрался до того участка мозга, который ещё мог думать. Где свет не потонул в красных огнях предупреждения об опасности: ещё немного и рассудок распадётся на части!       Хината будто в агонии замотала головой, размётывая волосы в разные стороны. Сама эта мысль казалась страшной:       — Ни за что, — с убеждённостью фанатика, ответила она. — Слишком… слишком важно… доказательство… мой успех… победа… невозможно! Наруто! Я кончаю… позволь… позволь… молю… молю…       Если бы он не трахал её в этот момент, то позволил себе глупость вроде той, что её слова лучше, чем секс. С Хинатой проблема заключается в том, что трахать её… любить её… подчинить, подавить — лучше самой жизни. И всё же, её слова заставили ускорить: движения бёдер и пульс.       Они оказались связаны крепко. Даже в том, что до встречи с ней, Наруто считал для себя первостепенным. В чём был смысл его жизни.       Хината не стала частью этого смысла. Она сама воплотила в себе смысл.       — Наруто! — его имя зазвенело над городом. Хинату накрыл оргазм, прогнавший неожиданный страх Узумаки. Страх того, насколько она теперь важна.       Спустя пару торопливых толчков, Наруто присоединился к ней.       То, как отчаянно Хината оплела его руками, не дало думать о другом. Её дыхание, разорванное счастливыми смешками, её короткие поцелуи, какие-то неразборчивые слова — слишком много всего, чтобы Наруто смог отделить себя от неё.       Страх растворился в крови. Отступил в тень.       Но осколки его скалились в глубине, затаившиеся в ожидании, когда кто-то укажет путь к возрождению.

❄❄❄

      Наруто с трудом разлепил глаза. Голова оказалась на удивление тяжёлой. Охренеть, мысленно застонав, подумал блондин, неужели от бурной молодости не осталось и следа? А пара порций крепкого виски превращает в развалину?       Мало того, ныло всё тело. Снова уснул на диване и, по всей видимости — учитывая светло-серый свет из окна — проспал не меняя позы всю ночь. Будто каменную, Наруто медленно вернул руку, закинутую за голову, в естественное положение. Суставы протестующе заскрипели.       Одет он был кое-как, зато заботливой рукой укрыт меховым пледом. В целом накрыло дурацкое ощущение, неизменно возникающее, когда засыпаешь в одежде. Учитывая активную ночь, тело требовало душ и завтрак, чтобы ощутить себя чистым и живым.       Наруто приподнял голову, прищуриваясь сквозь мутные пятна в глазах, чтобы разглядеть время на электронных часах у плазмы. Внутреннее ощущение времени конкретно обмануло. Узумаки решил, что ещё только раннее утро, никак не ожидая, что продрых до полудня.       Выходит, Хината уже на работе, а он даже не услышал, как она уходила. Завтрак готовить некому, можно ещё поваляться, жалея себя. Что Наруто и сделал, накрываясь пледом до подбородка.       Как это вообще получилось? Почему Хината ушла не попрощавшись? И какого хрена он снова спит на диване?       — Закрадываются опасения, что эта коротышка просто не хочет пускать меня в свою постель, — недовольно пробурчал Наруто, не узнавая свой охрипший голос.       — Больше у тебя ничего не закрадывается? — совершенно невозмутимо, полюбопытствовала Хината.       Наруто от неожиданности смог только вцепиться в спинку дивана, помогая себе занять наполовину вертикальное положение. Реакции замедлились настолько, будто он по-прежнему бухой. Может и к лучшему, а то обделался бы ещё от страха.       — Твою мать! — возмутился воришка, прожигая взглядом идеально свежую, расслабленную фурию, приспокойненько попивающую чай, сидя за кухонным островком.       Наруто первым делом отметил её стройные ножки, манерно сложенные друг на друга, обтянутые узкими чёрными леггинсами и длинную вязаную косами тунику с высоким воротом, чей по-зимнему изумрудно-зелёный цвет выгодно оттенял её аристократическую бледность в сочетании с тёмными волосами. Хината умудрялась выглядеть уютной и утончённой одновременно.       — Ты чего тут делаешь? — призвал воришка её к ответу.       Хината снисходительно приподняла бровь, высказывая своё не слишком настойчивое неодобрение его поведением:       — Вообще-то, я здесь живу, — Наруто скривился, как будто съел что-то кислое, в ответ высказывая своё отношение к её типа остроумным ответам.       — Да ты прям сама оригинальность, — съязвил блондин, закатывая глаза — очень плохая идея, не стоило заглядывать внутрь похмельной головы. Наруто понадобилась секунда, чтобы перестало мотать из стороны в сторону. Подышать, успокаивая головокружение. В новом витке его хренового состояния, разумеется, тут же была признана виновной Хината. — Я спрашиваю, чего ты тут в такое время, — раздражённо пояснил Наруто.       Хината неспешно сделала глоток мятного чая. Хмурый Узумаки никак не мог повлиять на гармонию её собственного состояния. Она как проснулась сразу ощутила небывалый прилив сил и деятельный заряд. Так что, сподобилась приготовить себе завтрак, а на работе её никто не раздражал. Хината и сейчас оставалась полной сил и решимости, хватившей бы на самую безумную авантюру.       Подвернулась, впрочем, только безобидная примерка, о чём она поспешила рассказать Наруто:       — Поскольку в последнее время я работала чуть ли не лучше всех, — Наруто слегка закатил глаза на её непомерное высокомерие, так некстати возбуждающее его несчастное, измученное тело, — смогла отпроситься пораньше. У нас сегодня много дел, так что поторапливайся.       Узумаки собрался возмутиться, но понял, что ничего не понял.       — Погоди, в смысле «у нас»? Я каким боком к твоим делам?       — Таким, что мы должны приодеть тебя для завтрашнего мероприятия, — деловито пояснила Хината. — Я созвонилась с Роки и обо всём договорилась.       Наруто упёрся лбом в спинку дивана. Мозг всё ещё спал, отказываясь подкидывать нужную информацию.       — Это тот дружок-гик Шино? Который шьёт костюмы для него и его престольной секты?       Первым делом, Хината закатила глаза. Только после этого до неё дошло, что Наруто с Роком Ли, или как он сам предпочитал, чтобы его называли — Роки, не встречался.       — Это будет забавно, — прошептала она, прикрываясь чашкой. — Всё верно, — чуть громче ответила Хината. — У него готово платье для меня, и он отложил несколько смокингов для тебя. Придётся все примерить.       Наруто с прищуром уставился на коротышку поверх дивана. Показалось, или она последнее произнесла как-то слишком злорадно? По внешнему виду хрен определишь: выглядит шикарно, попку обтянула так тесно, что места для полёта фантазии не оставила, слизывает с губ остатки сахара с мармелада, которым закусывает чай.       «Почти так же, как вчера слизывала с меня…», — Наруто закашливается, боясь продолжать мысль. Спугнёт ещё это наваждение и окажется, что происходящее — только сон. А сам он до сих пор сидит за решёткой, ожидая конца срока.       — У тебя есть время на душ, — властно вмешивается в его фантазии Хината.       — Хорошо-хорошо, — с трудом разгибаясь, поднимается Наруто. — Ради тебя — всё, что угодно, — фраза вырывается сама собой, естественно и плавно. Увлечённый своими проблемами, Узумаки не вслушивается. — Погоди, — вдруг оборачивается воришка, застигая слишком довольную, с порозовевшими щеками, Хинату врасплох. Она едва не давится глотком чая. Сердце ускоряется, не понимая, чего ожидать. — А как же завтрак?       Фух, выдыхает Хьюга.       — После перехватим что-нибудь в городе, — отвечает, с трудом сохраняя невозмутимость.       — Я выбираю, — обдумав вводные, кидает Наруто, уходя в душ.

❄❄❄

      Для вождения воришка явно слишком пьян, так что Хината вызывает такси.       Ей нравится смотреть, как однотипные высотки за стеклом сменяются смешением стилей. Они едут в центр, но там поворачиваются спиной к излюбленным улочкам туристов, где роскошный торговый район, современные клубы и знаменитый перекрёсток, способный потягаться с Таймс-сквер.       Город стремительно становится ниже ростом, приобретая утончённый вид с французским шиком. Здесь всегда полно странных людей — как в любой части центрального района — но они скорее похожи на типичных представителей богемы, нежели ярко разодетых любителей косплея, на которых натыкаешься среди молодёжной тусовки.       Здесь Хината чувствует себя человеком мира. Есть нечто особенное в том, как другие культуры смогли оставить отпечаток на лице её то строгого, то безумного города. Путешествие по Конохе сродни походу в картинную галерею: разные залы, разные жанры, путешествие во времени, но всё объединено дыханием истинного искусства.       — Ничего себе, — присвистнув, подаёт голос Наруто, — никогда не был в этой части города.       — Правда? — удивляется Хината. Блондин неловко пожимает плечами, кивая, чтобы не отвлекаться от пейзажа за окном. Решение приходит само собой. Хината не колеблется, когда чуть наклоняется к водителю, ухватившись за подголовник переднего сиденья: — Извини, мы решили выйти здесь.       Профессионал, вышколенный под стандарты премиум-класса, водитель не спорит, не задаёт вопросов, просто подъезжает к ближайшей обочине, где разрешена остановка.       — Спасибо, — вежливо улыбается Хината, отмечая пять звезд в приложении. За поездку она платит чуть больше, чем необходимо.       — Хорошего дня, госпожа.       Наруто подаёт ей руку, помогая выбраться на улицу. Лёгкий мороз тут же заигрывая пощипывает за щёки. Но на воздухе всё равно комфортнее, нежели в нагретом кожаном салоне.       — Надеюсь не возражаешь? — вдруг спохватилась Хината, даже не думая отпускать руку Наруто. — Подумала, раз ты тут впервые, то мы можем пройтись.       — Поморозить задницу в красивом месте? — широко улыбается Узумаки, делая шаг спиной вперёд так, что их сцепленные руки натянулись между ними. — Под твоим чутким руководством, подобные развлечения становятся моими любимыми.       Хината посмеивается, крепче сжимая его руку, теснее прижимаясь к нему.       — Лекция об архитектуре, надеюсь, тоже входит в программу? — шутливо, спросил Наруто. Хината прищурилась на него, стараясь понять, насколько воришка серьёзно. — Что за недоверие? — обворожительно рассмеялся он. — Мне нравится смотреть, как ты рассказываешь.       — Смотреть? — сбитая с толку, переспросила Хината.       Наруто заставил её остановиться, чтобы ответить, глядя глаза в глаза:       — Смотреть. На тебя, — собственно, именно этим занимаясь, слишком многозначительно заговорил Наруто, неспешно убирая под шапку тёмные локоны, выбившиеся из причёски. — Как блестят твои глаза. Как ты торопишься, когда слишком увлекаешься и хочешь рассказать побыстрее. Как неожиданно вспоминаешь что-то ещё. Не видел ничего, — Хината задержала дыхание, уже подмечая, как задорные смешинки тут и там касаются покрасневшего на морозе лица воришка, — сексуальнее. Будь сейчас лето, давно бы стянул все эти тряпки, чтобы увидеть, как будешь смотреться на фоне местного архитектурного великолепия. Представила? Обнажённая нимфа в окружении всех этих орнаментов.       — К-как, — хрипло произнесла Хината, очень даже представляя, только обнажённого Аполлона среди балконов и эркеров, будто решившего подержать небо вместо атлантов, — утончённо, — закончила она, запутавшись, имела ли в виду его видение, или своё.       — Ну так, — легко отзывается Наруто, — надо соответствовать, — Хината безошибочно чувствует, что он полностью контролирует не то что ситуацию, каждую реакцию её тела. Это Узумаки решает, нарастить ещё напряжения, или отпустить его, возвращая уютное спокойствие. Кажется, что он держал её за горло — в самом извращённо-приятном смысле — а теперь разжал руку, позволяя вернуть способность мыслить трезво. Ну не совсем трезво. — Итак, — потянув её за собой, совсем привычно, продолжает блондин, — тут довольно… по-европейски. Я, кстати, удивлён. Не то чтобы я бывал в Париже, но тут как будто он и есть.       Хината не сразу переключается с пошлых мыслей о горячем сексе в лучших греческих традициях: оргия из неё и десятков обнажённых блондинов? Десятков копий одного конкретного блондина. Почему нет, когда — да. А следом мелькает долгоиграющая перспектива отвезти Наруто в настоящий Париж. Увидеть мир вместе? И снова — да, да, да. От такого сумасшествия кружится голова. Но Хината ловит себя на мысли, что ей совсем не страшно чувствовать так сильно.       — Угу, — пробуя голос на устойчивость, невнятно начинает она, решив, что сейчас ни время и ни место для важных признаний. — Ты абсолютно прав. Архитектор вдохновлялся парижским арт-нуво в его практически академической, «бель-эпоковской» версии.       — Это я знаю, — обрадовано отзывается Наруто, — прекрасная эпоха, да? Стабильность и расцвет культуры, — довольный собой, продолжил декламировать воришка. — Полагаю, картины Тулуз-Лотрека и произведения Ги де Мопассана? Последнего, кстати, вполне можно причислить к порнушке прекрасной эпохи, — сам смеясь над своей шуткой, закончил Наруто.       — А я только хотела удивиться твоим познаниям, — закатывая глаза, саркастично заметила Хината. — Не в сексуальном плане, — тут же пресекая возмущения с его стороны, добавила она. — Хотя, готова спорить, что ещё никто не называл Мопассана «порнушкой».       — Твоя правда, — притворившись всерьёз задумавшимся, проговорил Узумаки. — Из уважения к мастеру, лучше говорить порнография. Да, так лучше.       Хината невольно прыснула от смеха.       — Ты неисправим, — продолжая смеяться, сказала она, щекой прижимаясь к его руке.       — Это хорошо или плохо? — как будто беззаботно, спросил Наруто. Только напряжение в мышцах выдало, насколько важен её ответ.       — Для меня — хорошо, — не задумываясь, ответила Хината. — А как для тебя — придётся самому решать.       Наруто ответ понравился. Оставил место для манёвра.       — Так что там с этим архитектором? — перевёл тему воришка. — Небось, всё из-за женщины? — особо не думая, добавил он. И как оказалось, попал в яблочко.       — Ты как никогда прав, — улыбнулась Хината. — Но начнём по порядку. Вообще в Конохе несколько исторических районов, которые к середине XX века определили облик города. Киёми — где мы сейчас и находимся. Самый молодой, его застройка шла последней. Разумеется, с тех пор город разрастался, достраивался, но всё это больше по необходимости.       — Не знал, что у этого района есть название, — вертя головой по сторонам, сказал Наруто.       — Это что-то вроде японского варианта имени Камилла, — пояснила Хината.       — А вот и женщина.       — Ага, так звали жену Кензо Маэкава — архитектора. Он ещё в молодости был увлечён европейской архитектурой. Если правильно помню, это он сказал, что его здания нарочно выделяются на фоне сдержанных соседей: «как человек с безупречными манерами, но слишком богатым воображением». Когда появилась возможность, он поехал учиться в Париж. И там встретил свою будущую жену. Она, кстати, была скульптором, — Хината ускорила шаг, потащив Наруто вперёд. — Видишь? Вон там?       Наруто проследил за направлением, куда указывала её изящная ручка. Здание было похоже и не похоже на основной ансамбль улицы. Будто вылепленный, текучий фасад, вместо типичной геометрии — изгибы растительных мотивов. Сильно выступающие вперед балконы, создающие ощущение, что фасад «дышит». Но, что отличало его от соседей — белые лица женщин со змеями вместо волос. Они скалились, смотря на прохожих с высоты, располагаясь под самой крышей.       — Эти маскароны — её работа, — объяснила Хината.       — Макароны? — невпопад переспросил Наруто, не в силах оторваться от лица той женщины, что, казалось, смотрела прямо на него. Нечто важное крутилось на задворках сознания, откатываясь будто волной, как только он почти хватался за главную мысль.       — Маскароны, — повторила Хината. — Вот эти элементы декора здания. Обычно, это маски зверя. Или, как тут, лица…       — Фурии! — воскликнул Наруто, поняв наконец, кто на него смотрит. — Твою мать! — обрадовался он. — Это же фурия!       Довольная, Хината закатила глаза.       — Точно.       Наруто, боготворивший свою удачу, усмотрел в этой маске важный знак. Пока не понял, знак чего, но оказалось важным вот так стоять рядом с Хинатой, смотреть на старое здание, в архитектуре которого она безупречно разбиралась, и всё под пристальным надзором древних фурий.       — Давай! — собственно, не дав Хинате сообразить, воришка уже развернул её спиной, прижимая к себе, и навёл на их раскрасневшиеся лица фронтальную камеру телефона. — На память! — чуть опуская лицо, чтобы быть ближе в кадре, Наруто подстраивался, пока фурия не оказалась аккурат над ними. — Шикарно, — разглядывая свою работу, похвалился он.       Хината продолжила рассказывать, пока они шли по длинной улице.       — При всей своей чужеземности, район вовсе не спорит с остальным городом. Зато добавляет ему поэтичности, — вдохновенно рассказывала Хината, так же каждый раз подолгу разглядывая здания, как будто была тут впервые.       Наруто порой останавливался, увлечённо рассматривая новые маскароны. Иногда они делали новые фото. А иногда просто целовались рядом с особенно романтичным эркером, увитым орнаментами лоз и цветов.       — Пришли, — объявила Хината, когда они остановились у дома, зажатого между не такими вычурными светлыми зданиями. Этот, кажется, вобрал в себя все детали стиля, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Выделялся не только колоннами на балконе верхнего этажа, но и сочетанием светлого и тёмного камня фасада.       Перед домом стояли голые деревья, лишь отдалённо напоминая, как тут будет красиво летом. Мороз сделал камень фасада блестящим, окутав светло-серым дымчатым свечением.       Прямо под колоннами расположилось окно под полукруглым сводом. Перила балкона были увиты гирляндами. Поэтому Наруто сразу решил, что им туда. Наверняка, из этих больших окон льётся достаточно света, чтобы творить. А украшения говорили, что хозяин удивит своей яркостью. Как будто выбор места уже недостаточно говорил о его необычности.       Пришлось перейти улицу. Благо, движения почти не было. Хината остановилась перед тяжёлой двустворчатой дверью из тёмного дерева, с кованными витиеватыми золотыми ручками, истёртыми сотнями рук, позволяя Наруто побыть джентльменом.       — Прошу, — довольный собой, открыл перед ней дверь воришка, впуская в немного тесный вестибюль с высоченными потолками.       На полу мелкая разноцветная мозаика, создающая впечатления песчаного берега и набегающей волны. Стены — лепнина из фруктовых деревьев. Кусочек райского сада среди зимних морозов.       И в центре этого — уходящая в небеса плавно закрученная лестница. Наруто держится за кованные перила, неосознанно, будто подчиняясь самой лестнице, замедляя шаг. Мягкий свет из редких старинных светильников, создаёт уют ещё до того, как приходишь к кому-то в квартиру. Как будто сам дом рад вашему приходу.       Хината любуется орнаментом перил, замечая, что каждый их виток не похож на предыдущий, будто мастер выделывал их вручную.       Их шагов практически не слышно. Плавность подъёма не даёт отвлекаться на смену этажей. Наруто предвкушает встретить кого-то поистине волшебного там, на верху лестницы.       Но пока встречается только с мощной деревянной дверью. Сверху её украшает мозаика из ярких стёкол, а внизу орнамент в кругах, отчего-то мгновенно напоминающий о домах Вестероса. Не удивительно, что Шино нравится это место.       Хината не стучит, не звонит, просто открывает дверь, в этот раз самостоятельно пропуская Наруто в новый, неизведанный мир.

❄❄❄

      Внутри оказался полнейший… хаос. То есть, в просторном помещении с большим столом по середине и вешалками, плотно увешанными вещами, был внешний порядок, максимум творческий беспорядок, но какой-то систематизированный. Хаос заключался в другом. Внутри мастерская модельера — или как там себя позиционировал этот Роки — слабо соответствовала внешнему виду здания. Хорошо освещённая, обставленная современной, порой даже странного вида, мебелью и безделушками, с навороченной хромированной техникой. Ближе не к парижскому шику, а офису «Гугл».       Не без странностей, само собой. Тут с эскизами, которыми была увешана одна из стен, соседствовали манекены, наряженные в пышные платья Марии-Антуанетты, подбитые мехом накидки, доспехи римских легионеров. Повсюду валялись разбросанные разрозненные детали разных костюмов, париков и аксессуаров к ним — не исключено, что на самом деле в среде творческих людей это означает «находиться на своих местах».       — У-у-у, миленько, — похихикал Наруто, — дёргая за юбку один из безголовых манекенов. — Синяя матроска — это ведь Сейлор Меркурий? Которая водой управляет? — он ещё раз осмотрел короткую юбочку и задорный бантик. — Как ты насчёт ролевых игр?       Хината закатила глаза:       — Во-первых, понятия не имею, Меркурий она или Юпитер, мне же не десять лет. А во-вторых, ты серьёзно? — Наруто непонимающе развёл руками. — Правда хотел бы трахнуть героиню детского мультика? Не слишком? — скрестив руки на груди, сильнее закатила глаза Хьюга.       Наруто бросил последний взгляд на костюм, тяжело вздыхая:       — Я бы не возражал, чтобы кто-то отполировал мою «лунную призму» в этой юбочке, — тихо, чтобы Хината не услышала, пробубнил он. — Так это, — пока она не заподозрила неладное, громче заговорил воришка, — у вас настолько пафосная тусовка, что мне необходим целый смокинг?       — Тебе необходим смокинг потому, что это тематическая вечеринка, — пояснила Хината.       — А тема роскошь и снобизм? — усмехнулся блондин, вставая за манекеном в красной мантии, подбитой мехом, как у какого-нибудь английского Георга III.       Хината прикусила губу. Подлецу, как известно, всё к лицу, и Наруто дико шла чёртова королевская мантия. Не зря говорят: королей и воров отличает удача. Его явно хватило бы на то, чтобы заполучить корону. И речь вовсе не о присвоении чужого добра. О нет! Народ добровольно вручил бы ему власть над собой.       — На самом деле, — отводя взгляд, чтобы собраться с мыслями, ответила Хината, — тема — золотой век Голливуда. Поэтому смокинг.       — М-м-м, — протянул воришка, заканчивая трогать всё подряд и подходя ближе к Хинате. — Вивьен Ли и Кларк Гейбл, «Касабланка», «Большая пятёрка», Мэрилин, — особенно мечтательно, закончил перечислять Наруто. Хината с трудом держалась непринуждённо, боясь выдать себя раньше времени.       Узумаки в этом совсем не помогал. В голубых глазах вспыхнул порочный огонь, готовый испепелить Хинату на месте. Плавно, как опасный дикий кот, он подошёл совсем вплотную, по-хозяйски укладывая руки на бёдра.       Без стеснения облизавшись, воришка хрипловато шепнул:       — С этой фигуркой, я знаю, какой образ тебе подойдёт.       Хината отошла, превратив большой стол в преграду между ними. Посмотрела строго — во всяком случае, понадеялась, что смогла придать взгляду строгости.       — Нечего гадать. Увидишь всё в своё время.       Такой привычный ясный весенний день в кристально-чистых глазах Наруто, мгновенно потемнел. Стал тяжелее. Теперь от него некуда было спрятаться. Даже если отвернёшься, ощущаешь его на себе. Как он ласкает, с притворной нежностью, грозящей опасностью. Как проникает в тебя, воруя внутреннее равновесие.       Хината разгадала намерение воришки поохотиться. Замерла, загипнотизированная красотой своего хищника. Бросило в жар, так что предложи он раздеться — ответила бы согласием.       От необдуманных действий спасло появление хозяина мастерской. Без преуменьшений — грандиозное.       — Тысяча извинений, мои птенчики! — пропел высокий мужской голос. — Не успели заскучать в ожидании Роки?       Наруто, которому помешали, уже собирался высказать всё, что думает и куда этот горе-творец может засунуться. Но слова застряли поперёк глотки.       — Что за… — вырвалось тихое, пока Наруто пытался сообразить, не сниться ли ему этот парень.       Из основного помещения куда-то вглубь вела небольшая лесенка, на вершине которой и замер хозяин мастерской. Ровно в проёме овальной арки, манерно расставив руки в разные стороны и задрав подбородок к нему так, как будто ждал, когда папарацци закончат щёлкать его.       Претенциозность этого Рокки мгновенно напомнила Наруто эксцентричного ведущего из «Пятого элемента», он даже поймал себя на мысли: «как хорошо, что чувак не вышел в обтягивающем леопарде». Впрочем, лучше он от этого не выглядел.       Через тесно обтягивающие белые джинсы, Наруто видел очертания таких мест, которые предпочёл бы не видеть. А светло-бежевый пиджак с плечами в два раза шире реальных под ним, кричал о возвращении моды восьмидесятых. Глэм-поп во всей красе.       Венчали всё это безобразие копна чёрных как смоль волос длинной чуть выше плеч, подстриженная «под горшок» и огромные очки в круглой чёрной оправе.       — Мать моя женщина, — прошептал Наруто, перемещаясь Хинате за спину. — Что это?! — зашипел он ей в ухо. — Почему Эдна Мод оделась, как грёбаный Томас Андерс?! Куда ты меня привела?!       Хината прыснула со смеху, неловко прикрывая его кашлем. Только развидеть сравнение, вкинутое Наруто, теперь было выше её сил.       А «Эдна» постукивая высокими каблуками на стриптизёрских лакированных туфлях — если это какая-то мужская модель, то Наруто не желает знать о такой моде — грациозно спускался с трёх коротких ступеней.       — Рад новой встрече, Хинусик, — порхая, словно бабочка — вариант в хлам обдолбанных — Рок Ли, ловко оказался рядом с Хинатой, вовлекая её в трёхкратный поцелуй. Хорошо хоть чмокал этот представитель неизвестного меньшинства, только воздух рядом с её щеками. — А это значит, — Наруто весь похолодел, когда Ли перевёл взгляд, увеличенных очками чёрных глаз, на него, — и есть твой кавалер? М-м-м-м-м, — надув губы, протянул Рок, что-то там себе прикидывая. — Замечательно! — резкий хлопок в ладоши едва не довёл Наруто до сердечного приступа.       «Хинусик» прикладывала всё больше усилий, чтобы откровенно не заржать.       — Значит, сможешь подобрать ему смокинг? — Рокки принялся кружить вокруг перепуганного за свою мужественность воришки, оценивающе рассматривая фигуру.       — Выглядит классически. Думаю, проблем не будет. Но, если нужен идеальный результат, то мне всё равно понадобятся мерки.       — Ч-Чего? — паникуя, начал заикаться Наруто. — Да ну, з-зачем нам идеально? Не идеально тоже вполне подойдёт. Правда ведь? — обратился он к Хинате за спасением.       — Ну нет милый, — издевательски растягивая губы в мстительной улыбочке, сказала Хината. — Нас устроит только идеальный результат.       — Сучка, — процедил Наруто. Хината ответила сложенными в поцелуе губками.       — Так, зая моя, — напомнил про себя Рокки — хотя, как его вообще можно забыть? Обращался он к Хинате. — Можешь идти пока к моим феям-помощницам, они покажут платье. А мальчики тут сами разберутся.       — А? Что? К-куда? — жалобно вопрошал воришка, наблюдая, как Хината уходит в арку, из которой появился Рок Ли.       — Хотя, подожди, — остановил её хозяин мастерской.       — Слаба богам! — воздел хвалу к потолку блондин.       — Пожелания будут? Насчёт смокинга.       Хината планировала ответить нет. Окинула взглядом воришку. И передумала.       — Я вижу что-то в стиле Кэри Гранта, — довольно улыбаясь, ответила Хината. — Хочу танец со знаменитым Котом из фильма «Поймать вора», — Наруто, не будь так перепуган перспективой остаться в руках этого преступно экстравагантного парня, обязательно оценил бы её трюк.       — Прекрасный выбор, — оценил Ли.       — Не скучай, — на прощание бросила Хината, подмигнув и отправив воздушный поцелуй.       — Готов, красавчик? — непонятно откуда достав ярко-оранжевый метр, уточнил мастер по костюмам. Наруто сглотнул, пятясь от него.       Как оказалось, в нужную сторону. Ибо через каких-то пару десяткой шагов оказался в тесном полукруглом помещении с зеркалами и овальным пьедесталом.       — Раздевайся, — заявил Рок Ли, хлестнув метром аки кнутом.       — Мамочки, — только пискнул воришка.

❄❄❄

      Творец мод наступал — Наруто отступал, не догоняя, что загоняет себя в угол. Так блондин и оказался в центре пьедестала, отражаясь сразу в шести зеркалах в полный рост.       — С-слышь, Рокки! — приняв боевую стойку богомола из шаолиньского кунг-фу — откуда Узумаки вообще её знает, разумеется, тайна, покрытая мраком — грозно прокричал воришка двойнику Эдны Мод. — Руки при себе держи! Ты моего «бальбоа», — парень красноречиво сверкнул глазами в район собственной ширинки, — увидишь только через труп!       — Твой? — зависнув в какой-то странной позе любопытной диснеевской принцессы, опустив голову к плечу, уточнил Рок Ли.       — Хрена с два — свой!       Кутюрье этот недоделанный подумал, пожал плечами и только покачал головой, в такт проделывая то же самое указательным пальцем — размахивая им перед лицом Наруто, как гламурная тёлочка, которая точно не даст:       — Нет-нет-нет! Не Рокки, а Роки, — чётко артикулируя, выдал Ли. — Понимаю твою ошибку. Многие её допускают. В первый раз. — Тут он зачем-то понизил голос, сверкая глазищами из-за круглых очков: — Первый и последний.       — Чё, бля?       Последнее, чего Наруто ожидал, что Рок Ли пуститься в долгие объяснения. Но именно это мастер по костюмам и сделал. При этом размахивая руками, особенно той, в которой был зажат метр.       — Бальбоа — это Рокки, а я Роки. Понимаешь, сладенький? — да что Наруто мог понять, когда от этого «сладенький», у него резко подскочило давление? А в штанах всё так сжалось, что он начал опасаться, как бы навсегда так не осталось. — Без двойного «ка». А у тебя я отчётливо слышу двойное «ка».       От изумления, Узумаки забыл про оборону и выпрямился, уперев руки в бока:       — Издеваешься?! Хватит гнать мне эту туфту!       — Ничего себе, — неожиданно раздался до боли в печёнках знакомый женский голос. Наруто моментально выставил руку вперёд, применяя невиданную силу, чтобы придушить эту фурию-подставщицу. Хинате, впрочем, хоть бы что, она как стояла, расслабленно прислонясь к дверному косяку, так и продолжила стоять. — Думала до моего прихода ты успеешь снять с него хоть что-то.       Рок Ли вздохнул, поправив очки на переносице:       — Обычно у меня нет с этим проблем. Мальчики раздеваются по первому требованию.       У Наруто задёргался глаз. Член съёжился ещё сильнее. Не, ну теперь точно понадобится хирургическое вмешательство.       — Нар-у-у-то, — заискивающе пропела Хината, невинно хлопая глазками. — Ты что же, непослушный мальчик?       — Т-т-ты… т-т-т-ты-ы-ы… ты… т-тыы… — приобретя неестественно красный цвет, пыхтел Наруто, трясущимся пальцем тыкая в сторону Хинаты.       — Хочешь провести здесь ведь день? — усмехнулась злобная гениальная коротышка. — Давай. Просто сделай то, что просит Роки и всё быстро закончится.       Наруто жалобно проскулил, заранее понимая, что эту битву ему не выиграть.       — Вот молодец, — веселилась Хината. — Куда ты! — взвизгнула она, бросаясь к воришке. И едва успела придержать на нём трусы. — Ха… ха… — неловко посмеялась фурия, оборачиваясь к Року Ли. — У него просто первый раз.       «Эдна» понимающе кивнул, прикрыв глаза.       Узумаки пялился в потолок, но всё равно видел свои отражения в одних трусах. Как и стрёмного очкарика с кислотно-ярким оранжевым метром, что приближался к нему. Неумолимо. Неотвратимо. Словно судьба.       — Талия, — промямлил Рок, тёплыми руками обхватывая Наруто поперёк тела, едва не прижимаясь щекой к животу, — ага, семьдесят семь. Есть. Грудь, — он поднялся выше, заставив Наруто развести руки в стороны. — Девяносто девять. Хорошо. Бёдра…       — Чего? — не успел возмутиться Узумаки, а этот… уже опустился перед ним на колени, снизу вверх смотря большущими из-за диоптрий глазами. Наруто отвернулся, болезненно скривившись. — Да чтоб тебя, Хьюга! — едва слышно, прошипел воришка. — Испоганила мою любимую фантазию о тебе.       — Шестьдесят три, — объявил костюмер. И всё измерял и измерял. Один раз, потом второй. Третий. Соприкасался с Наруто в местах, которые подобной близости не желали от слово совсем.       — Ну сколько можно?! — не выдержал блондин. — Это точно ради костюма? — Рок Ли непонимающе приоткрыл рот, хлопая ресницами, которые, впрочем, сливались с кромкой волос, как и брови. — А не для гроба?       — Хм, — приняв пафосную позу задумчивости — с пальцами на подбородке и взглядом в даль — протянул Ли. — Вообще-то, у меня найдутся эльфы, которые смогут сделать буквально всё.       — Это. Была. Шутка! — процедил сквозь плотно сжатые зубы Наруто.       — Ну и ладно, — как будто даже обиделся Рок Ли. Во всяком случае, губы надул. — Слушай, киса, — обратился он к Хинате, — да твой котик буквально идеал. Олимпийский пловец бы позавидовал. И всё самое главное я, конечно, заценил, — зачем-то прикрываясь ладошкой, хотя всё равно говорил громко, добавил Рок Ли. — Размерчик — закачаешься!       — Не жалуюсь, — подмигнув, находящемуся на грани обморока, Наруто, ответила Хината. Роки на это похихикал, как будто они давние подружки. Узумаки сразу решил, что свалит и не обернётся, если эти двое начнут друг другу косички заплетать и мечтать, чтобы их циклы синхронизировались. — Значит, проблем не будет?       Ли отмахнулся, посмеиваясь:       — Да на этом Адонисе всё будет смотреться, как на звезде не то что золотого, любого века Голливуда.       Пожалуй, это даже Наруто был готов признать за стоящий комплимент. Даже от гордости раздул грудь, сильнее напрягая все мышцы. Чего добру пропадать, раз уж он всё равно дефилирует тут в одних боксёрах.       — Сейчас принесу несколько вариантов, чтобы вы могли выбрать, — и счастливый Роки упорхнул прочь, словно бабочка.       Хината старалась сохранять профессиональный вид и не ржать. Наруто опасно на неё прищурился:       — Ты за этот «голубой огонёк» ещё поплатишься. Жёстко.       Что-то звериное в его интонации подействовало на либидо Хинаты. Смеяться расхотелось. А вот ощутить на себе всю его мощь — незамедлительно. Откуда взялась отчаянная смелость подойти к нему? Вероятно, из того первобытного инстинкта, что заложен самой природой. Но Хината провела ноготками от плеч до низа напряжённый кубиков пресса. Из-за пьедестала её губы оказались практически на уровни его паха.       Несмотря на неожиданность и стихийность её действий, Наруто не мог контролировать реакцию тела. Хината, безусловно, видела, как на него действует.       «Хорошо, что мыслей не слышит», — сглотнув, подумал Наруто. Там он в самой дерзкой манере оголялся, стягивая трусы за плотную резинку. Она от удивления раскрывает свой милый ротик в идеальной «О». И Наруто ничего не остаётся, как отчаянно трахать её, толкаясь в глотку, управляя скоростью и глубиной, грубо схватив за волосы.       Послышались торопливые шаги. Хината испуганно, словно маленькая птичка, упорхнула в сторону, притворяясь, что ничего такого они не замышляли.       — Эти два варианта будут идеально смотреться, — ещё не появившись в поле зрения, довольно пропел Рок Ли. — Хинусик, ты просто обязана потом отдать в дар несколько его фотографий в моей работе. Для рекламы. Потому что, это будет образцово. О-б-р-а-з-ц-о-в-о!

❄❄❄

      Прикладывая карту, чтобы расплатиться, Хината мысленно соглашалась с Роком Ли — Наруто в новом смокинге и правда был совершенством. До такой степени, что во рту пересыхало, а вот во всех других местах влажность резко повышалась. Что конкретно послужило причиной её реакции — объективная оценка мужской красоты, или личные чувства к объекту исследования — Хината не задумалась. Ей просто нравилось, как на возбуждение откликается всё тело. Нравилось чувствовать свободу в эмоциях и действиях. Нравилось просто быть собой.       — Не думай, что это значит, будто я спущу всё на тормозах, — шепнул Узумаки, неожиданно пристраиваясь сзади. Хината моментально потеряла голову, утрачивая нить его монолога. — Но я чувствую себя обманутым, не увидев твоего платья.       — М-м-м, — простонала Хината, ластясь к его рукам, поглаживающим шею и плечи. Глаза закатились в экстазе. — Х-хорошо, значит, будет сюрприз.       — После того, что сейчас произошло, — жёстче произнёс Наруто, сначала оставив нежный поцелуй за ушком, а следом ощутимо прикусив мягкую мочку. Хината вздрогнула всем телом, самостоятельно прикрыв рот ладошкой, чтобы удержать вскрик удовольствия. — Не уверен, что всё ещё люблю сюрпризы.       — Э-этот б-будет, — с придыханием, говорила Хината, заторможенно соображая, какие слова хочет сказать. Каждое из них с трудом находилось, выплывая из розового сексуального тумана. — П-приятным…       — Придётся поверить тебе на слово. Хотя я точно знаю, что лучшее платье на тебе — это отсутствие любой одежды, — Наруто тягуче посмеялся собственной остроте, нахально находя через одежду сосок. Он слегка покручивал и сминал его до тех пор, пока не ощутил под пальцами возбуждённую твёрдость.       — Прошу прощения за ожидание, — возвращаясь с двумя пакетами, сказал Рок Ли. — Мои безголовые феи порой понятия не имеют, как обращаться с настоящим шиком, — фыркнув на нерадивых сотрудников, шушукающихся где-то в соседнем помещении, строго добавил костюмер. — Прошу! — Наруто подсуетился первым — от Хинаты всё равно никак помощи ждать не приходится, она всё ещё под хмелем возбуждения — хватая большие пакеты с фирменными коробками внутри.       — Спасибо? — по понятным причинам неуверенно, поблагодарил Узумаки, предпочитая больше с этим парнем не пересекаться.       — Вы будете самыми сногсшибательными! — похлопал Ли в ладоши, подпрыгивая от нетерпения.       — Без сомнений, — наконец собралась с мыслями Хината. — И мы безусловно всем расскажем, откуда эти потрясающие наряды.       «Эдна» в стиле восьмидесятых, скромно потупил взгляд, порозовев от смущения. Плавно отмахнулся, изображая смиренность:       — Ну что ты! Это совсем не обязательно.       — Ещё как обязательно! — горячо возразила Хината. — Правда, Наруто?       — А? — воришка опешил, растерянно вертя головой в разные стороны, как будто забыл, где находится и с чего к нему кто-то обращается вообще. — А-ага, ну да, конечно, — невпопад, ответил он, надеясь, что не промазал. — Обязательно! — для верности, накинул Узумаки.       — Ну какой ты сладкий перчик, Нарутусик! — пришёл в восторг Роки, похлопав бедного воришку по руке. Костюмер забавно прищурился одним глазом, погрозив Наруто пальцем: — А ведь ты почти меня убедил, что я тебе не нравлюсь.       Наруто только натянуто улыбнулся, миллиметр за миллиметром вырывая ладонь из крепкой цепки Рока Ли.       — Масик? — раздался за их спинами капризный тонкий голосок. — Ты что, ещё не закончил с клиентами? Обещал работать только полдня!       — Моя сладкая брусничка! Клянусь — я уже заканчиваю! — и Рок Ли бросился к кому-то, стоящему за спиной парочки покупателей.       Наруто со скрипом принялся медленно поворачиваться.       — Какого хрена?! — от потрясения потеряв голос, смог лишь прохрипеть Узумаки, неприлично тыкая в гостью рукой. А это была именно что гостья! Да ещё какая: высокая, статная, с яркими длинными волосами цвета спелых ягод, с точёной фигуркой, вся такая ладная, что Наруто протёр глаза, только бы убедится, что она реальна.       А Роки тем временем уже закончил лабызать руки своей… бруснички? И перешёл на непристойные французские поцелуи. Но самое главное — она ему отвечала с неменьшим пылом! Костюмер придержал её одной рукой за спину, чуть наклоняя, а девушка в ответ обвилась вокруг его ноги своей стройной ножкой. Это было одновременно прекрасно… и ужасно. Наруто мечтал отвести взгляд, но всё не получалось.       Хината нежно коснулась его подбородка снизу, прикрывая рот, и не позволяя челюсти упасть слишком низко. Её мелодичный смех вернул Наруто способность двигаться.       Его коротышка не выглядела хоть сколько-нибудь удивлённой происходящим.       — Ты… знала?! — ошалело прошептал Наруто. — Знала и не сказала мне ни слова! Я же думал, что он… что этот… что Ли…       Хината весело засмеялась. Её рука легла Наруто на грудь, сама коротышка уткнулась в него лбом, продолжая посмеиваться. Всё это, каждая мелочь, выглядели настолько привычными, что воришка с трудом верил — Хината появилась в его жизни совсем недавно. Бред. Да она была с ним… всегда.       — Прости! Правда! — помохав на прощание костюмеру и его девушке, Хината потащила Наруто на выход. — Не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на твоё лицо, — воспоминания вызвали новый приступ хохота. Наруто тоже улыбнулся. Он мог представить, как нелепо выглядел. — Бесценно!       Узумаки не дал Хинате выскочить на морозную улицу. Резко притянул к себе, дёрнув за руку. Она буквально упала в его объятия.       Наруто безжалостно сминал её сладкие губы, как будто испытывал острую жажду от нехватки поцелуев. Ему хотелось вобрать её в себя, поглотить, сделать частью себя на веки вечные.       Руки блуждали по телу, чьи изгибы он изучил, как любимый маршрут до дома. Язык толкнулся ей в рот, устраивая головокружительное противостояние. Хината не собиралась сдаваться так быстро. Её ответный напор не уступал в страсти.       Вот оно, подумал Наруто, прижимаясь губами к её губам так тесно, чтобы никакие враги не могли разъединить, вот, что действительно бесценно.

❄❄❄

      — Абракадабра! — уверенный в результате, выдал Наруто своему отражению в зеркале. И разжал ладони, разводя руки в стороны, как положено после успешного окончания фокуса. Впрочем, разные концы чёрной бабочки, просто смятые им в бесформенный клубок, ожидаемо расплелись, уныло повиснув. Наруто громко выдохнул. — Бесполезно, — пришёл он к неутешительному выводу. Всего через каких-то семь попыток самостоятельно завязать пафосный галстук. Пришлось сдаться и пойти искать Хинату.       При мысли о ней, Узумаки непроизвольно облизнул вмиг пересохшие губы. Стоило ей вернуться из салона, всё встало на свои места. Укладка крупными плавными волнами с завитыми внутрь кончиками, так, что волосы едва касались плеч. Сатиновый блеск и никакой лишней растрёпанности. Плевать, что не блондинка. Даже лучше, решил воришка, ещё с примерки мечтая увидеть Хинату в этом образе. Точёная фигурка с изгибами в плавильном месте, идеально ложилась на ту, давно погасшую, звезду старого Голливуда, о которой он подумал.       — Эй, Душечка! — позвал Наруто, выходя из ванной. Гостиная встретила его пустотой. — Да ладно, — вздохнул он, закатив глаза, когда понял, что Хината собирается уже больше трёх часов. При том, что сам он влез в свой смокинг меньше, чем за пять минут. С учётом разных деталей, назначение которых воришка до сих пор считал угаданным неверно — это просто рекорд. Но Роки был прав, тут Наруто против истины не попрёт: выглядит он охрененно круто.       Плотная чёрная ткань смокинга даже не вид кажется дорогой. Элитной. От этого и Наруто внутри костюма выглядит так, будто ничего другого в жизни не носил. Почти бархатистая на свету, мягкая на ощупь, ткань будто поглощает блики света, оставаясь монументальной. Лацканы — гладкий шёлк — выглядят, как отполированный камень, подчёркивая точёную геометрию груди. Простая белая рубашка без лишних складок, с жёсткой планкой, только подсвечивает элитарность образа. В смокинге ничего лишнего, только богатство, которое и без внешних атрибутов знает себе цену.       Ещё бы бабочку завязать.       — Хината! — громко зовёт Наруто. — Мне нужна помочь с этой удавкой!       — Затянуть потуже? — раздаётся у него за спиной. От этого вкрадчивого, тягучего голоса, внутри всё приходит в движение. Наруто резко оборачивается. Слова улетучиваются. Кажется, он окончательно теряет голову.       Вобрать в себя сразу всё не получается. Впрочем, воришка не планирует торопиться.       Хината намерено застыла в неподвижной позе, как будто уже вышла на красную дорожку и ждёт, когда все софиты поймают её. Когда ослепят вспышки камер. Голова царственно задрана повыше, тело изогнуто так, чтобы чётко выделалась фигура. Одна рука поднята повыше, изящно вывернуто запястье. Вторая — на талии. Красотка с обложки.       Тёмные, отчего-то будто иссиня-чёрные, лоснящиеся локоны плавно касаются линии лба. Они до неприличия идеальны, ни один волосок не выбивается. Глаза выделены пушистыми ресницами, томно опущенными. И губы. Красные, как лепестки роз. Манящие, но не торопись — у розы есть шипы.       — Чёрт побери, — невнятно шепчет Наруто, мысленно кончая от этой кокетливой мушки, нарисованной на щеке для достоверности образа.       Больше всего воришка надеялся, что наряд Хинаты будет подразумевать длинные перчатки. Она не подвела. Сатиновые, выше локтя, цвета тёмной фуксии, как и само платье.       О, это платье! Разумеется, прямая отсылка к эстетике Мэрилин Монро: хрупкая женственность, подчёркнутая чувственность, театральная элегантность без вульгарности.       В пол, без бретелей, с мягким корсетным лифом, драпированным так, чтобы подчёркивать скульптурную линию груди. Силуэт — «песочные часы» — идеален для фигуры Хинаты: тонкая талия и чётко читающаяся линия пышных бёдер.       Не реальная женщина, а воплощённый идеал.       Наруто сглотнул, всё же подумав: как хорошо, что этот образ только на один вечер. При всей внешней красоте, ему никого так не хотелось, как настоящую Хинату. Не идеал, а женщину.       — Судя по молчанию и выражению лица, — начав плавно приближаться, заговорила Хината, — я произвела неизгладимое впечатление. Верно, мистер Кот? — последнюю часть фразы она договорила уже стоя вплотную. Наруто мог ощутить аромат её духов — ненавязчивый, едва читаемый. Положить руки на гладкую, холодящую пальцы, ткань платья. Убедиться в её реальности.       Хината мягко провела по лацканам пиджака. Нежный розовый на грубом чёрном — идеально. Как и её улыбка, затмевающая тысячу солнц.       — Тебе идёт, — довольная, поделилась Хината. — Думаю, теперь я буду чаще заставлять тебя так одеваться.       — Ну не знаю, — ответил Наруто, когда был уверен, что голос его не подведёт. Изображать непринуждённость оказалось чертовски сложно. — Я по-прежнему предпочитаю, чтобы ты раздевалась, а не одевалась.       Хината игриво захихикала. Пусть на самом деле они с экранной Монро были совершенно разными, ей удалось умело примерить на себя образ наивной дурочки. Наруто почти поверил, что она не знает, как влияет на мужчин.       — Поможешь с этим? — указав на всё ещё развязанную бабочку, спросил воришка.       Хината, стоя на каблуках, всё равно привстала на носочки. Её сосредоточенность была только её. Никакой игры, никаких образов. Узумаки даже обрадовался, что не справился с галстуком самостоятельно. Есть что-то интимное в этом ритуале. Он мог представить, как по прошествии десятилетий, когда седина коснётся их волос, Хината всё так же будет единственной, кто может завязать дурацкую бабочку.       — Готово, — почему-то зашептала она. И бросила взгляд из-под опущенных ресниц.       Наруто вновь сглотнул, кадык дёрнулся верх-вниз. Пожалел, что не додумался поцеловать эти пухлые, манящие губы до того, как Хината потратила столько часов на макияж.       — Кхм, — прочистив горло, начал воришка, — мой день рождения давно прошёл, — Хината озадачено выгнула тонкую бровь. — Вообще-то, он в октябре. Десятого. Это тебе так, для справки. Но мы ведь тогда не были знакомы, — Хината всё ещё терялась в догадках, к чему он клонит. — Выходит, ты меня не поздравила.       Над ней точно должна была зажечься лампочка. Хината закатила глаза, слегка отталкивая наглого блондина от себя.       — Брось, — посмеялся Наруто, потирая место, куда секунду назад ударили её мягкие ладошка. — Правда думала, что я упущу такую возможность?       Хината фыркнула, скрещивая руки на груди. О боги, и на какой груди! Наруто на миг забыл, как мыслить, превратившись в похотливый овощ.       — Ты даже не президент, — отнекивалась Хината, впрочем, совершенно не скрывая хитрый блеск в глазах, выдававший, что это упорство — часть кокетства.       — Неа, — протянул Наруто, соглашаясь. И тут же довольный, как кот, ухмыльнулся: — Я — Мистер Президент.       Он уселся на спинку дивана, увеличивая расстояние между ними. Приготовился слушать. Хината соблазнительно надула губки. Снова приняла эту позу для обложки. И мучительно медленно затянула, с каждым звуком делая плавный шаг вперёд:       — Хэ-эппи… бёрсдэй… ту ю, — с ленивой гнусавинкой, точно подражая Мэрилин, — хэ-эппи… бёр-сдэй… ту-у ю-ю, — с придыханием, в котором звук тянется дольше необходимого, как будто она никогда не допоёт строчку до конца, заставляя единственного слушателя тянуться к её полушёпоту. — Хэ-э-эппи… бёрсдэ-э-эй… — от дыхания, помещавшегося между словами, блондину чудилось, что его собственное исчезает, — Мистер… — чёртов акцент, сочащийся сладким мёдом, — Президент! — и это лукавое кокетство, такое наигранное, но наивное, от чего совершенно невинное. — Хэ-эппи… бёрсдэй… ту… ю-ю-ю, — губы складывается в идеальный бутончик, вытягиваясь ему навстречу.       А вишенкой на торте, Хината застенчиво закусывает кончик перчатки, словно происходящее кажется ей лишь забавной игрой, и никакая она не секс-символ, даже не знает, что это значит. Она где-то в своём собственном мире. Далёкая и загадочная, как луна на небе.       Узумаки в этом смысле куда приземлённее. О чём с лёгкостью напоминает:       — Всё. У меня встал. Никуда не едем. Раздевайся, — хриплым от возбуждения голосом, выдал Наруто.       Хината засмеялась. Открыто, громко. Выгнула спину, посылая воришке воздушный поцелуй… плавно перетёкший в гламурный, цвета фуксии фак:       — Хрен тебе! Не показаться никому в таком шикарном виде? Ни за что! — виляя чётко очерченной попкой, Хината гордо удалилась.       — Да ну нах, — простонал Узумаки, поправляя брюки, чтобы не так давило. — А потом? — крикнул он вглубь квартиры. — Подрочишь не снимая перчаток?       И до этого было довольно тихо, но теперь тишина стала живой. Задышала нарастающим напряжением. Температура воздуха понизилась. Наруто кожей ощутил, как вокруг него вихрится чужой гнев.       Одно слово — фурия.       Её взгляд казнил воришку на месте. Огонь в серых глазах не оставил мокрого места.       — Если, — совсем тихо, убийственно спокойно, начала Хината, сквозь хищную улыбку пропихивая каждое слово, — не хочешь… разыграть сцену… из «Психо»… — для наглядности, она стремительно вскинула руку, с зажатым в кулачке невидимым ножом, и несколько раз резко потыкала им воздух. — Соответствуй… образу… голливудского красавца. Молча!       Развернулась на каблуках и снова куда-то умчалась.       Наруто держался за сердце, возбуждённый до глубины души. Держался бы за звенящие яйца, но побоялся, что Хината объявится в самый неподходящий момент.       — И тогда я подумаю! — крикнула она откуда-то.       Наруто крепче схватился за сердце. Но стука не почувствовал. Походу, фурия его убила…

❄❄❄

      Воришка нервничает. Прокручивает разные варианты развития событий. Вместо того, чтобы действовать и увидеть, как будет в реальности.       Хината подтверждает бронь машины, рассказывая своему невидимому собеседнику, куда придётся ехать — за городом, отмечает Наруто, слушая в пол уха. Его фурия крутится перед зеркалом, примеряя к себе разные клатчи. Морщится, когда недовольна увиденным.       — Отлично, — по-деловому, произносит Хината в трубку. Поворачивается к Наруто, показываясь с чёрным матовым клатчем. Он не успевает как-то образ оценить — фурия сама мотает головой, убирая аксессуар на место. Так происходит ещё пару раз, пока Хинате не надоедает. Судя по отмашке, решает вовсе пойти без лишней ноши. — Да, замечательно, — снова говорит она собеседнику.       Узумаки смотрит, как она ловко ныряет в шкаф с верхней одеждой. Выныривает Хината уже в белом манто. Крутиться перед ним. В серых глазах — вопрос.       Конечно, он может только криво улыбнуться, одобряя.       Хината останавливается. Улавливает его странное настроение. Манто небрежно швыряется на спинку дивана. Фурия требовательно смотрит, мучая одним лишь взглядом. Не задаёт вопросов, ломая его волю тишиной.       Наруто выдыхает, дрожащей рукой тянется к волосам, но вовремя вспоминает, что она в геле. Заставила уложить чуть набок, хотя он уверен, что небрежность вернётся задолго до конца вечера. В итоге, довольствуется шеей. Зря заморачивался — от нервов всё равно не помогло.       — Могу я, — он вскакивает с места, посчитав, что это уже похоже на намерение не отступать. Жаль слова застряли в глотке.       — Наруто?       — Бля, — бубнит он в сторону, снова и снова потирая шею, что от нервяка начала медленно потеть. — Короче, — сказал и скривился. Звучит ни хрена не романтично. — То есть… в общем, — ещё хуже.       Хината хмурится:       — Нет тебе нельзя соскочить, — строго говорит она, поняв поведение Наруто по-своему. — И не потому, что я обещала босса познакомить с женихом — если тебя именно это волнует — а потому, что я не хочу ехать туда без тебя.       Наруто открывает и снова закрывает рот. Вообще-то, её слова звучат мило.       — Да нет, — отмахивается воришка, злясь на себя за трусость. — Это тут ни при чём.       — А что при чём? — давит Хината.       — Да короче, — больше не тратя время на разговоры, Наруто быстро уходит в спальню. А возвращается с тёмно-синей бархатной коробочкой, которую припрятал среди пакетов со своими неразобранными вещами.       Хината отчего-то делает шаг назад, как будто опасается того, что будет дальше.       Наруто выворачивает свободную руку, боясь посмотреть Хинате в глаза. Едва шевелит языком, говоря сбивчиво:       — Знаю, что ещё не двадцать седьмое… но ты уже такая красивая… я подумал, что могу… сейчас… не ждать, — с трудом находит её фигуру в пространстве квартиры, цепляясь взглядом за лебединую шею. Совершенно пустую. — Тем более… ты ничего не надела… то есть… украшения… короче…       До неё ровно три шага — он считает. Встречает её растерянный взгляд. В огромных серых омутах можно потеряться, как в непроглядном тумане. Отчего-то это успокаивает. Сгинет, значит так тому и быть.       — Это тебе, — увереннее шепчет Узумаки, протягивая коробочку. — На день рождения. Немного заранее, — он улыбается. Страх отступает перед предвкушением. — Ты словно ночь и туман, — тихо говорит Наруто, позволяя себе просто смотреть на неё и чувствовать. — Особенная. С особенным отблеском, — с этими словами, воришка раскрывает коробочку.       — Ох-х-х… — едва слышно, протяжно, выдыхает Хината.       Вот оно, думает Наруто, смотря, как фиолетовые блики от крупного аметиста в колье вплетаются в полотно ночного неба в её волосах и молочную пелену в её глазах.       Хината несмело протягивает руку к украшению. Но резко отнимает её, словно побоялась обжечься. Вместо этого, прикрывает рот, теряясь в ощущениях.       — Наруто… это! — мотает головой, отчаиваясь найти слова. Сердце бешено стучит, сбивая дыхание.       — Т-тебе нравится? — о том, что Хинате может не понравиться, Наруто как-то не подумал. — Ханаби с Конохамару сказали, что… что ты любишь красивые вещи, сделанные своими руками… ну то есть, получается украшения ручной работы. Мне сказали, что это ручная работа, — будто оправдываясь, поспешил заверить её воришка. — Я его не украл, если ты…       — Боже! Конечно, нет. Я об этом даже не думала, — ожила Хината, наконец, коснувшись подарка. — Оно… прекрасно. Ты… — в коротком обращении слышался вопрос. Хината неловко повела руками, показывая, что хочет надеть свой подарок.       — Конечно, — мгновенно соглашается Наруто.       В руках колье кажется тяжелее, нежели в коробке. Хината не шевелясь стоит к нему спиной, едва заметно поглядывая через плечо в ожидании сближения.       Наруто с великой осторожностью перекидывает через голову Хинаты руки. Она вздрагивает, когда холодный металл касается разгорячённой кожи. Склоняет голову, будто под тяжестью россыпи камней, чтобы Наруто смог найти застёжку.       — Готово, — хрипло, произносит Наруто, не в силах сразу убрать руки — пальцы касаются атласа кожи, желая получить больше.       — Ну как? — несмело спрашивает Хината, разворачиваясь.       Теперь образ кажется завершённым. Крупный аметист в форме капли идеально лёг в образовавшуюся ложбинку. От мелких камней вокруг него исходят лучи, оставляющие на Хинате поцелуи в цвета радуги.       — Думал ещё идеальнее ты стать уже не сможешь, — залюбовавшись, говорит Наруто. — Дурак, — улыбается он.       Хината ищет первое попавшееся отражение, чтобы рассмотреть себя. Воришка наблюдает, как она это делает. Сначала, как простая девушка, но постепенно в её взгляде просыпается эксперт. Наруто замечает, когда одна появляется на месте другой. Это даже по движениям видно.       — Наруто, — тянет Хината, в неверии качая головой. — Это невероятно. Спасибо, — наплевав на помаду, она порывисто целует его, поглаживая гладкой тканью перчатки чувствительное место на шее, у самого края волос.       — Правда нравится? — с трудом не утягивая её в поцелуй глубже, уточняет воришка. Хината кивает, с улыбкой стирая следы помады с его губ. — Я не шибко разбираюсь, — усмехается он. — То есть, когда воруешь, то берёшь всё, что блестит — разбираться будешь потом.       Хината тоже посмеивается, кажется, даже не замечая, как снова и снова касается камней на шее:       — Ты бы не пожалел, что украл его, — утончённо, заверяет она. Вот и оно, думает Наруто, когда Хината продолжает: — Конец XIX века. В стиле уже хорошо тебе знакомой Прекрасной эпохи: утончённая симметрия, сложная игра света и благородная театральность — последнее сегодня мне особенно подходит. Насыщенного цвета аметист, а в Европе их ценили наравне с сапфирами. И целая россыпь алмазов старинной огранки, — она вновь провела пальчиками по камням, что в два ряда обхватили изящную шейку. — Подчерк мастерских Парижа.       Наруто широко улыбается:       — Звучит довольно дорого.       Хината, кажется, пропускает замечание мимо ушей. Ну ещё бы, ведь её интересуют совсем другие детали:       — Видишь? — с горящими глазами, продолжает она, указывая на тесно прижатые друг к другу алмазы. Наруто кивает, хотя понятия не имеет, на что смотрит. — Розовая огранка. Одна из старейших.       — Почему розовая?       — Смотри на камень, на треугольные грани. Видишь? Как будто распускающийся бутон розы, — её страсть прекраснее любых камней, но Наруто об этом молчит. Когда Хината говорит, ему нравится слушать. Пускаясь в пространные размышления, блондин думает, что это то самое — правильный выбор. Точнее, способ понять, что выбрал правильно. Если нравится кого-то слушать — значит это ваш человек. — Смотри, как их много. Видишь, как тесно они посажены — это техника паве́. Буквально означает — вымощенный. Вот и камни напоминают мостовую. И каждый камень мастер закрепляет вручную. Представляешь?       Наруто всё улыбается. Запоминает всё, что она говорит. Сам не знает зачем.       — Колье будто всё в инее, — неожиданно произносит Хината, ловя своё отражение за спиной Наруто. А она будто где-то не здесь. — Особенное. Его надевают для особенного человека. Оно не про роскошь. В нём живёт история. Бальные платья. Тайная переписка.       Наруто готов поклясться, что видит каждую страницу этой истории. Она оживает перед внутренним взором, унося сквозь века.       — Не исключено, что для кого-то из прошлых хозяек его могли и украсть, — лукаво добавляет Хината, стреляя глазками. — Какой-нибудь бравый корсар!       — Хм, — притворно хмурясь, тянет Наруто. — Замечательно. То есть, теперь тебя потянуло на пиратов?       — Кальмарьи кишки! Разрази меня гром! — прищурив один глаз, крикнула Хината.       Наруто раскатисто рассмеялся.       — Какие там корсары! Перед нами уже королева пиратов!       Хината ловко поклонилась, плутовато ухмыляясь.       Момент немного испортил звук сообщения.       — О, — взявшись за телефон, произнесла Хината, — кажется, наш корабль причалил. Готов выдвигаться? Или будут ещё сюрпризы?       — Хах, нет, пока всё.       Хотя…       — Хотя, — тут же вслух повторил Наруто. Хината озадаченно уставилась на воришку. Кажется, она готовилась сказать, что он сошёл с ума. — Ничего такого, просто, подумал, что должен уточнить — я не тратил на него твои деньги, — может для Хинаты это ерунда, но для Наруто важно, чтобы она знала — он сам.       Хината задумчиво покусывала нижнюю губу, что-то про себя просчитывая.       — Не забивай свою миленькую головку всякой ерундой, — с широченной улыбкой, посоветовал Наруто. — Кое-что продал. И… вуаля!       Мгновение и щелчок. Хината сама не поняла, как догадалась. Может, по слишком наигранной радости. А может по тому, как он переживал, что не угодил с подарком. Как будто это значило бы, что отдал самое дорогое зря.       — Ты… — задохнулась она собственным предположением. — Ты же не… продал «Камаро»?       Неловкая пауза подсказала, что она попала в точку.       Хинату замутило. Аметист на шее потяжелел в сто раз. Мелкие алмазы стянулись, пережимая артерию.       Его руки на её плечах. Его сильный, уверенный голос, звучащий где-то в недрах ослабевшего тела:       — Хината. Дыши. Это была всего лишь машина. Кусок ржавого металлолома.       — Нет, — слабо протестуя, прошептала она. Столько всего нужно было сказать, но слова застряли, не желая быть озвученными.       Узумаки осторожно, но требовательно заставил её поднять взгляд. На щеках и подбородке продолжали гореть фантомные следы его пальцев, даже после того, как Наруто убрал их.       — Если ты думаешь, что бы на это сказал мой отец — прекращай. Поверь, он бы порадовался, что я перестал цепляться за прошлое. И что потратил честные деньги на подарок для, — он запнулся, осознавая, так болезненно чётко, что хотел сказать. Ужас парализовал. Связки скрутил спазм. — Т-тебя, — воришка едва нашёл силы закончить предложение.       Хината, кажется, не заметила его заминки. Она искала в ясных, кристально-чистых голубых глазах следы иной лжи. Да только ничего не нашла. Похоже, Наруто и правда горд тем, что выбрал её.       Улыбка вышла вымученной. Хината встряхнулась, приказывая разрастающемуся тёмному чувству внутри, заткнуться и не вмешиваться. Он говорит — всё хорошо. Значит, всё хорошо.       — Ладно. Поговорим об этом потом, — чувствуя, что эта улыбка вышла искренней, подвела черту Хината. — Сейчас нас ждёт Голливуд.       — Голливуд, детка!

❄❄❄

      — А-а-ахренеть! — протянул Наруто, приклеиваясь носом к окну со своей стороны за пустующим пассажирским креслом. Они умудрились попасть в самый наплыв приезжающих, поэтому еле плелись по и без того длинной полукруглой дорожке, огибающей огромное открытое пространство перед парадным входом в отель. Должно быть, в тёплое время года, даже осенью, двор-курдонёр представляет собой потрясающее зрелище. Сейчас же, припорошенный выпавшим снегом, с одиноким фонтаном в центре, он выглядел заброшенным и печальным.       Впрочем, едва ли кто-то — кроме Хинаты с её профдеформацией — обратил внимание на двор, когда перед ними стоял роскошный замок, без преувеличения, полностью увешанный сверкающими огнями. Настолько, что блеск скрыл цвет серого песчаника, из которого построили отель. Классицизм и монументальность здания отступили перед волшебством праздника.       — Это что? — не отрываясь от окна, спросил Наруто. — Откуда в десяти километрах от Конохи этот средневековый замок?       Хината довольно улыбнулась, подумав, что до тесного знакомства с ней, Наруто едва ли первым делом задавался вопросами об архитектурных стилях. Теперь же его интерес выглядел неподдельно искренним. Это отдавалось приятным теплом, растекавшимся от кончиков пальцев до сердца, сбившегося с ритма.       — На самом деле, — начала Хината, сложившись пополам, чтобы видеть хорошо ей знакомый фасад отеля «Гранд-Коноха». И не только потому, что с момента открытия они всем коллективом дважды в год тут бывают — на Дне Рождения компании и на Рождество. Но и как той, кто консультировала Неджи, когда он работал над проектом. — Он только выглядит, как дворцовая резиденция в стиле английского классицизма. Максимум — век восемнадцатый, — улыбнулась она воришке, когда тот обернулся, — так что, никакого средневековья в любом случае. А этому зданию нет ещё и пяти лет.       — Подделка?! — не то возмутился, не то обрадовался, Наруто. В любом случае, отреагировал он бурно.       — Но довольно удачная, — посмеялась Хината. — Симметрия¸ монументальность, декоративные элементы, ритмичность фасада — всё, как положено, — она вновь бросила взгляд на действительно грандиозное сооружение. Поистине дворцовый размах: здание растянулось в длину настолько, что за ним не углядишь горизонта, и имеет три основных ризалита. Фасад очень чётко разделён на секции, с равномерным расположением высоких прямоугольных окон с мелкой расстекловкой. За счёт высоты, даже имея всего три этажа, отель уходит куда-то к серым тяжёлым облакам, созвучным с цветом камня. Вдоль всей крыши балюстрада с балясинами и вазонами, лишний раз подчёркивающая замковость и размах.       Наруто с подозрением ищейки и внимательностью ястреба смотрел, как Хината смотрит на здание отеля. Ждал, что она, как обычно, что-нибудь добавит. Но в этот раз арт-дилер оказалась немногословной. Будто стеснялась перехвалить.       Воришке ничего не оставалось, как только схватиться за голову и ошарашенно выдать:       — Только не говори мне, что эта махина принадлежит твоей семье!       Его вид настолько позабавил Хинату, что она подумывала сказать ровно то, что он слышать не хотел. В последний момент решила не травмировать беднягу:       — Нет-нет, ничего такого. Неджи его только построил.       Наруто скуксился, бросив на коротышку взгляд из разряда — «ты должно быть издеваешься». Получилось очень красноречиво.       — Только построил, — передразнил он, высоким писклявым голоском. — Да и правда, пфф, такие мелочи, — наиграно отмахнувшись, продолжал паясничать блондин.       Хината очень по-королевски закатила глаза.       — Теперь хоть понятно, чего ты не разливалась тут соловьём, в мельчайших подробностях рассказывая, что к чему. Сама тоже, небось, руку приложила?       Хината снова закатила глаза, только поскромнее. И на пальцах показала, насколько маленьким был её вклад.       Наруто продолжал периодически фыркать, что-то бубня себе под нос, когда автомобиль наконец-то остановился перед внушительной парадной лестницей с широкими маршами, так же украшенной вазонами и балясинами. Наверху парочка швейцаров уже распахивали двери перед ручейком нарядных гостей, степенно следующими друг за другом — кто парами, кто в одиночку.       Узумаки поспешил выбраться на мороз и галантно помог Хинате, подавая руку. Она без раздумий ухватилась за него. Автомобиль уехал, открывая им дорогу к парадному входу.       — Мир и правда тесен, — заметил Наруто, предлагая Хината свой локоть. Она и тут не отказалась. — Как вообще так вышло? — пояснять, что воришка всё ещё про отель и связь с её семьёй было бы излишним. Прежде чем ответить, Хьюга задрала голову, рассматривая, как волшебно смотрится фальшивка старинного замка, увешанная золотисто-жёлтыми огоньками: вокруг каждого окна, по балюстраде и карнизам между этажами. Гирлянды даже свисали вдоль фасада так, что закрывали собой русты.       Слева, как пристройка, находилась крытая галерея с десятком колонн, так каждая из них тоже была обвита сверкающими огоньками, напоминающими о магии зимних праздников. Кажется, вот так стоять, любуясь на их перемигивания, можно бесконечно.       Она присмотрелась к стёклам на парадных дверях — слова «Гранд-Коноха» были едва различимы, но Хината знала, что это единственное место снаружи, где присутствует название отеля. Этот факт многое говорил ей о хозяине.       — Признаю, — выдыхая облачко плотного пара, ответила Хьюга, — воспользовалась служебным положением, чтобы помочь брату сделать собственный проект. Оставить след в архитектуре. Знала, что он всегда об этом мечтал.       — Очень… мило, но ничего не объясняет.       — О, — оживилась Хината, — ну, да. Забыла сказать: отель принадлежит мужу моей начальницы.       — А вот это уже многое объясняет, — кажется, устав удивляться, просто пожал плечами Наруто.       — Господа, — широко улыбаясь, приветствовали их швейцары в красных, подбитых мехом, камзолах с золотыми пуговицами. — Добро пожаловать в отель «Гранд-Коноха»!

❄❄❄

      Отель буквально набросился на новых гостей щедро украшенным лобби: перила увешаны длинными хвойными гирляндами, на стенах венки из ёлки, всюду крупные красные банты и море мелких огней.       Наруто едва успевал крутить головой, чтобы разглядеть двойную лестницу на второй этаж, дорогие резные стулья с красной бархатной обивкой, балюстрады второго этажа, старинные люстры под самым потолком и камин в самом центре, сейчас обвешанный подарочными носками.       Хотя лобби, полностью отделанный светлым гладким камнем, с его рельефами и размахом, походил на прихожую, достойную королевского замка — что соответствовало внешнему содержанию сооружения — внутри всё оказалось каким-то уютным. Почти домашним. Наруто скорее ощутил, что приехал на встречу со старыми друзьями, с которыми они планировали эгг-ног, фотографироваться в одинаковых свитерах и болтать до утра. Без неприятных мыслей, будто ему здесь не место.       — Нам на второй этаж, — ненавязчиво потянув Наруто за руку, сказала Хината. Он только кивнул.       — Чем говоришь занимается муж твоей леди-босс? — придерживая Хинату, пока она с осторожностью поднималась по лестнице на своих убийственных каблуках, ненавязчиво уточник воришка.       — Он повар.       — И всё?! — бурно отреагировал Наруто, не представляя, сколько английских пирогов с мраморной говядиной и тринадцатых людовиков надо приготовить, чтобы стать хозяином целого мать его замка. В конце концов, он чем не повар? Может просто чего-то не знает. — Типа, если начну кормить тебя ужинами за бабло, то накоплю себе на небольшую виллу в Италии?       — За твои ужины могу купить тебе большую виллу в Италии, — не задумавшись, тут же ответила Хината. Ради своего спокойствия, и самую малость — мужской гордости, Узумаки не стал уточнять, насколько легко её слова воплощаются в жизнь. — Просто сам Асума постоянно напоминает, что он повар. Это, как он говорит, его призвание. А так, можно назвать Асуму ресторатором, наверное. Он владелец сети «Малина».       Наруто уставился на Хинату огромными глазищами, как будто у неё выросла вторая голова:       — «Малина»?! То есть, муж твоей начальницы не какой-то там случайный Асума, а Асума Сарутоби?!       — Ничего себе, — протянула Хината, — не думала, что у шеф-поваров есть фанаты.       — У обычных может и нет, но это ведь Сарутоби и «Малина». Всегда мечтал поужинать в одном из них, — без задней мысли, произнёс воришка, вспоминая, сколько раз ходил мимо бесконечных прозрачных окон, разглядывая, как незнакомцы живут жизнью, о которой он всегда мечтал. — Редкий случай, когда ресторанов много, но в каждом работают шеф-повара с мировым именем.       — Отель они с Куренай и ещё парой инвесторов открыли вместе, но местный ресторан тоже «Малина», — поспешила поделиться Хината. — При чём самая особенная. Тут Асума готовит сам.       — Погоди… сам? — Наруто даже остановился. — То есть, хочешь сказать, что где-то в этом замке есть помещение, где повар с тремя звёздами «Мишлен» может приготовить лично для меня свою фирменную чёрную курицу под малиновым соусом?!       — Эм-м-м, — зависла Хината. — Ну… наверное? А он что, готовит такое?       Наруто возмущённо вскинул руки, оборачиваясь на проходящих мимо людей так, как будто хочет им пожаловаться на дремучесть коротышки.       — Ещё бы! Это его короночка. Не знаю правда это или нет, но я слышал, что Асума никогда не работал постоянно в каком-то одном из своих ресторанов, а каждый раз перемещался. А прикол в том, что рецепта его фирменного малинового соуса никто больше не знает. Получается, попробовать его можно только если угадал вечер и ресторан! Я даже однажды подумывал забраться в каждый из них, чтобы утащить остатки соуса! — добавил Наруто, засмеявшись.       — Давай только без подобных откровений при моей начальнице.       — Охренеть, — пропустив её замечание мимо ушей, продолжал Наруто о своём, — я ведь могу реально увидеться с ним… пожать руку… Могу ведь? — направив на Хинату щенячий взгляд голубых глаз, уточнил несостоявшийся воришка соусов.       Хината закатила глаза, но ответила:       — Конечно. Я обязательно представлю тебя ему.       — Так чего же мы ждём?! — оживился Наруто, забыв о безопасности, и буквально потащил Хинату вверх по лестнице.

❄❄❄

      Они прошли в одну из десятка одинаковых дверей и словно очутились в другом мире.       Дверь вела в длинный коридор, по которому расстелили классическую красную дорожку. Стены украсили ретро-постерами к знаменитым фильмам того времени, создавая ощущение, что гости пришли на премьеру года. Полной неожиданностью стали фотографы, мгновенно включившиеся в работу, как только Наруто с Хинатой ступили в коридор.       — Улыбнись, красотка! — крикнул один из них, приготовившись щёлкнуть Хинату. — Ты сегодня главная звезда вечера!       — Покажите нам настоящую Голливудскую страсть! — подключился второй.       — Что скажешь? — шепнул, обдавая горячим дыханием, на ушко фурии Наруто. — Поиграем?       Она обернулась через плечо, одаривая воришку хитрой улыбкой. Нет, он определённо плохо на неё повлиял. В самом хорошем смысле.       Хината буквально швырнула в воришку меховым манто — она его надела поверх пальто, так что никак не могла раздеться сразу, но как только смогла, в сторону Наруто уже полетело это самое пальто, а вот белое, бьющее по глазам этой белизной, манто, вернулось на плечи.       — Ничего, что я тоже собирался позировать, а не подрабатывать гардеробщиком? — буркнул Узумаки, не понимая, как нужно повернуть дурацкую шмотку, чтобы понять, где у неё верх, а где низ.       — Ничего, — подмигнув, бесстыдно ответила Хината, и принялась одаривать довольных фотографов воздушными поцелуями. Она так точно повторяла жеманные жесты Монро, что Наруто невольно залюбовался. Едва не пропустил момент, когда меховую хреновину снова пришлось ловить, ведь Хинате вздумалось повторить знаменитую позу звезды с раскинутыми в стороны руками. Если память воришку не подводила, Мэрилин тогда была в похожем платье.       Как по волшебству, в ответ на его недовольства, появились услужливые люди, которые забрали не только верхнюю одежду Хинаты, но и Наруто немного раздели. Он не возражал, хотя вопрос, как они потом своё добро найдут, в мыслях промелькнул. Однако быстро ушёл на десятый план, когда воришка осознал, что может спокойно присоединиться к своей голливудской фурии.       Хината манерно взвизгнула, стоило Наруто схватить её в свои крепкие объятия, откровенно прижимая к себе. Слегка наклонившись к полу, воришка закинул тонкие женские ручки в ярких перчатках себе за шею.       — По мне так — выйдет очень по-голливудски, Душечка, — нагло подмигнул блондин, без стеснения размазывая красную помаду горячим поцелуем. Их осветили вспышки камер.       — Ух! — будто пьяная, поправляя причёску, произнесла Хината, кокетливо хихикая, когда Наруто соизволил поставить её прямо. Ну как прямо — если бы всё ещё не опиралась на его сильное плечо, давно бы развалилась на красной дорожке безвольной куклой с обрезанными верёвками. — Надеюсь, моя мамочка ни о чём не узнает… — в эйфории, мямлит Хината с глуповатой улыбкой.       Они ещё пару минут позируют — в основном, Наруто ставит Хинату, как ему надо, не упуская возможности её полапать, а она только довольно улыбается, всё сильнее пьянее от его собственнического, хозяйского отношения. Приятно отпустить вожжи и просто отдаться в руки своего мужчины.       — Спасибо, ребят, — благодарно улыбается один из фотографов, кажется, на мгновение выходя из роли голливудского папарацци. — Вы первые, с кем получилось сделать реально шикарные фотки.       — Это точно, — подхватывает его коллега. — Тот, кто всё это оплачивает, потом расскажет, как их получить.       Наруто салютует им:       — Спасибо, парни. Было прикольно. Будем ждать. Уверен, мы получились шикарно, — пафосно поправив бабочку, блондин подмигивает и уводит Хинату дальше по коридору. Она посылает смеющимся, о чём-то перешёптывающимся фотографам, последний воздушный поцелуй.       В конце коридора красная дорожка обрывается. Точнее, её перекусывают ворота, преграждающие путь. Они не настоящие, а конструкция, скорее всего из гипсокартона, собранная перед обычными двойными дверьми. Вывеска над воротами сообщает, что две юные голливудские звездочки входят на территорию киностудии «Парамаунт Пикчерз».       — Всё прям до мелочей продумано, — одобрительно поджимая губы, кивает Наруто. — У вас так каждый раз?       — Ага, — ещё пребывая где-то в высоких сферах, просто отвечает Хината.       — Неплохо. Если так отдыхать, — он открывает перед своей спутницей дверь, — я бы у вас поработал, — говорит и смеётся, понимая, насколько нелепо это звучит: бывший вор, работающий с произведениями искусства. Хорошее начало для анекдота.       Хината не успевает ответить, новая дверь подобно магическому порталу, швыряет их в очередной неизведанный мир. В нём на тёмном отполированном паркете продолжается красная дорожка, в какой-то момент расходящаяся десятками ответвлений, ведущих к маленьким высоким фуршетным столикам. Скатерти созвучны с дорожкой, на них горят искусственные свечи, окружённые хвойными украшениями. Под потолком огромные люстры с хрустальными подвесками. Они мягко рассеивают свет, что падает на кружащиеся в танце пары — танцпол занимает всё свободное пространство в центре.       По бокам несколько фото-зон. В одних стоят высокие золотые статуи «Оскара», а желающие могут взять его маленькую копию, чтобы представить себя победителем в любой номинации. А другие украшены хвоей и санями Санты. Если бы Хината не видела всё своими глазами, то уверено заявила, что чистый Голливуд и волшебное Рождество не могут быть совместимы. Скорее уж противоречить друг другу. Добрый и светлый семейный праздник и мир, восхваляющий тщеславие.       Приятно оказаться неправой, когда из симбиоза несовместимого получается красота. Её коллеги, одетые по моде прошлого или повторяющие знаковые образы звёзд золотого века, органично вписались в этот необычный праздник посреди вырванного из времени мира.       Хината приветливо улыбнулась девочкам из юридического отдела, с которыми почти не пересекалась. Даже помахала Якумо, которая сегодня подозрительно не бесила одним своим присутствием.       Так всегда, подумала Хината, мысленно закатывая на себя глаза. Сначала: лень втягиваться во всю эту, кажущуюся бессмысленной, суету, долго готовиться, тащиться за город, ненавидеть необходимость проводить праздник не в тёплой постели в пижаме, а с коллегами, набившими за год оскомину своим непрерывным присутствием в жизни. А потом просыпается практически детский азарт и желание отпустить себя. Хочется танцевать, смеяться, похвастаться платьем. На одну ночь стать новой версией себя.       — Тааак, — протянул Наруто, сильнее обхватывая руку Хинаты, чтобы случайно не потерять в толпе, снующей туда-сюда по залу. — Куда мы в первую очередь? Тут вообще есть что-то похожее на… порядок? — вовремя уклонившись, чтобы не встретиться лицом с перьями на величавом «хвосте» некой представительницы кордебалета. — А то кажется, что все просто… — он взмахнул кистью, вырисовывая виражистую траекторию в воздухе, — хаотично ходят, потому что понятия не имеют, что им делать.       — Если не возражаешь, первым делом я хочу найти Темари, — уже всматриваясь в гостей стоящих рядом со столиками — стулья конкретно в этом зале не предполагались — сказала Хината, вставая на носочки, чтобы смотреть поверх голов. — Она планировала занять столик.       — Я только «за», — согласился Наруто. — Номер знаешь? — хотя никаких номеров он не видел, продолжал искать, сканируя красные скатерти. Последнее, чего воришке хотелось — искать столик так же, как они с Хинатой искали свой участок, когда участвовали в конкурсе снеговиков. Надо же, улыбнулся он, ощущение, будто это было в другой жизни. Только сердцу было плевать — в этой или другой — оно радостно билось, зная, что это просто было.       — У столов нет номеров, — подтвердила Хината его опасения. Однако пожаловаться на судьбу воришка не успел: — Они называются, как фильмы.       — Креативно, — оценил Узумаки. — Вот только, как нам поможет это знание? — иронично улыбаясь, он указывал по очереди на всё столики, жавшиеся друг к дружке слева и справа. — В чём система? Столы стоят по годам выпуска фильма? По количеству наград? А может, знаю, что точно нет, но не могу не высказать это предположение… — Хината закатила глаза на его преувеличенную драматическую паузу. — По алфавиту?! — воришка наиграно схватился за сердце.       Звучало как издёвка, которую, раз уж вечеринку устроила её компания, Хината приняла близко к сердцу. Впрочем, всё равно пришлось с сожалением признать:       — Нет, — процедила она, понимая, что доставит этим удовольствие наглецу. — Не знаю я, какая тут система. Но! — не дав ему вставить ещё хоть одно обидное слово, остановив грубым взмахом указательного пальца. — Наш столик называется: «Джентльмены предпочитают блондинок».       Хината улыбалась так широко, как будто осталась довольна ответом. Наруто её восторга не разделил, недоумённо разведя руками, мол — и что? Это должно что-то значить?       Фурия, разумеется, закатила глаза.       — Главная роль там у Монро, — принялась объяснять Хината, красноречиво указав на своё платье. — А Темари — блондинка. Что тут не понятного?       — То есть, Темари тоже оделась как Мэрилин?       Хината мало того, что глаза закатила, так ещё возмущённо открыла рот, цокнув от недовольства. Капец, подумал воришка, как будто пришёл на вечеринку с подростком в разгар дикого пубертата.       — Да почему она-то должна одеться как Монро? В чём тут вообще логика?       — Не поверишь, — ядовито ухмыляясь, выдал Наруто, — именно это я и пытаюсь понять. В чём же тут логика?       — Короче, тебе не понять, — выставив перед лицом мужчины ладошку, высокомерно заявила Хината.       — Куда мне, — тихо произнёс Наруто. — Так что? Кого искать-то?       — Темари, — чётко выговорила Хината, глянув на воришку, как на дурака последнего. Тут уж он не удержался и сам закатил глаза.       — Издеваешься?! Я имею в виду, как она одета? Кого или что искать? Я знаю твою подружку всего ничего, но думаю она из тех, кто запросто оденется в костюм томата-убийцы.       Хината открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Ответила:       — Ну тут да, Темари может. Но точно не сегодня, — в защиту не в меру независимой и креативной подруги, добавила Хината.       — Так, а сегодня что?       Хината как-то неловко улыбнулась.       — Если честно, я понятия не имею, — Наруто вовремя воздержался от колкого комментария. — Когда мы с ней разговаривали, это я сказала, во что одета, а Темари не торопилась отвечать, ну я и не стала настаивать.       — Ладно. Сейчас мужчина всё решит, — горделиво указав на себя большими пальцами, самодовольно заявил Наруто.       Хината молча смотрела, как он похрустел пальцами, сделал несколько наклонов и что-то типа растяжки, покрутил шеей. Снова хрустнули косточки, Хината поморщилась.       Наруто прочистил горло, поправив идеально сидящую бабочку. Сделал глубокий вдох, втягивая полные лёгкие воздуха. И проорал, перекрикивая живую музыку:       — ТЕМАРИ!

❄❄❄

      Хината явственно ощущала, как становится одного цвета с платьем. У высшей степени смущения есть специальное название? Ещё бы! — тут же подкинуло подсознание. Эта штука зовётся довольно просто — стыд. Он-то и расползался по щекам, быстро спускаясь к шее, по пути захватывая в тиски позорного жара кончики ушей. Бесспорно, будь она чайником — крышку бы уже сорвало.       «Должно быть», — так же резко, как унижение, на Хинату вдруг напала острая форма экзальтации, глаза заволокло возбуждённым блеском, губы подёргиваясь, растянулись в пугающую сардоническую улыбку, — «всё это — просто сон. Ну, разумеется. Как же иначе? Сейчас я проснусь… вот прямо сейчас… Открою глаза… Глаза? Аууу! Открывайтесь!».       — ЁП, ВАШУ МАТЬ! — вновь разнеслось по всему залу, отчего даже музыканты зафальшивили. Стоит признать, Хинату не сильно удивил тот факт, что реплика оказалась ответной и прозвучала откуда-то из глубины зала. В конце концов, кто, если не Темари, могла поддержать эту вопиющую выходку.       Наруто сразу увидел активно машущую рукой и подпрыгивающую на месте блондинку. Та и правда затерялась за несколькими столиками, оказавшись прижатой к стене. Недолго думая, воришка схватил свою голливудскую фурию в охапку и двинулся в сторону Темари, не хуже Кинг Конга распихивая всех, кому не посчастливилось оказаться на его пути.       — Ну вот, — довольный собой, бросил Наруто через плечо, — мужик сказал — мужик сделал. А ты уже нашла проблему на пустом месте.       Хината не шибко слушала, что он там вещает. План со счастливым пробуждением с треском провалился, из-за этого она шла за Узумаки, прикрывая лицо ладошкой. Со стороны смотрелось даже органично — как будто любопытные журналисты поймали её вылезающей из постели президента. Не в тему были только её тихие оправдания:       — Я их не знаю. Я не с ними.       — Это было чертовски смело! — не дожидаясь, когда парочка дойдёт до неё, выкрикнула Темари. — Не знаю, изменилось ли там что-то в плане съёма девчонок, но если всё ещё важно завоевать уважение лучшей подруги и её одобрение, то отвечаю — с этого момента ты мой любимчик! Надумаешь её бросить, не исключено, что я буду на твоей стороне, — доверительно поделилась Тем.       — Щас вообще не поняла, — недовольно отозвалась Хината, стряхивая с себя стыдливое оцепенение. Зря только пыжилась — оба блондина её дружно проигнорировали.       — Выглядишь своим, — кривовато ухмыляясь, оценила Темари внешний вид Наруто. — Даже не подумаешь, что при тебе лучше крепче держаться за свой кошелёк, — она беззаботно подмигнула мужчине, не давая времени усомниться, что её слова больше, чем шутка.       Наруто несколько ошарашено улыбнулся, покачивая головой. Такого с ним, кажется, ещё не бывало, даже в своей воровской тусовке, если можно так выразиться, не встретишь кого-то настолько отчаянного, чтобы так шутить.       — Ты и сама шикарно выглядишь, — вернув себе равновесие, в излюбленной нахальной манере, отвесил Наруто комплимент блондинке.       — Знаю, — ответила Темари, игриво взбив красиво уложенные кончики светлых волос, что фигурными волнами обрамляли лицо. Соответствуя моде того времени, причёска блондинки всё равно отличалась от вычурно-театральной версии Хинаты. Тогда как у последней всё кричало о желании покрасоваться, об усердном выстраивании образа, то в Темари присутствовала некая естественная небрежность, говорящая скорее об удобстве.       — Наруто, как никогда прав! — наконец соизволив рассмотреть подружку повнимательнее, воодушевлённо отозвалась Хината. Она легко коснулась руки блондинки. — Тебе так идём, Тем! Ты просто сногсшибательна! Ингрид Бергман — определённо твоё! — сколько бы самоуверенная Темари не делала вид, что комплименты это что-то само собой разумеющееся, скрыть довольный блеск в глазах не могла. Тем более, Хината и правда разглядывала её, как ожившую голливудскую звезду. — Чёрт возьми, кажется, это начало прекрасной дружбы, — улыбнулась Хьюга, не переставая разглядывать подругу.       Темари как будто даже в случае выбора образа на сегодняшний вечер оставила за собой последнее слово, предпочтя твидовый костюм светло-песочного оттенка. Однобортный жакет с накладными карманами и лаконичными пуговицами, простая юбка в несколько строгих складок, слегка расширяющаяся на бёдрах, простая белая рубашка без рюшей и украшений. Темари расстегнула верхнюю пуговку, выпуская ворот рубашки поверх жакета, повторяя образ Ингрид.       И, конечно, на столике перед блондинкой лежала классическая фетровая шляпа с мягкими полями.       — У нас всегда будет офис! — состроив выражение лица, положенное для драматично-театрального расставания крупным планом на чёрно-белом экране, с чувством продекламировала Тем. — Кстати, — выходя из роли, вспомнила она, загадочно обращая внимание Хинаты на свою шляпу. Убедившись, что копия Монро смотрит куда нужно, Темари приподняла головной убор, демонстрируя объёмный прямоугольник, завёрнутый в подарочную упаковку. — Тут кое-кому кое-что. В подарок. Ведь, у этого кое-кого скоро некое важное событие, которое связано с днём непосредственного начала существования.       Хината с улыбкой закатила глаза.       — Не понял, — взял слово Наруто, переводя взгляд с одной подружки на другую, — день рождения Хинаты у вас что-то типа Волан-де-Морта что ли?       Девчонки в наигранном испуге схватились за сердца, оглядываясь по сторонам, как будто проверяли, не услышал ли кто.       — На самом деле, ничего такого, — прежде улыбнувшись Темари, с которой неизменно были на одной волне, заговорила Хината.       — Ну да, — подхватила Тем. — Хината всего-то имела неосторожность в первый раз скрыть от меня факт своего рождения.       — Вот с тех пор и расплачиваюсь, — вновь продолжила Хьюга, — получая такие завуалированные поздравления. Как только у тебя до сих пор хватает фантазии выдумывать все эти дикие формулировки? — посмеиваясь, спросила она. Темари только гордо повела плечами, задирая нос.       — Словом, — положив руки на подарок, уже серьёзно заговорила блондинка, — это тебе. Но откроешь как положено. Думаю, тебе понравится, так что не против, если позвонишь в полночь и искупаешь в восторгах.       — Обязательно именно так и сделаю, — съязвила Хината. А после обняла подругу. — Спасибо, Тем. Не сомневаюсь, что буду в восторге. Впрочем, как всегда.       Темари с радостью задержала Хинату в объятиях чуть дольше обычного. После чего подняла руку, призывая одного из официантов, который будто только и ждал её знака.       — Госпожа, — поклонился совсем юный мальчишка, облизываясь на Темари.       Хината не упустила возможность закатить глаза. Серьёзно? Когда успела насмотреть себе очередную жертву будущего харассмента?       — Дорогуша, отвечаешь головой, — Тем протянула мальчику подарок Хинаты. — В конце вечера вот эта горячая госпожа Хьюга должна получить его обратно. Уяснил?       — Слушаюсь, госпожа, — поклонился и удалился, всего каких-то раз десять обернувшись на Темари по дороге. При этом едва не снёс парочку коллег.       — Кажется, ему ну очень понравилось называть тебя госпожа, — поржал Наруто.       — Не будь ты парнем моей подруги, — вкрадчиво начала Тем, локтями уперевшись в маленький круглый столик, — или будь моя подруга не таких строгих нравов, я бы объяснила, почему всем нравится называть меня госпожа.       Их взгляды столкнулись. Наруто нахально ухмыльнулся, не планируя сдаваться:       — Хорошо, что проверить нам не суждено, — воришка опустил уголки губ в притворной печальной улыбке, — а то боюсь, ты бы слишком быстро обломала об меня зубки.       — Чёрт тебя дери! — взвизгнула Темари, с открытым от восхищения ртом, разглядывая Наруто. — Откуда ты такой? И если ли там ещё? Заверните двух, — показав на пальцах, договорила Тем.       — Извини, я — штучный экземпляр.       — Угу, тот ещё экземпляр, — наблюдая, как эта парочка блондинов быстро спелась, буркнула Хината.       — Ты что-то сказала, дорогая? — сверкнул в сторону коротышки взглядом Наруто.       — Ничего, котик, — приторно улыбнулась ему Хината.       — Вот это между вами искры летают! — присвистнула Темари. — Подруга, — Хината перевела взгляд на блондинку, вопросительно выгнув бровь, — советую почаще с ним ругаться. Представляю, какую выжженную землю после себя оставите, когда будете мириться. Бедные соседи.       Хината смутилась, невольно вспоминая, как Наруто прижимал её к окну.       — У-у-у-у-у, — обмахиваясь ладошкой, протянула довольная Темари. — Придержи каждую пошлую мысль — расскажешь, когда Наруто не будет греть уши.       Упомянутый воришка разочаровано покачал головой:       — В этом ваша самая большая женская ошибка.       — Так-так, — показав, что все внимание, девчонки приготовились услышать настоящее откровение.       Наруто прочистил горло, поправил бабочку:       — Если мужика есть за что похвалить в постели — нужно хвалить его… при нём!       — Поняла? — усмехнулась Темари, локтем подталкивая Хинату в бок.       Та, разумеется, до предела закатила глаза.       — Приму к сведению. Как только будет за что — сразу похвалю, — самодовольно произнесла Хината, бросая воришке вызов.       — Ой-ой-ой, — фыркнул Наруто, — вы поглядите на неё. Несите сюда «Оскар» за Лучшую женскую роль. Мы почти поверили.       Хината посмеялась, забавно морща носик. Всерьёз доказывать Наруто, что секс с ним не был лучшим в её жизни, всё равно что пытаться вручную толкать паровоз. Результат останется нулевым, так ещё геморрой заработаешь.       — Оставим интимные подробности для девичника, — примирительно высказалась Тем. — Потому, что так заведено ещё с сотворения мира, — для Наруто пояснила она. — Чего думаешь Ева захаживала в райский сад? Да потому что там была её змея-подружка, с которой можно было перемыть косточки Адама.       — Любопытная интерпретация, — улыбнулся Наруто. — Не знал, что тут замешаны библейские сюжеты. Кто я такой, чтобы с ними спорить?       — А ты думал? Не просто так говорят: «чего хочет женщина — того хочет Бог», — подмигнула ему Темари. — И кстати к вопросу о том, чего хочет женщина, — она неожиданно опустила взгляд Хинате в декольте. — Откуда такая красота взялась? Выглядит охуенно дорого, — чуть тише добавила Тем, не отказав себе в удовольствии провести кончиками пальцев по россыпи алмазов. — Даже не похвасталась, — добавила Темари, с дружеской претензией.       — Ещё не успела, — стушевавшись, несмело ответила Хината. — Наруто буквально только что подарил.       Темари вскинула глаза, брови тоже подпрыгнули, стремясь зацепиться за кромку волос.       — Да ладно? С кого снял? — дерзко улыбнулась она.       — Тем! — шикнула на подружку Хината.       Наруто оценил её заботу о своём душевном состоянии, но это было излишне, как с момента знакомства, так и сейчас, от шуток Темари не ощущалось негатива.       — Что за нравы, — разочарованно покачал головой Наруто, разыгрывая задетую гордость, — стоит один раз одолжить чужое и ярлык воришки пристаёт к тебе навсегда.       Хината натянуто улыбнулась, что не скрылось от внимательных зелёных глаз.       — Слушай, — обратилась Темари к Наруто, — а как насчёт того, чтобы применить свои навыки и раздобыть нам вина да закуски?       Узумаки подозрительным прищуром окинул подружек, но предпочёл ничего не комментировать.       — Проще простого, — ответил он, салютуя. — Даже соскучиться не успеете.       Хината долго смотрела на удаляющуюся спину Наруто. Пока не раздался требовательный голос Темари:       — Выкладывай.

❄❄❄

      Хината сбивчиво тараторила, боясь не успеть до прихода Наруто. Прямо скажем, не тривиальная задача — вместить всё прошлое воришки, с его драматичными сюжетными поворотами и глубинными смыслами, в один короткий разговор. Она всё смешивала в одну кучу, переходя от фактов к собственным измышлениям и предположениям. Мяла пустоту между пальцами, чтобы унять внутреннюю дрожь. Помогало хреново. Так что, к концу этой пламенной речи, дышала словно загнанная лошадь.       Хината выдохнула, осторожно рукой в перчатке вытерла капельки пота со лба, облокачиваясь для опоры на столик:       — В самом деле, лучше бы он это колье украл, — промямлила она, надолго залипая на мигании фальшивой свечи.       — То есть, — помолчав, протянула Темари, — оно тебе не нравится?       Хината вскинула на блондинку злобный взгляд.       — Не разочаровывай меня, — строго проговорила она. — Пока твой образ единственной умной блондинки начинает трещать по швам, — всё это Хината говорила спокойно, поэтому Темари вздрогнула, когда брюнетка резко подалась вперёд, повышая голос: — Разумеется, нравится! Мы смотрим на одно колье, или как?! — для верности, Хьюга потянула за изысканное украшение, чуть ли не носом тыкая им в подружку. — Ручная работа, французская школа!       — Значит, — едва не выгибаясь в мостике, лишь бы не дать Хинате возможность затолкать проклятые камни ей в глотку, как могла отстранялась Тем, пока медленно выговаривала каждое слово, — оно тебе нравится?       — Арх! — прорычала Хьюга, забавно топая ножкой. — Да как оно может не нравиться? Даже будь я обычной девушкой, которая не разбирается в его ценности и красоте. Но я-то разбираюсь! Это, в конце концов, часть нашей работы, — сделав несколько успокаивающих движений руками, Хината оправила и так идеальное, без единой складочки, платье, продолжая спокойнее. — В конце концов, у тебя вообще есть образование?       — Ещё бы! — горделиво вскинулась Темари. — Я на секундочку дипломированный кризис менеджер.       Хината заторможено приоткрыла рот, хлопая глазами, будто засыпает. Так что, ей простителен самый раздражающий уточняющий вопрос на свете:       — В смысле?       Не удивительно, что Темари громко застонала, поднимая глаза к высоким потолкам, будто в мольбе к высшим силам дать ей силы выдержать и не придушить лучшую — а может и единственную — подругу.       — Да в прямом, ёпты! — эмоционально ответила Тем.       — Но… — Хината пошлёпала губами, разводя руками. Тщетно. Ничего вразумительно выдать так и не сумела. — Каким образом… — и снова упёрлась в глухую стену полного непонимания, о чём хочет спросить. Зато словно впервые в принципе задумалась о Темари, её высокой должности и том простом факте, что Куренай быстро продвинула блондинку по карьерной лестнице, невзирая на её сомнительный статус в личной жизни.       Темари откровенно усмехнулась.       — Какой позор, — спрятав лицо в ладони, промямлила Хината. — Столько общаться, дружить, и никогда не задаваться простейшими вопросами.       — Ладно тебе, — успокоительно похлопала Тем её по руке. — Мне это даже нравится.       Хината осторожно выглянула сквозь растопыренные пальцы:       — Что именно? Моё полнейшее безразличие к тебе? Откровенный эгоизм? Не стесняйся, можешь перечислить всё.       Темари искренне рассмеялась.       — Ну ты дурочка что ли? Не перехваливай себя — такого в тебе и близко нет. Я лично всегда видела в таком твоём поведение показатель того, что тебя не волнуют условности. В этом мы с тобой очень похожи. Я тоже ебала все эти рамки, ограничения, правила, — Хината не удержалась от смешка, хоть и привычно скривилась, готовая прочесть подружке лекцию о неуместном использовании обсценной лексики. — На Олимпе, знаешь ли, бывает одиноко, — трагично вздыхая, добавила Тем.       Хината прыснула со смеху:       — Чего-чего?       — Того-того, — показав язык, выдала Темари. — Посуди сама: таких как ты в компании большинство, типа вы этакие бегунки, работаете непосредственно в поле.       — Прости, что перебиваю, — выставив ладошку, остановила её Хината. — Ты понятия не имеешь, чем я занимаюсь, да? — Темари долго сохраняла спокойствие, просто гордо смотря в глаза подруге. Пока не потрясла ладонью из стороны в сторону, показывая, что только в общих чертах.       — Это сейчас вообще не важно. Суть в том, что ещё есть высшее руководство, у которых свой тесный кружок. Вот и получается, — Тем подняла руку повыше головы, — здесь — руководство, — затем опустила руку на уровень живота, — здесь — ты, — рука вновь сместилась, остановившись в середине этого невидимого отрезка, — а я где-то здесь. Совершенно одна. Не с вами и не с ними. И уж поверь, поначалу мне очень откровенно указывали на моё место. Не знали просто, где вертела я их мнение.       — Правда? — искреннее удивилась Хината. Не сказать, что удивление было приятным.       — А ты не заметила?       — Чего?       — Как младшие партнёры перестали тебя замечать, когда ты со мной сдружилась?       Хината собиралась возразить. Правда собиралась. Кто же знал, что она столько всего не замечала, просто делая работу, которую любит и общаясь с практически единственным человеком, который был хоть столько-то интересным.       Темари накрыла ладонь Хинаты своей, крепко хватаясь за её тонкие пальцы. Перед широкой улыбкой блондинки даже драгоценные камни стеснялись блистать — всё равно не смогли бы так же ярко.       — Видишь! — обрадовано произнесла Тем. — Тебе действительно на всё это плевать.       — Почему мы никогда не говорили о таких важных вещах? — с некоторой укоризной, уточнила Хината. — Тем более, если они тебя беспокоят.       — Потому что они меня не беспокоят.       Хината тяжело вздохнула:       — Меня окружают совершенно бесячие блондины.       Темари театрально ударила себя по лбу.       — Точно, совсем забыла, что всё началось с твоих мнимых проблем с Наруто.       — И вовсе они не мнимые, — буркнула Хината, надувшись, как мышь на крупу.       Темари подушечкой указательного пальца легко постучала себя по светлым волосам:       — Блондин блондина всегда поймёт, — уверенно сказала она. — Тем более, я как никто знаю, что это за прелесть — радовать тебя подарком, — Хината смущенно прикусила губу, скрывая порозовевшие щёки. Дико захотелось прямо сейчас распечатать её подарок. Без сомнений там будет что-то с глубоким смыслом. Идеальный подарок от человека, который идеально её изучил.       И всё же между Темари с Наруто была очевидная разница. Та, что не давала Хинате отпустить ситуацию.       — Но ведь машина — это связь с отцом, — предприняла она последнюю попытку показать, как видит случившееся. — Я боюсь, что Наруто скоро поймёт, что променял нечто важное, с глубоким смыслом, на эти… стекляшки, — рука непроизвольно метнулась к колье, будто извиняясь, погладить аметист. В высшей степени глупо, притворяться, что не ощущает всю глубину его привязанности через каждый маленький камень. Лишь совесть толкает отринуть себя и подумать о нём.       — Если хочешь знать моё мнение, — начала Темари, — а ты очевидно хочешь знать моё мнение, — добавила она, дабы разрядить обстановку. Хината несмело улыбнулась. — Я считаю, что теперь слова Наруто не пустой звук. О том, что он хочет попросить прощения.       — Почему?       — Эта старая машина была наказанием, которое Наруто сам себе назначил. Как вызов — вот, смотри, это всё, что у тебя осталось и больше ничего не будет. Он перенёс все свои привязанности на неё, отказываясь налаживать настоящие. Знаешь, я правда считаю, что даже его отец был бы счастлив узнать, что Наруто избавился от машины. Действительно отпустил прошлое. И теперь готов вступить в настоящее.       Хината заслушалась, из-за этого, когда Тем замолчала, не сразу смогла вырвать мысли из путешествия по опасным топям желаемого и действительного.       — Когда ты так говоришь, — прочистив горло, несколько нервозно усмехнулась Хьюга, — звучит очень убедительно.       Темари беззаботно пожала плечом:       — Так мне достаточно взглянуть на самого Наруто, чтобы понять — чувак просто счастлив. Здесь и сейчас.

❄❄❄

      — Бля, парень, ты реально издеваешься?! — буквально взревел Наруто. Услышь он разговор подруг в это самое «здесь и сейчас», скорее всего, высказал бы сомнения, что счастье выглядит именно так. Как попытка отобрать у официанта закуски. — Просто. Отдай. Грёбаные. Канапехи, — вбивая гвозди, процедил он слово за словом, вновь потянув на себя серебряный поднос.       Воришка и официант уже довольно продолжительное время перетягивали бедолагу, стоя вдали от гущи толпы.       — Я вам в сотый раз повторяю, — с силой дёргая поднос на свою сторону, с натугой ответил официант, — у нас тут не самообслуживание. Только официанты разносят закуски… господин, — вспомнив о профессионализме, добавил парень.       Наруто сдаваться не планировал. И поднос снова оказался ближе к нему. На тонком серебре уже успели отпечататься следы от его пальцев. Канапе попадали в разные стороны, сыр, виноградины, красная рыба — слетели со шпажек и теперь свободно перекатывались по серебряному кругу.       — Чувак, — дико заулыбался Наруто, пугая молодого пацана оскалом, — ты даже не представляешь, с кем имеешь дело. Если скажу — наделаешь в свои моднявые штанишки. Так что, я просто возьму эти чёртовы закуски и отнесу их своим дамам. Усёк? Наруто Узумаки всегда, — воришка едва не отпустил поднос, намереваясь пафосно вскинуть указательный палец, да вовремя одумался, — всегда доставляет женщинам удовольствие. Они хотят хлеба? Будет им хлеб!       — Ха! — напуганный, официант всё же нашёл силы для продолжения спора, натягивая поднос на себя. — Обломитесь… господин! У меня тут нет никакого хлеба!       — Э? — Наруто перекосило от глупости пацанчика. — Прикалываешься? Никогда не слышал выражения о хлебе и зрелищах? — блондин разочарованно покачал головой. — Куда только мир катится.       Оскорблённый официант весь раскраснелся, но не сдавался:       — Как бы там ни было, — гордо заговорил он, — вам придётся — как всем, — будто это оскорбление, с особым удовольствием выговорил парень, — вернуться к своему столику и подозвать меня. Тогда и только тогда, вы получите свои закуски.       — Слушай ты… — повысил голос воришка, готовый пустить в ход кулаки. Но тут за спиной официанта мелькнула мужская фигура в лоснящемся чёрном фраке. Наруто едва успел уловить движение. Буквально мимолётная вспышка. В которой ему почудилось узнавание.       Узумаки резко отпустил поднос. Официанта инерцией отбросило назад. Канапе дождём посыпались ему на униформу. Парень возмущался, ползая на коленях. К нему уже подоспели коллеги. Но Наруто всего этого не видел.       Он бросился вперёд, лавируя между людьми, безумно бегал глазами по лицам и изысканным нарядам, выискивая того, кого здесь быть никак не могло. Сердце подскочило до горла, мешая сглотнуть. Воришку бросило в пот. Он отдавил кому-то ногу, но и эти возмущения потонули в шуме крови, бьющейся в висках подобно первым нотам реквиема.       — Сука, — едва смог выговорить Наруто, ощущая, как звуки оставляют на языке привкус кислятины. Голова кружилась всё сильнее. Ноги слабели. Он искал и не находил. — Нет… нет… тебя здесь нет. Не может быть, — уговоры сработали. — Показалось, — усмехаясь собственной мнительности, выдохнул Узумаки.       Разумеется, показалось. Как иначе?       — Нервы сдают, только и всего, — вытирая пот со лба, с нервными смешками, продолжал уговоры Наруто. Много впечатлений за короткий срок. Много переживаний.       «Слишком много людей из прошлого».       Придя в себя, Наруто задался вопросом, а с чего собственно его так напугала перспектива встретиться с человеком из прошлого. Тем более, что встреча стала бы далеко не первой. Ответ нашёлся не сразу и оказался неприятным. Из таких, которые проникают под кожу и барахтаются там подобно трупным червям. Ожидают момента, когда смогут полезть наружу. Как ярчайшая демонстрация неприглядной правды. Провальная попытка воришки убежать от самого себя.       Ответ нашёлся в Хинате. В иррациональном страхе Наруто, что всё это с самого начала может быть чужим планом. Продуманным до мелочей. Гениальным.       Удариться в панику воришка не успел по той причине, что неожиданно погас весь свет. Источниками остались лишь свечи на столиках, да несколько ёлок, расставленных по углам, на которых сверкали игрушки. Ни того, ни другого было недостаточно, чтобы осветить огромный зал. Наруто постоял, зажмурившись. Дождался, когда глаза привыкнут к темноте. К столику, где оставил девчонок, пробирался буквально наощупь.       Торжественно взревели фанфары. Голос свыше объявил:       — Встречайте! Хозяйка сегодняшнего вечера!       Мощные прожекторы, направленные с двух сторон, сошлись в центре тяжёлых красных портьер, закрывающих что-то за сценой, на которой до этого выступали музыканты.       — Очень… по-голливудски, — услышал воришка голос Темари в темноте. Настолько близко, что оставалось сделать всего пару шагов. Блондинка явно удивлялась размаху начальницы, не упуская возможность съязвить на этот счёт.       «Ого», — подумал Наруто, с облегчением обнимая Хинату за талию, — «если те, кто давно работают с этой загадочной женщиной, всё ещё удивляются, значит с фантазией у той проблем нет».       Хината даже не вздрогнула, как будто почувствовала его приближение заранее и была готова. В бледном мерцании она обернулась на воришку, даря нежную улыбку. Прогоняя всех задержавшихся призраков прошлого. Наруто прижался сильнее. Ощутил, как гладкий атлас её перчаток холодит кожу, сплетаясь с его пальцами.       — А где закуски? — чуть откинувшись на него, озадаченно поинтересовалась Хината.       Наруто отвёл взгляд, с кислой миной смотря, что дальше будет происходить на сцене.       — Не спрашивай, — лаконично ответил он.       — Несравненная! Обворожительная! — всё громче и громче, как рефери, представляющий боксёров перед боем, выдавал комплименты невидимый голос. — Наш бессменный лидер!       — В красном углу ринга, — вставил Наруто, подражая манере объявляющего. Хината в его руках вскинула голову, с улыбкой отставляя назад упругую попку — видимо, как знак, чтобы он не шутил слишком остроумно.       — Ю-ю-юхи, — явно подзатянул голос, отчего и Наруто, и Хината дружно рассмеялись. Острота воришки оказалась даже слишком точной. Он спрятал лицо у Хинаты на плече, пока она прикрывалась ладошкой, одновременно от души веселясь, но и укоризненно себя ругая — в самом деле, смеяться над начальницей? — Куренай! — кажется, спустя добрых три минуты, договорил загадочный «мистер мощные лёгкие».       Тяжёлый шторы занавеса разъехались настолько, чтобы между ними смогла триумфально появиться высокая статная женщина. Публика с лёгкой заминкой, потребовавшейся на ошалелое восприятие её образа, встретила начальницу громогласными овациями. Куренай восприняла их с лёгкой ноткой самолюбования. Величественно вздёрнув подбородок, невесомо взмахивала руками в разные стороны, посылая своим людям ответные приветы.       Следом, как по команде — как будто точно зная, когда она в полной мере насладится всеобщим обожанием — с разных сторон сцены вышли мужчина и девочка лет семи-восьми. Наруто моментально отметил, что свою семью Куренай обняла без тени горделивости, умудряясь каким-то чудом не выходить из образа.       — Вау, — протянула Темари, — с размахом у этой женщины проблем нет.       — Это невероятно и пугающе одновременно, — подхватила Хината, жадно разглядывая каждую деталь не только платья Куренай, но и всё семейство в целом. — Какая точность в исполнении. Фасон, ткани, стразы — потрясающе. Если не знать, что оригинал хранится в Центре Гарри Рэнсома в Техассе, то можно это платье счесть тем самым.       Наруто с улыбкой поцеловал открытое плечико Хинаты, крепче обвивая за толкую талию:       — Обожаю, что даже в такой момент ты остаёшься занудой.       Хината намерено дёрнула плечом. Впрочем, всё равно не слишком рьяно отгоняя назойливого поклонника. О чём свидетельствовали атласные перчатки цвета фуксии, вместе с её изящными ручками лежащие поверх рук воришки. Фурия приблизила лицо к наглецу, заманивая. А когда Наруто оказался достаточно близко — клацнула перед ним зубами.       Узумаки отпрянул, от души смеясь. Прекрасная и дико опасная женщина — как такую не позлить?       — Это был комплимент, между прочим, — оправдался он. — Думал, ты как твоя начальница — женщина, которая плевать хотела на общественное осуждение, — торжественно добавил Наруто, кивая головой по направлению к Куренай, что уже сошла с пьедестала и теперь плавно двигалась по залу, награждая избранных возможностью пожать ей руку.       — Всем женщинам полезно быть немного, как Скарлетт О’Хара, — подумав, ответила Хината.       — Аминь, сестра! — услышав, о чём разговаривают ребята, тут же поддержала подругу Тем.       Теперь они все вместе просто молча разглядывали Куренай, что плыла сквозь людское море подобно каравелле с бархатными, глубокого винно-бардового цвета парусами. Никто, даже Наруто, видевший эту женщину впервые, не сомневался, что она выбрала именно этот образ Скарлетт: платье с лифом в форме сердечка, плечи, украшенные перьями, стразы и лёгкая вуаль, накинутая на плечи — с благотворительного бала в Атланте, когда героиня наплевала на все устои общества и танцевала с Батлером, посмевшим демонстративно заплатить за эту возможность.       — Внимание, — едва открывая рот, предупреждающе начала Темари, — она приближается. Ты готов, уголовник? — плавная усмешка, направленная только в его сторону. Откровенно говоря, Наруто в душе не ебёт, как Тем это делает — как можно назвать кого-то уголовником без тени осуждения? Что-то подсказывало воришке: эта блондинка может вытворить и кое-что в противоположном ключе — такой отвесить комплимент, что все в радиусе ста километров пойдут, как она опустила человека.       Хината невольно напряглась, что никак не могло укрыться от Наруто.       — Я не подведу, — шепнул он ей на ушко.       Времени долго объяснять, что дело совершенно не в этом, у Хинаты уже не было. А в двух словах не расскажешь, что ей просто по-женски хочется, чтобы Куренай — женщина, которой Хината безмерно восхищается — по достоинству оценила его, разглядела в нём неординарную личность, как будто в подтверждении того, что Хината не зря её уважает, не на пустом месте доверяет её мнению. Всё это крутилось в голове, вынуждая нервничать.       — Темари, — пропела Куренай, первой заметив блондинку.       — Босс, — в своём стиле, ответила на приветствие Тем, отсалютовав приподнятой со столика шляпой. Начальница придирчиво оценила образ сотрудницы. Ничего не сказала, но судя по довольной улыбке и многозначительному взгляду — Темари получила высший балл одобрения.       И тут её карие, в отсвете красного бархата платья практически винного оттенка, глаза, медленно скользнули в сторону Хинаты с Наруто, так и не расцепивших крепких объятий.       — Так-так, — начала Куренай, буравя взглядом блондина, возвышавшегося позади Хинаты. — Хината, — по-прежнему смотря только на него, с материнской требовательностью, назвала она имя сотрудницы, — представишь нам своего кавалера?

❄❄❄

      — Э-э-м, — стушевалась Хината, слишком поспешно осознав, что спокойно чувствует себя в совершенно новом состоянии, а именно — ей всё равно. Плевать на повышение, плевать на впечатление, которое Наруто произведёт на её начальницу. Одобрение — приятный бонус, но в вопросе этого наглого воришки для Хинаты существует лишь один ответ: они вместе и это никого не касается.       Наруто мыслей читать не умеет, зато умеет быть обворожительным. Когда прям очень надо. Он уверено выступил вперёд:       — Когда имею дело с такими шикарными женщинами, — играючи забирая на себя всё внимание польщённой Куренай, обволакивающим низким тембром, заговорил Узумаки. Кажется, не ожидавшая подобного леди-босс, растерялась, так что Наруто без труда взял её за руку, галантно оставляя невесомый поцелуй на костяшках, скрытых за длинными перчатками. — Предпочитаю представляться самостоятельно, — то с какой поистине кошачьей грацией он поправил бабочку, выглядело вызывающе-завораживающим. — Наруто, — нараспев произнёс воришка, кивая так, будто бросал вызов.       Куренай сама не поняла, как вышло, что зарделась, приоткрыв от чисто женского восхищения губы. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, вспоминая, что далеко не наивная девочка — хотя, вновь вернуться к себе такой оказалось приятно — что в её руках чужие судьбы, что её взгляд повергает многих мужчин в ужас.       А ну да, ещё она вспомнила, что замужем за прекрасным человеком, и с тех пор, как сказала «да» её любовь к нему не остыла ни на градус.       Она свободно засмеялась, как умеют смеяться над собой только максимально уверенные в себе женщины. В винных глазах плясали довольные чертинки, с интересом разглядывающие любопытного молодого блондина в шикарном смокинге, который так ему шёл.       — А он тот ещё наглец, верно? — впившись в Хинату прямым, весёлым взглядом, с улыбкой уточнила Куренай.       — Не то слово, — подтвердила Хината, доверительно склоняясь ближе к начальнице, — заводит, да?       Куренай вновь рассмеялась. А когда вновь вернула внимание сотруднице, и так здорово поразившей её недавно, словно бы посмотрела на Хинату другими глазами. Та вдруг оказалась не ребёнком в её большой рабочей семье. Куренай поразили собственные мысли, но вчерашняя девчонка сегодня оказалась готовой быть на равных.       Что-то сказать по этому поводу она не успела, маленький ураган в ярко-голубом бархатном платье, белых носочках и пляшущих на бегу кудряшках, со всего маху врезался в её ноги, тесно прижимаясь.       — Ох! — без тени недовольства, которое Наруто ожидал увидеть на лице богатой, строгой дамы её полёта, Куренай в ответ прижала к себе девочку. — Мой ангел! — от маски леди-босса не осталось и следа. Только простая земная женщина, держащая в руках самое дорогое сокровище, щедро отданное вселенной ей в дар.       — Мамочка, — пропела девчушка, задирая голову, чтобы подставить под ласки матери, и цепляясь ручками в кружевных перчатках за платье, — можно мне пойти с тобой пугать людей?       Темари прыснула от смеха, неуклюже маскируя его за кашлем. Хината сдержалась только усилием воли. И тем, что больно себя ущипнула за палец — аж глаза заслезились. Один Наруто оказался не сдержанным в своей искренней реакции.       — Похоже, кого-то выдали с потрохами, — подмигивая маленькой принцессе, поддел воришка хозяйку мероприятия. Девочка, как секунду назад её мать, быстро попала под природный магнетизм воришки, одновременно прячась за платьем Куренай и с любопытством выглядывая, чтобы рассмотреть интересного нового мужчину в окружении мамы.       — Похоже, — согласилась Куренай, осматриваясь в поисках мужа. Ибо в появлении дочки — и тем более в её словах — слишком грубо проглядывалась его мастерская рука.       Асума не заставил себя ждать:       — Прости, милая, — без тени сожаления, произнёс мужчина, кажется, успевшим стать привычным движением, дёргая плечами в своем старомодном, жмущем ему костюме «под Ретта Батлера». — Наша непоседа очень-очень хотела тебя увидеть, — только ленивый не заметил, как дочка с отцом подмигнули друг другу, тем более, что девочка делала это не слишком умело.       — Ну разумеется, — с хитрым прищуром видя мужа насквозь, иронично ответила Куренай.       Наблюдая эту чисто семейную сцену, явно являющуюся чем-то вроде шутки для своих, Наруто в полной мере осознал, почему компания для Куренай семья, и откуда все эти заскоки насчёт насаждения семейных ценностей в личной жизни каждого отдельно взятого члена рабочего коллектива.       Куренай склонилась к дочке. Что-то быстро и тихо прошептала той на ушко. Девочка совсем засмущалась, но также уверено взяла себя в руки, кивая.       А после смело сделала шаг навстречу Наруто — единственному, кого она ещё не знала — и с великим, типично детским изяществом, протянула ему свою маленькую ручку для рукопожатия:       — Здравствуйте, — чётко выговорила она, — меня зовут Мирай, а вас? — Хинате пришлось слегка пихнуть воришку под локоть, чтобы перестал стоять как истукан и пилькать на девчушку глазами. Только тогда Наруто оживился, зашевелился, отвечая на приветствие.       — Кхм, привет, Мирай, — он взял ручку девочки в свою, впервые ощущая себя слишком неуклюжим — детские пальчики утонули в его огромной ладони. — Зови меня Наруто. Рад нашему знакомству.       — Я тоже, — выпрямив спину от ощущения себя взрослой, уже свободнее ответила Мирай. — А ты, Наруто, теперь работаешь на мою маму и тоже боишься её, как остальные? — официальное знакомство, похоже, сразу сделало воришку её закадычным другом. С чисто детским любопытством наклонив голову к плечу, Мирай буравила Наруто взглядом, ожидая ответа такого же честного и откровенного, как вопрос.       Узумаки закинул руку за голову, готовясь потрепать волосы на затылке. Благо вовремя вспомнил, что это грозит неприятностями. Чуть не вляпался в гель, которым с трудом уложил непослушные вихры.       — Не совсем, — наконец, ответил он, теперь не зная, куда деть чёртову руку. На помощь пришла Хината, зажав его беспокойные пальцы между обеих ладошек. Узумаки приподнял их сцепленные руки, демонстрируя девочке. — Я тут с Хинатой.       — Как её друг? — легко и наивно задала Мирай новый провокационный вопрос.       — Э-э-э… н-у-у… д-да. Точно. Мы с Хинатой очень близкие друзья, — коротышка едва не накинулась на наглеца с кулаками, помешало то, что провалилась под землю от стыда. Это же надо сказать такое и таким тоном ребёнку!       — Ты уже вдоволь помучила Наруто вопросами, — вмешалась Куренай, видя, что дочка не остановится, если дать волю. — Пора пойти и других попугать, — Мирай быстро потеряла интерес ко всем, кроме матери. — Темари, — напоследок бросила леди-босс, строго взглянув на подопечную, — найди меня позже. У нас ещё остались нерешённые рабочие вопросы.       — Конечно, — кивнула Тем.       Вся компания, включая затесавшегося к ним Асуму, который честно ждал, когда получится сбагрить дочку жене, чтобы выскочить на улицу и наконец-то закурить, проводили двух старомодных южных красавиц долгими взглядами.       — Вот и славно, — ни к кому не обращаясь, произнёс Асума, довольно потирая идеально подстриженную бороду. — Хорошего вечера, ребятки, — простая фраза, ничего такого за собой не скрывающая, в исполнении Сарутоби прозвучала компрометирующе. Он явно ничего такого не имел в виду, даже не помышлял, всему виной прищур с хитрицой, неизменно украшающий его мужественное лицо. Если бы это выражение застала Куренай, призналась бы, что когда-то именно в него по уши влюбилась.       Пока же, Асума, сам того не желая, напомнил о себе Хинате, которая недолго думая схватила его за локоть:       — Как удачно, что ты абсолютно свободен, — для изнывающего от жажды никотина Асумы, слова Хинаты прозвучали, как издёвка. — Наруто, оказывается, твой большой фанат. Ты же не возражаешь добыть мне пару дополнительных баллов в глазах моего парня?       Асума вымучено улыбнулся, бросив печальный взгляд в сторону высоких окон, за которыми медленно падал снежок.       — Как я могу тебе отказать? — смиренно ответил Сарутоби, позволяя Хинате затащить себя в их тесных кружок.       В отличие от жены, Асума никогда не пытался строить из себя всеобщего отца для её сотрудников, так что ничего удивительного в том, что их общение очень быстро перестало быть официальным. Тем более с этим ванильно-шоколадным дуэтом девчонок, которых он про себя считал реально отбитыми. В хорошем смысле. Как этакий женский вариант дуэта Мартина и Руди — забавно, трогательно и убойно.       Асума с ухмылкой отметил, как нахохлился Наруто, делая вид, что на самом деле не замечает их приближения.       — Котик, — с издёвкой, позвала Хината. Воришка, подобно Зевсу, метал в неё взглядом молнии, но губы растянулись в дежурной, наигранно спокойной улыбке.       — Да, дорогая?       — Позволишь представить тебе господина Сарутоби? — невинно хлопая глазками — явный признак, что задумала какую-то шпильку с его адрес — уточнила фурия. — Или у тебя и насчёт шикарных мужчин имеется какое-то правило?       В сочащуюся ядом улыбку, Узумаки попытался вложить обещание скорой расправы. И судя по тому, как Хината откровенно сглотнула слюну, облизав губы, посыл, что вендетта будет сугубо сексуальной, до неё дошёл.       — Эх, молодость, — протянула Темари, пихнув, стоящего рядом Асуму, в плечо. — Скажи?       Сарутоби только покачал головой. Вот об этом он и говорил — отбитые. Напрочь.

❄❄❄

      — Если серьёзно, — произнесла Хината, посылая Наруто нежную улыбку, — сама недавно только узнала, что у тебя, оказывается, бывают фанаты, — она тронула Асуму чуть выше локтя, показывая, что обращается к нему. Шеф принял замечание со скучающей полуулыбкой. — Видел бы ты Наруто в тот момент, когда он нахваливал тебя.       — Всего лишь отдал должное вашему таланту, — вступил Наруто, с удивительным, даже для самого себя, трепетом, протягивая кумиру руку. — Хотя, когда у тебя три «звезды Мишлен», о каком ещё признание можно говорить, да?       Мужчины обменялись крепким, коротким рукопожатием. Наруто по привычке успел отметить, насколько на шефе дорогие часы. Сто пудов подарок с гравировкой, подсказала воровская чуйка. Он и сам не понял к чему это. Вероятно, лёгкая зависть — не всё мастерство удостаивается заслуженных лавров.       — Отчего же, — прищурив на воришку один глаз, весело заметил Асума. — Свою первую похвалу я получил от мамы, когда лет в шесть приготовил ей на завтрак подгоревшие блинчики со скорлупой. С тех самых пор живу по принципу: если готовишь не для кого-то, а ради славы или денег — ты не повар. — Сделав паузу, Асума с задорным смешком добавил: — Впрочем, мне удалось заполучить всё.       — Между прочим, — вмешалась Хината, — Наруто тоже повар.       Узумаки тут же активно замахал руками, отнекиваясь.       — И близко нет. Балуюсь, не более.       — Не скромничай! — вступилась за него Хината. — До Наруто я кухней, такое ощущение, совсем не пользовалась, а теперь не могу представить день без его шикарных обедов и ужинов.       — Да ну это же просто…       — Наруто, — перебил его Асума, — позволь от лица более опытного… повара, — в том, как он выделил последнее слово отчётливо слышалось: «опытный мужчина», — дать совет: никогда не спорь со своей женщиной, когда она тобой хвастается, — он подмигнул воришке. — Смотри, в следующий раз она может этого не сделать.       — Учту, — смиренно склонив голову, ответил Наруто.       — Так бы сразу, — ткнув блондина локтем под рёбра, с притворным недовольством вставила Хината. — Не даёт расхвалить свои умения, а недавно приготовил мне такую карбонару, — коротышка блаженно прикрыла глаза, — м-м-м, пальчики оближешь. Впервые пробовала её со сливками. Потрясающий вкус… Наруто? — тот как-то странно захрипел, привлекая к себе ненужное внимание. — Это что? Снова проявление скромности? Да брось! Вдруг Асума украдёт какую-нибудь твою идею, — каламбур показался Хинате неимоверно забавным. — Назовёт пасту в твою честь.       — Не-не-не, — как заведённый повторяет Наруто, выкатив глаза. — Ничего такого я не делал. Клянусь!       Хината недовольно складывает руки на бёдрах:       — Да как не делал? Ещё как делал! И было очень вкусно.       Узумаки на это только хнычет нечто неразборчивое.       — Да что не так?! — требует ответа Хината, переводя взгляд с позеленевшего воришки на сдерживающего улыбку Асуму.       Наруто мёртвой хваткой цепляется за её локоть, цедя сквозь сжатые зубы:       — В ресторанах высокой кухни никогда, — чем твёрже он произносит слова, тем сильнее сжимает её локоть, — никогда, ни при каких обстоятельствах, не стали бы добавлять сливки в карбонару! Это буквально смертный грех! И я, — многозначительно добавил Наруто, — тоже не стал бы так делать!       — А-а-а, — ошарашено протянула Хината, стоя как дурочка с открытым ртом. — Кхам, так… это… ха-ха… — она со скрипом повернулась к Асуме, — это я должно быть что-то напутала. Карбонара, болоньезе, ризотто, кесадилья — чёрт ногу сломит.       Наруто согласно закивал, с забавным фырканьем тыкая в коротышку пальцем, мол только гляньте на эту дурочку, не может макароны от риса отличить.       — И я о том же, — продолжал воришка, — то, как женщина ест — это вершина сексуальности. Я ещё не встречал ту, кто ела бы сексуальнее Хинаты, — виновница комплимента успела смутиться и возгордиться, став одного цвета с платьем, — но в остальном она в кухне профан.       В лучших традициях наивности Монро, Хината пожала плечиками, разведя руки в стороны.       — Господи, да скажи ты им уже что-нибудь, — вдруг взмолилась Темари, — сил нет смотреть на это убогое представление, — для наглядности, блондинка сунула в рот палец, изображая приступ рвоты.       Асума, совершенно неподобающе для высшего общества, заржал. До того, что в уголках глаз выступили слёзы. Несчастный оркестр принялся играть громче, стараясь перекрыть этот жуткий каркающий звук.       — Поздравляю, — обвиняющим тоном выдала Тем, — вы его сломали. Куренай тебя за это по головке не погладит, — предупредила она Хинату.       — Это не я! — опередив всех, выкрикнул Наруто, поднимая руки вверх, будто его полиция замела на выходе из банка. С мешком денег. — Это всё она! — для верности, наглец ещё и подставил Хинату.       Коротышка только закатила глаза.       — Мне откуда было знать про эти грёбаные сливки? Не добавлял бы, раз уж в ресторанах так не делают, — снова закатывая глаза, с издёвкой выговорила Хината.       Асума уже не мог остановиться.       — Потому что это вкусно, — прохныкал Наруто, защищаясь, — по-домашнему.       — У-у-моляю… прекратите, — едва успевая дышать между приступами ржача, еле-еле прошептал Асума. — Всё… хорошо, — не совсем ясно, кому он это сказал — себе или ребятам.       Темари пронзительно свистнула пробегающему мимо официанту:       — Гарсон! Тащи воды! — испуганный мальчик завис. — Живо! — но тут же отмер, умчавшись так быстро, как будто за ним гнались голодные зомби. — Бля, надо было ещё для себя бухла заказать.       Асума был готов сказать, что с ним всё хорошо. До ремарки Темари. С неё шеф-повара унесло по новой. Смеху уже было всё равно над чем смеяться.       — Госпожа! Вода! — в рекордные сроки вернулся мальчик-официант. Стакан протянули Асуме, но того так трясло от смеха, что он скорее выбил бы себе все зубы, не выпив при этом ни капли.       — А теперь, — соблазнительно протянула Темари, фривольно обнимая мальчика, которому только так удалось оторвать взгляд он Асумы, — будь зайкой, преврати воду в вино.       Парень тупо хлопал глазами, смотря на Темари с открытым ртом.       Она тяжело выдохнула:       — Тяжёлый случай. Просто принеси вина, ферштейн? — ей пришлось его подтолкнуть в нужном направлении, иначе уходить официант не собирался. — Как там дела? — обратилась Тем к Хинате, которая похлопывала Асуму по спине. — Пациент жив? Или нам всем можно готовиться к медленной смерти от рук Куренай?       — Я… в… порядке… — мужчина наконец смог выпить воды. Его дыхание постепенно приходило в норму. Бардовый цвет лица снижал градус. Асума больше не походил на готовый взорваться помидор. — Зря… зря ты так переживал… Наруто, — воришка прислушался, — я тоже думаю, что со сливками… по-домашнему.       Узумаки, сверкая, как начищенный вок, обернулся к Хинате. Не представляя, как ещё можно отреагировать, она подняла вверх два больших пальца.       — Знаешь, — окончательно пришедший в себя, заговорил Асума, вновь обращаясь к Наруто, — если вы останетесь на ночь в отеле, то мы сможем вместе приготовить завтрак.       — Вместе? — медленно, словно вспоминая значение слова, прошептал Наруто. — Вместе… это… то есть… вместе? Ты и я? Вдвоём? На… твоей кухне? — с каждым словом он бледнел, всё больше контрастируя цветом лица с поваром, казалось ещё чуть-чуть и лишится чувств. Асума кивнул, ещё побаиваясь долго разговаривать.       Наруто порывисто повернулся к Хинате, хватая ту за руки:       — Пожалуйста! — протянул он, заглядывая в её растерянные глаза своими умоляющими. — Мы ведь можем остаться? Да? — выглядело это комично, учитывая, что предложение поступило от мужчины и это вроде как подразумевало, что Наруто сам примет решение.       — Конечно, если хочешь, — смешавшись от напора воришки, тут же согласилась Хината.       — Потрясающе! — получив своё, Узумаки быстро потерял интерес ко всему, кроме шеф-повара. — Признаюсь, я готовил по вашим рецептам, но никогда не пробовал настоящих блюд! — от восторга он даже не заметил, как перешёл на официальное обращение.       — Да? — искренне удивился Асума. — А здешние закуски? Мы с командой всё готовили. Вы не пробовали? — он обвёл взглядом всех присутствующих.       — Не довелось, — насмешливо ответила Темари за всех.       — Что так?       — Тут вышла такая забавная история… — нехотя признался Наруто. — Мы с одним официантом разошлись во мнениях относительно вопроса обслуживания…       Хината незаметно закатила глаза.

❄❄❄

      — Слушай, Асума, — ещё больше раскрепостившись — хотя, спрашивается, куда уж больше — от бокала красного вина, заговорила Темари, задумчиво вертя этот самый бокал в руке, — а тебя когда-нибудь пытались обокрасть?       Наруто поперхнулся благородным купажем десятилетнего виски, который Асума предложил ему совместно продегустировать. Капли мягкого вкуса с нотками сливы, корицы и гвоздики потекли по подбородку.       Шев-повар озабоченно отвлёкся на Узумаки, зависнув открыв рот, готовый озвучить ответ для Темари.       Хината гневно прищурилась на подругу, одновременно постукивая Наруто по спине. Правда, силы не рассчитала, едва не сломав бедолаге пару рёбер.       — Ты нормально? — Наруто кивнул, отвечая. — Эм, что ты имеешь в виду? — всё ещё периодически поглядывая на блондина, Сарутоби вернул внимание Темари. — По жизни? Или как? Украсть кошелёк? Вломиться в дом?       — Не совсем, — никак не реагируя на тяжёлый взгляд Хинаты, который не могла не ощущать на себе, продолжила Тем. — Я скорее о твоих идеях. Типа, может кто-нибудь пытался украсть твои рецепты? Например, фирменного малинового соуса? Может, кто-то пытался вынести остатки, чтобы, — она вопросительно повертела руками в воздухе, столкнувшись с неосведомлённостью насчёт того, что можно сделать с остатками соуса, — ну типа покрутить в центрифуге, сделать спектральный анализ и остальные супернаучные штуки.       — Супернаучные штуки? Тебе восемь что ли? — поддела Хината.       Темари поступила, как любая самодостаточная взрослая женщина — показала подруге язык.       — Чисто технически, такое конечно возможно, — принялся рассуждать Асума, задумавшийся настолько, что пропустил препирательства девчонок мимо ушей. — Чтобы исключить подобную утечку секретов, ни один мой ресторан не продаёт еду навынос, но пока никто не пытался убежать с куриной ножкой, спрятанной за пазухой.       — Как интересно, — покивала Темари.       — Тебе не пора к Куренай? — с нажимом поинтересовалась Хината, продолжая буравить ту взглядом. Бесполезно, она знала на кого напала — этой всё ни по чём.       — Так что, значит никто вообще не пытался ничего такого сделать?       — Ты всё ещё о моих рецептах? Кажется, нет. Никакой Планктон за моими секретами не охотится, — усмехнулся Асума. — Насколько мне известно.       — Планктон? — переспросила Хината.       Мужчины переглянулись. Наруто пояснил:       — Из «Спанч Боба».       Хината высокомерно скривилась:       — Мультика про жёлтую губку?       Наруто даже не думал сдерживаться, когда закатил глаза, воздев руки к потолку.       — Да! Планктон же!       — И что?       — Он ведь через серию как раз пытается украсть секрет приготовления крабсбургеров, — поддержал воришку Асума.       — Же-е-е-сть, — громко протянула Темари, по очереди смотря на мужчин, обречённо качая головой. — Как вам только удалось раскрутить кого-то на секс?! Парочка задротов.       — Хэй! — возмутился Асума. — Не знаю, что не так с этим парнем, — указал он на выпавшего в осадок Узумаки, — но у меня вообще-то маленький ребёнок. Мне по долгу службы положено знать такие вещи.       — А я… — раздалось восклицание Наруто. — А у меня… — тишина затягивалась. Все застыли в ожидании его ответа. — Хрен у меня большой в штанах!       — Чувак реально с козырей зашёл, — прокомментировала Темари. И от души поаплодировала смельчаку. Наруто как-то даже раздулся от гордости, выпятив грудь вперёд. — Ладно, — блондинка одним глотком осушила остатки вина в бокале. — С вами весело, но мне пора, — она грациозно водрузила на голову шляпу, смотря из-под полей томным взглядом голливудской красавицы-интеллектуалки. — Начальство без меня, как без рук.       Хината замешкалась, а подруга уже закладывала вираж, ловко обходя снующих туда-сюда коллег.       — З-забыла… сейчас, — не оглядываясь проверить, услышал её кто-то из мужчин или нет, Хьюга бросилась вдогонку, стараясь не терять из виду широкополую шляпу. Повезло, что блондинку задержал беседой директор по развитию — этот всегда улыбчивый дедушка в очочках никогда не отказывает себе в удовольствии по старинке пофлиртовать с молодыми сотрудницами.       — … на десять лет моложе, хи-хи, — долетело до ушей Хинаты.       Тем мило улыбнулась высшему руководству, поправила на старичке старомодный галстук.       — Вы себе льстите, старый вы шельмец, — без стеснения, пожурила его блондинка. — Минимум на тридцать, и может — только может быть — я бы подумала посмотреть в вашу сторону. Отдыхайте, — миролюбиво посоветовала Тем, уходя. Последовал её тяжёлый вздох: — А будь я с тобой одного возраста, вопрос секса ни у кого бы не стоял.       — Темари! — решилась окликнуть Хината, пока подруга снова не сбежала от неё.       Блондинка обернулась на голос, придерживая шляпу. Не сказать чтобы в её тёмно-зелёных глазах появилось удивление. Скорее наоборот. Больше интриговало виноватое выражение лица — Темари как будто храбрилась, пытаясь загнать его под маску непринуждённости, но оно упрямо лезло наружу. Что-то в напряжённых плечах, том, как она ногтем указательного пальца скребла по сгибу большого, выдавало вину за нарушенные границы дозволенного.       — Ты злишься. Оно и понятно… мне не следов…       — Спасибо, — не слушая, выпалила Хината.       Темари подавилась концовкой предложения. По её странно активной мимике, казалось, что блондинка прикидывает что-то в уме. Сдвинутые не раз брови, поджатые губы, суженные в подозрении глаза.       — Странная реакция для человека, который злится, — подвела Тем итог своим размышлениям. — Не хочу тебя учить, — хотя по поучительному тону так и не скажешь, — но когда планируешь с кем-то поскандалить, лучше не начинать с благодарности.       — Обязательно запомню, — закатывает глаза Хината. — Только я даже не думала с тобой скандалить.       — Реально? — искреннее удивляется Темари. — Брось, я же видела, там, у столиков, ты явно была готова огреть меня чем-нибудь по голове. Чем-нибудь потяжелее.       Хината скривилась, отводя взгляд:       — Просто была не готова, что ты задашь такой вопрос. В моменте это показалось уже чересчур.       — Теперь, выходит, не кажется? — продолжает недоумевать Темари.       Хината от такой реакции подруги только закипает. Угрожающе скрещивает руки на груди, пофыркивая, как будто предупреждает об опасности.       — Я не понимаю, ты типа напрашиваешься на скандал, или что? Говорят тебе — всё нормально, спасибо! Можно как-то нормально отреагировать?! — Темари откровенно смеётся, защищаясь от гнева коротышки поднятыми ладонями.       — Всё-всё, ошибку осознала. Обещаю исправиться. Хотя в толк не возьму, за что всё же спасибо?       Хината выдохнула, успокаиваясь.       — Сама знаешь, — предприняла она жалкую попытку не признавать чужое превосходство. Тем более в отношении её отношений. Темари не отступила, выжидательно заглядывая подругу. Дождалась того, что Хината закатила глаза. — Да за шутки твои. За то, как всеми возможными способами дала Наруто понять, что ему тут нечего опасаться. Что ты, конкретно ты, как моя лучшая подруга приняла его. Да кто ещё смог бы так?       — В здравом уме? — отшутилась Темари, пока никто не заметил, что и её может накрыть волной сентиментальности.       — Как у тебя это получается? — покачав головой, искренне поинтересовалась Хината.       Тем только пожала плечами, прикидываясь, что в этом нет ничего такого.       — Мы всего лишь человеки, — улыбнулась блондинка, — и нам всем свойственно ошибаться. Так разве это повод ставить на ком-то крест сразу? Гарантий на жизнь никто не даст, — серьёзнее продолжила она, — а сегодня моя лучшая подруга счастлива. Остальные проблемы будем решать по мере их поступления.       Хината не сдержалась — да и не хотела — смело шагнула вперёд, заключая ершистую блондинку в крепкие объятия.       — Ну что ещё такое? — повозмущалась Темари, обозная лёгкие попытки отвертеться. Для вида, разумеется, и ради сохранения своей репутации. Хината не отпускала, напротив, сжимала её всё сильнее. Пока не почувствовала, как руки Тем обвивают в ответ. — Мёртвого достанешь, — буркнула она, оставляя не прижатой последнюю иголку.       Через пару минут Хината сжалилась над подругой. Напоследок задержав в своих руках её руки. Темари оправила пиджак, сбивчиво бубня что-то о необходимости идти, ведь без неё тут вообще ничего не делается.       — Люблю тебя! — крикнула Хината, когда гордая фигура подруги удалилась на приличное расстояние.       — Иди в жопу! — не оборачиваясь, засмеялась Темари в ответ. А Хината вдруг вспомнила, что забыла спросить, как она вообще узнала, что они с Наруто обсуждали кражу соусов.

❄❄❄

      — Всё хорошо? — протягивая руку, уточняет Наруто, когда Хината возвращается. Она переплетает свои пальцы с его, счастливо улыбаясь. Так, что дух захватывает. Вокруг всё исчезает. Люди, звуки, суета. Наруто слышит лишь, как отчаянно запыхалось его сердце, не способное справиться с гаммой эмоций, что вызывает эта невероятная женщина. Во всём мире — они одни. И никаких сожалений по этому поводу Наруто не ощущает.       — Асума тоже ушёл? — с трудом выговаривает Хината, не в силах вырваться из прозрачного потока его ясных голубых глаз. Они затягивают, играются ею, как безвольной щепкой посреди цунами. Наруто кивает, сближаясь. Кажется, что силу магнетизма между ними можно почувствовать физически. Стоит только попытаться противиться ей и та свернёт суставы, сломает кости, саму душу вырвет, но тела притянет до неразрывной сцепки. — Наруто… — едва слышно выдыхает Хината.       — Хината… — вторит он ей.       Они сталкиваются лбами. Застывают в невинных объятиях. Вокруг них лишь отзвуки имён, больше слов сказано не было.       — Наруто… — Хината прикрывает глаза. Сомневается, правда ли позвала его, или это только в её голове.       — Хината… — а это? Его голос или её отчаянное желание быть на его губах, пусть только набором звуков.       Гравитация сдаётся, подговаривая законы физики отвернуться на время. Пока эти двое взлетают над неспокойным морем повседневности. У Хинаты захватывает дух, это не сон — она поднимается, оказывается ближе. Аромат Наруто, эти перец и мандарины — как клеймо на ней. Не свести, не смыть. Вгрызся в её плоть. Как же она благодарна этой одержимости.       Ноги перестают чувствовать под собой опору. Только его руки держат её. Наруто — её пара прекрасных крыльев. Им не выбраться из этой волшебной дымки, что окутывает подобно плотному кайфу, раскуренному высшими силами вселенной. Напряжение нарастает, желая взорваться грандиозным финалом.       Апофеоз всего — поцелуй. Желанный, горячий, задевающий взрывной волной всех вокруг. Живых не остаётся. Разлетаются подпалённые перья — это двое прекращают притворяться невинными ангелами, падая в адские глубины. С отчаянным, счастливым смехом, желая гореть. Без конца гореть. Вместе.       Хрупким человеческим телам необходим кислород. Губы распадаются на остывшие безжизненные камни, которым придётся ждать следующего жёсткого столкновения, дабы ощутить пульс реальной жизни.       Мир безжалостно напоминает о себе, врываясь звуками, запахами, светом и бесконечными несовершенствами — даже такой красиво наряженный. По чьим-то законам, двое в нём не одни.       — Хината, — произносит воришка, едва сдерживая довольную ухмылку.       — Наруто, — гордо вторит ему фурия, облизывая с губ его вкус.       Недолгая борьба взглядов. Немой вызов друг другу. Треск наэлектризованного воздуха между их разгорячёнными телами. Тяжёлый нарастающий гул, от которого вибрируют кости и закладывает уши. Так не подходящие сейчас скромные улыбки.       Переплетение смеха — звенящего, подобно серебристым колокольчикам и бархатистого, с грубой ноткой, что делает его единственным в своём роде. Громче. Всё больше открываясь. Сбрасывая, наконец, остатки напряжения.       — Это было… — начинает Наруто, даря Хинате свою фирменную наглую улыбку.       — Ага… — соглашается Хината, понятия не имея, с чем, и что же это было.       Впрочем, наплевать — что, главное, фундаментальное тут — с ним. До воришки, Хината довольствовалась понимаем, что жизнь её чёрно-белая, как у большинства взрослых, слегка цинично разочарованных, людей. При этом, она не отрицала, что у кого-то жизнь играет всеми цветами, верила в таких людей, как в Санту. Воображала, как оно может быть. Но даже в самых смелых фантазиях не могла предположить, что это вот так. Как с ним.       Забавно и мягко, как между лучшими друзьями, сексуально и на грани фола, как между тайными любовниками. Нежно, как будто они семья. Грубо, как будто враги. Сладко и сытно. Празднично. Печально и тяжело, когда необходимо переложить на другого часть прошлых грехов. Вспышками света, когда учат чему-то друг друга. Тихо, когда просто рядом. Громко, когда душа кричит от счастья.       Мириады оттенков, для которых Хината едва ли способна найти название. До него — оно вообще было жизнью?       — Итак, — произносит Наруто, радостно наблюдая, как с серых глаз падает пелена, осознанность возвращает им плотность грозовых туч. Так ему нравится больше, чем её потерянность в собственных мыслях. — У нас имеется какой-нибудь план?       — Хм? — озадаченно тянет Хината, надвигая брови на глаза.       — Ты показала меня начальнице, — растолковывает Наруто, — хочется думать, что удачно. Дальше что? Стоит через какое-то время напомнить о себе? — теперь и он хмурится, потирая подбородок. — Вот бы спасти Куренай жизнь, тогда повышение точно будет у тебя в кармане. Подавилась бы она что ли, — задумчиво тянет воришка, скорее обсуждая варианты с самим собой, — я бы применил приём Геймлиха. О, Наруто! — вдруг заголосил он фальцетом, изображая, по всей видимости, благодарную Куренай. — Не знаю, как тебя благодарить! Проси, что хочешь! Ну что вы, что вы, — теперь воришка благородно отказывается от награды, набивая себе цену. — На моём месте так поступил бы каждый.       Хината закатывает глаза, скрещивая руки на груди. У неё вполне есть время отойти — Наруто так увлечён своим представлением, что не заметит. Она пользуется этим, чтобы сбегать к ближайшей фото-зоне.       — … раз вы так настаиваете, — слышит Хината, вернувшись. Однако смотреть куда занимательнее, нежели слушать: Наруто с чувством приложил руку к сердцу, склоняя голову. — Есть лишь одно, что я смею просить у вас. Нет-нет, — поспешно машет он руками, — не для себя. Для Хинаты…       — Браво! — язвительно перебивает его коротышка. — Анд зэ Оскар гоуз ту… — с этими словами, Хината с издёвкой протягивает воришке золотую статуэтку, позаимствованную в фото-зоне. — Наруто Узумаки! Заслуженно, — всучив ошарашенному блондину награду, Хината одарила его хиленькими аплодисментами. — Речь! Речь!       Сперва с кислой миной разглядывая статуэтку голого мужика, воришка резво приободрился, отказываясь проигрывать вредной фурии:       — О май гад! — правдоподобно изображая счастливые эмоции Уилла Смита с многочисленных мемов, вскричал Узумаки, прикрывая довольное лицо сжатым кулаком. — Не могу поверить, что всё взаправду! Спасибо моей учительнице в третьем классе, которая так меня пугала, что пришлось научиться врать, почему не сделал домашку! Спасибо моей школьной подружке, которая летом работала в кинотеатре и пускала меня на сеансы без билета! — эффект был достигнут, Хинате, судя по убийственно-спокойному взгляду, эта благодарность не пришлась по душе. — Разумеется, спасибо киноакадемии! И той, без кого эта награда была бы невозможна, — Узумаки потряс статуэткой, говоря всё серьёзнее. — Моя муза, моя фурия! Если бы ты не была настолько безумна, чтобы оставить в своей жизни воришку, вломившегося к тебе с вполне определённой целью, то я бы не стоял сейчас на этой сцене! Эта награда такая же моя, как и твоя!       Хината не выдержала, заливаясь смехом.       — Вот ты гадёныш, ха-ха-ха, — промокнув уголки глаз краем перчатки, бросила она довольному Наруто.       — А ты думала, — улыбнулся в ответ Узумаки, водружая статуэтку в середину их столика.       Хината встряхнула волосами, в очередной раз убеждаясь, что не желает ещё хоть как-то использовать Наруто с целью добиться повышения. К чёрту всё.       — К чёрту всё! — повторила она вслух. — Мы здесь, чтобы развлекаться, так что давай как следует развлечёмся. Что скажешь? — Хината изящно протянула воришке руку.       Наруто принял приглашение без малейшего промедления:       — Скажу только одно: давай встряхнём эту вечеринку!

❄❄❄

      Темари совершенно не понравилось задумчивое выражение лица начальницы. Такое несочетающееся с атмосферой праздника, оно наводило на мысли о несусветных глупостях, которые случатся с подачи этой женщины, с ног до головы облечённой властью.       Куренай стояла у столика в гордом одиночестве. Мирай видно не было. Должно быть, вернулась к отцу. Ещё одна деталь в пользу того, что нужно готовиться к какой-то херне.       — Кого бы ты не собиралась казнить — помилуй его, — врываясь в уединение босса, непринуждённо пошутила Темари. — Праздник ведь.       Куренай едва заметно вздрогнула от неожиданности — а может всерьёз задумалась над просьбой самой несносной блондинки в компании — и так же быстро взяла себя в руки, надевая непробиваемую маску стойкого лидера, готового принимать любые сложные решения. Такой она Темари редко нравилась. Особенно, когда на повестке были только внутренние дела. Унижать одним взглядом или молчанием чужаков? Да сколько угодно! Единственно ради этого Тем посещает скучные совещания.       — У меня, между прочим, тоже праздник, — так и не дождавшись ответных слов от начальницы, продолжила Темари. Эта черта в несгибаемой женщине напротив тоже бесила. Ты будешь говорить, говорить, говорить, всё сильнее утопая в нервозности — будь ты хоть трижды такая пофигистка, как Темари — а Куренай продолжит молчать, не мешая тебе закапывать собственную самооценку. — Я хочу флиртовать и напиваться, а не решать какие-то рабочие вопросы. Тем более, что ещё вчера никаких вопросов не было. Что изменилось? — спросила Тем жёстче, чем хотелось, предпринимая отчаянную попытку прижать леди-босса к стенке.       Куренай лениво прикрыла глаза, снисходительно улыбаясь:       — Понимаю, ты переживаешь за подругу, — резкий, прямой взгляд заставил Темари отшатнуться. Внутренне она уже здорово бесится, с трудом держит лицо.       — Хрена с два! — привычная манера общения помогает немного выпустить пар. — Дружба ни при чём. Переживаю я за первоклассного специалиста, которого ты похоже собираешься и дальше душить. По совершенно непрофессиональным причинам. В такие моменты, — ядовито продолжила Темари, сверля взглядом начальницу, — ты только подтверждаешь чисто мужское мнение, что все бабы у власти — с придурью.       — Это что, попытка взять меня на слабо? — усмехнулась Куренай, внешне ничем не выдав, что слова Темари её как-то задели. А вот блондинка, едва успокоившись, снова закипела, желая стереть самодовольство с лица начальницы. — Мы обе знаем, что не выйдет.       — Да что не так?! — взвилась Тем. Шляпа полетела в центр столика, будто вызов на дуэль. Всё вокруг — люди, музыка, смех, мгновенно превратились в раздражители, мешающие смотреть на босса чётко. Казалось, даже плавные волны волос тяжёлыми шорами нависали на глаза. Темари требовалась полная тишина, абсолютная концентрация, как если бы они с Куренай были шахматистами в разгар финальной партии. Только сопернице всё ни по чём, а Тем путается в собственной стратегии. — Решение было принято — Хината получает своё повышение. И это, чёрт возьми, единственно правильное решение. Никто не поймёт, если ты дашь заднюю. Она ведь буквально — буквально — делает на работе невозможное. А теперь у неё ещё и жених есть! — разгорячилась Темари, взмахнув рукой куда-то в сторону, видимо в сторону, где находился Наруто. — Нет ни одной объективной причины, чтобы ты могла ей отказать в повышении.       — Тем не менее, последнее слово по-прежнему за мной, — в голосе Куренай появились стальные нотки, не двусмысленно намекая, что Тем исчерпала лимит вседозволенности. — И если на то пошло, мне не требуется объективная причина, чтобы делать или не делать что-либо.       — Это уже не смешно, — усмирив желание вцепиться Куренай в лицо, спокойнее сказала Темари. — Если вместо Хинаты, — ей понадобилось сделать несколько глубокий вдохов-выдохов, чтобы произнести следующие святотатственные слова без переизбытка ненормативной лексики, — повышение получит… Ш-ш-шион, — ядовитым, подобно змеиному, шипением выдавила Тем, — это станет настоящим плевком в лицо всем, кто хоть что-то делает на благо нашей компании.       — Ты предвзята к Шион из-за вашей с Хинатой дружбы.       — Пфф, я предвзята к Шион потому, что она полная дура! — эмоционально возразила Темари.       Куренай на подобное отреагировала молчаливым снисхождением — чисто материнское, внутренне скривившись, безошибочно определила блондинка. В этом молчании гремело невысказанное — сначала подрасти, потом поймёшь.       — Ты красиво рассуждаешь о благе компании, Темари, но ты намеренно игнорируешь вклад Шион, просто потому, что она тебе не нравится. Тем более не видишь в Хинате то, что вижу я, — Тем не успела задать вопрос, что же она такое видит. — Признаю, я сама увидела это только сейчас. Это и послужило причиной моей задумчивости. Поэтому я склоняюсь к тому, чтобы изменить своё решение в отношении Хинаты.       Темари так и застыла с широко раскрытым от шока ртом.       Куренай спокойно взмахнула рукой, призывая официанта, разносящего шампанское. С этим современным бокалом в руке, она растеряла часть голливудского очарования, сквозь образ южной красавицы, взбалмошной, упрямой и подчас глупой, слишком остро проступила леди-босс. Скорее всего, в Темари говорила обида, но она задумалась, не потому ли Куренай так помешана на семье, что просто боится остаться одна, как все эти дьяволы у власти, что так любят носить «Прадо».       — Одновременно приятное и горькое откровение, — задумчиво вертя бокал в руках, заговорила Куренай, не отрываясь смотря в одну точку, будто её взгляд приковала к себе искусственная свеча на столике. — Хината похожа на меня. Сейчас она этого не видит, не понимает, думает, что её амбиции ограничиваются достижениями внутри нашей фирмы. В двадцать лет я была такой же: у меня тоже был человек, на которого ровнялась, за которым думала пойду до конца и всё, что нужно — добиться его одобрения. Но мне очень быстро стало тесно. Тогда я ушла. И забрала с собой половину клиентов.       Вот оно, скрипнув зубами, подумала Темари.       — Хочешь сказать, что не поощришь заслуги Хинаты только для того, чтобы в случае чего она не смогла забрать у тебя клиентов? Ничего, что ей уже далеко не двадцать? Тут я и правда говорю, как её подруга, но я знаю Хинату лучше кого-либо, знаю её мысли и желания относительно работы. Она предана компании. Предана тебе. Чёрт возьми, да это же Хината, — Тем не смогла сдержать усмешку, — у неё есть план, есть — если хочешь — высота, достигнув которой, она не полезет дальше. С Хинатой всё предельно просто — она фанат работы потому, что фанат искусства. Именно его она ценит превыше всего. Не регалии, не власть.       Куренай слишком самодовольно улыбнулась, показывая, что изучила эту жизнь намного лучше Темари. Всего лишь ненавязчивое движение губ, а в нём циничная предъява миру — власти хотят все. А больше всего те, кто заявляет обратное.       — Я не говорю, что Хината напрочь лишена амбиций — мы обе знаем, что это не так, — настойчиво продолжала Темари, отчаянно пытаясь достучаться до начальницы. — Она прекрасно знает, чего достойна и желает это получить. Всё. Давай говорить откровенно, — грубее продолжила Темари, — Быть наравне с такой, как Шион, тем более быть ниже — это не то, что заслужила Хината. Как только она займёт полагающееся ей место, сама увидишь, что в компании нет более лояльного человека.       Куренай промолчала. Похоже на слабый отблеск надежды, что прислушается, подумала Темари, решая, как посильнее надавить, чтобы рыбка не сорвалась с крючка. Сомнение так и плескалось в глазах Юхи, будто умоляя подтолкнуть её к правильному решению.       — В конце концов, — гипнотизируя начальницу цепким взглядом, уверено произнесла Темари, мысленно внушая, что все её идеи на самом деле с самого начала были идеями самой Куренай. — Ты ведь вцепилась в Шион только из-за того, что у неё появился жених и она якобы разделяет с тобой важность семейных ценностей, — не будь этого грёбаного женишка, скривилась Темари, заранее ненавидя мужика, который повёлся на эту дуру конченную, Шион тут и рядом не валялась бы.       — Она предсказуема, — неуверенно начала Куренай. Походило на попытку не сдаваться слишком быстро. — У меня нет сомнений в том, что смогу управлять Шион так, как мне нужно. И да, — недовольно поджав губы, пришлось ей признать, — она слишком глупа, чтобы суметь предать. Не имеет никакого веса, чтобы кого-то за собой увести. Это мудро, — с лёгкой обидой в голосе, добавила Куренай, — возвышать тех, кто всегда останется ниже тебя. Зато они будут благодарны.       — Да послушай…       — О мой бог, Куренай! Вы настолько шикарны, что у меня нет слов! — Темари не успела дожать начальницу, как откуда ни возьмись, рядом нарисовалась Шион. Впору задуматься, не призвала ли Тем её частыми упоминаниями.       «Слов у неё нет!», — от злости сжимая кулаки, внутри себя буквально кричала Темари. — «Ещё бы! Ты ведь дура набитая!»       — Арх! — едва слышно рыкнула Тем, когда Шион протиснулась мимо, стремясь оказаться поближе к Куренай, и заехала своими дурацкими пышными руками ей в лицо.       — Не совру, если скажу, — Шион влезла в личное пространство Куренай, наклоняясь, как будто доверяет ей секрет, — что вы лучше оригинала!       — Жополизка, — в сторону прошипела Темари.       Отвернулась, желая не видеть эту жалкую пародию на Джинджер Роджерс — той хотя бы шло платье. Шион же напоминала зефирку-шалаву. Много органзы на рукавах и у основания слишком невинно-жемчужного платья. Да красивое, да воздушное, в самый раз для танца — парить, подобно голубке. Но с лицом прожжённой прошмандовки, на которой уже пробу негде ставить, со следами уколов и перекаченными губами, совершенно не сочетается.       Повернула голову и совершенно неожиданно наткнулась на пару внимательных карих глаз. Под этим взглядом стало непривычно жарко, он как будто сразу проник под кожу, и даже отвернуться было бы недостаточно, чтобы избавиться от ощущения этих касаний без касаний. Темари смотрела так долго, что успела разглядеть зелёные крапинки. Было в них что-то смешливое. И шло оно… от хитрой ухмылки, искривившей тонкие мужские губы.       Слышал! Он всё слышал, мгновенно догадалась Темари. С рассеянным выражением лица она точно не справилась. Открылась, как зелёный новичок! Такой же зелёный, как эти крапинки…       «Какого хрена?! Ты что несешь?!», — Темари вся ощетинилась иголками в ответ на собственную странную реакцию. И это — да-да, абсолютно точно именно её реакция — вызвала новую хитрую ухмылку у этого незнакомца со странно красивыми глазами.       Тем едва не отвесила себе пощёчину.       «Да куда тебя понесло?»       Вспомнив, что это она должна вызывать в мужчинах неуправляемые реакции, Тем откровенно повернулась к незнакомцу, вопросительно выгнув бровь. Твой ход!       Незнакомец только прикрыл глаза, невесомо улыбаясь.       Погодите-ка… Темари ускоренно проанализировала произошедшее и поняла кое-что важное — и кое-что совершенно странное:       «Он слышал, как я назвала его невесту жополизкой и всё равно… улыбнулся?!», — о, это поражённое выражение лица она тоже не смогла удержать.       А этот… этот… просто этот, усмехнулся, почти рассмеялся и Темари почти расслышала его голос… И вот от этого она точно не скоро сможет убежать. Оно попало в кровь и уже начало распространяться по всему организму, отравляя.       — … что наконец-то могу вас представить друг другу, — писклявый голос Шион разрушил сумасшедшую связь, которая возникла между Темари и… женихом Шион?! Умную блондинку даже замутило. — Подойди, милый, — как будто Темари было мало, Шион подкинула приторной гадости, до основания прогнившей. Даже в нос ударила сладкая вонь гнилья.       Незнакомец мягко ступил вперёд, всколыхнув воздух вокруг Темари. Ненавязчивый древесный аромат его парфюма спас блондинку — обеих блондинок, если взять в расчёт то, что Тем почти наблевала Шион на платье. Теперь Темари могла рассмотреть его целиком.       Разумеется, на высоком, стройном мужчине был классический фрак. Где Джинджер, там и Фред. Он даже зализал свои тёмные волосы на манер знаменитого танцора. И небрежно держал руку в кармане так, будто весь мир был ему должен. Но взимать долги он не собирается — слишком скучно. Белая бабочка на белой рубашке, белая гвоздика в петлице на чёрном фраке. Доведённые до совершенства контрасты.       Незнакомец встал рядом с Шион, даже приобнял её за талию, но Тем ещё не видела двоих более не подходящих друг другу людей. Дешевизна типичной тупой блондинки только стала ещё очевиднее на фоне мужчины, лишённого недостатков.       — Куренай, позвольте представить вам моего жениха, — со всевозможным самодовольством, выговорила Шион.       Незнакомец протянул руку, встречая ладонь Куренай на полпути. Откинул удлинённые фалды фрака, склоняясь для лёгкого поцелуя, едва коснувшегося ткани перчатки.       Матерь божья! Темари готова поклясться перед кем угодно, что замерев в таком положении меньше чем на секунду, он успел послать ей насмешливый взгляд, а губы искривились вовсе не для поцелуя, а чтобы проделать дыру в её сердце этой хитрой усмешкой.       — Хидан, — протянул незнакомец, одним словом заставляя коленки Темари дрожать.       Это плохо. Это очень плохо. Но как бы подсознание не старалось уговорить Темари хоть раз в жизни сделать что-то разумное, она упорно думала о противоположном. При чём, в масштабах настоящей катастрофы.       Она ведь не слепая, то, что этот Хидан тут устроил, можно назвать только одним словом — флирт. А если жених Шион решил позаигрывать с первой встречной коллегой его невесты, то кто Темари такая, чтобы ему что-то там запрещать? Тем более, когда сама отнюдь не прочь.       И если перед Хинатой и повышением стоит только жених Шион…       «Потанцуем?»

❄❄❄

      Первым делом, наша сладкая парочка позаботилась о шикарном номере на ночь. У Наруто едва не начался нервный тик, когда увидел цену. Насколько же всё проще, когда можешь просто отвлечь девушку за стойкой и стащить ключ. Где справедливость? Переночевать бесплатно — это воровство, а затребовать за ночёвку бюджет небольшого африканского государства — нет?       — Есть, — объявила Хината, поставив в воздухе воображаемую галочку. — Что у нас под вторым пунктом?       Наруто только хитро ухмыльнулся…       — М-м-м, — протянул воришка от удовольствия, слизывая с пальцев кисло-сладкий вкус наслаждения. Он был жадным, голодным и не упускал возможности вгрызться сильнее, активнее работая языком и челюстью. — Как давно я этого ждал, — с буквально животной необузданностью он открывал для себя всё новые грани вкуса. Экстаз сносил крышу. — Кто твой папочка?       Хината так и застыла с поднесённой ко рту канапе. Определиться было это развратно или отвратно, оказалось чрезвычайно сложно.       — Эй, а ты чего не ешь? — вдруг спросил Наруто, заметив, что перед Хинатой закусок меньше не стало. — Не будешь?! Могу я… — очевидный вопрос повис в воздухе. Хината вздохнула, закатив глаза. И придвинула к голодному воришке свою тарелку. — Ты лучшая! — что же, похвала того стоила.       В некотором смысле, было даже забавно, ведь потом им пришлось обойти весь зал, преследуя официантов, дабы убедиться, что Наруто попробовал всё, что наготовила команда Асумы.       — Ну-ка, — мальчик с подносом перепугался, когда перед ним буквально из-под земли вырос блондин с бешено горящими глазами. — А не, это снова сёмга, — звериный оскал пропал, Наруто обратился обратно в человека. — Свободен, — повелительно махнув рукой, сказал он официанту. Тот не стал дожидаться, чтобы странный парень передумал и умчался в неизвестном направлении. — Похоже, и правда, всё, — разочарованно добавил он.       — Не вешай нос, — поддержала Хината, вскидывая кулачок. — Ставлю на то, что через пару часов ассортимент сменится.       Глядя, как в голубых глазах загораются огоньки предвкушения, Хината сама поддавалась настроению. Её губ коснулась довольная улыбка.       Наруто крепко сжал её ладошку:       — Знаешь, что это значит? — не переставая улыбаться, она покачала головой. — Мы должны за это время нагулять аппетит.       Было что-то подростковое в том, как он потащил её за собой, будто они торопятся начать жить, отдаваться полноте чувств. Хината хихикала просто от того, сколько эмоций переполняли разум. И обоим не было дела, что Наруто понятия не имеет, куда их ведёт.       Они стихийно задержались у большой статуи Оскара. Потратили километр плёнки на фотографии, как награждают друг друга статуэтками поменьше. Бедняга фотограф держался из последних сил, чтобы сохранять профессиональный вид.       — Там есть ещё несколько залов, — заметив, что парочка в нерешительности, направил их фотограф, рассматривая шикарные кадры, которые наделал.       — Спасибо, брат! — уже потащив Хинату в указанном направлении, крикнул Наруто, взмахнув рукой. — В следующий раз, скажи, чтобы всем раздали программку, — буркнул воришка, — знаешь, такую, как дают в парке развлечений. Где указаны все аттракционы, которые ты можешь посетить за потраченные деньги.       — Отличная идея, — согласилась Хината, успевая одновременно слушать воришку и следить, чтобы не потерять туфли. — Скажу, что сама придумала.       Они как раз остановились у неприметной двери, слившейся со стеной, так что Наруто обернулся, с прищуром разглядывая наглую воровку.       — А чего ты хотел? — горделиво оправив платье, бросила ему фурия. — Ученица быстро превзошла своего учителя.       Наруто мягко улыбнулся, распахивая для неё дверь и склоняясь в поклоне пажа перед королевой:       — Я горд. И возбуждён. И понятия не имею, что сильнее.       Хината с дьявольской, искушающей ухмылкой, проплыла мимо него, намеренно коснувшись холодной тканью перчатки его пальцев, лежащих на светлом дереве двери. Её томный взгляд обещал райское удовольствие, за которое его бессмертная душа будет вечность гореть в аду. Ничтожная цена за обладание земной женщиной. Венцом творения.       Дверь захлопывается сама по себе. Остаётся только темнота.       — Ч-что происходит? — шепчет Хината, боязливо разводя руки в стороны. Кажется, что вокруг пустота и сколько не тянись, ничего не коснёшься. — Ой! — оказывается, всё ещё хуже. Пальцы находят гладкую преграду, она вокруг, повсюду, как узкий коридор. Под действием воображения, темнота сжимается, стены, которых не видно, сдвигаются. Становится тяжело дышать. Накрывает паника.       Наруто неловко шагает вперёд, теряясь в кромешной тьме. Не успевает сообразить, как так вышло, но врезается в Хинату. Сила инерции толкает её вперёд. Раздаётся странный глухой стук каблуков.       В ответ на её шаги пол и стены оживают. Они и правда в узком коридоре, но всё, что его составляет, покрыто цифровыми панелями. На полу разворачивается красная дорожка. На потолке постепенно зажигается свет — один сектор за другим, пока ощущение тесноты не сменяется чувством свободного полёта.       Над ними бескрайнее звёздное небо. И звёзды на нём золотые, яркие. Хината невольно протягивает руку, ведь кажется, что до каждой из них можно дотянуться. Она и правда чего-то касается, оживают стены. Из-за их спин появляются совсем другие звёзды — голливудские актёры прошлого.       — Бродить может только один. Двое всегда куда-то идут, — загадочно улыбаясь, произносит героиня Ким Новак из «Головокружения». На ней то же белое пальто и чёрные перчатки, что и в сцене из фильма, только древней секвойи не хватает. Будучи частью мультимедийной стены, она уходит дальше, призывая гостей следовать за ней.       Немой Чарли Чаплин приподнимает свой котелок, смешной походкой торопясь за Ким. Две малышки — Джуди Гарленд и Ширли Темпл, бегут, взявшись за руки, из счастливый детский смех звучит с едва слышным шипением, как полагается старым записям. Вся разношёрстная компания из «Волшебника страны Оз» торопится за ними.       — У меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе, — прежде чем исчезнуть, став частью светящегося полотна, кричит Дороти.       — Ох! — пугается Хината, прижимаясь к Наруто, когда мимо проносятся колесницы. Кажется, что песок, разлетающийся из-под мощных позолоченных колёс, настоящий, того и гляди попадёт в глаза.       — Мы поднимемся снова! — уверенно заявляет Бен-Гур в исполнении Чарлтона Хестона, ведя свою колесницу к победе, к свободе.       Всё ускоряется. Мелькают чёрно-белые и цветные фотографии звёзд, кадры из фильмов проносятся, к концу пути обращаясь в бумажных птиц. На фоне звучит весёлая музыка, перекрываемая только знаменитыми фразами, давно врезавшимися в память киноманов.       Окружающее великолепие, наконец, заставляет Хинату ускорить шаг, смелее выбираясь из тёплых объятий Наруто. Его руки она не отпускает, не желая отправляться в это путешествие без него.       Они оказываются в кубической комнате. Панорамные экраны и тут покрывают всё пространство. Красная дорожка сменяется жидким золотом, по которому от шагов расходятся круги. На одной стене закрытый красный занавес — ткань слегка колышется, будто кто-то только прошёл мимо. В остальном, вокруг иммерсивный кинозал.       — Смотри, там что-то есть, — по привычке вести себя тихо в кинотеатре, шепчет Наруто, подталкивая Хинату к краю занавеса. Это «что-то» — единственная реальная вещь в этой светодиодной Стране чудес, если упрощать — планшет на длинной ножке. Наруто опасливо проводит по чёрному экрану пальцем, тут же отдёргивая руку. Экран приветливо оживает. На нём сенсорная кнопка с надписью: «выберите фильм». — Выглядит безобидно, — расхрабрившись, воришка выходит из-за спины Хинаты. — Похоже на кассу самообслуживания в супермаркете.       — Изящное сравнение, — смешливо фыркает Хината.       — Зато полностью отражает суть.       Хината ждёт, что Узумаки станет делать. Время идёт, а он ни на что не решается.       — Думаешь, — вкрадчиво, интересуется она, — стоит нажать?       Наруто сглатывает, сам не понимая, из чего тут делать такую голливудскую драму. Едва ли после нажатия они окажутся участниками Голодных игр, или что-то в таком роде.       — Вместе? — предлагает воришка.       Хината встаёт с ним плечом к плечу. Они синхронно подносят руки к экрану. Растягивают момент ради кинематографичности. Одновременно давят на сенсор.       — Ну, магии поуменьшилось, — констатирует Наруто. Слова «Выберите фильм» всего лишь меняются на алфавит. — Зато логики прибавилось, — усмехнувшись, подталкивает коротышку в плечо. Она, ожидаемо, закатывает глаза.       — Давай уже сделаем, как просят — выберем фильм. Хм, только какой?       — Пфф, — нагло подвинув Хинату, воришка что-то натыкал на экране.       В первую секунду… ничего не произошло.       — Ну и? Чё за подстава?       Его слова точно сработали, как команда к действию. Занавес перед ними начал открываться. Золото пола померкло, кинозал погрузился в привычную темноту.       Посреди чёрного экрана появилась маленькая белая точка. Свет начал постепенно расширяться. Пока белый круг не занял всю середину экрана, заполняя каждый чёрный угол до тех пор, пока стена не превратилась в обстановку какого-то дома. Чёрно-белого.       — Что это? — едва Наруто озвучил вопрос, камера пришла в движение. Точнее, задвигался кто-то невидимый, кто начал спускаться по старинной лестнице. Но ощущение было таким, как будто это они идут. — Ого…       — Как будто что-то знакомое…       Медленно, ступенька за ступенькой. Прямо до закрытой двери.       — Это же… Не-не-не…       Может быть, будь Хината настоящим участником сцены, поступила бы правильно — развернулась и убралась к херам из этого жуткого дома. А так пришлось следовать киношной логике и открыть дверь.       Жуткое кресло-качалка. Буквально всё кричит, что делать тут нечего, но камера движется вперёд, подталкивая невидимых героев увидеть, кто на ней сидит.       — Я понял!       Поздно! Оба знали, что будет дальше. И всё равно подпрыгнули, когда как будто сами развернули качалку, встречаясь с пустыми глазницами жуткого, мумифицированного черепа с пучком искусственных волос.       Как по команде, Наруто и Хината обернулись назад, готовясь кричать, если на них оттуда броситься Энтони Перкинс с огромным ножом, в платье и парике.       Нет, тёмная стена осталась тёмной стеной.       Хината отдышалась и тут же набросилась на воришку, поколачивая его маленькими кулачками.       — Дурак, что ли! Не мог выбрать комедию, где все танцуют и поют?!       Наруто сгруппировался, чтобы уменьшить урон. Впрочем, его фурия просто выглядела охуенно горячо в гневе, нежели делала больно. Он не переставая хихикал — щекотно стало.       — Не подумал, ха-ха, фух.       — Не подумал он, — буркнула Хината, подтягивая сползшие перчатки. Тяжёлое дыхание выдавало усталость. — Мой черёд.       Воришка не возражал. И после несложных манипуляций, появилась картинка, где все танцуют и поют.       — Так можно было? — усмехнулся Наруто.       — А что такое? Разве это не… логично? — с издёвкой выделила Хината так полюбившееся воришке слово.       — Да я не против. Тем более, теперь, сравнив, могу сказать, что ты куда лучше оригинала.       Она позволила Узумаки немного распустить руки. Стоя за спиной, он обнял её за талию, невзначай спускаясь ниже или поднимаясь чуть выше. Хината прикусила губу, ощутив горячий след губ на плече.       Наруто медленно раскачивал их в танце — совсем не в такт музыке. Мэрилин в том самом розовом платье пела о бриллиантах. Хината прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, и нескромно улыбаясь мысли, что выглядит лучше главного секс-символа старого Голливуда.       — «…я предпочитаю настоящего мужчину», — промурлыкала Хината, впитывая жар тела Наруто, уплывая на волнах мелодии, что они создавали сами. — «Который дарит дорогие ювелирные украшения».       Их пальцы, не сговариваясь, встречаются на плотной россыпи алмазов, украшающей тонкую шейку Хинаты. Холодная розовая огранка кажется такой же нежной, как тёплая кожа фурии. Наруто не сдерживает порыв. Его желание прильнуть к бьющейся жилке под дорогим колье, подобно необходимости всплыть из-под воды, чтобы сделать спасительный вдох.       Один поцелуй превращается в десяток. Попробовав её на вкус, Узумаки не может остановиться. И то, как Хината льнёт к нему, крепко вцепившись ногтями в напряжённые ягодицы, распаляет его всё сильнее.       Кино давно закончилось. Мультимедийная кубическая комната, как будто ушла в режим ожидания: стены и пол погасли, но тут же включились переливами цветов. Как жидкокристаллическое море, накатывающее волнами.       Их поцелуи становятся частью абстрактной картины. Безумный художник без остановки работает большой кистью — меняя цвета, смешивая их в поисках чего-то идеального. Новой формы. Нового видения.       Безуспешно он пытается передать то, что могут только двое, слившиеся в поцелуе.       Любовь…

❄❄❄

      Мерзкий Хидан снова шутит. Все смеются. Куренай касается его руки, от смеха запрокидывая голову, как какая-то барышня, пытающаяся оставить след в мыслях понравившегося кавалера.       — Хэ-хэ-хэ, — прикрываясь бокалом с вином, ядовито передразнивает Темари. — Бэ-бэ-бэ!       «Бесишь!»       Стоит мысленно закричать, проклятые зелёные крапинки находят её злой взгляд. Он будто точно знает, что она думает о нём. Темари в полном раздрае. Мысль, что этот красивый мерзавец может знать её мысли… смущает!       Смущает?! Темари не смущается! На то она и Темари. Никакого стыда, никаких сожалений. Мужчины попадают в её паутину, а выбираются только тогда, когда она того пожелает. Выжатые до дна. Использованные и молящие о пощаде. И о продолжении.       Этот Хидан…       «Что за тупое имя?», — сжимая ножку бокала до хруста, возмущается Тем. — «Ему совсем не подходит», — маразм крепчает, и вот она уже остро ощущает, что мысли её звучат… мечтательно!       Хидан — нет, решает умная блондинка, буду звать его Мерзавец, — Мерзавец отвечает на вопрос Куренай, который Темари благополучно прослушала, и крепко хватается за руку Шион, показательно укладывая сцепку посреди столика.       — … ни с кем. Понимаете, что я пытаюсь сказать? Это иная близость — душевная, духовная.       — Понимаю, — с готовностью, отвечает Куренай. В её глазах столько обожания, что становится тошно. Мерзавец как будто точно знает, что и как нужно сказать. Вероятно, и мысли Куренай для этого мужчины не тайна. — У нас с мужем точно так же.       — Шион только всё время переживает, что это может измениться после свадьбы. Да, мой ангел?       Шион тупо лыбится, хлопая глазёнками.       — Немного, — изображая невинного ангелочка, пропищала она — звук, как будто кто-то царапает металлической губкой грифельную доску.       — Даже не думай! — даже слишком эмоционально, убеждает сотрудницу Куренай. — Поверь моему опыту — после свадьбы всё только становится лучше. А когда появится ребёнок, — от умиления, она прикладывает руки к сердцу, — вы поймёте, наконец — для чего это всё, — Темари следует взглядом за руками начальницы, силится понять, как ребёнок может помочь осознать, для чего людям свой отель, выискивает ответы на потолке, в больших окнах. Безуспешно. — Наша Мирай — наше благословение. Из-за карьеры я долго откладывала, а когда решилась, оказалось, что это не так просто. Мы едва не потеряли надежду.       — Ну, мы ещё не думали о детях, — своим тупым гнусавым голоском, сообщает Шион.       — Но хотим много! — вмешивается Мерзавец, широко улыбаясь.       — Несите инсулин, пока никто не впал в кому, — едва слышно, бубнит Темари, отворачиваясь.       — Темари? Ты что-то сказала? — Куренай как будто нехотя перевела взгляд на другую блондинку. В голосе начальницы явственно слышалось желание, чтобы Тем куда-нибудь испарилась.       И снова проклятые зелёные крапинки впиваются в неё. Укол от каждой из них оставляет глубокие следы. Хочется закрыться. Стряхнуть его с себя. Или не хочется…       — Э-э-э, кхм, говорю, что это всё… так сладко. Переживаю, как бы чего не слиплось у некоторых.       — Не обращайте внимания на Темари. Она лает, но не кусается. А её цинизм помогает ей хорошо делать свою работу.       — Шион рассказывала мне о своих самых… любопытных коллегах, — пользуясь тем, что говорит непосредственно с Темари, Мерзавец прямо смотрит на неё, сканируя тяжёлым, буквально удушающим взглядом. Он выжигает весь кислород вокруг. А вместе с ним и волю упрямой блондинки. — Вы, безусловно, одна из самых интересных из них. Необычный экземпляр.       С трудом донеся бокал до рта, Темари пользуется этой жалкой стеклянной преградой, чтобы вернуть себе власть над собственными реакциями. Призывает свои гордость и наглость проснуться от странной спячки.       — Польщена, — всем видом демонстрируя, что на самом деле ни капли, лениво отвечает Тем на своеобразный комплимент. — Только наша Шион перехвалила себя. Мы не коллеги, — она бросила на тупую блондинку уничтожающий самооценку взгляд. — Я та, кто сверху. Всегда, — Тем понимала, что это будет игра на грани фола, но последнее сказала напрямую Мерзавцу. И зелёные крапинки в едва заметно расширившихся глазах, громче слов сказали — он правильно понял двусмысленность её посыла.       — Темари, — устало отчитала её Куренай. — Язык твой — враг твой. Не сомневаюсь, правильный мужчина поможет тебе перестать заниматься ерундой.       Тем искренне рассмеялась. Натура взяла верх. Каждый смешок звучал, как выстрел, бьющий в цель:       — Если мужчина при первой же встрече не предложит мне заняться ерундой — то это точно не правильный мужчина.       Было ли это неправильно? Ещё как! Но Темари всё равно натянула тетиву, посылая в Мерзавца стрелы острых взглядов, предназначавшихся только для него.       — Неисправимая.       — Прости, мамочка, — дурачась, ответила Темари.       — Ну что вы, — вмешался Мерзавец, — было бы кощунством исправлять такую женщину. На вас держится этот мир, — будто осознав, что сказал, мистер Зелёные крапинки, попытался сгладить впечатление, причислив к числу женщин, не требующих исправления и Куренай с Шион.       «Палишься, Мерзавец!», — довольная собой, мысленно бросила ему Темари. И судя по ответной улыбке, он признал, что этот раунд остался за ней.       Она только начала в полной мере наслаждаться этой пикировкой взглядами, как о себе напомнила Шион, вцепившись в несчастного мужика, как пиявка. Темари попыталась разозлиться на это — не вышло. Неожиданно напала тоска, что тяжестью щемит сердце. Близость Мерзавца буквально с каждой секундой что-то ломала в привычном мироощущении блондинки. Это в равной степени злило и пугало.       Утопить бы эту печаль в вине, но бокал оказался пуст. А Мерзавец, словно не было всех этих взглядом, связи, которую просто не могла ощутить одна только Темари, уже вновь окучивал Куренай, строя из себя идеального женишка.       К глотке поднялась кислятина, осевшая на языке. Перед мысленным взглядом пронеслось недалёкое будущее, где она пьёт одна на своей нежилой, не уютной кухне, добивая себя сожалениями, что никогда не узнает, кто этот мужчина. Что прячется за зелёными крапинками. А он не одну ночь будет преследовать её во снах, превращаясь в навязчивую идею. Как будто эта незначительная, мимолётная встреча должна была стать чем-то судьбоносным. Я вас умоляю — подобный бред не про Темари.       «Да и вообще, у меня тут на секундочку миссия», — она кивнула пустоте, заставляя себя прислушиваться к тому, что происходит вокруг.       Мерзавец умело мёл языком, развешивая тонну лапши на уши Куренай…       Ладно-ладно! Темари просто сильно хотелось, чтобы было так. Почему нет? Хината ведь собиралась притащить фальшивого жениха — пока тот не стал настоящим — что мешает Шион сделать то же самое?       «Блядь, Темари, ты издеваешься?! Зачем оно тебе надо? Типа, что? Окажись он фальшивкой и что? Подобрала бы его что ли?»       — Ещё чего! — в голос выдала Тем. Три пары глаз удивлённо уставились на неё — те, которые с зелёными крапинками, ещё и с насмешкой. Они явно прервали какую-то любопытную беседу. Знать бы, о чём она была.       — Не любите наших маленьких зелёных братьев, Темари? — глумясь, спросил Мерзавец.       Блондинка заторможено скривилась:       — Гуманоидов?       — Растения, — поправлять её, однозначно доставило Мерзавцу удовольствие. — Речь ведь шла о них.       Темари молилась, чтобы не покраснеть от стыда. Задрала нос повыше:       — Знаю я. Уже и пошутить нельзя.       — То есть, ты вовсе не против идеи Хидана? — уточнила Куренай, не узнавая Темари.       — Кого? — озадаченно переспросила Тем.       — Меня, — за себя ответил Мерзавец… то есть, Хидан. Вот дряньство, ругалась на себя блондинка, назвала на свою голову, что забыла о настоящем имени. Даже таком тупом, которое ему совсем не шло.       — Серьёзно народ, ха-ха, — натужно улыбаясь, попыталась выкрутиться Темари. — Отрастите себе уже чувство юмора.       — Хидан владелец большого строительного холдинга…       — Прям, как семья Хинаты? — вырвалось у Темари.       — Хинаты? — оживился Мерзавец. — Которая раздобыла Ренуара? — мужчине пришлось собраться, чтобы снизить градус своего интереса. Он неловко махнул в сторону своей невесты. — Шион рассказывала. Как я понял, это большое событие в компании?       Слово взяла Куренай. Однако Темари её не слушала. Липкое подозрение, бесформенное, категорически беспочвенное, мерзким ощущением захватило всё тело, сковав его ступором.       Куренай продолжала говорить. Слов много — смысла, похоже, не очень. Общие фразы. Без конкретики.       Внутреннее оцепенение помогло Темари сделать определённые выводы. До банального логичные: Мерзавец — жених Шион, Шион — хочет повышение, Хината — её главная конкурентка. Вот и всё объяснение его интереса.       «Блядь! Блядь! Блядь!», — сиреной орал внутренний голос Темари. Эти гады хорошо подготовились, команду собрали. И всё против одной коротышки Хьюга?       «Не в мою смену!»       — Так и что там с растениями? — наплевав, что Куренай всё ещё говорила, бесстыдно перебила Тем.       Начальница не оценила рвения блондинки, но недовольство проглотила.       — Одно из направлений их работы — коммерческое озеленение. Хидан предложил нам услуги его людей, чтобы сделать офис более зелёным.       Снова эта зелень! — зло подумала Тем, ловя на себе интерес любопытных крапинок.       — М-м, — невпопад промычала Тем. — Вино кончилось. Пойду возьму ещё.       — Подождите! — её остановил голос Мерзавца. Темари задохнулась от необъяснимого волнения. С трудом нашла в себе силы обернуться к нему. Боясь, что голос подведёт, только вопросительно выгнула тонкую бровь. — Вас не затруднит, показать мне дорогу до уборной? Боюсь, что я совсем не ориентируюсь тут.       Темари могла бы ответить как угодно дерзко: напомнить, что у него тут невеста и это её работа, водить его за ручку, сказать, что ей в другую сторону, да просто отказаться. Не позволить случиться, чтобы они остались наедине.       — Конечно. Нет проблем, — но она выбрала совсем другой ответ.       Он шёл на шаг позади. Темари затылком ощущала его внимательный, неотрывный взгляд. Ненавидела себя за это, но выгнула спину и завиляла бёдрами чувственнее, позволяя Мерзавцу увидеть кое-что стоящее.       — Ну что ж, — Темари хотела застать мужчину врасплох, резко обернулась. — Ах…       Но он действовал быстрее. Не успела Тем сообразить, что происходит, как оказалась в дискомфортной близости от него. Никакого пространства не осталось. Высокий, он навис над ней, подавляя. Какими-то дьявольскими уловками вынуждая поднять глаза. Потеряться среди зелёных крапинок.       — Говоришь, всегда сверху? — отбросив прелюдии и официальное обращение, как-то слишком лениво, подобно движениям крадущегося хищника, произнёс Мерзавец. Он не прикасался. Только глазами. И это оказалось жёстче любого проникновения. Темари могла только безвольно наблюдать, как его губы становятся ближе к её уху. Дрожать от горячего дыхания, ласкающего чувствительную кожу. — Я бы поставил тебя на колени.       Договорил. И ушёл. Ни разу не обернувшись. Не посмотрев на руины, в которые превратил крепостные стены вокруг сердца Темари.

❄❄❄

      — Играй честно, Хьюга!       — Ещё чего! — заливается смехом Хината, всячески мешая Наруто.       — Я ничего не вижу! Ты, хитрая коротышка! — Наруто и сам не сдерживает смех, безуспешно пытаясь вывернуться, не дав Хинате возможности закрыть ему глаза маленькой ладошкой.       — Ха-хах! Да! Ещё одно очко в пользу кого? — ещё и наглость имеет выделываться, сидя вытанцовывая странные, искривлённые движения.       — Игроки! Приготовились! — перебивает её победные кривляния, голос невидимого ведущего.       В этой игре Наруто и Хината соперники, но сидят в тесноте шарообразной кабины — что-то среднее между Колесом обозрения и аттракционом с крутящимися чашками в Диснейленде. Правда, у них тут интимная обстановка, мягкие красные сиденья и никто их не крутит. Перед ними один большой экран и по четыре кнопки у каждого. Суть игры элементарная: на экране появляется кадр из фильма и четыре варианта ответа с названиями, побеждает тот, кто быстрее выбирает правильное. Этакая киношная вариация «Убей крота». Лупят по кнопкам они с таким же остервенением.       Только фурия который раунд играет нечестно. То смотреть мешает, то руки запустит в такие места, что напрочь забываешь об игре. Наруто таким образом уже встрял ей три очка.       На экране начинается обратный отсчёт. Крупная десятка меняется на девятку. Наруто старается следить одновременно за цифрами и за коротышкой под боком, а то что-то не нравится ему эта её диковатая улыбочка.       Хината нервно ёрзает, хихикая. Азарт затмевает правила приличия.       Три… два…       Чёрт! Совсем скоро, а она до сих пор не придумала, как ещё отвлечь воришку.       — Даже не думай! Этот раунд за мной! — от серьёзности лица блондина, Хинате делается совсем смешно. Так что, когда появляется очередной кадр, она лупит по первой попавшейся кнопке, не стараясь понять, знает фильм или нет.       — Победа за Нахалом! — радуется программа, озвученная приятным низким голосом.       Да, перед началом игры можно было вписать свои имена. Наруто сам предложил поменяться, вот и расплачивается.       — Вот, как это делается! — радости воришки нет предела. — Держись за свои трусики, Хьюга, — в этой тесноте не нужно прикладывать лишних усилий, чтобы оказаться ближе, чтобы его шёпот слышала только она, — сейчас ты проиграешь мне желание, и я точно знаю, чего хочу.       Хината сводит колени вместе. Его самоуверенность возбуждает совершить глупость…       Игра заканчивается. Борьба оказалась не шуточная. Наруто вылезает из шара первым. Подаёт Хинате руку. Но вместо изящных пальчиков, обтянутых атласом перчатки…       В его руке остаются смятые кружевные стринги.       Хината вызывающе оборачивается через плечо, наповал убивая томным грозовым взглядом.       Наруто ранен, но не убит. В барабане последний патрон. Её округлившиеся глаза, затуманенные желанием, приоткрытые пухлые губы, налившиеся страстью — его награда. Так Хината реагирует на то, что он прячет трусики в карман пиджака, намеренно оставляя торчать уголок кружев.       Они будут знать. Их маленький, грязный секрет.       Свет люстр в основном зале сменился цветомузыкой. Интимный сумрак, расцвеченный переливами огоньков и расчерченный цветными лазерными лучами, скрыл горящие розовые следы возбуждения, коснувшиеся пылающих щёк Хинаты. Она довольно улыбалась, точно зная, что Наруто разглядывает её походку.       Ускоренный ритм узнаваемой мелодии песни «Потанцуй со мной», отзывается в её плавных движениях. Тело само подчиняется звучанию, шаги подстраиваются под ноты, рукам хочется больше свободы.

Покрепче пусть обнимут твои руки,

Как будто океан ленивый

Обнимает брег морской,

Обними меня, потанцуй со мной.

      Наруто не спрашивает разрешения. Его ведут слова песни. В два шага нагоняет убегающую фурию, буквально врезаясь крепким телом в её плавные изгибы. Обхватывает руками, резко разворачивая к себе лицом.       Хината так безоговорочно податлива, когда его большая ладонь ложится на оголённые лопатки, с нажимом спускаясь ниже. Наруто ведёт по всему танцполу, неотрывно смотря только глаза в глаза.

Невдалеке танцует ещё кто-то,

Есть только ты, всё остальное — ложь,

Эта магия подвластна тебе только,

Мы танцуем, и меня охватывает дрожь.

      Хината плавится в его умелых руках. Кружится голова, но она сомневается, что виной танец. Всё вокруг смазывается, превращаясь в ненужный, однородный фон. Только его взгляд вцепился так остро, так глубоко, что пропадает дыхание. Прикосновения оставляют ожоги — она никогда не станет прежней. Это страшно и прекрасно одновременно.       Наруто придаёт её телу вращение. Быстрее. Быстрее. Появляется страх перед падением.

Брось меня в дрожь, как удаётся лишь тебе одной,

Будь нежной, потанцуй со мной,

Ты знаешь, как быть нежной,

Танцевать со мной.

      Ноги подкашиваются. Удивлённый вздох тонет в громе мелодии. Хината не чувствует под собой опоры. Свобода опьяняет. Она зажмуривается, не зная, чего ожидать.       Наруто прекращает её вращать резким движением на себя. Музыка сменяется чем-то таким же быстрым. Но ему плевать. Хината доверчиво жмётся к нему, пряча лицо на груди. Вся в его руках. Без остатка. Без сомнений. Сердце торопливо стучит, выдавая волнение. Он знает, как бросать вызов той, кого зовёт фурией. Но как не разбить эту хрупкость, как удержать ту, кто не желает вырваться?       Так много внутренних запретов, от которых воришка старается отгородиться. Пусть этот миг не будет омрачён никакими сомнениями. Её веры в него будет довольно.       Будет?       На танцполе становится тесно. Или от собственных мыслей?       — Вернёмся за столик? — приходится перекрикивать музыку. Толпа вокруг беснуется, радуясь динамичному танцу. Наруто не уверен, чего хочет Хината. Остаться? Ему точно хочется выбраться туда, где просторнее.       Хината невесомо улыбается, кивая. Согласна. Наруто выдыхает, легко расталкивая людей. Подвыпившие и счастливые, они этого даже не замечают.       — Как твой аппетит? — когда пространство позволяет, Хината становится рядом, не выпуская его руки. — Нагулял?       Наруто ненавидит себя за мгновения промедления, которые нужны ему, чтобы вернуться в норму. Отбросить ненужные мысли. Хината смотрит на него так же, как вчера — принимая, доверяя. Она выбрала его, наплевав на условности. Ограничения только у него в голове. Есть план. Он не будет собой прежним. Завтра, когда Хината продолжит смотреть так же, Наруто станет лучшей версией себя.       Самовнушение работает. Узумаки задвигает лишнее в дальний угол сознания, захлопывая крышку.       — Ещё как! — вполне искренне отвечает он, для пущего эффекта потирая плоский живот.       В самый разгар нового витка дегустации, у их столика нарисовалась Темари.       — О, привет. Присоединишься?       Блондинка приглашение подружки проигнорировала. Если приглядеться, Тем в целом была вся дёргающаяся, нервная и гневная одновременно. Вокруг неё ощущалась тёмная воронка, делающая её ауру удушающей.       — Смотрю, развлекаешься тут?! — наехала она на Хинату. У той аж ломтик скрученного огурца скатился с брускетты.       — Кха, — проглотив кусок, что едва не застрял в горле, Хината выдохнула, придерживая недовольство. Подвинула поближе к Темари тарелку с грибными тарталетками. — На вот, съешь одну. Подобреешь сразу.       — Да как можно жрать, когда такое делается?!       Что делается — не уточнила. Зато напихала в рот сразу две тарталетки и похватала всего по немного с каждой тарелки, пока в руки помещалось.       — И не говори, — съязвил Наруто, как коршун следивший, сколько того, что он сам мог съесть, досталось прожорливой блондинке.       — Что случилось-то? Куренай объявила, что упраздняет почтовый отдел? — усмехнулась Хината. За что отхватила уничижительный взгляд.       — Фмейся-фмейся!       — О боги, прожуй сначала, — отскакивая от брызжущей слюной Темари, возмутилась Хината, придирчиво осматривая платье на предмет пятен.       Темари активно заработала челюстями.       — Довольна?       — Вполне, — ответила Хината, закатив глаза. — Ну так? С какого пожара ты явилась?       — Пожара, пфф. Да там натуральный апокалипсис!       И замолчала. Хината подождала с недовольным видом. Продолжения не последовало.       — Если я буду подробности клещами вытягивать, а там окажется какая-то фигня, ты отправишься веселить приёмное отделение ближайшей больнички.       — Как это?       — Думаю, Хината имеет в виду, — встрял Наруто, потянувшись к Темари над столом, — посторонний предмет в твоей заднице. Который собственноручно туда засунет.       — Исчерпывающее объяснение. Благодарю, — с самым серьёзным видом, блондинка пожала Наруто руку.       Хината только сильнее закатила глаза.       — Шутки в сторону. Чем бы вы тут не занимались — бросаете всё, плевать, сейчас пойдёте со мной и будете доказывать Куренай, что это вы тут самая лучшая пара, ясно?       — Вообще-то, не очень, — всем видом показывая, что не сдвинется с места, ответила Хината, скрестив руки на груди.       Темари обратилась за помощью к Наруто, но он только пожал плечами — что я могу? Разбирайся с ней сама.       — Ну хорошо, раз так хочешь, давай потратим драгоценное время на подробные объяснения, — ядовито произнесла Тем. — Твоё повышение трещит по швам! А там ещё Шион заявилась со своим трахалем, — слово неприятно защипало на языке, будто вызвало болезненные язвы. — Они во всю окучивают Куренай.       Наруто напрягся. Сам не понял с чего. Упоминание о таинственном женихе пробежало холодном по спине. Включился животный инстинкт, предупреждающий об опасности.       — Она и сама хороша, — устало продолжала Темари, — заблажила ни с того, ни с сего. Всё уже было на мази, складывалось идеально. И нате вам! Вдруг увидела в тебе ненадёжного сотрудника. Свою копию. Мол, возьмёт Хината и свалит от нас. Ну что за бред?!       Хината только слегка нахмурилась. И то потому, что ожидала приступа паники. Но она осталась спокойной.       — А Хидан этот — дурацкое имя, совсем ему не подходит — уже предлагает насадить у нас в офисе свои цветочки. Понимаешь, что делается? Метит территорию.       — Как ты сказала? Хидан? — перебил Наруто.       — Так и сказала, а что?       — А не-не, ничего. Просто не расслышал, — соврал Наруто, отступая от разговора. Напряжение, копившееся, кажется, не первый день, так резко отступило, что его повело. Воришка ухватился за край столика до побелевших костяшек, усилием води удерживая себя прямо. Нет, Хидан не дурацкое имя — идеальное, лучшее в мире! Абсолютно незнакомое ему.       Теперь Наруто искренне удивился, как мог так себя накрутить? Придумал какой-то заговор, тайный план.       «Будто ему больше заняться нечем», — мысленно посмеиваясь над своей глупостью, всё сильнее успокаивался Наруто. Жизнь-то налаживается. Вот и трава стала зеленее, музыка веселее, еда вкуснее.       — … коммерческое растениеводство? Да откуда я знаю! Это сейчас вообще не важно! — в эфир мыслей воришки, пропитанных эйфорией, ворвался недовольный голос Темари.       — Кажется, тебе нужно немного успокоиться, — примирительно сказала Хината, тут же переведя взгляд на Узумаки. — Наруто, — мягкое касание руки, приторный голос, — принесёшь нам выпить? Если тебя не затруднит.       Воришка стрельнул взглядом в блондинку, вновь перевёл его на Хинату. Смирился. Захочет — потом поделится.       — Конечно. Нет проблем.       Хината провожает его долгим взглядом. Ловит себя на мысли, что давно полюбила на него смотреть. Ух! Какое будоражащее слово, даже не произнесённое вслух, заставляет кровь кипеть. Нужно приложить усилие, чтобы вернуться в настоящее. К ждущей ответа Темари.       — Ты чего? — Хинату встречают округлившиеся глаза подруги, смотрящие обвинительно. Ей становится смешно. — Перестань, разумеется, я не собираюсь никуда валить. Даже мысли такой не допускаю… ну ладно, вообще-то одну допускала, — бедные глаза Тем становятся ещё больше, вылезая из орбит. Хината понимает, что пугает верную боевую подругу, но ничего не может поделать с весельем. — Расслабься, это было не всерьёз. Когда встряла с этим Ренуаром, прикидывала, куда бежать после позора.       Темари расслабляется. Пусть и продолжает смотреть недоверчиво.       — Верю. Но не понимаю. Почему тогда не хочешь пойти и навалять Шион по её пустой башке?       Хината вопросительно приподнимает бровь. Темари отмахивается, недовольно исправляясь:       — Ты поняла, что я имела в виду: пойти и отвоевать своё заслуженное — хочу особо это отметить — повышение.       — Не знаю. Как-то меня это… отпустило? И потом, не хочу делать из Наруто этакую цирковую обезьянку. Вынуждать что-то разыгрывать перед Куренай. То, что между нами — оно только между нами и больше никого не касается.       — А как же твой план?       — К чёрту план! — счастливо восклицает Хината, открыто улыбаясь. — Мне нравится сегодняшний день, мне нравятся мои отношения, моя работа. Хочу просто пожить в этом состоянии. Пусть всё будет, как будет.       — Мда, — кисло отвечает Темари, — оказывается, ты становишься ещё большей занудой, когда не пытаешься быть занудой.       — Да ну тебя, — хихикая, отмахивается Хината от блондинки. Слова Темари не в первый раз расходятся с языком тела. И так ясно, что она расслабилась. Что счастлива видеть Хинату такой.       — Где там Наруто? Бухнуть не помешало бы.       Хината сначала усмехается, но потом решает присмотреться к Тем. Перебирает начало разговора. Одна фраза, сперва не зацепившая внимание, теперь горит неоновой вывеской.       — Почему ты… — сформулировать вопрос с первого раза не выходит. Больно нелепое предположение мешает. — Нет, погоди, я точно слышала, ты сказала — «дурацкое имя»… «совсем ему не подходит».       — Кхм, сказала? Ну может и сказала. А что не так? Такое сплошь и рядом бывает. Вот мне подходит моё имя, тебе подходит имя Хината, а уж как Наруто подходит его имя, — тараторит Тем, не давая возможность себя перебить. — А почему? Да фиг его знает. Просто такое ощущение. И тут ощущение. Мне уже нельзя с подругой ощущением поделиться?!       — Темари! Издеваешься?! Ты что, запала на… жениха Шион?!       — Что. За. Бред, — получилось убедительно, не считая того, что Тем почему-то не смотрела подруге в глаза. — Как вообще в здравом уме может понравиться мужчина, которому понравилась Шион?       — Вот и я о том! — визгливо, воскликнула Хината.       Коротышка театрально воздела руки к высоким потолкам. После не менее наиграно уронила их на столик, следом прикладываясь лбом к лоснящейся скатерти. Глухой звук от ударов, тем не менее, слышался отчётливо.       — Какая драма, я не могу.       Хината застыла. Перестала дышать. Темари успела сто раз пожалеть, что раскрыла рот. Внутренние часы в голове блондинки тикали и тикали, а Хината не думала приходить в себя.       Пугающе громкий глубокий вдох, как будто она всплывает на поверхность. Хината выпрямляется. Смотрит на Темари спокойно — не знать, так кажется, что ничего странного не произошло.       — Рассказывай, — медленно выговаривает Хината, голосом, лишённым яркости бурлящих в ней эмоций.       Темари неуклюже жеманничает. Вращает глазами, нелепо хлопая ресницами в отчаянной попытке доказать — в кого угодно могла вляпаться, но только не в него. Клеймо «парень Шион» — это навсегда. Мерзавец порченный товар. Плевать насколько у него…       Тем кривится, словно собирается разреветься и на одном дыхании выкладывает всё:       — Ты бы видела его глаза, Хината! Боги прокляли меня встречей с этими глазами! Я ничего не поняла, не осознала опасность, а потом уже было поздно. Потеряла бдительность, опустила забрало и он уже тут как тут.       Темари в мгновение ока оказалась рядом с Хинатой, грозно смотря ей в глаза из-под нахмуренных бровей:       — Как обычно, я была в своём репертуаре, отчаянно боролась — как львица — за твоё повышение. Слово за слово, и вот я уже шучу, что всегда сверху, — Хината ошарашенно распахивает глаза, но Темари не делает пауз, чтобы подруга могла прочесть ей лекцию о том, как должна вести себя леди. — Мы оказываемся наедине. Ничего не спрашивай. Он стоит так же близко, как я сейчас. Не прикасается, а я уже вся завожусь. А потом, — даже Хината уже немного завелась от манеры Тем рассказывать, — он просто берёт и шепчет: «я бы поставил тебя на колени».       Кажется, девчонок накрывает один на двоих экстаз.       Хината по нарастающей визжит, не размыкая плотно сжатых губ. На верхних нотах звук перестает в писк, пока не пропадает вовсе, переходя в ультразвук.       — О-о-о… мо-о-ой… Бо-о-ог, — будто в миг охрипнув, шёпотом тянет Хината, подпрыгивая от восторга на одном месте. — Неужели, так и сказал?!       — Прикинь?! — тут и Темари начинает повизгивать, прыгая вместе с Хинатой.       — Охуеть не встать!       — Это мои слова! — лыбясь так широко, что рот порвать можно, соглашается Тем.       — Но…       Магия лопается, как воздушный шарик, всё это время падающий на пол, покрытый перевёрнутыми вверх остриём гвоздями. Всегда есть пресловутое «но».       — Ну да, — потухает Темари.       — Прости, — Хината кладёт руку ей на плечо, но в этом слабое утешение. — Но я просто не понимаю. Он ведь с Шион. Что же это было, с тобой?       Темари нужно пространство. Для неё в новинку париться из-за мужика. Да и ответа у неё нет. Что было? А разве что-то такое было? Мерзавец решил самоутвердиться за её счёт, только и всего. Доказал себе и Тем заодно, что может с любой. Вот она и превратилась в эту любую.       Хината отчаянно ищет способ исправить то, что сама разрушила. Ситуация хреновая, у сердца Темари нет иммунитета от обречённой влюблённости, тем более, если она первая.       — Давай, — придавая голосу твёрдости, начинает Хината, — не будем спешить с выводами и лучше пораскинем мозгами. Ты ещё помнишь, кто тут умная блондинка?       Темари вымученно, но всё же улыбается.       — Итак, что мы имеем? Шикарного мужика — по твоим словам, но я привыкла доверять твоим словам — который встречается с Шион, но при первой же возможности откровенно тебя домогается. Не знаю, как ты, а я уже улавливаю противоречие.       — Это какое?       — Шион и шикарный мужик, — показывая руками весы, поясняет Хината. — Ты веришь, что такой может заинтересоваться этой… этой… ну…       — Шион?       — Ага, Шион.       Темари надолго задумывается. Схожая мысль её уже успела посетить.       — Что если, — начала и тут же осеклась Хината. — Прозвучит, как бред. И всё же, ты не думала, что Шион могла провернуть тот же фокус, который я планировала с Наруто? Может этот шикарный мужик — её давний знакомый? Помог по дружбе, а как тебя увидел, так про все договорённости позабыл.       Темари запуталась, верит она в это или просто отчаянно желает, чтобы такое было возможно.       — Умом Шион не блещет, — развивает мысль Хината, — но речь-то идёт про реально сучье поведение.       — А тут Шион спец.       — Вот-вот!       «Это бы многое объяснило», — думает Темари, не сопротивляясь этой навязчивой мысли, которая может уничтожить, когда окажется лишь бредом.       — Тем?       — А? — словно просыпается блондинка, ещё пытаясь ухватить последний кадр из сна, то, что поможет не забыть его совсем. Это кажется слишком важным. Плавает на поверхности сознания, в поисках выхода.       — Что ты собираешься делать?       Делать? А что она собиралась делать? У неё ведь были планы… миссия…       — Ну конечно! — пугая Хинату, неожиданно выкрикивает Тем. Как какая-то огромная птица, она когтями хватается за предплечья подруги, встряхивая её и дико улыбаясь. Не к добру. Ой, не к добру. — Теперь всё тем более сходится!       Хината, чья голова качается в разные стороны, как на шарнирах, пытается улыбнуться. Походу, лучше этого не делать, пока не стошнило. Но она рада, что у подруги появилась надежда. Пусть такая призрачная. В конце концов, жених — ещё не муж, ему можно передумать. Просто до этого он не встречал Темари, не знал, что она его судьба.       — Всё будет в шоколаде! — наконец бросая уже позеленевшую подружку, уверено заявляет Тем. — Теперь точно, — уже несясь куда-то, кричит она в полуобороте. — Соседние кабинеты, сучка!       — Чего? Какие ещё кабинеты? Ты что удумала? Темари!       Конечно, ничего она уже не слышит. Хината закатывает глаза.       — Да где этот Наруто с моим вином?!       Наруто как раз стоял у барной стойки, размышляя, можно уже возвращаться или девчонкам нужно больше времени? Его и так снедало любопытство.       — Что для вас, господин? — прервал эти терзания услужливый голос бармена.       — Два бокала вина. Красного. Есть что-то стоящее? Для ценительницы, — незаметно протянув сложенную в несколько раз купюру, спросил Наруто.       Бармен понимающе кивнул, ловким движением забрал деньги — даже Наруто едва заметил — отворачиваясь к стене из света и бухла в разноцветных бутылках.       Узумаки как раз представлял довольную моську фурии, пальцами настукивая ритм по стойке, когда за спиной раздался голос:       — Шикарный вечер, не правда ли?       У воришки задвигались волосы на затылке. В зеркальной поверхности напротив он видел только свой затравленный взгляд, но не говорившего. Он умел прятаться в тени.       Мёртвой хваткой вцепившись в стойку, Наруто медленно обернулся. Не показалось. Не мираж. Стоит, лениво ухмыляясь.       В глазах потемнело. Наруто пошатнулся. И призрак прошлого угодливо подхватил под локоть, поддерживая. Какая дикая ирония.       Всё, что он обрёл — казалось, что обрёл — обращалось в прах прямо на глазах. Он явился карать. Наруто знает точно.       Призрак ухмыляется сильнее. Ещё бы, ему очень нравится произведённый эффект.       В Наруто поднимается гнев. Он отшатывается, грубо вырывая руку. Не призрак, напоминает он себе, и не друг, по всей видимости. Враг.       — Шикамару?! — цедит воришка сквозь зубы. Только пусть даст повод — вцепиться в глотку.       — Ш-ш-ш, — совершенно спокойно, улыбаясь и оглядываясь, будто они играют в шпионов. — Будь лапочкой, Наруто, не порти прикрытие. Зови меня… Хидан!

❄❄❄

      Шикамару смеётся, искреннее наслаждаясь выражением лица Наруто. Только ради этого стоило устроить всё это представление. Бесценные кадры, которые ловкий гений надолго сохранит в памяти.       — Ты бы себя видел. Умора, — звучит так, будто Шикамару потрепал его по щеке, как треплют любимого старого пса, принёсшего тапочки. Мерзкое ощущение.       Наруто дёргается вперёд, но его стопорит острый взгляд Шикамару.       — Не делай глупостей, приятель. Ты же не собираешься привлекать внимание? Подумай о своей подружке.       Он невольно крутит головой в ту сторону, где оставил Хинату. Почему всегда так? Почему самый главный страх, от которого так долго бегал, обязательно тебя догонит? В глубине души Наруто всегда знал, что станет для Хинаты источником проблем — так и вышло.       — Чего ты хочешь? — только не показывать страх, хотя Узумаки не сомневается, что Шикамару чует его, как акула кровь. Зубы сжимаются до хруста. Кулаки тоже.       А бывший друг выглядит расслабленно. Потягивает дорогой алкоголь, щеголяет дорогим фраком. Как там сказала Темари — выглядит своим. У грёбаного Шикамару это выходит намного лучше, чем у него.       — От тебя? — усмехается букмекер. Похоже, вопрос его реально забавляет. — Ничего.       «Ничего», — медленно повторяет про себя Наруто. Звучит как нечто важное, в чём нужно разобраться. Закипающая злость мешает соображать. Он хочет, чтобы Шикамару просто исчез, будто и не было. Разве, много просит?       Их игра затянулась. Оба делали вид, что не имеют друг к другу претензий — справедливости ради, у Наруто прав злиться куда меньше — притворялись всё ещё друзьями. Очевидно, у Шикамару давно были другие планы. Кто там ходит рядом? Гений и злодейство.       — Так это, — Наруто набирается наглости высмеять этого заносчивого умника, — такой способ отомстить? Долго же ты ждал.       — Такой самоуверенный, — но Шикамару, кажется, ничто не берёт. Он веселится, играясь с воришкой, как кошка с мышкой. Не упускает шанса говорить загадками: — Кто сказал, что это месть тебе?       Его шёпот подобен шелесту листвы. Напоминает о лете. Не у природы — в их отношениях. Наруто, со своим природным обаянием, всегда легко располагал к себе людей, другой разговор, что дружить с ними на самом деле, ему было неинтересно. В детстве хватало родителей, да пары ребят, что жили по соседству. В школе всё очень быстро пошло по наклонной. Наруто просто некогда было заводить друзей.       Пока не появился Шикамару. Люди его не интересовали — только, как объекты наживы. Он больше любил планы, хитрые уловки. А ещё он в первую же секунду знакомства окрестил Наруто придурком, совершенно не поддавшись на его хвалёный шарм.       Узумаки сразу понял — этот парень станет его лучшим другом.       Так и было. Пока Наруто не позволил встать меду ними: сначала не той женщине, а следом — опасному мужчине. Остальное — история.       Шикамару сканирует лицо Наруто, следя за каждым изменением. Ждёт, когда до этого придурка дойдёт. Этот миг прекрасен. Победа разума над невежеством глупости. Напугано-ошалелый взгляд. Трясущиеся губы. Свет истины в глубине голубых глаз.       — Орочимару…       Осознание бьёт под дых. Так просто.       — Ты…       — Не здесь, — грубо перебивает Шикамару. Разворачивается на каблуках отполированных до блеска танцевальных туфель, стремительно удаляясь. Оставляет выбор за Наруто. Хочет знать всё — должен идти следом.       А он уверен, что хочет знать?       Поздно задаваться вопросами — Наруто даже не заметил, как пошёл по пятам бывшего друга. Нынешнего… кого? Врага? Воришка очень надеется, что нет. Стоит взглянуть правде в глаза: именно Шикамару самый опасный человек из тех, с кем Узумаки доводилось иметь дело. Нет никого хуже гения, обладающего сумасшедшим терпением. Он запросто дождётся труп врага. С одним уточнением — сперва придумает хитроумный план, как превратить врага в труп.       Наруто не разбирает дороги, просто следует за спиной Шикамару. Пытается собрать воедино всё, что ему известно. Прошлое, настоящее, его просьба, Хината, Орочимару, сегодняшний вечер. Осколков слишком много, у всех кривые края, стоит подумать, что нащупал смысл — нить ускользает.       Резко холодно. Шикамару на балконе. Опирается спиной о перила. На воришку, застывшего в широких французских окнах, служащих дверьми, не смотрит. Будто не сомневается, что он не сбежит.       Громкий в тишине щелчок — Шикамару достал зажигалку. Кресало трётся о кремень. Искра. Длинное пламя. В нём карие глаза кажутся чёрными, пустыми. Не считая ядовитых зелёных всполохов в глубине. Наруто не скрыться от этого видения.       Первая затяжка. Шикамару с наслаждением выдыхает дым. На фоне тёмного зимнего неба он хорошо виден. Безмятежность гения показывает — они здесь из-за его тяги, уединения ради разговора по душам не при чём.       Наруто из упрямства делает шаг вперёд. Здесь они оба лишь гости, но прилипает стойкое ощущение, что оказался на территории Шикамару. По ухмылке, от которой поднимается волна неконтролируемого гнева, ясно — гений того же мнения. Безошибочно чувствует, кто хозяин положения.       — Мне странно, что ты был удивлён, — и как положено хозяину, Шикамару забирает себе первую реплику в этом спектакле. Что готовится? Драма в лучших традициях Шекспира? В таком случае, переживут последний акт не все. — Ты знаешь, что он сделал.       Имя Орочимару встаёт между ними. Так же, как встал когда-то давно человек, носящий его. Узумаки знает. Как знает степень своей вины. Шикамару со смешком выдыхает новую порцию дыма. Значит, Наруто не показалось, что эта мысль отразилась на лице.       — Ты и твоя подружка это так — побочный ущерб.       Зря он напомнил о Хинате. Зря он её втянул. Теперь Наруто зол по-настоящему. Это подстёгивает мыслительный процесс. Осколки один за другим выстраиваются в отчётливый узор. Картина проступает перед воришкой от случайно нарисованных мазков, до замысла автора.       Результат поражает. Шикамару придётся отдать должное. Хотя, чему удивляться? Гений есть гений.       — Ренуар, — ошалело произносит Наруто, зная, что облечь откровение в нечто оформленное он не в силах.       — Ну, — слишком по-доброму, возмущается Шикамару. — Брось. Ты забегаешь вперёд. Кто же начинает историю с конца?       Вдох — выдох. Взять себя в руки. Пойти в обратную сторону, чтобы отыскать начало.       К чёрту! Чем дальше, тем больше напоминает лабиринт.       — Не понимаю, — огрызается Узумаки. — Не понимаю, когда ты всё это начал. С Хинаты? — ужасающий вопрос. Он не хочет знать, что их встреча изначально была осквернена местью Шикамару. — Не может быть. Слишком много неизвестных, которые даже ты не смог бы просчитать. Я мог никогда не решиться наладить отношения с родителями. Мог обратиться за помощью к другому. Хината могла за это время избавиться от карточки.       — Верно. Всё решил счастливый случай. При твоём непосредственном участии.       — Хрена с два! Не приплетай меня, — зарычал на него Наруто. — Лишнюю вину брать на себя не стану.       — Лишнюю? — в тон ему, но тише, опаснее, ощетинился букмекер, вставая лицом к лицу с блондином. — Да когда ты вообще что-то брал на себя? У тебя всегда виноват кто угодно, но только не ты.       Шикамару неожиданно отступил. Зажмурился, качая головой.       — Нет, — тихо выдохнул он. — Я здесь не ради этого. Ты мне не нужен. Твоя удача скоро иссякнет сама. А что касается твоего участия в рождении моего плана, тут всё просто — помогла твоя самоуверенность. Наруто Узумаки ведь лучше всех знает, как надо. И никогда должным образом не изучает объект. Я не поленился, — формулировка его позабавила, — всё проверил. И точно знал — она вернётся. Хьюга, Х. быстро вернётся домой.

❄❄❄

      Наруто упрямо отвернулся, закрываясь перекрестьем рук. Он не собирается слушать, что оказывается сам виноват. Если Шикамару думает, что ему нечего ответить — пусть попробует заявить, что это воришка подводит Хинату под проблемы, которые сейчас даже предсказать невозможно. Не он заделался грёбаным мстителем, считая невинных людей побочным эффектом. У Наруто есть конкретный ответ на вопрос «кто виноват?», и Шикамару он не понравится.       У тебя всегда виноват кто угодно, но только не ты…       Каждое слово — таран, врезается беспощадно. Слова обличители. Наруто не смеет им противиться. Поэтому не вмешивается, не перебивает, внимательно прислушиваясь к истории Шикамару.       Начало — самая трудная часть. Ведь даже такой гений не может чётко ответить себе на вопрос — зачем так поступил? Зачем поехал к дому этой Хьюга, Х., сообразив, что Наруто может попасться.       Впрочем, для Узумаки у него имеется исчерпывающий ответ:       — Догадаться, что выберешь день финала было не сложно. Вскрыть приложение такси — делом техники. Твоя подружка не планировала покидать пределы города. А в чемодане, наверняка, была картина или что-то такое.       Наруто фыркнул в сторону. Не будет реагировать на подколы. Это теперь легко утверждать, что и как было. Да любой бы подумал, что девушка с чемоданом уезжает минимум на пару дней!       — Арт-дилер, чья работа находить для богатых клиентов произведения искусства? — будто прочитав мысли, съязвил Шикамару. — То есть, предметы, которые им потом нужно доставить? Предварительно куда-нибудь сложив?       — Слышь! В мои планы не входит торчать тут с тобой до посинения. Хочешь сыграть тупого злодея из фильма и растрепать свой гениальный план — пожалуйста, но давай живее.       Шикамару усмехается, отправляя щелчком пальцев окурок в далёкий полёт. Мгновенно заменяя одну сигарету другой.       — У меня работал сканер полицейской частоты, а карман жёг фальшивый значок. Я видел, как Хьюга, Х. и её подружки поднимаются в квартиру. Решил, что когда поступит вызов на этот адрес — заявлюсь первым и вытащу тебя.       Наруто недоверчиво скосил взгляд, разглядывая расплывчатые очертания профиля Шикамару. Гений не позволил ему задуматься, или задать свой вопрос — боялся, что на прямой взгляд не сумеет соврать. Работал на опережение.       — Ты и мой должник? — с грубой весёлостью, произнёс гений. — Нельзя было упускать такой шанс. И потом, — выдыхает едкий дым в глаза Наруто, закрываясь завесой тумана от пытливого, ясного взгляда, — в чём радость, если не наказал своих врагов собственными руками?       Узумаки кашляет, смахивая слёзы от раздражения слизистой. Активно отмахивается от новой порции дыма, а заодно от воспоминаний. Годы чёрно-белой киноплёнки. Их совместные авантюры, попойки, когда чье-то сердце разбивала очередная красотка, смех и особое рукопожатие. Доверие.       «Хватит!», — раненным зверем ревёт Наруто внутри себя, загребая осколки души, что желают разлететься.       — Я так и не появился, — бросает он, надеясь, что продолжение разговора не даст погрузиться в пучину отчаяния.       — Ты так и не появился, — соглашается Шикамару. — Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать.       — Что было дальше?       — Оставил своих парней последить за хатой. А когда был уверен, что ты задержишься у девахи, которую планировал обокрасть, решил изучить её ещё пристальнее.       Он довольно выпустил дым в воздух. Казалось, Шикамару совсем не замечает ни ветра, ни холода. Будто сама мысль о мести согревала его. Делала безмерно счастливым.       — Стоило поставить на доску новую фигуру и план родился сам собой.       — Шион, — легко догадался Наруто.       — О да. Без неё ничего бы не вышло. Я выловил её в модном баре, бедняжка напивалась из-за проблем на работе, которыми с удовольствием поделилась первому встречному в дорогих ботинках и с люксовыми часами на запястье. Оказалось, она обманывает начальницу, что собирается замуж, чтобы получить повышение. Тут же всплыло имя Хинаты — чёрт, Шион реально её ненавидит.       — И ты решил помочь, — слушать о чьей-то ненависти к Хинате, Наруто не собирался. — Прям рыцарь в сияющих доспехах.       Всё больше странностей обретали смысл. Не зря ему показался знакомым парень на фотках Шион, которые так разозлили Хинату. Чуйка с самого начала пыталась его предупредить. В следующий раз будет большей ей доверять.       — И она так легко поверила, что ты вписался в это по доброте душевной?       — Конечно, нет. Шион судит людей по себе, поэтому сразу спросила о цене, — Шикамару брезгливо скривился, — себя мне предлагала.       — Но наш гений за дёшево не работает.       — Ну надо же, — обрадовался Шикамару, — ты так хорошо меня знаешь. Как будто мы друзья.       «Ауч», — это было больнее, чем хотелось.       — Наплёл, что с бизнесом сейчас проблемы, а жирный чек отлично мотивирует профессиональную актёрскую игру. Оставалось только дождаться идеального момента.       Шикамару впился в Наруто колючим взглядом. Казалось, он пытается что-то внушить бывшему другу. Зашипела догоревшая до фильтра сигарета, опущенная им в снег, толстым слоем лежащий на каменных перилах балкона.       Гений не знал, как поступить. Червяк сомнения прогрыз необъятных размеров дыру в одном из жизненно важных органов. Он может оставить свои мысли при себе, а может причинить Наруто боль. Выбор должен быть очевиден, чёрт возьми!       Отчего же так сложно?       — Научить Шион, что делать, — лютой ненавистью ненавидя себя за слабость, вновь заговорил Шикамару. — И ждать. Ждать, что будет дальше.       — Разумеется, — качает головой Наруто. — Как я не понял? Эта история с Ренуаром выглядела слишком подозрительно. Похожей на чей-то хитроумный план.       Шикамару поднял ладони:       — Это ты первым назвал меня гением.       — Потому что, так и есть, — тихо ответил Наруто. Глупец, он продолжает верить, отказывается опускать руки. Злиться, да, но Шикамару продолжает оставаться его грехом. Ради себя и своего будущего с Хинатой — воришка должен всё исправить.       — Даже не пытайся, — засмеялся Шикамару. Так обманчиво легко, заливисто, как будто Наруто снова пытается подбить его бухого на спор побриться налысо.       — Ничего я не делаю.       Шикамару только криво ухмыльнулся — вижу я, как ты ничего не делаешь.       — Ладно, может и делаю, что с того? Что ты собираешься ещё сделать? Разве твоя месть не свершилась?       Шикамару завёл руку за спину, отталкиваясь от перил. Сделал несколько шагов вперёд. Встал перед Наруто. Голубые глаза против тёмно-карих, почти чёрных. Колосья пшеницы в волосах против мёртвой, безжизненной земли. Друг и враг.       — О нет, Наруто, — с оскалом, жёстко, — ещё нет.       Ледяной ветер, впивающиеся в кожу иголки мороза — ничто в сравнении с его голосом.       — Что ты… — голос его подводит, бросает в дрожь, от страха язык не слушается. — Что будет дальше?       — Ты знаешь. Смерть за смерть.       «Смерть?!»       — Н-нет…

❄❄❄

      Шикамару не двигается. Выжидает. Ему доставляет удовольствие испуганный, растерянный взгляд Наруто. Но одновременно гений страстно взывает к нему, увидеть шедевр, что он сотворил — целиком. Остался последний шаг. Самый важный. Только после этого Шикамару успокоится.       Так он себя успокаивает. Пока кто-то настырный, злобный до ядовитой пены у рта, не огрызается — разве твоя потеря соразмерна? Нужно уничтожить врага. Забрать у него всё, что дорого. Чертовски обидно, что дорога ему только дурацкая картина. Шикамару с радостью отобрал бы у него…       Он делает глубокий вдох, закрывая глаза. Приказывает этому ужасному голосу заткнуться. Он не такой!       Наруто думает в том же направлении. Смерть из уст Шикамару может быть только фигуральной. Надо лишь пораскинуть мозгами. Что ещё он не учёл? Что недавно узнал? Оно витает в воздухе, среди миллиарда снежинок — только ухватись. Отринь весь посторонний шум. Чей голос ты слышишь?       Как ни странно — Темари. Она прибежала рассказывать о женихе Шион… сказала про имя… тут Наруто согласен, этому придурку — пусть он и придурок — имя Хидан совершенно не подходит. Как и наведение уюта в чужих офисах.       «Тупая деталь», — ворчит про себя Узумаки.       Щелчок. Всё сходится. У Наруто опускаются руки. Он покрывается тонкой коркой льда, когда представляет серые глаза Хинаты. В них стоят злые слёзы, она винит его — и правильно делает. Это полностью его вина. Это он привёл к их порогу дьявола.       — Ты никогда не смог бы обокрасть Орочимару в его крепости, — во рту пересохло, слова отказываются слетать с языка, Наруто скользит затравленным взглядом по Шикамару, веруя, что вот сейчас найдёт доказательства своей ошибки. Он просто посмеётся над старым другом, скажет, что это шутка, не более. Разумеется, ничего этого Наруто не видит. Только черты, перекошенные довольством злобы.       — Безусловно. Твоих талантов в этом деле я лишён.       — Но теперь тебе не требуется никаких талантов. Картина там, куда её доставила Хината — в офисе их фирмы. Под охраной, но она в подмётки не годится той, что в змеином логове. Шион уже что-то тебе разболтала. Мелочи: охранники, этаж, кто и как работает. Дальше больше — Куренай буквально сама тебя пригласила.       Шикамару холодно похлопал в ладоши. Три коротких хлопка, громкие, как набат, через длинные паузы. Издевательские.       — Я всё знаю, — вычерпав остатки храбрости, с жатыми кулаками, надвинулся Наруто на своего врага. — Я расскажу им.       Гнев проигравшего, который Наруто рассчитывал увидеть в глазах Шикамару, так и не объявился. Он нисколько не напрягся. Довольный собой, широко улыбнулся, разрезая свист ветра хлёсткими смешками.       — Помнишь, нашу встречу на рынке? Ты покупал апельсины. Тогда я и понял — ты сделаешь ради неё всё, что угодно. Рискнёшь собой, своей свободой, нужно только подтолкнуть тебя в правильном направлении. И взгляни! — Наруто отшатнулся от громкого вскрика ликования. Шикамару победно расставил руки в стороны, демонстрируя себя и то, как далеко он забрался. — Всё получилось. Ты сработал выше всяческих похвал.       Не сразу, но Наруто догадался — Шикамару ничего не знает. Удивляться нечему, он на месте Шион тоже не стал бы таким хвастаться.       Узумаки даже не смог сосредоточиться на Хинате и том, что гений увидел в нём тогда. Какие это были чувства? Насколько сильны они были уже тогда? Всё перевесило осознание — Шикамару хотел, чтобы он украл Ренуара у Орочимару. Выходит…       — Тебе картина, а что потом со мной — плевать? — хрипло, беспомощно, спросил Наруто. — Ах, прости, забыл. Побочный ущерб, верно?       Шикамару искренне себя возненавидел в этом момент потому, что ему захотелось оправдаться. Заверить Наруто — он бы что-нибудь придумал. Гений-то знал, что это правда. Чёртова, проклятая, непреложная правда. Шикамару не смог бы бросить Наруто.       — А знаешь, — огрызнулся в ответ букмекер, — хочу, чтобы ты знал — я бы спас твою задницу. Вернулся бы за тобой. Хочешь знать, почему? — Наруто тупо моргал ресницами, не понимая взрыва Шикамару. — Да потому, что я — не ты!       Узумаки взгребло:       — Это ещё что значит?!       — Сам знаешь! — выдавая сразу массу эмоций, заревел Шикамару.       — Стал бы я спрашивать, если бы знал?! Меня в чём-то обвиняешь, а сам не лучше. Сколько раз мы попадали в неприятности? Разве я когда-нибудь тебя бросал?       — Да!       — Хуйня! Не было такого!       Шикамару заорал. Просто заорал, протяжно, выплёскивая все накопленные боль и обиду.       — Ты ушёл! Просто взял и ушёл от Орочимару, — ничего не осталось, он потухал, говоря всё тише. Показалось, что весь вдруг осунулся, смотря на бывшего друга пустыми глазницами. — Оставил меня одного.       Наруто настолько поразило обвинение, что он не нашёл ответа. Шикамару понял его молчание по-своему:       — Что и требовалось доказать.       — Н-нет-нет-нет! Погоди! Что ты вообще… ты что несёшь?       Шикамару отвернулся, потянувшись к сигаретам. Чёртов Узумаки! Заставил его отступить от своего плана. Убил ощущение триумфа.       Наруто заходил из стороны в сторону, измеряя шагами размер балкона. Выкручивал руки, отказываясь понимать. То есть, да, чисто технически, он ушёл сразу, как только выиграл свою свободу, но ведь Шикамару входил в условия сделки и Орочимару…       — Сука, — тихо выдохнул Наруто, наконец, остановившись. — Этот ублюдок ничего тебе не сказал. Хах, ну ещё бы. На что я только рассчитывал.       — Ой, вот только не надо. Снова это делаешь? Спихиваешь свою вину на других. Хоть бы раз признал, что виноват.       — Да без проблем. Я виноват! Доволен? — ударив себя в грудь, выдал Наруто. — Теперь я понимаю, что следовало сначала найти тебя, а потом уже валить, но я обыграл Орочимару в чёртовой рулетке. Знать не знал, чего от него ожидать. Да у этого змеёныша такое лицо было, как будто он собирается меня в асфальт закатать! Конечно, я свалил. Но перед этим напомнил ему, что ты тоже теперь свободен. Понимаешь? Он должен был… Что же он тебе сказал?       Шикамару не собирается верить. И отвечать тоже. Ну уж нет. Копимая все эти годы злость на Узумаки не превратится в пустую трату эмоциональный сил. Не так просто, приятель.       Но эти проклятые глаза. Даже после всей грязи, смотрят так честно. Наруто никогда не мог его обмануть.       — Довольно, — не то Узумаки, не то себе, сказал Шикамару. — Это уже не важно. Ренуар будет моим, а ты будешь смотреть и помалкивать, ведь в противном случае, жизнь твоей милой подружки уже никогда не будет прежней. Видишь, как всё просто?       Шикамару собрался уходить. А у Наруто, пожалуй, оставался единственный козырь в рукаве. Чётко, на одном дыхании, он произнёс в спину врагу, которого всё ещё — вопреки — считал другом:       — Я её не крал.       Шикамару остановился. Но не обернулся. Наруто сделал шаг вперёд, боясь вспугнуть.       — Если честно, и поверь, мне сложно в таком признаваться, я практически ничего не сделал.       Шикамару повернул голову. Наруто, подстёгиваемый надеждой, подошёл ещё на шаг ближе.       — Это Хината.       Тут Шикамару не выдержал и поспешно обернулся. В глазах дикое желание знать.       — Что это значит?       Наруто не смог сдержать довольную улыбку.       — О-о-о, ты бы её видел! Кажется, Орочимару искренне мне позавидовал, ну, что такая девчонка со мной. Хината убила его на повал, — даже Шикамару усмехнулся. Он успел понаблюдать за миниатюрной брюнеточкой, и потом, абы у кого не может быть такой подружки, как эта огненная Темари.       — Кхм, — смутившись собственных неуместных мыслей, нахмурился Шикамару, пока эта беседа не превратилась в дружескую, как в прежние времена. — Давай ближе к сути.       — Пожалуйста — Хината предложила ему партию в покер. На картину. И победила. И знаешь, что? — как гений не пытался, скрыть эмоции не смог. Наруто видел всё: шок, восторг, мысли, несущиеся безумным потоком. Эту тягу знать. — Орочимару был рад отдать в её руки своего обожаемого Ренуара. Понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? Думаю, в этот момент Орочимару осознал, чего ему на самом деле не хватает. Увидел насколько жалкая у него жизнь. Если ты оставишь картину в покое, то весной он заявится на торги и выложит целое состояние за то, чем и так обладал. Но это будет уже не то. Руку даю на отсечение, что Ренуар больше не доставит ему прежнего удовольствия. Он будет думать какого это — говорить о картинах с живым человеком, а не сидеть под землёй, среди полотен, которые некому показать.       Шикамару покачал головой, неуверенно, в слабой попытке вытряхнуть слова Наруто. Но они словно яд уже попали в кровь.       — Лучше мести не придумаешь.       Узумаки сделал ещё шаг. Протянуть руку — сможет коснуться плеча Шикамару. Воришка боялся дышать, сделать лишнее движение, что вспугнёт.       — Тут хорошие люди, с деньгами Орочимару они сделают много хороших вещей. Разве, ты не хочешь искупить хотя бы часть того, что мы делали?       Шикамару… усмехнулся.       Наруто опустил руку, которой уже потянулся к другу. Понял, что ничего не вышло.       — Искупление? Вот, кто она для тебя? — это Шикамару положил руку ему на плечо. И Наруто она показалась чрезвычайно тяжёлой. Буквально придавила к земле. — Думаешь, в этом мире так бывает? Вор крадёт футбольную карточку и его отец забывает всю боль, что сын ему причинил? А потом этот вор влюбляется в хорошую девушку и она всё за всех ему прощает? Он начинает новую жизнь?       Наруто не мог вымолвить ни слова. Не мог защититься. Шикамару играл на его сомнениях, как на струнах. Озвучивал все тёмные мысли, от которых воришка предпочитал отмахиваться.       — Разве эта хорошая девушка заслужила быть искуплением чужих грехов? Оглянись назад, Наруто, — от его шёпота по спине побежали мурашки. Узумаки всегда понимал, что ходит по тонкому льду, но отказывался слышать его настойчивый треск. Теперь он оглушал. — Нас не переделаешь. Не сегодня, так завтра, но ты причинишь ей боль.       Когда Шикамару отошёл, Наруто хотя бы смог нормально дышать. Остановить гения во второй раз он не смог.       — Считай это моим подарком тебе, — бросил Шикамару через плечо. — Побуду злодеем в твоей истории. Уничтожу всё своими руками, чтобы тебе не пришлось… Друг.       Попытался сказать иронично — не вышло. Слово обожгло, загорелось где-то в сердце, как будто там всё ещё было слишком много любви к тому, кого жизненно необходимо ненавидеть.       Шикамару ускорил шаг. Пришлось. Пока желание развернуться не пересилило. Его тянуло магнитом. Вернуться, извиниться. Сказать, что верит в него, что он всё делает правильно. Сказать, что видит, как они смотрят друг на друга. Что такая, как Хината никогда от него не откажется. А раз так… может и у Шикамару есть шанс?       — Арх! — он со всей дури врезал кулаком в стену. Не остановился, лишь ускоряясь. Нужна холодная голова. Нужно успокоится. Игра ещё не окончена.       Рука распухла, но Шикамару игнорировал пульсирующую боль. Нацепил улыбку, пробираясь обратно к столику, где оставил свою «невесту» и Куренай, которая ещё не выдала ему ключи от королевства.       «Дело за малым», — усмехнулся Шикамару. Отлично, злость постепенно возвращалась. Видать, именно поэтому, как последнее испытание, перед ним неожиданно образовалась развилка.       Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно.       Две дороги.       Два решения.       — Две блондинки.

❄❄❄

      Такого Шикамару не предвидел.       «Так уж и не предвидел?», — тут же вторил ему внутренний голос. Когда такое было, чтобы гений чего-то не учитывал? Ни-ко-гда! Хорош прикидываться, будто про себя не ржал каждый раз, когда Шион пересказывала убойные анекдоты, которыми над ней, будто в младших классах, издевались девочки с работы. Особенно одна.       Темари.       Его фальшивая невеста неизменно произносила имя коллеги ядовито, с укоренившейся ненавистью. Шикамару это не мешало слышать совершено иные интонации, рождённые его воспалённым любопытством гениальным мозгом.       Он в миг распознал, что эта Темари — проблемная. Из тех, кто считает, что все мужчины мира ей что-то должны, от этого любящая использовать их в своих целях. Безусловно, лишь с маниакальной поспешностью стараясь опередить события — не открыться, не влюбиться, не оказаться в зависимом положении.       Шикамару жаждал увидеть её, прочитать. Найти ответ за её загадку. Показать, насколько легко вскрыть её оборону. Для него это было сродни шахматной партии, пусть и начавшейся без ведома соперника. Разминка для скучающего ума.       Да, безусловно. Пока она оставалась туманным образом, нарисованным только его богатым воображением. Пока имя не обрело плоть. Опасные глаза цвета трясины, что затянет и не отпустит. Шикарное тело, что она несёт, как трофей, до которого никому из смертных не дотянуться. Острый язык. Гордячка, смутьянка, революционерка.       Проблема.       И Шикамару совершил недопустимую ошибку, когда поддался искушению, когда оказался непозволительно близко, обещая, что поставит её на колени. Ладно ещё его собственные желания — их он давно научился приносить в жертву тлеющей в душе ненависти, требующей одного — отомстить. Как быть с тем, что эта анархистка Темари не выглядела оскорблённой его заявлением? Как быть с тем, что она не возразила. Не сходила по роже — хотя, тут ещё не ясно, при близком знакомстве, может и расщедриться.       Она явилась проверить его веру на прочность. Сокрушить идола — месть, которому Шикамару годами слепо поклонялся. Отыскала момент, когда он оказался слабее всего. Слова Наруто оставили после себя выжженную землю в душе. Бывший друг ничем не лучше этого белокурого дьявола. Совращает обещаниями новой жизни. Где можно всё.       Даже ответить на взгляд Темари…       Шикамару не смеет сделать первый шаг. Его перепутье только началось. Справа — как будто подсказка, что это правильный ответ — Шион. Она его не видит, в его сторону не смотрит. Шион — та, кто платит, ключ к последнему ходу в долгой партии. Всё, что требуется от гения — вернуться в безопасность притворства, доиграть роль до финальных титров. К сцене после — он с проклятым Ренуаром в руках. И смывающий все грехи огонь.       Это должно быть тем, что ему нужно. Без вариантов. Не важно, кто смотрит на него слева…       О да, Темари видит его, гипнотизирует взглядом. Призывным, требовательным. Она прямолинейна в своих желаниях. Следуй за мной — вот, что говорит её долгий взгляд.       Мимо проходят размытые фигуры людей. На неё смотрят скользкие мужские взгляды. Кто-то осмеливается, выпив для храбрости, обратиться. Темари не реагирует. Не отводит взгляда. Словно Шикамару единственный в её вселенной.       Он буквально только что вырвал Наруто сердце, вскрыв правду о невозможности будущего для такого, как он и такой, как эта Хьюга, Х. Шикамару, разумеется, готов отдать ей должное — она могла бы идеально подойти Узумаки. Достаточно отчаянная для такой авантюры. Но это сюжет для романтической комедии — не для реальной жизни. Тут такие мужчины, как он и Наруто, делают таким женщинам, как Хината и Темари очень больно.       Чего же ты медлишь? — резонно интересуется у самого себя гений. Если всё так просто и кристально ясно. Просто сделай этот правильный шаг. Доиграй. Победи. Растопчи всё хорошее, что когда-то было в твоей жизни. Память, дружбу. Преврати все потери в ничто. Оскверни, вырви с корнем, с пеной у рта доказывая, что делаешь это ради справедливости.       Чёртов Узумаки! Забрался в голову. Его голос так силён, что заглушает остальные.       Не для того ли ты явился к нему? Чтобы он тебя уговорил? Остановил.       Шикамару усмехается. Выходит, Узумаки и здесь оказался прав. Он в этой истории злодей. Ведь только они отчаянно желают, чтобы их поймали, чтобы спасли на самом краю пропасти.       — Твоя взяла, Наруто, — шепчет гений, позволяя случится столкновению двух взглядом. Завораживающее крушение. Массовые жертвы. Он в трясине, из которой не выбраться.       Первый шаг даётся с трудом. Беснующийся злобный дух внутри ещё сопротивляется. Цепляется когтями, полосуя душу на кровавые лоскуты. Шикамару упрямо идёт дальше. Не теряет из виду.       Будто это возможно.       Взгляд Темари, такой ликующий, держит его за яйца. Крепко держит.       «Мне мало. Мало одного только взгляда».       Темари не подпускает слишком быстро. Хитрой лисицей ускользает из зала, подальше от шума и суеты. Шикамару — охотник. Берёт след. Идёт по пятам.       Она выжидает. Остановилась в конце разделяющего их коридора. Победный взгляд. Довольная улыбка.       Темари оставила дверь приоткрытой.       Шикамару тенью скользит в комнату. Темно, много книг, уютная мебель. Силуэт Темари на фоне высокого окна.       Дверь запирается с оглушающим в тишине грохотом. Темари дёргается, выдавая волнение.       — Поздравляю, — грубо, чтобы она остро ощутила его всепоглощающее присутствие, уверено произносит Шикамару, — ты меня заманила. Что дальше?       — Дальше? — не сдаётся, бросает очередной вызов. Прости, крошка, не в этом раз. Не с этим мужчиной. — Ты дал обещание, я требую его исполнить.       — Требуешь? — от его усмешки подкашиваются колени, но Темари держится, не подаёт виду, как боится момента, когда расстояние между ними исчезнет. С момента их встречи она бесконечно долго падает в бездонную пропасть. Что там в конце падения? Вероятно, её разбитое сердце. А она так долго сохраняла его в целости. — Не теряй этот запал.       Вот и всё. Между ними не осталось преград. Первое его касание — требовательное, собственническое. Крепкие пальцы заставляют приподнять голову, встретиться с зелёными крапинками. Первое вызывает непреодолимое желание ощутить все последующие. До последнего числа, что знает человечество.       — Хочу слышать, как ты так же требовательно просишь… ещё.

❄❄❄

      Едва требовательное до этого, касание его пальцев становится каменным. Он до боли сжимает её скулы, другой рукой притягивая к себе. Темари в ловушке. Она пытается возмущённо что-то выдохнуть. Зря, стоило экономить воздух. Он затыкает её грубым поцелуем. Буквально сминает её податливые губы. В этом нет ни грамма нежности. Только нечто истосковавшееся, торопящееся урвать мгновение.       Темари отчаянно царапает ногтями фрак, пытаясь ответить. Остатки контроля утрачены, её слабость обнажена, как последняя потаскуха на дороге позора. Темари первая кинула бы в неё камень.       Она ненавидит жалкий стон, срывающийся, когда он отстраняется. До крови прикусывает язык — молить не станет. Не дождётся.       Шикамару веселит это упрямство. Не страшно — всё только начинается. Она сломается.       — Мерзавец, — рычит Темари, когда он грубо стягивает с неё жакет, швыряя его куда подальше, но себя раздевает медленно, с преувеличенным аккуратизмом вешая фрак на мягкую спинку ближайшего стула.       — Мило, — только усмехается Шикамару, по очереди расстёгивая пуговицы на рукавах рубашки. В этом столько опасности и эротизма, что Темари мгновенно намокает.       Она хочет эти руки на своём теле.       И он безошибочно читает её желания.       Шикамару подталкивает Темари к дивану в центре комнаты. Тот стоит к ним широкой обитой спинкой. Она до белых костяшек цепляется за позолоченный орнамент по верху, раскидывая руки. Пока его пальцы дёргают наверх юбку, собирая крупными складками.       Ткань крупным узлом зажата в его кулаке. Шикамару не отводит взгляда от тёмного брода её глаз, наощупь следуя по карте гладкой кожи. Сначала пошлая синтетика, следом — тугая резинка и пара застёжек.       — Чулки — запрещённый приём, — Темари дьявольски облизывается. Плюёт на неустойчивость положения, тянется к его ширинке, проверить насколько запрещённый. — Нравится?       Ну нет. Вслух она ничего не скажет.       — А если так?       — Ах! — два длинных ловких пальца входят в неё так легко, что впору возмущаться этакой податливостью тела перед незнакомцем.       — Не слышу, — он словно не признаёт никакого экспромта. Его движения точные, методичные. Минимум манипуляций, а Темари уже с трудом сдерживает подступающий крик удовольствия.       Она любит быть шумной — это очевидно даже Шикамару. Но это её упрямство. Он сгибает пальцы, касаясь её так, как никто прежде. Он знает — это знание не скрыть. Оно взрывается алмазным небом в глазах.       — Нравится! — освобождаясь, кричит Темари, подаваясь ближе, насаживаясь на его умелые пальцы. — Боже! Нравится! Д-доволен?       — Хм, — задумчиво тянет Шикамару, наваливаясь на Темари так, что касается набухшим членом, зажатым в ловушку тесных брюк, её разгорячённого центра. Близко настолько, что даже в приглушённом свете она может видеть блеск собственных соков на его пальцах. Ощущать запах своего возбуждения. — Вполне, — договаривает Шикамару, слизывая её удовольствие.       Эта картина навсегда останется на подкорке. Разбей её на месте Альцгеймер — забудет всё, но только не это. Лицо мужчины, место, год, собственное имя — но не то, как он облизывает свои пальцы.       — Ты — дьявол, — почему-то веселится Темари.       — И ты на ангела не тянешь.       — Думаешь? — прилив оргазма откатился, возвращая телу крепость. Темари поспешила воспользоваться этим. Её ручка едва поместилась между их телами. Его достоинство не поместилось в её ладошку. — Познакомишь нас… поближе?       — Желание дамы для меня закон. Только сперва…       Шикамару подаёт ей свою ладонь. Столько галантности, что кажется, будто это приглашение на танец. Первый, чистый. Невинный. Темари даже смущается.       Он подводит её к мягким подушкам старомодного дивана. Самостоятельно разворачивает к себе спиной. Предпочитает лишь стянуть с неё трусики, ровно на мгновение, оказываясь перед Темари на коленях. Она не успевает вдоволь насладиться видом.       Шикамару выполняет обещание. Давит ей под коленкой, толкая вперёд. Темари упирается коленями в подушки дивана. Даже её руки он сам укладывает на спинку так, как ему нужно.       Ей приходится тянуться. Без сомнения, для него открылся шикарный вид.       — Вот ты и на коленях, — прикусывая мочку уха, шепчет Шикамару, одну за другой расстёгивая пуговки на её рубашке. Не добравшись до последней, тянет в сторону, оголяя молочную кожу острого плеча. Мокрые поцелуи пробуждают в ней кошку, что тянется за новой порцией ласки. Грубость рук сносит крышу: он не церемонится, когда сквозь бельё зажимает между пальцев сосок, истязая до тех пор, пока не остаётся доволен результатом; когда смыкает пальцы вокруг тонкой шеи, прощупывая учащённый пульс — Темари физически ощущает его удовольствие от её явной реакции.       Шикамару отстраняется. Укладывает руки на талию и тянет Темари на себя, заставляя вытянуться сильнее, оттопырив попку и выгнуться в спине. Юбка взлетает вверх, опадает осенним листом, накрывая выемку позвонков.       Темари такие детали только чувствует, но не видит. Их поспешность выглядит пошлой — это заводит. Мерзавец не раздевает её, ничего более не снимает с себя. Потому что у них нет всего времени мира — лишь мгновение, в которое нужно успеть получить всё.       Она скашивает взгляд, смотря над плечом. Видит рваное движение его руки, слышит шелест молнии.       Шикамару едва приспускает брюки. Вновь — ничего лишнего, только набор точных, рассчитанных действий. Освобождает напряжённый член — аккуратно, почти ласково. Ему передаётся его желание обладать. Он не хуже Шикамару знает, что его так манит.       Темари чувствует касания длинных пальцев — он собирает её влагу, как ранний путник росу по утру. Шея болит, но она не может упустить момент — рука Мерзавца поглаживает твёрдый член, полируя до гладкого блеска. Чертовски медленно, будто специально оттягивая момент, когда окажется в ней.       От взгляда Шикамару не скрывается, как подрагивают её мышцы, выдавая желание ускориться. Темари откровенна честна в этом. Женщина, которая точно знает, чего хочет. Гений любит таких.       Гений до неё таких не встречал. Никаких уловок и ужимок. Она открыта перед ним, она хочет его. Её желание делает воздух тяжёлым, густым.       Он входит резко. Как победитель. С единственным намерением — установить своё правление. Естественно забыв, что внутри — вся сила перейдёт к ней. Она принимает радушно, затягивает, уговаривая никогда не покидать этой тесной теплоты. Мягкость, с которой никакой мужской крепости не справиться.       — Двигайся, — не мольба, не просьба, заклинание. Шикамару подчиняется.       Самообладание сразу подводит. Ритм ускоряется, а с ним необходимость быть ближе, быть глубже. Изгнать даже эхо других мужчин. Приручить её настолько, чтобы больше никого не пожелала принять.       — Ещё!       Сладкая музыка для его ушей. Сломалась, подчинилась. Заволокла в себя, давая всё, о чём он мечтал, тем самым и для него стирая прежних женщин. Запах, вкус, голос — как чернила под кожей, под пульсом, под сердцем. Ничем не свести.       — Ещё!       А она может. Свести. С ума. И сводит. На нет все попытки притворяться, что он хозяин положения.       На коленях Темари, а раб рядом с ней — Шикамару.       — Ещё! Ещё!       Ласковые приказы. И он рад подчиниться. Толчок за толчком. Стон за стоном.       Его самая приятная ошибка.

❄❄❄

      Порыв ледяного ветра напоминает Наруто, что он всё ещё жив. Верится, впрочем, с трудом. Будь он жив, слышал бы стук сердца, но вместо этого завывающий гул, не хуже этого холодного, мёртвого бурана, затерявшегося где-то между камней.       Если прислушаться, воришка знает, чьим голосом воет эта бездушная метель. Ледяными иглами прямо в сердце. Одну за другой. С каждым разом всё глубже. Проворачивая, чтобы было больнее… Боль…       «… сделаешь ей больно».       «Нас не переделаешь».       «… чужие грехи…»       Некуда бежать. Незачем прятаться. Броня пала, расколотая на мелкие кусочки, что хрустят под ногами. Всё, чего Наруто так боялся навалилось скопом. Шикамару проклял его.       — Блядь! — что есть мочи орёт Наруто, врезаясь кулаком в покрытый морозной коркой камень перил. Треск раскалывает череп пополам. Снова будто весенний лёд под ногами. Снова чистый ужас. Что он может поставить против?       Ответ не изменился — только свою удачу. У которой, в этот раз, серые глаза.       Наруто отчаянно цепляется за свои видения. Её улыбка. Её губы, шепчущие его имя. Её мягкое, податливое тело. Её усмешка. Её характер. Её сила. Её смелость. Хватит на двоих, фурия?       Она, разумеется, закатывает глаза, наблюдая за тем, насколько он жалок.       — Ты права. Права, — протягивая руку к бледному призраку, соглашается Наруто. — Я обязан быть сильнее. Быть достойным тебя. Он не победит.       Наруто ещё не в порядке. У него хватает сил только на то, чтобы затолкать проклятие Шикамару в тёмный подвал подсознания, где может временно закрыть его на крепкий амбарный замок.       И бежать. Навстречу серым глазам, в реальности которых обязан убедиться. Бежит, не оглядываясь, не задумываясь — от кого на самом деле ты бежишь?       Враг смотрит на него из темноты, сверкая красными глазами. Но Узумаки этого не видит. Образ Хинаты, подобно путеводной красной нити судьбы зовёт его вперёд.       — Плевать, — распихивая всех, кто попадается на пути, упорно твердит Наруто, выслеживая свою фурию, как одержимый. — Чего бы мне это ни стоило, ублюдок. Сожгу всё. Себя сожгу. Но ты не победишь.       Его аура раскалена. Люди начинают сами отскакивать в разные стороны, будто могут ощущать на себе её горячее дыхание.       Хинату даже не нужно искать. Она стоит там, где все её оставили — у столика. Доедает остатки закусок, добытых на пару с Наруто. Без слов подпевает очередной мелодии, что играют музыканты. Притоптывает туфелькой.       — Хината!       Она настолько спокойна и счастлива, что ворвавшийся в её пространство, с безумными глазами, Наруто, нисколько не пугает. Хината не удосуживается оторваться от выбора следующей вкуснятины, коих ещё целый поднос прямо перед ней.       — М? — лениво отзывается коротышка, набив щёку целой тарталеткой.       — Хината! Шикамару здесь! — воришка переходит на безумный шипящий тон, опасаясь, что произносить имя бывшего друга вслух уже значит накликать беду.       — О, правда? — больше наиграно, чем натурального, реагирует Хината. — Ещё один твой кумир? Вот тебе подфартило. Хах, может всё правда, что ты о своей удачи говоришь? — подпихнув воришку в кубики на прессе, забавляется она. — Хочешь? — и тут же подносит к его губам закуску, оставаясь безразличной к такой важной вести.       — Ч-что? Нет! — он как может отстраняется. Выхватывает тарталетку, швыряя еду себе за спину.       — Эй! Как грубо, — отчитывает его Хината, кажется, замечая, как корзиночка приземлилась в чьей-то высокой причёске. — Мог просто сказать, что не хочешь. А не переводить продукты.       — Твою мать, Хината! Ты слышала, что я сказал?! — чуть повысив голос, с глазами на выкате, ругается Наруто. — Да хватит есть! — выхватывает очередную закуску, чем привлекает недовольное внимание Хинаты.       — Офигел?       — Отлично, — язвит Наруто, — теперь готова слушать?       Хината закатывает глаза. Точно так, как делало видение, что спасло Наруто от мгновенной смерти. Её близость и её приближающийся гнев, придают ему больше сил. Вера в лучшее распускается неведомым прекрасным цветком.       — Я и так слышала — здесь Шикамару. Отлично. Рада за него. Почему из-за этого я не могу поесть?       — Ты… — начинает Узумаки и осекается. Перебирая их долгие душевные — убивающие нервные клетки — разговоры, силится понять, а называл ли он это имя прежде. Кто бы мог подумать, что злоебучая скрытность выйдет ему боком. — Ну, вероятно, разговор будет сложнее, чем я думал.       Хината выгибает бровь, призывая пояснить. И лучше поскорее. Пока фурия реально не вышла из себя.       — Говоря, что Шикамару здесь, я имею в виду, что здесь мой… старый друг… из прошлой жизни… понимаешь… из той… — от его жестикуляции у Хинаты кружится голова. А от того, что он не может толком объяснить, что к чему, начинается мигрень.       — Ничего я не понимаю, чёрт тебя дери.       Наруто хватает её за предплечья, приподнимая над полом так, что у неё нет выбора, кроме как смотреть ему глаза в глаза:       — Мой напарник. Тот, с которым мы работали на Орочимару. Он сейчас здесь и он, — глубокий вдох перед смертельным падением в пропасть, — всё это время прикидывался женихом Шион.       Хината хмурится. Информация доходит до неё частями.       — Твой… погоди-погоди, — выбирается из оков его пальцев, мотая головой — будто это поможет сделать слова Наруто звуковой галлюцинацией. — Почему твой бывший напарник… и почему Шион… и…       Коротышка сдаётся. Вопросов столько, что никак не найти первый. А он должен быть таким, чтобы потом размотать весь клубок. Пока клубок не одержал верх, замотав её в своих нитях, как чёртову мумию.       — Охренеть, мы что, правда оказались правы? — ни к кому не обращаясь, тихо заговорила Хината. — У Шион — фальшивый жених. Кто бы мог подумать, — иронизирует она.       — Хэй! А больше тебя ничего не волнует?       Вопрос ставит Хинату в тупик. Что её должно волновать?       — Ну-у-у.       — Ну?!       — Что ты насел? И не ори на меня! Как думать под таким давлением?       Наруто выдыхает — пока не взорвался. Делает пару успокоительных движений ладонями.       — Мы расстались не лучшим образом, как ты помнишь, — напоминает ей Наруто. Новая информация подстёгивает Хинату сосредоточиться. Это она помнит. Случилось что-то плохое. То, чего Наруто не может себе простить. Выходит, не такие они друзья?       Что же здесь делает его «не совсем друг»?       — Вот же блядь, — эмоционально реагирует Хината.       — Кхм, — смущённо улыбается Наруто, — а ты соображаешь быстрее меня.       Для Хинаты карта её рассуждений напоминает любую настольную игру, где нужно следовать по клеточкам до финиша. Шаг за шагом. Иногда перескакивая вперёд, иногда откатываясь назад. От точки «Шион», до точки «Ренуар» и точки с бонусом — «Орочимару».       — Вот же блядь!       — Ага, ты уже говорила, — нервно улыбаясь, вставляет Наруто. Кажется, он успел пожалеть, что начал этот разговор.       Хината оглядывается по сторонам, как будто в ожидании нападения. Все вокруг напоминают врагов. Что там у них за пазухой? Ладонь не превратилась в кулак? В рукаве не спрятан нож?       Накрывает паранойя. Отвратное чувство. Хината старается включить логику, чтобы выключилась паника.       — Выходит, — не зная хлипкого брода, она шагает медленно, прощупывая каждое слово, — я правильно понимаю, что выходит? Сучка Шион развела меня, верно? То, что я считала случайно подслушанным разговором, на самом деле было представление, разыгранное специально для меня? И придумал всё это… твой… не то друг, не то не друг?       Наруто невнятно кивает.       — Этому Шикамару нужна была картина? — снова кивок. — Потому что, картина — единственное, чем реально дорожит Орочимару? — даже кивка не нужно — всё в испуганных глазах. — Чёрт возьми, что он сделал твоему другу?       Наруто открывает рот, торопясь остановить Хинату. В данный момент, прошлое — наименьшая из их проблем.       — И что ему сделал ты?! — её глаза, как отражение его глаз. В них такой же испуг. Наруто сглатывает, покачиваясь. Если узнает, что будет? Как посмотрит на него? Захочет ли вообще снова посмотреть? — Господи, Наруто, он ведь пытался и тебя подставить? Хотел, чтобы ты собственноручно украл «Ренуара»?       Его выдох должен был слышать весь зал и ощутить прилив облегчения. Хината испугалась не его — за него. Каких богов за это благодарить?       — Это… долгая история. Сейчас важно то, что Шикамару не планирует останавливаться. Он хочет забрать картину себе. Понимаешь, что это значит?       Хината смотрит на него округлившимися глазами. Хлопает губами, как рыба без воды. Наруто в красках воображает, какие мысли вертятся в её милой головке. Его персоне просто обязаны достаться не самые лестные комментарии. Нужно срочно что-то придумать. Как-то успокоить. Сказать, что у него всё под контролем. Что они — парочка из воришки, полагающегося только на удачу и арт-дилера, которая до хера знает про архитектуру, придумают настолько гениальный план, что охренеет даже самый умный человек из тех, кого Наруто встречал в жизни.       Как два пальца.       Впрочем, мужчине пытаться понять, о чём думает женщина — слишком амбициозное занятие. Даже для такого наглеца, как Наруто Узумаки.       — Всё будет…       — Темари! — пытается кричать, но почему-то шипит Хината, выпучивая глаза со страшной силой.       — Эм, ну, помощь лишней не бывает, и если ты так хочешь…       — О боги! Я ведь поддержала этот её бред! Считай этими самыми руками толкнула лучшую подругу в руки… хрен знает кого!       Наруто озадаченно поскрёб висок кончиком пальца. Что-то он упустил, раз перестал понимать, о чём толкует Хината.       — Послушай, — он пытается заземлить её, неловко прикасаясь к плечам, — понимаю, что ты всегда многозадачна, или как там это у вас называется, и тебе непременно нужно сразу решать все мировые проблемы. Но мы можем сосредоточиться на самом важном? Что-то мне подсказывает, что предстоящее ограбление вашего офиса — это как раз самое важное.       — Офиса… Что?! — Хината отбрыкивается от рук Наруто. Вид у неё такой, как будто это воришка отвлекает её всякой ерундой, совершенно не понимая, какая катастрофа вот-вот случится. — Ты меня вообще слышишь? Мы должны спасти Темари!       Наруто обречённо бьёт себя по лицу растопыренными пальцами, методично скользя рукой вниз. Будь на нём макияж — уже превратился бы в абстрактное искусство.       — Какой-то маразм. Да от чего нам спасать твою подружку? Если позволишь быть откровенным, у меня сложилось стойкое ощущение, что в любой непонятной ситуации спасать нужно кого-то от твоей подружки, а не наоборот.       Хината закатила глаза. Нашла время, подумал Наруто.       — Поэтому, не мешай мне пожалуйста спасать твою репутацию и всё такое.       Очевидно, Хината физически не могла усвоить смысл его слов, выражение её лица свидетельствовало именно об этом. Как будто Узумаки напортачил с переводчиком и заговорил на тарабарском.       — Тут такое дело, — будучи явно на своей волне, заговорила Хината, — есть вероятность, что Темари… как бы… немного… запала на твоего этого Шикамару.       — М? Хах, послышалось, что ты сказала будто Тем запала на Шикамару. Которого увидела впервые в жизни, и который был ей представлен, как жених вашей коллеги. Умора.       Хината снова закатила глаза. И кто теперь не видит, что на самом деле важно?       — Вы нахрен отбитые что ли обе?! — всплеснув руками, вдруг взорвался Наруто. Парочка любопытных, обернулась в их сторону. Хината поулыбалась коллегам, оттаскивая воришку подальше в тёмный угол.       — При чём тут я?       — Ну да, совсем не при чём, — язвительно заметил Наруто. — Ты ведь не встречаешься с парнем, которого случайно обнаружила в своей квартире. Я не то чтобы прям жалуюсь, но вообще-то это совершенно не нормально.       — Кто бы говорил, — скрестив руки на груди, попыталась защититься Хината. Чем вызвала лишь озадаченно приподнятую бровь воришки. — Ты тоже… остался в квартире незнакомки. А что, если бы я оказалась маньячкой? Что если, — с безуминкой вглядываясь в сомневающееся лицо Наруто, вкрадчиво добавила Хината, — лопата и верёвка в багажнике моей машины, всё же… мои?       Наруто резво замотал головой, как только понял, что начал всерьёз об этом задумываться.       — Харе меня путать! Я тут единственный адекватный человек. Точка. И вообще, может вернёмся к более насущным проблемам?       — А, ну да, точно. Темари.       Хината заломила пальцы, боясь даже подумать, чем это может обернуться.       — Она вела себя немного странно, — Наруто пришлось приложить усилие, чтобы не съязвить чего-нибудь по этому поводу. — Мы немного пофантазировали, что жених Шион может быть подставным, ну вроде как, если я додумалась, то почему бы и ей не додуматься. Темари довольно сильно вцепилась в эту мысль. Как я поняла потому, что твой дружок откровенно с ней заигрывал.       Наруто недовольно пофыркал, словив обвинительный взгляд коротышки. Будто он в ответе за то, чем занимается его… человек, которого он знает, с неопределённым статусом их отношений.       — Она сказала что-то о моём повышении и убежала.       — Повышении? Стой-ка, тебя повысят?!       Хината замолотила по ладоням воришки, когда тот попытался обнять её.       — Никаких поздравлений. Тем более, что мне похоже ничего не светит. Не суть. Ты снова отвлекаешься. Соберись!       — Но…       — Соберись.       — Ладно. Собрался. Зануда.       Хината пропустила оскорбление мимо ушей.       — Значит так, — изображая из себя маленького воинственного полководца, решительно заявила она. — Цель номер один — найти Темари и объяснить ей, что тут происходит.       Наруто отдал честь. За что, разумеется, получил закатанные глаза. Кайф. Не считая, что они оказались в полной заднице, Хината и её умение возбуждать его всякими не сексуальными штучками, всё равно остаётся тем, ради чего на хер может пойти хоть весь мир.       — Лучше всего нам разделиться…       — … держаться вместе, — одновременно с ней, уверено заявил воришка. — Чего?! Ни за что! С этого решения судьба героев ужастиков всегда идёт по пизде.       Хината брезгливо скривилась.       — В таком случае, — высокомерно посоветовала она, — держись подальше от подвалов и если увидишь мужика с мачете — беги в другую сторону.       — Н-но… но…       — Наруто, если Темари нет в этом зале, значит она может быть где угодно в отеле. Разделившись, мы повысим наши ничтожные шансы её отыскать, сделав их всего лишь жалкими.       — Ладно. Но если от меня останется только отрубленная голова — это будет на твоей совести.       — Зато какая это будет голова, — улыбнулась фурия.       — Я буду являться к тебе грёбаным призраком.       — Оставим пока твои пошлые фантазии, — он даже возмутиться не успел, что не пытался пошлить, а Хината уже понеслась в противоположную от него сторону. — Позвони, если найдёшь Темари. Или своего… Шикамару.       Наруто невпопад кивнул, погружённый в сексуальные перспективы, открывающиеся, когда ты призрак. Так что, осознание пробелов в их «гениальном» плане, настигли, когда фигурка Хинаты почти растворилась в толпе.       Он беспомощно вытянул руку вперёд:       — Куда я позвоню? У тебя нет телефона! И у меня нет телефона! Зашибись. И что теперь?

❄❄❄

      Хината сбилась с ног, разыскивая Темари. Своенравная блондинка буквально провалилась сквозь землю. Ну или Хината сильно утрировала, учитывая, что «Гранд-Коноха» был размером с реальный замок, а она успела обыскать только половину основного зала, да парочку мест, где они побывали с Наруто. Капля в каменном море.       Ещё Хината злилась. Конкретно так злилась. В основном, на себя, но и Темари немного доставалось. Наруто за компанию тоже периодически прилетало — чисто для проформы. И его не то другу, не то не другу тоже, но это было не настолько захватывающе ввиду того, что она не знает его в лицо.       Короче, Хината злилась на себя.       Почему? Ну тут всё просто — из-за собственных намерений. То есть, холодной головой она прекрасно понимала, что нужно найти Темари потому, что она может быть в реальной опасности. Этот безликий Шикамару — настоящий преступный гений, у которого зуб на Наруто, а следовательно на кого угодно скопом, кто с воришкой связан. Кто знает, что там у него в голове. Похоже, они давно стали невольными участниками его замысловатой шахматной партии, разыгрывающейся как по нотам. Опять же, кто знает, как он воспримет тех, кто хочет помешать его планам осуществиться.       Всё это должно было толкать Хинату вперёд. Она изо всех сил пыталась искусственно вывести в себе эти эмоции: страх за всё и всех, тревогу, панику, желание вцепиться мерзавцу в рожу. На краткий миг почти получалось. Открывая очередную дверь, Хината готовилась выплеснуть эту ядерную смесь на обидчика. Но за дверью находилась пустота, работающая, как кнопка отмены.       Хината превращалась в белый лист, на котором проступали горящие азартам глаза лучшей подруги. Этот Шикамару её зацепил. И Хинате чертовски понравилась новая Темари. Вопреки всему, эта Темари выглядела счастливой. Так искренне и свободно, что Хината страсть как хотела сохранить это для неё.       Вот и получается, что старания насмарку, а Хината ищет Темари с единственной целью — сказать, что он Шион не жених. Спрашивается — зачем? На кой хер Тем знать это? Что бы… что?       Так далеко Хината не заглядывала. Странное чутьё подсказывало: друг Наруто — наш друг. Плевать, что сейчас у них сложные отношения. То, как Узумаки рассказывал о бывшем друге было слишком болезненным и полным слепой надежды. Он мечтал исправить то, что сделал, или не сделал.       Логичным продолжением этой мысли была другая — что этот безликий Шикамару желает того же. Если и существовали доказательства не беспочвенности её доводов, Хината о них не знала. Ей просто… так казалось.       Казалось! Да кто в здравом уме доверяет своим кажущимся ощущениям? Тем более, когда речь идёт о безопасности сердца лучшей подруги!       Хината прекрасно понимает каждый железобетонный довод, в конце концов, она сама же их и высказывает, но это просто сильнее неё. Если какой-то страх подталкивает, то это страх не успеть, не рассказать всего до того, как Темари закроется подобно устрице и не совершит вероятно главную дикую выходку в жизни.       Сколько в этом желании свести подругу с вором и наблюдать, как у них всё хорошо складывается скрытых мотивов иметь перед лицом пример ради своей личной жизни — Хината честно понятия не имеет. Слишком сложно обдумывать такие вещи находу, носясь с языком на плече по бесконечным пустым коридорам.       — Твою мать, — тихо выдыхает она, останавливаясь у одного из окон в тёмном тихом закоулке отеля. Ровно на пару мгновений стаскивает с ног туфли — ступни выкручивает, когда кровь начинает разбегаться от онемевших конечностей.       Причёска немного растрепалась. В ложбинку скатывается очередная холодная капелька пота. Хината совсем не женственно подтягивает лиф повыше, помахивая согнутыми локтями в пустой попытке освежиться.       «Похоже, пора включать голову», — задумываясь о конкретном плане действий, констатирует Хьюга, вступая в полемику с внутренним голосом. Со всеми внутренними голосами.       Чуйка — на самом деле глупое, почти ребяческое хотение, чтобы было так, а не иначе — подсказывает, что Темари не покидала отель. Официанты и работники почтового отдела все были в наличии, когда она проверяла, значит нет смысла проверять номера. С другой стороны, учитывая Шикамару…       — Да не, — отмахивается от собственной идеи Хината. — Не пошла бы Тем с ним в номер. Не сразу. Не такая она… Ну… то есть, такая, но не такая. Арх, словом, есть тонкая грань.       Спор успокаивает.       — Думай, Хината, — поворачиваясь к стеклу, бормочет она, принимаясь вырисовывать квадратики и завитушки на обледенелом окне. — Это же Темари, значит правильный ответ должен быть самым не логичным. Где меньше всего ожидаешь увидеть Темари?       Хината фыркает. Учитывая новую информацию о подруге, оказывается, что меньше всего её следовало ожидать сотрудницей их фирмы. Да в любом месте, связанном с произведениями искусства.       Приятно закатить глаза в полном одиночестве.       — Должно быть что-то ещё…       Скучное… занудное… унылое…       — Замечательно, — обиженно произносит Хината, резко скрещивая руки на груди, — получается, что её нужно искать там, где стали бы искать меня.       Над её головой загорается лампочка!       — Ой!       Хината щурится от света над головой. Ну да, лампы в коридоре зажглись не фигурально. Она оглянулась в разные стороны, но никого не заметила. Странно. Должно быть свет не горел из-за какой-то поломки.       — Боже, Хьюга, ну ты и зануда. Да какая разница. Главное, что я знаю, где нужно искать Тем! Вперёд! В библиотеку!       Хината точно знает, что таковая в отеле имеется — пряталась там на нескольких прошлых корпоративах. Темари, к слову, была той, кто её каждый раз находила.       — Моя очередь, — настойчиво поднимает свой боевой дух Хината, торопясь в нужное крыло.       А вот и искомые двери. Выглядят плотно запертыми, как будто их давно не открывали. У Хинаты всё внутри обрывается — неужели снова ошибка? Проверить всё равно нужно. Она не останавливается, стуча каблучками в тишине.       Дёргает за ручку. Дверь совсем не оказывает сопротивления.       Первым делом появляется звук.       Отскакивает от высоких потолков, шелестит страничками книг, коими заставлены полки, выделанные под старину. Эхо получается таким глубоким, что Хината бегает глазами в потёмках, старательно выискивая источник этого… звука.       Её что-то сильно беспокоит. Вероятнее всего, странные хрипы, явственно указывающие, что она вот-вот окажется героиней детектива Агаты Кристи, в котором найдут труп в библиотеке. И её над несчастным телом — скорее всего, трупом окажется Шион, ну чтобы Хинату могли смело подозревать.       Звучит, как бред, но в библиотеке точно кого-то душат! Почему ещё человек будет так стенать, захлёбываясь слюной?       Впрочем, второй звук, сопровождающий чьё-то долгое убийство, никак тут не вяжется. Хината пытается понять, при каких обстоятельствах слышала нечто подобное — у неё нет ни капли сомнений, что она его где-то слышала. Такой странно хлюпающий, или сталкивающийся?       «Такое ощущение, что парочка толстяков решила заняться жёстким фитнесом», — закатывая на себя глаза, размышляет Хината, яростно пытаясь не представлять колыхание лишней кожи на пухлых потных ручонках.       Разозлённая необходимостью гадать, Хината смело заходит в библиотеку. Делает несколько уверенных шагов вперёд, продолжая крутить головой, прислушиваясь. Кажется, звуки становятся отчётливее? Ближе. К хрипам прибавляется сдавленный стон погрубее. Мужской?       Хината притормаживает. Зря она рассуждала о убийствах и Кристи. Если в библиотеке двое, то это прям идеальное количество людей для совершения жестокого убийства на почве ревности. Почему ревность? Ну так мужчина и женщина — что же ещё?       Хьюга высокомерно фыркает про себя, снова начиная движение. Своих шагов она почти не слышит — ковёр спасает от раннего обнаружения. Очень предусмотрительно с её стороны сначала понять, что тут происходит, а потом уже определяться — обозначать своё присутствие или нет.       — Ам!       Громко, близко. Первый осознанный женский стон, в котором Хината не сомневается. Звучит жутко. Наверное, поэтому ноги несут её всё дальше на встречу неизведанному. Она успевает обвинить во всём Наруто — если бы он не раззадорил её кадрами из «Психо», то Хинате и в голову бы не пришло геройствовать.       — Хм!       А вот и мужской ответ!       «Они что, друг друга убивают?!», — мысль удивляет, но обнадёживает. А что? Кто она такая, чтобы мешать, если у них тут обоюдное согласие?       Подумать в чём ещё бывает такой вид согласия, Хината не успевает — иначе и реагировать так остро не стала бы. Всё сходится: угол её зрения, падение света на две фигуры у старинного дивана и некая извращённая форма удачи.       — Темари! — имя подруги вырывается раньше, чем Хината успевает осмыслить ситуация полностью.       В этом коротком выкрике всё: шок, недовольство, что заставила поволноваться, немного упрёка из-за того, чем именно подруга тут активно занимается.       — Темари! Ты… ты… что ты творишь?! — нелепо указывая на замершую в ступоре парочку, размахивает Хината руками — как будто подруга может взглянуть на ситуацию её глазами.       — Кхм, — убийственно спокойно прочищает горло Темари. — Тебе реально нужно пояснять, что я тут творю?       Хината присматривается. Вот Темари — держится за спинку дивана, одежда в беспорядке, волосы тоже, дыхание тяжёлое. За ней возвышается мужская фигура в остатках фрака. Хината видит его руки, по-хозяйски схватившиеся за бёдра Тем.       Картина, как будто очевидная. Только нежный мозг Хинаты предпочитает блокировать всё лишнее, оставляя на поверхности лишь удобные факты. Например:       — Ты что, трахаешься с женихом Шион?!       Тем неуклюже ёрзает, желая принять более уверенную позу — получается не очень, тем более, что Мерзавец синхронно двигается за ней, ненамеренно пихая член глубже. А когда назревает новый стон, читать нотации подруге, обламывающей кайф совсем не с руки.       — М-м! — успевает облизаться Тем прежде, чем хлопает парня по руке, призывая вести себя приличнее и не мешать.       Шикамару слушается. Что ещё ему остаётся? Жизнь не учила его, как реагировать на подобные ситуации, так что, он просто смотрит, чего случится дальше. Единственное, по возможности он планирует всё время молчать. От проблем подальше. И увечий тоже. А то уж больно его положение уязвимое.       — То есть, больше тебя ничего не смущает? — наконец, у Темари получается строго призвать Хинату к ответу.       Той самую малость стыдно, ведь она уже знает, что жених Шион — липовый. Но Темари-то этого не знала, когда затевала… это всё! Кто, если не лучшая подруга укажет Тем, что она делает в жизни не так?       — Я всё понимаю, — успокаивающе поднимая ладошки, спокойно продолжает Хината, — Шион не самый приятный человек. Откровенно говоря, тварь она ещё та. Но! В этом и суть. Мы как раз и не должны уподобляться ей. Какой бы ужасной не была Шион, Темари, ты не можешь просто так взять и переспать с её женихом.       — Реальность с тобой бы поспорила, — не удержался Шикамару, шепнув едва слышно. Тем шикнула не него, толкнувшись попкой назад. — Уф!       — Ладно тебе. У меня есть оправдание — это ради благородного дела.       Хината с сомнением выгибает бровь, складывая руки на груди. Весь её вид, как вызов — ну давай, просвети меня.       — Что за скепсис? — возмущается Темари. — Вообще-то, это всё, — она красноречиво обводит рукой себя и пристроившегося сзади Мерзавца, — только ради тебя.       — Серьёзно?       Как ни странно, вопрос звучит сразу с двух сторон.       Темари шикает на мужчину, отмахиваясь от него, чтобы не вмешивался.       — В смысле ради меня? Как это, — теперь Хината повторяет жест Тем, только у неё выходит как-то слишком пренебрежительно, — может быть ради меня?       — Ага, мне тоже интересно.       — Ш-ш-ш, — заведя руку за спину, шипит Темари, вслепую пытаясь шлёпнуть Мерзавца по чему-нибудь. — Мы ведь это обсудили, — с обвинительными нотками в голосе, обращается она к Хинате.       — Ничего подобного мы не обсуждали, — Хината махнула рукой, обрезая любую возможность убедить её, что подобный разговор имел место быть.       — Да как же! Конечно, обсуждали. Когда говорили о твоём повышении и Шион. Вспоминай.       Хината разводит руками, кривя лицо — не было такого.       — Издеваешься?! — взрывается Тем. — Кому я о Куренай и её психозе рассказывала? Она как помешалась на этой Шион, её женихе и повышении. Так что, не оставила мне другого выбора, как убрать женишка из уравнения.       Темари вновь красноречиво обвела руками свою максимально компрометирующую позу, как бы говоря, что именно этим она тут и занимается. Если кто не заметил.       Хината на секунду задумалась.       Всплеснула руками, прикладывая замок ладоней к сердцу:       — О-о-о, — умилённо протянула она, — Те-е-ем! Это самое самоотверженное и милое, что ты для меня делала. Не стоило, ну право.       — Что я могу сказать, — с ложной скромностью, потупила взгляд Темари. — Да я такая. Лучшая среди лучших подруг.       — Я бы тебя обняла, но…       — Ну да. Повременим с этим, — согласилась Тем.       Подружки ещё поулыбались друг другу. Пока Хината не нахмурилась.       — Плохой знак, — констатировала Тем.       — Не заговаривай мне зубы, юная леди! — выкручивая занудство на полную, возмутилась Хината. — И вообще, я искала тебе как раз для того, чтобы сказать, что он, — красноречивый жест в сторону малость заскучавшего Шикамару, — никакой Шион не жених.       Гений уже формулировал объяснения, когда Темари весело произнесла:       — Хрена себе, то есть мы были правы?       Шикамару такого не ожидал.       — Погоди радоваться, — жёстко усмехнулась Хината. — Этот парень на самом деле какой-то не то друг, не то враг Наруто. Тут всё сложно, сомневаюсь, что они сами могут в этом разобраться. Не суть. Короче, он человек из прошлого Наруто, так что, можешь считать, что ты сейчас — как ты сама любишь говорить — связалась с уголовником.       — Протестую! — оживился Шикамару. — Вообще-то, у меня нет ни одной судимости.       — Стой-стой, — игнорируя выпад Мерзавца, Темари ещё больше сосредоточилась на подруге. — А чего он тогда вообще здесь делает? С Шион нафига связался?       Хината надула щёки, уперев руки в бёдра. Нервно постучала носком туфли по полу. Громко выдохнула. Гениальных идей, как ответить на вопрос покороче, так и не нашлось.       — Ну… это длинная и запутанная история. Сейчас детали не важны. Я просто хотела тебе сказать, что всё нормально, — недоумённое выражение лица блондинки подсказало — стоит уточнить. — Я о том, что если он тебе понравился, то всё нормально. Шион он не жених, поэтому можешь смело… ну… видимо, делать то, что уже и так делаешь. Как-то так.       — Серьёзно?!       Снова раздалось сразу с двух сторон. Только на этот раз от Темари и Шикамару. Последний растерялся как никогда в жизни. Его разрывали вопросы, которые не знал в каком срочном порядке задавать.       Остановился на том, что показался животрепещущим:       — Значит, я тебе понравился, а?       Темари фыркнула, демонстративно закатывая глаза.       — Не, твой член во мне оказался просто так.       — Придержи эту мысль, — всё ещё нуждаясь в других ответах, сказал Шикамару, с трудом отрывая взгляд, чтобы рассмотреть подружку Наруто. — Зачем ты это делаешь?       Гений готов признать, что положение не располагает к серьёзным разговорам, но не ждать же, когда закончит с Темари — в его планы не входило делать это быстро — а ответ нужен немедленно.       Этот ответ слишком важен.       Впрочем, Хината только пожала плечами, не торопясь объясняться.       Шикамару готов поторопить её. Кажется, пальцы сильнее вжимаются в нежную кожу Темари.       — Не знаю. Не ищи логики, — наконец заговаривает она, забирая часть его напряжения. — Просто мне кажется, что вы с Наруто — одинаковые. А значит, ты хороший человек. Ещё ты здесь.       Последнее звучит слишком многозначительно. Шикамару царапает Хьюга, Х. острым взглядом, силясь понять, что она имеет в виду и как сильно оно соответствует действительности. Она удивляет гения всё больше.       — И что? — торопил он её.       Хината вздыхает.       — Сам знаешь не хуже меня. Выбор у тебя был очевидный. Но раз ты здесь, я делаю вывод — с прошлым планом покончено. Верно? Моему Ренуару больше ничего не угрожает?       — Чего? Ренуару? При чём тут Ренуар?       Вопросы Темари остаются без должного внимания.       Шикамару тихо усмехается.       — Так я и думала.       Ему даже стыдно за последние слова, брошенные Наруто с такой жестокостью. Шикамару не любитель сослагательности, но правда хотел бы повернуть время вспять. Он раздумывает предупредить Хинату, но нужных слов не находит.       — Всё, блядь, хватит! — неожиданно взрывается Темари. — Вы оба меня взбесячили. Какого хрена у вас тут разговор между собой? А тебя, солнышко ты моё невинное, вообще не смущает, что всё это время во мне на секундочку его член находится?       Хината открывает рот, чтобы призвать Темари к нормативной лексике. Не успевает. То, что казалось неважным и легко отошло на второй план, теперь будто подсвечено мощным софитом. Открытый рот отказывается закрываться. Челюсть здоровается с полом. Глаза лезут из орбит.       — Боже! — выкрикивает Хината. Пялится дальше. Медленно осознаёт, что делает. И со всего маху закрывает себе глаза ладошкой. — Темари! Твою мать, не могла раньше сказать?!       — То есть это я ещё и виновата? Ты же пялилась во все глаза. И чего? Хочешь сказать, что не разглядела, чем мы тут заняты?       — Чёрт тебя дери!       — Слегка, — издевательски посмеиваясь, отвечает Тем на очередное эмоциональное восклицание Хинаты.       — Ты можешь прекратить об этом говорить?!       Хината мечется на месте. Ничего не видит, само собой. Приходится растопырить пальцы, пока никуда не врезалась, да только снова натыкается на эту парочку извращенцев-эксгибиционистов.       Темари хохочет. Хината краснеет.       — Я тебе это припомню, сучка! — яростно ругается Хината, вроде определившись, где тут выход.       Темари буквально ухохатывается в истерике, когда Хината с размаху врезается в закрытую дверь.       — Чёрт!       — Живая? — вспомнив, что это её единственная подруга, заботливо интересуется Тем.       Хината бурчит нечто неразборчивое. Вероятно, не совсем приличное.       Она практически выбегает из библиотеки. Но вдруг снова просовывает голову в приоткрытую дверь, удивляя и себя и парочку:       — Кстати, его зовут Шикамару.       Темари пробует имя на вкус. Облизывается.       — М-м-м, Шикамару, значит. Это же полностью меняет дело.       — Позволишь узнать, в каком смысле?       Темари удобнее перехватывает спинку дивана.       — Не забивай голову. Лучше забей в меня свой член поглубже. Ши-ка-ма-ру.       Гений пожимает плечами. Кто он такой, чтобы оспаривать желание женщины?

❄❄❄

      Потерявшись во времени, Хината врывается в зал словно… ну… фурия. Передёргивает плечами, отряхиваясь от сцены, которая ей явно не по возрасту. Близость с подругой — это хорошо, но у всего должны быть границы.       — Надо выпить.       Первая здравая мысль. Цель успокаивает, настраивает на действия. Поиски официанта с вином — а гости уже достаточно надрались, чтобы не быть в состоянии каждый раз бежать к бару за добавкой — отлично отвлекают.       — Стоять! — парень с подносом замирает скорее по привычке. Кого ещё тут могут так грубо остановить, как не обслугу? — О-о-о, замечательно, — густо гранатовая жидкость в высоких бокалах обещает забвение. Хината безошибочно улавливает нотки лесной малины, фиалки и ягодника после дождя.       Она только успевает взять бокал, как официант торопится удалиться. И едва не разливает весь этот виноградный нектар богов, когда Хината мёртвой хваткой цепляется за его локоть, при этом издавая звуки очень похожие на требование к лошади остановиться.       — Не так быстро, — безапелляционно приказным тоном командует фурия. Бедный парнишка внимательно смотрит, как красивая, но пугающая госпожа методично — не проливая ни капли — переливает содержимое сразу трёх бокалов в один. Хината недовольно морщится, когда больше не влезает. — Свободен.       Долгим первым глотком опустошает половину — дура, нужно было сначала выпить, а потом долить ещё и только после этого отпускать официанта. Теперь умнее будет.       — Хината! — зовёт, ни пойми откуда взявшаяся Куренай.       Воображение дорисовывает, что начальница всё знает. В испуге Хината оправдывается:       — Я ничего не видела!       Куренай замедляет шаг, озадаченно хмуря брови.       — Чего не видела?       Очевидно, она окликнула Хинату не для того, чтобы читать лекции о неподобающем поведении. Да и как бы она узнала, где та была и что там видела? Мысленный пинок, который Хьюга себе отвесила, вышел ощутимым.       Серые глазки воровато забегали из стороны в сторону.       — Г-говорю, ничего не видела… шикарнее этой вечеринки! — находится Хината, на радостях размахивая початым бокалом вина. — Она превзошла все наши ожидания.       — Это точно! — из-за спины Куренай вдруг нарисовалась Якумо. Она, видимо, тащилась за начальницей на буксире. — Я буквально только что говорила Куренай то же самое. Правда ведь, правда?       Хината не понимает — рада она, что бесячая Якумо отвлекает на себя часть внимания или нет, но её однозначно раздражает то, как коллега через каждые пять секунд поправляет на голове такую золотую высокую хрень — часть её костюма Клеопатры в исполнении Элизабет Тейлор. Хината на грани того, чтобы стянуть с неё это шути — взбесяченный мозг даже название вспоминает — и пройтись по нему ножками. Как следует втоптать в отполированные полы.       — Да-да, — отмахиваясь, подтверждает Куренай. — Что-то все так неожиданно разбежались, — о-оу, а вот и проблемы, — не могу ни Шион, ни Темари найти. Ты никого не видела? Хината?       Она утыкается в вино, ограничиваясь пожатием плечами.       — А там не твой Наруто?       Куренай указывает рукой за спину Хинаты, но она ни за что не поведётся и не станет смотреть, что именно очень странное делает Узумаки. Хината предпочитает улыбнуться, уже вертя головой в поисках нового официанта.       — Не, не думаю, — вдруг сработает?       — Я абсолютно точно вижу твоего жениха, — не сработало. — Кажется, он тебя усиленно ищет.       Ничего не попишешь — приходится обернуться. Там и правда Наруто — носится туда-сюда по залу. То подпрыгнет, то заглянет под скатерть столика, попавшегося на пути.       Хината закатила глаза. Кого он пытается найти под кринолином главного юриста?       — Наруто! — скорее шипит она, подзывая воришку. — Наруто! — уже чуть громче, но всё ещё без особого желания привлекать внимание. Бесполезно. Приходится снова закатить глаза. — Наруто! — это слышит половина зала. Главное, что блондин тоже. Он как раз собирался куда-то убежать, так что резко затормозил, оставив длинные чёрные полосы на паркете.       Хината нервными движениями подозвала его к себе.       — Я здесь, — с нажимом сказала она, стоило воришке оказаться рядом — превентивные меры на случай, если он решит тут же вывалить на присутствующих какую-нибудь информацию, которая их не касается. — Ты меня нашёл. Молодец.       Наруто было открыл рот, чтобы сделать ровно то, чего она опасалась, но прежде присмотрелся к ситуации, прикидывая, что, наверное, стоит подыграть.       — Ам, ну-у-у, да. Точно. Круто. Я ведь тебя и искал, кхм, дорогая, — выдал воришка, приобнимая её за талию.       — Теперь всё хорошо, — вкладывая в слова самый главный смысл, касающийся Темари и его не то друга, не то врага, Хината заглядывает ему глаза в глаза, выкатывая свои из орбит.       Выглядит жутко. Разумеется, Наруто понимает её слова, как знак, что всё херово.       Он нервно смеётся:       — А я уже думал полицию вызывать. С собаками там и всё такое.       — Как видишь, никакая полиция нам не нужна. Я нашлась. И всё… х-о-р-о-ш-о.       Куренай и Якумо невольно переглядываются. Чисто сравнить впечатления: эти двое реально такие странные, какими кажутся, или это им только кажется?       — Хорошо? — начиная что-то подозревать, уточняет Наруто.       Хината широко улыбается, поправляя сбившуюся бабочку.       — Точно. Всё даже лучше, чем хорошо.       У Наруто взгляд, говорящий, что ему не терпится узнать подробности. Но его рука обнимает крепче, передавая возбуждающие мурашки, которые стоят куда больше разговоров. Хината льнёт ближе, мечтая оказаться в таком месте, где они будут только вдвоём.       Вот надо было тупой Шион влезть и испортить эту прекрасную идиллию.       Хинате сразу не понравился её этот раздражённый взгляд. Чего-то подобного Хината ждала, но всё равно оказалась не готова к писклявому голоску, вопрошающему:       — Нигде не могу найти своего Хидана. Никто его не видел?       Хорошо, что Хината вовремя заметила официанта. Новый бокал вина помог успокоить нервы. Правда, чтобы затопить чувство, что она палится — и одной бутылки будет мало.       — Я его вообще не видел, — зачем-то сказал Наруто. — В лицо, я имею в виду. То есть, значит я может его и видел, но всё равно не понял, что видел именно его, а не кого-то другого. А может я и видел кого-то другого.       Может это был тот же самый официант, или слава Хината её опережала, а может у неё просто было именно такое несчастное выражение лица, что парень решил задержаться, давая ей шанс взять ещё пару бокалов. Благо, руки позволяли.       — Так ведь, — неожиданно для всех, начала Якумо. У Хинаты засосало под ложечкой. Что эта-то дура может знать? Горе-Клеопатра снова поправила золотой знак Исиды на голове, убеждаясь, что никто не знает того, что ведомо лишь ей. — То есть, я слышала, что кто-то видел, как он уехал. С Темари. Нашей Темари.       Повисла звенящая тишина. Хината как раз сделала очередной большой глоток вина, но теперь боялась проглотить — точно все услышат.       Люди в тесном кружке, старались одновременно не смотреть на Шион и приглядываться — потому что не вежливо, но до жути любопытно.       А Шион молодец. Сопли распускать не стала. Напротив, вся взбеленилась, грозно топнув ножкой:       — Что?! Что значит он уехал? Да ещё с этой! Да я ему столько заплатила!       Вряд ли она поняла, что сказала, а убежала в неизвестном направлении, наверное, из-за переизбытка злости. Жаль того, кто попадётся ей под горячую руку.       Куренай изящным движением провела тыльной стороной ладони под подбородком, как будто учила саму себя, как его правильно задирать. Она умело держала лицо. Никто бы не посмел сказать, что её голос выдавал какое-то смятение, когда она уточнила:       — Я правильно поняла? Шион платила кому-то, чтобы он изображал её жениха? А теперь этот актёр, или кто он там, уехал от неё с Темари?       — Ого, как у вас ловко вышло, — первым отреагировал Наруто. — Всё так чётко разложили, — он зачем-то начал совершать дурацкие движения ладонью, будто зачитывает реп. — Никто бы лучше не сказал.       — Ну и дела, — включилась Якумо. — Наша Темари — настоящий герой. Представляешь, Куренай? А ты ведь хотела повысить Шион. Получается, она спасла нас всех от громкого скандала. Вот это да, — женщина повертела головой, придерживая увесистый головной убор. — Надо пойти всем рассказать.       Никто, включая Куренай, не стал её останавливать.       Новая пауза вышла ещё более неловкой.       — Ну Темари, — сковано улыбнулась Куренай, поглядывая на Хинату, которая всеми силами пыталась спрятаться от начальницы. — Уилли-нилли, — усмехнувшись, добавила она на английском. — Добилась, таки своего. Поздравляю, Хината.       — А? Меня? С чем?       Её удивление было настоящим. Кажется, Куренай тоже поняла это.       — Изначально, я так и планировала, пока, — тут начальница запнулась, не отдавая себе отчёта, чего именно испугалась, решившись всё переиграть и объявить о повышении Шион. — Впрочем, это уже не важно. Будь готова, когда я объявлю со сцены, что ты теперь полноправный старший партнёр.       Наруто не посмел пошевелиться, хотя ему хотелось её поздравить. Но у Хинаты был такой взгляд — совсем не располагающий к веселью. Она долго смотрела на Куренай, болтая остатками вина на дне бокала.       Усмехнулась, опуская ресницы.       — Как насчёт того, чтобы отложить этот вопрос до понедельника? Уверена, если вы выйдите на сцену и просто поздравите всех с Новым годом, пообещав хорошую премию — этого будет довольно.       Куренай действительно испугалась:       — Мне считать это твоим отказом? — поэтому вышло грубо.       — Нет, — твёрдо заверила её Хината. — Это повышение — моё по праву. И я хочу получить его, когда коллеги будут трезвыми и смогут как следует мне позавидовать.       Смех Куренай окончательно разрядил обстановку. Наруто продолжил дышать, хотя знать не знал, что прекращал.       — Хорошо, Хината. Я принимаю твои условия. Развлекайтесь, дети. А я пойду найду свою семью.       Оставшись наедине — насколько это возможно в переполненном зале — Наруто и Хината продолжали молчать. Смотрели вслед Куренай, думая каждый о своём.       — Какой…       — … странный день, — договорила за воришкой Хината.       — Ещё мягко сказано.       — Ты как? — Наруто удивлённо уставился на неё, не ожидая подобного вопроса.       — Я? В смысле?       Хината взяла его за руку, переплетая пальцы. Долго смотрела, как красиво их руки смотрятся вместе. Правильно.       — В смысле из-за всей этой истории с Шикамару?       Наруто кривовато улыбнулся, не решаясь всерьёз думать о своём состоянии. Его слова всё ещё пульсировали где-то под кожей, подобно отравленному пульсу. Ждали, когда он слишком сильно сосредоточится на них, чтобы утащить во тьму.       — Я поймала их с Темари, — кривясь, продолжила Хината. — Для меня — это ответ. Он не станет ничего делать. Так что, если ты всё ещё склоняешься, что он больше твой друг, нежели враг, полагаю, у вас есть шанс наладить отношения. По-моему, он хочет этого не меньше тебя.       — Пфф, кто сказал, что я этого хочу? — упрямо спросил Наруто. Чем сразу же себя выдал.       — Просто говорю, — касаясь его щеки, улыбнулась Хината. — В любом случае, сейчас я не хочу отвлекаться от главного.       — Главного?       — От этого, — шепнула она, касаясь его приоткрытых губ.       Каждый раз, как будто последний поцелуй был сотни лет назад. В душе взрывается карамельная кукуруза. Сладость пьянит, хлопки щекочут низ живота — к чёрту бабочек, у Хинаты там попкорн, обещающий, что дальше последует кино. Она готова наслаждаться каждым кадром.       — Давай уйдём отсюда, — это не вопрос — предложение. Хината выдыхает его в жадные губы Наруто.       — Думал, ты уже не попросишь.

❄❄❄

      Наруто далёко не с первой попытки удаётся попасть ключ-картой в прорезь замка — даже такому опытному воришке сложно оставаться профи, когда не можешь оторваться от сладких губ жадной фурии. Хината отказывается отпускать его, сцепив руки на шее. Проталкивает язык глубже, первая срываясь на стон.       Дверь открывается внутрь, ударяется о стену. Наруто спотыкается, вталкивая вперёд себя Хинату. Неистовое желание затмевает разум. Мир его ощущений ограничивается её вкусом, довольным урчанием в поцелуй и гладкостью прохладной ткани платья, от которого давно пора избавиться.       Хината усмехается, замечая, как Узумаки неловко пинает дверь в обратную сторону — не отрываясь от поцелуя. Не размыкая рук — она ощущает их силу, крепость объятий.       — Я скучал, — между рваных касаний губами, говорит Наруто. Его фурия смеётся, но он знает, что она — и только она — знает, как можно скучать по тому, с кем провёл весь вечер.       — Я тоже, — шёпот ласкает.       Наруто вдавливает её, такую хрупкую, в ближайшую стену. Проводит языком по изгибу шеи, спускаясь в ложбинку груди, одним приоткрытым глазом отмечая вензеля на светлых обоях в номере. Вся эта окружающая чепуха в стиле барокко или рококо — помогает держаться, осознавать, что их ночь только началась и он не может как слюнявый школьник кончить от одного поцелуя.       Он думает, что Хината, если её спросить — или как следует разозлить — объяснит, какой тут всё же стиль, пояснит за каждый пуфик восемнадцатого века. Впрочем, Наруто интересует только гигантская кровать в другом конце комнаты. Вообще-то, их номер просто огромен: разделён на две части, как будто есть гостиная и спальня. Последняя отделена распахнутыми настежь двойными дверями — Наруто видны светло-бежевое покрывало и высокая мягкая спинка королевских размеров кровати.       Он уже делает шаг в её сторону, чувствует мягкость и упругость матраса, когда у Хинаты обнаруживаются другие планы. Она тянет его в сторону, кровать ускользает из поля зрения. Под лопатки больно упирается часть конструкции искусственного камина, выделанного в мельчайших подробностях настоящего.       — Что это ты задумала, фурия? — его кадык резко подпрыгнул, отмечая как плавно пальчики Хинаты, обтянутые розовым атласом, ложатся на фурнитуру брюк.       — Увидишь.       Голубые глаза блестят восторгом, наблюдая, как под ловкими пальчиками платье собирается крупной сборкой. Хината подтягивает лишнюю ткань до тех пор, пока не чувствует, что может свободно присесть.       Кажется, Наруто начал читать какую-то молитву — даже не знал, что знает их. Хината села, разводя колени в разные стороны. С высоты его роста подробности не видны, но воришка знает, что её трусики всё ещё в его кармане.       — Т-ты… м-м-м… — слова разбегаются, способность мыслить здраво сваливает, хлопнув дверью. Даже лучше, чем он представлял — её длинные перчатки на его возбуждённом члене.       Ткань холодит. Возбуждение только усиливается. Хината работает сразу двумя ладошками. Мучительно медленно. Не отводя этого невинного взгляда снизу вверх. Она как грёбаная школьница, что вопрошает — я всё правильно делаю, учитель?       — Твою мать, — тянет Наруто, не справляясь с наплывом ощущений. Он то запрокидывает голову, разглядывая лепнину на высоких потолках, то заглядывает в окно, где видно часть двора и тёмное зимнее небо.       Хината старательна. Это убивает.       — Так хорошо? — ткань перчаток добавляет пошлости, усиливая ощущение. Пальчики, созданные для красоты, играются с его яйцами, как с бубенцами. Колени слабеют. Ответить получается только жалким стоном.       За спиной что-то похрустывает. Наруто до боли вцепился в какие-то декоративные элементы камина.       «Надеюсь, нам хватит денег расплатиться за учинённый ущерб», — в попытке держаться, думает он.       Его член в руках Хинаты выглядит забавной игрушкой. Она довольно улыбается, приподнимая его. Наруто окончательно сносит крышу, когда горячий язык чертит влажную дорожку по всей длине.       — Е-если ты… то я…       Наруто не хватает дыхалки предупредить, что и минуты не продержится. Хотя он всё ещё старается, думая о том, как не хочет заляпать её красивое платье, или милое личико. Уговаривает себя, что кончать в целом — зло. Совсем не эстетично. Лучше всего — оказаться в ней, увидеть, как оргазм накроет её.       Тело давно живёт своей жизнью. И оно уже на грани.       — Хината, — предупредительно цедит воришка сквозь плотно сжатые зубы.       Она только издевается, крепче обхватывая ствол. Призывно приоткрывает полные губки, отпуская в тишину комнаты тихие стоны, синхронизированные с ним. Как будто он уже в ней.       Наруто смотрит на звёзды, которые вдруг оказались такими яркими посреди чернильного полотна ночного неба. Он просит у них стойкости. Холодные светила остаются немы к его мольбам.       Оргазм уже подступает, как неизбежное падение с края. Дух захватывает заранее. Наруто что-то бормочет. Тело не слушается — оно во власти своего порочного кукловода. Маленькие ловкие ручки дёргают за ниточки.       — Я… почти…       Раздаётся странный свистящий звук. Он гудит с нарастанием. Будто тоже к чему-то готовится. Наруто делает последний шаг. Вот и обрыв. Время падать.       — Вот… же… чёрт…       Немыслимо. Её губы обхватывают его. Язык ласкает напряжение. Кожа на шее Хинаты будто истончается — он видит каждое движение. Она принимает всё, что он готов отдать. И только от этого Наруто кажется, что его оргазм длится бесконечно.       За окном взрываются салюты, вторя ему.       Всполохи пиротехники разрисовывают довольное лицо Хинаты. Всё ещё внизу, она изящно вытирает уголки губ, как будто боится, что испачкалась дорогим десертом.       Держась за ткань его брюк, выпрямляется. Наруто бы помог, да в руках не осталось сил. Она выжала из него всё.       — Как тебе такое кино? — вдавив грудь в его слабые рёбра, спрашивает Хината.       Узумаки диковато посмеивается, путаясь в её волосах, заглядывая в глаза:       — Кассовые сборы поражают. Оно явно заслуживает сиквела.       Когда стекло в душе наполовину запотевает, Наруто вновь в полной боевой готовности.       Ему нравится слизывать потоки сладковатой воды с возбуждённых сосков Хинаты. Нравится её испорченная укладка. Наконец-то, вернулась его Хината, а не этот голливудский образ.       Наруто доволен, что власть вновь в его руках. Ведя в этом сексуальном танце он ощущает себя на своём месте.       Хината послушна в его руках.       Они отражаются в зеркале напротив стеклянной стены. Наруто продумывает сцену до мельчайших деталей. Этот кадр должен быть идеальным.       Губы Хинаты приоткрываются, когда соски упираются в холодную часть стекла. В отражении Наруто видит, какой она кажется беспомощной, придавленная его телом.       Он желает быть ближе. Никаких лишних наклонов или изгибов. Их тела входят друг в друга, как две детальки «Лего». Наруто держит её за предплечья, медленно растягивая под новым углом.       Маленькая медлительная месть. Сантиметр за сантиметром. Что бы ей казалось, что погружение никогда не кончится. Что предела нет. Даже когда чувствует, что Наруто наполняет её до краёв, он толкается ещё на шаг.       Ему мало. В нём говорит не только желание, но и страх. Что всему придёт конец. Что это последний раз. Что сказка скоро кончится.       Потому что с таким как он — иначе не бывает.       Хорошие девочки, вроде Хинаты, не стоят на коленях перед грешниками вроде него.       Каждую поганую мысль Наруто старается вытрахать из себя. Остаться в объятиях её безмерной страсти.       Их стоны протяжны. Синхронны. Они движутся навстречу друг другу, сталкиваясь в большом взрыве экстаза. Неторопливо, словно в патоке. Нежно и бережно соединяясь, чтобы расстаться лишь на краткий миг.       Её ногти царапают по напряжённым ягодицам, оставляя из-за горячей воды крупные красные полосы на коже. Страсть переливается через край, но Наруто не позволяет ей ускорить их ритм. В этом сдерживании неистовство. Безумие, накрывающее лавиной.       Наруто зарывается носом в её волосах, упирается лбом в хрупкое плечо. Он не продержится больше.       Хината не держит крик, когда его пальцы давят на клитор, ускоряя её. Смесь ощущений, новое давление и она бессильна против захлёстывающего наслаждения.       Наруто кончает вслед за ней, довольный победой в этой сексуальной гонке.       Они держатся друг на друга, стоя под горячими потоками воды. Их дыхание становится единым. Сердца стучат в унисон.       Наруто скорее чувствует, что Хината шепчет что-то, но шум воды мешает расслышать.       По причине, которая его пугает, он рад, что не слышит. Не потому, что ещё слишком рано.       А потому, что он не заслужил этих слов.

❄❄❄

      Они будто просто парочка гостей: развалились в обнимку на огромной кровати, укутанные дорогими белыми махровыми халатами, едят клубнику, обмакивая в расплавленный шоколад — каждая ягода, как на подбор, крупная, сладкая. Хината с наслаждением откусывает сразу половину клубничины, снова макает в шоколад и не глядя, над головой протягивает Наруто.       Улыбается, чувствуя, как горячий язык слизывает потёки шоколада с пальчиков. Вскидывает взгляд, укладывая голову ему на плечо — просто убедиться, что он правда рядом. Наруто отрывается от бессмысленного, давно затянувшегося переключения каналов, смотрит в ответ. Тонет в неспокойных, штормовых водах её глаз. Слишком остро цепляет, царапает по самым чувствительным закоулкам души. До физической боли.       Поэтому Узумаки обрывает эту пытку. Берёт реальностью. Целует, собирая остатки шоколадной массы. Проводит языком, мысленно запомнив карту сладких следов.       Облизывает свои губы, причмокивая с закрытыми глазами:       — Вкусная, — констатирует.       В награду — серебряные перезвоны небесных колокольчиков. Вибрация от смеха, проникающая до основ. Девять баллов по шкале Рихтера.       — Наруто? — зовёт, возвращая ему плотность. — Что это мы такое смотрим?       Он только теперь вглядывается в происходящее на экране. Совсем не праздничный маньяк гоняется за бездарно играющей Пэрис Хилтон.       Узумаки снова переключает канал.       — О! — радуется Хината. — «Один дома».       — Нет, — сказал как отрезал и тут же переключил дальше.       Хината села удобнее, чтобы оказаться с воришкой на одном уровне. Сверлит любопытным взглядом.       — Тебе что, не нравится «Один дома»? Один из самых рождественских фильмов?       Наруто упорно молчит, щёлкая каналами так быстро, что сам не успевает понять, чего показывают. Хмурится, про себя фыркая: «Ну прям шедевр кинематографа», — ядовитость внутреннего комментария наверняка отражается на лице. А Хината всё сканирует.       В конечном итоге, прыскает со смеху, в последний момент спохватившись, что не следовало веселиться так открыто.       Мягкое касание плеча вызывает недовольное раздражение. Хочется спихнуть её руку.       — Это… из-за воришек в фильме?       Наруто не выдерживает, поспешно оборачивается к ней, подскакивая на постели:       — Да это форменное оскорбление! — эмоционально прикрикивает блондин. — Они серьёзно вообще? — теперь его лицо брезгливо кривится, уходя в неприкрытое высокомерие. — Грабить дом, в котором горит свет? На кого рассчитан этот фильм? Поднять столько шума и всё равно каждый раз возвращаться? Да никто в здравом уме не то что после шума, уже после первого тревожного сигнала не вернётся. А то, что уже после третьей ловушки никто из них не смог бы встать кого-то смущает? Не похоже.       Хината закусывает губы, сдерживая смех:       — Ну-у, это ведь комедия.       У Наруто каменное лицо, напрочь лишённое эмоций.       — Очень-очень не смешная комедия, — тут же добавляет Хината.       — Так-то лучше.       Воришка откидывается на мягкую спинку кровати, укладываясь поудобнее.       — Очень надеюсь, что мы больше не будет возвращаться к этому вопросу.       Хината отворачивается, беззвучно смеясь.       — Наконец-то, чёрт возьми. По виду что-то нормальное.       Хината тоже смотрит на экран.       — Ой, да, — оживляется она. — Это «Рождественский коттедж».       Наруто фыркает, кося на неё взгляд:       — Кто-то фанатеет от Джареда Падалеки?       Подкол не засчитан — Хината его не слушает. Почему — становится ясно уже после первых слов:       — О Томе Томсоне — канадском художнике. Точнее, о его ранних годах и ещё только становлении его, как пейзажиста. Он такой, знаешь, суровый пейзажист был. Рисовал природу Канады — озёра, горы, камни, деревья. Его рисунки, они про одиночество и пространство. Про ничтожность человека в сравнении с величием природы.       — Как ты это делаешь? — Хината говорит что-то ещё, его слов не слышит, и его восхищённого взгляда не замечает. Жестикулирует, вся отдаваясь тому, что пытается объяснить. Наруто остаётся только молча слушать, впитывая каждую деталь. Он по-прежнему не может дать никаких гарантий — кто знает, что будет завтра? Но понимает, что вырвать Хинату с корнем уже не получится.       Побежит — её отголосок догонит.       — Прости, я слегка увлеклась.       Наруто несколько раз моргает, заново фокусируясь на ней.       — Глупости.       Хината касается его лица тёплыми пальчиками. Целует в уголок губ, заглядывая в глаза. Что она там ищет? Находит ли? Узумаки не решается спросить.       — Обязательно скажи, когда тебе надоест меня слушать, — сказано с улыбкой. Обезоруживает до слабости на кончиках пальцев. Поэтому не может выговорить, что этого не будет. Ему никогда не надоест.       На фильме сосредоточиться не получается. Наруто задумчиво играется с ещё влажными прядями её волос, изредка мыча что-то невнятное в ответ на новые подробности, которые Хината вспоминает о суровом канадце.       Впрочем, её как будто тоже что-то всё время отвлекает. Она смотрит на экран, когда герой рисует, а в остальном рассматривает свёрток на тумбочке рядом — его принесли вместе с клубникой. Никто не удивился, что это сделал тот самый парень, которому Темари вручила заботу о своём подарке для Хинаты. Воришка не удивится и тому, что он весь вечер следил за брюнеткой, чтобы не упустить момент, когда она соберётся уйти.       Наруто зевает. Клонит в сон. Он не сопротивляется, крепче сжимая Хинату в руках. Оттого и просыпается, стоит ей потянуться за загадочным прямоугольником в подарочной упаковке.       — Ты что удумала?       Хината воровато прижимает подарок к груди, будто Наруто может его отобрать. Он только усмехается.       — По плану вроде его нужно открыть в полночь двадцать седьмого?       Хината закатывает глаза.       — И ты всерьёз думаешь, что Темари, подарив мне его заранее, не знает, как будет? — она отмахивается. — Тем первая тебе скажет, что я не продержусь так долго.       Подарочная упаковка скрипит, прорываясь в углу. Хината прикусывает губу, с подозрением поглядывая на Узумаки. Всё ждёт, что он начнёт мешать.       Наруто даже не думает. Он вальяжно закидывает руки за голову:       — Да всё норм. Я тоже знаю, какая ты ненасытная фурия.       — Пфф, что за дешёвая попытка взять на слабо?       Наруто пожимает плечом. А я что? Я ничего.       Упаковка рвётся громче. Но Хината смотрит только на него. Пока не срывается. Не сдерживаясь, мнёт и рвёт несчастную подарочную бумагу, торопясь увидеть свой подарок. Ошмётки летают во все стороны. Наруто сдувает один со лба. Другой достаёт изо рта.       После такого бурного желания добраться до подарка, со стороны Хинаты образуется вакуум. Там исчезают все звуки. Наруто приходится взглянуть на неё, чтобы точно убедиться, что она ещё с ним.       Хината застыла, поднеся ладошку к обложке чего-то в серо-голубых, холодных тонах. Она похожа на медиума, который пытается связаться с бывшим владельцем, или прочитать что-то о судьбе непонятного предмета.       Наруто заглядывает под пальцы. Тканевая обложка — шероховатости видны даже со стороны. Очевидно, Темари проповедует принцип: книга — лучший подарок.       — Что-то хорошее? — спрашивает просто, чтобы заставить Хинату ожить.       Она поднимает на него ошалелые глаза. Губы подрагивают, но ничего сказать не получается. Она поражённо качает головой, прикрывая рот трясущимися пальчиками. Снова подносит их к книге, снова не касаясь. Как будто не верит, что имеет право.       — Хината?       — Я… это… просто…       Наруто присматривается сам. На обложке размытые фигуры. Гротескные, даже жуткие. Очертания города размываются. И от всего буквально веет холодом. Кажется, если коснёшься — замёрзнешь.       «Сезон инея» — читает Наруто в щёлках между изящными пальчиками. Ни о чём ему не говорит. А вот то, что выше — ещё как. И это странно.       — «Рождественская песнь в прозе»? — буквально по слогам, прочитал Наруто, удивлённо вопрошая. — Диккенс?       Хината выдыхает. Отбрасывает остатки бумаги. Наконец держит книгу крепко, позволяет рукам ощутить её тяжесть. Основательность. Ценность.       — Нет… то есть, да… но… нет. Сложно, — вибрации голоса выдают буру эмоций. — Это настоящая находка. Жемчужина.       Хината с благоговением перелистывает веером страницы. Теперь Наруто видит, что у неё в руках — графический роман.       — Твою мать, — шепчет она, разглядев что-то на последней странице. Смотрит на воришку огроменными глазищами, поворачивает к нему, как будто спрашивает, что с этим делать. Ему бы ещё знать, с чем «этим». — Охренеть. Ты тоже это видишь?       Наруто прищуривается.       — А.Р.? Мэгги Х.? О и автограф? Должно быть, это… круто?       Хината выпучивает глаза сильнее, хотя казалось, что дальше только выпадать из орбит.       — Круто?! Нет такого слово, чтобы описать, насколько это круто.       Так-то лучше, думает Наруто, замечая, что буря эмоций выходит из берегов. Хината буквально захлёбывается каждым словом, злясь, что не может выговаривать слова быстрее.       — А.Р. — это artist’s proofs, то есть это экземпляр, который изначально предназначался для авторов, а не на продажу. А эту запись карандашом сделала сама автор! Она держала его в руках. Возможно, она даже нарисовала в нём что-то не так, как в других копиях. Такую вещь нигде не купишь! Охренеть. Понимаешь? Темари могла взять его у наследников!       — Ага, офигенно круто. Но можно по порядку?       Хината, судя по безумному блеску в глазах, только и ждала, когда он спросит.       — Внимай, магл от искусства!       — Э-э-э, ща обидно было!       Хината быстро чмокает его в губы. А следом ещё раз. Её профессиональное возбуждение, кажется, переходит в самое обычное — сексуальное. Она с усилием отрывается от Наруто прежде, чем попросила трахать её, пока будет рассказывать о книге. Подобные эксперименты подождут до официального предложения прожить вместе до гробовой доски.       — В узком смысле — это, очевидно, графическая новеллизация Диккенса. Но поверь мне, на деле эта вещь настолько самобытна и по-прежнему революционна, что с первых страниц воспринимаешь её, как нечто самостоятельное.       Хината кладёт книгу на кровать между ними, и правда переворачивает на первую страницу. А следом ещё несколько, просто вдыхая аромат чернил и кажется этого серо-голубого льда, таящегося в рисунках.       Наруто неуютно ёрзает. В странной, размытой фигуре Скруджа есть что-то пугающее.       — Представь: 1978 год, только-только вышел первый графический роман от Уилла Айснера, то есть, он создал некий новый формат, готовящийся уйти намного дальше банального комикса. И будто в ответ на это, британцы позволяют двум девушкам — Мэгги Хэмблинг и Анджеле Картер, залезть на чисто мужскую территорию и создать то, что впоследствии назовут: «одним из утраченных мостов между классической британской литературой и тем, что мы теперь зовём графическим романом».       Хината переводит дух, переворачивая страницу за станицей. Поднимает взгляд. В серой дымке глаз отражается лёд. Наруто незаметно кладёт руку на сердце, умоляя то угомониться. Но стук всё больше напоминает треск.       — Они не могли найти двух женщин более подходящих для этой работы. Картер — тёмная, символическая. Хэмблинг — экспрессивна, умеющая передать одиночество и пустоту в два размытых мазка. Одна про опыт, вторая ещё не достигла славы, ещё в поиске своего стиля. Этот роман — их попытка соединить феминистскую прозу, готическую классику и визуальный язык, близкий к современному изобразительному искусству. Они не изменили себе, — с восхищением, добавила Хината.       Наруто не мог отвести взгляд от её бледных пальчиков, касающихся исполинской фигуры с оленьими рогами и белой бородой. Вероятно, первый призрак, что явился Скруджу. Синь и лёд его изображения выглядели живыми. Они затягивали.       — Отказались от юмора и рождественской сентиментальности. Эта версия про экзистенциальную пустоту. Они убрали огонь, как символ ада, символ страданий и наказания. Остался только лёд. И это кажется куда более убедительным. Холод, одиночество, как духовное, так и реальное. Всепоглощающий лёд, от которого некуда укрыться.       Наруто снова услышал треск. Как в детстве, вспомнил он, сглотнув. Озеро трещало, когда приближалась весна.       — Только взгляни, — шепчет Хината, уткнувшись в страницы. Наруто упрямо качает головой, хотя она не смотрит. Ему не хочется видеть. — Призраки такие нечеловечески спокойные. Их тела обрываются, не имея границ. За хорошо знакомой историей искупления грехов скрывается так много. Боль человечества. Боль женщины. Они прячут нас, наши истории внутри того, что все ожидают увидеть.       Наруто зажмуривается, когда тело Хинаты синеет, покрываясь льдом. Книга забирает её в свой, слишком далёкий от него мир, в котором для простого воришки места нет. Он готов кричать, умолять — останься!       Будто насмешка, ответ на её мольбы — разворот. Жуткое лицо, мёртвое лицо, закованное в цепи грехов, накопленных за земную жизнь. Горящие ледяным голубым пламенем глаза с тёмно-синими мешками смотрят прямо на него. Обмануться невозможно. Наруто отшатывается от рисунка. От крика со страницы, который звучит в ушах:       — «ГОТОВЬСЯ!»       Вдох. Выдох. Наруто как мантру повторяет, что это только рисунок. Всего лишь Джейкоб Марли, возвещающий старому другу, что скоро его посетит первый призрак.       Но почему смотрит он в глаза воришки? Почему предупреждает его? О чём?       Хината закрывает книгу. Звук подобен грому. Наруто дёргается всем телом.       — Это потрясающе настолько, что у меня нет слов. А ещё, — Хината откладывает подарок, подползая к нему так тесно, что дышать можно только ароматом её тела, — до хера дорого.       Наруто не сопротивляется, когда Хината запускает ледяные руки под его халат. Лихорадочный жар внутри него отвечает на её холод. Возбуждение кажется больным. Но у него нет сил бороться.       Хината седлает его без защиты. Оголённые нервы плоти путаются в её тесноте.       Наруто предаётся неистовству, что забирает поводья. Обхватывает её одной рукой за талию, насаживая на себя с такой яростью, что из груди вырывается животный рык.       Она безвольно откидывает голову назад, лаская себя руками, как будто тело бьётся в ломке. Так она пытается унять этот пожар. Кричит, всхлипывая от чистоты удовольствия.       Наруто питается её жизнью, её желанием. Отчаянно пьёт её пульс, желая согреться. Но лёд всё трещит. Оглушает. Он бьётся в Хинату ради освобождения. Пусть эти трещины уже разойдутся провалами, лишь бы не слышать треск.       — Наруто!       А за её голосом резонанс: готовься!       Глубже. Теснее. Забирая больше жизни. Крича в ответ, призывая жар.       Хината достигает пика. Её тело вытягивается в струну. Застывает, окутанное льдом. А потом идёт трещинами. Устало опадая на него, она будто выбирается из ледяного кокона.       Она кажется другой. И взгляд её чистых льдистых глаз — тоже.       Она не отпускает его. Крепко держит. Её сердце стучит по его рёбрам. Даже в этом ритме новая мелодия.       Эта новая Хината перерождается в доверительном шёпоте. В трёх словах, что окончательно замораживают душу Наруто.       Она уже засыпает. За неё говорит что-то большее, чем она сама.       — Я люблю тебя…

❄❄❄

      Усталость взяла своё. Наруто понимает, что спал потому, что резко просыпается.       Ему холодно. Он нащупывает одеяло, но руки ловят только пустоту.       Страх окончательно приводит в чувство. Наруто открывает глаза и натыкается на одинокую подушку. Её рядом нет.       — Хината? — зовёт он в темноту.       А та непроглядная. Только очертания предметов, которые Наруто не узнаёт. За окном больше не сверкают огни, не слышно салютов или голосов других людей. Он посреди ледяного одиночества.       — Хината?!       Она не отзывается. Наруто вскакивает с кровати, но понимает, что не может сделать следующий шаг — просто не понимает в какую сторону. Он останавливается в темноте, расставляет руки, проверяя пространство вокруг.       Делает шаг. И слышит треск. Ногам холодно до ожогов. Как будто он идёт по льду. Ещё шаг. И новый треск. Наруто перестаёт дышать.       Но дыхание продолжает наполнять темноту.       Узумаки прислушивается. Зажимает нос и рот рукой, но тяжёлое дыхание не пропадает. От него стены — если они есть — сотрясаются.       — К-кто здесь?!       — Ты… я…       Наруто дёргается как от удара. Крутит головой. Показалось?       — Я… ты…       Наруто поворачивается всем телом. Треск надрывно оглушает.       — Где ты?! — лёгкие горят от крика. Сердце на грани. В нём будто проделали дыру. Наруто убаюкивает его мягким касанием. Пытается успокоиться. Осматривает каждый клочок тьмы. Она почти однородная.       Какое опасное «почти». Оно умещается в двух красных точках, что смотрят на него из противоположного угла.       Наруто закрывает глаза. Ничего не меняется. Почти. Красные точки исчезают.       Открывают — и они появляются.       Наруто отворачивается и наплевав на треск льда, бежит.       Петляет не разбирая дороги, пока ноги не начинают дрожать от усталости. Останавливается. Оборачивается…       Снова они!       Ближе. Чётче. Не точки. Глаза.       Смотрят на него.       С криком ужаса, Наруто вновь бежит. И что-то гонится за ним. Нечто с тяжёлыми шагами. Громким дыханием. Красными глазами.       Ощущение, что за спиной кто-то есть, подгоняет. Наруто бежит, но всё больше думает, что по кругу. Остановиться страшнее, чем неизвестность тьмы. Он мысленно умоляет появиться хотя бы крупицу света.       И кто-то отвечает его мольбам.       Наконец-то у него есть цель — рассеянный бледный свет в конце бесконечного коридора тьмы. Он уже не чувствует ног, дыхание вырывается из него хрипами, но останавливаться Наруто не собирается. Только оглядывается через плечо, чтобы точно знать — глаза преследуют. Кажется, не отстают и не устают.       Свет будто от диска луны. Наруто отчаянно бежит к нему. Вот-вот и окажется в спасительном круге.       Черты вещей проясняются. Перед Наруто дверь. В тонкой щёлке под ней — источник света.       Он врезается в дерево на полной скорости. Дёргает за ручку — заперто!       Вспомнить бы особый стук, но страх парализовал мысли.       — Эй! Откройте! Меня кто-нибудь слышит?! — разбивает руки и ноги в кровь, стучась в закрытую дверь.       — Никто тебя не слышит…       — Ах! — шёпот ветра над самым ухом. Наруто оборачивается, прижимаясь спиной к двери. Вскидывает кулаки, готовый защищаться. Но перед ним лишь уходящая вглубь тьма. — Покажись! Давай, мразь! Ну же!       Темноту трясёт от смеха. Красные глаза вспыхивают ярче прежнего.       — Кто ты, твою мать?!       Глаза в глаза, на шаг ближе, и чёткий голос:       — Я — твой главный страх.       Наруто предпринимает вторую попытку достучаться до тех, кто с другой стороны двери. Бьётся дико. Остервенело.       — Тот, от кого ты постоянно убегаешь.       Голос звучит ближе.       — Пожалуйста…       Шёпот Наруто едва слышен. Окровавленная ладонь скользит по неумолимо закрытой двери. Ему страшно. Душат злые слёзы.       В смирении, он встречает кровавый взгляд. Вокруг глаз проясняется очертание фигуры.       — К-кто… я не понимаю…       Резкий рывок и глаза рядом. На расстоянии вытянутой руки. Поэтому резкий крик оглушает:       — Я — ТВОЙ ГЛАВНЫЙ ВРАГ!       Наруто закрывает уши руками. Зажмуривается.       Но дыхание касается его щеки. Страх толкает посмотреть.       Тьма клубится на границе света. Тот, кто наступает, будто втягивает её в себя. Глаза горят кровавым огнём.       Наруто перестаёт дышать.       Лицо пересекает границу.       Ноги его не держат. Он знает это лицо в мельчайших подробностях.       — Я — это… ты!       Его двойник ухмыляется, демонстрируя клыки. Красные глаза насмехаются над его жалким страхом. Наруто смотрит в своё отражение и ему кажется, что так должна выглядеть его душа.       Двойник смеётся.       Наруто тратит последние силы на крик отчаяния:       — Н-Е-Е-Е-Т!