Глава 44. Неглубокая могила

Чем ближе они подходили к залу приёмов, тем громче музыка била по ушам. Ритмы вальса и польки сменились какой-то безумной, рваной какофонией, словно зачарованные инструменты сходили с ума вслед за всем поместьем. Из распахнутых дверей тянуло алкоголем, дурманом и сладковатым запахом чужого пота и секса. На мраморном полу валялись разбитые бокалы и опрокинутые бутылки. С каждым шагом внутри Лианы нарастало липкое чувство, будто они возвращались не на вечер благородного высшего общества, а спускались в какую-то гниющую яму, где всё человеческое уже сдохло, оставив после себя только похоть, жестокость и вседозволенность. Она натянула капюшон тёплой мантии почти до самых глаз и крепче сжала ладонь Блейза. В углу, у подножия гобелена с изображением горящего Хогсмида, стонала ведьма в маске совы. Её грудь была оголена, подол платья задран до самой макушки. Она стояла на четвереньках, и один мужчина вколачивался в неё сзади размеренными толчками, в то время как другой грубо толкал свой член ей в рот. Их тела сливались в неправильном, гротескном ритме, а вокруг теснились зрители. Кто-то хихикал, кто-то рассеянно тёрся ладонью о ширинку, прислонившись к стене. Маски скрывали лица, но седые волосы, дряблая кожа на шеях, морщинистые пальцы с дорогими перстнями выдавали возраст. Эти люди когда-то пожимали руки Драко и Блейзу на светских приёмах. Их дети сидели с ними за одним столом в Хогвартсе. Именно они отворачивались от Лианы, когда миссис Забини только удочерила её, словно она была чем-то постыдным и грязным. А теперь она смотрела, как эти «благородные» волшебники, захлёбываясь вином и похотью, торопливо спускают дорогие брюки до самых щиколоток. Лёжа на возвышении под елью со змеями какая-то ведьма курила дурман через длинную изогнутую трубку, вырезанную из отполированной кости. На её конце скалился крошечный череп пикси с пустыми глазницами. Терпкий дым медленно выползал из раскрытого рта маленького существа и сизыми клубами расползался под потолком. Ни Нарциссы, ни Корделии среди этого хаоса видно не было. Зато Лиана узнала мистера Спарроу — известного министерского блюстителя морали, о котором ещё год назад писала Рита Скиттер. Старик тяжело дышал, кончая себе на живот. Его дочь училась на Когтевране. Именно она, поддерживая ходившие о Блейзе слухи, когда-то демонстративно отсаживалась от слизеринцев на занятиях, брезгливо морща нос. — А я ещё считал нас неправильными, — хмыкнул Блейз, обводя взглядом зал. — Забавно, да? Стоило этим тварям почувствовать безнаказанность — и вся их чистокровная чопорность испарилась, словно по взмаху волшебной палочки. — Именно, — поддержал друга Малфой, — Они хуже зверей. Потому что звери хотя бы не притворяются цивилизованными. — Даже у лоа есть какие-то правила, законы. Но ради чего эта жестокость? — У них всегда был только один закон. — Драко отвернулся от целующихся в углу седовласого мужчины и совсем молодого парня, явно находящегося под империусом. — Лизать руку тому, кто сильнее. Сегодня это Волдеморт. Вчера — Министерство. Завтра будет кто-нибудь ещё. Им плевать. Лишь бы сохранить свои деньги, фамилии и власть. Под потолком висело обнажённое, изувеченное тело Кэрролла Томпсона. Кожу исполосовали десятки глубоких порезов. Местами её содрали лоскутами, а на ногах и вовсе срезали до белеющих сухожилий. Живот оказался вспорот от грудины до самого паха, и к полу тянулись багровые петли кишок. В пустые глазницы кто-то вставил гладкие чёрные камни — обсидиан или что-то на него похожее. К горлу Лианы подступила тошнота. Её вырвало прямо на мраморный пол. — Салазар, — выдохнул Драко, побледнев ещё сильнее. — Что они с ним сделали? Он направил на тело Томпсона палочку, и оно медленно опустилось, тяжело осев на окровавленный мрамор. Лицо Малфоя болезненно дёрнулось, но он всё равно заставил кишки втянуться обратно в распоротый живот. Следующее заклинание стянуло края чудовищной раны, а скатерть с ближайшего стола с закусками взмыла в воздух, завернув мёртвого учителя в подобие погребального савана. Драко направился к выходу, левитируя Томпсона, чтобы поскорее покинуть это место, пропитанное смертью и развратом. Лиана заметила, как Блейз нахмурился и остановился. Она проследила за его взглядом и заметила движение у стены за елью. Между нижних ветвей мелькнула белая наволочка домовика. — Подожди, — сказала она, схватив Драко за рукав. Тело учителя зависло в воздухе. — Нужно помочь ему. Они обошли возвышение перед елью. Ведьма с костяной трубкой лишь лениво покосилась на них и снова затянулась дурманом. В полутёмном пространстве за деревом худощавый волшебник в маске козла прижимал домовика к полу. Существо визжало и дёргалось, а в руке мужчины опасно поблёскивало лезвие ножа. — Эй, отпусти его! — приказал Малфой. В его голосе проскользнули отцовские интонации. Колдун обернулся, растянул рот в кривой ухмылке, и сквозь прорези маски блеснули маслянистые, мутные глаза. — Неужели мой племянник решил показать характер? Какой сюрприз, — хрипло протянул он. — Но не стоит в таком тоне разговаривать со старшими. Лучше присоединяйся к веселью, а не хочешь — тогда проваливай. Лиана не знала этого человека, но сразу поняла, кто он — муж Беллатрисы, ещё один ярый и безумный последователь Волдеморта. — У тебя странные представления о веселье, Родольфус, — произнёс Драко. — Почему же? — пьяно хихикнул Лестрейндж. — Мой испанский сокамерник рассказывал о своих шалостях. Я тоже хочу сделать праздничную пиньяту. Вспорю эльфу брюхо, выпущу кишки и набью сверкающей мошкарой. Потом зашью, подвешу под потолок и произнесу взрывное заклинание. Тельце домовика разлетится блестящим фейерверком. Будет очень красиво! Первая попытка, к сожалению, не удалась, а я так хотел порадовать Беллу. Жуткая догадка вспыхнула в голове Лианы, и тошнота вновь подкатила к горлу. Словно прочитав её мысли, Драко подошёл к колдуну вплотную и направил на него палочку. — Так это ты, ублюдок, изуродовал мистера Томпсона? Мужчина в маске козла икнул и равнодушно пожал плечами. — Ты его убил, я немного развлёкся. Чего теперь сокрушаться? Костяшки пальцев Драко побелели, палочка в его руке дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Я сказал, отпусти его! Этот эльф принадлежит семье Малфой, а не Лестрейндж. Убьёшь его — и я вырву твою мерзкую душонку и скормлю её дементорам. Родольфус захохотал, запрокинув голову. — Ого! Какие мы смелые. Напугал, прямо до смерти. И давно ты стал таким смелым? Ещё летом ты визжал от парочки круцио, как девчонка. Ты слишком высокого мнения о себе, Драко. Решил, что если Тёмный Лорд пару раз тебя похвалил, то уже можешь указывать старшим? — Старшим? Если они такие никчёмные, я вправе им указывать, — прошипел Малфой. — Ведь именно ты и твои дружки подвели Тёмного Лорда, проиграв первую магическую войну. А теперь что? Не смогли одолеть горстку студентов в Министерстве. Единственное, на что ты способен, — мучить беззащитного эльфа. Великое достижение. Похоже, дядя, Азкабан окончательно выжег тебе мозги. — Умеешь ты портить праздник, племянничек, — скривил губы Лестрейндж, но всё же отпустил домовика, который, всхлипывая, отполз в угол и сжался там. — Ладно, забирай своего эльфа. Не хочу ссориться с любимчиком нашего господина. Он сделал несколько нетвёрдых шагов вдоль ели, будто действительно собирался уйти. Но вдруг развернулся и метнул нож прямо в лицо Малфою. Лиана невольно вскрикнула. Драко успел отклониться — лезвие просвистело у самого виска и вонзилось в ствол дерева. — Шустрый паршивец, — процедил Родольфус, выхватывая палочку. Он снова пошатнулся. Остриё заметалось в воздухе, перескакивая с Малфоя на Блейза, с Блейза на Лиану, не задерживаясь ни на ком. Лиана замерла, осознавая, что в таком состоянии колдун становится ещё опаснее и непредсказуемей. Но она не знала, как разрешить конфликт и не привлечь к себе ещё больше внимания. Видимо, у Блейза таких сомнений не было. Он что-то сказал на парселтанге, и змеи на ветвях ели ответили шипением. Длинные чешуйчатые тела начали сползать с дерева, извиваясь, переплетаясь друг с другом, пока между ними и Лестрейнджем не вырос живой шипящий заслон. Хмель словно разом выветрился из головы Родольфуса. Палочка в его руке застыла, упираясь в голову одной из змей. — О-о… — протянул он, с восхищением разглядывая шипящих тварей, а затем перевёл взгляд на Блейза. — Это же сын Корделии! Неужели в роду Забини затесалась кровь Мраксов? Как же наш господин мог это упустить? Он будет в восторге от этой новости. — Не льстите себе. Моя магия не имеет никакого отношения к Волдеморту и легендам о его семействе, — парировал Блейз. Лестрейндж досадливо поморщился, отмахиваясь от змеи, метнувшейся к его руке. — В любом случае твой талант не должен пропасть зря, — продолжил он. — Ты должен принять метку Пожирателя и присоединиться к нам. Блейз упрямо тряхнул головой: — Да ни за что! — прошипел он. — Ваш переворот и борьба за власть меня не касаются. — Твой дружок такой же строптивый, как ты, — обратился Родольфус к Малфою. — Теперь понимаю, почему ты таскаешь его рядом с собой, а не тупоголовых отпрысков Крэбба и Гойла. Но вы оба слишком юны и ещё не понимаете, как устроен этот мир. Наш господин ценит таланты. После убийства Дамблдора он возвысит тебя, Драко. Тёмный Лорд не только жесток, но и щедр. А ты, Забини, помоги ему довести дело до конца. Может, к тому времени и сам поумнеешь. Не стоит идти по пути родителей и так артачиться. Хоть Корделия, наконец, научилась принимать верные решения. Если бы она не тянула с выбором стороны так долго, всё могло бы сложиться совсем по-другому. Лестрейндж поднял голову к потолку, задумчиво разглядывая верхушку ели. Потом небрежно отсалютовал им палочкой, пнул шипевшую у его ног змею и направился прочь. — Проваливайте отсюда, пока не вляпались в неприятности, — бросил он напоследок. — И что он имел в виду, говоря о Корделии? — спросила Лиана. Слова мужа Беллатрисы не только пугали её, но и оставляли слишком много вопросов. — Понятия не имею, — выдавил Блейз, раздражённо дёрнув плечом. — Но в одном он прав: нам нужно убраться отсюда как можно быстрее. Драко коротко хмыкнул, присел на корточки перед домовиком и тихо что-то ему сказал. Эльф закивал с присущей этим существам экспрессией и исчез. Хлопок перемещения растворился в грохоте зала. Малфой поднялся, поправил воротник мантии и направился к боковым дверям. Блейз и Лиана поспешили за ним. Они шли достаточно быстро, но не настолько, чтобы привлекать лишнее внимание. Завёрнутый в скатерть окровавленный труп, словно безмолвный призрак, плыл следом. Лишь пара гостей проводила их взглядами, но никто не осмеливался встать на пути. Благосклонность Тёмного Лорда давала Драко и его близким друзьям защиту, но настолько зыбкую, что она больше походила на иллюзию. Тёмный волшебник был опаснее колонии акромантулов в Запретном лесу. Сегодня его слово их оберегало, но завтра могло стать смертным приговором. Стоило им снова переступить порог, как холод ночи ударил в лицо, даря короткое облегчение, но не сумел выжечь из лёгких сладкую мерзость бального зала. Блейз отогнал мороз согревающим заклинанием. Лиане же, напротив, хотелось вдохнуть полной грудью морозный воздух, в котором смешались свежесть, густой пороховой дым, серные нотки и сладковатый озон, но грудь будто сдавило стальными тисками. Небо, всего пару часов назад разрывавшееся мириадами разноцветных всполохов, сейчас нависало над идущими в тишине юными волшебниками бесконечной мглой, у которой не было конца и края. Ей хотелось завыть от того, что она посмела поверить, будто эта тьма осталась позади. Что благодаря поддержке мистера Томпсона, миссис Забини, Блейза, а позже и Драко Лиана смогла спрятать её куда-то глубоко. Но эта самая тьма, что прочно поселилась внутри неё самой — ещё тогда, в сыром зальцбургском подвале, после Бенина пустила корни в Блейзе, теперь сжирала и Драко. Ей хотелось разрыдаться, но слёзы уже закончились. Она лила их несколько часов подряд, кусая плечо Блейза от собственного бессилия, от того, что она ничего не могла сделать там, в бальном зале, где на глазах у сотни людей Драко пришлось убить. Пришлось сломаться. Позади остались спящий сад миссис Малфой, стеклянные стены теплиц, длинные конюшни. За всю дорогу они не проронили ни слова. Драко остановился у небольшой тисовой рощи у подножия пологого холма. Укрытые белым покрывалом деревья казались неподвижными стражами этого места. — Здесь, — сухо произнёс Малфой, — Похороним его здесь. Роща находилась достаточно далеко от особняка, чтобы никто не мог нарушить покой учителя. Блейз нашёл сухую ветку в снегу и трансфигурировал её в лопату, создав вторую для Драко. Лиана протянула руку: — И мне. — Нет. — Мы должны справиться до рассвета. Времени мало. Я хочу помочь. Блейз раздражённо вздохнул, тряхнул кудрями, но спорить не стал. Он снова взмахнул палочкой. Лопата для Лианы получилась чуть меньше и легче. Промёрзшая земля была слишком твёрдой и неподатливой. Верхний слой приходилось долбить остриём лопаты. Работать на каблуках было тяжело, но лучше, чем просто стоять в стороне, погружаясь в собственные мысли. Подол платья был окончательно испорчен. Серебряное мерцание на её коже потускнело, превратившись в серую плёнку, похожую на грязь. Лиана быстро вспотела; мантия липла к спине, капли пота скатывались по вискам и лбу. Хотелось снять согревающие чары, но девушка знала, что это обман разгорячённого тела: без тепловой магии она быстро окоченеет и сляжет с магловской лихорадкой, а тратить силы на лечение не было ни желания, ни возможности. В последние часы ночи в роще стало совсем темно. Только белая скатерть, ставшая саваном, парила над ними, покачиваясь от каждого порыва ветра. Мерный стук лопат о мёрзлую землю разносился в тишине, будто кто-то отбивал похоронный ритм. Ладони горели. Лиана чувствовала, как натираются мозоли, но не останавливалась. Драко копал с каменным лицом, лишь изредка переводя дух. Блейз работал с какой-то мрачной одержимостью, вонзая лопату с силой, словно мстил земле за то, что она не хотела принимать их учителя. Наконец Блейз распрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и глухо сказал: — Думаю, хватит. Драко левитировал тело учителя на дно неглубокой могилы. Несколько секунд он смотрел на белый свёрток. Затем опустился на одно колено, зачерпнул пригоршню земли и бросил её вниз. Блейз и Лиана сделали то же самое, и лишь после этого снова взялись за лопаты, засыпая могилу. Глядя на свеженасыпанный холм, Лиана вспомнила блокнот с засушенными растениями, подаренный учителем перед самым поступлением в Хогвартс. Она бережно хранила его в шкатулке воспоминаний.  Жаль, что после поступления в Хогвартс она больше не видела мистера Томпсона. — Я помню, как он помог мне преодолеть страх, — тихо сказала она. — Его неуёмный энтузиазм зажёг во мне интерес к чему-то новому. Хотя после подвала всё неизвестное пугало меня сильнее встречи с дементором. Каждый день он сидел напротив и терпеливо объяснял основы школьных дисциплин. — Нужно перезахоронить его в семейном склепе, когда станет безопасно, — прошептал Драко. — Хотя бы тайно. — Нет, — отрезала Лиана, утирая всё-таки подступившие слёзы. — Семья презирала его за отсутствие магии. Но он один стоил гораздо больше всей этой чистокровной знати. Он был бы рад, что именно мы, его ученики, похоронили его. Просто сделай надгробие и попроси эльфов ухаживать за могилой. Блейз наблюдал за ними, прислонившись к дереву. — Уже светает, — произнёс он, отталкиваясь от ствола. — Пора возвращаться. Первые лучи солнца цеплялись за шторы, когда они переступили порог комнаты Малфоя, решив, что в этом змеином гнезде безопаснее держаться вместе, а не разбредаться по комнатам. Драко и Лиана рухнули на кровать, не в силах больше стоять на ногах. Она свернулась калачиком, прижав кулаки к груди. Малфой лежал на спине, уставившись в балдахин с фамильным гербом. Блейз остался стоять, его пальцы всё ещё сжимали палочку. — Протего Тоталум! Фиделиус! Сальвио Хексиа! Заклинания срывались с его губ отрывисто, с какой-то яростной чёткостью. Стены покрылись полупрозрачным синеватым свечением, затягивая комнату в защитный кокон. Он проверил каждую щель, каждую трещину. Ни одна мысль, ни один звук не должны были вырваться наружу или проникнуть внутрь. Забини снял грязную мантию, пиджак, который ещё днём был образцом элегантности, а теперь превратился в лохмотья. Бросил одежду на пол и, не оглядываясь, направился в ванную. Дверь закрылась с тихим щелчком, прозвучавшим громче крика. Прошло десять минут. — Блейз? — Лиана приподнялась на локте, оставив грязный след на шёлковой простыне. Тишина. Только едва слышный шум воды. Она встала, босиком прошлёпала по холодному полу. Ступни леденели, но девушка почти не замечала холода. После ночного кошмара все ощущения будто притупились. Приоткрыв дверь, Лиана заглянула внутрь. Плотный, как лондонский туман, пар заполнял ванную. Сквозь эту пелену она смогла разглядеть стоящего под душем Блейза. Одетого, с прилипшими к лицу мокрыми волосами. Вода стекала по тёмной коже, смешиваясь со слезами. Он плакал беззвучно, лишь губы слегка дрожали, а плечи были напряжены, словно он сдерживал целый океан боли, который вот-вот был готов прорваться наружу. — Давай, милый, снимем твою одежду, — произнесла девушка, входя под струи воды. Лиана не стала снимать платье, и оно мгновенно намокло, став тяжёлым. Обняв его со спины, она прижалась щекой к его лопаткам, ощущая, как рвано стучит его сердце. Он не ответил. Опустив голову, Блейз позволил воде смыть последние остатки своей невозмутимости. Сейчас, когда самые близкие люди были рядом, когда они находились в относительной безопасности, а их слёзы уже высохли, он мог позволить себе размякнуть. Развалиться на части. Внутри этого парня, привыкшего казаться сильным и беспощадным, прятался мальчик, до дрожи боявшийся какофонии чужих голосов и проклятия, отсчитывающего годы его жизни. Он мог бы показать его ей. Мог бы, но вместо этого предпочёл беззвучно плакать в ванной. Дверь скрипнула, впуская Драко. — Помоги мне, — тихо попросила Лиана. Малфой молча подошёл. Они быстро раздели Блейза. Драко расстегнул ремень его брюк, а Лиана стянула промокшую ткань. Потом разделись сами. Драко помогал Лиане с корсетом. Его длинные пальцы ловко распутывали шнуровку. Она расстегивала его рубашку, торопливо выдёргивая пуговицы вместе с нитками. Лиана взяла мочалку, намылила её мылом с запахом сандала и начала медленно водить по испещрённой шрамами-татуировками спине Блейза, смывая с него не только пот и грязь, но и всю тяжесть жуткой ночи. Драко встал позади неё, взял ещё одну мочалку и провёл ею по плечам девушки. Его движения были осторожными, почти невесомыми. Никто не говорил ни слова. Вода лилась, пар клубился, а они просто стояли, нежно касаясь друг друга. Когда они закончили, Блейз резко закрыл кран. Они вытерлись, помогая друг другу, стараясь не смотреть в зеркало. Смотреть на собственное отражение сейчас не хотелось никому. Лиана накинула Блейзу на плечи зелёный халат Драко, и они втроём вернулись в спальню. Огромная кровать манила, обещая хотя бы несколько часов забытья. Лиана легла в центре, притянув к себе Блейза. Он уткнулся лицом ей в шею. Драко обнял её с другой стороны, положив руку на плечо Блейза. Они были настолько измотаны, что не хотели даже целоваться. Слишком истощены, чтобы утешать друг друга словами. Драко нашёл ладонь Лианы и сплел их пальцы, а Блейз накрыл их руки своей — большой, тёплой, слегка шершавой. Их дыхание постепенно выравнивалось. Вскоре они уснули не как жертвы или палачи, а как трое юных волшебников, цеплявшихся друг за друга из последних сил.